Средневековый
ёорой
14 ВЫПУСК

Памяти
доцента
Всеволода Александровича
ЕРМОЛАЕВА

Средневековый
feopob
ВЫПУСК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
Межвузовский
научный сборник
Издательство
«Научная книга»
2000

ББК 63.3(0)4
С75
С75 Средневековый город: Межвуз. науч. сб. Вып.14. Вопросы экономи¬
ческой, политической, правовой, культурно-антропологической и идей¬
ной истории города XI-XV вв. - Саратов: Изд-во «Научная книга», 2001.
- 200 с.
ISBN 5-7554—0045-8
Выпуск посвящен памяти старейшего саратовского медиевиста,
специалиста по истории средневековой Германии,
доцента Всеволода Александровича Ермолаева (1910-2000).
Открывается сборник статьей о В.А. Ермолаеве и научным очерком, принадле¬
жавшим его перу.
Значительная часть статей посвящена экономике, политической жизни и праву
средневековых городов XI-XV вв. на материалах Праги, Фрайбурга, Лондона, Страс¬
бурга, Кремоны, Безье, а также проблемам восприятия разных сторон городской жиз¬
ни современниками.
Нп и юрой половине сборника представлены статьи по проблемам истории и ис-
I<*|Ш(и |>.I(|■ 1111 рпкч глпсного гуманизма: анализируются взгляды Данте. Петрарки,
I in 11прими /и «hi mi. ipr. научная литература последних лет о Леонардо да Винчи.
Лич и* м'рш пи naviMi.ix работников, преподавателей, студентов и всех, интересую-
инн. * и- и >1**1. о . |п и in > пгмж. мпприсн социальной психологии, историей культуры.
Г< Ы1> niiniMiiiii мини I ни:
проф. А.Н Галямичев,
проф. Т.В.Мосолкин ■ и
проф. А.А.Сванио „
•■/■ 1111 /• •пт, пи.ап.i (uiM tiniti f><'().), проф. Г.Л.Курбатов,
<>>, ,,,r, tn.ipi.t f»u// / MЯс.уляева, проф. Н.В.Ревякина,
v* Д /< in, iv {опт (н-Оактор), проф. В.А.Якубский
ББК 63.3(0)4
© Кафедра истории средних веков
Сарат. ун-та, 2000
ISBN 5-7554-0045-8

I.	ПАМЯТИ В. А. ЕРМОЛАЕВА
		(1910-2000)
Л.И. Солодкова
Проблемы германскоё истории
в трудах В. А. Ермолаева
Всем, кто обращается к истории Германии в позднее средневе¬
ковье, известно имя саратовского ученого Всеволода Александрови¬
ча Ермолаева. Он был одним из старейших сотрудников Саратовско¬
го университета, почти его ровесником. В любом вузовском учебни¬
ке в разделе «Библиография» названы его работы.
А между тем, путь В.А. Ермолаева в историческую науку был
достаточно долгим. В 1926-1930 гг. он учился на факультете права и
хозяйства Саратовского университета (СГУ), получив по окончании
Экономического отделения диплом инженера-экономиста. До 1939 г.
работал в различных проектных и научно-исследовательских органи¬
зациях в качестве научного сотрудника. Затем экстерном закончил
исторический факультет Саратовского педагогического института и с
1939 по 1941 г. работал там преподавателем на кафедре всеобщей
истории, которую в то время возглавлял А.И. Озолин. В 1940 г. од¬
новременно стал аспирантом на кафедре истории средних веков
(ТУ.
В июне 1941 г. Всеволод Александрович ушел на фронт. Уча¬
ствовал в боях, имел ранения. С конца 1942 г. служил переводчиком,
преподавал в спецшколе политического управления Прибалтийского
фронта. В 1945 г. награжден орденом Красной Звезды и медалью «За
победу над Германией». После окончания войны - с августа 1945 г.
по август 1949 г - служил в Германии в должности старшего рефе¬
рента Управления пропаганды Советской военной администрации.
Здесь, в Германии, разыскивал и собирал материалы по истории
средневековой церкви, встречался с деятелями католической церкви,
в том числе и с ее иерархами ( епископами). После демобилизации, в
1950 г., возобновил учебу в аспирантуре по кафедре истории сред¬
5

