ѵ±><^
ДѢТИ
ЙМЛДОВМІ.
I
Еві-іанш 'ТРуроъ.
ИЗДАНІЕ ТРЕТЬЕ.
®
МОСКВД.
Типографія Г. Лисснера и А. Геіпеля,
пгмая. э. ЛІІССНЕІ'Л а Ю. РОМАНА.
Ьомашен», Крестсіаадоіпіеисіиіі пер., л. Лассмера.
Ѵ^рі.

Дѣти короля Людовика XVI
<
^ороль Людовикъ XVI былъ женатъ на
австрійской принцессѣ Маріи-Антуанетѣ,
отличавшейся красотою, умомъ и любез-
ностью. Король любилъ нѣжно жену свою,
но долгое время не имѣлъ дѣтей. Нако-
нецъ, у нихъ родилась дочь, а за нею п
сынъ, умершій, не достигнувъ и семилѣтняго возраста.
Еще до смерти перваго сына у нихъ родился другой
сынъ, которому былъ данъ титулъ герцога Норманд-
скаго, но вскорѣ послѣ смерти брага онъ сдѣлался
дофиномъ ^такъ назывались въ старой Франціи наслѣд-
ники французскаго престола^При крещеніи его назвали
Людовикомъ-Карломъ, а сестру его, которая была старше
его нѣсколькими годами, — Маріею-Терезіею, въ честь
ея знаменитой бабки, императрицы австрійской Маріи-
Терезіи. Не долгую, но обильную страданіями жизнь
маленькаго дофина и долгую, но трудную жизнь' сестры
его мы желаемъ разсказать нашимъ читателямъ.
— 4 —
Братъ короля Людовика XVI и сестра королевы Марія
(королева Сициліи) были воспріемниками отъ купели
новорожденнаго припца; король съ многочисленною
и блестящею свитой отправился въ придворную ка-
пеллу, гдѣ былъ совершонъ благодарственный моле-
бенъ. Первый министръ Баллонъ, по установленному
обычаю, принесъ и положилъ въ колыбель новорожден-
ному принцу орденъ и звѣзду Святого Духа. На боль-
шой площади въ Версалѣ сожженъ былъ великолѣпный
фейерверкъ, на которомъ присутствовали король и весь
придворный штатъ. Пушечная пальба и колокольный
звонъ возвѣстили парижанамъ, что у короля родился
еще сынъ. Парижане встрѣтили это извѣстіе съ боль-
шимъ сочувствіемъ, и па другой же день весь Парижъ
былъ роскошно иллюминованъ; въ Версаль отправи-
лись депутаціи съ поздравленіями, и торжественный
молебенъ былъ отслуженъ въ соборѣ Богоматери Па-
рижской. Въ то время король пользовался общею лю-
бовью народа, ибо сдѣлалъ для него больше, чѣмъ
всѣ его предшественники. Онъ отмѣнилъ баріцину и
замѣнилъ ее умѣреннымъ оброкомъ; убавилъ подати
на земельную собственность; уничтожилъ пытку, до
тѣхъ поръ грозившую всякому преступнику, а иногда
и невинному, почитаемому за преступника; протестан-
товъ призналъ равноправными съ католиками и открылъ
имъ доступъ къ государственной дѣятельности; покро-
вительствовалъ нарождающейся независимости Аме-
рики и вездѣ являлся ревностнымъ сторонникомъ льготъ
и всякихъ полезныхъ нововведеній и преобразованій.
Казалось, французы обожали его, по чѣмъ больше правъ
онъ закрѣплялъ за ними, тѣмъ болѣе разжигаемые
страстью къ новизнѣ и ведомые честолюбивыми предво-
— 5 —
дателями или нетерпѣливыми фанатиками, они желали
захватить всю власть въ свои руки. Разстройство фи-
нансовъ послужило поводомъ къ собранно выборныхъ
со всей Франціи; выборные эти раздѣлились на партіи,
враждовавшія между собою, и скоро поднялась буря,
въ которой надломился престолъ французскаго короля,
въ которой погибъ онъ самъ со всѣмъ своимъ семей-
ствомъ. Намѣреніе наше не состоитъ въ томъ, чтобы
познакомить нашихъ читателей съ исторіей француз-
ской революціи, мы взяли на себя болѣе скромную
и болѣе трогательную задачу — разсказать подробно
жизнь, страданія и смерть несчастнаго дофина и участь
сестры его до замужества.
Король нѣжно любилъ дѣтей своихъ; королева не-
усыпно о нихъ заботилась, не взирая на свои много-
численныя обязанности и на удовольствія, которыми
увлекалась. Она была красива, молода и любила весе-
литься въ кругу своихъ пріятельницъ, изъ которыхъ
одна, принцесса Ламбаль, приходилась ей кузиной, а
другая, герцогиня Полиньякъ, была осыпана ея мило-
стями. Когда дофину минуло четыре года, къ нему, по
обычаю двора, назначили воспитательницу. Эта долж-
ность, обыкновенно, предоставлялась женщинѣ, извѣст-
ной своими добродѣтелями, высокимъ рожденіемъ и
высокимъ положеніемъ при дворѣ. Выборъ королевы
палъ на герцогиню Полиньякъ, которую опа почитала
своимъ ближайшимъ другомъ. Дофинъ былъ прелестный
мальчикъ, голубоглазый, бѣлолицый, бѣлокурый со вью-
щимися волосами, мягкими, какъ шелкъ, съ пунцовыми
губками и ямочкой на подбородкѣ. Его тонкая талія
И всѣ его движенія были полны граціи, а выраже-
ніе лица, открытое, доброе и благородное, привлекало
— 6 —
къ нему всѣ сердца. Его красота и грація, его весе-
лость и простодушіе, соединенное съ раннимъ понима-
ніемъ, прельщали всѣхъ. Принцы и вообще богатыя
и знатныя дѣти бываютъ, обыкновенно, избалованы
окружающими, и потому нерѣдко дѣлаются себялюбивы
и сухи сердцемъ, но дофинъ былъ одаренъ рѣдкою
добротой, всегда заботился о другихъ, забывая себя,
былъ нѣженъ въ семьѣ, предупредителенъ съ посто-
ронними и замѣчательно вѣжливъ со всѣми. Сердце его
было нѣжно, чувства съ ранняго дѣтства запечатлѣиы
благородствомъ и деликатностью. Однажды мать его.
королева Марія-Антуанета, пѣла вечеромъ колыбель-
ную пѣсенку, которая оканчивалась слѣдующими сло-
вами:
Спи, почивай, дитя милое!
Спи и не знай горести матери!
Дофинъ сидѣлъ неподвижно на своемъ высокомъ стуль-
чикѣ, придвинутомъ къ фортепіано, и казался непо-
движнымъ. Принцесса Елисавета, сестра короля и его
родная тетка, подошла къ нему и сказала смѣясь:
— А Шарль, кажется,- заснулъ!
Ребенокъ поднялъ голову и воскликнулъ съ выра-
женіемъ необычайно сердечнымъ:
— Ахъ, могу ли я спать, когда мама моя поетъ
такую пѣсню!
Его способность отвѣчать умно, остроумно, кстати,
была замѣчательна. Однажды, заучивая урокъ, онъ
принялся свистѣть- Королева сдѣлала ему выговоръ
за неприличіе, дофинъ отвѣтилъ ей, улыбаясь и шутя:
— Я такъ дурно повторялъ урокъ свой, что осви-
стывалъ самъ себя.
Въ другой разъ, бѣгая въ саду, онъ влетѣлъ въ гу-
стую клумбу роскошныхъ розановъ. Одна изъ его на-
пекъ бросилась за нимъ, остановила его и сказала:
— Ваше высочество, берегитесь, острые питы ро-
зановъ легко могутъ выколоть вамъ глаза или исца-
рапать все лицо въ кровь.
Дофинъ остановился, взглянулъ пристально на няньку
и сказалъ рѣшительно и твердо:
Дорога, покрытан шипами, ведетъ къ славѣ!
— Сынъ мой,— возразила ему королева,—ты сказалъ
правду, но приложилъ ее неправильно: какая слава
въ томъ, чтобъ, играя и рѣзвясь, выколоть себѣ глаза?
Если бы дѣло шло о томъ, чтобъ уничтожить вредное
животное и спасти отъ опасности кого-либо, тогда
это можно было бы назвать славнымъ поступкомъ, а
ты просто рѣзвился довольно неосторожно. Тебѣ еще
рано говорить о славѣ, сперва поучись исторіи, узнай
жизнь и подвиги героевъ твоего отечества, изъ кото-
рыхъ многихъ ты имѣешь честь считать своими пред-
ками.
л Принцъ слушалъ, краснѣя, съ великимъ вниманіемъ
слова своей матери, поцѣловалъ ея руку и сказалъ:
— Хорошо, милая маменька, съ нынѣшняго же дня
слава будетъ состоять въ томъ, чтобы повиноваться
вамъ во всемъ и во всемъ слѣдовать вашимъ прика-
заніямъ.
Принцъ очень любилъ короля, отца своего, но онъ
его боялся и не былъ съ нимъ такъ близокъ, какъ
съ матерью, съ которою говорилъ обо всемъ, смѣялся и
болталъ. Она обожала его, но не баловала и остана-
вливала всякій разъ, когда онъ говорилъ или дѣлалъ
что-либо, по ея мнѣнію, неприличное или неразумное.
— ь —
Короли»» любила цвѣты, и всякій день, какъ только
дофинъ вставилъ съ постели, онъ убѣгалъ съ одною
пзь горничныхъ въ цвѣтникъ и гамъ, бѣгая со споею
маленькою собачкой Муффлэ, срывалъ самые красивые
цвЬты. Онъ воавраіцалоя съ большимъ букетомъ въ ру-
ка ѵь, пробирался въ уборную королевы и клалъ ого
на ея туалетъ. Когда шелъ дождь, онъ очень огор-
чался и говорилъ печально: „Вотъ нынче мнѣ не за
что получить поцѣлуй отъ мамоньки !и
Король замѣтилъ любовь дофина къ растеніямъ,
отколъ въ полное ого владѣніе часть цвѣтника, нахо-
дившагося подъ окнами ого компотъ, и подарилъ ему
лопату, грабли, лейки и псѣ нужныя для садоводства
орудія. Въ свободное отъ занятій время принцъ при-
ходилъ туда н самъ занимался своимъ садикомъ. Онъ
работалъ очень старательно. Однажды какой-то при-
дворный замѣтилъ, что онъ копалъ землю съ такимъ
усердіемъ, что потъ катился градомъ съ его лица, и
сказалъ ому:
И зачѣмъ это вы, ваше высочество, такъ тру-
дитесь! Прикажите, садовникъ мигомъ сдѣлаетъ все
это для васъ.
Кошгвю, — отвѣтилъ принцъ, — но цвѣты эти для
моей маменьки, и ей было бы не такъ пріятно, если бы
не я, а другой ихъ насадилъ и вырастилъ.
Любезность, ранній умъ, находчивость и вѣжливость
принца сдѣлались извѣстны не только во дворцѣ, во
и въ городѣ. Многіе пріѣзжали во дворецъ, чтобы
видѣть принца, и онъ принималъ посѣтителей съ та-
1»Ю граціозною привѣтливостью и отвѣчалъ всегда
п. И УМВ°’ о0ладалъ такимъ тактомъ, что ко
не ;гта довольно на него нарадоваться. Од-
— 9 —
пажды во нрамя прогулки принцъ изъ шалости ута-
щилъ флейту одного изъ пажей и запряталъ ее куда-то.
Королева, узнавъ объ этомъ, въ наказаніе отняла у
нею любимую собачку, Муффлэ, и приказала занереть
се въ чуланъ, Бѣдный Муффлэ принялся скрести дверь,
лаять и, наконецъ, жалобно выть. Принцъ ие выдер-
жалъ и весь въ слезахъ прибѣжалъ къ матери.
— Маменька! — воскликнулъ онъ:— вѣдь Му;фл*
ни въ чемъ не провинился, за что же онъ наказанъ
Прошу насъ, выпустите его, а меня вмѣсто иего за-
прите въ чуланъ.
Королева согласилась, и принцъ былъ запгрзъ въ п-
ланъ, и просидѣлъ тамъ гораздо дольше. чѣмъ диз-
женъ былъ сидѣть Муффлэ. Лишь только его •	•
Дили, какъ оиъ бросился въ садъ, отыскалъ ; • гт-> ж
отдалъ ее пажу.
Однажды коро.іь позвалъ сына и	-мѵ:
Завтра великій праздникъ, именины *гм«е^ ка-
надо сказать ей, полная его_
Я уагь знаю,—отвѣчалъ пржшд
піую иммортель’) въ моемъ садккѣ.
мевькѣ и скажу: .Желаю, чтобы вм
цвѣтокъ1’.
— 10 —
всей Францій. Король былъ характера нерѣшитель-
наго и крайней доброты, доходившей до слабости. Ми-
нистры смѣнялись, и всякій изъ нихъ дѣйствовалъ
по своему разумѣнію, а безпорядки и уличныя смяте-
шя все увеличивались. Король уступилъ напору толпы
и не принялъ никакой рѣшительной мѣры, чтобы по-
ложить конецъ такой неурядицѣ. Самыя близкія ко
двору лица, внушавшія ненависть толпѣ народа, по-
кидали, по желанію короля, дворецъ и удалялись или
за границу, или въ свои помѣстья. Король полагалъ,
что этою мѣрой обезоружить враждебныя ему партіи,
ио достигъ совершенно противоположной цѣли. Уда-
ливъ людей, ему преданныхъ, онъ остался одинокимъ
посреди новыхъ или равнодушныхъ, или даже злобно
расположенныхъ къ нему лицъ. Въ это самое время
герцогиня Полпньякъ, другъ королевы, назначенная
воспитательницей принца, принуждена была, какъ и
другіе, оставить дворъ. Королева требовала отъ нея
этой жертвы, и напрасно герцогиня отказывалась испол-
нить приказаніе.
— Чего же хотите вы? — сказала ей королева. —
Ужели того, чтобы мои тревоги удвоились, и чтобъ я
мучилась вдвое: и' за васъ, и за себя?
Дѣлать было нечего. Герцогиня Полпньякъ. обли-
ваясь слезами, простилась съ королевой д королев-
скими дѣтьми. Но они не могли остаться безъ воспи-
тательницы, п герцогиня Турзель была избрана па
эіогь почетный и важный постъ. Герцогиня была жсп-
ппша всѣми уважаемая, добродѣтельная въ полномъ
смыслѣ слова, вдова, мужъ которой былъ убитъ на
корпловской охотѣ; она лѣзяю его любила. Разсказы-
вала, іті» въ порывѣ скорби она схватила па руки
- II —
своего маленькаго сына и воскликнула; „Я все поте-
ряла, у меня осталась единственная надежда, что ты.
сынъ мой, унаслѣдуешь добродѣтели своего отца".
Поручая сына герцогинѣ, королева написала для
нея его характеристику, изъ которой мы приводимъ
самыя замѣчательныя строки:
„Сыну моему пошелъ пятый годъ. Онъ здоровъ, но
нервы его весьма чувствительны, и онъ даже боится
собакъ, потому что онѣ громко лаютъ. Я надѣюсь,
что съ лѣтами нервы его укрѣпятся. Онъ очень
вспыльчивъ, шаловливъ, самолюбивъ, но очень добръ
и уже обладаетъ силою воли, ибо можетъ, когда хо-
четъ, овладѣть своимъ гнѣвомъ и дѣлается тихъ и
любезенъ. Онъ вѣренъ данному слову и въ точности
исполняетъ то, что обѣщалъ исполнить, но онъ болт-
ливъ и часто безъ мѣры, такъ что пересказываетъ то
о чемъ слѣдуетъ молчать. Его надо непремѣнно испра-
вить отъ этого недостатка; но повторяю, онъ добръ,
честенъ и стоекъ. Обоимъ дѣтямъ моимъ внушили
неограниченную ко мнѣ довѣренность, и когда они
въ чемъ-нибудь провинятся, то сами бѣгутъ ко мнѣ и
спѣшатъ все разсказать. Сынъ мой еще не учился
грамотѣ н еще не подозрѣваетъ своего высокаго по-
ложенія; это' тѣмъ лучше, и я желаю, чтобъ ему пока
но говорили объ этомъ. Онъ любитъ свою сестру и всегда
дѣлится съ нею всѣмъ, что ему дадутъ: всегда простъ,
чтобъ ее отпустили съ нимъ, когда емѵ предстоитъ
какоо-лпбо удовольствіе. Права онъ веселаго, и емѵ
надо много быть на воздухѣ и много играть, бѣгать п
рыться въ саду. Для его здоровья все это необходимо"
Впослѣдствіи мы увидимъ, какъ именно ато не-
обходимое было .отнято у принца самымъ жестокимъ
— 12 —
и безсмысленнымъ образомъ-да и это ли только? Все
было отнято у несчастнаго ребенка. Съ его четырех-
лѣтпяго возраста начались сперва тревоги, а потомъ
страданія.
Въ 1789 году, 17-го іюля, король, несмотря на предо-
стереженія преданныхъ ему лицъ, непремѣнно поже-
лалъ исполнить данное обѣщаніе и отправиться въ Па-
рижъ изъ Версаля, гдѣ онъ жилъ. Королева осталась
въ Версальскомъ дворцѣ, содрогаясь при мысли о тѣхъ
опасностяхъ, которымъ подвергался король. Маленькій
принцъ понималъ тревогу матери, онъ не оставлялъ
ея ни на минуту, подбѣгалъ безпрестанно къ окну,
выглядывалъ изъ него и, не видя никого, возвращался
къ матери, восклицая: „Онъ такой добрый, мой отецъ!
Кто же можетъ сдѣлать ему зло? Вы увидите, онъ
сейчасъ, сію минуту возвратится!"
Король возвратился, и королева бросилась въ его
объятія; въ его объятія бросились и дѣти. Версаль
ликовалъ. Толпы народа ворвались во внутренность
дворца съ вѣтками зелени, убранными лентами, и при-
вѣтствовали короля, который два раза показался на-
роду. Но всѣ зти волненія, смѣнявшія одно другое,
не подавали надеждъ на лучшее будущее; напротивъ
того, когда уличныя толпы привыкаютъ къ бурнымъ
изъявленіямъ и безпорядкамъ, въ нихъ изсякаютъ
добрыя чувства н замѣняются другими побужденіями.
Толпы руководятся тогда уличными негодяями, людьми,
не имѣющими опредѣленныхъ занятій или потеряв-
шими мѣста, и такими, которые ищутъ быстрой наживы.
менно такого рода безпорядки возникали въ Парижѣ
едва ли ве каждый день. Слабохарактерный, добрый ко-
сперва не рѣшался. а потомъ уже не былъ въ сп-
— 13 —
лахъ подавить расходившійся, разнузданныя толпы,
при малѣйшемъ поводѣ собиравшіяся на улицахъ и
безчинствовавшія въ городѣ. Дерзость уличной толпы
доходила до того, что она врывалась во дворецъ, до
стнгала до короля и королевы и позволила себѣ не
только разговаривать съ ними, но еще подавать со-
вѣты. Напрасно многіе слуги короля защищали дво-
рецъ отъ нападеній черни, — они могли только умирать
на ступеняхъ лѣстницы, по которой съ криками и
воплями стремились вооруженныя толпы бунтующихъ.
Королевская гвардія была слишкомъ малочисленна и,
но приказанію короля, бездѣйствовала. Многіе офи-
церы, противившіеся вторженію народа во дворецъ,
погибли у входа его или во внутреннихъ комнатахъ и
коридорахъ, защищая своего короля и неприкосно-
венность его жилища. Въ такое время королева, дро-
жавшая отъ ужаса, часто не знала, къ кому—бро-
ситься, — къ королю или къ своимъ дѣтямъ. Однажды
король, предупрежденный о грозившей опасности при
новомъ вторженіи черни, прошелъ внутренними ходами
въ комнату дофина, котораго выхватили изъ постели,
одѣли кое-какъ наскоро и отдали королю. Онъ взялъ
его на руки и понесъ въ свои комнаты, предшествуе-
мый однимъ изъ офицеровъ, уже раненымъ, кровь ко-
тораго текла обильно и намѣчала кровавый слѣдъ. Онъ
’'ни\окпУ,;КОТ°РаЯ	ощупью добралпсь
они до комнаты короля, гдѣ уже нашли королеву съ до-
ветой и , “Х.СЪ СеСТ₽°Й К°РОЛЯ’ «ессой Елиса-
^ТфХехх~
енокъ, разбуженный внезапно среди ночи, не пока-
— 14 —
зыва-тъ страха и смирно стоялъ около матери. Бун-
тующая чернь требовала, чтобы королева показалась
на балконѣ, и удалилась, когда ея желаніе было испол-
нено. Король, глубоко потрясенный ужасами этой ночи,
смертью многихъ своихъ вѣрныхъ гвардейцевъ п при-
дворныхъ. увѣрясь въ своемъ безсиліи, не хотѣлъ
оставаться въ Версалѣ п рѣшился переѣхать въ Па-
рижъ. На другой же день король, королева, сестра
короля, принцесса Елисавета, дофинъ и сестра его и
пхъ воспитательница, герцогиня Турзель, сѣли въ ка-
рету и отправились въ столицу. Но этотъ переѣздъ не
походилъ уже на королевское перемѣщеніе и пере-
мѣни резиденціи, а скорѣе на плѣненіе короля н
его семейства. За каретой короля шли съ пиками,
съ ружьями и со всякпмъ кой-гдѣ набраннымъ оружіемъ
толпы всякаго сброда, пьяные, въ грязи и крови, кто
верхомъ на захваченной пушкѣ, кто на лошади, кто
пѣшкомъ. Вся эта толпа ревѣла, пѣла, кричала не-
истово, требуя одинъ одного, другой другого или не
требуя ничего, но распѣвая буйныя пѣсни. Малолѣтнія
дѣти короля съ испугомъ смотрѣли на это скопленіе
черни, обезумѣвшей отъ своеволія, пьянства и убійствъ,
и къ довершенію ужаса увидѣли, что толпа черни несла
на пикахъ головы убитыхъ офицеровъ, которые защи-
щали входъ во дворецъ. Это были первые павшіе за
своего короля офицеры, честно умершіе на своемъ
посту', пожертвовавшіе жизнью для исполненія своего
долга. Имена ихъ сохранились, и еще теперь во дворцѣ
Версаля, превращенномъ въ музей, показываютъ мѣсто,
гдѣ они были убиты. Оба они были дворянскаго рода
и назывались одинъ Дюгегь, а другой Варикуръ. Впо
слѣдстеіи не мало вѣрныхъ слугъ короля пало въ не-
— 15 —
равной борьбѣ съ обезумѣвшею чернью, но это были
ея первыя жертвы, и имена ихъ сохранила исторіи,
отдавая имъ должную почесть за вѣрность своему
долгу и королю.
Семь часовъ несчастный король съ семействомъ
ѣхалъ изъ Версаля въ Парижъ, хотя разстояніе межд\
этими двумя городами только въ 25 верстъ. Мало-
лѣтнія дѣти короля, измученныя страшною ночью и
продолжительнымъ медленнымъ движеніемъ кареты,
окруженной безобразною толпой, заснули на рукахъ
матери и тетки. Взирая на нихъ, что должна была
чувствовать несчастная королева и не предвидѣла ли
опа въ эту минуту тѣхъ бѣдствій, тѣхъ ужасныхъ
страданій, которыя ожидали и ее и ихъ?!
Наконецъ, королевская семья достигла Парижа и
вошла во дворецъ Тюильри, гдѣ жили ея предки, ко-
роли французскіе; но такъ какъ дворецъ былъ давно
оставленъ, все пришло въ немъ въ упадокъ и запу-
стѣніе. Мебель старая и обветшалая, полинявшія за-
навѣски на окнахъ, въ комнатахъ темь, холодъ и
мрачный видъ всей обстановки поразили маленькаго
дофина.
— Ахъ, маменька. — воскликнулъ онъ, — какъ все
это некрасиво!
— Сынъ мой, — отвѣчала ему королева спокойно,
но печально,—здѣсь жилъ предокъ твой, Людовикъ ХГ\
и жилъ хорошо, отчего же и намъ не жить здѣсь
послѣ него?
Дофина уложили спать въ пустой, холодной ком-
тВе₽И КОТ0Р°а не запіІ₽“и<=ь И которыя гер-
час№ьіхъ‘ѵеЛЬП₽тіеРЛаКОа'Г^На^аниыыіІя^яья:'П1'
} входа не было, не было и прислуги. Гер-
цогаші сѣла у изголовья маленькаго наслѣдника фран-
цузскаго престола и провела такъ всю ночь.
На другой день дворь Тюильрійскаго дворца, всѣ
его террасы и садъ, находившійся подъ окнами, были
запружены бунтовавшею, распущенною чернью. Опять
начались крики, пѣсни, требованія, совершенно невоз-
можныя, и безпорядки, вездѣ возможные, гдѣ нѣтъ уже
пи власти, ни арміи, ші начальства и гдѣ царствуетъ
полнѣйшій произволъ.
Король, понимая всю опасность своего положенія,
устроился въ небольшихъ комнатахъ дворца и взялъ
къ себѣ своего маленькаго сына. Королева и дочь ея
поселились рядомъ; принцесса Елисавета—въ отдѣль-
номъ павильонѣ, а братъ короля съ супругой—въ Люк-
сембургскомъ дворцѣ. Всякій день королевское семей-
ство ужинало вмѣстѣ, но грустны и тяжки были эти
семейныя собранія. Королева въ особенности была
подавлена тяжестью своихъ предчувствій и мыслей и,
будучи умнѣе ее окружавшихъ, яснѣе понимала свое
ужасное положеніе. Она обратилась къ Тому, у Кото-
раго всякій несчастный долженъ искать утѣшенія и
помощи, и предъ Кѣмъ всякій счастливый долженъ
изливать свою благодарность за дарованныя ему блага
Въ одной молитвѣ находила отраду эта дочь знаме-
нитой и полновластной императрицы Маріи-Терезіи,
супруга одного изъ знатнѣйшихъ королей Европы,
ставшая, по волѣ судебъ, ошибокъ и слабости своего
еулр}іа, игралищемъ и потѣхой дикой черни развра-
евной столицы. Всякій день переносила она новыя
гересп. иновыя оскорбленія. Всѣ могли входить къ ней,
уваженіи °иМ Говорить съ забывая объ
У ев'и и почтеши, которыя должни 0казыиаЛ) не
только королевѣ, по женщинѣ. Всякій подавалъ ей
совѣты, по большей части нелѣпые, всякій осыпалъ ее
упреками. Такъ называемыя депутаціи состояли изъ
праздношатающихся по Парижу разночинцевъ и. іи тор-
говокъ: они входили въ покои королевы и позволяли
себѣ говорить все, что только западало имъ на умъ. Ма-
ленькій дофинъ, заключенный почти всегда во дворцѣ,
могъ выѣзжать очень рѣдко. Иногда ого увозили въ ка-
ретѣ къ маркизѣ Лэдъ, которая жила въ собственномъ
большомъ домѣ, окруженномъ большимъ и тѣнистымъ
садомъ. Тамъ находилъ онъ цвѣтники, чистый воздухъ
5^ и, что всего драгоцѣннѣе, свободу, которой онъ былъ
Ч лишенъ въ Тюильри. Онъ могь раниться, бѣгать по
саду и играть съ дѣтьми своихъ лѣгіу однажды, играя
Ч въ прятки, онъ влѣзъ на лѣстниц^уѣновала, которая
подъ нимъ пошатнулась. Сопровождавшій принца офи-
° церъ перепугался, по дофинъ ловкимъ движеніемъ, не
теряя присутствія духа, вскочилъ въ сѣновалъ, и по-
томъ слѣзъ благополучно, пересчитывая съ удоволь-
ствіемъ всѣ поперечныя ступеньки высокой лѣстницы.
Но его ловкость не исключала въ немъ ранняго ум-
ственнаго развитія. Онъ часто допрашивалъ свою вос-
питательницу, герцогиню Турзель,п просилъ объяснить
ему, что случилось, и почему король и к
живутъ какъ прежде, и оставлен
къ ішмъ лицами.
- Я вижу, что мы окружены злА& людьми ”
ворилъ онъ, —и очень-очень сожалѣй
^эихъТ ІЛ5арДеЙЦевъ’ котеРь« ’кГлюбилъ.
Изъ этихъ новыхъ пикто мнѣ не по сердцу
Король и королева, - отвѣчала ему герцогиня
Дѣти короля Людовика XVI	А
2
чтр Г
— 18 —
вѣжливы съ національною гвардіей; любите своихъ
гвардейцевъ. но говорите о нихъ только со мною;
будемъ надѣяться, что со временемъ обстоятельства
перемѣнятся и король опять призоветъ къ себѣ свою
гвардію.
— Вы правы, — отвѣчалъ принцъ, и съ этой ми-
нуты онъ нп при комъ не упоминалъ о гвардейцахъ.
Онъ обладалъ громадною памятью и умомъ, столь про-
ницательнымъ, что четырехъ лѣтъ отроду удивлялъ
всѣхъ своими замѣчаніями, сдѣланнымппо поводутого,
что видѣлъ пли слышалъ. Онъ былъ любознателенъ,
н аббатъ Дово, приходившій каждый день забавлять
его, обогатилъ его умъ многими познаніями, которыя
не были свойственны дѣтямъ его лѣтъ. Нѣжное сердце
его просило привязанности. Онъ страстно любилъ
отца и мать, сестру, герцогиню Турзель и въ особен-
ности ея молодую 15-лѣтнюю дочь Полину, съ кото-
рою почтп не разставался, п звалъ своей Полиной.
Узнавъ, что Фландрскій полкъ, призванный въ Вер-
саль, долженъ представляться королевѣ въ полномъ
составѣ своихъ офицеровъ, дофинъ выразилъ желаніе
присутствовать при пріемѣ.
—	Но ты ничего не сумѣешь сказать офицерамъ,—
замѣтила ему мать.
—	Не безпокойтесь, — отвѣтилъ принцъ, — я не
стану смущаться.
Когда офицеры были представлены королевѣ, ма-
ленькій дофинъ сказалъ тѣмъ, которые стояли впереди:
Господа, я радъ васъ видѣть, но я такъ малъ
ростомъ, что не могу оглядѣть всѣхъ васъ.
Замѣтивъ офицера очень высокаго роста, онъ по-
дошелъ къ нему и прибавилъ:
— 19 —
— Возьмите меня на руки, прощу васъ, тогда я
всѣхъ васъ ѵвижу.—А когда офицеръ поднялъ его. онъ
весело прибавилъ:—Теперь я всѣхъ вижу и такъ радъ,
что нахожусь посреди, васъ.
Несмотря на многія свои познанія не по лѣтамъ,
онъ епіе не зналъ грамоты. Королева не разъ замѣ-
чала ему, что стыдно въ четыре слшпкомъ года не
умѣть читать.
— Я выучусь къ Новому году,-—сказалъ онъ ей,
и это будетъ мой подарокъ.
Въ ноябрѣ онъ просилъ аббата Дово давать ему
по два урока чтенія въ день, и въ Новый годъ ут-
ромъ, сіяя радостью, вошелъ къ королевѣ съ книгою
въ рукахъ. Онъ бросился къ ней на шею и восклик-
нулъ;
— Вотъ и мой подарокъ. Я сдержалъ свое слово
и умѣю читать!
Но обстоятельства, въ которыхъ находилось коро-
левское семейство, все осложнялись, и скоро дофину
невозможно было выходить въ садъ. Онъ особенно
сожалѣлъ объ этомъ, потому что не могъ уже прино-
сить букетовъ матери и сестрѣ. Въ это время сестра
его, принцесса Марія-Терезія, въ первый разъ должна
была причащаться. Предъ началомъ обѣдни королева
привела дѣтей своихъ къ королю. Онъ благословилъ
дочь и сказалъ ей:
Изъ глубины души благословляю тебя. Молись
Богу за мать и за меня. Проси у Него, чтобъ Онъ
одарилъ меня необходимыми свойствами, чтобы сдѣ-
лать счастье подданныхъ, ввѣренныхъ Имъ мнѣ. Проси
Его утвердить религію въ землѣ нашей и помни всегда,
что только она есть источникъ счастья п прибѣжище’
2'
— 20 —
и оплотъ въ несчастіяхъ жизни. Не думай, что ты
отъ нихъ изъята; ты очень молода, но уже впдншь
скорби, которыя мы испытываемъ: "гы не знаешь, какая
участь суищеиа тебѣ Провидѣніемъ, — останешься ли
ты здѣсь, пли будешь жить въ другой чуждой землѣ.
Куда бы рука Господня пи повела тебя, помни,
что ты должна подавать примѣръ другимъ, должна
дѣлать добро всегда п вездѣ. Помогай несчастнымъ;
Господь поставилъ тебя выше другихъ, и твой пря-
мой долгъ состоитъ въ томъ, чтобы заботиться о
неимущихъ и утѣшать пхъ въ несчастій. Иди къ
трапезѣ милосердаго Бога и не забывай наставленій
отца!
Онъ нѣжно обнялъ дочь и прибавилъ растроган-
нымъ голосомъ:
— Молись за Францію и за насъ! Молитвы невин-
ныхъ могутъ смягчить гнѣвъ Божій.
Черезъ нѣсколько дней послѣ этого новый мятежъ
поразилъ ужасомъ королевское семейство. Король бро-
сился въ комнаты королевы и, не нашедши ея тамъ,
вошелъ въ покои дофина. Королева держала его на
рукахъ, прижимая къ своему сердцу. Эти безпрестан-
ныя тревоги .сильно подѣйствовали на маленькаго
принца Чтобы развлечь его, придумали устроитъ ему
маленькій цвѣтникъ близъ павильона, въ которомъ
жилъ аббатъ Дово. Всякій день, въ сопровожденіи
офицера національной гвардіи, дофинъ отправлялся
туда, носилъ уже мундиръ и начиналъ понемногу
учиться ружейнымъ пріемамъ. Однажды по окончаніи
этого урока онъ захотѣлъ выйти въ цвѣтникъ, имѣя
ружье вЪ рукахъ. Офицеръ, находившійся при немъ,
остановилъ его и сказать:
— Ваше высочество! Отдайте мнѣ ваше ружье.
Дофинъ съ негодованіемъ отказался исполнить это.
Герцогиня Турзель сдѣлала ему строгій выговоръ.
— Я не могу, — отвѣчалъ ей приіщъ. — Если бы го-
сподинъ офицеръ сказалъ мпѣ: оставьте ружье, я бы
повиновался, но отдать ружье — вѣдь это...
Онъ не договорилъ и покраснѣлъ, и всѣ поняли,
что оиъ считалъ это безчестнымъ. Такія понятія на
пятомъ году отроду свидѣтельствуютъ и о раннемъ
развитіи, и объ умѣ недюжинномъ. Въ это самое время
изъ дѣтей парижскихъ буржуа составили полкъ, ко-
тораго шефомъ, но только по имени, конечно, былъ
провозглашенъ дофинъ. Король потребовалъ, чтобы
дѣти обращались съ нимъ какъ съ товарищемъ и ни
въ чемъ ему не уступали. Полкъ получилъ названіе
„полкъ королевскаго дофина“, и учился военнымъ
пріемамъ. Дофинъ хоть и числился командиромъ, но
настоящій командиръ былъ 17-лѣтній юноша, сынъ
парижскаго торговца. Два раза въ недѣлю полкъ со-
бирался въ одной изъ отдаленныхъ улицъ Парижа и
маневрировалъ, по указанію офицера, въ продолженіе
двухъ часовъ. Эти ученья приводили дофина въ вос-
торгъ, онъ гордился и своимъ мундиромъ, и своими
военными упражненіями.
Лѣтомъ 1790 года королева съ сыномъ и дочерью
провели нѣсколько недѣль въ Сен-Клу1). Дофинъ
постоянно бѣгалъ въ саду и всякій день совершалъ
длинныя прогулки по окрестностямъ. Здоровье его,
пострадавшее отъ парижскихъ тревогъ, поправилось, и
*) Сен-Клу — загородный дворецъ близъ Парижа,
лѣпнымъ паркомъ. Онъ былъ сожженъ пруссаками во
ской войны въ 1871 году.
окруженный Тіелико-
время франко-прус-
— 22 —
онъ становился не по лѣтамъ умнѣе, выказывалъ замѣ-
чательную стойкость характера, соединенную съ рѣдкою
чувствительностью. Когда онъ возвратился въ Парижъ,
съ какимъ счастьемъ» онъ опять поступилъ въ свой
маленькій полкъ; ] но уже парижское своеволіе запо-
дозрило въ этой невинной затѣѣ что-то себѣ враж-
дебное, и стало преслѣдовать ее насмѣшками. Родители
дѣтей, его составлявшихъ, разобрали ихъ, и такимъ
образомъ полкъ дофина былъ уничтоженъ; хотя изъ
тѣхъ же самыхъ дѣтей составились другіе полки,
подъ другими названіями, но дофинъ въ нихъ уже
не участвовалъ.
Порою у маленькаго принца вырывались слова, за-
ставлявшія присутствовавшихъ умиляться. Однажды
бѣдная женщина подала ему просьбу, умоляя его за-
молвить за нее слово.
— Ваше высочество, — воскликнула она, — если моя
просьба будетъ» принята, я буду счастлива, какъ королева!
Принцъ, стоявшій, нагнувшись надъ грядою, вдругъ
выпрямился, зорко взглянулъ на нее и сказалъ голо-
сомъ, исполненнымъ глубокаго чувства:
— Счастлива, какъ королева! Я знаю одну коро-
леву, которая-плачетъ съ утра до вечера!
Однако онъ взялъ просьбу, и на другой же день
въ назначенный часъ пришелъ опять въ садъ и съ
радостью вынулъ изъ кармана золотой, бережно обер-
нутый въ бумажку. Онъ подалъ золотой и сказалъ:
— Это отъ маменьки, а это, — прибавилъ онъ, по-
давая ей букетъ цвѣтовъ, — отъ меня!
Желаніе дѣлать добро лежало въ его доброй чув-
ствительной натурѣ и было развито родителями, не
перестававшими твердить ему, что принцы прежде
— 23 —
всего обязаны думать о несчастныхъ и помогать имъ.
Онъ обходилъ со своею матерью больницы, посѣщалъ
бѣдныхъ, раздавалъ имъ деньги съ лицомъ, сіявшимъ
радостью, и растрогпвался, слыша благословенія, кото-
рыми его осыпали. Всего больше трогала его нищета
дѣтей. Онъ просилъ національныхъ гвардейцевъ допус-
кать въ его садикъ нишихъ дѣтей, говорилъ съ ними
и одѣлялъ ихъ деньгами, какъ будто предчувствовалъ,
что ему самому предстоитъ испытать ту же жестокую
нужду. Однажды король увидалъ, что дофинъ съ серіоз-
нымъ лицомъ считалъ свои деньги и бережно укла-
дывалъ ихъ въ кошелекъ.
— Какъ? сказалъ король: — ты, какъ скряга, счи-
таешь и копишь деньги?
Слово „скряга“ поразило принца; онъ покраснѣлъ до
ушей, но тотчасъ же успокоился и отвѣтилъ твердо:
— Эти деньги я берегу, какъ скряга, для бѣдныхъ си-
ротъ. Мнѣ больно смотрѣть на нихъ! Онѣ такъ жалки!
Король схватилъ ребенка и обнялъ его'
— Я помогу тебѣ и до верха набью кошелекъ твой, —
сказалъ онъ.
Когда въ Парижъ явились депутаты, всѣ они же-
лали видѣть дофина. Онъ появлялся, кланялся съ при-
вѣтливымъ видомъ и умѣлъ сказать что-либо пріятное
близъ стоявшимъ. Однажды, когда онъ обрывалъ ли-
сточки растенія, одинъ изъ депутатовъ попросилъ его
отдать ихъ ему на память. Слово „на память11 облетѣло
всѣхъ присутствовавшихъ; всѣ пожелали имѣть свой
листокъ на память. Принцъ оборвалъ все растеніе и
съ необычайною граціей раздавалъ листочки; его кра-
сота прельщала всѣхъ. Бѣлокурый, со вьющимисй во-
лосами, падавшими на плечи, голубоглазый, бѣлоли-
— 24 —
цый, съ нѣжною атласною кожей, умный, граціозный,
находчивый и привѣтливый, онъ не могъ не внушать
любви и преданности.
— Пріѣзжайте, — говорили ему депутаты, — пріѣз-
жайте къ намъ въ Дофинэ, мы сумѣемъ защитить
васъ отъ враговъ вашихъ!
— Не забывайте, — говорили депутаты Нормандіи,—
что вы называетесь герцогомъ Нормандскимъ') и что
мы ваши вѣрные слуги.
Такъ говорили депутаты провинцій, которые не могли
не любоваться очаровательнымъ ребенкомъ. То были
послѣдніе лучи заходящаго счастья, послѣднія удо-
вольствія королевскаго дитяти, осужденнаго на тяжкія
страданія!
Наступала Страстная недѣля, и король, желая при-
готовиться къ причастію, положилъ оставить Парижъ и
переѣхать на нѣсколько дней въ Сен-Клу. Ему подали
кареты, онъ вышелъ съ королевой и дѣтьми; по тугъ
разыгралась внезапно возмутительная сцепа. Толпы
черни ворвались во дворъ Тюильри, бросились къ при-
дворнымъ каретамъ, окружили ихъ и вопили, что ко-
роль спасается бѣгствомъ. Національная гвардія, ко-
торою командовалъ Лафайэть,‘отказалась повиноваться
и возстановить порядокъ. Чернь окружила экипажи,
пе дозволила коралю выѣхать и принудила его воз-
вратиться во дворецъ. Долго еще послѣ того она во-
пила и неистовствовала около дворца, гдѣ семейство
короля, собравшись вмѣстѣ, вполнѣ поняло свое поло-
женіе. Понялъ его и пятилѣтній дофинъ. Онъ бросился
' Когда старшій брать припца былъ агавъ, онъ назывался дофиномъ,
а орипцъ носятъ титулъ герцога Нормандскаго. По смерти брата онъ сталъ
патмвітъся дофиномъ.