них веков, возглавляемой С.М. Стамом. Научным руководителем
В.А. Ермолаева был крупный ученый-германист М.М. Смирин.
1 апреля 1953 г. в Москве состоялась защита кандидатской дис¬
сертации В.А. Ермолаева «Немецкий город в крестьянской войне
1525 г. (по франконским материалам)». В отзывах оппонентов,
А.И. Неусыхина и Ю.А. Корхова, был отмечен высокий научный
уровень исследования.
Еще три года после успешной защиты диссертации В.А. Ермо¬
лаев преподавал на географическом факультете СГУ, а с 1956 по
1971 г. работал на кафедре истории средних веков. Читал лекции по
позднему средневековью, спецкурсы по истории Германии эпохи
Реформации, немецкому гуманизму, вел спецсеменары.
Среди опубликованных научных трудов В.А. Ермолаева - ста¬
тьи (и том числе - и для второго издания Большой Советской Энцик¬
лопедии), монографии, рецензии, переводы источников. Каждая ра-
fHini по I нубокое и оригинальное исследование по истории Герма¬
нии XIV XVI поистпй.
И иичипг I9S0-4 годов, когда определились научные интересы
И Л I pMoiiiHMiii, и соисчекой медиевистике многие проблемы Рефор-
мимии и НюиишИ кремьмиской войны как ее кульминации, остава-
IIIK I. MMiHHiivHi’HiiwMii Дингрпншшшос исследование В.А. Ермо-
UA*Hrt IHM 1|И»ИШММ' 1Ш Mil I rpnn них фрпикопских городов, внесло су-
ЩАМ МИННЫЙ винил II piMItrillir попроси о роли бюргерства в крестьян-
| впИ мпПни МыОор Фринмнкмио рийоим позволил автору показать
шмПгн11<н|н inn I опии и 1*1 in- ikonoMipiecKoio развития. Они, по мне¬
нию И А Ермолаева, шклшчалнсь в преобладании средних и мелких
юролои aipapiioro характера, население которых находилось в позе¬
мельной и даже в личной зависимости от светских и церковных
сеньоров. Автор обнаружил усиление аграризации в некоторых горо¬
дах, что способствовало упрочению личной зависимости части го¬
родского населения. Именно на этих слоях сильнее всего сказалось
сеньориальная реакция, что обусловило их активное участие в кре¬
стьянской войне.
Еще до развернувшейся во второй половине 1950-х годов на
страницах «Вопросов истории» дискуссии о характере Реформации и
Великой крестьянской войны В.А. Ермолаев поставил и на примере
Франконии детально рассмотрел вопрос об уровне экономического
развития городов Германии на рубеже XV-XVI вв., что важно для
понимания предпосылок и причин Реформации как первой ранне¬
буржуазной революции в Европе. Сегодня в любом учебнике можно
6

прочесть о разложении цехового строя и зарождении капиталистиче¬
ских отношений, а к началу 1950-х гг. появилось лишь две статьи
В.В. Стоклицкой-Терешкович по немецкому городу эпохи Реформа¬
ции1. Поэтому таким важным представляется исследование пробле¬
мы разложения цехового строя и борьбы его с возникающим капита¬
листическими формами промышленности на примере франконских
городов. Это позволило автору сделать обоснованный вывод о скла¬
дывании в начале XVI в. капиталистических форм производства,
преимущественно в виде рассеянной мануфактуры. Однако предпри¬
нимательская деятельность вызывала резкое противодействие разо¬
рявшейся ремесленной массы, пытавшейся найти выход в восстанов¬
лении и усилении регламентации, которая отжила свой век.
Не менее важные в методологическом плане вопросы о полити¬
ке и тактике различных слоев бюргерства, его программных требо¬
ваниях, об отношении разных групп городского населения к кресть¬
янскому восстанию поставлены в статье «Франконский город в Кре¬
стьянской войне 1525 г.». Эта статья и сегодня не утратила своего
научного значения. Она является примером скрупулезного и глубо¬
кого анализа многочисленных источников и литературы. Исследова¬
ние поставленных автором вопросов позволило сделать убедитель¬
ный вывод о причинах трагического исхода Крестьянской войны,
главной из которых, «наряду с органической слабостью крестьянско¬
го движения, не способного самостоятельно решить задачи буржуаз¬
ной революции, была так же тактика бюргерства, не только не воз¬
главившего буржуазную революцию, но и предавшего ее князьям»1 2.
Как своеобразное дополнение к статье можно рассматривать
составленный В.А. Ермолаевым сборник документов «Крестьянская
война 1525 г. во Франконии». В него включены 80 источников, ос¬
вещающих разные вопросы: аграрные отношения, положение в горо¬
дах, социальную борьбу во Франконии перед Крестьянской войной,
се ход и программные документы3.
Еще одна важная проблема, к которой обратился В.А. Ермола¬
ев, - крестьянские движения в предреформационной Германии. Сна¬
1	Стоклицкая-Терешкович В. В. Ротенбургское восстание 1525 г. //
Исторические записки. М., 1938. № 2; Немецкий город в эпоху Великой
крестьянской войны. Вестник МГУ, 1950. № 4.
2	Ермолаев В.А. Франконский город в крестьянской войне 1525 г. //
Средние века. М.,1954. Вып, 5. С. 138.
3	Крестьянская война 1525 г. во Франконии. Сб. док. / Сост. и перевод
В. А. Ермолаев. Саратов, 1968. Вып. № 1; 1969. Вып. № 3.
7

чала был опубликован сборник документов «Крестьянские движения
в Германии перед Реформацией». В нем содержатся более ста источ¬
ников, впервые переведенных В.А. Ермолаевым со средневерхнене¬
мецкого языка, и таким образом введенных в научный оборот. Тек¬
сты снабжены подробными комментариями. Здесь представлен об¬
ширный материал по восстанию Ганса Бехайма, четырем заговорам
«Башмака» и восстанию «Бедного Конрада». По мнению Ермолаева,
изучение этих восстаний и заговоров интересно не только потому,
что вводит в атмосферу предреформационной Германии и позволяет
понять глубокие социально-экономические причины нарастающей
революции, но методологически важно в том отношении, что мате¬
риал позволяет сделать более общее заключение о характерных осо¬
бенностях крестьянского движения в позднее средневековье вооб-
4
ще .
Позднее, в 1966 г., появилась монография «Революционное
движение в Германии перед Реформацией», опирающаяся на матери¬
ал источников, часть которых в переводе автора вошла в вышена¬
званный сборник. Оригинальность этого исследования, изданного
под скромным грифом учебного пособия, заключается, в частности, в
том, что в нем рассмотрены все предреформационные движения вто¬
рой половины XV-начала XVI вв. общегерманского масштаба как
единый процесс нарастания антифеодальных настроений среди кре¬
стьянства, плебса и части бюргерства. Наряду с яркими особенно¬
стями, присущими отдельным народным движениям, выявлено то
общее, что объединяло их - борьба против феодального строя, за
устранение препятствий, мешавших развитию новых буржуазных
отношений.
Одна из статей В.А. Ермолаева посвящена вопросу о городском
землевладении. Эта проблема и сегодня остается недостаточно изу¬
ченной как в зарубежной, так и в отечественной медиевистике. Меж¬
ду тем ее исследование помогает глубже понять природу средневе¬
кового города, характер его взаимоотношений с феодальным миром.
Автор сосредоточил свое внимание на различных формах проникно¬
вения городского землевладения в феодальные территории и на це¬
лях этого проникновения, взяв в качестве примера г. Нюрнберг и
Нюрнбергское бургграфство. Причем характер источников ( урбари-
ев) продиктовал и особый угол зрения: не столько выяснения разме- 44	Ермолаев В.А. Крестьянское движение в Германии перед
Реформацией. Саратов, 1961. С. 4.
8