— 25 —
па шею герцогини Турзель и шепнулъ ей, указывая
на уличныя толпы:
— О, какъ они злы! О, какъ папа добръ! Я знаю,
что я долженъ молчать обо всемъ этомъ, по это я го-
ворю вамъ по секрету.
Сказавъ слова эти, онъ взялъ книгу и сѣлъ въ уі олкѣ,
но вдругъ вскочилъ, прибѣжалъ опять къ герцогинѣ
и, показывая ей книгу, воскликнулъ съ крупными сле-
зами въ глазахъ:
— Посмотрите, что мнѣ попалось подъ руку? Эта
исторія озаглавлена: яМаленькій узникъ*.
Дѣйствительно, и король и его семейство съ этихъ
поръ могли, по справедливости, быть названы узниками:
они не могли уже сдѣлать ни единаго шага безъ стражи
подъ видомъ почетнаго караула приставленной къ нимъ.
Эготъ караулъ не оставлялъ ихъ днемъ ни на минуту,
и когда королева и ея золовка, принцесса Елисавета,
удалялись въ свои спальни, онъ запиралъ двери на
ключъ. Безпрерывныя оскорбленія всякаго рода исчер-
пали мѣру ихъ терпѣнія. Самъ король, видя себя не
только въ физической зависимости, по даже въ нрав-
ственной неволѣ, ибо его принудили отослать изъ
дворца священника-духовника своего, принудили его
подписать нѣсколько декретовъ, которые оиъ считалъ
противными своей совѣсти, согласился на предлагае-
мую ему крайнюю мѣру. Оиъ началъ дѣлать тайныя
приготовленія къ бѣгству, па которое до тѣхъ поръ
не соглашался.
Многіе историки утперждають, что король хотѣлъ
оставить Францію и присоединиться къ братьямъ сво-
имъ, которые прежде еще успѣли уѣхать и собирали
иностранныя арміи для войны съ <1>рапціей; по самъ
— 20 —
король, чрезвычайно правдивый, и многіе другіе исто-
рики утверждаютъ, что король хотѣлъ покинуть только
Парижъ, поселиться въ пограничномъ городѣ и, со-
бравъ около себя вѣрное ему войско, снова взять власть
въ свои руки. Онъ надѣялся, подавивъ парижскіе без-
порядки, возстановить порядокъ въ государствѣ. Къ со-
жалѣнію, онъ и его семейство не сумѣли привести
этого намѣренія въ исполненіе, откинунъ ненужныя и
опасныя приготовленія. Приверженцы королевы зака-
зали огромную карету, въ которой бы могло помѣ-
ститься все семейство, заказывали не только дорожныя
платья, но дорожные ящики и туалетныя принадлеж-
ности, и такимъ образомъ сами распространили слухъ о
намѣреніи короля бѣжать изъ Парижа. Несмотря на
эту неосторожность, въ одинъ вечеръ имъ всѣмъ уда-
лось благополучно поодиночкѣ выбраться изъ дворца.
Среди ночи королева вошла въ комнату малюткп-
еына, выхватила его изъ кровати и сказала ему вну-
шительно и твердо:
— Вставай. Мы ѣдемъ въ военный городъ, гдѣ ты
будешь командиромъ полка.
При этихъ словахъ ребенокъ бросился съ постели
и воскликнулъ:
— Скорѣе, скорѣе, гдѣ сапоги мои? гдѣ моя сабля?
Поѣдемъ скорѣе.
Его вывели изъ дворца съ сестрою и герцогинею Тур-
зель. Три переодѣтые гвардейскіе офицера, запасшіеся
паспортами, ждали королевское семейство въ наем-
ныхъ каретахъ, и провезли его заставу. Тамъ ба-
ронъ Корфъ, переодѣтый кучеромъ, сидѣлъ на коз-
лахъ огромнаго дормеза. Король, королева, принцесса
Елисавета, дофинъ и сестра его и герцогиня Турзель
помѣстились всѣ въ одной каретѣ; сзади въ другой
каретѣ ѣхали горничныя королевы. Первыя станціи ми-
новали благополучно; предъ каретой скакалъ курьеръ,
заготовлявшій лошадей для баронессы Корфъ и ея се-
мейства; такъ значилось въ паспортѣ. Роль баронессы
Корфъ играла госпожа Турзель, остальные члены ко-
ролевской семьи назывались ея дѣтьми и свитой. За
Шалономъ короля долженъ былъ встрѣтить отрядъ
гвардіи и сопровождать его, но отрядъ пришелъ раньше
чѣмъ слѣдовало и, не видя карсты у назначеннаго мѣста,
подождалъ ея нѣсколько времени и рѣшился, чтобы
не возбуждать подозрѣній населенія, удалиться. Едва
только онъ оставилъ большую дорогу, какъ карета короля
проѣхала дальше. Въ Шалонѣ, когда мѣняли лошадей,
король высунулъ голову изъ кареты, и былъ узнанъ
присутствовавшими па станціи лицами, но они оказались
людьми преданными и поспѣшно помогли запрягать
свѣжихъ лошадей и отправить въ путь экипажъ короля.
На слѣдующей станціи капитанъ Дандувігь подошелъ
къ окну кареты и шепнулъ королю;
— Мѣры дурно приняты, спѣшите, уѣзжайте ско-
рѣе, или вы погибли.
На этой самой станціи король, пе видя войскъ,
которыя должны были его встрѣтить и его сопрово-
ждать, нѣсколько разъ высовывалъ голову изъ окна ка-
реты. Сынъ почтоваго смотрителя, называвшійся Друэ,
узналъ короля; онъ досталъ изъ кармана ассигнацію’
на которой былъ отпечатанъ профиль короля, п свѣрилъ
его съ оригиналомъ. Сомнѣніе было невозможно - это
былъ самъ король. Королева замѣтила подозрительные
взгляды почтоваго смотрителя, и испугалась, но въ ту же
минуту вновь заложенныя свѣжія лошади тронулись
— 28 —
вскачь. Но Друэ не мѣшкалъ. Онъ тотчасъ извѣстилъ
мѣстную управу, что король съ семействомъ проѣхалъ
мимо, а самъ сѣлъ верхомъ на лучшую лошадь своей
конюшни, поскакалъ проселочной дорогой, значительно
сокращавшею путь, на ближайшую станцію и пріѣхалъ
на станцію Вареннъ прежде королевской кареты. Въ
этомъ мѣстечкѣ сидѣвшіе на козлахъ гвардейцы на-
прасно искали лошадей; почтовый дворъ былъ переве-
дешь за рѣку, и они ничего не могли разыскать, а Друэ
не терялъ времени. Онъ загородилъ опрокинутою фу-
рой дорогу, по которой должна была проѣхать карета
короля, а самъ, обѣгавъ городовъ Вареннъ, перебудилъ
всѣхъ должностныхъ лицъ и объявилъ имъ, что король
находится въ городѣ. Прокуроръ коммуны Сосъ послалъ
своихъ дѣтей по улицамъ города и, чтобы разбудить
обывателей, приказалъ имъ кричать: „горимъ, пожаръи.
Улицы мгновенно наполнились народомъ, забили въ
набатъ, къ каретѣ короля бросились толпы, крича:
„Стой! кто вы такіе ?“ Изъ кареты отвѣчали, что ѣдетъ
госпожа Корфъ. „Можетъ-быть,—прокричала толпа,—
но докажите это“.
Тогда изъ окна кареты подали паспортъ, въ кото-
ромъ не была упущена ни малѣйшая формальность.
Находившійся въ толпѣ народа офицеръ подошелъ
къ окну кареты и сказалъ королю:
.— Мостъ загороженъ фурою, но я знаю, гдѣ бродъ,
и провожу васъ.
Но король, видя, что толпа все прибываетъ и въ
раздраженіи вопить около кареты, испугался, что про-
изойдетъ столкновеніе и кровь французская потечетъ
въ схваткѣ; онъ отклонилъ предложеніе офицера и
попросилъ его дать знать начальнику войскъ о томъ,
что случилось.
— 29 —
Сидѣвшіе на козлахъ гвардейцы при первыхъ кри-
кахъ толпы поднялись и обнажили оружіе, но король
приказалъ имъ оставаться въ бездѣйствіи. Друэ под-
несъ фонарь прямо къ лицу короля, убѣдилсн, что не
ошибался, ’и настаивалъ, чтобъ онъ вышелъ изъ кареты
н показалъ свои бумаги прокурору, который, утвер-
ждалъ онъ, пропустить всѣхъ ихъ, если найдетъ бумаги
въ порядкѣ. Король, льсіивш 1 себя надеждой, что онъ
не узнанъ, согласился и вышелъ изъ кареты; семейство
послѣдовало за нимъ, и участь его была рѣшена без-
возвратно въ эту злосчастную минуту.
Вездѣ били въ набатъ, били въ барабаны, со всѣхъ
сторонъ сбѣгались поселяне, даже изъ окружныхъ го-
родовъ цѣлыя толпы ихъ бѣжали въ Вареннъ. Скоро
городокъ этотъ былъ залить толпами народа. Людо-
викъ XVI вошелъ въ домъ прокурора и находился- въ
задней комнатѣ, выходившей въ садъ, но изъ нея
можно было видѣть черезъ окно другой смежной ком-
наты, что происходило иа улицѣ, освѣщенной факелами
и фонарями.
Друэ и Сосъ обращались съ королемъ безо всякаго
уваженія, и такъ какъ король продолжалъ играть роль
простого путешественника и требовалъ, чтобъ его отпу-
стили, Друэ и Сосъ сказали ему, что онъ узнанъ. Тогда
королева вышла изъ терпѣнія и воскликнула:
Если вы узнали короля, то оказывайте ему долж-
ное почтеніе!
Въ эту минуту нѣсколько гусаръ, хотя и съ трудомъ,
проникли въ городъ, оставивъ за городомъ 70 чело-
вѣкъ солдатъ; начальникъ эскадрона пробился до
кареты.
- Когда мы тронемся въ пугъ? сказать король.
— 30 —
— Когда вашему величеству это будетъ угодно.
Я ожидаю приказаній.
Въ ту же самую минуту начальникъ національной
гвардіи спроси гь у короля, когда онъ желаетъ выѣхать;
одинъ разумѣлъ ѣхать дальше. а другой хотѣлъ отвезти
короля въ Парижъ.
Королева поняла, •гго приготовляется борьба, и спро-
сила по-нѣмецки у офицера гвардіи:
— Бальи поспѣетъ ли вб-время?
Бальи командовалъ большимъ отрядомъ войскъ и
долженъ былъ сопровождать короля.
— Садитесь верхомъ и въ атаку,—сказалъ другой
офицеръ. Но было уже поздно; національная гвардія
уставила на улицахъ пушки, которыя не позволяли
проѣхать. Офицеръ, по имени Гогела, бросился впередъ,
но національные гвардейцы окружили его, ранили и
сбили съ лошади. Выстрѣлъ привлекъ къ окну короля,
королеву н принцессу Елисавету" они поняли, что вся-
кая надежда на отъѣздъ напрасна.
Королева обратилась тогда къ госпожѣ Сосъ.
— Вы женщина и мать. — сказала она ей. — вы
должны понять, какъ я страдаю. Окажите намъ услугу.
Я прошу васъ, не какъ королева, а какъ мать.
Но эта женщина, какъ и большая часть лицъ сред-
няго сословія, была заражена новыми понятіями, и
враждебно относилась къ королевскому семейству.
Ночь проходила. Измученный дорогою дофинъ н
сестра его спали на постели госпожи Сосъ, королева
садѣла неподвижная н нѣмая у изголовья дѣтей своихъ,
когда раздался опять шумъ, н Байовъ, офицеръ на-
ціональной гвардіи, посланный изъ Парижа вдогонку
за королемъ, ринулся въ комнату.
— 31 —
— Ваш- всличестю, — возопилъ онъ задыхаясь,—
быть можетъ, въ Парижѣ рѣжутъ... Наши жены... наши
дѣти... Вы не поѣдете дальше, польза государствен-
ная... Да, государь, наши жены... наши дѣти...
На эти  безсвязныя и лишенныя правды слова, ибо
Байонъ пріѣхалъ изъ Парижа и очень хорошо зналъ,
что тамъ никто не помышлялъ о рѣзнѣ, отвѣчала ко-
ролева. Она протянула руку, показала на спящихъ
дѣтей своихъ и произнесла съ силою:
— П я мать!
— Что вамъ, наконецъ, угодно? сказалъ король
съ нетерпѣніемъ.
— Государь' я привезъ приказаніе національнаго
собранія.
— Гдѣ оно?
— У моего спутника.
Байонъ при этихъ словахъ отворилъ дверь въ дру-
гую комнату. У окна стоялъ адъютантъ Лафайэта, Ро-
мефъ, блѣдный, со слезами иа глазахъ н держалъ
въ рукѣ бумагу Король выхватилъ ее изъ рукъ его,
прочелъ н казалъ громко и холодно:
— Во Франціи нѣть больше короля!
Между тѣмъ мятежъ возрасталъ. Толпы черни во-
пили, требуя отъѣзда короля въ Парижъ. Но любопыт-
ство толпы, ничѣмъ не сдерживаемой, всегда возьметъ
верхъ надъ другими ея чувствами, хоти бы враждеб-
ными. Она орвалась въ комнаты, окру жила полу сон-
ныхъ дѣтей и принялась ихъ разспрашивать, задавая
имъ различные, большею частью нелѣпые вопросы
Въ это время скопища, оставшіяся на ѵлипѣ. негодо-
вали на эту проволочку и требовали немедленнаго отъ-
ѣзда въ Парижъ. Разсвирѣпѣвшая чернь грозила вы-
— за-
ломятъ двери и схватитъ короля, Ояъ просилъ, чтобы
его оставили, хотя на нѣсколько минутъ, одного со
своимъ семействомъ, и послѣ іфаткаго съ нимъ со-
вѣщанія вышелъ изъ дому. За нимъ шла королева и
несла на рукахъ своего несчастнаго сына, наслѣдника
рухнувшаго трона. Король поручилъ офицеровъ, охра-
нявшихъ его, прокурору и меру; но еще карета не
успѣла отъѣхать отъ дому, какъ оігь услышалъ не-
истовые крики и требованія немедленнаго ихъ ареста.
Лишь только карета, увозившая короля, выѣхала
изъ Варенна, какъ на высотахъ его окружающихъ по-
казались отряды войскъ; но они пришли слишкомъ
поздно и не могли уже перейти рѣку, не могли отбить
короля у національной гвардіи, увлекавшей его въ Па-
рижъ. Медленно подвигался къ Парижу экипажъ, за-
ключавшій семейство короля, окруженный національною
гвардіей и безчисленною толпой народа, сбѣжавшагося
со всѣхъ окрестностей. Въ этой толпѣ разсказывались
самые нелѣпые слухи: утверждали, что австрійцы вторг-
лись во Францію и рѣжутъ женщинъ и дѣтей, жгутъ
деревни крестьяне, испуганные и раздраженные, схва-
тывали вилы, косы, топоры и бѣжали на большую до-
рогу примыкали къ толпѣ, сопровождавшей короля, и
ежеминутно ужиожали еобою число ея. Отряды войскъ
іг безчисленныя толпы народа подымали вокругъ эки-
пажа. нигрвглидвутп пыль, духота воздуха при яркомъ
«члшйіпддѣгалапа. кеванаповюю; семь часовъ медленно
дшшацппа. шврвда. варега лри несмолкаемыхъ и оглу-
шіиншит. шмпаыиъ , . а. Маленькій принцъ іи- иы-
!Г". чипа. (ііщь	и жжалъ на рукахъ коро-
лааи шъ «питавъ жару Кфкп. просилъ огтшіооиты я,
•гаѵйм дать псмкпваихтъ «гаохиуть бо.тыюму |жбѵпку,
гмг .ѵткаалля *ъ кроеыи
— 33 —
Близъ одной деревни, называемой Ганъ, невдалекѣ
отъ того мѣста, гдѣ впослѣдствіи происходило сра-
женіе при Вальми, жилъ въ своемъ замкѣ, около не-
большой деревушки, старый маркизъ Дампіеръ. Узнавъ,
что короля увлекаютъ въ Парижъ противъ его воли,
онъ выѣхалъ верхомъ изъ своего замка, пробрался
сквозь толпу къ каретѣ короля, ни^ко склонился пе-
редъ нимъ, точно такъ же, если не ниже, какъ когда
представлялся королю въ его великолѣпномъ дворцѣ;
король благосклонно сказалъ ему нѣсколько словъ.
Когда Дампіеръ откланивался, онъ взялъ протянутую
ему руку короля и почтительно поцѣловалъ ее. При
видѣ этого знака почтенія, безумная, разъяренная толпа
бросилась на Дампіера, сбила его съ лошади и убила
до смерти на глазамъ короля и его семейства. Голову
благороднаго старика, оставшагося вѣрнымъ своему
королю и во дрй несчастія не убоявшагося принести
ему изъявленіе своего п ©чтенія и преданности, неисто-
вая толпа воткнула на пику и понесла ее, какъ знакъ
своего звѣрства, предъ каретой короля. Одинъ изъ сол-
датъ національной гвардіи самовольно надѣлъ на себя
орденъ св. Людовика, сорванный имъ съ труда убитаго
Дампіера, и не постыдился показать его самому королю
Поздно ночью королевское семейсіпво лоѣіаліо д<>
города Шалона, населеніе даториго осталтеь предан-
нымъ королю и встрѣтило его то всѣми шмишиыиіи
почтенія и печали. Дѣти гор«алма|жвмшЬтеж
фрукты дофину и приицетоѣ, его ш
о «чііе послѣ ужижижодп сцеаы емер»
діиіушкн прншчмиі даришы цвѣтовъ къ коиаііжт. м
Нѣкоторые шп, Почѵпшхь ЖІГПѴіеЙ <еѴ9‘ЛІ
...	.	“*** жипмеа горлда Иредаижиим
3
— 34 —
королю украсть дофина ночью и скрыть его. Король
не согласился на это предложеніе.
Увидя общее сочувствіе въ Шалонѣ къ королю и
его семейству, сопровождавшая его толпа и національ-
ная гвардія послали курьера въ Реймсъ, требуя под-
моги. Изъ Роймса выслали толпу разночинцевъ. Опа
пришла въ Шалоиъ утромъ, съ криками и ругатель-
ствами ворвалась въ церковъ, гдѣ по случаю большого
католическаго праздника св. Тѣла Господня шла обѣдня.
О іи схватили священника, совершавшаго св. тайны,
вытолкали его изъ церкви и р&ёогнали молившихся.
Потомъ толпа эта отправилась къ ратушѣ и приказала
запрягать лошадей въ королевскую карету. Несчастный
король попалъ въ руки этихъ разбойниковъ, которые
провожали его до Эпѳрпэ. Весьма вѣроятно, что въ
/Летомъ городѣ могла бы произойти катастрофа, если бы
) цОсемейство Назадъ. Узнавъ, что плѣннаго короля
везутъ въ городъ, старикъ Казать позванъ своего мо-
лодого сына, выбраннаго начальникомъ мѣстной на-
ціональной гвардіи, торжественно благословилъ его и
сказалъ: „Теперь иди и воспользуйся своимъ мунди-
ромъ, чтобъ охранять короля и его семейство. Дай
Богъ, чтобы ты могъ быть ему полезеігь".
Казать собралъ свой отрядъ, потребовалъ, чтобы
онъ обѣщалъ ему полное повиновеніе, и поставилъ его
у трактира, съ приказаніемъ не пропускать за каретой
короля никого, кромѣ лицъ, облеченныхъ властію. Ка-
рета, окруженная несмѣтной толпой, остановилась. Ко-
роль и его семейство, измученные, вышли изъ нея. За
ними замкнулись ряды солдатъ Казата. Принцесса Ели-
савета узнала его.
Какъ, и вы съ ними?—воскликнула она съ уко-
ризною.
— 35 —
____ 51 здѣсь, чтобъ охранять васъ, отвѣчалъ онъ, —
сдѣлайте видъ, что мсия не знаете.
Въ эту минуту толпа, отрѣзанная отъ королевской
семьи, подняла крикъ; имя королевы, осыпаемое руга-
тельствами, раздавалось отовсюду.
Казать взглянулъ па нее и сказалъ по-нѣмецки.
ѴегасЬіеп 8іс йаз, Сой іеЬ цЬег аііев! (Презирайте все
это, Богъ стоитъ выше всего!)
Королева посмотрѣла на него молча и пошла дальше
(гь принцессой Елисаветой и своею малолѣтнею до-
черью. Солдатъ національной гвардіи несъ дофина, ко-
торый, потерявъ изъ виду мать свою, горько плакалъ и
протягивалъ ручонки. Увидѣвъ Казата, онъ бросился
къ нему, обнялъ его и смочилъ все лицо его своими
слезами. Казать поспѣшно отнесъ его къ королевѣ,
которая, въ оборванномъ платьѣ, просила прислать кого-
нибудь, чтобы привести въ порядокъ свой туалетъ. Ка-
зать привелъ къ ней молодую дочь трактирщика, ко-
торан, со вспухшими отъ слезъ глазами, почтительно
принялась услуживать королевѣ. А король, въ сосѣдней
залѣ, окруженный должностными лицами города, при-
нужденъ былъ поневолѣ выслушивать ихъ замѣчанія,
совѣты и даже упреки.
Когда послѣ небольшого отдыха несчастное коро-
левское са^ствр'^ѣло опять въ экипажъ, толпа бро-
силась и едва не разлучила короля съ его свитой.
Къ счастью, тоть же Казать бросился въ толпу, выхна-
тмъ изъ нея герцогиню Турзель и посадилъ ее въ
карету. Выѣхавъ изъ Эперпэ, печальное шествіе встрѣ-
тило комиссаровъ національнаго собранія, послан-
ныхъ навстрѣчу королю. То были Петіовъ, Дюмасъ
назначенный главнымъ начальникомъ всѣхъ войскъ
— 36 —
сопровождавшихъ короля, Варнавъ и человѣкъ стараго
дворянскаго рода—Латуръ-Мобуръ. Судьба всѣхъ ихъ
въ будущемъ была незавидна. Петіонъ и Варнавъ были
убпты. Латуръ-Мобуръ долго скитался по Европѣ, не
имѣя убѣжища и пристанища. Но въ эту минуту сила
была па ихъ сторонѣ, и несчастный король находился
въ ихъ власти. Когда карета короля повстрѣчалась
съ каретой комиссаровъ, обѣ онѣ остановились. Ко-
миссары вышли изъ своего экипажа, и эти люди,
столько осмѣивавшіе и потѣшавшіеся надъ придвор-
нымъ этикетомъ, ревниво сохранили за собою при-
своенный ими этикетъ. Они послали впередъ къ ка-
ретѣ короля пристава въ полномъ костюмѣ. Толпа
смолкла. Петіонъ прочелъ декретъ національнаго со-
бранія: когда онъ окончилъ чтеніе, толпа неистово
кричала и рукоплескала.
Затѣмъ Петіонъ и Варнавъ вошли въ королевскую
карету, не обращая никакого вниманія на то-—какъ
стѣсняли собою королевское семейство. Латуръ-Мо-
буръ, сохранявшій, какъ дворянинъ, чувство приличія
и почтенія къ королю, отказался сѣсть въ королевскую
карету» и помѣстился въ другой, гдѣ находилась свита.
Король- королева и дофинъ занимали мѣсто на зад-
немъ сидѣньи. Принцесса Елисавета, герцогиня Тур-
м*ль и принцесса Марія-Терезія сидѣли напротивъ;
когда Петіонъ х Варнавъ вошли къ низсь. королева при-
куждена была вадть на колѣлв еіюѵ дофнна, а Варнавъ
’ѣяъ между та® йпвирадгмъ Тдоово такъ зсе герцогиня
аяжгл яа	Г|—ц. х Март/Терезію, а
ЛІтаншъ тѵгч.»-тхдкя яоау м* * орянце*хой Елиса-
іе-иА. Т-ивлмъ	тѣежлж и духдлз сдѣлались
ѵпи- пте । цѵшпѣг Ыертэо' мштмй шфетвсвало въ
37 —
каретѣ. Барканъ велъ себя вѣжливо и прилично, Пе-
тіоиъ поступалъ какъ зазнавшійся выскочка и выка-
залъ всю свою прирожденную грубость и пріобрѣтен-
ную въ духѣ времени напыщенную и высокомѣрную
фразеологію.
Варнавъ заговорилъ съ дофиномъ.
— Не правда ли, — сказалъ онъ ему, — что вы не
сожалѣете, что возвращаетесь въ Парижъ?
Дофинъ отвѣчалъ разумно не по лѣтамъ.
— Мнѣ вездѣ хорошо съ маменькой-ко ролевой и
съ сестрицей.
Замѣтивъ, что король смотритъ на него печально,
дофинъ схватилъ его руку, поцѣловалъ ее и сказа чъ
со слезами:
— О, не огорчайтесь, папа, не огорчайтесь!
Когда крики толпы становились оглушительнѣе,
маленькій дофинъ (не могъ преодолѣвать своего ужаса)
& въ слезахъ кидался на шею матери. Она всячески
старатась его успокоить и легко достш'ала этого, ибо
онъ обладалъ большою надъ собой волей и говорилъ
только то, что хотѣлъ сказать. Онъ предположилъ, за-
мѣтивъ вѣжливость Варнава къ королевѣ, что онъ пре-
данъ королевскому семейству и потому часто садился
на его колѣни. Уже подъѣзжали къ Мо, епископомъ
котораго былъ великій проповѣдникъ Боссюэть; одинъ
старый священникъ хотѣлъ пробиться къ каретѣ: вѣ-
роятно. какъ и старый дворянинъ. онъ желалъ поісю-
шпъся королю, по ярая толпа схватила его и повлекла.
Королей» закричала ось ужаса, и Варнавъ, пользуясь
споею популярностью, заступился за свіпцелніпка н
<иа< і, <ч о ото вѣрной н жестокой смерти
Но мѣрѣ того, кшп. іп-счшгпый, илѣ.....сіі коро;н.
— 39 —
подъѣзжалъ къ Парижу, толпы черни становились
многочисленнѣе, и безначаліе проявлялось все сильнѣе,
а страданія королевскаго семейства дѣлались ужаснѣе.
Въ пыли, духотѣ, при знойномъ солнцѣ, въ душной
каретѣ, набитой до послѣдней возможности, посреди
несмѣтной, ревущей толпы, которая смѣялась и осы-
пала ругательствами королеву, не щадила и дѣтей
ея, медленно подвигался этотъ скорбный поѣздъ къ
великому, обезумѣвшему городу Парижу. Толпа все
становилась разъяреннѣе; дофинъ, при видѣ звѣрскихъ
лицъ и неистовыхъ воплей, пугался и въ слезахъ бро- >
сался къ матери, но она говорила ему потихоньку нѣ-
сколько словъ, и онъ опять овладѣвалъ собою и си-,
дѣлъ тихо и смирно на ея колѣняхъ.
Но въ предмѣстьи Парижа королевскую семью ожи-
дало тяжкое испытаніе. На козлахъ кареты все еще
сидѣли три гвардейца, которые сопровождали короля
въ его бѣгствѣ и которые, когда его силою повлекли
назадъ, не хотѣли его оставить. Чернь бросилась па
нихъ съ неистовыми воплями и ругательствами и такъ
тѣснилась у кареты, что она должна была остано-
виться. Звѣрскія лица съ яростью заглядывали въ окна
кареты, они грозили вилами, пиками и топорами. Вар-
навъ понялъ опасность и закричалъ:
— Я начальникъ, впередъ, я приказываю!
Толпа разступилась, и медленно шагъ за шагомъ
карета тронулась. Пять томительныхъ часовъ ѣхала
она по городу, окруженная толпами ревущей черни,
такъ что въ продолженіе 12 часовъ, сь послѣдней
перемѣны лошадей, королева и ея дѣти сидѣли при-
жатые другь къ другу, безъ капли воды для утоленія
л.ажды п зноя. Съ маленькаго дофина йотъ катился
— :І9 —
градомъ, онъ дышалъ тяжело въ густыхъ облакахъ
пыли, подымаемыхъ тысячами народа. Королева опу-
стила стекло кареты, и у нея вырвалось невольное
восклицаніе:
— Сынъ мой задохся!
— Погоди,—сказалъ ей кто-то изъ тольпы грубымъ,
звѣрскимъ голосомъ,—мы его скоро совсѣмъ задушимъ!
Медленно въѣхала карета во дворъ Тюильри и
остановилась у подъѣзда. Чернь стѣснила и смяла ее
со всѣхъ сторонъ. Барнавъ, Петіонъ и Лафайэтъ, не
имѣя возможности приказывать, просили и умоляли
буйствовавшую чернь успокоиться и унижались до самой
низкой лести, чтобы какъ-нибудь провести королевское
семейство во дворецъ. Три гвардейца, избитые, по-
крытые грязью и кровью, сошли съ кареты и, вѣрные
своему долгу, стали у дверей. Король вышелъ изъ ка-
реты первымъ, и ггредъ нимъ снялъ шляпу и низко
склонился только одинъ человѣкъ, г-нъ Гильгерми.
Толпа черни завыла неистово и требовала, чтобъ онъ
надѣлъ шляпу на голову, но онъ спокойно, презри-
тельно, гордо взглянувъ на толпу, бросилъ въ нее свою
шляпу, и остался съ непокрытою головой, склонивъ
голову предъ проходящимъ королевскимъ семействомъ.
Въ жизни есть случаи, когда столь незначащій посту-
покъ, какъ снять шляпу, поклониться, поцѣловать руку—
равняется геройству, ибо жестокая, внезапная смерть
ожидаетъ того, кто отважится заявить свои чувства.
Такъ случилось съ престарѣлымъ Дампіеромъ. поцѣло-
вавшимъ руку короля. Въ минуты народнаго безумія
высказываются благородныя чувства, и заяпляетоя вѣр-
ность долгу, вѣрность и любовь къ законному госу-
дарю.
_ до —
Когда дофшгь вышелъ изъ кареты. онъ увидѣлъ
сэоетѵ лі^ямпа Гью. и мгновенно глаза его наполяи-
джсь слезами. Напрасно Гью силился дойти чрезъ
толпѵ до принца.—солдатъ національной гвардіи схва-
тилъ его на руки. внесъ во дворецъ и поставилъ на
ѵ.лк-і й степь- за которымъ прежде собирались ми-
нистры- Тогда Гью могъ добраться до дофина. Онъ
взялъ его на руки и отнесъ во внутреннія комнаты
дворца, гдѣ уже находилось все королевское семейство.
Возвратившись въ Парижъ, дофшгь. не видя своей
нянюшки, спросилъ, гдѣ она. и когда она возвратилась
и сказала ему. что была въ гостяхъ у своей матери,
онъ бросился га шею къ королевѣ и воскликнулъ:
— Если бъ я «'ылъ на мѣстѣ нянюшки. то остался бы
съ матерью еше дольше.
Говоря эти слова, онъ покрывалъ поцѣлуями свою
собственную мать.
Королевское семейство сплотилось тѣснѣе. Коро-
лева всякій день сама приходила за дофиномъ и вмѣстѣ
съ нимъ отправлялась къ королю, который не выхо-
дилъ изъ своихъ комнатъ. Она занималась все больше
и больше своими дѣтьми, сама давала имъ уроки, и
жила съ ними въ тѣсномъ заключеніи, ибо не имѣла
возможности выѣхать изъ дворца даже для прогулки.
Только чрезъ шестъ недѣль послѣ несчастной попытки
оставить Францію, королева въ одинъ душный лѣтній
вечеръ получила позволеніе отъ сторожившихъ ее лицъ
выйти гулять въ садъ Тюнльри. Маленькій дофшгь
послѣ шестинедѣльнаго заключенія не помнилъ себя
отъ радости, прыгалъ, рѣзвился п жадно слѣдилъ за
стаей воробьевъ, порхавшей по кустамъ сада. Наконецъ,
онъ обратился къ матери и воскликнулъ:
— 31 —
— Какъ мнѣ жаль тѣхъ. которые заключены на
всегда’ Ахъ. какъ мнѣ жаль ихъ!
Однажды, когда аббатъ Даво училъ его грамматикѣ
и объяснялъ, что такое положительная. сравнительна;:
и превосходная степени, дофинъ прорвалъ его и ска-
залъ;
— Я понимаю очень хорошо, что вы говорите.
Положительная: мой аббатъ добрый- сравнительная:
мой аббатъ добрѣе другихъ, и превосходная: моя
мама самая милая и самая нѣжно-любимая изо всѣхъ
матерей!
Въ другой разъ, играя вечеромъ въ нст' рнч^СЕ< и
іеографнческое лото, онъ вынулъ Пераннъ и смутился.
Аббатъ Даво. желая вывести пртпша изъ затрудненія,
поспѣшилъ ему напомнитъ, что въ городѣ Перанігѣ
Карлъ Смѣлый взялъ въ плѣнъ Людовика ХЬ что въ Пе-
раннѣ еъ 1576 году заключенъ былъ договоръ между
католиками и протестантами, который, однако, не пре-
кратилъ бѣдствія страны и не былъ въ силахъ пред-
отвратить многія преступленія- какъ, напримѣръ,
убійство Генриха Ш и Генриха IV. Дофинъ нагнулся
къ матери и сказалъ ей на ухо:
— Маменька, кажется и мы теперь въ Пераянѣ?
Однажды, за урокомъ, аббатъ Даво спросилъ у него:
— Кого, думаете вы. надо почитать за самаго не-
счастнаго человѣка?
Я отвѣчу вамъ, какъ Телемакъ, — сказалъ
принцъ. — Самый несчастный человѣкъ есть тоть ко-
роль, подданные котораго не повинуются уже зако-
намъ.
Въ другой разъ, играя, онъ одѣлся рыцаремъ п
выразилъ желаніе называться Баярдомъ.
— 42 -
Зачѣмъ выбрали вы ими Ваярда? - спросилъ
ого аббигь Дни».
— Потому что я хочу иодражіт» ему и сдѣлаться,
.......ъ, рыцаремъ безъ страха п упрека, — «тігіі-
чалъ ііршщъ съ жаромъ.
0>гь страсти» любилъ читать о подвигахъ воинскихъ
11 о герояхъ древности. Однажды, когда аббатъ Дано
.......ілъ Ліпнібпла п Сцшііоііа, дофппъ сказалъ,
что ирвдпо'штшггь Сципіона.
— Но хотите ли ішдѣті, ого іцнтъ, -спросилъ у
него аббатъ, п на утнордитслъпыП отпѣтъ принца оіп,
чркіъ нѣсколько дініП приносъ ему щитъ изъ мулсті. До-
фіпгь ралсматрнші'гъ ого со вниманіемъ и іідруіъ вы-
бѣжалъ изъ комнаты и поіпіратплсп, доржк ііъ рукахъ
своіо шпагу. ІИіъ прикоснулся ою къ щиту и гжіыаігь
аббату:
Я освящаю мою шпагу, прпкіишпсь къ щиту
великаго человѣка!
Однажды «му подарили фонарь Онъ лажіяі, въ помъ
«вѣчу и сдѣлалъ видь, что ищетъ чего-то. Наконецъ,
Піи. огітіновилоя подлѣ пббагн Дано п скамлъ:
Л я счаотливѣо Діііі'ніщ, я по только ішпіолъ
'ІГМІІІІІМ, по и добраго себѣ друпіі
Опъ любилъ учиться, былъ ііриложішъ, обладать
память», соображепіпмь, и,какъ енмп читатели индять,
былъ по по лѣтамъ ріыумвпъ и уічіоилъ собѣ миоі'оіі,-
о чимъ и по подопрѣваютъ дѣти сто лѣтъ. Особопно
хорошо .шалъ опъ исторію сііоппо отечестщі Франціи.
И" жвотокая судьба іп< судиДа ему ни продолжить
іашпів, который оіп, такъ любилъ, пи ішсліикдатьси
< ешійпымъ ечпі'тьомъ, котерон оп ъ такъ рано сумѣлъ
оцѣнить.	•’
Парижъ, предоставленный самому себѣ, опитъ, п«д-
пялея' въ помъ пспыхпул"......... мятежъ. Іо быль
страпшый до.... п долго опъ «охрился «и „амати
ладой, сіи пережшииихъ. 2<> "опя
смѣтпы.. тчлчы парижской черпп обступили дпоре.ць
пядъ 1-Іім-ь предлогомъ, ого хотятъ подать просьоу
національному собранію. Лишь только ..о ДііорцЪ
ршшоеея слухъ, что чорш. окружаст і, ого, как ъ гер-
цоі’ШШ Туршѵіь поспѣшили пойти въ комнаты До-
фина, и вскорѣ со всѣхъ сторонъ послышались крики
испуга:
— Вотъ они! Вотъ оии! восклицали придворные
и ирсдпііпыс королю, нінд остававшіеся при пе.мь,
лица и слуги.
Исмсдлсппо королевское, семейство сошлось пъ ки
біііівтѣ короли, Вооружсчшші чѣмъ попало, поШіуждсп-
шмі толпп залипала своими волнами всѣ двери и лѣст-
ницу дворца. Гуль и грохотъ многотысячной толпы
первіііелъ въ ярые крики; опи рилдшиілись го всѣхъ
сторонъ и все ближе и ближе. 'ПіІКОІНЩЪ, ТОЛИН нор-
ШІЛШЪ ІИ. С11МЫЙ кпбиіпп’ь Короли, Онъ НСТІІЛ'Ь, С'Ь
ІІШІСІІЫМ'Ь и спокойнымъ видомъ одѣлилъ нѣсколько
шапшъ кь двери и спросилъ: ‘ітб пило? Пь отпѣтъ пи
итогъ ш.прое-ь иослышіиіись іісиетішые крики, иаткм і.
бсіісмыелоішыи, отрыіючпыи фрп.11.1; толпа. п< <! прибы-
«шаі и пикопоцъ окружила короли и отрѣаалп его отъ
С™\.Д'Ыи, нрнпцегиж йіисаиега и
П.рцо. иші Іураелі. СЪ дочерью соос», Полиною, Ііи г.щд-
=.>ю дойкой, стояли .....................  и.,	у.:*
.................................
— 44 —
Принцесса Елисавета бросилась впередъ и, закры-
вая собою королеву, воскликнула:
— Это я!
Но королева не могла допустить такого самоотвер-
женія, она отстранила повѣстку и, выступивъ впередъ,
сказала твердо:
__Я королева! Что вамъ надо?
Тогда поднялись невнятные крики и разъяренный
рёвъ; произошла неописанная свалка, толпа напирала,
задніе тѣснили переднихъ, и королева была прижата
къ стѣнѣ. Одинъ изъ гвардейцевъ продвинулъ между
сю и толпой большой столъ, который нѣкоторымъ обра-
зомъ защищалъ королеву. Когда люди, несшіе пики,
грозили ими, гренадеры отстраняли ихъ. Казалось, что
послѣдняя минута настала.
Это ужасное положеніе длилось нѣсколько часовъ,
пока не пришли изъ національнаго собранія нѣкоторые
депутаты, между ними Вернье и Инаръ и мэръ города
Парижа Петіонъ. Но эти лица, хотя и облеченныя
властью, были совершенно безсильны, не имѣли въ
своемъ распоряженіи войска, да и не желали имѣть
его. Чтобъ избавить королевскую семью отъ опасности,
они прибѣгли къ самому низкому средству. Петіоігь
въ особенности обращался подобострастно съ чернью;
къ этой пьяной, вооруженной чѣмъ попало, вопившей
безсмысленно и ругавшейся самымъ грубымъ образомъ
толпѣ, онъ обратился со слѣдующими словами, кото-
1 рымъ трудно бы повѣрить, если бъ очевидцы не сви-
дѣтельствовали, что именно таковыя были произне-
сены имъ.
— Съ достоинствомъ и порядкомъ пришли вы сюда,—
I сказалъ Леновъ;—я удивляюсь вамъ п не могу до-
— 45 —
вольно восхвалить васъ за ваше самообладаніе по вы
совершили свое дѣло; удалитесь же теперь с-ь тѣмъ же
спокойствіемъ и не подайте повода укорять себя, что
во время гражданскаго празднества вы позволили себѣ
нѣкоторыя излишества.
Эта безстыдная ложь и низкое поклоненіе разнуз-
данной толпѣ подѣйствовали на пее. Она медленно
стала расходиться, и наконецъ, только въ 10 часовъ
вечера дворецъ освободился отъ уличныхъ буяновъ,
разночинцевъ и праздношатающихся бродягъ, ведо-
мыхъ вожаками, завѣдомо имѣвшими преступныя цѣли.
Петіонъ подошелъ къ королю, измученному столькими
часами осады въ собственномъ дворцѣ, подвергавше-
муся такимъ оскорбленіямъ и опасности.
— Я только что узналъ, государь, въ какомъ поло-
женіи вы находились, — сказалъ оігь ему.
— Очень удивительно, — отвѣчалъ ему король хо-
лодно, — что вы узнали о мятежѣ только теперь, когда
все это длилось съ самаго утра*).
Король обнялъ дѣтей своихъ и приказалъ отвести
ихъ въ ихъ комнаты. Маленькій дофинъ не столько
былъ испуганъ, сколько потрясенъ всѣмъ тѣмъ,
видѣлъ. Его старались развлечь п уложили пъ постель.