ров городского землевладения, сколько выявление его доли в фео¬
дальном землевладении.
Показано, как нюрнбержцы (главным образом патриции и ино¬
гда бюргеры) становились землевладельцами, скупая целые деревни
вместе с крестьянами. Другими способами приобретения земель
гражданами были покупка в лен, в пожизненное пользование. Бург-
графы, нуждаясь в деньгах, передавали или закладывали даже такой
типично феодальный доход, как церковная десятина. Составленные
В.А. Ермолаевым таблицы дают наглядное представление о распре¬
делении держателей по категориям землевладельцев, о горожанах-
юмлевладельцах и получателях доходов с земель бургграфства. Убе¬
дительно показаны побудительные причины активного проникнове¬
ния городского землевладения в соседние княжества, что объясняет¬
ся стремлением горожан-землевладельцев получать гарантирован¬
ную земельную ренту. Кроме того, отмечены специфические для
Нюрнберга и городов такого типа особенности, связанные с желани¬
ем горожан получать с зависимых от них крестьян натуральный об¬
рок, преимущественно в зерновых культурах, т.к. для Нюрнберга
весьма остро стояла проблема продовольственного обеспечения из-за
нехватки хлеба. Поэтому патрициям и бюргерам было выгодно при¬
обретать новые земли, ибо это сулило им значительные доходы. По¬
мученные в качестве оброков и десятин хлеб и другие продукты вы¬
соко ценились на городском рынке. Обобщая исследованный мате¬
риал, автор приходит к выводу о том, что «патрицианское и бюргер¬
ское землевладение носило тот же феодальный характер, что и кня¬
жеское, дворянское или церковное»5.
Значительным событием в отечественной медиевистике стало
опубликование в 1986 г. книги В.А. Ермолаева «Гейльбронская про-
I рам мл». Она издана в качестве учебного пособия, однако значение
гг трлздо глубже и шире. Это - первое и единственное в нашей ли-
icpaiype специальное исследование, посвященное одному из важ-
Im'iiiiiих программных документов Великой Крестьянской войны. Его
пожпна заявлена уже в подзаголовке - «Программа немецкого ради¬
кального бюргерства в Крестьянской войне 1525 г.» Как отметил в
рецензии В.Е. Майер, такая принципиально новая трактовка вопроса
и киассовых позициях авторов программы имеет важное значение,
s Ермолаев В.А. Городское землевладение на территориях
нюрнбергского бургграфства в XV в. // Средневековый город. Саратов,
1*н,Х. Bun. № 1. С. 93.
9

так как в течение последних десятилетий по этому поводу высказано
много противоречивых суждений.
В.А. Ермолаев, отмечая несовершенство выполненных еще в
начале XX века переводов Д.Н. Егорова и А.Н. Савина, сделал новый
перевод «Гейльброннской программы» и, кроме того, всех связанных
с нею источников (письмо Вейганда Гиплеру, обращение к дворянст¬
ву и имперским городам, статьи Вейганда, обращение к дворянству,
инструкция Гиплера). К документам даны подробные комментарии,
которые позволяют представить состояние германского общества
XVI в. Значение этого раздела работы, как можно судить по автор¬
ским замечаниям, заключается в том, что «рассмотрение Гейльб¬
роннской программы в отрыве от остальных документов, как произ¬
ведение частного лица, органически не связанного с восстанием,
приводит к ложным выводам и оценкам»6. В.А. Ермолаев относит
это к западным историкам и некоторым историкам ГДР. Однако сле¬
дует отметить, что в отечественной литературе - научной и учебной,
- начиная с работ М.М. Смирина, достаточно давно утвердилось и до
сих пор бытует несколько односторонняя и поэтому не вполне точ¬
ная оценка этого документа. В целом признается прогрессивный ха¬
рактер Гейльбронской программы, предусматривавшей ряд буржуаз¬
ных преобразований и государственную централизацию, но подчер¬
кивается отсутствие в ней крестьянских требований, поскольку авто-
ры-де ориентировались на союз с рыцарством и взялись за исправле¬
ние «Двенадцати статей».
Исследование В.А. Ермолаева вносит существенные корректи¬
вы в эти оценки. Становится понятным, почему Гейльброннская про¬
грамма ничего не говорит о специфических крестьянских требовани¬
ях. В отличие от «Двенадцати статей», статей Вейганда и других до¬
кументов Гейльброннская программа, как показывает автор, «имеет в
виду не текущие нужды и требования, а конечное политическое пре¬
образование страны. До его осуществления предполагается, что бу¬
дут реализованы требования «Двенадцати статей»7. Вопрос о всеоб¬
щей реформации в национальном масштабе решается как задача
ближайшего времени, а не отдаленная перспектива. Под всеобщей
реформацией авторы программы понимали социально-
экономические и политические преобразования, добиваться которых
следовало в союзе с восставшим крестьянством. При этом крестьян- * 10	Грмолаев В.А. Гейльбронская программа. Саратов, 1986. С. 184.
1	Грмолаев В.А. Гейльбронская программа. С. 192.
10