Молодая Полипа Турзель, его любимица, долго сидѣла
у его изголовья, и наконецъ, поздно ночью, увѣрпн-
I шіісь, что принцъ заснулъ, простилась съ матерью и
его торжество — ояъ бшъ осѵнпеіп	черна. Но яб-юмо длилось _
ііяго образа ицслеП	’	° оче‘)см- «оаѣе край-
Н«.ЛѢ /рі™ПетІОиЪ №вмъ’ 1И ™
ООО 6ШО XX “ ™>олу- Его тѣю, объѣдеа-
— 46 —
ѵшла въ «вою комвату. На другой день королевское
семейство собралось вмѣстѣ; на всѣхъ лицахъ изобра-
жалась тревога и глубокая скорбь. Дофппъ молча,
пристально глядѣлъ удивленными и печальными гла-
зами на родителей, не говорилъ ни единаго слова,
но цѣловалъ то отца, то мать. Сестра дофина, которая
была старите его, вынесла такое страшное потрясеніе,
что съ этого дня въ лицѣ ея исчезло дѣтское выра-
женіе, глаза ея исполнены были грусти, глядѣли
серіозно, все ея маленькое существо преобразилось,
и она казалось взрослою дѣвушкой, будучи еще ребен-
комъ десяти лѣтъ.
Этотъ ужасный день 20-го іюня оказался только пред-
вѣстникомъ большихъ ужасовъ. Несчастный король,
лишенный всякой опоры и защитыдравно какъ остатки
окружавшаго его дворянства и дама разнузданная
чернь, не признававшая нп Бога ни властей, одина-
ково поняли, что съ этйхъ пор\> не было ни малѣйшей
преграды ея своеволію, и что она овладѣла Парижемъ
и можетъ совершать безнаказанно всякія преступленія.
Король и королева давно уже не выводили изъ своихъ
внутреннихъ покоевъ и могли слышать всякій день
уличные крики, ругательства и пьяные вопли шатаю-
щихся по всѣмъ улицамъ и площадямъ шаекъ всякаго
люда. Всякое утро изъ предмѣстіи Парижа, наводя
ужасъ па всѣхъ мирныхъ жителей, выходили разно-
чинцы, вооруженные чѣмъ попало, пиками, саблями,
дубинами; по дорогѣ они набирали съ собою бродягъ
и уличныхъ женщинъ и, распѣвая неприличныя и при-
зывающія къ мятежу пѣсни, напиваясь часто допьяна,
ко дворцу или врывались въ національное собраніе
Внезапно въ Парижѣ разнесся слухъ, что е.го
— 47 —
утромъ народныя толпы имѣютъ намѣреніе сплои втор-
гнуться во дворецъ, и что онѣ имѣютъ предводителями
лицъ, завѣдомо враждебныхъ королю и въ особенности
королевѣ. Несчастной королевѣ, безсовѣстно оклеве-
танной, было извѣстно, что она подвергается большей,
чѣмъ другіе члены семейства, опасности, ио она меньше
думала о себѣ, чѣмъ о королѣ и своихъ дѣтяхъ. Еще
ночью близкія лица предупредили короля, что чернь
пойдетьнаприступъдворца и въ него вторгнется. 9-го ав-
густа, едва стало разсвѣтать, какъ со всѣхъ сторонъ раз-
дался набать. При зловѣщихъ зву кахъ его ко ролева вско-
чила съ постели, накинувъ на себя платье, и бросилась
въ комнату дѣтей своихъ; она приказала разбудить и
одѣть ихъ и вмѣстѣ съ ниші поспѣшила къ королю. Ко-
роль, окруженный многи.уй дворянами и придворными,
сбѣжавшимися къ нем/ со в,сѣхъ концовъ Парижа и
желавшими защитить его или. умретъ съ нимъ, являли
холодное мужество и холодное спокойствіе. Забывъ
этикетъ въ эту критическую минуту, окружавшія сго
лица сидѣли кто въ креслахъ, кто на столахъ,- кто на
полу. Дофинъ, разбуженный внезапно, видя встрево-
женныя лица окружавшихъ, ийпугъ матери и сестры,
смущенное холодное .рпіо отца/ осыпалъ руки королевы
горячими поцѣлуями и воскликнулъ: „Скажите1 о ска-
жите мнѣ, за что хотять/сдѣлатъ зло моему отцу
Э™ /лова1 чТ,б₽ЫЙ!-П Д°ФИНЪ Г°₽ЬК0 за"“-
отозвались ИЛаИЗЫ РастРога™ присутствующихъ и
Чѣмъ болѣе еТ°Ю СК°РбЬЮ ВЪ сердцѣ Фроловы.
“7Ы“Ъ
ему только что ’ СМОТря на свои голы (въ то время
вязывалась къ нему и ст	б°ЛѢе °“а ПрИ’
НСМУ и страшилась за него.
— 48 - -
Король пожелалъ обойти караулы дворца. Королева
съ дѣтьми, принцесса Елисавета и кузина короля, кра-
савица и добрая какъ ангелъ, отличавшаяся всѣми
добродѣтелями, принцесса Ламбаль, послѣдовали за
нимъ. Многіе караульные посты приняли короля и его
семейство съ восторгомъ, но другіе, зараженные рево-
люціоннымъ духомъ, отозвались на привѣтствіе коро-
левской семьи довольно холодно. Послѣ обхода, король
возвратился во дворецъ и въ одной изъ залъ нашелъ
около двухсотъ дворянъ, которые при первомъ извѣ-
стіи о мятежѣ прибѣжали во дворецъ, съ намѣреніемъ
защищать его до послѣдней капли крови. Они были
одѣты различно, и бѣдно и богато, п, не имѣя настоя-
щаго оружія, прятали кинжалы подъ своимъ платьемъ.
Этихъ вѣрныхъ своему законному королю лицъ назвали
рыцарями кинжала. При видѣ короля и его семейства
всѣ они въ одинъ голосъ закричали: „Да здравствуетъ
король!*' Молодые люди, бывшіе въ числѣ ихъ, приба-
вили: „Да здравствуетъ король отцовъ нашихъ!" Ста-
рики дворяне взяли дофина на руки п отвѣтили:
„Да здравствуетъ король дѣтей нашихъ!...с и высоко
подняли они на рукахъ встревоженнаго, но силящагося
улыбаться дофина.
Въ эту минуту огромныя толпы черни запрудили всѣ
дворы и всѣ выходы изъ дворца. Раздались неистовые
вопли.
Вы слышите, народъ требуетъ упраздненія ко-
ролевской власти, — сказалъ, входя, членъ городского
управленія.
— Все погибло! —закричалъ, вбѣгая, офицеръ на-
ціональной гвардіи. — Чернь выламываетъ двери и сей-
часъ ворвется во дворецъ.
-I» —
— Спасите короля и дѣтей его! — воскликнула ко-
ролева въ неописанномъ ужасѣ.
___ Государь, — сказалъ, поспѣшно входя, Редереръ,
одинъ изъ депутатовъ собранія, - вы не можете терять
ни единой минуты; только въ средѣ національнаго
собранія ваша жизнь не подвергнется опасности.
Король медлилъ отвѣтомъ; онъ находился въ нерѣ-
шимости, но въ королевѣ проснулось чувство гордости.
Она вскинула голову и произнесла съ жаромъ.
— Какъ? Искать убѣжища въ средѣ самыхъ ярыхъ
враговъ нашихъ? Никогда! Я умру въ стѣнахъ дворца
нашего, но не соглашусь сама покинуть его! Ужели мы
оставлены всѣми?
— Сопротивленіе невозможно. Еще минуту, — ска-
занъ Редереръ, —и король и дѣти ваши погибнуть!
— Дѣти? Дѣти мои?!—воскликнула королева похва-
тила ихъ обоихъ. — Нѣтъ, я не могу обречь ихъ ножу
убійцъ!
Она подошла къ королю и сказала:
— Принесемъ послѣднюю жертву! Господинъ Рс-
дереръ, отвѣчаете ли вы мнѣ за жизнь короля п за
жизпь моего сына?
Государыня,—отвѣчалъ ей Редереръ, — я отвѣ-
чаю только за то, что мы готовы умереть у ногъ короля.
Тоіда король рѣшился слѣдовать за Редерсромъ
поОГредеи™ъСЧ,ШІЯЪ	ОКР№ Дворяне,
по Редереръ отстранилъ ихъ.
— Вы будете причиной
оиь, —вы его не спасете,
чете къ нему убійцъ.
смерти короля, — сказалъ
а напротивъ того, прпвле-
— Останьтесь во
подождите здѣсь, я
Дітм короля Людовика х\'Ь
дворцѣ. — прибавилъ король,
скоро ворочусь изъ собранія.
— 50 —
Вѣрные защитники короля покорились его прика-
зати, И остались во дворцѣ. Король, а за тшмъ коро-
лева. державшая за руку сына, принцесса Елисавета
СЪ дочерью короля, принцесса Ламбаль и герцогиня
Турзель выш.ш изъ дворца и шли посреди сплошной
толпы чрезъ садъ Тюильрійскій. Королева плакала.
Дофинъ, сначала встревоженный, овладѣлъ собою и
шелъ спокойно; во всѣхъ спокойнѣе, всѣхъ достойнѣе
шла принцесса Елисавета, глубоко религіозная, благо-
честивая, возложившая все свое упованіе на одного
Бога и твердо рѣшившаяся безъ ропота, безъ смятенія
покориться Его волѣ. Оиа взглянула на тѣснившую
ихъ со всѣхъ сторонъ толпу, на звѣрскія лица мно-
гихъ, па возбужденныя до крайнихъ предѣловъ лица
всѣхъ и сказала спокойно:
— Эти люди обмануты и увлечены; я бы желала,
чтобъ они мог.ш образумиться и возвратиться на
истинный путь, но не желала бы, чтобъ они были на-
казаны.
Этому христіанскому желанію не суждено было
сбыться. Вся Франція впослѣдствіи была наказана
жестоко. Многія тысячи лицъ погибли на эшафотѣ,
казненныя безвинно во время правленія конвента;
другія, пережившія этіг страшныя времена казней, по-
пыли на поіяхъ сраженій, ведомыя желѣзною рукой
Наполеона, или оплакивали смерть своихъ близкихъ
мужей, братьевъ, дѣтей! Ввергнутая въ пропасть по-
литическихъ бурь и бѣдствій, долго билась Франція,
бьется еще и до сихъ поръ, ища исхода и не на-
ходя его.
Когда коро.іь и его семейство проходили черезъ
дь ілыьрц, со всѣхъ староиъ раздавались страшные
крики: .Тиранъ! Тиранъ- Благодушнаго, слабаго ха-
рактеромъ Людовика XVI обзывали тиражомъ.
Принцесса Ламбаль обратилась къ іерцопінѣ Тур-
зель и сказала ей:
__ Мы во дворецъ не вернемся.
Молодая принцесса Марія-Терезія, дочь короля, за-
плакала.
Народъ тѣснилъ королевское семейство.
____ Не бойтесь,—сказалъ одинъ солдатъ, взявъ на
руки дофина,—никакого зла они вамъ не сдѣлаютъ.
____ Я за себя нисколько не боюсь, — отвѣтилъ до-
финъ,—я боюсь за отца, —и съ этими словами круп-
ныя слезы показались на прекрасныхъ глазахъ его.
Цѣлый часъ пробивалось семейство короля сквозь
толпы черни и, наконецъ, съ великимъ трудомъ до-
стигло до національнаго собранія. Ему отвели мѣсто
въ одной изъ ложъ, гдѣ прежде сидѣли журналисты.
Королевѣ подали сына; она взяла его па своп колѣни.
Къ ложѣ приставленъ былъ караулъ, который никого
не допускалъ къ королю и его семейству. Вмѣсто безо-
пасности, которой оно искало въ собраніи, оно нашло
плѣнъ и заключеніе. То было началомъ его предсмерт-
ной агоніи, а затѣмъ и смерти, ибо изъ шести лицъ,
ею составлявшихъ, пять погибли, и спаслась только
одна дочь короля, Марія-Терезія.
Зала собраніи была переполнена, и духота такъ
мучительна, что маленькій дофинъ едва переводилъ
духъ, и облитый горячимъ потомъ, съ пылавшимъ ЛИ-
ЦОМЪ испуганно глядѣлъ на звѣрскія лица людей при-
ходившихъ изъ дворца въ національное собраніе. Мііо-
е ИЗЪ НИХЪ были покрыты кровью придворныхъ и
«ардеицевъ, которыхъ они перерѣзати, и несли го,р “-
— 52 —
кахъ награбленныя во дворцѣ вещи. Оиъ пороіі обра-
щаи. вопрошающій и испуганный взоръ свой на мать,
па отца, на тетку, которая сидѣла опустивъ голову,
мысленно покоряясь волѣ Божіей, на сестру, которая
горько плакала. Недолго, однако, несчастный ребенокъ
могъ недоумѣвать. Въ собраніи показался солдатъ на-
ціональной гвардіи. Онъ подошелъ къ президенту и,
протягивая руки, обагренныя кровью, возопилъ, обра-
щаясь къ собранію;
— Вотъ онѣ! Я вамъ предлагаю мои руки, чтобы,
если вамъ это нужно, отпять жизнь у короля.—Затѣмъ
онъ произнесъ страшное ругательство. Дофинъ бро-
сился на шею отцу, но видя, что отецъ сидитъ непо-
движенъ и, повидимому, спокоенъ, откинулся назадъ и,
положивъ на колѣни матери свою головку, судорожно
рыдалъ.
Въ эту минуту со всѣхъ сторонъ раздались не-
истовые вопли:	г
— Низложить короля! Не надо короля!
Собраніе, повинуясь черни, произнесло низложеніе
короля и провозгласило республику, и эта республика
въ продолженіе десяти лѣтъ неустанно, безжалостно
лила потоки крови, обезлюдила и разорила Францію, а
потомъ отдала ее во власть геніальнаго генерала На-
полеона, провозгласившаго себя императоромъ фран-
цузовъ. Онъ лилъ въ продолженіе долгихъ лѣтъ фран-
цузскую кровь на всѣхъ поляхъ Европы и даже въ
Африкѣ, въ пустыняхъ Египта.
Графу Ларошфуко удалось, помимо всѣхъ препят-
ствій, пробраться до королевскаго семейства. Вотъ
нѣсколько строкъ изъ его записокъ:
„Мнѣ удалось войти въ ложу короля, которую сто-
регли пьяные солдаты національной гвардіи и всякіе
разночинцы. Они не замѣтили моего прихода. Король
казался измученнымъ, но смотрѣлъ въ бинокль на го-
ворившихъ одинъ за другимъ депутатовъ. За нимъ си-
дѣла королева, косынка которой была мокра отъ слезъ.
На колѣняхъ ея лежалъ отъ истомленія задремавшій
дофинъ. Я приблизился къ королю и спросилъ, чѣмъ
я могу служить ему. Онъ отвѣчалъ, что служить ему
есть дѣло опасное и что притомъ ему ничего уже вс
нужно. Королева попросила у меня найти ей носовой
платокъ. Я не могъ исполнить ея приказанія, потому
что отдалъ свой платокъ одному изъ раненыхъ во дворцѣ
придворныхъ, котораго мнѣ удалось спасти отъ смерти.
Я пошелъ искать платка, но, возвратясь, не былъ про-
пущенъ въ королевскую ложу, къ которой приставили
другой караулъ^.
Цѣлый день и цѣлую ночь безъ пищи оставалось
королевское семейство въ этой ложѣ, изнемогая отъ
жары, духоты, криковъ и вида крови, ибо во дворцѣ»
и па улицахъ Парижа происходила рѣзня и грабежъ.
Въ два часа ночи короля съ семействомъ проводили
въ монастырь, изъ котораго незадолго предъ тѣмъ вы-
гнали монаховъ и помѣстили въ четырехъ комнаткахъ
съ каменнымъ поломъ. Тамъ ожидалъ ихъ ужинъ, къ
которому ОНИ не притронулись. Дофинъ, проснувшись,
вспомнилъ о своей маленькой, любимой собачкѣ Муффле
ИѲ ЗНаЛЪ’ ЧТ° СЪ нею стал°сь—оиа пропала
впѣр°ятно> была раздавлена толпами черни
ли убита. Дофина увѣрили, что она будетъ найдена
т—Т" ™ «?”.&->
сХ (>’ ₽ИНЦеССа Елис“- подошла къ нему и
сказала ему твердо и печально:
-— 54 —
____ Полно, дитя мое, утѣшься! Есть несчастій болѣе
жестокія. Молись Богу и проси Его избавить тебя отъ
ППХЪ-
Въ этихъ четырехъ комнатахъ, почти безъ мебели,
размѣстилось королевское семейство. Королева обни-
мала дѣтей своихъ и восклицала, обливаясь слезами:
„Бѣдныя, бѣдныя дѣта!"
Увидя своихъ горничныхъ, прибѣжавшихъ къ ней
изъ дворца, опа протянула къ нимъ руки и, заливаясь
слезами, проговорила:
— Глядите иа меня. 51 несчастнѣе всѣхъ васъ;
изъ-за меня вы всѣ претерпѣваете столько мученій.
Дофинъ при этихъ словахъ матери разразился ры-
даніями. Королева схватила его, покрыла поцѣлуями
и сказала:
— Но у меня есть утѣшеніе. Посмотри, у меля еще
остались вѣрныя, преданныя лица, остались друзья, —
сказала опа, показывая па прислугу. Общее несчастіе
сравняло всѣхъ.
Въ десять часовъ утра короля и его семейство опять
препроводили въ собраніе; цѣлый день оно должно
было выслушивать безумныя и жестокія для себя рѣчи,
глядѣть на покрытыхъ кровью уличныхъ грабителей
и убійцъ, слушать ихъ крики и угрозы. Наконецъ, при
наступленіи ночи, собраніе .рѣшило заключить короля
въ зданіе, называемое [Іілмлъ.}
Прежде чѣмъ мы разскажемъ страшную жизнь и
смерть дофіша въ одной изъ башенъ его, намъ необ-
ходимо сказать нѣсколько словъ объ этой постройкѣ
и объ ея историческомъ прошломъ.
Рыцари іерусалимскаго храма, извѣстные подъ име-
немъ тампліеровъ, построили для себя въ 1212 году
55 —
этотъ замокъ, находившійся тогда внѣ Парижа, и жили
въ иемъ до уничтоженія своего ордена и гибели сво-
ихъ послѣднихъ членовъ. Замокъ этотъ имѣлъ четыре
башни на четырехъ углахъ главнаго корпуса и двѣ не-
большія башенки, не столь высокія, въ родѣ при-
стройки. Самая средина его, или главный корпусъ,
имѣлъ форму большой четырехугольной башни. Во-
кругъ замка находились когда-то сады, отъ которыхъ
отдѣлялъ его глубокій ровъ. Церковь была построена
по образцу храма Господня въ Іерусалимѣ; все зда-
ніе было запущено, имѣло видъ мрачный и, будучи
когда-то монастыремъ, походило на хорошо укрѣплен-
ную тюрьму.
Въ семь часовъ вечера король и все семейство его,
герцогиня Турзель съ дочерью вышли изъ монастыря
въ сопровожденіи Мануэля, депутата и Петіона, мэра
Парижа, и сѣли, едва пробившись чрезъ толпу, въ ожи-
давшіе ихъ экипажи. Національная гвардія окружила
кареты, и онѣ медленно, какъ погребальное шествіе,
потянулись къ Тамплю. Мануэль, чувствуя, какъ всѣ
низкія души, непреодолимое желаніе оскорбить павшее
величіе, поспѣшилъ обратить вниманіе короля на ста-
тую Людовика XIV, котораіі лежала въ пыли, свер-
піутая съ пьедестала и изломанная, и воскликнулъ
запальчиво:
Вотъ какъ поступаютъ съ тиранами! Вотъ какъ
народъ поступаетъ со своими королями'
- Благодареніе Богу, - отвѣчалъ еыѵ король хо-
паДХяхъКОЙНО’-ЧТО “аРОДНаЯ ЯР°СТЬ
шіГвХ3коХляЮД,,'! В°“^‘Ъ сидѣп-
— 56 —
— ІІктъ, пе злые люди, сынъ мой, — отвѣтилъ ему
кпро.іь СО споимъ неизмѣняемымъ благодушіемъ,— а
только заблудшіе люди.
Два часа ѣхали кареты шагомъ, часто останавли-
ваемыя толпами черни, которыя обступали ихъ и, под-
ходя къ окнамъ, съ яростью сжимали кулаки, сверкая
глазами, проявляя все озлобленіе людей необразован-
ныхъ, но возбужденныхъ и псвѣдаюіцихъ, чего именно
они хотятъ и почему волнуются. Наконецъ, несчастный
король, достигши Тампля, вышел^ изъ кареты. Его
окружили солдаты и депутаты, которое не сняли шляпъ
и, не признавая королевскаго титула, называли его
просто Мопхігиг съ особенной аффектаціей. Но ко-
роль, родившійся во дворцѣ наслѣдш\ромъ престола,
помазанный па царство и коронованный^ оставался въ
своемъ собственномъ сознаніи тѣмъ же Королемъ, ибо
Божія воля, дарующая жизнь, въ той пли другой сферѣ
общества, судила ему родиться наслѣдникомъ француз-
скаго трона. Это убѣжденіе съ дѣтства ерЬслось съ
его дутой, п онъ былъ пмъ проникнутъ. Мелкія оскор-
бленія его не трогали, и опъ, казалось, не замѣ-
чать ихъ. \	/
Главная комната Тампля, освѣщенная множествомъ
свѣтъ, была наполнена членами коммуны^ Одинъ изъ
нихъ лежалъ па^дпванѣ и, обращаясь къ /королю, раз-
глагольствовалъ О'Счіісттп равенства и задавалъ королю 
нелѣпые вопросы. Король полюбопытствовалъ и спро-
сить у этого оратора, какое его званіе или ремесло;
онъ отвѣчалъ, что ремесло его чишіт/ старые сапогп.
Эготь ораторъ не годился даже въ хорошіе сапожники!
е .умѣлъ даже точатъ сапоці! /
Маленькій дофинъ былъ івмучеиі столькими днями
«езгошищы. тревоги и духота. >«> отдохнуть ему было
негдѣ. Ему дали ужинать, по онъ, проглотивъ первыя
10ЖК11 супѵ, заснулъ па колѣняхъ герцогини Турзель.
Наконецъ, какой-то членъ муниципальнаго совѣта при-
шелъ сказать, что кровать поставлена, взялъ па руки
маленькаго принца и поспѣшно унесъ его. I ерцогиня
Турзель. объятая страхомъ, побѣжала за нимъ и, пройдя
какія-то мрачныя подземелья, дошла до башни, схва-
тила принца, раздѣла и положила его въ постель и сѣла
не говоря ни единаго слова, на стулъ у его изголовья.
Вскорѣ въ ту же комнату пришла королева, приблизи-
лась къ спокойно спящему сыну, и слезы ея хлынули
при видѣ этого ребенка. Однако, она скоро овладѣла
собою и принялась устраивать комнату. А за баштѣ
па улицахъ раздавались громкіе крики, бушевала рас-
ходившаяся чернь, и ея вопли долетали до несчаст-
ныхъ узниковъ.
Короля Отвели въ его помѣщеніе и объявили ому,
что днемъ онъ можетъ видѣть свое семейство. Король
не отвѣчалъ ни слова. Къ дверямъ его комнаты и по
всѣмъ лѣстницамъ башенъ поставили караулъ; въ дру-
гихъ комнатахъ помѣстили принцессу Елисавету и ел
іілемшшпцу Марію-Терезію, прислугу королевы и ка-
мердинера короля. Королевское семейство достигло
1 амплявътомъ, въ чемъ засталъ его мятежъ, п не имѣли
пи бѣлья іш одежды. На другой же день, рано ѵіромъ.
произошла тягостная п трогательная сцена приданій
потоХа‘ПЮ К0М^'ті СПе₽Ва
та“г къ ГП,,Ю СЪ Д°Че'ЗЫ0 е-Полиной,
их1аХгю Ламб,і;,ь’
— 58 -
ству. комиссары пе хотѣли ничего слышать и при-
казали собираться въ путь. Обливаясь слезами, всѣ
эти лица бросились обнимать и цѣловать руки коро-
левы и ея дѣтей. Герцогиня Ламбаль была неутѣшна.
- Если иамъ не сулщено увидѣться, — сказала ко-
ролева, прощаясь съ герцогиней Турзель, —я поручню
вамъ мою кузину Ламбаль. Берегите ее.
Еще разъ, съ глазами полными слезъ, взглянула
герцогиня Турзель на спящаго дофина и вышла изъ
Тампля, заглушая рыданія.
— Гдѣ всѣ они/ — спросилъ король, не видя пи
прислуги, ни своей кузины Ламбаль, ни герцогини
Турзель.
Мануэль отвѣчалъ ему рѣзко и надменно:
— Всѣ опи заключены въ тюрьму Лафорсъ, но ком-
муна оставляетъ при васъ вашего камердинера Гью.
Если вамъ нужны другіе слуги, мы пришлемъ вамъ
своихъ.
— Мнѣ никого не нужно, — отвѣчалъ король. — Мы
сумѣемъ обойтись безъ прислуги. Если у меня от-
няли моихъ вѣрныхъ слугъ, я не хочу замѣнить ихъ
чужими.
Когда дофинъ проснулся, онъ предался великой пе-
чали, не видя герцогини Турзель.
— Гдѣ опа?—спрашивалъ опъ со слезами: — за-
чѣмъ ес у пасъ отняли?
Королева поставила его кровать рядомъ со своею.
Она вставала рано, одѣвала сына, молилась Богу и по-
томъ отпорила дверь, въ которую немедленно входили
члены муниципальнаго совѣта и уже ни на минуту не
оставляли ее въ продолженіе всего дня, до самой ночи.
Король приходилъ къ королевѣ, и опи весь день про-
— 59 —
водили вмѣстѣ, такъ же какъ и сестра н дочь короля,
хотя не могли сказать другъ другу ни единаго слова,
ибо члены совѣта находились посреди ихъ. Ітобъ уко-
ротить длинные и тягостные дни, король занялся дофи-
номъ и ёго сестрой и давалъ имъ уроки исторіи и гео-
графіи; принцесса Елисавета учила ихъ ариѳметикѣ и
рисованію, и когда приходилъ Сантеръ, начальникъ
войскъ, то позволялъ королевскому семейству гулять
по саду, гдѣ маленькій дофинъ игралъ въ мячъ. Вече-
ромъ королева и принцесса Елисавета читали. вслухъ
историческія сочиненія, которыя нашли въ библіотекѣ
Тампля. Затѣмъ дофинъ, поужинавъ, читалъ краткую
молитву. Вотъ она:
„Всемогущій Боже, меня создавшій, сохрани моего
отца и мое семейство, избавь насъ отъ враговъ на-
шихъ. Подай силу моей воспитательницѣ, герцогинѣ
Турзель, перенести тѣ испытанія, которыя она претер-
пѣваетъ ради иасъ“...
Другая молитва его относилась исключительно
къ герцогинѣ Ламбаль, но оі-гъ читалъ свои молитвы
шопотомъ, чтобы члены городского совѣта не могли
ихъ слышать. Помолись, опъ уходилъ спать, а вскорѣ
за нимъ все королевское семейство расходилось
по своимъ комнатамъ.
Комиссары смѣнялись одинъ другимъ и сидѣли
У дверей комнатъ, гдѣ спали члены королевской семьи,
ороль ночевалъ вт, небольшой комнаткѣ одной изъ
^еТсъ°Г"" “ СЪ “ъ’а и^есса Елп-
савега сь дочерью короля, Маріей-Терезіей
Платья короля и дофина износились; привнеся Ели
— 60
ничего ве было для перемѣны. Національное собраніе
ассигновало королю пятьсотъ тысячъ франковъ въ годъ
ІШ ОГО нужды, НО коммуна завладѣла этими деньгами
п пе выдавала ихъ. Камердинеръ короля, видя на-
стоятельную необходимость купить платье и бѣлье,
заплатилъ за нихъ собственныя пятьсотъ франковъ.
Всякій донь королевское семейство подвергалось оскорб-
леніямъ, п ко всѣмъ этимъ мученіямъ прибавилось
лишеніе воздуха п свѣта. Окна заколотили наглухо
п закрыли ихъ до половины досками. Въ комнатахъ
стало темно и душно.
Королева иногда пыталась заговорить со своими
тюремщиками. Однажды она спросила у одного изъ
нихъ:
— Въ какомъ кварталѣ Парижа вы живого?
— Въ отечествѣ, — отвѣчалъ этотъ глупецъ, пуская
въ ходъ тогдашнюю фразеологію.
Однажды, когда король одѣвался, въ его комнату
вошелъ одинъ изъ членовъ совѣта и принялся его
обыскивать, выворачивая его карманы. Въ другой
разъ ночью въ его спальню вошли нѣсколько лицъ
п стали ширить во всѣхъ углахъ.
— Мы пришли, — сказали они проснувшемуся ко-
ролю.— сыскать н отобрать у васъ ваше оружіе.
У меня нѣть оружія, — сказалъ король.
А шпага, которая была на васъ, когда вы сюда
пріѣхалп? Отдайте ее.
Гью, — сказалъ король своему камердинеру, —
отдай имъ мою шпагу.
Гью жаловался мэру Парижа на это новое оскор-
ч ірше. Петюнъ даже пе потрудился отвѣтить ему.
и ісіп отвѣта или какихъ-нибудь распоряженій на
— III
ѵ
слѣдующую ночь въ спальню заснувшаго короля
вторгся свирѣпаго вида человѣкъ, съ толстою, сучко-
ватою дубиной въ рукахъ, и на вопросъ прибѣжав-
шаго и перепуганнаго Гыо, что сну надо, отвѣчалъ
отрывисто:
— Я пришелъ сдѣлать обыскъ. Я хочу быть увѣ-
ренъ, что этотъ господинъ (онъ показалъ на короля)
по можетъ убѣжать отсюда.
Несмотря па увѣщанія Гыо, этотъ неизвѣстный че-
ловѣкъ провелъ всю ночь въ спальнѣ короля. Па дру-
гой день но его уходѣ, король сказалъ Гыо совер-
шенно спокойнымъ, твердымъ голосомъ:
Вы перепугались вчера, я и самъ думалъ, что
нахожусь въ опасности, по я приготовился ко всему.
Королю не давали газетъ и но допускали до него
ішкакнхъ слуховъ о томъ, что происходило за стѣ-
нами тюрьмы его; но городскіе разносчики газетъ
„ иногда выкрикивали подъ окнами тюрьмы новости
дня. Однажды королева содрогнулась, услышавъ, какъ
одинъ изъ разносчиковъ прокричалъ:
„Новый декретъ о разлученіи короля съ семей-
Л ствомъ*.
Комиссары не давали пи минуты спокойствія ко-
ролю и его семейству. Они постоянно оставались
съ нимъ и вмѣшивались во все, даже въ уроки ко-
торые король давалъ сыну. Одинъ изъ нихъ требо-
К0₽0ЛЬ давалъ сыву республиканское
іюспиташе; другой грубо заявлял
дурное произношеніе; третій-прекратилъ уДи арив
мешки, угвержцая, что дофина учатъ писать и гоВ< рптт.
’ "‘ХОД)І’ ,1”	тШм	М
ТЛПШ.П корресповдеиціп: по его доносу коммуна за-
претила дафшѴ учіпъея арпеметпкѣ.
Однажды одинъ изъ комиссаровъ, по имени Матьс,
вошелъ къ королю, и увидя Гыо, который стоялъ
подлѣ короля, сказалъ ему.
— Я тебя арестую.
____За Чтб? что я сдѣлалъ? сказалъ пораженный
Гью, —и съ какого права вы меня арестуете?
— Я не намѣренъ отдавать тебѣ отчетъ въ моихъ
дѣйствіяхъ. Пойдемъ.
Дѣлать было нечего. Гыо простился съ королев-
скимъ семействомъ, и его вывели изъ Тампля, замѣ-
нивъ другимъ камердинеромъ короля, Клэри, менѣе
имъ любимымъ и менѣе къ нему привязаннымъ. Гыо
былъ бы растерзанъ на улицѣ, если бъ одинъ изъ
эмиссаровъ не увѣрилъ толпы, что этого человѣка
должно подвергнуть одиночному заключенію, чтобы
вынудить его признанія.
Часто заключенные въ Тамплѣ слышали крики
толпы, подступавшей къ самымъ стѣнамъ замка,.
Тогда караулъ замиралъ на-глухо всѣ ворота, кото-
рыя вели во внутренніе дворики, и приказывалъ ко-
ролю и его семейству удалиться въ заднія комнаты.
2-го сентября совершилась поголовная рѣзня всѣхъ
заключенныхъ во всѣхъ тюрьмахъ Парижа; между мно-
жествомъ невинныхъ погибла и герцогиня Ламбаль,
кузина королевы. Разсвирѣпѣвшія толпы устреми-
лись по улицамъ Парижа и несли на пикахъ головы
и члены многихъ убитыхъ. Одна изъ этихъ шаекъ
Подступила къ Тамплю, силясь ворваться въ него,
но караулъ заперъ всѣ двери и всѣ окна.
Клири вбѣжалъ въ комнату королевы. Лицо его
— 63 —
было искажено ужасомъ. Королева взглянула на чего
и воскликнула:	(
— Что съ вами? На васъ лица пѣть.
__ Я боленъ, — сказалъ Клари смутясь.
За нимъ показался одинъ изъ членовъ муниципалъ-
наго совѣта.
— Народъ требуетъ, — сказалъ онъ, — чтобы вы
показались ему; онъ хочетъ удостовѣриться, что вы
не бѣжали; по мы этого не потерпимъ. Опъ долженъ
довѣрять намъ, мы за васъ отвѣчаемъ.
Въ эту минуту показались люди, называвшіе себя
депутатами отъ народа. Одинъ изъ нихъ волочилъ
за собою по полу огромную саблю и требовалъ, чтобы
король подошелъ къ окну.
— Не подходите къ окну, — закричалъ эмиссаръ
Меннесье, тронутый несчастіями королевскаго семей-
ства,— не подходите, это ужасно!
Отвѣчая на слова эти, одинъ изъ депутатовъ парода
возопилъ
— Да!
баль, но
показать,
обречены
Маленькій дофинъ въ ужасѣ бросился къ матери.
. — Мнѣ жаль мальчика, —сказалъ одинъ изъ при-
иУо~ШИХЪ’’П° °,ІЪ — —а « “
п	беЗЪ ЧУВСТВ>Ь;	Елисавета
~:,ху-*-	 ““*•
съ яростію:
они хотятъ скрыть отъ васъ смерть Лам-
иародъ несетъ ея голову па пикѣ, чтобы
какъ онъ умѣетъ мститъ тиранамъ. Вы всѣ
на смерть, знайте это!
— 64 —
Съ этого дня не было такихъ оскорбленій ч угрозъ,
которыми бы не осыпали королевское семейство. По
мѣрѣ того, какъ возрастали всякаго рода оскорбленія,
король и королева высились духомъ и въ достоинствѣ
и молчаніи переносили притѣсненія, грубость и жесто-
кость своихъ мучителей. Клэри запретили называть
короля королемъ, и дали ему имя Капета, которое
никогда не было именемъ его предковъ по прямой муж-
ской линіи. Король былъ прямой потомокъ фамиліи
Бурбоновъ. Эмиссаръ и караульные, потерявъ всякую
мѣру, обращаясь къ королю, говорили ему ты, ото-
брали у него его ордена, бумаги, перья, карандаши и
всѣ его вещи; особенную ненависть выказывали они
къ королевѣ, показывали ей кулаки и ругали ее са-
мыми грубыми ругательствами. Бѣдный дофинъ, запу-
ганный и до глубины своего сердца пораженный, сдѣ-
лался мрачнымъ, поблѣднѣлъ и похудѣлъ, но это было
только начало его мученій.
Однажды послѣ ужина въ комнату вошлн шесть
комиссаровъ, которые объявили королю приказаніе
коммуны разлучить его съ семействомъ. Король былъ
готовъ ко всему и вынесъ стойко новый ударъ, его
поразившій, но королева и принцесса Елисавета раз-
разились отчаянными рыданія мп. Дѣти прижались къ
матери, обливаясь слезами.
Одинъ изъ комиссаровъ сжалился надъ ппміі и
сказалъ:
Ну» пусть ихъ завтра пообѣдаютъ вмѣстѣ.
Королева схватила дѣтей своихъ и прижала ихъ
ігь себѣ, будто опасаясь, чтобъ ихъ у поя не отняли;
принцесса Елисавета вь порывѣ религіознаго чувства,
молись мысленно, подняла руки вверхъ.
— 65 —
Король, сжимая руки королевы и сестры своей,
проговорилъ твердо:
— Покоримся!
Онъ всталъ и, не говоря больше ни одного слова,
вышелъ въ сопровожденіи стражи; его заключили въ
отдѣльную башню того же зданія, оставивъ при немъ
Клэри. Королеву, съ остальными членами семьи, намѣ-
ревались помѣстить въ центральной, большой башнѣ и
наскоро готовили комнаты. Но новый и болѣе жесто-
кій ударъ поразилъ несчастную королеву. Когда въ
центральной башнѣ комнаты были готовы, ей прика-
зано было перейти въ нихъ. Она повиновалась. За ней
вошли принцесса Елисавета и ея дочь Марія-Терезія,
но маленькаго дофина не было съ ними. „Гдѣ сынъ
мой?** закричала королева, пораженная въ самое сердце.
Ей отвѣчали, что его отдали отцу. Она была неутѣшна.
Съ самаго перваго дня заключенія въ Тамплѣ, дофинъ
не покидалъ ее ни на минуту, она сама одѣвала его,
укладывала спать, и въ его дѣтскихъ ласкахъ нахо-
дила единственное свое утѣшеніе. Несчастный ребе-
нокъ былъ сперва удрученъ печалью, а потомъ раздра-
женъ и высказывалъ явно свое негодованіе. Въ Тамплѣ
жилъ каменщикъ, который не столько занимался ра-
Сотой, какъ разглагольствованіями. Опь всѣмъ гово-
рилъ гиы, и отличался крайнимъ невѣжествомъ, край-
нею грубостью и запальчивостью; маленькій принцъ
выказывалъ къ нему полнѣйшее пренебреженіе и дь-
лалъ видъ, что не замѣчаетъ его и не слышитъ слонъ
его. Однажды каменщикъ сказалъ принцу, проходив-
шему мимо и не обращавшему па пего вниманія:
4і»ст г Да ЗИІМ‘ШЬ Ли ти’ *п’° пюМа дѣлала
асъ свободными и что всѣ мы пребываемъ «г раааіетвѣ?
Діга короля Людовмх* XVI.
5
— 6С —
__ Свобода, сюМшлш, и пребываемъ въ равенствѣ
НТО все, какъ вамъ угодно, —отвѣчалъ принцъ спо-
койно,—по меші-то здѣсь вы въ этомъ не увѣрите.
-ІТ онъ взглянулъ выразительнымъ и много говорящимъ
взглядомъ на короля, отца своего.
Несмотря на то. что король жилъ въ особомъ по-
мѣщеніи, ему позволяли проводить часть дня съ се-
мействомъ; онъ обѣдалъ и завтракалъ съ нимъ, и про-
должалъ давать уроки дѣтямъ. Королева молилась Богу
съ великимъ чувствомъ, но не подолгу, а принцесса
Елисавета жила въ Богѣ, если можно такъ выразиться.
Часто слыша ужасныя ругательства и богохульства,
она поспѣшно уходила въ свою спальню, становилась
на колѣни и молилась долго, сосредоточиваясь въ себѣ
и оставаясь, повидимому, безучастною къ крикамъ, раз-
дававшимся близъ нея. Вотъ ея молитва, ею самою
сочиненная и оставшаяся у ея племянницы Маріи-
Терезіи.
Молитва принцессы Елисаветы.
-Что будетъ со мною нынче, я того не знаю, о
Боже мой, по знаю, что случится только то, что Тебѣ
угодно. Я спокойна, я преклоняюсь предъ Твоею во-
лей, я покоряюсь ей всѣмъ моимъ сердцемъ. Я все
принимаю, я всѣмъ жертвуй» и присоединяю жертву
мою къ моему Спасителю, Твоему Сыну, и прошу Тебя
во имя Его страданій подать мнѣ терпѣніе, смиреніе,
покорность для перенесенія того, что Ты, Господи’
судилъ и позволилъ14.
Дважды окончивъ молитвы, принцесса сказала Гыо:
иачпп г МСНЬШе ‘М,ІЛЮ№ За несчастнаго короля и го-
ольше за его народъ, заблудшій и увлеченный.
— 67 —
Да сжалится Господь надъ Франціей и милостиво
взглянетъ на нее.
Видя что слова ея производятъ тяжелое впечатлѣ-
ніе она прибавила: „Надо имѣть мужество. Господь
посылаетъ намъ только тѣ страдашя, которыя мы
въ силахъ перенести!"
Всѣ слова, всѣ поступки, всѣ чувства принцессы
Елисаветы глубоко врѣзались въ сердце ея племян-
ницы Маріи-Терезіи. До конца дней своихъ опа чтила
память тетки и считала ее едва ли не святою.
Маленькій принцъ и сестра его все понимали и
часто, чтобы дать возможность отцу и матеры погово-
рить между собою въ тайнѣ отъ постоянно наблюдав-
шихъ за ними комиссаровъ, они затѣвали шумныя
игры; тогда король обмѣнивался нѣсколькими словами
съ королевой или принцесса Елисавета сообщала что-
нибудь Клэри.
Король вслѣдствіе всякаго рода лишеній и холода
въ комнатахъ заболѣлъ. Къ нему допустили врача, по
имени Монье. Онъ почтительно вошелъ къ королю и
безъ шляпы на головѣ стоялъ предъ нимъ, разспра-
шивая его о болѣзни, а радомъ съ ними комиссары
съ нахлобученными на лбахъ шляпами сидѣли разва-
лившись; король попросилъ Монье сѣсть, но онъ не
согласился и держалъ себя такъ, какъ бы держалъ себя
во дворцѣ, у короля, облеченнаго властью. Послѣ ко-
роля занемогъ коклюшемъ маленькій принцъ. Напрасно
королева умоляла позволить ей взять ребенка
ВЪ свою комнату. Ей отказали,
долженіе дня могла ухаживать
СЬШлѣпк	ѵоѵиіѵіх» ѴОЛЬНЫМЪ
передала его'Т^ ™Ке заразиПась коклюшемъ и
ередала его своей дочери и принцессѣ Елисаветѣ.
на ночь
и она только въ про-
за своимъ больнымъ
б
— 68 —
Клэри также занемогъ. Король вставалъ ночью и за-
ботился о немъ, подавая ему лѣкарства и питье; прин-
цесса Елисавета также ухаживала за больнымъ. Такъ
какъ комиссары ие позволяли ей ничего передавать
Клэри, то, прощаясь вечеромъ съ маленькимъ дофи-
номъ, она отдала ему коробочку пастилей отъ кашли
и шепнула: „передай Клэри". Среди ночи Клэри очень
удивился, услышавъ, что принцъ потихоньку зоветъ
его. Онъ подошелъ къ его кровати.
— Вотъ коробочка, — сказалъ дофинъ, — тетушка
приказала мнѣ передать ее вамъ/ Берите скорѣе, а то
я, право, засну. У меня глаза такъ и слипаются, и я
съ усиліемъ могъ воздержаться отъ сна до тѣхъ поръ,
пока всѣ ушли и мы остались одни.
Дофинъ поцѣловалъ тронутаго Клэри, положилъ го-
лову на подушку и тотчасъ заснулъ глубокимъ сномъ.
Этотъ веселый и рѣзвый ребенокъ все дѣлался
серіознѣе и сдержаннѣе. Онъ хорошо понималъ, что
ему, его родителямъ и семейству грозить ежеминутная
опасность, но онъ не' говорилъ о томъ никому и не
произносилъ ни единаго слова, не обдумавъ его. Осо-
бенную деликатность чувства высказывалъ онъ въ от-
ношеніи матери. Никогда не вспоминалъ онъ о про-
шлой своей жизни, никогда не сожалѣлъ о ней, никогда
не сказалъ онъ матери своей слова, которое бы могло
пробудитъ въ ней воспоминанія о прошломъ. Онъ уси-
ливался доставить ей минуту удовольствія, вызвать на
лицѣ ея хотя мимолетную улыбку. Однажды, когда во-
шки комиссары, онъ пристально поглядѣлъ на одного
изъ нихъ.
— 'Что вы на меня такъ уставились?—спросилъ у
него атоть человѣкъ.
— 69 —
____ Потому что я узналъ васъ, да я васъ знаю,
проговорилъ принцъ неосторожно.
— Гдѣ вы меня видѣли?—спросилъ комиссаръ.
Принцъ молчалъ и смотрѣлъ молча на этого чело-
вѣка. Онъ продолжалъ допрашивать его, гдѣ овъ его
видѣлъ, ио принцъ упорно молчалъ и не отвѣчалъ ни
единаго слова.
____Ты его знаешь? —спросила его сестра Марія-
Терезія.
Онъ наклонился и сказалъ ей на ухо:
— Молчи при маменькѣ, но я его знаю очень хо-
рошо. Я его видѣлъ, когда мы выѣхали изъ Вареннъ.
Однажды долго разглядывалъ онъ работу камен-
щика и взялъ въ руки его инструменты; король, видя,
что онъ ихъ разглядываетъ, сталъ ему показывать,
какъ надо работать. Каменщикъ поглядѣлъ на рабо-
тавшаго короля и сказалъ не безъ чувства соболѣзно-
ванія:
— Ну, когда вы отсюда выйдете, то можете ска-
зать, что работали сами, чтобъ укрѣпить собственную
тюрьму.
— Ахъ,—воскликнулъ король съ внезапнымъ при-
ливомъ горести,—когда я выйду отсюда?
Инструменты выпали изъ рукъ его. Дофинъ, обли-
ваясь слезами, бросился къ нему на шею. Король уда-
лился въ свою комнату и долго молча взадъ и впе-
редъ ходилъ по ней скорыми шагами.
Вскорѣ новыя и болѣе тяжелыя бѣдствія обрушились
на несчастное королевское семейство. Въ Тампль яви-
лась депутація коммуны и прочла королю постановле-
ніе, по которому приказано было отобрать у короля и
у вс хъ лицъ, съ нимъ находившихся всякое оружіе
— 70 —
наступательное и оборонительное, такъ же какъ и острые
инструменты. Читавшій это постановленіе комиссаръ
быть смущенъ, и голосъ его дрожалъ. Король. не говоря
ни слова, вывелъ изъ кармана перочинный ножикъ и
ножницы и отдалъ ихъ. Не довольствуясь этимъ, ко-
миссары начали обыскъ въ комнатахъ, и нашли бритвы,
щипцы для завиванія волосъ, ножички, ножницы, зубо-
чистки п другія туалетныя принадлежности, и все это
отобрали. Нѣкоторые изъ комиссаровъ изъявили же-
ланіе отобрать столовые ножи и вилки. но другіе не
согласились а положили, что королевскому семейству
дозволено употреблять столовые приборы за обѣдомъ,
съ тѣмъ, чтобы по окончаніи его они отдавали ихъ.
Принцесса Елисавета, постоянно чинившая платья се-
мейства, за неимѣніемъ ножницъ принуждена была
отрывать нитки зубами.
— Боже мой, — сказалъ ей однажды король,—до
чего дошли мы* Ты жила иначе въ твоемъ прелест-
номъ домикѣ въ Монтрель *).
— Милый братъ, — отвѣчала ему принцесса,—
моіу ли я сожалѣть о чемъ-ннбудь. пока я съ тобою и
дѣлю твое несчастіе
Чрезъ нѣсколько дней королю объявили, что его
будутъ судить, и онъ долженъ явиться въ конвентъ.
Король не измѣнилъ образа жизни, точно такъ же зани-
мался съ сыномъ и давалъ ему и своей дочери уроки.
Однажды, когда по настоятельной просьбѣ маленькаго
дофина онъ игралъ съ нимъ въ игру, похожую на до-
Монтредемъ называюсь предвѣстье въ Версалѣ. Среди тѣнистаго
парка король построилъ домъ для сестры своей, принцессы Елисаветы. Это
ыгь прелестный загородный домъ; онъ уцѣлѣлъ до сего дня и принадле-
житъ частному лицу. Принцесса любила итогъ домъ п жила въ йенъ очень
лпшо, дофинъ проиграть нѣсколько партія и сказалъ
съ досадой:
Какъ только мнѣ выпадетъ 16-й нумеръ, я не-
премѣнно проигрываю.
Король не отвѣчалъ ему ни слова и задумался. Онъ
очень хорошо зналъ, что число шестнадцать не было
для него счастливымъ- Выйдя изъ раздумья, онъ при-
казалъ дофину читать вслухъ, когда два комиссара
вошли въ комнату и объявили, что пришли взять
принца и отвести его къ матери. Король спросилъ, по
какой причинѣ его разлучаютъ съ сыномъ.
— Таково приказаніе коммуны, — отвѣчали ему ко-
миссары.
Людовикъ XVI всталъ, поцѣловалъ дофина и ска-
залъ Клэри, чтобъ онъ проводилъ его къ королевѣ.
Тогда одинъ изъ комиссаровъ объявилъ, что мэръ го-
рода Парижа съ многочисленною свитой пріѣхалъ
въ Тампль и немедленно войдетъ къ королю.
— Что ему надо?—спросилъ король.
— Не знаю, — отвѣчалъ комиссаръ.
Король тревожно нѣсколько разъ прошелся по ком-
натѣ, вошелъ въ свою спальню и сѣлъ въ кресло,
стоявшее у кровати. Прошло полчаса. Комиссары, не
слыша шума, заглянули въ спальню и увидѣли. чтѵ
Король сидитъ неподвижно, опершись головой на руки.
Что вамъ отъ меня надо?—спросилъ онъ ихъ
громкимъ голосомъ, съ оттѣнкомъ нетерпѣнія.
Я боялся, сказалъ одинъ изъ комиссаровъ,—
который былъ добрѣе другихъ, — не сдѣлалось ли вамъ
дурно?
— Нѣтъ, но разлука съ сыномъ мнѣ тяжела,—
произнесъ король.
— 72 —
Въ ату минуту миръ Парижа вошелъ въ комнату и
объявилъ короли/, что пришелъ, чтобы сопровождать
еп» нь коивенгь; оиъ прочелъ ему постановленіе, ко-
торое начиналось такъ:,, Людовикъ Капотъ имѣетъ
быть...
Король прервалъ чтеніе и сказалъ:
— Капеть не мое имя. Одинъ изъ моихъ предковъ
назывался такъ, но мое семейство -не носило этого
названія. Я принужденъ итги, куда вы меня ведете,
недіютому, что я повинуюсь приказанію конвента,, а по-
тому, что сила находится въ рукахъ враговъ моихъ.
Сказавъ слова эти твердо и спокойно, король взять
шляпу и вышелъ за мэромъ. Внизу ожидала его много-
численная стража, а за стѣнами Тампля шумныя толпы
черян. Онъ сѣлъ въ карсту съ мэромъ и тремя дру-
гими лицами изъ ого свиты и, окруженный сильнымъ
конвоемъ, медленно подвигался по улицамъ Парижа,
между двумя рядами національной гвардіи, за кото-
рой бушевала чернь. По дорогѣ, при заворотѣ улицы,
одинъ гренадеръ прокричалъ, несмотря на угрозы,
виватъ королю. но этотъ возгласъ былъ заглушенъ
воплями несмѣтной толпы. Король молчалъ почти во
все время пути. Не безъ усилій карета, въ которой онъ
находился, достигла зданія, гдѣ засѣдалъ конвентъ.
Между тѣмъ, королева узнала, что короля увезли
изъ Тампля, а принцесса Елисавета—что состоялось
рѣшеніе разлучить короля съ семействомъ.
— Королева и я, — сказала принцесса Елнсавета
Клэри,—мы перестали надѣяться. Мы знаемъ, что ко-
роль погибнетъ. Онъ умретъ за то, что былъ слишкомъ
добръ, слишкомъ любилъ народъ свой, о счастьи ко-
тораго пекся всю свою жизнь. Вѣра п покорность волѣ
— 73 —
Божіей поддержитъ его въ этомъ великомъ бѣдствіи.
Клэри, вы одни останетесь теперь при моемъ братѣ.
Берегите его. ухаживайте за нимъ, передавайте ему,
чтд узнаете,' но берегите и себя. Если васъ удалить,
мы останемся совсѣмъ одни, безъ единаго намъ пре-
даннаго лица!
Клэри сказалъ принцессѣ, что черезъ одного изъ
комиссаровъ, по имени Тюржн, ему, быть можетъ,
удастся пересылать ей записки. Принцесса отдала ему
одинъ изъ своихъ носовыхъ платковъ и сказала:
—- Пока король здоровъ, оставьте у себя платокъ
этотъ; если же онъ занеможетъ, пришлите мнѣ его
съ бѣльемъ дофина. Не слыхали ли вы чего-нибудь
о королевѣ? Какую участь они ей готовятъ? Въ чемъ
могутъ они обвинять ее?
Эти послѣднія слова принцесса произнесла съ ужа-
сомъ, котораго скрыть не имѣла силы.
— Я ничего не знаю, -отвѣчалъ Клэри; — но если
вы говорите объ обвиненіяхъ, то въ чемъ же можно
Обвинять короля?
— Конечно, ші въ чемъ, но они ради своего често-
любія могутъ обречь короля на жертву, но королева и
ея малолѣтнія дѣти не должны внушать имъ ника-
кихъ опасеній...
II она залилась слезами.
Я не имѣю никакой надежды, — повторила она
рыдая.
Въ шесть часовъ вечера короля привезли обратно
въ Тампль. Напрасно онъ и королева нросили у мэра
позволенія видѣться. Имъ отказали въ этомъ послѣд-
немъ утѣшеніи.
Напрасно и на другой день королева умоляла поз-
— 74 —
БОЛИТЪ ей увидѣть короля. Напрасно и король требо-
валъ того же. Королю позволили выбрать защитниковъ
для предстоящаго суда, позволили дать ему бумаги и
перьевъ.
Король назначилъ своими защитниками адвокатовъ
Таржэ и Транша. На другой день его извѣстили, что
Тѣржэ отказался, ссылаясь на свое нездоровье, что
Транша находится въ деревнѣ, куда за нимъ послали,
и что въ конвентѣ получены были письма отъ мно-
гихъ лицъ, которыя предлагали несчастному королю
свои услуга. Исторія сохранила имена этихъ вѣрныхъ
королю подданныхъ: то были Меншіь Дюранъ, слу-
жившій въ арміи, Гильомъ, членъ законодательнаго
собранія, Сурде. житель города Труа. Гервиль, адво-
катъ изъ Нормандіи, и Мальзербъ, который написалъ
с.гѣдующее письмо къ предсѣдателю конвента:
„Гражданинъ президентъ!
-Мнѣ неизвѣстно, дозволитъ ли конвентъ Людо-
вика XVI выбрать защитниковъ, ни даже дозволитъ ли
онъ ему имѣть нхъ. Я желаю, чтобы Людовикъ XVI
зналъ, что я готовъ посвятить себя его защитѣ, если онъ
пожелаетъ меня выбрать. Дважды тотъ, который былъ
моимъ государемъ. призывалъ меня въ свой совѣтъ
въ такое время, когда всѣ горѣли желаніемъ удо-
стоиться такой чести. Я домогаюсь ея теперь, когда
мвогіе считаютъ ее опасною. Если бъ я имѣлъ возмож-
обратиться прямо къ Людовику XVI, я бы сдѣ-
но, не имѣя этой возможности, обращаюсь
КЪ вамъ а проип васъ передать ему мое предложеніе.
.Пребывай съ пѵпѵшемъ
Лплуаяиы» МаммрЛ*.
— 75 —
Миожес во другихъ лицъ просили о томъ же са-
момъ. Изъ числа ихъ мы назовемъ Казалеса, Неккера,
Николаи, Лолли Толендаль, Малуэ, Манье. Великій
германскій поэтъ Шиллеръ написалъ цѣлую записку
въ защиту короля и прислалъ ее въ конвентъ. Туда же
поступили безчисленныя просьбы со всѣхъ концовъ
Франціи. Но что значили просьбы и заявленія, страсти
уже вспыхнули, ненависть разожглась, а при ней без-
жалостность, несправедливость и всякая неправда.
Когда король увидѣлъ допущеннаго къ нему Маль-
зерба, онъ залился слезами.
— Вотъ п вы, другъ мой, — воскликнулъ онъ, — вы
видите, куда привела меня моя любовь къ народу и
желаніе уступать его требованіямъ; я согласился уда-
лить войско, которое защитило бы меня и мою власть
отъ крамольнаго собранія. Помогите мнѣ своими совѣ-
тами; вы не побоялись подвергнуть вашу жизнь опас-
ности, чтобы попытаться спасти мою жизнь, но все
напрасно...
— Государь,—отвѣтилъ Мальзе,рбъ,— я никакой
опасности не подвергаю жизнь мою, и смѣю думать,
что и ваша жизнь находится въ безопасности.
— Нѣтъ, другъ мой, они у бьютъ меня ’ Но дѣло не
въ этомъ, а ВЪ томъ, что я хочу оставить незапят-
нанпу» по себѣ намятъ, и потому же аю защитника..
Сестра моя дала мнѣ адресъ священника. Передайте емѵ
ЭТ1 записку. Только религія, только вѣра поддерживаю^,
“ ^аЮТЬ Че“а ВЪ “ЫХѢ Сѣд^щхк
неноХьѴ	иуіады ™гіаеъ
ісадлшггь это поручешв,-сказалъ Мальзербъ.
’ нужда,—отвѣтитъ король.
— 76 —
Междѵ тѣмъ конвентъ провелъ цѣлое засѣданіе
ЛХъ о тпмь. можно ли дозволитъ королю ви-
дѣть семейство, и послѣ долгихъ споровъ рѣшилъ
П.ХШО.ТИП, ему надѣть дѣтей, съ тѣмъ, чтобъ они ие
имѣли никакихъ сношеній и свиданій съ теткою и
матерью.
Когда королю объявили объ этомъ рѣшеніи, онъ
сказалъ Клэри:
— Въ какое жестокое положеніе ови меня поста-
вили. Отнять дѣтей у матери или не видать ихъ. Раз-
лукя съ дѣтьми такъ была бы мучительна для коро-
левы, что я обязанъ принести ей и эту жертву.
Король приказалъ Кіари вынести кровать дофина
въ комнату королевы и отказался отъ послѣдняго утѣ-
шенія видѣть дѣтей своихъ.
Въ тотъ же день депутація изъ конвента со мно-
жествомъ бумагъ, захваченныхъ во дворцѣ во время
ірабежа. явилась къ королю. Всѣ лица, се составлявшія,
сѣли вокругъ круглаго стола, и одно изъ нихъ, въ не-
опрятной и оборванной одеждѣ, въ старой истрепанной
шляпѣ, развалилось па креслѣ н съ аффектаціей го-
ворило всѣмъ: ты. Сами члены депутаціи дивились
наглости этого неготля, но не осмѣлились сдѣлать ему
ни малѣйшаго замѣчанія, ибо чернь завладѣла уже
конвентомъ. Эп»п> человѣкъ былъ каменщикъ, до рево-
шн состоялъ носильщикомъ въ Версальскомъ дворцѣ,
• теперь сталъ чюмомъ Парижской коммуны и по-
тому иоыовадся извѣстною атастью. Королю пред-
гт"“'п “*г« для пересмотра и спрашивали. плеальли
, 5 :11 **	1І,КТ"®*-П> нхк "іл знакомы ли онѣ
птоѣчадь одшкложно: і» иди кмаи, и Гля-
У“ПГ гх> латземын. съ пренебреженіемъ,
77 —
какъ вельможа глядитъ на счеты, которые ему подаютъ
управляющіе. Онъ замѣтилъ табакерку Транша, которая
лежала на столѣ. Съ одной стороны ея была фигура,
изображавшая аристократію, съ надписью: жет
отанмнгпъ революцію, а съ другой стороны другая фи-
гура съ фригійскимъ колпакомъ па головѣ и надписью.
демократія любитъ революцію. Король замѣтилъ Транша
съ улыбкой, что ему странно видѣть изображеніе аристо-
кратіи на его табакеркѣ. Транша отвѣчалъ, не пере-
ставая пересматривать бумаги:
— Это старье.
— И это старье, — сказалъ король, указывая съ до-
стоинствомъ па бумаги.
Мальзербъ ужаснулся, когда узналъ, что короля бу-
дутъ опрашивать только одинъ разъ и что судьба его
будетъ рѣшена въ продолженіе одного этого засѣданія.
Будучи въ прекловныхъ лѣтахъ, онъ не понадѣялся
на свои силы и просилъ датъ ему въ помощники Сэза.
адвоката еще молодого и имѣвшаго громкую пзвѣст-
несть. Это предложеніе было принято и конвентомъ,
и королемъ, и самимъ Сэзомъ. Короля обвиняли въ заго-
ворѣ противъ государства, народа п конституціи. п
обзывали его тираномъ.
Эш обвішеиія привели короля въ волненіе
°“Ъ СЪ ЖаР°МЪ НеГО-
миѣнио. что вее'нто неправда!	“еС°'
4^ гюпХ? ХхдХъ н3і“и,П,,1Ч‘ЛЬН.' *' РѢЧЬ.
,,,ъ нея исключено было все	чтобъ
сужденію жалости.	КЛ0НІ,1Оіъ къ вод-
— 78 —
Я не хочу, чтобъ они сожалѣли обо мнѣ, — ока-
залъ онъ,—я 'хочу только, чтобы меня оправдали отъ
взведенной на меня клеветы.
25-го декабря король, убѣжденный, что день его
смерти близокъ, написалъ свое завѣщаніе, изъ кото-
раго мы приведемъ только нѣкоторыя выдержки:
„Господу Богу вручаю я мою душу, умоляя Его
принять се съ милосердіемъ. Умираю вѣрнымъ сыномъ
христіанской Церкви. Прошу Бога простить мнѣ мои
прегрѣшенія; прошу прощенія у тѣхъ, которыхъ, не
желая, могъ оскорбить, ибо никогда никого не оскор-
блялъ сознательно; прощаю всѣхъ враговъ моихъ и
прошу Бога простить ихъ. Ему же вручаю участь жены
и дѣтей моихъ, сестры, тетокъ, братьевъ и всѣхъ лицъ,
связанныхъ со мною узами крови. Прошу Господа
бросить взглядъ милосердія на жену мою, дѣтей моихъ
и сестру, которыя такъ долго страдаютъ, и поддер-
жать силы ихъ. когда они меня лишатся и останутся
одни на этой преходящей землѣ.
„Прошу жену мою воспитать дѣтей въ благочестіи,.
внушить имъ чувство чести, внушить имъ, что блага
міра сего и высокое званіе суть искушенія и суета;
прошу сестру сохранить всегда къ моимъ дѣтямъ нѣж-
ность и привязанность и, если они потеряютъ мать
свою, сдѣлаться ихъ матерью. Прошу жену мою про-
стить мнѣ тѣ страданія, которыя она за меня перено-
сить, простить мнѣ и тѣ огорченія, которыя я могъ
причинить ей, и быть увѣренною, что я не имѣю ни
въ чемъ упрекнуть ее.
„Завѣщаю дѣтямъ прежде всего любить Бога, оста-
ваться между собою въ тѣсной дружбѣ, быть покор-
ными и повиноваться матери, съ благодарностью при-
Никитъ е» о «ихъ заботы и считать мою сестру своею
второю матерью.
„Приказываю сыну моему, если бъ онъ когда-либо
имѣлъ песчастіе сдѣлаться королемъ, проникнуться
мыслью, что онъ долженъ всего себя посвятить счастью
подданныхъ, откинуть памятозлобіе и ненависть и
чувство негодованія при воспоминаніи о нашихъ ие-
счастіяхъ и скорби, мною испытанной. Счастье под-
данныхъ зависитъ отъ соблюденія законовъ, по оба-
занпость короля заставить всѣхъ уважать законы,
подданнымъ нельзя сдѣлать добра, но обладая пли-
сп»ю. Лишенный власти король лишится и уваженія,
и послѣдствія сего гибельны.
„Прошу сьша печься обо всѣхъ мнѣ преданныхъ
людяхъ, насколько ему это будетъ возможно. Священ-
ный долгъ его—вознаградить дѣтей тѣхъ, которые за
меня погибли, и благодѣтельствовать тѣмъ, которые
изъ-за меня пострадали. Онъ долженъ простить тѣхъ,
которые, въ это смутное время, отъ меня отступились
и показали неблагодарность.
„Я желалъ бы выразить всю мою признательность
•тѣмъ, которые доказали мнѣ свою привязанность и
истинную преданность. Это было бы моимъ утѣшеніемъ,
и я прошу ихъ принять мои благодаренія. Въ эти
времена не хочу я назвать ихъ по именамъ, боясь
подвергнуть ихъ опасности, но прошу сына разыскать
таковыхъ и отблагодарить ихъ.
-Прощаю охотно моимъ тюремщикамъ ихъ дурное
и 3; Я МеЖДУ НИМИ о0рѣлъ нѣсколько добрыхъ
:	~ -»»и
— 80 —
Свидѣтельствуюсь Богомъ, предъ Которымъ вскорѣ
предстану, что я не виновенъ ни въ одномъ изъ пре-
ступленій, взведенныхъ на меня.	Людовикъ .
Король показалъ это завѣщаніе Мальзербу и вру-
чилъ ему копію съ него. Мальзербу удалось переслать
еіх) за-границу; оно уцѣлѣло до сихъ поръ.
Среди несмѣтной толпы народа повезли опять ко-
роля въ собраніе; въ продолженіе пути жизнь его нѣ-
сколько разъ подвергалась опасности, но онъ все
время сохранилъ совершенное спокойствіе и хладно-
кровіе. На другой же день одинъ изъ докладчиковъ
коммуны, разсказывая о переѣздкѣ короля изъ Тампля
въ собраніе, сказалъ слѣдующія слова:
— Вѣроятно, онъ фанатикъ; какъ иначе объяснить
его необычайное спокойствіе въ минуту такой опасности!
Это спокойствіе объясняется иначе: покорность волѣ
Божіей, чистота совѣсти, сознаніе своей правоты и
высокаго сана, съ которымъ неразлучно чувство соб-
ственнаго достоинства, возвышаютъ силу и ясность
духа въ мигу ту смерти.’ Людовикъ XVI, воротясь йзъ
копвента, гдѣ для проформы ему сдѣлали нѣсколько
вопросовъ, сказалъ Мальзербу:
— Я не спросилъ у нихъ, какъ Карлъ I, по ка-
кому праву они призвали меннна судъ, но, какъ Карлъ I,
сказалъ самъ себѣ: давно уже у меня все отняли, кромѣ
того, чтб мнѣ дороже жизни, а именно—мою честь и
безупречную совѣсть.
Мы не будемъ въ подробности пересказывать про-
цессъ короля: это было одно изъ тѣхъ чудовищныхъ
бвкшкошй, которыми богата французский революція.
При голосованіи, король былъ приговоренъ къ смерти,
— 81 —
благодаря тому, что вся довольно многочисленная партія
жирондистовъ, противно своему убѣжденію и изъ одного
страха черни и якобинцевъ, подала голоси за смерть
короля. Это низкое, преступное дѣло не осталось без-
наказаннымъ. Жирондисты запятнали себя позоромъ,
но не спасли себя. Послѣ смерти короля якобинцы,
имѣвшіе въ рукахъ сипу и власть, осудили и ихъ. Всѣ
опи погибли; одни казнены, другіе умерли отъ лишеній,
спасаясь въ лѣсахъ, иные убили себя, не имѣя един-
ственнаго утѣшенія — сознанія своей невинности и спо-
койствія совѣсти.
Людовикъ XVI, увѣренный въ'•своей смерти, не за-
ботился о себѣ,—онъ не сожалѣлъ о потерѣ, короны,
ни о потерѣ жизни, онъ 'скорбѣлъ толькц' о своемъ
семействѣ, о своихъ друзьяхъ и о своемъ народѣ.
— Что съ вами станется? - сказалъ оиъ своимъ
защитникамъ.—Мое положеніе поистинѣ ужасно! Я
оставляю мой народъ въ гибельномъ заблужденіи, мое
отечество въ бѣдствіи, мое семейство въ тюрьмѣ,
моихъ друзей въ крайней опасности... Гнѣвъ Божій
упалъ на насъ! Съ какою радостью пожертвовалъ бы
я жизнью, если бъ могъ этою цѣной возвратить Франціи
миръ и спокойствіе!
17 января 1793 года, рано поутру защитники ко-
роля вошли въ Тампль; Мальзербъ воскликнулъ, увидя
~ Все погибло! Короля приговорили къ смерти
к°роль сидѣлъ спиной къ двери, облокотись на
столъ руками и закрывъ ими свое іицо. При шумѣ
шаговъ входящихъ онъ всталъ и ска^ъ
могъ Я ™ Часа’ ЧТ0 Я пеРебиРаю в-ь памяти, чѣмъ
™ п₽одолжеше моего царствованіи возбудить
Дѣт» короля Лжщовпа ХѴЕ
6
— 82 —
противъ себя націю. Клянусь, готовый предстать предъ
Богомъ, что я всегда неизмѣнно желалъ счастья моему
народу!
Мальзербъ палъ къ ногамъ короля и рыдалъ, не
будучи въ состояніи произнести ни слова. Король под-
нялъ сго и сжалъ въ своихъ объятіяхъ.
— Я знаю,—-произнесъ онъ, — что означаютъ ваши
рыданія. Успокойтесь! Если вы меня любите, порадуй-
тесь, что я иду въ единственное убѣжище, мнѣ остав-
шееся. Пусть кровь моя, которую пролить они жа-
ждутъ, спасетъ народъ мой отъ бѣдствій, которыя я
предвижу!
— Когда я выходилъ изъ собранія,—сказалъ Маль-
зербъ,—меня окружили многія лица и увѣряли меня,
что не допустятъ такого неслыханнаго преступленія и
вырвутъ короля изъ рукъ палачей этихъ!
— Вы знаете этихъ людей, кто они?—спрашивалъ
король.
— Не знаю, по могу разыскать ихъ, — отвѣчалъ
Мальзербъ.
— Въ такомъ случаѣ сдѣлайте это. Поблагодарите
ихъ отъ меня и скажите, что и прежде и теперь н
не хочу, чтобы кровь французская лилась изъ-за меня.
Видя слезы Мальзсрба, король прибавилъ:
— Не плачьте. Мы увидимся въ лучшемъ мірѣ, и
соединимся тамъ навѣки...
Вечеромъ король взялъ въ библіотекѣ исторію жизни
и смерти Карла I и удалился въ свою комнату.
Я не вижу Мальзерба, — спросилъ король на
другой день.
Вос^дарь, отвѣчалъ Клэри, — онъ приходилъ
сколько разъ, по его не допустили до васъ.
— 8.4 —
Король спокойно ИЛЪ опять ту же кницу и читалъ
^В^два часа”пятнадцать человѣкъ вошли въ комнату.
То были- Гаратъ, министръ юстиціи, Лебренъ, министръ
торговли, Сантеръ, начальникъ войскъ и многіе другіе
члены революціоннаго правительства. Сантеръ сказалъ
Клэри:
— Доложите!
Король услышалъ шумъ, всталъ,
новился въ дверяхъ своей комнаты,
вышелъ и оста-
величавый и спо-
койный.
Гаратъ нахлобучилъ себѣ шляпу на голову и ска-
залъ:
— Людовикъ! Конвентъ прислалъ свой деісретъ.
Секретарь прочтетъ его.
Тогда секретарь Грувиль дрожавшимъ и слабымъ
голосомъ прочелъ обвинительные пункты и смертный
приговоръ.
Ни одна черта въ лицѣ короля не измѣнилась, ни
одинъ мускулъ не дрогнулъ легкая, едва замѣтная
улыбка скользнула по губамъ ого при словѣ: заговоръ,
но при словахъ: приговоренъ къ смертной казни, лицо его
прояснилось и просвѣтлѣло, какъ бы озаренное свыше
сознаніемъ правоты и невинности. Оиъ взялъ бумагу
изъ рукъ грувиля, сложилъ ее, вынулъ портфель изъ
кармана и положилъ ее туда. Потомъ сказалъ, обра-
щаясь къ Гарату;
Я прошу трехъ дней, чтобы приготовиться пред-
стать предъ Бо^ Прошу видѣть свободно нѣкоторыхъ
лицъ, которыхъ назову комиссарамъ; прошу, чтобъ
ихъ за это не подвергали преслѣдованіямъ; желаю
видѣть мое семейство и прошу, чтобъ ему послѣ моей
6*
„ не «ѣшж». удалиться туда, куда онозабдаго-
п^ѵдитъ. Вотъ письмо. -п. которомъ изложены эти
и имя п адресъ тога человѣка, которая
я желаю впдѣіъ. Передайте это конвешу.
Термъ желалъ видѣть священника Эджеварта.
аиръ, одинъ изъ самыхъ ярыхъ якобинцевъ. при-
давался. что достоинство, благородство и величіе въ
осанкѣ, въ движеніяхъ п голосѣ короля поразили его
и показалась ему сверхъестествеииымп. Онъ невольно
заплакалъ н поспѣшилъ выйти изъ комнаты.
Конвентъ отвѣчалъ, что „Людовику позволяется ви-
дѣть священника, видѣть семейство безъ свидѣтелей
и что нація, всегда великая п всегда справедливая,
принимаетъ на себя попеченіе о его семействѣ.
Мы увидимъ, какъ нація, всада великая и всегда
справедливая, распорядилась съ семействомъ несчаст-
наго короля.
Эджевартъ поспѣшилъ въ Тампль. Его обыскали и
потомъ допустили до короля. Вотъ какъ онъ разска-
зываетъ о своемъ съ нимъ свиданіи:
„Король спокойный, хладнокровный стоялъ посреди
восьми или десяти лицъ, которыя казались смущен-
ными и явились, чтобъ извѣстить его, что казнь его
назначена на завтрашній день. Лишь только онъ уви-
дѣлъ меня, какъ сдѣлалъ имъ знакъ рукой, чтобъ они
уда-йілись. Онн повиновались; онъ затворилъ дверь за
ними, и мы остались вдвоемъ.
«Я ие моіъ владѣть собою, слезы оросили лицо мое
Я учаль къ ногамъ короля; моя скорбь умилила его—
онъ заплакалъ.
НО я таП^тем,ш^сла^сти.-сказаль онъ мнѣ,-
™яъ даЕН01киву посрсдц врапжь <іто ввдъ
— 85 —	-------------
„аго подданнаго пронзаетъ мое сердце, и я невольно
Р'13Д1ы вошли въ его маленькую комнатку и сѣли. Ко-
роль отдалъ мнѣ свое завѣщаніе и самъ прочелъ мнѣ
его голосомъ твердымъ, съ лицомъ мужественнымъ,
но когда упомянулъ о своемъ семействѣ, лицо его
измѣнилось, и слезы потекли изъ глазъ.
„Въ продолженіе довольно длиннаго разговора на-
шего, мнѣ случилось произнести имя принца Орлеан-
скаго1). Король съ выраженіемъ соболѣзнованія ска-
залъ мнѣ:
— Не знаю, что л сдѣлалъ моему родственнику и
за что онъ меня такъ преслѣдуетъ. Но я не злобствую
на него. Онъ болѣе чѣмъ я достоинъ жалости. Какъ ни
горестно мое положеніе, какъ ни велики мои бѣдствія,
я не промѣняю моей участи на его участь".
Выло восемь часовъ вечера. Короля увѣдомили, что
семейство его првдеть немедленно. Онъ казался взвол-
кованнымъ и сказалъ:
— Могу ли я видѣться съ нимъ наединѣ въ моей
комнатѣ?
~ НѢГЬ’ ~ отвѣчалъ одипъ изъ комиссаровъ,—
™ “X ™	»«.»д«-
') Принцъ Орлеанскій, ролспичшт™
' иоців вошелъ въ союзъ съ ДиХХ У™' Пр" саыомъ вачалѣ Рево-
векь и его семействѣ самые гвусшеЛ “ К°Р0ЛЯ’ Распроеграпилъ о
' Дѣйствовалъ противъ него, к«ъ	" СП0р8а гаііа0- а "стомъ явно
ГМССЬ за стерть короля Отбро™ рагъ’ Засѣдая ®ъ коваептѣ, опъ
Х”™Ъ Э™- (ФПДРПиХвеХ Т* °НЪ
ОНЪ былъ вскорѣ послѣ смерти	0 не шбѣгъ общей участи
Ща““ Къ сыерт“ « погибъ на пцьотX°В0Ре“Ъ СВ°ими ВД^-яко-
— 86 —
_____ Мы затворимъ дверь, — отвѣчалъ одинъ изъ ко-
миссаровъ,—но черезъ стекла ея вы будете на на-
шихъ глазахъ. (Въ этой двери были врѣзаны сверху
стекла.)
Около четверти часа, нетерпѣливо прохаживаясь по
комнатѣ, ожидалъ король своего семейства. Наконецъ,
дверь отворилась, въ ней показалась королева, держав-
шая за руку дофина, за нею шла принцесса Елисавета
съ племянницей Маріей-Терезіей. Всѣ они бросились
къ королю, обступили и обняли его. Настало глубокое
молчаніе, прерываемое глухими рыданіями. Королева
хотѣла-было увлечь короля въ его комнату, но онъ
сказалъ ей:
— Нѣтъ, туда нельзя, войдемт» въ столовую.
Они вошли въ нее, комиссары затворили за ними
дверь. Король сѣлъ между королевой и принцессой
Елисаветой, Марія-Терезія была напротивъ, а дофинъ
стоялъ между его колѣнями. Король разсказалъ свой
процессъ, не обвиняя никого, и потомъ, обратясь къ дѣ-
тямъ, поучалъ ихъ въ строго-христіанскомъ духѣ и
приказывалъ простить сго смерть врагамъ его.
„Отецъ, — разсказывала впослѣдствіи Марія-Тере-
зія,— заставилъ насъ обѣщать ему не мстить за него;
онъ выразилъ увѣренность, что мы свято исполнимъ
его послѣднюю волю; но, взявъ во вниманіе, что брать
мой, дофинъ, былъ еще дитя, взялъ его на руки, по-
садилъ на свои колѣни и сказалъ:
„— Сынъ мой, ты слышалъ, что я приказывалъ, но
такъ какъ клятва священнѣе обѣщаній, подыми руку
и поклянись, что ты исполнишь послѣднюю волю отца.
„Дофинъ горько заплакалъ, поднялъ руку, и поклялся.
Слезы бѣжали изъ глазъ его и оросили лицо“.
— 87 —
Затѣмъ нѣсколько времени всѣ молчали, не будучи
въ состояніи произнести ни единаго слова, и, наконецъ,
разразились не плачемъ, не рыданіемъ, но стонами,
раздиравшими душу. Король всталъ, королева схвати-
лась за него, а онъ держалъ за руку сына. Марія-Те-
резія и принцесса обнимали станъ короля и такимъ
образомъ, тѣсно обнявшись и схватившись одни за дру-
гихъ всѣ они вышли въ другую комнату, оглашая ее
плачемъ и стопами.
— Увѣряю васъ, — выговорилъ король съ уси-
ліемъ,— что еще разъ увижу васъ завтра поутру.
— Обѣщаешь?-—воскликнули они вмѣстѣ.
— Да, обѣщаю, — отвѣтилъ король. — Прощайте!
Это слово было сказано съ такимъ неописаннымъ
чувствомъ, что всѣ присутствующіе внезапно зарыдали.
Король еще разъ обнялъ всѣхъ, повторія: прощайте!
прощайте! вырвался изъ ихъ объятій и ушелъ по-
спѣшно въ свою комнату.
Аббатъ Эджевартъ, избранный королемъ въ духов-
ники, пошелъ за нимъ.
— О, зачѣмъ, зачѣмъ, — воскликнулъ король,— они
такъ нѣжно любятъ меня!... Но жестокая жертва свер-
шилась. Теперь помогите мнѣ позабыть все земное и
позаботиться только о спасеніи души моей!
Аббатъ замѣтилъ крайнее истощеніе силъ короля
послѣ этого потрясающаго прощанія съ семьей и соігЬ-
тывалъ ему отдохнуть. Король согласился лечь въ по-
стель, и заснулъ спокойнымъ и сладкимъ сномъ, ка-
кимъ спятъ люди непорочные и безвинные.
На другой день рано утромъ аббату Эджеварту уда-
лось, послѣ многихъ хлопотъ и просьбъ и увѣщаній
— 88 —
добыть позволеніе отслужить обѣдню1) и пріобщить
короля св. тайнъ. Король въ продолженіе всей обѣдни
молился на колѣняхъ и причастился съ глубокимъ
чувствомъ.
Мы не будемъ входить въ подробности великаго
беззаконія, очернившаго Францію и обагрившаго ее
кровью добрѣйшаго изъ королей. Мы приведемъ нѣ-
сколько строкъ изъ записокъ духовника его Эджеварта:
„Король такъ же спокойно молился за обѣдней,—пи-
шетъ онъ,—какъ если бы присутствовалъ при ней во
дворцѣ, окруженный придворными. Онъ сказалъ мнѣ
слѣдующія слова, которыя всякій долженъ запечатлѣть
въ своемъ сердцѣ: „Я счастливъ, что усвоилъ себѣ
непоколебимыя правила и твердо вѣрую. Бедъ этого
что бы сталось со мною? Да, я иду къ Судіи правед-
ному; Онъ произнесетъ надо мною приговоръ пра-
вый, въ которомъ мнѣ люди отказали на землѣ этой!"
Какъ духовникъ, я не могу повторять того, что онъ
говорилъ мнѣ въ послѣдніе часы своей жизни, но и
этихъ словъ достаточно, чтобы судить о немъ".
Король желалъ сдержать свое слово еще разъ сви-
дѣться съ семействомъ, но аббатъ Эджевартъ замѣ-
тилъ ему, что королеву едва ли возможно подвергать
такому жестокому испытанію. Король помолчалъ, а по-
томъ сказалъ раздирающимъ душу голосомъ:
— Вы,правы.’ Я откажу себѣ и въ этомъ послѣд-
немъ утѣшеніи.
Оиъ позвалъ Клэри, отошелъ съ нимъ къ окну и
сказалъ, подавая ему мелкія вещи:
— Это кольцо отдайте отъ меня королевѣ, это
*) Католическая церковь позвоіжять, въ случаѣ нужды, служатъ обѣдню
въ комнатѣ на покрытомъ бѣлою скатертью столѣ.
— 89 —
кольцо — моему сыну, а этотъ пакетъ съ волосами
моего семейства отдайте ему обратно. Скажите коро-
левѣ и милымъ дѣтямъ моимъ, что я обѣщался уви-
дѣть ихъ еще разъ нынче утромъ, но рѣшился изба-
вить ихъ отъ столь жестокаго прощанія; мнѣ тяжко
умереть, не обнявъ ихъ въ послѣдній разъ.—Онъ отеръ
струившіяся по лицу его слезы и прибавилъ съ вы-
раженіемъ неописанной скорби:—Передайте имъ'мое
послѣднее: прости!
л Сказавъ слова эти, оиъ удалился въ свою комнату.
Комиссары вошли и, увидя въ рукахъ Клэри печать,
кольцо и пакетъ съ волосами, отобрали ихъ, и эти
вещи никогда не дошли по назначенію.
Людовикъ вышелъ изъ своей комнаты.
— Спросите у нихъ ножницы, — сказалъ онъ Клэри.
— Зачѣмъ ему ножницы?—сказалъ одинъ изъ нихъ.
— Не знаю, — отвѣчалъ Клэри.
— Спросите.
Клэри постучался въ дверь, она отворилась, и ко-
роль показался на порогѣ.
— Зачѣмъ вамъ ножницы? — спросилъ комиссаръ.
— Я хочу, чтобы Клэри остригъ меня, — отвѣтилъ
король.—-Я самъ не дотронусь до ножницъ: Клэри
можетъ остричь меня здѣсь, въ вашемъ присутствіи.
Вы не можете отказать мнѣ въ этомъ.
— Все это было прекрасно, когда вы были коро-
лемъ,— возразилъ одинъ изъ комиссаровъ,—теперь
вы ужъ не король!
Людовикъ XVI ие отвѣчалъ ни слова и воротился
въ свою комнату.
— Эти люди,—сказалъ онъ духовнику своему,—
бредятъ ядомъ и кинжалами. Они боятся, что я убью
4
но —
<•<«11. 1ЙІКІ. мп.іо ІЧІІІ ЫІ'ІІІІ .інііюгі.! ЛГііііі гі-ПіІ III-
.,|,ми> ..іупл*-.... II Л.ѴД» ІІМІП1. ПІ.І.Ѵ ім<|«н. 11. I»-
ГПИІІІГПКІМЬ.
Г.ЫКі П’ІІІПІ. •ІІН І'ПЬ Д1|Ч». Нп Д.ІІІЦЬ рНЛІНЛГН пнюгь
коней, лноні» оручкія, і |н«ѵіігі. іи’.іііммѵ і. п\ш< кі-; двери
ТѴМІШЦЫ К«»|ИІ•н*н< ’К«»Й рЛГТІШрІІ. ІН<'|. ГІ. шумимъ. ІЮІІІГ.-Н.
('дттрь.окрдзм’нііыП м\іпщпгід ппгіимі. пзниіі іармпмн.
Король вышелъ п;іі» гногп комнаты.
Вы пришли ЯП МІКНО? ГКІІЗК.ІЪ инь.
Ли, отніѵіаль Гаигерь.
Подождите одну муііутѵ. произнесъ король сь
неліеішіымъ достоішгтном ь, нашелъ опятъ въ свою
комнату п притворилъ дверь за гобою. Опь сталъ ни
колѣни предъ духовникомъ гноимъ и гкизиль:
Все енеріііилось. Ь.ітчи-.нінііте меня и просите
Господи, дп поддержитъ Онъ духъ мой до послѣдней
минуты жизни.
Принявъ благословеніе священники, онъ всталъ н
твердым ъ, скорымт. ніаіъмь подошелъ къ ожидавшей
еіХ) толпѣ. Увидя, что на всѣхъ надѣты шляпы, онъ
сщимгнлъ свою шляпу.
Залншіясъ слвзіімп. Клнрп подалъ ее ему и вмѣстѣ
сі. ііий верхівмі платы1.
Ле нужно, — сказил ь король, отстраняя сто, и
прибавилъ, обрящгіясь къ членимъ коммуны и муші-
цшіилі^щі —Господи! Поручию вамъ Клэри, моего
камердинера, и всѣхъ Імопхъ' старыхъ слугъ, остав-
шихся въ Всрсалп и въ Тюильрп. Отдайте Клэри всѣ
мои вещи.
Никто вс отвѣчалъ королю ші однимъ словомъ. Онъ
взглянулъ па Сангера и сказалъ;
—; Идемъ!
— 1)1
Ійірпіі, ПИ'.П. ші»*|»‘ДН, 3» ІІИМЬ ТО.ІІІІІЛІИЧ. СіІІІІГрІ,
II ЖІІІІЛІІрМЫ п :>и НИМИ ЧЛ1ЧІЫ КІ1ММѴ1114 II ыуішцшш-
.ІІІІІ-П.. І'.прііПпиы запн III. .’|»>л<ииікі. XVI шшг.и. изъ
Тіпрі.ыі4. пікііпілі. ....... аі"’|ч- мі-асіу 1)«К1. »
1ІШ.ІКОІП. ПИЦІІ.ІІІѴ1І.ІК-П піпрдііі, дни рма п«рити.н. п.-
.ічну пп Тпмн.н., кикі. «ы иікыла» іим-лѣдіис ирілца-
Піѵ сноі'му сі-мі-Ппііу, ттгііиііігмуі'Я 111. ялключеиііі, вы-
шелъ и цѣлъ ііі. ожіідиііпіую щи карсіу. Дѵхнвніікъ
цѣль (-1. нимъ ридіімъ, дни жандарма іііімѣстплиеь
напротивъ. Карета тронулась.
ГтраПаны били; несмѣтная толпа запружала улицы;
дни, былъ мрачный; туманъ налъ па городъ; сквозь
его едва брезжился дневной спѣтъ.
Король взялъ поданный ему духовникомъ молитвен-
никъ и читалъ псалмы.
Мы не будемъ разсказывать потрясающей сцены
убійства короля,—-онъ умеръ съ мужествомъ, свой-
ственнымъ потомку великаго королевскаго рода, про-
славившагося многими героями,—умеръ съ покорностью
христіанина волѣ Божіей, со смиреніемъ мученика.
Вотъ послѣднія слова его:
„Умправ) невинный. Прощаю моимъ убійцамъ, прошу
Бога, да не падетъ кровь моя па Францію
Послѣдняя молитва добраго и добродѣтельнаго ко-
роля не дошла до престола Господа. Бѣдствія обру-
шились па Францію.	I
Туманъ сгустился еще больше; всѣ магазины были
заперты; на улицахъ царили мракъ и тишина, которые
время отъ времени нарушались криками безумцевъ,
бѣжавшихъ куда-то и преслѣдовавшихъ кого-то« Па-
— «2 —
тру іи сновали по городу. Парижъ будто лягнулъ сномъ
смерти. Все а всѣ безмолетвовали.
Просппшгись сь королемъ. королева раздѣла своеічі
сына а уложила ѵп> въ постель. а потомъ, не разлѣ-
пимъ, бросалась на свою постель. Вь продолженіе
всей вочж дочь гм а сестра слышали. какъ она дро-
жала нервною дріипз». Свѣтъ еще не брезжился, копа
все ко|мкіевское семейство встало съ постели п оку-
чкамъ вмѣстѣ, тѣснясь одна съ ірупімн. Настало
му нательное ожиданіе. Пра всякомъ шумѣ, иріі зву кѣ
шаговъ. несчастныя узницы вздрагивали и трепетали.
Но вотъ отворилась дверь—онѣ замерли отъ ожиданія,
но не король показался въ ней. Служитель пришелъ
за молитвенникомъ. который понадобился для обѣдни,
совершаемой въ комнатѣ короля. Часы тянулись какъ
вѣчность, давили своею му чительною тяжестью семей-
ство. ждавшее послѣдняго прощанія съ мужемъ, бра-
томъ и отцомъ. Но вотъ опять раздался шумъ... онѣ
прислушались.» съ лѣстницы сходили... тогда онѣ все
повяли ну гадали... короля увозили изъ башни Тампля!
Увозили. не дозволивъ ему проститься съ ними. Раз-
разилась страшная. Неописуемая сцена отчаянія; ко-
ролева и сестра ея б|юсились къ своимъ тюремщикамъ,
умиляя ихъ подлетитъ имъ взглянуть, хотя на мгно-
веніе, щ ихъ до|>огоп> мужа и брага. Но они быти
непреклонны и отвѣчали односложнымъ отказомъ. Тогда
дофинъ, внѣ себя отъ <»тчаяшя. вырвался изъ рукъ ма-
тери и ринулся въ друіую комнату, усиливаясь пройти
между караульными.
— Куда ты?—спросилъ у него одинъ изъ нихъ.
—«Господа, пустите, пустите меня.’ — восклицалъ
— 93 —
дифннь. б|кчаясь отъ одного къ другому.— Риди Бога,
пустите меня!
— Но куда?
— Я хочу творить съ народомъ — а не хочу,
чтобы онь убивалъ отца моего! Пустите, ради Бога...
Пустите!
Послѣ столь страшнаго потрясенія несчастное се-
мейство впало въ какое-то оту пѣніе, изъ котораго было
вызвано грохотомъ пальбы и крикомъ. Оно поняло, что
все кончено! \!арія-Тс|и'зія огласила жалостными во-
плями каменные своды башни: дофинъ плакалъ без-
молвно. Королева сидѣла. понуривъ голову, и тупо
смотрѣла въ одно мѣсто. Принцесса Елисавета, съ под-
нятыми вверхъ взорами, искала утѣшенія свыше. Увидя
мать свою въ такомъ страшномъ состояніи, дофинъ
пришелъ въ себя, бросился къ ней. осыпалъ руки ея
поцѣлуями, обливалъ нхь слезами.
Такъ прошелъ этотъ ужасный день. Сонь бѣжалъ изъ
тюрьмы заключенныхъ; было три часа ночи, а они все
еще не могли сомкнуть глазъ своихъ. Повинуясь ма-
тери. дѣти легли въ постель, а у постели сидѣли
молча королева и принцесса Елисавета.
На другой день королева сказала сыну:
— Дитя мое! Думай о Богѣ.
— Я молюсь,—отвѣтилъ дофинъ, — но мнѣ все чу-
дится отецъ. будто онъ идетъ ко мнѣ.
Королева впала въ чрезмѣрную слабость; она не
спала, не ѣла и не выносила дневного свѣта. Она
глядѣла на дѣтей своихъ съ жалостью и скорбью. Во-
кругъ нея, уважая ея страданія, никто не произно-
силъ ни единаго слова; но когда взглядъ ея встрѣ-
чался со взглядами принцессъ, она вдругъ заливалась
— 94 —
горючими слезами. Дочь ея. Марія-Терезія, заболѣла,
но несмотря на просьбы матери, врачу не дозволили
посѣтить больную. „Къ счастью, — писала впослѣдствіи
сама Марія-Терезія, — я отъ горести сильно разнемог-
лась, и моя болѣзнь вывела мать мою изъ ея жалкаго
состоянія". Марія-Антуанета ходила за дочерью и про-
водила ночи у ея изголовья, а когда, наконецъ, явился
врачъ, то сама тщательно исполняла его предписанія.
Черезъ нѣсколько времени просьба семейства о раз-
рѣшеніи имъ получить траурныя платья была уважена.
Надѣвая трауръ, королева сказала принцессѣ Ели-
саветѣ:
— Быть можетъ, я тогда не умѣла дать королю со-
вѣта, который могъ бы спасти его, но теперь, по край-
ней мѣрѣ, я знаю, что раздѣлю его участь и скоро
соединюсь съ нимъ.
Съ этихъ поръ королева не выходила изъ своей
комнаты, а когда, позднѣе, здоровье дѣтей пострадало
отъ недостатка воздуха, она рѣшилась всходить на
башню и на парапетъ ея, который извнѣ былъ закрытъ
зубцами и наглухо заколоченъ досками. Съ этой
высоты ничего не было видно, кромѣ частички неба.
Но именно только на небо могла глядѣть королева
безъ удвоеннаго страданія, ибо людей видѣть ей было
невыносимо. Она содрогалась при одной мысли, что
можетъ встрѣтить Сантера или кого-либо изъ ему по-
добныхъ. Ея отчаяніе и молчаніе, полныя безнадеж-
ной скорби. тронули нѣкоторыхъ лицъ муниципали-
тета. Они относились къ пей съ уваженіемъ и, насколько
имъ было возможно, послабляли для нея строгія пра-
вила тюремнаго заключенія, и даже передали ей ро-
мансъ, сочиненный Клэри по поводу смерти короля.
— 95 —
Черезъ нѣсколько недѣль по смерти короля, Марія-Те-
резія разыграла его, а маленькій дофинъ, обладавшій
очень пріятнымъ голосомъ, спѣлъ его. Королева слу-
шала романсъ этотъ, обливаясь слезами. Вотъ пере-
водъ его въ прозѣ:
«
•X-	*
Не устремляй на меня своего взора и не плачь такъ,
о милая мать моя! Всю душу я твою читаю въ этомъ
печальномъ 'взорѣ. Но вспомни, что мы еще вмѣстѣ,
и забудь о нашихъ оковахъ.
•X-
Оковы! они облагорожены съ тѣхъ поръ, какъ отецъ
мой носилъ ихъ. Мнѣ, его сыну, оставилъ онъ въ на-
слѣдство однѣ свои добродѣтели! Тронъ, дворцы, власть
и величіе — все исчезло, но я, не разлученный съ ма-
терью, не лишенъ счастья!
*
X-
Быть можетъ, придетъ день, и цѣпи наши распа-
дутся. Тогда, о мать моя, я буду еще счастливѣе и
уничтожу слѣды слезъ твоихъ. А ты, сестра отца на-
шего, нѣжность которой была нашею отрадой въ не-
счастій, помни всегда завѣтъ умершаго брата, оставайся
всегда съ нами и будь намъ второю матерью!
* *
Принцесса Елисавета съ нѣжностью сестры ухажи-
вала за королевой и какъ мать заботилась о ея дѣтяхъ.
Она продолжала съ дофиномъ уроки, которые прежде
давалъ ему отецъ, занималась и съ Маріей-Терезіей
— 96 —
и внушала обоимъ имъ благороднѣйшія чувства и вы-
сокіе помыслы; особенно настаивала она на томъ, что
долгъ христіанина прощать врагамъ и смиренно поко-
ряться волѣ Божіей. Читая съ ними исторію Франціи,
опа обращала ихъ вниманіе на геройскіе подвиги, на
милосердіе и справедливость правителей, рѣзко осу-
ждая все жестокое и самовластное.
Не должно думать, чтобы люди преданные оставили
короля и его семейство. Еще при жизни короля было
составлено нѣсколько плановъ, которые всѣ оказались
неудачными. Иногда король не соглашался оставить
свое семейство; въ другой разъ не соглашался, чтобы
въ минуту бѣгства семейство спасалось врозь; порой,
другія соображенія заставляли его отказываться отъ
замысловъ людей, ему преданныхъ, измышлявшихъ для
него разные способы спасенія. Когда короля не стало, два
преданные королю человѣка, Ту лапъ и Лепитръ, будучи
членами муниципалитета, могли входить въ Тампль;
опп задумали принести туда мужскія платья, въ ко-
торыя королева и принцесса Елисавета должны были
одѣться и въ сумерки выйти изъ тюрьмы, предъявивъ
караулу позволеніе на свободный выходъ. Это позво-
леніе, составленное по формѣ, должны были достать
тѣ же Туланъ и Лепитръ. Кромѣ того, каждый день
въ Тампль входилъ работникъ, съ двумя дѣтьми —
онъ выносилъ помои и соръ. Одно преданное королевѣ
лицо взялось сыграть роль работника, прійти прежде
него и выйти съ дофиномъ и Маріей-Терезіей, одѣтыми
точно такъ же, какъ дѣти этого работника. За Там-
племъ три кабріолета съ шевалье дс-Жаржэ должны
были ожидать королеву и ея семейство. Въ одномъ
изъ нихъ рѣшено было помѣстить ее и дофина, въ дру-
— 97 —
гонъ дочь ея, въ третьемъ сестру, а шевалье Журни
съ сообщниками долженъ былъ мчать ихъ до Нор-
мандіи, гдѣ на морѣ ожидала ихъ готовая къ отплы-
тію барка. Все было обдумано, все готово, все, по воз-
можности, предусмотрѣно; день былъ назначенъ на 8-е
марта, но Провидѣніе не благословило этого намѣре-
нія, и оно рухнуло. Въ самый день 8-го марта, въ Па-
рижѣ вспыхнулъ мятежъ, и длился нѣсколько дней
къ ряду. Предпринять что-либо, когда улицы были
залиты буйными толпами черни, оказалось невозмож-
нымъ. Пришлось отложить это предпріятіе до болѣе
благопріятнаго времени. Между тѣмъ, Туланъ и Ле-
питръ, справлявшіе очередную службу въ Тамплѣ, смѣ-
нились другими, и намѣреніе ихъ не удалось. Но опи
не унывали; по своей любви и преданности къ коро-
левскому семейству они не могли отказаться отъ
мысли спасти хотя одного члена семейства, если не-
возможно .было спасти его въ полномъ его составѣ.
Полагая, что малолѣтнія дѣти короля и его сестра,
совершенно непричастныя къ правительственнымъ рас-
поряженіямъ стараго порядка, не могутъ быть судимы
и преданы смерти, они обратили всѣ свои заботы на
королеву и устроили планъ ея побѣга. Многаго стоило
имъ убѣдить ее разстаться съ дѣтьми и невѣсткой;
опи обѣщали ей спасти ихъ впослѣдствіи. Марія-Ан-
туанета склонилась на мольбы этихъ лицъ, просьбы
принцессы Елисаветы и даже вынужденное у ней со-
гласіе. Наканунѣ дня, назначеннаго для бѣгства, опа
сидѣла вмѣстѣ съ принцессой Елисаветой у изголовья
спящаго дофина.
— Господь да пошлетъ счастье этому ребенку и да
хранитъ Онъ его, — сказала королева, глядя на сына.—
ДѢ'П короля Людовым XVI.	7
— 98 —
Дѣтство и юность проходятъ быстро, и такъ же скоро
проходятъ наши радости и счастье!
Сказавъ эти слова, королева встала, прошлась по
комнатѣ и произнесла отрывисто:
— Милая сестра, а тебя... тебя когда же я увижу
и гдѣ? Пѣтъ, нѣтъ! это невозможно!
На другой день, лишь только осталась она наединѣ
съ Ту таномъ, какъ сказала ему:
— Не сердитесь на меня, мнѣ невозможно испол-
нить мое обѣщаніе. Я остаюсь—-здѣсь грозитъ всѣмъ
намъ опасность, и лучше подвергнуться ей, чѣмъ за-
служить угрызеніе совѣсти. Я не могу оставить дѣтей
моихъ, сестру мою! Но если я не буду въ состояніи
выразить вамъ мою благодарность, я умру самою не-
счастною женщиной!
— А я, государыня,— отвѣчалъ ей Туланъ, — сочту
себя несчастнѣйшимъ человѣкомъ, если не буду имѣть
возможности доказать вамъ мою преданность!
II королева, и Туланъ осуждены были на одинако-
вую ущасть — оба умерли на эшафотѣ... Она не была
въ состояніи доказать ему свою признательность, а
опъ—свою ей преданность!
Королева написала въ тотъ же день слѣдующую
записку къ шевалье Жаржэ:
„Мы видѣли сопъ, вотъ и все, но этотъ сонъ дока-
залъ мнѣ всю вашу преданность. Я безгранично вѣрю
вамъ, и во мнѣ вы всегда найдете и мужество и рѣ-
шимость; но я думаю о сынѣ, и не могу разлучиться
съ нимъ. Безъ дѣтей моихъ я не найду никогда спо-
койствія, и потому' не сожалѣю нисколько, что рѣши-
лась остаться съ ними“.
Предвидя новыя несчастія, королева отдала Тулану
— 99 —
нѣсколько завѣтныхъ вещей, волосы своихь дѣтей,
письма свои и принцессы Елисаветы къ братьямъ ко-
роля, п приказала все это передать вмѣстѣ съ ея за-
пиской кавалеру Жаржэ. Всѣ эти вещи и письма удачно
дошли до братьевъ короля.
Въ Тамплѣ, въ числѣ тюремщиковъ, находился нѣ-
кій Тизанъ съ женой. Это были люди злые и глупые.
Они постоянно мелкими преслѣдованіями и грубымъ
обращеніемъ силились огорчить или оскорбить коро-
леву. Дофинъ, видя это, возненавидѣлъ ихъ и, не-
смотря на увѣщанія матери, не могъ и не хотѣлъ, будучи
нрава прямого, скрывать эти чувства. Однажды Ти-
заны, мужъ и жена, подверглись выговору Винцента, од-
ного изъ членовъ муниципалитета, и пришли въ ярость.
Когда Винцентъ ушелъ, они ворвались въ комнату ко-
ролевы, кричали, что сынъ ея шігіоігь и наушникъ и
что онъ нажаловался на нихъ, и осыпали королеву
грубыми словами. Дофинъ не помнилъ себя отъ гнѣва.
Принцесса Елисавета старалась укротить его и твер-
дила: „Прости имъ, — говорила она, — Господь приказы-
ваетъ прощать обиды. Прости имъ!...“
Тизанъ услышалъ слова эти, и вторгся, какъ звѣрь,
въ комнату принцессы.
Простить!—завопилъ онъ,—да гдѣ мы? Одинъ
только народъ въ правѣ прощать, не забывайте этого!
У того, котораго вы называли королемъ, не было
взрослаго сына, чтобъ защитить его. Мы сдѣлаемъ такъ,
чтобы у него' не осталось сына, который бы могъ от-
мстить за него!
Въ этотъ день рѣшена была участь дофина.
Тизанъ постоянно приносилъ жалобы членамъ ком-
муны на королевское семейство и въ особенности на
7
100 —
дофина, хотя королева, опасаясь какого-нибудь не-
осторожнаго слона, оставляла сына съ сестрой въ ма-
ленькой комнаткѣ башни, не позволяла ему выходить
оттуда и встрѣчаться съ Тизаномъ и членами муни-
ципалитета.
Къ довершенію бѣды, въ старинной книгѣ, назы-
ваемой пророчествами Нострадамуса, лица, привержен-
ныя къ королю, нашли слѣдующую фразу: Юный
узникъ унаслѣдуетъ корону лилій, возсядетъ на престолъ
предковъ и уничтожитъ дѣтей Брута. Къ сожалѣнію,
фразу примѣнили къ дофину, и толки о томъ разо-
шлись по Парижу. Однажды ночью, когда всѣ спали,
члены коммуны вошли въ тюрьму для обыска. Коро-
леву принудили поднять соннаго дофина съ постели
и искали какихъ-то бумагъ даже въ его тюфякѣ.
У Маріи-Терезіи отняли образокъ 'и написанную ею
молитву, у принцессы Елисаветы—шляпу убитаго ко-
роля, которую она хранила. Обыскъ длился нѣсколько
часовъ; въ комнатахъ было не топлено, и королевское
семейство, вставъ съ постелей, дрожало отъ холода.
У дофина взяли высокій стулъ, на которомъ онъ си-
дѣлъ за обѣдомъ, ибо онъ былъ такой маленькій, что
не могъ бы иначе ѣсть съ тарелки; одинъ изъ сыщи-
ковъ сказать громко:
— Заключеннымъ не нужно ни столовъ, ни сту-
льевъ—довольно съ нихъ одной соломы.
Въ этотъ же день Туланъ, Лепитръ и нѣкоторые
другіе, заподозрѣпные въ преданности королевѣ, были
взяты подъ арестъ, а позднѣе казнены.
Дофинъ, лишенный чистаго воздуха, постоянно вол-
нуемый оскорбленіями, которымъ подвергались его
мать и его семейство, не вынесъ столь тяжкихъ йены-
— 101 —
тапій и серіозно занемоіъ. Испуганная королева про-
сила доктора, и послѣ долгихъ ожиданій къ ней при-
слали тюремнаго доктора, съ замѣчаніемъ, что сынъ
Капета ради 2>автсшва долженъ лѣчиться у врача,
назначеннаго для всѣхъ заключенныхъ. Къ счастью,
этотъ докторъ, по имени Тіерри, оказался человѣкомъ
добрымъ и, осмотрѣвъ дофина, согласился посовѣто-
ваться съ его прежнимъ докторомъ. Дофинъ былъ бо-
ленъ нѣсколько недѣль; мать и тетка не отходили отъ
его изголовья, и, наконецъ, благодаря знанію и стара-
ніямъ Тіерри, онъ медленно сталъ оправляться.
Въ Парижѣ царствовалъ ужасъ, извѣстный въ исто-
ріи подъ названіемъ террора; кровь текла ручьями,
каждый день казнили людей невинныхъ или терзали
ихъ на улицахъ; въ провинціяхъ вспыхнула междо-
усобица—въ Вандеѣ сражались за короля и дво-
ряне и крестьяне, на границы наступали чужеземныя
войска, словомъ, Франція со всѣхъ сторонъ была охва-
чена полымемъ — мечъ и казни лили кровь лучшихъ
французовъ. Баронъ Бацъ, не оставившій Парижа послѣ
отказа королевы бѣжать изъ Тампля, не отчаивался
спасти ее, и дѣятельно завербовывалъ всѣхъ тѣхъ,
которые рѣшались подвергнуть жизнь свою опасности,
чтобы вырвать королеву и ея семейство изъ рукъ
революціонеровъ. Ему удалось проникнутъ въ Тампль.
Онъ убѣдилъ многихъ лицъ караула, а другихъ под-
купилъ и сообщилъ имъ новый планъ для спасенія
королевскаго семейства. Въ заговорѣ состояло трид-
цать человѣкъ. Они надѣялись вывести изъ башни
переодѣтыхъ въ солдатское платье королеву и ея се-
мейство. За Тамплемъ ожидали ихъ запряженныя ка-
реты, а вмѣсто кучеровъ — преданныя имъ лица. Все
— 102 —
было готово и устроено. Пробило одиннадцать часовъ.
Всѣ заговорщики собрались и смѣнили прежній ка-
раулъ. Рѣшительная минута настала... но вдругъ двери
отворились, и одинъ изъ членовъ коммуны, сапожникъ
Симонъ, ворвался въ комнату со звѣрскимъ видомъ и
приказалъ поставить новый караулъ. Бацъ понялъ,
что предпріятіе открыто, и ускользнулъ изъ Тампля.
Впослѣдствіи стало извѣстно, что сапожникъ Симонъ
получплъ анонимную записку, въ которой находились
слѣдующія слова:
„Измѣна; стерегите узниковъ!"
Послѣдствія этого иеудавшагося бѣгства были ги-
бельны. Всѣ лица, не отличавшіяся звѣрскимъ фана-
тизмомъ были уда іены изъ Тампля. Конвентъ издалъ
законъ, осудившій на смертную казнь всякаго эмигранта,
который вступитъ на французскую землю, такъ же какъ
и то лицо, которое пріютитъ его у себя. Самое жесто-
кое постановленіе относилось къ дофішу. Конвентъ
рѣшилъ отнять его у матери и помѣстить отдѣльно
въ Тамплѣ подъ присмотромъ и руководствомъ выбран-
наго коммуной воспитателя. Воспитателемъ несчастнаго
принца былъ выбранъ сапожникъ Симонъ.
Однажды вечеромъ королева и принцесса Елиса-
вета штопали свои платья, а Марія-Терезія, которой
тогда только что минуло двѣнадцать лѣтъ, читала
вслухъ книгу духовнаго содержанія. Внезапно въ этотъ
поздній часъ послышался шумъ шаговъ, загремѣли
замки, и шесть членовъ муниципальнаго совѣта по-
явились въ дверяхъ.
— Мы пришли объявить вамъ,-—сказалъ одинъ изъ
нихъ, — что члены совѣта постановили разл} чить сына
ІСанета съ семействомъ.
103 —
При этихъ словахъ Марія-Терезія вскочила со стула,
дрожа съ головы до ногъ, королева помертвѣла и за-
кричала, а принцесса Елисавета, положивъ обѣ руки
на священную книгу, глядѣла съ мужествомъ и не
пролила ни одной слезы. Послѣ перваго потрясенія,
всѣ онѣ бросились одна къ другой и обступили постель
спавшаго ребенка, столь ими любимаго. Онѣ рыдали,
сжимая руки, и произносили невнятныя слова, похожія
на стоны человѣка, котораго зарѣзали и который
испускаетъ послѣдній вздохъ въ предсмертной агоніи.
— Какія плаксы, — воскликнулъ одинъ членъ ком-
муны,— отдайте его доброю волей, а не то мы возь-
мемъ его силой!
И они растолкали несчастныхъ принцессъ и подо-
шли къ постели. Пологъ колыбели принца, дернутый
кѣмъ-то, упалъ ему на голову, онъ проснулся, закри-
чалъ, бросился къ матери и, уцѣпившись за ея^шею,
воскликнулъ:
— Маменька! маменька! не отдавай меня!
Она схватила его на руки и прижала къ себѣ съ су-
дорожною силой.
— Намъ нельзя драться съ женщинами, — сказалъ
одинъ членъ коммуны; — надо позвать караульныхъ
солдатъ — они справятся съ ними.
Не дѣлайте этого, — сказала твердо принцесса
Елисавета. — На вашей сторонѣ сила, мы не ^можемъ
ей противиться, но дайте намъ время опомниться.
Оставьте намъ дитя только на эту ночь, завтра мы
вамъ отдадимъ его.
Обѣщайте, — воскликну ла королева, — что мнѣ
позволятъ видѣться съ сыномъ!
Мід не намѣрены давать тсНѣ отчетовъ, — ска-
— 104 —
саль ей одинъ изъ этихъ злыхъ людей, — велика важ-
ность, что у тебя берутъ сына!
Королева дрожащими руками одѣвала ребенка и
обливала одежду его слезами, но собралась съ силами,
сѣла на стулъ, посадила его на свои колѣни, обняла
его и спокойно, безъ единой слезы, съ необычайною
торжественностью, сказала ему:
— Сынъ мой, мы должны разстаться. Помни долгъ
свои, ибо я не буду съ тобою, чтобы тебѣ напомнить
о немъ. Не забывай Бога, молись Ему, Онъ посылаетъ
намъ это испытаніе. Не забывай мать свою, она лю-
бить тебя. Будь терпѣ.швъ, разуменъ и честенъ, и
отецъ твой благословитъ тебя оттуда.
Сказавъ ати слова, королева поцѣловала сына и
спустила его съ колѣнъ своихъ. Онъ бросился къ но-
гамъ ея и крѣпко схватился за нее ручонками.
— Сынъ мой,—твердо произнесла королева,—надо,
надо разстаться.
И она взяла его на руки.
— Ну, довольно, — сказалъ одинъ изъ комисса-
ровъ,—довольно наболтала ты нравоученій, наше тер-
пѣніе лопнуло, наконецъ!
Онъ схватилъ несчастнаго ребенка и стремительно
вынесъ его изъ комнаты. Дверь за нимъ захлопнулась,
и замки заіремѣ.іи.
Королева бросилась на колыбель сына и въ судоро-
гахъ, съ глухими воплями, металась па пей.
Въ сопровожденіи шести комиссаровъ и тюремщика
сынъ короля быль отведемъ въ башню, въ которой
Король, отецъ его, провелъ послѣдніе дни своей жизни.
Комната была тускло освѣщена; комиссары, перегово-
рись съ находившимся въ ней какимъ-то человѣкомъ,
105 —
ушли. Несчастный принцъ, оставшись съ нимъ на-
единѣ, взглянулъ на него, и съ ужасомъ узналъ въ
немъ ненавидѣвшаго его башмачника Симона. Въ .то
время Симону минуло пятьдесятъ семь лѣтъ, роста онъ
былъ не высокаго, но плотенъ и силенъ, черноволосъ,
безобразенъ, смуглъ, съ отталкивающимъ выраженіемъ
лица. До революціи онъ житъ въ небольшой комнатѣ и
точалъ башмаки; жена его, очень некрасивая женщина,
была когда-то служанкой у торговки винами. Получивъ
небольшое наслѣдство, она вышла замужъ за Симона;
когда революція разразилась, онъ сдѣлался ревност-
нымъ членомъ якобинскаго клуба и тамъ отличался
особенною запальчивостью. Съ краснымъ колпакомъ на
головѣ онъ выкрикивалъ разныя нелѣпости и крово-
жадныя фразы, ко горыя принимались другими членами
клуба за политическія мнѣнія. Жена его во всемъ согла-
шалась съ нимъ и прослыла за ревностную патріотку;
такъ называли тогда всѣхъ тѣхъ, которые оправдывали
и подстрекали другихъ на всякаго рода захваты, на-
силія и видѣли благо въ принятіи жестокихъ мѣръ.
Марать указалъ на Симона, какъ на лицо почтенное
и достойное, и коммуна назначила его въ наставники
къ принцу. Симону положили пятьсотъ франковъ жа-
лованья въ мѣсяцъ, съ тѣмъ чтобъ онъ ни па минуту
не покидалъ своего питомца; опъ исполнилъ ото въ
точности. Жеца его поселилась съ нпмъ и помогала
ему воспитывать принца. Обь этотъ-то воспитаніи мы
попытаемся дать нашимъ читателямъ приблизительное
понятіе.
Отторгнутый отъ матери, горько рыдая. принцъ
провелъ первую ночь, отказываясь іечь въ постель.
Опъ сѣлъ цц стулъ и горько неустанно плакалъ; въ
106 —
продолженіе двухъ дней онъ ничего не ѣлъ, кромъ
небольшого куска хлѣба. Отчаяніе овладѣло пмъ: то
онъ рыдалъ, то безутѣшно плакалъ, то вдру гь слезы
высыхали на глазахъ его. и они загорались гнѣвомъ и
негодованіемъ*). Когда комиссары пришли навѣститъ
его, онь всталъ и сказалъ повелительно:
— Я .хочу знать. — слышите, хочу знать, по какому
закону вы отни.ш меня у матери и заключили въ
тюрьму. Покажите мнѣ этотъ законъ — я хочу его ви-
дѣть!
Комиссары удивились твердой настойчивости и тре-
бованіямъ ребенка девяти лѣтъ, но Симонъ отвѣчалъ
за нихъ и. обращаясь къ принцу, сказалъ:
— Молчи. Капотъ, ты, я вижу, большой краснобай
и разумникъ!
Два дня миновали. Принцъ пересталъ плакать, но
сидѣлъ молча, не спуская глазъ съ двери. На т|*-тій
день онъ всталъ съ постели и одѣлся но іциідолжалъ
молчать.
— Что ты нѣмъ, что ли? — сказалъ ему Симонъ.—
Такъ я тебя выучу говорить. Ты будешь у меня нѣть
Карманьолу *) и кричать^: да здравству егь республика.
Э! отвѣчай, говорю я тебѣ.
— Если бъ я сказалъ вслу хъ, что ду маю. — отвѣчали
ему принцъ, — вы бы вообразили, что я съ у ма сошелъ.
Я молчу потому, что могъ бы сказать слишкомъ много.
— Ого! моп> бы сказать слишкомъ много.' Это пах-
’) Эп водройностж дошла до жатаго аремеиі черезъ третъ жежщіиъ.
Одна жп чахъ была вдова Крема», орітіьшща жемы Сшош; дртгы.
по шиш Меважа, была тоже сіужаажа, подруга жаш Смой, а третьи
жѣааш Сема*. шааа. съ аотороі била ааааона жаев Сааома, двк послід
ш пережала рсааиоцко а уаг,жа «ъ ыубоаоі спроста
*) ТЧпоттщгпмы агкоаь
— 107 —
інть си.іыю аристократомъ, но мнѣ это т: іір*и одно,
сіьшшшь -іи ты? Ты молодъ, а потому а т«йя прмвя*;
• ікі знай, что и ію намѣренъ оставить т«<в въ за-
коснѣніи и невѣжествѣ. Я тебя вы* чу. Ты д ..таимъ
усвоить себѣ прогрессъ и новыя идея.
(іднажды Симонъ подарилъ ьэ^м*  • х- лл-жг
нѣчто въ родѣ органчика — инструментъ. ив втумясъ
играютъ маленькіе савояры.
— Твоя волчица матъ я твоя тварь тетка игрвѵсъ
на фортешанахъ, — сказалъ онъ ирмосу. — выучись
аккомпанировать имъ на органчикѣ.
Принцъ не прикоснулся къ инструменту, чувствуя
глубокое оскорбленіе, нанесенное мат» ре  теткѣ. Ся-
монъ настаивалъ: принцъ отказывался упора»». Симокъ
въ первый разъ занесъ руку' на ребенка  прибилъ его.
Черезъ два дня повторилась та же сцена. Симонъ опятъ
принялся бить принца.
— Вы не имѣете права битъ меня, — сказать принцъ
юрдо,—а бьете меня потому только что вы сильнѣе
меня.
, — Животное, — закричалъ Симонъ, — ты долженъ
меня слушаться безпрекословно и во всемъ покоряться
моей волѣ.
Сто.п, сильныя потрясенія, недостатокъ воздуха и
пищи сломили принца — онъ заболѣлъ. Въ городѣ раз-
несся слухъ, что его украли изъ Тампля. Тотчасъ
была снаряжена комиссія, которая явилась въ Тампль
-и вывела принца на внутренній дворьи въ садъ тюрьмы,
чтобы несъ караулъ могъ его видѣть. Лишь только
ирініц-ь увидѣлъ муниципальную гвардію, какъ стать
громко знать матъ свою и требовать, чтобъ его сй от-
дали. Солдаты старались успокоитъ еіѵ.
— 108 —
— Мнѣ не хотятъ показать закона, но которому меня
разлучили съ матерью! — восклицалъ принцъ.
Одинъ изъ гвардейцевъ, удивленный силой харак-
тера этого дитяти, сталъ разспрашивать о немъ Симона.
— Съ этимъ волчонкомъ, — отвѣчалъ Симонъ, —
справиться пе легко. Опъ требуетъ, чтобъ ему пока-
зали законы, пристаетъ съ вопросами почему, зачѣмъ,
какъ будто законы про него писаны.
— Молчать, Капеть! — закричалъ онъ па принца,—
или я покажу гражданамъ, какъ я тебя обрабатываю,
когда ты передо мною провинишься.
Но несчастный ребенокъ внѣ себѣ продолжалъ про-
сить, чтобъ ему показали законы, спрашивалъ о при-
чинѣ своего заключенія и требовалъ, чтобъ его отдали
матери. Комиссары не обратили на него ни малѣйшаго
вниманія. Симонъ увелъ его силой въ башню, а комис-
сары отправились къ королевѣ и зорко осмотрѣли всю
ея комнату.
Друэ, тотъ самый, который предалъ короля въ Ва-
реннѣ, находился въ числѣ комиссаровъ; онъ обра-
тился къ королевѣ и сказалъ:
— Мы пришли узнать, не нуждаетесь ли вы въ чемъ-
нибудь, или нѣть ли у васъ чего лишняго?
— Мнѣ надо сына, — сказала королева.
— Вашъ сынъ въ надежныхъ рукахъ. Его настав-
ігакъ—хорошій~патріотъ. Съ нимъ обращаются точно
такъ же, какъ съ вами.
— Вотъ ужъ пять дней, какъ у меня отняли сына,
и съ тѣхъ поръ я не видала его, — сказала королева. —
Конвентъ долженъ понять справедливое требованіе ма-
тери. Сынъ мой—дитя, и ему необходимъ мой уходъ
и попеченія.
— 109 —
Комиссары НС отвѣчали пи слона, вышли изъ ком-
наты королевы и отправились съ докладомъ въ конвентъ.
Дру» говорилъ за всѣхъ своихъ товарищей и, между
прочимъ, сказалъ слѣдующія слова членамъ конвента".
„Мы были въ Тамплѣ и въ первой комнатѣ» увидѣли
сына Капота; опъ спокойно игралъ въ шашки со сво-
имъ наставникомъ. Оттуда мы зашли па женскую поло-
вину и видѣли Марію-Аптуапету, сестру и дочь ея
совершенію здоровыхъ. Въ чужихъ краяхъ распустили
слухъ, будто съ ними дурно обращаются, но, но ихъ
собственному заявленію, сдѣланному въ присутствіи
членовъ коммуны, они пи въ чемъ не нуждаются**.
Эта наглая ложь, завѣдомая всѣмъ, была умышленно
принята за чистую правду; а въ Тамплѣ участь не-
счастнаго ребенка ухудшилась. Жену и мужа Симо-
новъ раздражало именно то, чті> долженствовало бы,
повидимому, смягчить ихъ и вызвать жалость въ ихъ
окаменѣломъ сердцѣ. Красота принца, его аристокра-
тическая, бѣлая, прозрачная кожа, цвѣтъ и длина вью-
щихся, какъ шелкъ, мягкихъ волосъ, маленькія изящ-
ныя ручки, благородство его осанки, полное достоинства,
а также пе лишенное гордости обращеніе внушили
къ нему въ супругахъ Симонъ страшимо ненависть.
Они стали преслѣдовать его не какъ узника, но какъ
личнаго врага, и находили наслажденіе въ страдапіяхч»
этого ребенка. Симонъ придирался ко всему, чтобъ
избитъ его. Когда городъ Конде былъ взятъ австрій-
цами, Симонъ бросился на принца и закричалъ:
— Волчонокъ, вѣдь ты полуавстріецъ, и потому я
заколочу’ тебя до полусмерти!
Когда Шарлота Кордэ убила Марата. Симонъ въ пер-
вый разъ вышелъ изъ башни и оставилъ принца со
— 110 —
своею женой. Онъ воротился назадъ возбужденный,
раздраженный и пьяный. Не будучи въ состояніи си-
дѣть спокойно, онъ взялъ съ собою принца и взошелъ
на платформу башни, до которой доходилъ шумъ и
гулъ города и крики толпы, бушевавшей внизу по
случаю смерти Марата.
— Слышишь? — сказалъ Симонъ принцу: — народъ
оплакиваетъ своего друга. Я хотѣлъ снять твое траур-
ное платье, а теперь оставлю его. Носи трауръ Марата!
Но ты не огорченъ, змѣя подколодная! стало-быть, ты
радъ!
— Я не знавалъ того, который умеръ, — отвѣчалъ
принцъ спокойно, — но вы напрасно думаете, что я
радуюсь несчастію другихъ. Мы не желаемъ ничьей
смерти.
— Ну, а мы, напротивъ, желаемъ смерти тирановь.
II что это ты выдумалъ? Ты говоришь; мы, какъ ти-
раны. отцы твои.
— Я говорю: мы, разумѣя себя и мое семейство,—
объяснить принцъ.
Полупьяный Симонъ ходить по платформѣ и вос-
клицалъ время отъ времени:
— Капетъ будетъ носить трауръ по Маратѣ! — и онъ
смѣялся грубымъ, пьянымъ смѣхомъ.
Черезъ нѣсколько дней послѣ этого въ Парижъ при-
шло извѣстіе, что республиканская армія потерпѣла
пораженіе при Сомюрѣ. Симонъ пришелъ въ ярость;
огь пьянства онъ находился почти постоянно въ воз-
бужденномъ состояніи, и часто достаточно было самаго
незначительнаго обстоятельства, чтобы вызвать въ немъ
страшный гнѣвъ. Узнавъ о потери сраженія, онъ бро-
сился на ребенка.
— Твои друзья побили насъ! — закричалъ онъ и
принялся бить несчастнаго принца.
ГІрішць сносилъ побои съ рѣдкимъ мужествомъ.
Слезы градомъ катились изъ глазъ его, но онъ не кри-
чалъ отъ боли, не жаловался и не просилъ ноіцады.
Страшась, чтобы крикъ или іпумь борьбы не дошелъ до
слуха его матери, оііь выучился выносить ругательства
и побои въ молчаніи. Нравственно прішць еще былъ
силенъ, но физически сталь изнемогать. Оігь похудЬль,
поблѣднѣлъ, мало спалъ, мало ѣлъ, и горе снѣдало его.
Каждый день Симонъ больше для своего собственнаго
развлеченія, чѣмъ для здоровья своего питомца, водилъ
его гулять. Ребенокъ шелъ за нимъ тихо, 'низко на-
клонивъ голову, не глядя ни па кого. У него не было
ни книгъ, ни игру текъ, пн какихъ бы то ни было заня тій.
Симойь принудилъ его прислуживать п исполнять веѣ
обязанности слуги. Несчастный, избитый, покрытый
синяками ребенокъ принужденъ быть повиноваться;
но когда Симонъ снялъ съ него его траурное платье,
которымъ, какъ единственнымъ воспоминаніемъ о про-
шломъ, опъ дорожилъ, и приказалъ ему надѣть другое,
грубое, сѣрое платье и карманьолку *), принцъ отказался
надѣть этотъ присвоенный якобинцами знакъ отличія,
нѣчто въ родЬ ихъ мундира. Напрасно Симонъ безпо-
щадно билъ его, — принцъ сносить побои стойко и мол-
чаливо, и не надѣвалъ предлагаемаго ему платья и
краснаго колпака—карманьолки.
- Брось его, —сказала жена Симону, — въ другой
разъ онъ не будетъ упрямиться.
^га женщина не разъ вступалась за несчастнаго
ребенка и спасала его отъ слишкомъ жестокихъ по-
*) Кармааьаио вазываіась красная іпзпжа, «вторую носы* яхобпцш.
— 112 —
боевъ. Принцъ старался отблагодарить ее, какъ могъ.
Жена Симона говорила свооей пріятельницѣ Сѳжанъ:
— Онъ— дитя милое и доброе. Онъ приноситъ мнѣ
всегда мою грѣлку, когда я встану съ постели.
— Ахъ, Марья! — отвѣчала ей Сажанъ:—и тебѣ не
стыдно и не совѣстно, что сынъ твоего короля тебѣ
прислуживаетъ!
Но стыдъ и совѣсть давно замолкли въ этихъ гру-
быхъ людяхъ, зараженныхъ извращенными понятіями.
Длинные бѣлокурые волосы принца особенно раз-
дражали Симона. Ему случалось не разъ въ припадкахъ
ярости запустить“въ нихъ свои сильныя руки и при-
поднять за нихъ ребенка. Однажды онъ велѣлъ женѣ
остричь принца подъ гребенку и потомъ показывалъ
его тюремнымъ прислужникамъ и глумился надъ нимъ.
Одинъ изъ нихъ, Мёнье, разжалобился и сказалъ:
— II зачѣмъ это вы обрили его? Зачѣмъ лишили
его этихъ прелестныхъ волосъ?
— А затѣмъ, что мы играемъ теперь въ лишеніе
королей всякаго ихъ достоянія, — отвѣчала шутя и
смѣясь жена Симона.
Ч Принцъ сидѣлъ молча, потупивъ голову, съ видомъ
мрачнымъ, подавленный, забитый, опозоренный. Си-
монъ подошелъ къ нему, надѣтъ на него карманьолку
и провозгласилъ:
— А вотъ и Канетъ сталъ, наконецъ, якобинцемъ.
Принцъ не сдѣлалъ ни одного движенія. Онъ, видимо,
отступился отъ себя самого, покорился силѣ и мол-
чалъ,— молчалъ упорно и безнадежно.
Между тѣмъ королева, лишенная сына, терзаемая
мыслью о томъ, съ кѣмъ опъ и какъ съ нимъ обра-
щаются, пыталась узнать о немъ что-нибудь положи-
— 113 —
тельное отъ комиссаровъ конвента, ее посѣщавшихъ.
Она обратилась къ одному изъ тюремщиковъ, '1 изону,
который, будучи свидѣтелемъ каждодневныхъ страданій
королевскаго семейства, сдѣлался изъ врага лицомъ
доброжелательнымъ и преданнымъ и чистосердечно
раскаивался въ своемъ прежнемъ поведеніи. Гизонъ
не рѣшился сказать королевѣ о жестокой участи, по-
стигшей ея сына, но увѣрялъ ее, что принцъ каждый
день ходитъ гулять въ садъ или выходитъ на плат-
форму башни. Это извѣстіе исполнило королеву и ея
сестру радостью. Онѣ вспомнили, что на чердакѣ было
небольшое окошечко, изъ котораго молено было издали
видѣть часть платформы. Онѣ всходили туда и имъ
удавалось видѣть издали проходящаго принца, — но
такъ издали, что онѣ могли только узнать его по росту.
Въ умѣ королевы зародилась надежда увидѣть сына
поближе. Для этого надо было выйти гулять на плат-
форму въ то самое время, когда его приведутъ туда.
Платформа для прогулки заключенныхъ была разгоро-
жена, но сквозь щели можно было видѣть другое ея
отдѣленіе. Долгое время королева не могла войти туда,
когда хотѣла, ибо часъ прогулки зависѣлъ не отъ нея,
но, наконецъ, ей удалось попасть туда въ часъ про-
гулки сына. Сквозь щель она увидѣла его; онъ шелъ
молча, опустивъ голову, худой и блѣдный, а за нимъ
шелъ этотъ страшный Симонъ, произнося ругательства
ірябымъ голосомъ. На чіринцѣ не было траурнаго
платья, а красная карманьолка. Королева бросилась
въ. безмолвномъ отчаяніи на шею сестры. Дочь обняла
ее, и будто по тайному соглашенію воскликнула въ
одинъ голосъ съ принцессой Елисаветой:
— Уйдемъ! Уйдемъ отсюда!
Діті короля Хюдовкк* XVI.	8
— 114 —
Онѣ увлекли к<>]и>леву, по опа опомнилась, освобо-
дила себя отъ ихъ объятіи и воротилась къ перего-
родкѣ. Принцъ прошелъ опять мимо нея тихо, без-
молвно, низко наклонивъ голову. Симонъ шелъ за нимъ
тоже молча. Королева стояла неподвижно, будто ока-
менѣлая, съ сухими глазами, съ страшнымъ лицомъ,
искаженнымъ скорбью.
Съ .чтого дня несчастная мать поняла, какъ мучили
ея сына. Она узнала, что его принуждаютъ пѣть [>ево-
люціоіпіыя или отвратительнаго содержанія пѣсни, по
что онъ, несмотря на побои, упорно отказывается по-
виноваться; что здоровье его сильно расшатано и что
онъ впалъ въ апатію отчаянія. [Королева запретила
говорить объ этомъ своей дочери, которая [страстно
любила брата. Страданія матери были непомѣрно же-
стоки. Опа не имѣла покоя ни днемъ, ни ночью. Однажды
она сказала сестрѣ своей, принцессѣ Елисаветѣ:
— Мои предчувствія не обманули меня. Я знала,
что онъ страдаетъ. Сердце мое подсказывало мнѣ, я
чувствовала, что онъ несчастливъ. Въ эти послѣдніе
діш я измучилась. Внутренняя дрожь не оставляла меня.
Слезы моего ребенка жгли мнѣ сердце. Господь отсту-
пился отъ меня — я не умѣю и не могу молиться.
II въ ту же міпіуту, испугавшись словъ своихъ,
несчастная мать крѣпко сжала руки и воскликнула:
— О Господи! Прости меня! И ты, сестра, прости
мнѣ это слово. Я измучилась! Сердце мое растерзано.
Сынъ мой! Сынъ мой!
II она проводила безсонныя ночи, то въ мрачномъ
отчаяніи быстро расхаживая взадъ и впередъ по ком-
натѣ, то разражаясь судорожными рыданіями. Съ ней,
не оставляя ее пи на минуту, плакала и терзалась
115 —
вѣрная и преданная ей сестра, а молодая принцесса,
отъ которой все тщательно скрывали, спала въ своей
тѣсной каморкѣ.
По эти страданія доллсенствовали быть послѣдними.
Конвентъ обвинилъ Марію-Аитуаиету въ какихъ-то
измышленныхъ имъ преступленіяхъ и предалъ ее суду.
Комиссары однажды вошли къ ней и объявили ей это
рѣшеніе. Она выслушала ихъ молча, молча позволила
обыскать себя и обобрать совершенно. Всѣ вещи ея
были взяты, ей оставили одинъ носовой платокъ и не-
большой флаконъ со спиртомъ, а затѣмъ объявили,
что пора ѣхать. Она подошла къ дочери, поцѣловала
ее, просила беречь тетку и повиноваться ей какъ ма-
тери. Принцесса была такъ поражена этою неожиданною
разлукой съ матерью, что стояла какъ статуя и не
могла произнести ни слова. Потомъ королева обняла
сестру и вышла, не взглянувъ на дочь, изъ боязни утра-
тить необходимую ей въ ту минуту твердость духа.
Выходя изъ башни, опа не замѣтила очень низкой
двери, не нагнулась и сильно угдаритась головой
въ притолоку. Привратникъ спросилъ у нея, не уши-
блась ли она.
— О, нѣть! — отвѣчала королева спокойно, — мнѣ
ничто не можетъ причинить боли.
Проходя мимо двери сына, она пріостановилась и
посмотрѣла на нее пристально съ неописаннымъ вы-
раженіемъ.
Королеву перевезли въ тюрьму, называемую Конгъ р-
жери.
Въ этоть самый день жена Симона отправилась
въ театръ, гдѣ давали трагедію „Брутъ". Она пришла
оттуда въ восторгѣ и стала по-своему разсказывать
— 116 —
ея содержаніе. Пршщъ сидѣлъ молча, отвернувъ го-
лову, какъ бы не желая слушать разсказа. Симонъ
замѣтилъ это и бросился на него.
— Проклятый волчонокъ,—завопилъ онъ, — ты не
хочешь слушать, что разсказываетъ гражданка, не хо-
чешь просвѣтить себя, не хочешь научиться, хочешь
остаться дуракомъ, сыномъ тирана!
Всякій обязанъ почитать своихъ родителей, —
произнесъ спокойно принцъ, прерывая долгое молча-
ніе, ибо онъ молчалъ и въ продолженіе цѣлыхъ дней
не произносилъ ни малѣйшаго слова.
— Такъ вотъ же тебѣ, — завопилъ Симонъ и ударилъ
его и такъ сильно толкнулъ ногой, что несчастный
ребенокъ былъ отброшенъ на средину комнаты. Онъ
съ трудомъ всталъ съ полу, отошелъ въ уголъ и молча
сѣлъ на стулъ. Слезы катились по щекамъ его, но
онъ не плакалъ по-дѣтски и не жаловался.
Однажды, услышавъ утромъ выстрѣлъ изъ пушки,
воз іѣщавшій о какомъ-то республиканскомъ торжествѣ,
Симонъ разбудилъ принца и сказалъ ему:
— Кричи: „да здравствуетъ республика!"
Ребенокъ, разбуженный внезапно, ничего не могъ
понять сразу. Онъ всталъ и началъ одѣваться.
Симонъ сталъ предъ нимъ, сложилъ крестомъ руки
и сказалъ повелительно:
— Слышишь? Ныньче день великаго праздника,
кричи: „да здравствуетъ республика!"
Пршщъ продолжалъ одѣваться молча.
— Съ кѣмъ я говорю?—закричалъ Симонъ,—кричи:
„да здравствуетъ республика", или...
И онъ показалъ принцу сжатый кулакъ. Принцъ
поднялъ голову, взглянулъ на него своими боль-
— 117 —
пиши, прекрасными глазами и произнесъ медленно и
твердо:
— Дѣлайте со мною, что вамъ угодно, но я никогда
не скажу этого слова.
При этомъ взглядѣ, при звукѣ этого голоса Симонъ
оторопѣлъ. Въ выраженіи лица ребенка было нѣчто
такое, что его поразило. Онъ отступилъ и сказалъ
относительно спокойно:
— Всѣ нынѣ же узнаютъ, какъ вы ведете себя.
Но на другой же день Симонъ опять предался своимъ
обычнымъ припадкамъ краснорѣчія: взявъ въ руки
газету, онъ принялся читать описаніе вчерашняго
патріотическаго праздника, и приказалъ принцу, стоя
предъ нимъ, слушать это чтеніе. Принцъ слушалъ до-
вольно спокойно, но когда Симонъ прочелъ слѣдующія
слова: „здѣсь сѣкира закона обезглавила тирана*’, онъ
не могъ сдержать чувствъ своихъ, ушелъ, повернулся
лицомъ къ окну и горько заплакалъ. Симонъ подошелъ
къ нему, схватилъ его за волосы, привелъ опять
къ столу и приказалъ слушать. Онъ перечелъ преды-
дущую фразу и продолжалъ:
„Поклянемся защищать конституцію до копца жизни
нашей; республика безсмертна! “ —Слышишь ли, Капотъ,
республика безсмертна! — повторилъ Симонъ внуши-
тельно!
Принцъ молчалъ и не поднималъ опущенной головы.
Проклятый волчонокъ, — завопилъ Симонъ,—ты
вчера не хотѣлъ кричать: „да здравствуетъ республика!**
но ты теперь слышишь, республика безсмертна. Скажи:
„республика безсмертна!**
Говоря эти слова, опъ схватилъ ребенка за плечи
и трясъ его изо всѣхъ силъ.
— 118 —
— Ннчто здѣсь не безсмертно, — сказалъ принцъ.
Симонъ схватилъ его и сильною рукой бросилъ па
близъ стоявшую постель, осыпая его проклятіями и
ругательствами.
— Оставь ты его, — сказала ему жена, — развѣ ты
не понимаешь, что онъ былъ воспитанъ во лжи и
въ предразсудкахъ?
Несчастный пріпгцъ плакалъ, но при словахъ этихъ
отеръ свои слезы и сказалъ:
— Я ошибся. Господь безсмертенъ, — безсмертенъ
только Онъ одинъ!
Когда безумная и преступная толпа парижанъ во-
рвалась въ церковь Сен-Дени и осквернила могилы
королей, Симонъ съ сатанинскою радостью поспѣшилъ
сообщить несчастному принцу о томъ, что онъ назы-
валъ правосудіемъ націи. Принцъ, узнавъ, что могилы
его предковъ осквернены, горько заплакалъ. Чрезъ
нѣсколько дней послѣ этого появилась пѣсня, въ ко-
торой поносилась королева. Симонъ подалъ ее принцу
и сказалъ:
— Вотъ новая пѣсенка, спой-ка мнѣ ее.
Принцъ взглянулъ недовѣрчиво на куплеты, и поло-
жилъ на столъ печатный листокъ, не говоря ни слова.
Симонъ всталъ, пылая гнѣвомъ.
— Кажется, я тебѣ говорилъ: пой пѣсню!—закри-
чалъ онъ.
— Никогда не стану я пѣть такой пѣсни,—отвѣ-
тилъ принцъ твердо.
— А я говорю, будешь пѣть, или я заколочу тебя.
— Никогда я этого не сдѣлаю, — произнесъ принцъ
рѣшительно.
Симонъ, не помня себя отъ ярости, выхватилъ изъ
- 119 —
камина желѣзную перекладину, на которую кладутъ
полѣно, и пустилъ ею въ ребенка. Опъ былъ бы убить
на мѣстѣ, если бы перекладина попала въ него.
Иногда два пріятеля Симона, Бина и Моженъ, со-
держатели питейнаго дома на окраинахъ Парижа, за-
ходили къ нему въ гости. До революціи этотъ питей-
ный домъ |стоялъ подъ вывѣской, на которой былъ
изображенъ Генрихъ ГѴ, а внизу надпись: „Добрый
король". При началѣ революціи хозяинъ пустился на
хитрую выдумку: онъ велѣлъ изъ портрета Генриха IV
подмазать портретъ Вольтера и сдѣлалъ подъ нимъ
надпись: „Великій Вольтеръ". „Великій Вольтеръ" не
простоялъ долго и, въ свою очередь, въ разгаръ тер-
рора1), преобразился въ Марата, съ подписью: „Другъ
народа". Вотъ эти-то ловкіе и слѣдившіе за ходомъ
дѣла кабатчики заходили часто къ Симону и тотчасъ
принимались судить и рядить о политикѣ. Однажды,
потолковавъ о возстаніи въ Вандеѣ1), одинъ изъ нихъ
сказалъ Симону:
— Покажи-ка намъ короля своего!
— Ты хочешь сказать короля Монбрисонова,—от-
вѣтилъ Симонъ, — я такъ прозвалъ мальчика съ тѣхъ
'поръ, такъ Монбрисонъ прокричалъ на улицѣ: „да
здравствуетъ король", и лишился жизни за это.
1) Терроръ—названіе, присвоенное въ исторіи тому времени, когда аса
Франція находилась въ рукахъ якобинцевъ, и кровъ невинная лилась по-
токами во всѣхъ городахъ Франціи, жители которой были объяты ужасомъ
Отъ слова: ужасъ, Іеггенг, произошелъ историческій терминъ: терроръ.
*) Бавдея— округъ въ провинціи Бретани. Приверженные къ королю
жители ея возстали поголовно и послѣ смерти Людовика XVI провозгласила
королемъ его малолѣтняго сына подъ именемъ Людовика XVII. Они вели
ожесточенную войну съ республиканскими войсками, были побѣждены и
перебиты.
т —
Нѣтъ, . мглжи намъ Т\ло«скап< кормя. ска-
талъ Б«ж>4
— Нѣтъ, «Ѣгк Вап.ѵйѵкапх вступился Мисычіі*.
— Л » > «ду хѣ чго-р> мистга. .имѣти ।ь Бнім;
жигъ такта вы слгѣхопырниа мну ки, если бъ этыъ ко-
ря • д».ь слКтаж-л гдѣ-нибу іь королей ь.
— ЛоіДЖ. «иь тамъ въ углу у кровиѵи. скхіал і.
Саакмгъ ормацу  сказалъ съ намѣреніемъ очень
Кчл»: ,ресау&шка безсмертна’-
Іымгла оба кабатчика распростились и у ходи ш. Си-
жжъ сказалъ шгь съ тѣмъ же намѣреніемъ:
— А вамъ не надо будетъ опять мѣнять вывѣску:
республика оеэемертна.
— Тѣмъ лучше, тѣмъ лучше, — отвѣтили они
въ одинъ голосъ, а Бинэ прибавилъ!
— Оно и дешевле, а то подумай \амъ, какъ ;ли
каждый почти годъ мѣнять вывѣску. Этакъ и денегъ
не наготовишься!
Когда они ушли, Симонъ долго молча ходилъ взад ь
и впередъ по комнатѣ, съ видимымъ волненіемъ, а
принцъ сидѣлъ неподвижно и молча въ углу. Вдругъ
Симонъ подошелъ къ нему, взялъ его за ухо и вы-
велъ иа середину комнаты.
— Капетъ,—сказалъ онъ ему7 тише обыкновеннаго,—
если вандейцы придутъ и освободятъ тебя, что ты
сдѣлаешь?
— Я прощу7 васъ, — отвѣчалъ ему принцъ спокойно.
И однако не одинъ разъ этотъ дсвятилѣтній ребе-
нокъ слышалъ отъ своихъ мучителей, что если ван-
дейцы дойдутъ до Парижа, то его немедленно намѣ-
ревались убить, чтобъ онъ имъ не достался.
’) I орать Тулонъ возмутился и держалъ сторону короля.
— 121 —
11(1, ..іи мученіи ІШДІ Й- ПЮВаЛИ |«.»р. шительио на
К.ІИІШН* ІІрШІШ* <’І1Ь ГИЛЫ» заболѣлъ И слегъ мъ оо-
сгшіь. Жам <‘им<»ііи, <миЛща <*ь какою-ті» окм-ю ирія-
т«-.і!.ііііц<п, сіплп сими лѣчитъ его. Ему сдѣлалось
хуже. Опъ .іріпино кашлялъ и лежалъ «гь жару. Умъ
еіх> началъ ослабѣвать и потухать.
Над.іоръ за принцессой Е.іисаьетой и ея племам-
ппцей улпшцШі съ тѢхь поръ, какъ начался процессъ
королевы, по, несмотря на ЭТО. нѣкто Тк*[«к/
преданное, ухитрялся приносить принцессамъ извѣстія
о королевѣ, а ей—о нихъ. Королева терзалась мыежьх»
о сынѣ, хотя до нея доходили только успокоительныя
О немъ извѣстія; ее обманывали изъ жалости. Прин-
цесса Елисавета знала всю правду и пыталась чрезъ
добрыхъ люден уменьшить страданія несчастнаго ре-
бенка. Ей удалось тронуть сердце нѣкоего Лебёфа.
члена муниципальнаго совѣта. Онъ рѣшился вмѣ-
шаться въ это дѣло и, вошедши въ комнату’ принца,
засталъ Симона за столомъ совсѣмъ пьянаго. Онъ
кричалъ и салфеткой едва не выхлестнулъ глаза не-
счастному принцу'. Лебёфъ не успѣлъ произнести еще
пи слова, какъ Симонъ сказалъ ему:
— Посмотри, какъ этотъ волчонокъ неловокъ, изъ
него хотятъ сдѣлать короля, а онъ не годится и
въ слуги. Садись и выпей, а онъ будетъ прислужи-
вать намъ! Не бойся и не стыдись!
Мнѣ бояться нечего, — сказалъ Лебёфъ съ не-
годованіемъ, — но вамъ бы слѣдовало постыдиться,
что вы такимъ образомъ обращаетесь съ ребенкомъ.
Вы превышаете ввѣренную вамъ власть.
Симонъ не отвѣчалъ ни слова, но подалъ жалобу
коммунѣ, и черевъ нѣсколько дней предсѣдатель ком-
— 122 —
муны прислалъ приказаніе очистить Тампль отъ дру-
зей короля п королевы и арестовать ихъ немедленно.
Лебёфа обвинили вь раболѣпствѣ, въ недостаткѣ рес-
публиканскихъ чувствъ п въ неумѣстномъ вмѣша-
тельствѣ въ дѣло воспитанія сына Капета. ввѣреппаго
Симону. Лебёфу и многимъ его товарищамъ грозила
смерть, если бы за нихъ не вступился генеральный
совѣтъ. Принцесса Елисавета, лишившись Тюрже,
искала другихъ защитниковъ, но безполезно; всѣ тѣ,
которые сожалѣли о ребенкѣ, страшились за себя и
потому молчали, не осмѣливаясь замолвить за него
ни единаго слова. Наконецъ, членъ муниципалитета,
каменщикъ Барелъ, отецъ семейства, былъ тронуть
горемъ принцессы Елисаветы, просившей его всту-
питься за мучимаго ребенка. Услышавъ самъ крики
и ругательства Симона, стоны избиваемаго ребенка,
онъ вошелъ въ комнату принца и, обратясь къ Си-
мону, сталъ ему выговаривать. Симонъ жаловался на
упорство ребенка и прибавилъ:
— Впрочемъ, я знаю, что дѣлаю. На моемъ мѣстѣ
вы. можетъ-быть, покончили бы съ нимъ скорѣе.
Неизвѣстно, чтд хотѣлъ сказать этотъ человѣкъ —
исполнялъ ли онъ чье-лпбо приказаніе, или самъ хо-
тѣлъ отдѣлаться отъ наскучившей его должности. Раз-
сказываютъ, будто Симонъ имѣлъ слѣдующій разго-
воръ съ вліятельными лицами коммуны.
— Граждане! чѣмъ порѣшили вы насчетъ этого
волчонка? Опъ заносчивъ и гордъ, — такъ ужъ былъ
воспитанъ; я сумѣю справиться съ нимъ, но не отвѣ-
чаю за него — пожалуй, околѣетъ. Скажите, какъ вы
порѣшили:—хотите вы сослать его куда-нибудь?
— Нѣтъ!
— 123 —
— Такъ убить?
— Нѣтъ!
— Отравить?
— Нѣтъ!
— Такъ какъ же?
— Надо избавиться отъ него!
Достовѣрно не доказано, чтобы произошелъ такой
разговоръ, но именно таковы были результаты воспи-
танія Симона: онъ извелъ пріпіца и избавилъ отъ
него и якобинцевъ и республиканцевъ.
Процессъ королевы начался. Самая наглая ложь,
самая гнусная клевета послужили предлогомъ, чтобы
предать ее смерти. Ее привели въ скопище какихъ-то
отовсюду набранныхъ людей, которое называли су-
домъ, и обвиняли въ неслыханныхъ и невозможныхъ
преступленіяхъ; она не отвѣчала ни слова и держала
себя величественно. Когда у графа Латуръ-Дюпенъ
спросили, знаетъ ли онъ обвиняемую, онъ низко по-
клонился королевѣ и произнесъ съ выраженіемъ глу-
бокой горести:
— Конечно, я имѣю эту честь!
Бальи, спрошенный также, отвѣчалъ, что всѣ взво-
димыя на королеву обвиненія суть явная и низкая ложь.
Оба они заплатили жизнью за свон отвѣты и были
казнены нѣсколько днеі спустя.
Такъ называемый тогда судъ приговорилъ королеву
къ смерти. Когда человѣкъ, игравшій роль президента,
спросилъ ее, не имѣетъ ли она сказать чего-либо
въ свою защиту, она отвѣчала:
— За себя мнѣ сказать нечего, но могу сказать
много такого, что должно пробудить въ васъ угрызе-
нія совѣсти. Я королева, вы свергнули меня съ пре-
— 124 —
стола. Я супруга, вы зарѣзати моего мужа. Я магь.
вы вырвали у меня дѣтей. У меня остается одна моя
кровь, возьмите іе и упейтесь ею!
Она вышла, возвратилась въ свою сыру ю и холод-
ную тюрьму н бросилась на постель. не снимая платья.
Оиа была измучена и физически и нравственно. Ни-
сколько часовъ удалось ей провести среди глубокаго
сна. Проснувшись, оиа написала сестрѣ, принцессѣ
Елисаветѣ, письмо, изъ котораго мы выписываемъ
слѣдующія ст|юки:
„Къ тебѣ пишу я въ послѣдній разъ, милая сестра.
Меня приговорити не къ позорной смерти, ибо опа
позорна только для виновныхъ,—меня приговорили іплті
за твоимъ братомъ; какъ онъ, невинна и я, и надѣюсь,
какъ онъ, быть твердою въ послѣднія минуты. Я спо-
койна, совѣсть пи въ чемъ не упрекаетъ меня. Мнѣ
тяжко оставить дѣтей — ты знаешь, я жила только
ими и для нихъ. И ты, милая, нѣжная сесгра, ты,
которая всѣмъ пожертвовала, чтобы не покидать пасъ
въ несчастій, какъ оставляю я тебя! Я видѣла язь
протокола, что дочь моя разлучена съ тобою1); ие
знаю, куда писать ей, не знаю, дойдетъ ли до нея
письмо мое, и потому прошу тебя: прими и передай
дѣтямъ мое благословеніе. НадЬюсь, что когда они
вырастутъ, они соединятся оъ тобою. Пусть не забы-
ваютъ опи того, что я имъ всегда внушала, что испол-
неніе долга есть основаніе. на которомъ въ жизни
все зивдется, что дружба и взаимная довѣренность
составятъ прочное счастье ихъ жизни. Прошу дочь
мою не забывать, что она, будучи старше брата, дол-
) Марія-Антуанета введена бша въ забіужхеніе. Дочъ ея, принцесса
Марія-Терезія, оставалась со своею теткой до самой ея сиертк.
— 125 —
жна помогать <*му совѣтами, а опъ, мой сынъ, должспь
лелѣять сесір\ и заОіггиться о пей. Пусть они пой-
мутъ, чю пхь тѣеный союзъ составить ихъ счастье,
въ какомъ бы положеніи оіш ни находились. Мы имъ
служили примѣромъ: въ нашихъ страшныхъ бѣдстві-
яхъ какое великое утѣшеніе принесла нимъ наша
іружби! Мой сыпь не долженъ забывать послѣднихъ
словъ отца, я повторяй) пхь: „никогда не мстить за
нашу смерть**.
„Я у мираю, исповѣдуя мою вѣру, вѣру отцовъ моихъ,
вь которой я была воспитана и которую всегда чтила.
Я не могу* надѣяться на напутствіе священника, я не
знаю даже, найдется ли здѣсь священникъ, и не хочу
подвергать жизнь его опасности, призывая его. Прошу
Бога простить мнѣ мои согрѣшенія и надѣюсь, что Онъ
приметъ мою душу съ милосердіемъ и благостью. Прошу
прощенія у всѣхъ, кого знача, и у тебя, сестра, прошу
прощенія за всѣ горести. которыя, не желая, навлекала
на тебя. Прощаю врагамъ моимъ все зло, которое они
мпѣ сдѣлали. Прощаюсь съ тетками, братьями и се-
страми. У меня были друзья, я уношу въ могилу со--'
жалѣніе объ ихъ пссчастіяхъ и о томъ, что я разлу-
чена съ ними; пусть они узнаютъ, чго я думала о нихъ
до послѣдней минуты жизни. Прощай, милая, добрая
сестра. Не забывай меня. Цѣлую тебя и дѣтей моихъ
милыхъ, бѣдныхъ дѣтей моихъ. Боже! Какъ ужасно
разстаться съ ними! Прощай, прощайте!“
Разсказываютъ, будто священникъ церкви св. Жер-
мена, одного изъ большихъ приходовъ Парижа, успѣлъ
переодѣтый, тайкомъ, подъ именемъ Шарля, пробраться
въ тюрьму съ одною иль женщинъ, преданныхч. королевѣ,
и тамъ исповѣдалъ, отслужилъ обѣдню и причастилъ
— 126 —
ее. Самь онъ о томъ свид Втельствовалъ въ запискѣ,
имъ составленной.
16 октября 1793 года, въ пять часовъ утра, разда-
лись барабаны, а въ семь часовъ войско и пушки
быти поставлены на і лавныхъ улицахъ Парижа, до са-
мой площади Революціи, нынче называемой площадью
Согласія. Вокругъ тюрьмы стояли толпы народа. Во
всѣхъ окнахъ, на рѣшеткахъ, на крышахъ, на карни-
захъ висѣлъ пародъ, и торчали головы любопытствую-
щихъ. Въ одиннадцать часовъ королеву вывели изъ
тюрьмы. Вотъ что разсказываетъ очевидецъ, слѣдившій
за нею изъ тюрьмы до самаго эшафота и ожидавшій
ежеминутно какого-либо движенія, чтобы спасти ее и
исторгнуть изъ рукъ убійцъ:
„Въ ту минуту когда тюремныя ворота раство-
рились, я увидѣлъ роковую телѣгу, медлешю подви-
гавшуюся посреди массъ народа и войска; па лицахъ,
какъ мнѣ показалось, изображались печальное удивле-
ніе и молчаливое любопытство. Я очутился у самаго
колеса телѣги и разглядѣлъ ее отчетливо. Большая
бѣлая лошадь запряжена была въ нее, вмѣсто си-
дѣнья прикрѣплена была грязная доска, а на днѣ
телѣги не было пи сѣна пи соломы. Высокій чело-
вѣкъ, лица суроваго и страшнаго, велъ подѣ уздцы
эту бѣлую крупнаго роста лошадь. Нетерпѣніе овла-
дѣло толпой. Офицеръ національной гвардіи, Грам-
момъ, актеръ театра Французской Комедіи, прокричалъ
команду'. Всѣ обернулись къ дверямъ тюрьмы. Онѣ
распахнулись, въ нихъ показалась блѣдная, по вели-
чавая фигура королевы. За ней шелъ палачъ, держа
вь рукахъ конецъ веревки, которою были связаны ея
руки, стянутыя назадъ. Она подошла къ телѣгѣ довольно
— 127 —
высокой, къ которой приставили лѣсенку, чтобы она
могла влѣзть на нее, и остановилась; палачъ хотѣлъ
помочь ей войти на нее, но она обратилась къ нему
медленно и величественно и сдѣлала отрицательный
знакъ. Она вошла одна, безъ всякой помощи и сѣ іа
по срединѣ доски, но ей указали другое мѣсто, на ко-
торое она перемѣстилась спиной къ лошади. Подлѣ»
нея стоялъ палачъ и сидѣлъ священникъ, принесшій
присягу революціонному правительству *). На коро-
левѣ были двѣ юбки, одна черная, другая бѣлая, про-
стая бѣлая кофта была надѣта сверху, и кисейная ко-
сынка прикрывала шею, на рукавахъ, такъ же какъ и
па чепцѣ, нашиты были черные банты. Волосы ея были
уже обстриженные для казни и совершенно сѣдые, лицо
блѣдное, глаза, красные, воспаленные, неподвижно гля-
дѣли куда-то вдаль. До самаго клуба якобинцевъ те-
лѣгу королевы сопровождало мертвое молчаніе толпы;
по когда опа поровшілась съ нимъ, раздались оглуши-
тельные крики. Королева сидѣла молча, но нѣкоторыя
движенія ея показывали, что туго скру ченныя назадъ
руки причиняли ей сильную боль. Сидѣвшій съ пей
рядомъ священникъ слегка прикасался къ рукамъ ея.
Однажды она обернула къ нему лицо свое, онъ про-
тянулъ ей крестъ, по въ это самое мгновеніе актеръ
Граммонъ выхватилъ свою шпагу, замахала ею надъ
головой и, привставъ на стременахъ, закричалъ во весь
голосъ:
Вотъ °на, гнусная Антуанета! Друзья мои! мы
покончимъ съ пей?...
) И дворъ, и вгЬ срединныя монархіи лица, и папа римскіе считала
этихъ священниковъ отступннкаии и недостойными соиериыть таинства.
— Г> —
„На этотъ возгласъ тысячи пьяныхъ голосовъ отвѣ-
чали воплями. Я не могъ дольше выносить ужаснаго
зрѣлища и. потерявъ всяку ю надежду на спасеніе ко-
ролевы. отошелъ отъ телѣги, проскользнулъ въ толпу
и удалился".
Людовика XVI везли на казнь въ каретѣ, его вдову
везли въ телѣгѣ. но она своимъ величественнымъ ви-
домъ, хотя одѣтая бѣдно, какъ неимущая мѣщанка,
являла и на грязной деревянной скамьѣ телѣги коро-
левское достоинство и благородство. Съ королевскимъ
величіемъ смотрѣла она на бѣсновавшіяся толпы на-
рода. не дрогнтвъ ни одною чертою лица, слушала она
вопли, ругательства, ее осыпавшія. Медленно, повиди-
мому спокойно, вышла она изъ телѣги, твердою по-
сту пью вошла на эшафотъ, взглянула иа свой дворецъ
и возвела глаза свои къ небу, а потомъ промолвила,
обернувшись къ палачу: „скорѣе", и положила голову
свою на плаху...
Такъ умерла невинная, красивая, привлекательная,
умная королева французская, предсмертныя слова ко-
торой сбылись. Разсказываютъ, будто за нѣсколько ча-
совъ до смерти опа сказала окружающимъ: „Мои не-
счастій скоро прекратятся, а ваши начнутся!"
Бѣдствія французской націи до сихъ поръ еще
возобновляются періодически...
Вскорѣ послѣ кончины королевы судьба дофина на
нѣкоторое время улучшилась. Симонъ все больше и
больше скучалъ, отъ скуки напивался пьян ь и тогда
ссорится съ женой и билъ ее. Опа придумала выпро-
сить заброшенный въ Тамплѣ старый бильярдъ и
поставить его въ одной изъ залъ башни. Симонъ и
комиссары играли на немъ, а каменщикъ Борель,
129 —
человѣкъ юорый, сталь учить дофина играть на
немъ. Опъ допускалъ въ залу бильярда восьмилѣт-
нюю дѣвочку, дочь прачки, которая забавляла принца.
Въ •то же время другой добрый человѣкъ принесъ
ему ручныхъ канареекъ; дофинъ чрезвычайно обра-
довался и особенно полюбилъ одну изъ нихъ: онъ
привязалъ розовую ниточку къ ея ножкѣ и пріучить
ее прилетать, когда ее позовутъ. Но всѣ эги развле-
ченія скоро прекратились. Однажды четыре комиссара
пришли въ Тампль для освидѣтельствованія узниковъ,
приказали тотчасъ вынести бильярдъ и, увидѣвъ ка-
нареекъ, воспылали негодованіемъ.
— Что это такое?—закричалъ одинъ изъ нихъ,—
что значитъ эта розовая ниточка; не есть ли это от-
личіе па привилегированной птицѣ! Это пахнетъ
аристократіей и не можетъ быть терпимо въ республикѣ.
Онъ схватилъ птичку, отвязалъ нитку и грубо бро-
силъ се па полъ.
У дофіша вырвался крикъ ужаса, но птичка распу-
стила крылышки, весело вспорхнула и безъ малѣй-
шаго вреда соединилась съ другими птичками, ле-
тавшими въ комнатѣ и наполнявшими ее щебетаніемъ.
Комиссары представили рапортъ о птицахъ; коммуна
признала подобное развлеченіе непозволительнымъ и
приказала немедленно отобрать птицъ.
Симонъ, лишенный бильярда, дѣлался все жесточе
и свирѣпѣе. Замѣтивъ, что ночью, когда всѣ. ъѵы-
паіотъ, несчастный ребенокъ становится на колѣ.пн на
своей постели и горячо молится Богу, опъ однажды
подкрался къ нему и облилъ его сь головы до ногъ
холодною водой». Дрожа отъ холода, принцъ взобрался
на подушку, оставшуюся сухою, и сѣлъ на ней. но
Дітж мролл Лпдоякжа XVI.	9
— 130 —
Симонъ отбросилъ его на мокрую постель и прика-
залъ іежать смирно. Съ этой самой ночи дофинъ за-
немогъ тою болѣзнью, которая свела его въ могилу.
Несчастный ребенокъ то дрожалъ отъ холода. то го-
рѣлъ въ жару, но не произноситъ ни слова, почти
не двигался съ мѣста.
Однажды въ башнѣ произошло движеніе и ходьба.
Оказалось, что коммуна отрѣшила Симона отъ долж-
ности, считая его услуги ненужными. Онъ поспѣшно
собралъ свои пожитки и уѣхалъ съ женой.
— Ну, теперь я и не знаю, когда тебя увижѵ.—
сказала она принцу, вмѣсто прощанія.
— Жаба, ты ужъ не вылѣзешь изъ этой ямы! —
воскликну ть Симонъ тоже на прощаніе.
Дофинъ стоятъ молча, неподвижный, опустивъ
въ землю свои прекрасные глаза.
Но это не было избавленіе. Симонъ, человѣкъ злой,
пьяный и жестокій, и жена его, менѣе злая, были
все же люди,—теперь рѣшити оставить ребенка совер-
шенно одного. Его заперли въ небольшую темную ка-
морку. въ двери которой было прорублено небольшое
отверстіе въ другую смежную комнату, по и оно было
задѣлано желѣзною рѣшеткой. Никто не входилъ къ до-
фину, по въ .->го отверстіе черезъ рѣшетку подавали
ему самую грубую пищу, хлѣбъ п воду. Дневной свѣтъ
едва проникалъ въ этотъ чу лан ь, вечеромъ въ немъ
сгущалоя мракъ, ибо фонаря не зажигали даже н
въ смежной комнатѣ. Камика въ ней не было, но че-
резъ каморку проходила желѣзная труба изъ камина
передней. Въ этотъ темный, тѣсный и холодный чу-
ланъ заключили дофина и заперли за нимъ дверь на
крѣпки* замки...
— 131 —
Принцесса Елисавета ложилась спать, когда она
услышала, что замки и засовы дверей ея комнаты
отворяются. Она поспѣшила опять надѣть только-что
снятое платье.
— Гражданка.— сказали ей вошедшіе комиссары,—
сойди внизъ, тебя спрашиваютъ.
— Моя племянница останется здѣсь? — спросила
принцесса.
— Не твое дѣло.—грубо отвѣчали пришедшіе.
Принцесса молча поцѣловала свою племянницу и.
видя, какъ она пспугалась, прибавила:
— Я сейчасъ возвращусь.
— Нѣтъ, ты не возвратишься.—сказалъ грубо одинъ
изъ комиссаровъ, — иди, иди же!
Прішцесса обняла Марію-Терезію, проси та ее быть
мужественною, надѣяться на одного Бога, слѣдовать
правиламъ, которыя ей завѣщали отецъ и мать, еще
разъ крѣпко сжала ее въ свопхъ объятіяхъ, оторва-
лась отъ нея, твердо пошла къ двери и вдругъ опять
обернулась.
— Думай о Богѣ, дитя мое. — сказала она сь си-
лой и исчезла за дверью.
Принцессу ввели въ залу, гдѣ засѣдали члены ком-
муны; опп написали какую-то бумагу, обыскали прин-
цессу, осыпая ее ругательствами, ц йодъ проливнымъ
дождемъ повели черезъ садъ къ воротамъ Тампля.
Іамь ждала ее наемная карета; ее посадили въ нее
сь двумя членами революціоннаго трибунала н по-
везли въ тюрьму Консьержери.
На другой день се прнве ін въ трибунал ъ и объ-
явили соучастницей въ преступленіяхъ семейства, но
для формы дали защитника.
»•
— 132 —
Онъ. между прочимъ, сказалъ слѣдующія слова:
— Та. которая при французскомъ дворѣ являла
примѣръ всѣхъ добродѣтелей. не могла участвовать
ни въ какихъ заговорахъ противъ отечества.
Тогда президентъ этого нечестиваго суда вскочилъ
со своего мѣста съ негодованіемъ и воскликнулъ
съ запальчивостью:
— Вы развращаете общественную нравственность’.
При этихъ словахъ, будто по соглашенію, люди,
называвшіе себя судьями поспѣшили окончить фор-
мальности, не позволили защитнику’ промолвить ни
единаго слова съ принцессой п объявили, что она при-
говорена къ смерти; такой же приговоръ объявили
двадцати четыремъ лицамъ, арестованнымъ наканунѣ
и столь же невиннымъ. И ихъ, и принцессу Елиса-
вету заперли вмѣстѣ, въ одну комнату. Принцесса
ободряда ихъ, утѣшала, и своею кроткою покорностью
волѣ Божіей влила утѣшеніе и мужество въ ихъ
объятыя ужасомъ сердца.
На другой день всѣхъ приговоренныхъ повезли
въ телѣгахъ на мѣсто казни. Порывъ вѣтра сорвалъ
съ принцессы бѣлый платокъ, которымъ она повязала
себѣ голову, и она одна стояла посреди другихъ съ не-
покрытою головой, чѣмъ и привлекла на себя внима-
ніе публики. Очевидцы этого ужаснаго зрѣлища утвер-
ждали, что выраженіе лица ея, спокойное и ясное,
рѣзко отличало ее отъ другихъ женщинъ, которыхъ
она не переставала утѣшать и ободрять. У подножія
эшафота стояла скамейка, на которую сѣли всѣ при-
говоренные, и по мѣрѣ того какъ очередь доходила
до одного изъ нихъ, наименованный вставалъ, низко
кланялся принцессѣ и входилъ на эшафотъ. Многія
— 133 —
яіенщипы просили позволенія поцѣловать ее. на что
она охотно соглашалась.
Послѣдняя изо всѣхъ встала принцесса и пошла..
Такъ, тридцати лѣтъ отроду погибла отъ руки па-
лача и пролила свою невинную кровь сестра короля,
жизнь которой была посвящена благотвореніямъ, благо-
честію и семейнымъ привязанностямъ. Принцесса Ели-
савета можетъ почитаться идеаломъ доброты и чи-
стоты, со< дішенныхъ съ рѣдкою чувствительностью.
Марія-Терезія осталась одна въ этомъ Тамилѣ, изъ
котораго исторгли отца, мать и тетку ея и предали
смерти. Она осталась одна, какъ и несчастный братъ
ея, который томился въ томъ же, какъ и она, зданіи;
но она могла видѣть два раза въ день приходившаго
къ ней тюремщика, она могла сидѣть у полузаколо-
ченнаго окна, которое пропускало свѣтъ, хотя п туск-
лый. Робеспьеръ, глава якобинцевъ, правившій тогда
Франціей, имя котораго внушаетъ ужасъ и отвраще-
ніе до сего дня, посѣтилъ Марію-Терезію. Она читала
книгу, подала ему молча записку и- опять принялась
читать. Записка заключала слѣдующія краткія слова*. Д
г Братъ мой боленъ. Я просила у конвента позво-
ленія ходить за больнымъ братомъ; мнѣ не отвѣчали.
Я повторяю мою просьбу".
Само собой разумѣется, что палачи ея семейства
ничего ей не отвѣтили.
Дни потянулись за днями. Сестра томилась въ одной
сторонѣ зймка, братъ угасалъ одиноко въ мрачномъ
чуланѣ безъ свѣта и воздуха. Сестра была старше и
могла работать, чинить свои ветхіе чулки и платья,
могла читать оставшійся у нея молитвенникъ, могла,
наконецъ, пройтись по своей комнатѣ, а несчастный
— 1М —
* ратъ ея сидѣлъ одинокій впотьмахъ. Даже ночью
<*нъ не имѣлъ спокойствія. Кэмиссары. постоянно
смѣнявши* одни другихъ, приходили ДЛЯ удостовѣре-
нія. пть ли заключенный, и кричали въ окно:
— 3' Капетъ, гдѣ ты? встань! Поди сюда!
Несчастный, непутайный ребенокъ вскакивалъ дрожа
<<ть холода, шелъ по голому, холодному, какъ ледъ,
полу, подходилъ къ окошечку и говорилъ кроткимъ
и тихимъ голосомъ:
— Я здѣсь, что вамъ надо?
— Видѣть тебя. — говорилъ комиссаръ, освѣщая
его фонаремъ. — Ладно, убирайся.	.
Дни шли. шли мѣсяцы; онъ все слабѣлъ, ігего ру-
чонки едва могли поднять кружку съ водой, которую
ему ставити на подоконникъ, едва могли подвинуть
глиняное блюдо, въ которомъ ему подавали пищу".
Франція, утопавшая въ крови, боровшаяся со вра-
гами внутренними и внѣшними, испытывая до тѣхъ
поръ незнакомую еще бѣдность, подпала подъ власть
другой, менѣе свирѣпой и кровожадной партіи, извѣст-
ной въ исторіи подъ именемъ директоріи. Баррасъ, одшіъ
из ь директоровъ, былъ назначенъ начальникомъ войска;
ему удалось захватить Робеспьера п его сообщниковъ
и казнить ихъ’). Когда власть очутилась въ рукахъ
Барраса, онъ назначилъ Лорана, члена муниципальнаго
комитета, главнымъ приставомъ при дѣтяхъ короля
Людовика XVI*).
’) Вмѣстѣ съ Робеспьеромъ битъ казненъ и башмачникъ Симонъ, му-
читель дофина.
*) Ьаррасъ, человѣкъ безнравственный, не бытъ, ни низокъ, ии жестокъ,
будучи дворяниномъ, оиъ имѣлъ затаенное къ королевскому семейству
почтеніе м, насколько могъ, окруженный ярыми республиканцами и опасав-
шійся ихъ, старался облегчить участь королевскихъ дѣтей.
— 1ІС —
Лорану было іоіда двадцать четыре іода, онъ былъ
ревностный послѣдователь новыхъ понятій и жилъ
съ матерью и сестрами въ одной изъ мало населен-
ныхъ улицъ Парижа, гдѣ было больше садовъ чѣмъ
домовъ. Онъ страстно любилъ цвѣты и постоянно,
въ свободныя отъ дѣла минуты, обрабатывалъ свой
цвѣтникъ. Лорану сообщи, ш о положеніи несчастнаго
ребенка, но онъ не могъ вообразить, чтобы послѣ
удаленія Симона участь его могла ухудшиться.
Онъ отправился въ Тампль. Едва дошелъ онъ до
передней, за которою былъ заключенъ принцъ, какъ
удушливый, смрадный запахъ сперъ ему дыханіе. Онъ
подошелъ къ окну, заложенному желѣзною рѣшеткой;
сопровождавшій его членъ муниципалитета напрасно
звалъ: „Капетъ! Капетъ!“
Никто не откликнулся на привѣть: но. наконецъ,
послѣ многихъ выкрикиваній послышался слабый
,’іепетъ:
— Я здѣсь!
Напрасно приказывали, грозили, кричали несчастному"
ребенку, чтобъ онъ всталъ и пришелъ къ окну, — онъ
не появлялся. Лоранъ представилъ немедленно рапортъ
въ комитетъ общественной безопасности и требовалъ,
чтобъ освидѣтельствовали состояніе заключеннаго, не
желая принять на себя никакой отвѣтственности. На
другой же день нѣсколько членовъ совѣта пришли
въ башню, подошли къ окну и громко звали принца.
4 Онъ не отвѣчалъ. Тогда они приказали слесарю сло-
мать желѣзную рѣшетку и выломать дверь. Члены
совѣта вошли. Ужасное зрѣлище представилось имъ.
Въ темной каморкѣ, со смраднымъ запахомъ, наполнен-
ной нечистотами, на грязной постели, прикрытой ка-
— 136 —
к ими-то лохмотьями, лежало больное девятилѣтнее дитя.
Зеленоватый цвѣтъ лица, впалыя щеки, блѣдныя губы,
большіе голубые, но потухшіе глаза, худое, изсохшее
тѣло свидѣтельствовали о претерпѣнныхъ имъ мукахъ.
Голова и шея несчастнаго дитяти были покрыты
струпьями, колѣна вспухли, ногти выросли какъ у
звѣрка, и густой слой грязи покрывалъ его изможден-
ное тѣло. При шумѣ выламываемой двери ребенокъ
вздрогнуть и іюсмотрѣл4> тупо и безжизненно на во-
шедшихъ. Онъ не отвѣчалъ ни на какіе вопросы.
Одинъ изъ членовъ, человѣкъ пожилой, увидѣвъ не-
тронутую имъ пищу, подошелъ къ нему и нѣсколько
разъ спросилъ его голосомъ ласковымъ и сочувствен-
нымъ, отчего онъ ничего не кушалъ. Дофинъ тихо,
спокойно, но твердо произнесъ одно слово: „Умереть"...
Затѣмъ, несмотря ни на разсіцюсы, ни па просьбы, онъ
не сказалъ ни единаго слова.
Лоранъ, не боясь никого, принялся за дѣло. Ѵнъ
потребовалъ теплой воды, но пристава боялись при-
нести ее. Всякій дрожалъ за свою жизнь и страшился
заплатить ею за малѣйшее послабленіе. Доранъ однако
настоялъ на своемъ и приказалъ отколотить заколочен-
ныя наглухо окна передней комнаты; свѣтъ проникъ
въ эту смрадную тюрьму. Лоранъ вынесъ изъ нея ре-
бенка, посадилъ его въ ванну, положилъ на чистую
постель и одѣлъ въ чистое бѣлье, потомъ послалъ
за докторомъ.
Дофинъ г.іядѣлъ молча и молча отдавалъ себя на
попеченіе новыхъ пришлыхъ людей. Взоръ его, при-
стальный, но потухшій, не выражалъ ничего. На всѣ
вопросы и просьбы онъ упорно молчалъ. Нѣсколько
дней съ заботливостью и жалостью ухаживалъ Лоранъ
за измученнымъ ребенкомъ, привелъ съ собою старую
женщину, которая мыла и причесывала его, звала его
Шарлемъ, вмѣсто Капета, придуманнаго Симономъ, и.
наконецъ, тронулъ сердц< дитяти, окаменѣвшее отъ
страданія.
— Зачѣмъ вы ухаживаете за мною? — спросилъ
однажды дофинъ у Лорана, прерывая внезапно свое
упорное молчаніе. — Я думалъ, что всѣ вы не любите
меня.
Лоранъ, несмотря на все свое желаніе, не получилъ
позволенія оставаться ночью сь больнымъ ребенкомъ.
Хотя Робеспьеръ и его кровавые сообщники были
казнены, но правители Франціи не смѣли, въ видахъ
собственной безопасности, отказаться оть тиранніи;
казни, хотя и не вь такомъ ужасающемъ количествѣ,
какъ прежде, все еще продолжались, и дѣтей тирана.
какъ привыкли называть невинныхъ дѣтей добродѣ-
тельнаго и ни въ чемъ неповиннаго короля, не [Щипа-
лись освободить оть одиночнаго заключенія. Но Лоранъ
вмѣстѣ съ докторомъ требовалъ настоятельно, чтобь
ему позволено было выходить съ больнымъ ребенкомъ
на парапетъ башни, дабы онъ могъ подышать чистымъ
воздухомъ. Получивъ это позволеніе, онъ повелъ туда
ребенка. Этотъ парапетъ находился подъ крышей и
походилъ на загороженный балконъ. Съ него ничего не
было видно, кромѣ клочка неба, но до него доходили
съ улицы шумъ экипажей, крики играющихъ дѣтей и
''изъ сада Тампля щебетаніе птицъ. Быль чудный ве-
черъ. Дофинъ, приведенный на парапетъ башни, не вы-
казалъ никакого волненія или удовольствія, но проходя
мимо двери третьяго этажа, гдѣ онъ жилъ съ сч мей-
ствомъ и матерью, онъ вдругъ сжалъ ру ку Лорана и
— 138 —
изнемогая. прислонился къ стѣнѣ: жадный, исполнен-
ный страданія взоръ его впился въ эту запертую
дверь и не отрывался отъ нея. Лоранъ взялъ его за
руку и повелъ дальше, но онъ обернулъ голову назадъ
и все смотрѣлъ на дверь. Когда ему подали ужинъ,
онъ до него не дотронулся, но молча, вопрошающимъ
второмъ, глядѣлъ па Лорана. Что могъ сказать ему Ло-
ранъ? Несчастный ребенокъ потерялъ отца, потерялъ и
мать; даже его невинную, молодую, непричастную ни къ
чему тетку убили тѣ жестокіе люди, которые захва-
тили въ свои руки имъ не принадлежавшую власть.
Всякій день уводили принца на парапетъ башни.
Въ продолженіе этой прогулки онъ постоянно глядѣлъ
на небо. Однажды взоръ его упалъ нечаянно на плиты
парапета. Онъ увидѣлъ блѣдные, полузасохшіе цвѣтки,
которые по какой-то случайности выросли въ разсѣ-
линахъ камней на этой каменистой, безплодной почвѣ.
Онъ жадно принялся срывать ихъ и силился соединить
,въ пучокъ, но короткіе стебли мѣшали ему. Однако
онъ собралъ Ихъ, медленно сошелъ внизъ и остано-
вился у двери третьяго этажа.
— Ты ошибаешься, — закричалъ шедшій за нимъ
комиссаръ. —- это не твоя дверь.
— Я не ошибаюсь, — прошепталъ принцъ и уронилъ
на порогъ этой двери собранные имъ бѣдные цвѣточки.
Вошедши къ себѣ, онъ опять, по своему обыкнове-
нію, не произнесъ пи слова въ продолженіе цѣлаго дня.
Лоранъ, не будучи въ состояніи доставить пріпіду
все, что онъ желалъ, постоянно подозрѣваемый въ слиш-
комъ большомъ къ нему пристрастіи своими товари-
щами, скучая въ одиночествѣ Тампля, изъ котораго
п< имѣлъ права оілу чаться, стал ь просить себѣ помощ-
— 139 —
ника и черезъ мѣсяцъ получилъ его. Вмѣстѣ съ нимъ
приказано бы іо нѣкоему Гомену, сыну обойщика, жив-
шему спокойно вь отдаленномъ кварталѣ Парижа,
явиться въ Тампль и состоять при сынѣ тирана. Го-
менъ, человѣкъ добрый, смирный, отказался, но отказъ
его не былъ принятъ. Его посадили въ карету и при-
везли въ Тампль. Дѣло было ночью. Лоранъ встрѣтилъ
Гомсна и спросилъ у него, видалъ ли онъ прежде сына
бывшаго короля.
— Никогда не видалъ, — отвѣчалъ Томенъ.
— Онъ почти ничего не говоритъ, — сказалъ Ло-
ранъ, — и я увѣренъ, что вы, какъ лицо новое, не услы-
шите отъ него ни слова въ продолженіе первыхъ дней.
Лоранъ отворилъ дверь комнаты, въ которой когда-то
жилъ Клэри. На желѣзной кровати въ углу лежалъ
ребенокъ. При первомъ шумѣ онъ поднялъ съ подушки
свою головку. Видъ его пронзилъ доброе сердце Гомена.
Страданіе положило свое жестокое клеймо на эти дѣт-
скія и когда-то прекрасныя черты. Гомену показалось,
что па нихъ лежала печать смерти.
Лоранъ и Томенъ, не имѣя позволенія находиться
безотлучно при дофинѣ, устроились такъ, чтобы какъ
можно менѣе оставлять его одного. Поутру, въ девять
часовъ они приходили къ нему; прислужникъ въ ихъ
присутствіи одѣвалъ принца, потомъ онъ прибиралъ
сто комнату, оправлялъ постель и приносить къ завт-
раку стаканъ молока и фрукты. Послѣ завтрака принца
оставляли одного, по въ два часа возвращались къ его
обѣду. Онъ состоялъ изъ супа, куска вареной говядины
и сухихъ овощей, почти всегда бобовъ. Послѣ обѣда
принца оставляли одного до восьми часовъ вечера,
когда ему приносили ужинъ и зажигали фонарь въ со-
— 140 —
сѣдпей комнатЬ, тусклый свѣтъ котораго проникалъ
отчасти въ «то спальню. Принца раздѣвали, уіглады-
вали въ постель и оставляли опять одного до слѣдую-
щаго дня. Нельзя сказать, чтобы такое обхожденіе
съ больнымъ ребенком ь могло считаться милосердымъ,
но по сравненію съ жестокостями башмачника Симона
и еще б«хіѣе съ жестокимъ заключеніемъ въ смрадномъ
Чуланѣ, наполненномъ нечистотами, и ему самому и
другимъ оно казалось сноснымъ. Томенъ па другой же
день послѣ своего вступленія въ должность испугался,
вглядѣвшись въ лицо ввѣреннаго ему ребенка. Онъ
тотчасъ отказался бы отъ своей должности, если бы
смѣлъ это сдѣлать; но сердце сго было тронуто, и онъ
употребилъ всѣ способы, чтобъ облегчить положеніе
дофина. Когда дежурный комиссаръ казался ему чело-
вѣкомъ добрымъ, онъ выпрашивалъ у него позволеніе
итти на парапетъ башни или остаться н*і полчаса
съ принцемъ послѣ его обѣда. Однажды Томенъ при-
несъ ему чеіыре маленькіе горшечка съ цвѣтами. Лишь
только ихъ внесли въ комнату дофина, какъ лицо его
просвѣтлѣло, онъ взглянулъ глазами полными слезъ на
Гомена, и слезы эти потекли по его блѣдному, измо-
жденному личику. Онъ подошелъ, потрогалъ цвѣты ру-
ками, вдохнулъ жадно въ себя аромать ихъ, сорвалъ
одинъ цвѣтокъ и опять благодарными глазами посмо-
трѣлъ на Гомена.
Однажды въ Тампль пришелъ комиссаръ Дельбаи.
Опъ вошелъ съ шумомъ,, говоріыъ громко, грубо, отры-
висто, и удивилъ всѣхъ тюремщиковъ своими рѣчами.
— Зачѣмъ окна наполовину заколочены? — вскри-
чалъ оиъ. — зачѣмъ подаютъ такую і’рубую пищу?
Нація великодушна; когда царствуетъ равенство, лучи
— 141 —
<"<> ища должны пропинать всюду, и всеобщее братство не
моиатьзаііреіцатьсвидапія съродиыми.Нс правда ли? —
спросилъ онь, оборачиваясь къ дофину,— не правда ли.
гебѣ было бы пріятно увидѣть сестру?
Сказавъ яти слова, Де іьбай обратился къ .Іорану
и Гомепу и прибавилъ:
— Оиъ не виновато, что сыпь своего отца, онъ
несчастный ребенокъ. Не будьте къ нему суровы. Онъ
принадлежитъ человѣчеству, и отечество -мать всѣхъ
дѣтей своихъ.
Несмотря на рѣзкость манеръ и высокопарность
выраженій Дельбая, въ немъ нельзя было не угадать
добраго человѣка, но таконъ былъ страхъ, объявшій
всѣхъ французовъ, что нельзя было пожалѣть замучен-
наго ребенка, безъ республиканской рѣзкости и гру-
бости, бе.зъ республиканскихъ свободу, братство и ра-
венство восхвалявшихъ фразъ, что не мѣшало, однако,
проливать потоками невинную кровь. Надежда, подан-
ная Дельбасмъ устроить свиданіе между сестрой и
братомъ, оказалась несбыточною. Матьё, членъ коми-
тета общественной безопасности, наотрѣзъ отказалъ
въ томъ, и только одинъ разъ случайно Маріи-Терезіи
удалось увидѣть брата мелькомъ, когда онъ проходилъ
мимо ея двери, чтобъ итти гулять на террасу башни.
Напрасно Томенъ всячески старался выказывать
принцу заботливость и любовь; напрасно прилагалъ
онъ всѣ свои попеченія, чтобы пріучить его къ себѣ.
Принцъ начиналъ глядѣть на него безъ боязни, иногда
съ благодарностью, но не говорилъ ни единаго слова
Однажды, тронутый новыми доказательствами привя
занности Гомена, опъ внезапно обернулся къ нему и
сказалъ: „Вы подарили мнѣ цвѣты, я не забылъ этого.
— 142 —
Благодарю васъ“. Въ другой разъ онь заявилъ еще
рѣзче н свой сильный характеръ, и свою силу воли, и
доказалъ, что у мъ его не угасъ въ такомъ страшномъ
заключеніи.
Было холодно, затопили каминъ, изъ котораго вѣ-
теръ набивалъ въ комнату клубы дыма. Лоранъ, замѣ-
нивъ, что дофинъ задыхается отъ дыма, приказалъ
затл шить огонь въ каминѣ, п Гоменъ пошелъ просить
дежурнаго комиссара, по имени Казо, позволить свести
дофина внизъ, въ ту комнату', гдѣ онь и Лоранъ жили.
Казо позволилъ. Въ первый разъ послѣ того, какъ его
вырвали изъ объятій матери, несчастный принцъ пере-
ступилъ порогъ тюрьмы своей, чтобы сѣсть у камина
обитаемой комнаты. Онъ провелъ часть утра и обѣ-
далъ со своими двумя надзирателями и комиссаромъ
Казо. Онъ сидѣлъ спокойно, молчалъ п едва прика-
сался къ подаваемымъ ему блюдамъ.
— Вы говорили,— сказалъ Казо Лорану и Гомену,—
.что онъ боленъ. Я не вижу этого. Впрочемъ, какъ
много дѣтей, которыя умираютъ, и, однако, они нужнѣе,
чѣмъ опъ.
Принцъ показалъ видъ, что онъ ничего не слышитъ,
и глядѣть прямо передъ собой, устремивъ неподви-к-
пын взоръ въ стѣну.
— Конечно, ребенку лучше, но онъ еще боленъ,—
сказалъ Лоранъ,—у него колѣни и кисти рукъ опухли
и болятъ. Если опъ не жалуется, то потому только,
что обладаетъ мужествомъ, какъ прилично человѣку.
Не правда ли, мосьё Шарль? — прибавилъ онъ ласково,
обращаясь къ дофину.
— Это что такое,—воскликнулъ Казо —я думалъ, что
слово мосьё (топзіеиг) изъято изъ французскаго языка!
— 143 —
— Если изъято изъ употребленія, — возрази іъ Ло-
ранъ. то во всякомъ случаѣ не вычеркнуто изъ
словаря.
— А я вамъ говорю,— сказалъ запальчиво Казо,—
что это слово вездѣ неумѣстно, а здѣсь неприлично.
Какъ будете вы величать тирановъ. «ели мальчика
называете мосьё?
Лоранъ понялъ, что спорь становился для него
опаснымъ, и замолчалъ.
Въ эту минуту подали сладкій инрогъ, облитый
сахаромъ. Давно уже принцъ не имѣлъ такого Обѣда и
съ самыхъ тѣхъ поръ, какъ покинулъ дворецъ, не ви-
далъ пирожнаго. Ему положили на тарелку кусокъ
сладкаго пирога, но оігь не дотронулся до него и грызъ
корочку чернаго хлѣба. Казо замѣтилъ это.
— Если онъ изъ каприза пи до чего не дотра-
гивается. то какъ же вы, граждане, потворствуете
этому!—сказалъ онъ Лорану и Гомену. — Я хочу, по
краііней мѣрѣ, чтобъ онь выпилъ за благоденствіе
республики.
Казо взялъ рюмку дофина и налилъ туда вина: но
дофинъ но взялъ рюмки и продолжалъ пристально г ві-
дѣть въ стѣну.
Говорятъ, — воскликнулъ Казо, — что Симонъ
обращался съ нимъ круто. Если нашъ мосьё Шарль
попался бы ему теперь, опъ, я полагаю, не пощадилъ бы
его' Какъ вы можете, граждане, такъ потакать ему и
дозволять ему такіе капризы?
Обѣдъ кончился. Комиссары остались за столами,
допивая вино, и отослали принца въ его комнату. Ве-
черомъ Томенъ пришелъ к ь нему и положилъ ему на
столъ кусокъ сладкаго пирога. На другой день онь
— 144 —
нашелъ его нетронутымъ и ласково выговаривалъ за
ЭТО ДофИВУ-
Отъ васъ. — сказалъ ему ігрииць,— я бы съ удо-
вольствіемъ принялъ. но пирогъ со стола этого чело-
вѣка, а я ничего не хочу взять отъ него!
Какая сила воли и характера уцѣлѣла въ этомъ
девятилѣтнемъ р<*бенкѣ, котораго шесть мѣсяцевъ му-
чилъ башмачникъ Симонъ и который семь мѣсяцевъ
быль заключенъ одинъ въ темной и смрадной ка-
моркѣ!
Принцъ привязался къ Гомену, но чувствовалъ не-
побѣдимое отвращеніе къ комиссарамъ, хотя многіе
изъ нихъ оказывались людьми добрыми и къ нему сер-
дечно расположенными. Никогда онъ ни одному изъ
нихъ не сказалъ пи единаго слова, хотя они ласково
и настойчиво просили ого о томъ. Въ такихъ случаяхъ
дофинъ глядѣлъ на нихъ пристально и молчалъ. Дру-
гіе прибѣгали къ угрозамъ, но тогда съ видомъ равно-
душнымъ и даже презрительнымъ онъ продолжалъ мол-
чать. Сколько разъ они уходили съ гнѣвомъ, обзывая
его львенкомъ и возмущаясь противъ гордости коро-
тевскоіі крови.
Однажды ярый террористъ Леру явился въ Тампль
и пожелалъ осмотрѣть все съ особеннымъ вниманіемъ.
Онъ вошелъ въ комнату принцессы Маріи-Тере.зіи.
Она, сидя на стулѣ, занималась шитьемъ и не подняла
на него глазъ отъ своей работы.
— какъ, не вставать предъ народомъ! — восклик-
нулъ онъ съ гнѣвомъ.
Принцесса пе подняла глазъ и сидѣла молча и не-
подвижно на своемъ стулѣ. Взбѣшенный Леру при-
нялся обыскивать во всѣхъ углахъ комнаты, даже
— 145 —
въ ме,б₽ іи. и. конечно, не нагае.п, ничего Оні. вышетъ.
юворіі:
— Горда, какъ и та австріячка!
Онъ вошелъ къ дофину и въ разговорѣ съ Гиме-
номъ повторятъ безпрестанно: сынъ тирана. Томенъ
пришелъ въ негодованіе.
— Положимъ, что онъ сынъі Ирана,— сказалъ онъ, —
но онъ боленъ и несчастливъ.
— Велика бѣда, что боленъ! — воскликнулъ Леру
съ досадой:—мало ли кто боленъ! Несчастливъ? Да
развѣ онъ не заслужилъ своего несчастій?
— Ничѣмъ не заслужилъ, — возразилъ Лоранъ: —
чѣмъ онъ виноватъ, что такъ родился?
— Какъ?—сказалъ Леру. — Признаюсь, для респу-
бликанцевъ ваши понятія ужъ слишкомъ широки! Но
революція совершитъ свое дѣло скоро. Не будетъ на
землѣ ни скорби, ни рабства, ни траура, ни бѣдности!
— Да, — сказалъ Томенъ Лорану, когда Леру
ушелъ,— когда я встрѣчаю на улицѣ ребенка въ траурѣ,
я говорю самъ себѣ, что революція лишила его роди-
телей, сдѣлала его сиротой; когда я вижу' бѣдня-
ковъ, а ихъ теперь множество, я знаю, что револю-
ція — причина всѣхъ ихъ бѣдствіи; когда я вижу
церковь Божію въ развалинахъ, я знаю, что революція
посягнула и на Господа Бога!
Послѣ Леру явился другой комиссаръ Дебіериъ.
Онъ былъ добръ и внимателенъ къ принцу, проводилъ
съ нимъ большую часть дня и приносилъ ему игрушки.
Но все эти пришло поздно. Здоровье прннца и его
расположеніе духа ухудшались съ каждымъ днемъ.
Онъ проводилъ цѣлые дни молча, сидѣлъ, согну вшись
у камина, погруженный вь мрачныя думы, и не хо-
Дѣта жирчдм Лшді-аква Хіі,
146
тѣлъ, а вскорт. іі не могъ выйти па террасу. Призвати
доктора. Опъ нашелъ его въ опасности. Принцъ отка-
зался принимать лѣкарства, ему прописанныя, и пере-
сталъ говорить даже съ Лораномъ и Гомономъ.
Тогда французское правительство прислало къ ному
Гармана, члена парижской полиціи, чтобы сдѣлать ему
донесеніе о состояніи принца. Онъ засталъ его за сто-
ломъ. на которомъ стояли карточные домики п коро-
бочки: онь перебиралъ ихъ худыми и блѣдными ру-
чонками и не сдѣлал ъ пи малѣйшаго движенія, увидѣвъ
входящихъ. Гарманъ подошелъ къ нему и сказалъ что
правительство, нзвѣстившись о его болѣзни и объ его
отказѣ выходить на воздухъ и принимать лѣкарства,
послало его къ нему, чтобъ еще разъ просить его при-
нять лѣкарства и выйти погулять и что въ такомъ слу-
чаѣ ему расширять предѣлы прогулокъ.
Принцъ молчалъ и глядѣлъ въ упоръ. Гарманъ
подошелъ къ нему и сказалъ:
— Я, быть моясет ь, не ясно выразился, или вы не
слыхали меня. Я имѣю честь спросить у васъ, не
желаете ли вы имѣть птицъ пли собачку, или ло-
шадку. или игрушекъ, или даже товарищей вашихъ
лѣі ь, съ которыми вы могли бы играть и забавляться.
Не хотите ли теперь же итти па террасу башни или
въ садъ? Не желаете ли коифекгь или сладкихъ
пирожков ь?
Принцъ слушалъ, глядѣлъ съ величайшимъ равно-
душіемъ и пс говорилъ пи слова.
Гарманъ тоже помолчать, потомъ сказалъ строгимъ
голосомъ:
— Мосьё, ваше упорное молчаніе удивляетъ меня.
Оно тѣмъ болѣе не извинительно, что мы пришли, чтобъ
I 17 —
усладить ваівх участь и утѣшить вась. чѣмъ можемъ.
Такое упорство въ ваши лъіа болыпоіі порокъ. Будьте
гакъ іюбезны, скажите, чею вы желаете?
Онъ г иідѣлъ также пристально, повидимому равно-
іутпно н продолжалъ молчать.
Гарманъ про іо.ъкалъ:
Если оы ваше молчаніе касалось вась однихъ,
мы бы не настаивали на оівѣгГ>. но заключили бы, что
вы довольны своею участью и не желаете измѣнить
ее, по ваше мо ічаніе затроі иваеть другихъ. Всѣ тѣ.
которые окружаютъ вась, отвѣтственны за вась. Вы
ве захотите компрометировать ихь и насъ. Что мо-
жемъ мы отвѣтить правительству, которое прислало
пасъ къ вамъ, если вы намъ не говорите пи слова?
Мы умоляемъ вась, будьте іобры. отвѣчайте. иначе
мы принуждены будемъ приказать вамъ оіві.чать на
вопросы.
Принцъ не сказалъ пн единаго слова. Гарману
показалось. — такъ говорилъ онъ впослѣдствіи.— что
въ выраженіи лица принца было полное равнодушіе
и отреченіе отъ себя, какъ будто бы онь говорилъ:
„мнѣ все равно, дѣлайте со мною, что ѵгпгге!”
Гарманъ был ь и тронут ь и пораженъ. Видя, что
принца не іьзн заставить говорить, онь попросилъ его
протянуть ему свои руки. Онь немед іенно исполнилъ
это. Одна изъ нихъ была покрыта струпьями. колѣни
распухли и болѣли.
— Проидіпесь по комнатѣ, прошу вась. — сказалъ
Гарманъ.
Принцъ перешелъ черезъ комнату, сѣ ть па стулъ,
оперся локтями па столъ и сидѣлъ въ равнодушномъ
спокойствіи.
ю*
Пройдитесь і'Ще разъ. — <*каза і і> Гарманъ, по
принцъ пе отвѣча гь. не всталъ. но іпсвелыіѵ іся.
Въ ато время принесли ему обѣдать. Въ темномъ
глиняномъ горшкѣ налита была какая-то темная по-
хлебка, сухоіі кусокъ вареной говядины съ бобами ле-
жалъ па тарелкѣ и шесть подожженныхъ каштановъ
на другой. Не было ни вина, пи ножей. ни вилокъ.
Члены комиссіи переглянулись и. не желая говорить
въ присутствіи принца, вызвали комиссаровъ въ дру-
гую комнату и тамъ выговаривали имъ съ негодова-
ніемъ и .удивленіемъ о негодности пищи для больного
ребенка. Они отвѣчали, что прежде была нища не
въ примѣръ хуже и что такая отпускается по при-
казанію муниципалитета.
Члены комиссіи приказали, чтобы принцу давали
приличный обѣдъ, лакомства, фрукты и въ особенности
виноградъ, который тогда быль дорогіе Когда они во-
ротились къ принцу’, онъ окончилъ обѣдъ. Гарманъ
спросилъ у него — сыть ли онъ? Не хочетъ ли фрук-
товъ? Не хочетъ ли винограду?
Принцъ не отвѣчалъ ни слова. Ему подали вино-
градъ — онъ съѣлъ его, но молчалъ.
— Не хотители еще?—спросилъ Гарманъ, по принцъ
не отвѣчалъ ни слова.
„Мы вышли, — пишетъ Гарманъ, — и не могли на-
дивиться упорной волѣ девятилѣтняго ребенка. Ко-
миссары увѣряли насъ, что принцъ наложилъ па себя
обЬть молчанія съ тѣхъ поръ, какъ его хотѣли прину-
дить сказать слово осужденія матери. Съ этой минуты
оіп> пересталъ говорить и отвѣчать на вопро< ы“.
Жизнь принца, несмотря на донесеніе Гармана, не
измѣнилась. Гонецъ ухаживалъ за шімъ, какъ могъ,
— 149 —
и приносилъ ему книги изъ библіотеки башни. Онъ
читалъ внятно и хорошо. „ѴеІІІёев <Ін Сітаіеаи“, г-;кн
Жанлисъ, нравственныя сказки Мармонтеля и исторія
Франціи, качалось, запнтерееова іи его. Чита» одну изъ
сказокъ, въ которой разсказывались несчастія одного
мальчика, глаза его наполнились слезами.
Добрый Дебіериъ пришелъ однажды въ Тампль и.
подойдя къ Гомону, сказалъ:
— А я принесъ намъ игрушку, посмотрнте-ьа'
Онъ разстегнулъ на груди платье, и оттуда выгля-
нула хорошенькая головка горлицы. Томенъ не зналъ
что дѣлать. Дежурный комиссаръ не внушалъ ему ни-
какого довѣрія; онъ рѣшился спрятать горлицу до слѣ-
дующаго дня и отдать ее дофину, когда дежурный
комиссаръ окажется человѣкомъ добрымъ. Па другой
день во время обѣда принца онъ принесъ горлицу, но
принцъ мало обратилъ на нее вниманія. Онь когда-то
очень любилъ птицъ, но послѣ того какъ его кана-
рейку Симонъ хотѣлъ убпть, и какъ у него отобрали
всѣхъ его канареекъ, онъ не обращалъ никакого вни-
манія на птичекъ.
Томенъ, видя, что обѣдъ принца также дуренъ, ска-
залъ однажды аконому Тампля:
— Законы наши провозгласили равенство, зачѣмъ же
не у всѣхъ у насъ одинаковый обѣдъ?
— Я, какъ солдатъ, долженъ исполнять данныя
мнѣ приказанія, — отвѣчалъ акономъ.
— Ваша правда. - сказалъ Томенъ, испугавшись за
себя, ибо хотя терроръ и прекратился, но всякій про-
должалъ бояться за себя, и директорія не оказывалась
слишкомъ милосердою. Быть можетъ, и ей нужна была
смерть принца, уже не наслѣдника престола, а мило-
150 —
гѣтнаго кори ля . Іютппіка Х\Ц. какъ его называютъ
вѣрныя монархіи лица.
Дебіерпъ. замѣтивъ испугъ Бомена. сказалъ съ иро-
ніей, обращаясь къ эконому:
— Вы правы, приказаніе прежде всего, но куда дѣ-
ваете вы нашу совѣсть?
Онъ вышелъ съ Боменомъ и прибавилъ:
— ІІе могу выносить этихъ людей. Они постоянно
ссылаются на приказанія непризнанныхъ правителей,
и забыли Бога, совѣсть и законныхъ королей!
Случалось, чіо смотрители и комиссары отлучались.
• Іоранъ тоже выходилъ, и Боменъ оставался одинъ
съ принцемъ: въ такихъ случаяхъ онъ не оставлялъ
его. училъ играть въ домино, въ бильбоке или уводилъ
его въ большую залу б;йпни и тамъ игралъ въ воланъ.
Однажды, оставшись съ нимъ одинъ, онъ предложилъ
ему почитать вмѣстѣ. Принцъ пристально поглядѣлъ
па него добрыми и благодарными глазами, потомъ
всталъ и. все глядя на него умоляющимъ взоромъ, по-
шелъ прямо къ двери.
— Нельзя, вы знаете, что этого нельзя.— сказалъ
шорченный и растроганный до глубины сердца Боменъ.
— Я хочу ее увидѣть ралъ, одинъ только разъ,
прежде смерти. Умоляю васъ! —воскликнулъ принцъ
съ неописаннымъ чу вствомъ.
Боменъ обомлѣлъ. Оігь не могъ отвѣтить ни слова,
но взялъ ребенка за руку и отвелъ его отъ двери.
Дофинъ, обманутый въ своей надеждѣ, упалъ на по-
ете ль почти бетъ чувствъ и ,іо.іі'о лежалъ на ней безъ
движенія, блѣдный какъ смерть. Боменъ перепугался
и сдѣлалъ все. что могъ, чтобы принести его въ чув-
ство. Когда опъ опомнился. Бомен ъ сказал ъ ему :
— Я поиеволЬ огорчаю васъ, я не могх сдѣлать
того, что вы желаете. Скажите, что вы меня прощаете?
Дофинъ разразился раздирающими душу рыданіями
и стонами.
— Тише, тише, — сказалъ Томенъ,—васъ услышать.
Принцъ тотчасъ сдѣлалъ надъ собою усиліе и смолкъ.
— Простите меня, — повторилъ Томенъ.
Крупная слеза скатилась по щекѣ дофина: онъ про-
тянулъ Томену свою маленькую, слабую ручку.
— Вы знаете, что двери всегда заперты, и если бы
вамъ удалось когда-нибудь проскользнуть въ нихъ, меня
за это приговорили бы къ смерти, — сказалъ Томенъ.
Ребенокъ сдѣлалъ знакъ головой, обѣщая не пы-
таться выйти за дверь, и все лицо его подернулось
мракомъ и неописанною скорбью. Было очевидно, что.
увѣрившись въ любви къ себѣ Томена, онъ допустилъ
мысль о возможности свиданія съ матерью, о смерти
которой онъ ничего не зналъ, и когда ему пришлось
отказаться отъ этой надежды, сердце его разрывалось
отъ страданія.
Комиссары, смѣнявшіе одни другихъ, не походили
другъ на друга. Были грубые, самовольные, предста-
влявшіе изъ себя самовластныхъ повелителей, кор-
чившіе трибуновъ и консуловъ. Одинъ изъ такихъ,
посмотрѣвъ на принца, сказалъ:
— Ему не остается и шести недѣль жизни!
Лоранъ и Томенъ встревожились, и онъ. видя ихъ
тревогу, повторилъ громче и рѣшительнѣе:
— Да, чрезъ шесть недѣль онъ или сдѣлается
идіотомъ, или околѣетъ
Принцъ печально улыбнулся, а когда остался одинъ
съ Томеномь. сказалъ ему:
II о піаьо і ііііьохіх илъ ппхъ не с ।іѵч.і.іі, П11-
кечого зла!
Лоранъ. данію і'ягогпвиіінгя сно<чо должностью, про
гиль \ ііо.тыісипі. и поіучнль его но случаю ііогсрп
м.цгрп и рн.ігі роіістіиі іГ.л ь Іофппь несмогрп на го.
что Лоранъ <ч.і і і. репноеі ін.пі рс< іі\блнкаііецъ и нрагь
монархіи, іюліоовль его іа го, что опь иосгоанпо оыі
.п.пі.111> ем\ вниманіе п п.'іагор.кчіо.іо.мчпе. Лораиь
Также прппп.іа іСЯ къ реоічіку, хоти и сыну ко/юлн;
ііо.н-омх ооц ра.ісіаінгііісь съ прискорбіемъ.
11а мЬсі'о Лорама ііа.ніачепь быль Лань, малярь,
прежде бывшій еолрігомь коріілеііекоіі, а потомъ на
Ціопа липой гвардіи. Эго оыль человѣкъ честный, не
< иль діх'рыіі, какъ Гохнчіь. по <>о.іа іапшііі болѣе піер
дымъ характеромъ. Онъ. во свопмь мнѣніямъ, приипд-
іежаіь къ умѣреннымъ и. гі. перваго же иш своего
вступленій въ іолжііосіъ. стил ь іоороно.іыю чпетпть
іілаті.я дофина, одЕвать, причесывать и умывать его.
Ѵ'фіінь ііассишіо сіюеніь сго услуг» и не говорпль
ни слона.
Во время обЬда. тюремщикъ, отворяя двери, спчіьіъ
замками, ключами и запорами, которые звенѣ, и, какъ
пѣпн.
— Зачѣмъ вы такъ стучите и звените? — сказалъ
Ланъ.—зачѣмъ запираете на замки и засовы три двери?
Все эти совсѣмъ не нужно. Я пришелъ сюда не для
тоію, чтобы сдѣлаться орудіемъ террористовъ. Возьмите
сала, смажьте замки и не гр« мите ими. Вы сами должны
понять, что чувствѵкть несчастныя дѣти, когда вы
принимаетесь гремѣть замками и запорами.
Тюремщикъ не возражалъ, но на другой же день
ранетъ жалобу, и комиссары приказали ему не слу-
піаться Липа, и сірого исіюіііяіь предписаніе муници-
ііа.іптеіа. а му ініцпііалітісгь ирііказышл'ь сіучать и
гремѣть замками і ія угтр;ііп«*ііін іѣтеи. П неіі|и‘мѣііно
'запирать псѣ, три 'іперп, пзь которыхъ одна были
желѣзная.
•Папъ іамГ.інгь, что клоны .игЬ шли несчастнаго
ребенка, и пціттелыіо пычпсгцлъ его кропать и запа-
ПѣСКІІ, II ПДІІоеМЬ СЪ ГОМОНОМЪ <‘|'іір і Ъ',1 облегчить
положеніе принца. Вь продолженіе трехъ недГ. ль
принцъ по скапалъ ему ни слона, ію потомъ, увѣрив-
шись и ь его іииромь къ нему расположеніи, ироп.і-
постіль иногда нѣсколько короткихъ фразъ.
Однажды, когда Лань у помянулъ о полкѣ дѣтей,
къмап шромъ котораго состоялъ дофнігь. глаза его
.чіігоріі пісі, п блеснули.
— Видѣли иы мои», когда я быль пъ мундирѣ и
носилъ шпагу? —спросилъ онъ у Лана.
Ланъ сказалъ, что ппдѣ’Гь, п сожалѣлъ, ч то шпага
дофнпа затерялась1).
Чаи го Лань для р пѵіеченія иринца нг.лі. ому пѣсни
и романсы. Особенно люонл ь принцъ илііѣеиіыП и лю-
бимый іісѣми прнвср концами короля ромаись, начинав-
шійся слѣдующими слонами:
О, Кісіішчі, о, іщ>п гоі,
Ілшіѵег Гаішійоіше!...
(О. Ричардъ, король мой, вся вееленпаи тебя оста-
вила!...)
По когда Ланъ начинал’ь пѣть революціонныя пѣсни,
дофинъ не слушалъ ихъ.
*) Лаяъ ошвбыся. Шпаг» быи иаідена «юсгкдстшм и храватсл
п ЛуврсхоІ б бікх Ош очень азящва; рукоятка ея вп агата и укра-
шена изумрудами.

Бе іанже сдѣлало поргреі і. ічо. ш> копіромѵ віш
і'.'іЬдггііііі Севрская фарфоровая фаорпк.і поспроіі.іве іа
оюегь <т<>, кодь именемъ Людоішка XVII.
Вопій разъ, кань прііслужникп входили, гремя .іам
ками и запорами, тофипъ вздрагивалъ. Однажды док
торъ Пслліт.іпь замѣтилъ эго и громко и рѣзко ска-
залъ комиссару:
— Если вы будете прото. іж.іть пугать ребенка
своими замками и засовами, если вы немедленно не
отколотите его задѣланныхъ окопъ, я перенесу его
въ другую комнату башни. Я присланъ для того, чтобы
лѣчить его и ходить за нимъ.
Принцъ испугался, знакомъ руки подозвалъ кь себѣ
доктора и сказалъ ему:
— Тише, говорите тише, прошу васъ. Я боюсь,
чтобъ опѣ не услышали вашего голоса и не узнали,
что я боленъ. Это ихъ ужасно огорчить.
Несчастный ребенокъ воображалъ, что мать его п
тетка были живы и заключены вблизи оть него.
Еі о переиес іи в ь другую комнату, но зрѣніе его
такъ ослабѣло въ пот мкахъ, что онъ при свѣтѣ дня
не моп> различать предметовъ. Онъ долженъ былъ
закрыть глаза, не выносившіе сіянія дня. Въ этоіі
комнатѣ находилось большое окно съ бѣлыми зана-
вѣсками, и чистый воздухъ и лучи солнца проникали
въ нее свободно. Томенъ іюложил ь принца въ постель,
принесъ ему обѣдъ и тарелку вишенъ на дессертъ.
Блѣдный, почти безь движенія, онъ протянулъ сла-
бую ручку п медленію бралъ по одной вишнѣ, когда
въ комнату вошелъ Эберъ, новый комиссаръ.
— Это что такое?—закричалъ опъ:—кто позволилъ
іи ревесты волчонка въ другую комнату ?
Докторъ; мы сдѣлали • п> по ггп приказанію,—
СІИ ІЯ І'Ь ГоМеІІЪ.
— А еъ какихъ корь цырюлыіиіі и упранляютт, ,юс-
публпкой? Испроси писаное позволеніе у комитета,
слышишь?	
При этихъ словахъ, грубо сказанныхъ 1 омену, принцъ
оставилъ вишни и лежалъ не двигаясь. Несмотря ни
приказанія Эбі ра, умирающее дитя было оставлено
въ свѣтлой и просторной комнатѣ. Ему стало немного
лучше. Томенъ спросилъ его:
— Вы страдаете меньше?
- Да-
— Эго отъ свѣжаго воздуха и нроггорноП комнаты.
Утѣшьтесь. Скоро придутъ доктора.
Глаза принца наполнились слезами.
— Что съ вами?—спросилъ Томенъ.
— Я все одинъ, — отвѣчалъ принцъ. — маменьк і
въ другой башнѣ.
— Это правда, что вы одни, и это, конечно, очень
печально, но около васъ нѣть ілыхъ людей, и вы не
видите злыхъ поступковъ.
— Нѣтъ, я вижу и злыхъ людей, и добрыхъ людей,
эти добрые люди сдѣ тали то, что я не чувствую вражды
къ злымъ людямъ!—сказалъ дофинъ.
Однажды, когда ему ска али, что одинъ изъ са-
мыхъ жестокихъ и грубыхъ комиссаровъ былъ аре-
стованъ и заключенъ въ тюрьму, онь отвѣчалъ:
— Сожалѣю. Онъ несчастнѣе насъ, ибо заслужилъ
свое несчастіе.
Ночью, но строгому приказанію копвента, умираю-
щаго ребенка запирали одного: рано но утру Лань и
Томенъ спѣшили прійти къ нему. Они признавались
впослѣдствіи, чт«» входили въ і-іо комнатъ со прахомъ,
боясь наіпи сиосіо питомца умершимъ.
Никогда онь іи- начиналъ разпівора. Лань, видя
его чрезмѣрную слабость, сади лся у его по< гели молча,
боясь утомить его разговоромъ.	х
— Какъ мнѣ вась жаль. — сказалъ ему Томенъ
однажды:—я вижу, вы страдаете.
— 5 тѣшьтесь, — отвѣта ль принцъ, — мнѣ остается
страдать очень не долго.
Томенъ сталъ на колѣни у его кроваіи и молился Богу;
принцъ взялъ еп» іа руку и поднялъ глаза къ небу.
Томенъ, видя, что принцъ лежитъ тихо, безъ дви-
женія, спокойно сказалъ:
— Я надѣюсь, что вы не страдаете.
— Нѣть, мнѣ еще больно, но сносно. Музыка такъ
у поіпелыіа.
— Гдѣ вы се слышите?
— Тамъ, наверху!
— Съ какихъ поръ?
— Съ тѣхъ поръ какъ вы стали на колѣни и на-
чали мотитьея Богу. Слушаніе, слушайте же!
Дофинъ поднялъ вверхъ свою руку и широко рас-
крылъ глаза, сіявшіе восторгомъ. Черезъ нѣсколько
минуть глаза его блестнули, и онъ въ неописанной ра-
дости воскликнулъ:
— Между поющими голосами я слышу голосъ моей
милой матери!
Чрезъ мгновеніе взглядъ сго потухъ, лицо осуну-
лось; глаза его блуждали и часто останавливались
на окнѣ. Томенъ спросилъ его, на что онъ глядитъ,
по онъ ему не отвѣтил ъ. . Іанъ смѣнилъ Гомена и
спросилъ у больного, какъ онь себя чувствуетъ.
159
Какъ вы думаете, сказа і ь ему нринігь. «-ктра
моя могла слышать игу музыку? Яго бы ее утѣшило
и обрадовало!
Ланъ не отвѣчал и, он ь гь сжатыми сердцемъ слѣ-
дилъ за взоромь умирающаго, все еще жадно прико-
ванными къ окну. Внезапно восклицаніе счастья со-
рвалось сл» языка его, онь взі ляну.ть на /Іана и
произнесъ:
— Слушайте, что я скажу...
Головка его склонилась на плечо .Чана, который
напрасно прислушивался и. наконецъ, рѣшился поло-
жить свою руку на сердце дитяти. Оно уже не билось.
Все было кончено. Господь Богъ взял и къ себѣ много-
страдальную душу того, который долженствовалъ быть
по праву рожденія Людовикомъ XVII.
Четыре члена комитета общественной безопасности
явились на другой день вь башню, чтобы законнымъ
образомъ засвидѣтельствовать о смерти принца. Они
силились выказывать полнѣйте»* равнодушіе и подпи-
сали бумагу. Извѣстіе о смерти его разное іось съ бы-
стротою молніи но Франціи и за границей Одно лицо
не знало о смерти дофина—то была сестра его, прин-
цесса Марія-Ч'ереия. томившаяся въ той же самой
башнѣ, въ которой умеръ братъ ея.
Лапъ завернул и умершаго сына короля французовъ
въ простыню, снятую съ его постели, подсунули подъ
его голову носовой платокъ одного изъ комиссаровъ,
гробовщики положилъ тѣло въ простой сосновый гробъ
и тотчасъ заколотилъ его.
Гробъ снесли внизъ, поставити на дроги и мед-
ленно повезли па кладбище при большомъ стеченіи
— 160 —
публики. серіозной и мі&чііоіі. Ланъ. Томенъ и ко-
миссары шли за гробомъ. Долго толпа слѣдовала за
ними но большая часть ея разошлась, и только не-
больш е число лицъ дошло за гробомъ до могилы
дофина; имя. давно не произносившееся во Франціи,
послышалось въ толпѣ. На кладбищѣ св. Маргариты
гробъ опустили въ могилу и засыпати землей. Землю
сравн пи. Комиссары удалились.
На могилѣ не поставили ни камня ни креста. Мо-
литвъ не читали, священника не пригласили. Рес-
публика силилась всѣми способами скрыть отъ по-
томства могилу замученнаго ребенка и, отрекшись отъ
Бога, не допустила молитвъ и священника при погре-
беніи вѣровавшаго, люі ившаго и покорившагося волѣ
Божіей дитяти.
Послѣ смерти тетки своей, принцессы Елисаветы,
Марія-Терезія осталась одна, и когда Томенъ былъ на-
значенъ смотрителемъ дѣтей короля, Лоранъ ввелъ
его въ ея комнату. Она сидѣла на сту іѣ и не подняла
ілазъ на вошедшихъ. Лоранъ представилъ ей своего
товарища, но она не сказала ни слова. Томенъ откла-
нялся и вышелъ. Позднѣе онъ узналъ, что его поклонъ,
зта столь простая вѣжливость, произвелъ впечатлѣніе
на принцессу. Однажды, когда Лоранъ н комиссаръ
вышли, Томенъ улучилъ минуту., и подалъ принцессѣ
карандашъ и бумажку, прося ее написать, чтд ей надо.
Тогда въ первый разъ она рѣшилась произнести слѣ-
дующія два слова:
— Мнѣ надо рубашекъ и огня.
Томенъ поспѣши п> сдѣлать все, чтд могъ, чтобь
облегчись ея участь. Она никогда не говорила ни слова
въ ирису гсгві и Лорана и Комиссара коммуны, но если
— 161 —
Томенъ оставался съ ней одинъ, она быстро произно-
сила нѣ колько словъ. Она призн тась что у нея нѣть
ни чулокъ, ни башмаковъ, чего Томенъ не могъ за-
мѣтить, потому что. когда онъ входилъ въ комнату,
она всегда сидѣла иа стулѣ и юбкой прикрывала ноги.
Томенъ въ тотъ же день прислалъ ей дюжину чу токъ
и двѣ пары башмаковъ. Когда вмѣсто Лорана вошелъ
въ должность Ланъ, онъ вмѣстѣ съ Гоменомъ силился
всячески облегчить участь принцессы, что, впрочемъ,
не всегда имъ удавалось, потому что терроръ хотя и
миновалъ, но духъ его жилъ еще, и многіе комиссары
отличались особою ненависть» къ королевскому семей-
ству и выказывали ее съ изумительною грубостью.
Многіе продолжали говоритъ принцессѣ: ты. Она ни-
когда не отвѣчала имъ ни слова и не подавала виду,
что слышитъ ихъ рѣчи.
Вотъ одно изъ донесеній комиссаровъ въ париж-
скую коммуну:
„Нынче, 1-го термидора, мы, члены коммуны, на-
значенные на дежурство въ Тампль, увидавъ, что боль-
шой огонь горитъ въ комнатѣ, гдѣ живетъ дочь ти-
рана, спросили у ней, зачѣмъ она зажгла его. Она
отвѣчала, что хотѣла вымыть ноги и для этой цѣли
грѣла воду. Мы спросили у ней, какъ она зажигаетъ
огонь;—она отвѣчала, что высѣкаетъ огонь и имѣетъ
коробку съ огнивомъ и трутомъ. Мы сочли нужнымъ
отобрать1 у нея эту коробку, о чемъ и доносимъ
гражданину національн му агенту, ожидая отъ него
рѣшенія — возвратить ли ей ее, или окончательно
отобрать".
Принцесса ничего не знала объ участи постигшей
ея семейство. Послѣ смерти дофина участь для нея
ДѴи «пром Людиаші» XVI-
оАлсгныась. Чрезвычайно типичные дли нея и ііугав-
ііие ее ночные дозоры комиссаровъ. которые входи іи
къ ней сре ін ночи, когда опа уже спала» іцндкрати-
іись. Ей позволяли выходить на піиц-улку ш» пнут|н*н-
111Й дворъ ТЮрЬМЫ, окруженный громадными камен-
ными стѣнами: пищу ея улучшили и прислали ей
бѣліа» и другія неодолимыя вещи.
Кй было тогда шиетіиідцаті. лЬтъ; она всеі да ікчила
одно темное платье, е динст пенное, которое нм ѣла. и наки-
дывала на іигчи бѣлую косынку, завязанную узломъ
на груди. Волосы ея были зачесаны назадъ, и длинная
коса. перевязанная лентой, укладывалась на затылкѣ
Она имѣла гордый и ве інчеепм-нный видъ, лицо, испол-
ненное печали и аадумчніюй важности. Несмотря на
молодость .гѣгь. она внушала уваженіе. и самые грубые
комиссары не осмѣлмінкінсь произносить ш. ея при-
сутствіи неприличныя слова
Гофманъ разсказываетъ въ енонхь запискахъ, ’гто
БЪ 17И5 году онъ ш-сѣтиль Тампль; королевская прин-
цесса*) «идіыа у окна и вязала чулокъ; р\ки ея рас-
ну* іи отъ хо-іоіа
— Іаті.мт»,— скала-іь онт. ей. — вы сидите такъ да-
леко отъ камина въ лтотъ страшный холодъ?
— У камина темію, — опіѣча-іа она, — я ішчыю
и нижу
— Но ІЧ'.ІИ ПЫ |иЫВеДИе большой огонь въ КоМ-
иагБ. то вь іи‘Й будіть и тепло и свѣтло.
Мні. ін даютъ і|ювъ, — «ииѣ'иыа она.
Улидѣвъ фортепіано, Гофмакд. дотронулся до кла-
вишей и сказалъ:
»,	птуп « Юр-» • «	— Л г-леім : МаЗ..» .
форісіііано рлигГроеНО. ЕсТИ Н.ІЫЬ угодно, Я
пришлю вамъ пастройщньа’’
— II І.тъ, не надо. Оно не м«м*,— <»и<« принадлежитъ
королевѣ, и до него и» к цниивзл.кі.. и не дотронусь.
— Хороша лн іпитеіь ваша?
— Хороша.
— Не нужно ли намъ бѣлья?
— МнѢ прислали бѣлье Нѣсколько Недѣль Лому
назадъ.
Гомену приказали сдѣлать реестръ всего, что не-
обходимо принцессѣ. и такъ какъ <»на почти ничего
не требовала, цііь самъ его .оставилъ. ІІршшеееа
у іинплась, получивъ все н<-обходим« > для своего
туалета.
Чвггрія требовала выдачи принцессы. какъ бли ікон
родсівешшцы ко|юлеііскаго дома. Францу юки* провин-
ціи и города посылали прік'Ьбы въ конвентъ требуя
освобожденія Принцессы, и хотя все это не имѣло ещ«
успѣха. но повліяло на ея положеніе вь тюрьмѣ. То-
менъ подаритъ ей собачку. очень некрасивую, рыжую,
которая иазыва.ш<ѣ невзрачнымъ, какъ она сама, име-
немъ Кокь .->тотъ Коко бы і ь, однако, уменъ, привя-
зался къ сноей поной хо.щйкѣ и своими ласками |ыз-
влекалъ ее въ ея жестокомъ чдшючѵсінѣ.
Ві. это же самое время конвентъ шыннчнлъ къ неіі
компнііьонкоіі г-жу Ц|аігге|<ѵнъ. кого|»>й выпило на
Дилю печальное порученіе извѣститъ принце<чу объ
участи, постигшей ея семейство. Опа лихія, что «ітеці»
ея казненъ. По думала, что матъ и тетка живы, п
братъ только боленъ. Г-жа ІПаіт-|нчіі. сріыу должна
оЫла ншіесіи стиль хестоыс удары. Когда она ска-
кича жестокую истину врннціч.а і гремите, іьн. встала
— 164 —
н іин-к пишу іа раздирающимъ душу і’<»лосомъ:„Кончеио!
Все кончено!“
Г-ж» ІІІантерспъ всячески старалась разсѣять ее,
облегчись ея тяжкую скорбь, и тронула ея сердце
своимъ ыботливым'і. уходомъ. Она выказывала ей то
у важеніе, которое ей слѣдовало и по ея высокому
ро кдепію, и по ея безпримѣрнымъ несчастіямъ. Здо-
ровье принцессы было разстроено. Потоки слезъ, про-
ливаемыхъ (чо, оканчивались часто истерическими
припадками. Чаете» г-жа Шантерснъ, выходя на про-
гулку съ принцессой, должна была поддерживать ее.
такъ была она слаба, гакъ шаги ея были невѣрны.
Въ саду Тампля гулила на волѣ молодая козочка,
живая, быстроногая игрунья, она забавляла принцессу.
Лишь только въ городѣ узнали, что ей позволено про-
гуливаться въ саду Тампля, какъ старый слуга короля
Гыо напяль комнату въ верхнемъ этажѣ сосѣдняго
Дома и каждый день ходилъ туда, чтобы хотя издали
взглянуть на дочь короля. Жена Гыо, когда прин-
цесса появлялась въ саду, играла на арфѣ, а г-жа
Дагартэ, ея пріятельница, артистка, обладавшая звуч-
нымъ голосомъ, пѣла романсы, слова которыхъ дохо-
дили до принцессы.
Вотъ переводъ одного изъ нихъ:
Успокойся, несчастная узнида,
Скоро эти ворота отворятся передъ тобою,
Скоро сдадутъ съ тебя оковы,
Скоро ты будешь наслаждаться зрѣлищемъ чистаго неба.
Удаляясь оть сен ужасной темницы,
Гдѣ скорбь и трауръ обитали,
Вспомни, что н въ ней остались
Тебѣ ііанЬки преданныя сердца-
— 165 —
Въ саду Тампля росло большое дерево; 1 аждый
день, проходя мимо нею, принцесса находила персики,
груши. абрикосы, привязанные къ его вѣтвямъ.
— Какіе прелестные плоды приноситъ это дерево,
сказала она однажды Гомену. — Поблагодарите отъ
меня садовниковъ, которые такъ о немъ заботятся.
Въ день именинъ принцессы музыка и пѣніе нача-
лись при ея появленіи и продолжались во все время
ея прогулки. Принцесса горько плакала. Въ день
св. Людовика она ожидала опять концерта, но напрасно,
музыка не ш рала. Она встревоя илась. вообразивъ оебѣ,
что съ ея друзьями случилось какое-либо несчастіе.
Лань черезъ г-жу Шаитерепь увѣдомилъ ее, что ни-
какой бѣды не приключилось, но что комитетъ обще-
ственной безопасности строго запретилъ музыку въ день
св. Людовика. Гыо, однако, не бездѣйствовалъ. Онь
вскорѣ доставилъ принцессѣ письмо оть ея дяди,
брата ея отца, герцога Прованскаго, впослѣдствіи ко-
роля Людовика ХѴШ.
Никогда принцесса не оставалась праздною. И въ оди-
ночномъ заключеніи, и съ г-жою ПІантеренъ она по-
стоянно была занята. Поутру она писана, читала,
шила, рисовала, вышивала и просила перемѣнять ей
книги. Опа особенно любила читать сочиненія Расина
и Буало, письма г-жи Севинье и г-жи Ментенонъ. И
вечеромъ и утромъ она долго молилась Богу и выка-
зывала горячую благодарность тѣмъ, которые прини-
мали въ пей участіе. Съ удовольствіе» ь сняла она
съ себя старое, покрытое заплатами темное платье и
надѣла одно изъ тѣхъ, которыя ей недавно прислали.
По большимъ праздникамъ она всегда надѣвала болѣе
нарядное платье или изъ лиію-батиста. или зеленое
— 166 —
шелковое. Ея прекрасные, длинные черные полисы,
придержанные лентой, разсыпались но плечамъ п были
такъ густы, что многіе воображали, что опа носить
фальшивые волосы.
Герцогиня Турзель, счастливо пережившая терроръ,
сгорала желаніемъ видѣть свою воспитанницу, по іа-
вала просьбы, домогалась позволі иія посѣтить Тамп іь
и, наконецъ. получила его. Герцогиня страшилась, что
<чі придется извѣстить принцессу о гомъ, тіо все
семейство га поі ибло, по успокоилась, узнавъ оть
Г-жи Шаптерепъ, что принцесса давно знаетъ о смерти
всѣхъ своихъ.
Можно себѣ представить, съ какими горькими сле-
зами герцогини Турзель и дочь ея Полина обняли
принцессу, Воть нѣсколько "ііюіѵь изь разсказа объ
этомъ свиданіи:
_ ... Нѣжно расцѣловала опа пасъ и увела въ свою
комнату, проливая горькія слезы. Опа разсказала
намъ подробно раздирающую сцену прощанія съ ко-
ролемъ отцомъ своимъ, который такъ нѣжно любилъ
ее. Она говорила еі> необычайною чувствительностью,
но безъ Пфс’Ні и раздраженія. Опа явилась иамь
истинною дочерью Людовика XVI Когда я сказала ей,
что она скоро, какъ я надѣюсь, выйдетъ изъ тюрьмы
и оставить Францію, опа отвѣтила міП; съ великою
печалью:
„— Да, да, но я испытываю нѣкоторое* утѣшеніе
при мысли, что живу близъ дорогихъ могилъ, въ кого-
рыхъ сокрыто все то, что я любила...
„Она залилась слезами и прибавила:
„— Мнѣ было бы легче раздѣлить судьбу моихъ ро-
дителей, чѣмъ переживать ихъ и оплакивать ихъ потерю.
— 1ІІ7 —
„Я спросила у нея, какъ опа могла вынести такія
страшныя несчастій и одиночное заключеніе.
„Опа іпвѣчала мнѣ слѣдующими словами, которыя
я запомнила и привожу съ буквальною точностью:
„— Безъ религіи, белъ вѣры, мнѣ было бы невоз-
можно вынести всего этого. Молитва быта одно мое
прибѣжище и утѣшеніе. Я сохранила молитвенники
моей тетки принцессы Клиеаветы и безпрестанно чи-
тала ихъ; я припоминала вес, что опа говорили мнѣ, и
силилась съ точностью слѣдовать ея совѣтамъ и при-
казаніямъ. Когда опа въ послѣдній разъ обняла меня
опа просила меля быть мужественною и покориться
волѣ Божіей. Тетка моя предвидѣла всѣ несчастій
которыя до іжііы были обрушиіься на меня. Она при-
готовила меня къ ііимь. Опа научила меня не иу-
ждатьса ни въ чьихъ услугахъ, и устроила жизнь мою
такъ, что каждый часъ дня бытъ распредѣленъ. Я уби-
рала мою комнату, молилась, читала, работала — всі
въ свое время. Она пріучила меня каждый день стара-
тельно стлать постель, причесываться, надѣвать и
шнуровать корсетъ, одѣваться и заботніьея о здоровьи.
Каждый день она приказывала мнѣ об іивать полъ
комнаты водой, чтобъ іхчіѣжить воздухъ, и йогомъ,
цѣлый часъ, съ часами въ рукахъ, быстро ходить по
комнатѣ, для моціона. Я вес иго исполняла вь точ-
ности...
„Такъ прожила принцесса одна-олинешеиька цѣ-
лый годъ и три мѣсяца!... Несмотря на вс- свое муже-
ство и горячую вѣру, она призналась намъ, что была
истомлена одиночеет вомъ.
„— И вы никогда не были больны? — спросила я  е.
„— Я такъ мало думала о себѣ.— сказала прин-
— —
цесса. что не могу нимъ отвѣчать съ увѣрепи......гыо.
Помню, что однажды я упала белъ намяти. по я гакъ
мало цѣнила жизнь, гакъ била къ ней равнодушна!...**
Баронесса Маккау, исполнявшая должность помощ-
ницы воспитательницы и сохранившая горячу ю при
впзан ноетъ къ принцессѣ, проси іа также ііоаіюлічіія
посѣтить ее. Она <>іа.іПт женщина старая. и опасность,
когороп не о ціаж ды подвергалась жизнь св въ періодъ
террора, совершенно разстроила ея здоровье; опа была
очень с іаба и не могла Вѵнгн па лѣстницу башни
Тампля гакъ скоро, какъ бы того желала. Принцесса
сама сошла съ лѣстницы <чі ішвегріѵіу п іак почила
ее въ ічіоп объятія.
Три года, одинъ мѣсяцъ и одинъ день минули
нынѣ съ тѣхъ норъ, какъ я лишена счастья васъ ви-
дѣть, — сказала принцесса.
Она взя ла подъ руку бывшую свою во< питатель-
ницу и поддерживала ее.
Какъ вы добры ко мнѣ, — сказала растроганная
баронесса.
Чѣмъ могу я заплатить вамъ за ваши нѣжныя
обо мнѣ попеченія, когда я была ребенкомъ! —восклик-
нула принцесса.
Когда обѣ ѵиѣ вошли въ комнаты, между ними за-
вязался откровенный раііговорь, въ которомъ, по сло-
вамъ баронессы Маккау, оцв вполнѣ узнала и оцѣпила
дочь короля. Несчастій наложило на цсе печать ве-
личія; въ пей являлось вполнѣ достоинство и юрдость
Принцессы древняго Королевскаго дома и Незлобіе
юлубицы, соедиіі<,нпо<‘ съ рѣдкой» нѣжностью сердца
Слѣдующія слона, сказанныя ед, неописаннымъ чув-
ствомъ, особенно тронули баронессу Маккау:
НИ) —
Могу ін я не п.шкпть и не сокрушиться, сказала
принцесса, — но я не плачу о моихъ родителях ь. Ихъ
судьба свершилась, предназначенное имъ испытаніе
окончилось, п они удостоились награды ш*.оспой. Кто
можетъ отнять у нихъ вѣнцы небесные, дарованные
имъ Самимъ Богомъ? Нѣтъ, не за нихъ надо молиться,
а за тѣхъ, которые ихъ погубили и умертвили. Что
до меня касается, то жестокіе годы не прошли для
меня безполезно. У меня было много свободнаго вре-
мени и я, много размышляла; подумайте, какъ долго
оставалась я сама съ софою и съ Богомъ. Я набра-
лась спль и вооружилась противъ зла. Я научилась
не. смѣшнііать французскую націю с ь людьми, лишив-
шими меня моихъ родителей и родныхъ, которыхъ я
любила чолГ.е всего па свѣтѣ. Конечно^ буду ради,
когда меня освободятъ изъ этой тюрьмы, по повѣрьте,
я предпочла оы самып скромный и маленькій домніеь
во Франціи почестямъ, которыя за границей вездѣ бу-
дутъ оказывать такой несчастной, какъ я, принцессѣ**.
Баронесса Маккау говорила, что пришла навѣстить
дѣвочку,едва вышедшую изъ дѣтства, и съ изумленіемъ
нашла полную ума, силы и чувства женщину. Иеечастй
состарило ее и дало ей ірѣлосгь пь столь юные пі, іы.
Сь этихъ норъ іч-рцогип» Туртель, баронесса Маккау
и нѣкоторыя другія дамы стали навѣщать принцессу,
и слухъ о томь, что она скоро будетъ свободна, все
больше и больше распространи лея во Франціи.
28 ноября 1795 года министръ внутреннихъ дѣлъ
Белепекъ вошелъ къ принцессѣ Маріи-Терезіц и объ-
явилъ ей, что правительство Франціи рЬшіі.ю ііыс іать
ее въ Австрію и вручить роднымъ еь материнской
стороны. Оіть нроенль се назвать тѣхъ тамъ, кото-
170 —
рЫХ'Ь ОПИ ЖРЛала бы ПМѣТЬ ВЪ СВОСЙ СВИТѢ. ІірНІІЦесСа
назвала герцогиню Гурзель, баронессу Маккаѵ и г-жу
Серанъ, нѣкогда исполнявшую придворную должность
при ея теткѣ. принцессѣ Елисаветѣ. На другой день
два члена полиціи явились къ принцессѣ и просили
се Даіь имъ реестръ бѣлья, платьевъ и нарядовъ.
Которые опа желаетъ имѣть. Принцесса благодарила
членовъ полиціи и сказала, что ей необходимо имѣть
только немного бѣлья, по отказалась наотрѣзъ ото
всего другого. Когда Лапъ и Гомонъ напаивали па
томь, что ей невозможно явиться къ австрійскому
двору безь приличныхъ ея сапу украшеній и наря-
довъ, она отвѣчала:
— Пусть мнѣ позволять увезги отсюда нѣкоюрыя
вещи, припая лежавшія моей матери и которыя у пасъ
отобрали, когда мы вошли въ эгу башню — вотъ все,
о чемъ я прошу и чего я желаю.
Вь Тамилѣ быль дѣйствительно опечатанный ко-
модъ, въ которомъ иахо цілиеь многія вещи, принад-
лежавшія королевѣ Марні-Лптуанегь. Гоменъ старался
всячески о том ь, чтобъ ихъ отдали принцессѣ. Съ ко-
ми іа позволили снять печати, но вещей не отдали.
Тогдашнему правительству это показа лось опаснымъ.
II однако всѣ эти вещи состояли изъ нѣсколькихъ
юбокъ, косынокь, чулокъ, и мог іи имѣть цѣну только
въ глазахъ дочери!
Несмотря на отказъ принцессы, шректорія зака-
зали ей цѣлое приданое въ лучшихъ магазннахь Па-
рижа н рѣшила, чю въ Вязелѣ ее бу деть ожидать карета,
запряженная восемью лошадьми, но до Базеля прин-
цесса должна была ѣхать безъ огласки и безь конвоя.
Несмотря па требованія Австріи. директорія отказала
позволить герцогини Турзель сопровождать ІірИНЦВССу.
Принцесса очень огорчилась нгимь, тѣмъ болѣе, что
намѣревалась просить, чтобы сі» пей отпустили столь
привязаннаго къ ней и ея семейству Гью.
— Правительство рѣшило,— сказалъ ей одинъ иль
комиссаровъ, — что вы молите взять съ собою только
одну даму, что вась будетъ сопровождать одинъ ко-
миссаръ и одинъ <м|иіцеръ. Назовите, кого желаете.
— Баронессу Маккпу, Гомона и Мѣшана, — сказала
принцесса.
Мяшапт. бы гь жандармскій офицеръ, о которомъ
принцесса сіышала мною хорошаго.
ІІ|*естирѣлая баронесса Маккау была больна и ле-
жала въ постели; опа убѣдительно просила вмѣсто себя
назначит ь ея дочь, г-жу Суси, па чтд нос іѣдовало со-
гласіе правительства и иринцюсы.
Гыо получилъ также позволеніе слѣдовать за ирин-
цоооой.
17 декабря 17'35 года принцесса надѣла лучшее
свое платье, то, которое надѣвала въ большіе празд-
ники, вышла въ садъ Тампля и, обратясь ко всѣмъ
окнамъ сосѣднихъ домовъ, изъ которыхъ такъ петавво
слушала музыку или получала поклоны лицъ, еп пре-
данныхъ, раскланялась на вгГ> стороны.
Вь одиннадцать часовъ вечера, на тру гой день, Бене-
зекь вошс.ть въ Тампль и посту чтится. .'Іанъ и комис-
саръ отворили ему Твери, онь стлалъ бумагу Лану и
приказалъ отворить івери Тампля. ІІрниц<ч*еа прости-
лась со своею компаньонкой, г-жой ІПаіпсренъ, и вышла;
она прошла пустые дворы Тампля; пн единое лицо не
получило позволенія проститься съ нею. На часахъ
одиноко стоялъ солдатъ. но и опъ получилъ приказаніе
— 172 —
стоять неподвижно, показывая видъ, что не видитъ
принцессы; однакоже офицеръ, бывшій дежурнымъ, вы-
шелъ и низко поклонился принцессѣ. Дверь тюрьмы
тихо отворилась. Темная ночь окутывала Тампль, ти-
шина царила около него. Бенезекъ подалъ руку прин-
цессѣ. Марія-Терезія обернулась назадъ, окинула стѣны
Тампля глазами полными слезъ,и быстро пошла впередъ.
Въ улицѣ Мала карета министра ожидала принцессу.
Она вошла въ нее; около теперешнихъ воротъ Сенъ-
Мартепъ стоила четверомѣстная дорожная карета, въ ко-
торой находились г-жа Суси и жандармскій офицеръ.
Принцесса поблагодарила Бенезека и пересѣла въ эту
карету, въ которую сѣлъ и Томенъ. Ровно въ полночь
дорожная карета пустилась въ путь.
Черезъ часъ другая карета выѣхала вслѣдъ за ка-
ретой принцессы. Въ пей находился Гыо, малолѣтнія
сынъ г-жи Суси, съ которымъ она не хотѣла разстаться,
поваръ и горничная принцессы и ея собачка Коко,
которую принцессѣ не позволили взять въ ея карету,
опасаясь, что опа своимъ лаемъ привлечетъ чье-либо
вниманіе. Принцесса путешествовала подъ именемъ Со-
фіи, но несмотря на всѣ предосторожности, се узна-
вали вездѣ, по сходству ея съ королемъ. Однажды
пришлось ждать Лошадей. Вокруп» нея собралась толпа,
и многіе глядѣли на нее глазами полными слезъ. Вотъ
нѣсколько строкъ изъ разсказа самой принцессы о ея
путешествіи:
.... У Парижской заставы спросили паепоргы; когда
я пріѣхала въ маленькій городокъ Провепъ, меня узнали
и также окружили мою карету. Драгунскій офицеръ
провожалъ меня нею ночь, до слѣдующей станціи; хо-
зяйка одной гостиницы также узнала меня и приняла
— 173 —
съ великимъ почтеніемъ. Мы завтракали въ Шомонѣ.
гостинницу окружила многочисленная толпа, которая
непремѣнно хотѣла видѣть меня, и надо было позвать
жандармовъ, чтобы сдержать ее. Когда я вышла изъ
гостппнпцы, чтобы сѣсть въ карету, толпа окружила
меня со всѣхъ сторонъ, и я слышала, какъ мнѣ же-
лали всего лучшаго и призывали па меня Божіе благо-
словеніе..."
Въ пограничномъ городкѣ Гюнині'ѣ Марія-Терезія
остановилась въ гостинницѣ и была тронута выраже-
ніями почтенія и умиленія, которыя ей приходилось
выслушивать ото всѣхъ тамъ бывшихъ: вскорѣ туда же
пріѣхалъ слѣдовавшій за ней Гью. Она не видала его
съ того самаго времени, когда его арестовали еще при
жизни короля. Встрѣча эта потрясла принцессу. Собачка
Коко, которую привезъ Гью, едва не сошла съ ума
отъ радости. Она прыгала, лаяла, лизала руки прин-
цессы. Хозяева гостинницы сочли за великую честь
принять у себя ту, которая пріѣхала подъ скромнымъ
именемъ Софіи. Хозяйка сама принялась готовить ей
ужинъ, но подоспѣвшій поваръ Менье не позволилъ ей
исполнить эту, ему принадлежавшую обязанность.
Въ городѣ разнесся слухъ о пріѣздѣ принцессы, и
многочисленная толпа собралась у дверей гостинницы.
На другой день пріѣхалъ комиссаръ республики. Онъ
долженъ былъ передать принцессу австрійскимъ послан-
нымъ въ пограничномъ домикѣ негоціанта Рсбера, ко-
торый обязательно предложилъ свой домъ для этой
церемоніи. Принцесса простилась съ хозяйкой гостин-
ницы, одарила, чѣмъ могла, дѣтей ея, всякому сказала
доброе слово и сердечно благодарила Гомена, который
долженъ былъ проститься съ ней и возвращался въ Ца-
рпжь. Ггарикъ горько п шкалъ. Не плачьте", ска іа.іа
нрипцеіча, .возложите всѣ надежды свои на Бога!»
Республиканскій комш-саръ ШУТЪ СебП при іпчно и когда
принцесса назвала ему лицъ, коюрыя желали н|юво-
ДНТЬ ее ДО ВѣІІЫ. 01П> оівѢЧіЪТЬ СП, что ничего НС мо-
жетъ |П>Ш1ГІІ>. ибо ИГО Не іаВИСИТЬ уже пп> Нею. По
распоряженію австрійскаго двора, одной г-жѣ Суси
Позволено было сопровождать принцессу і<> Вѣны.
Въ шесть часовъ вечера австрійскія посланникъ, князь
I аиръ, пріѣхалъ съ шестью парадными ка|и*тами въ за-
городньпі домъ Ребера и тамъ ожидалъ принцессу.
Австрійскіе посланные встрѣтили ее и ввели въ гости-
ную. Князь Гавръ сказалъ си привѣтствіе; опа отвѣ-
чала ему съ большимъ достоинствомъ и приличію
случаю. Тогда онъ подалъ французскому комиссару
слѣдующую расписку:
«51. іпіжсподпиеавіпіцся, слѣдуя повелѣнію его ве-
іичсства императора, свидѣтельствую. что по іучплъ
отъ г-на Ваше, французскаго комиссара, принцессу
Марію-Терезію, дочь Людовика XVI.
Князь Гавръ".
Баше откланялся и уѣхалъ.
Въ гостиной накрыть'былъ гголъ. но принцесса вы-
пила только стаканъ воды пчіоіпла въ приготовленную
си комнату. Гью просилъ позволенія войти къ неи.
— Міінпгі|п> внутреннихъ дѣлъ поручилъ мнѣ оі-
дать вахтъ два сундука съ вещами, необходимыми
ваіпсіі особѣ. — сказіыъ онъ принцессѣ.
— Поблаищарите министра.—отвЬчала опа,— и от-
дайте ему все назадъ, я ничего не могу принять отъ него.
Тогда она еще разъ простилась и расістаііялась со
всѣми и сѣла съ княземъ Гавромъ и г-жою Суси
— 175 —
въ анеі рінскую карелу. запряженную шестерней За згою
императорской каретой скакали шесть каретъ, <хі сай-
гой принцессы; .маіоръ Кольбъ ѣхалъ верхомъ у тв« рецъ
карсты, въ которой находи іаеь принцесса. Когда опа
Н|ю1»зжала че,и-.іъ Газель. въ числѣ любопыіиыхъ нахо-
ди лея будущій кардиналъ, а тогда только еще архи-
діаконъ ііміііъ. дядя будущаго имнераюра французовъ,
Наполеона I. Оігь проживалъ въ крайней бѣдности
въ Вязелѣ. гдѣ имѣлъ родныхъ, и. конечно, не подозрѣ-
валъ, что провожая падшую іниастію, займетъ. въ іицѣ
своего племянника, гроііь, остаилсчніын свободнымъ.
За городомъ принцессу ожидал ъ отри и» швейцар-
ской гвардіи. ;\нъ первомъ германскомъ городѣ свига,
присланная аветрійеким ь императоромъ. Тутъ она пере-
ночевала и на другой день утромъ огиранилась въ цер-
ковь къ обѣднѣ. Этр бы^ первая церковь, иъ котору ю она
вступила, вышедши ивъТіопльрійскаго Дворца.и первая
заупокойная обѣдня по ея погибшим ъ родителямъ, за
шпорою она могла помолиться за нихъ и оплакать ихъ.
й января 17'.н> принцесса пріѣхала въ Вѣну и была
встрѣчена императоромъ ть великимъ почетомъ и род-
ственнымъ вниманіемъ. Для нея был ь приготовленъ
дворецъ, составленъ придворный штагъ, по всѣ фран-
цузы. кромѣ Гью, не исключая даже и г-жи Суси, были
высланы обратно во Францію. Императоръ австрійскій
желалъ удержать принцессу при своемъ дво|Ф и вы-
дать замужъ за своего племянника, одного изъ нрцгер-
цоговъ; но дочь Людовика XVI сі|М'мн ласъ къ своимъ
роднымъ, къ братьямъ еноего отца. Опа. наконецъ, уви-
дѣла ихъ, и узнавъ, что родители ея выражали еще
въ дѣтствѣ желаніе ви/^І;ть ее замужемъ за сыномъ
графа д’Артуа. принцемъ ангулемекпмъ, поспѣшила
у.
3 6 -і
— 176 —
исполнить ихъ волю. Позднѣе, когда ірафъ я’Артуа
сдѣлался королемъ подъ именемъ Карла X, принцесса
Марія-Терезія приняла титулъ дофины. Она была по-
слѣднею дофиной во Франціи. Когда Карлъ лишился
въ 1820 году престола и бѣжалъ изъ Франціи, она
сопутствовала ему. Долгіе годы жили они съ семей-
ствомъ своимъ къ изгнаніи. Она не имѣла дѣтей, но
любила, какъ сына, своего племянника графа Шамбора.
Въ преклонныхъ лѣтахъ Марія - Терезія скончалась
въ Венеціи и оставила по себѣ память добродѣтельной,
милосердой, б іагочестивой и строгой жизни принцессы.