itiu) рассматривалось как свободное, самоуправляющееся сословие,
ранное в правах с дворянством и бюргерством.
Вопрос об исторической оценке Гейльбронской программы
тесно связан с вопросом об оценке важнейших социальных сил, дей¬
ствовавших в Реформации, прежде всего, бюргерства и его передо¬
вой интеллигенции. В работе В.А. Ермолаева ярко показана неодно¬
родность немецкого бюргерства - от консервативного большинства
до небольшой прослойки радикальной интеллигенции. Именно она
с громилась преобразовать старую Германию, что объективно должно
оыло привести к замене феодальных отношений в городе и деревне
буржуазными.
В.А. Ермолаев выявил существенные отличия Гейльброннской
программы как от программы народной реформации Т. Мюнцера,
гак и от программы М. Лютера. Отмечая слабые стороны и некото¬
рые компромиссные положения Гейльброннской программы, автор
убедительно подводит к выводу: в целом эта программа «шла впере¬
ди непосредственных запросов сословий, интересы которых она от¬
ражала. Она ориентирована на победу восстания, победа князей ис¬
ключала ее осуществление»8. К сожалению, основные положения
монографии В.А. Ермолаева не нашли должного отражения в но¬
вейшей исторической литературе.
Последние публикации В.А. Ермолаева в сборнике «Средневе¬
ковый город» (вып. 11, 12) - это по существу одно обширное иссле¬
дование на тему «Город и церковь в средневековой Германии XIV -
XVI вв.», разделенное на две части. Взаимоотношения между горо¬
дами и церковными сеньорами автор определяет как борьбу и сопер¬
ничество. Этот тезис, надо заметить, не совпадает с наметившейся в
последнее десятилетие тенденцией найти сближающие город и фео¬
далов факторы.
Один из центральных вопросов - роль церкви в хозяйственной
жизни города. Церковь являлась крупнейшим землевладельцем, осо¬
бенно в средних и мелких городах. Приведенные В.А. Ермолаевым
факты позволяют обнаружить тенденцию к росту церковной недви¬
жимости в течение XV века. Показаны многочисленные и разнооб¬
разные источники церковных доходов (кредитно-ростовщические
операции, баналитеты, пожертвования и т.д.). Обширный материал
по епископским, имперским, вольным и княжеским городам дает
возможность отметить наряду с общими явлениями особенности
8 Ермолаев В.А. Гейльбронская программа. С. 200.
11

взаимоотношений горожан с церковными феодалами. К XVI в., как
отмечает автор, города заметно потеснили церковь в экономической
области и активнее вмешивались в хозяйственную жизнь церкви.
Противоборство между городами и церковью происходило
также в политической и юридической сферах. Его результаты, как
показывает В.А. Ермолаев, зависели от политического статуса горо¬
да. Церковь, особенно в епископских городах, имела значительные
политические и юридические привилегии: изъятие духовенства из
светской юрисдикции, широкую компетенцию церковных судов,
церковные наказания и т.д. В целом, материалы обобщенные в двух
статьях, приводят к убедительному выводу о неизбежном нарастании
антиклерикальных настроений в городах Германии XV-XVI вв. и
объясняют участие горожан в реформационном движении.
К сожалению, далеко не все написанное В.А. Ермолаевым
опубликовано. Одна из причин - высочайшая требовательность уче¬
ного к себе. Об этом свидетельствует обширный архив, переданный
В.А. Ермолаевым кафедре средних веков СГУ. В нем, в частности, -
материалы для монографии «Католическая церковь Германии в
позднее средневековье», которые автор считал «сыроватыми» и нуж¬
дающимися в дополнительной редакции. В ней около 200 страниц
машинописного текста. Глубоко рассмотрены большой круг вопро¬
сов: организация католической церкви, капитулы соборов и штифтов,
специфика монастырской жизни, госпитали и братства; место церкви
в экономике Германии, юрисдикция церкви и ее привилегии; духо¬
венство как социальная категория; папство и католическая церковь в
Германии; церковь, императоры и князья; города и церковь в средне¬
вековой литературе, публицистике и программах народных восста¬
ний.
Другая работа из архива - «Церковь и образование» - отличает¬
ся широким охватом материала от раннего средневековья до поздне¬
го. Собран и проанализирован редчайший материал по многим во¬
просам организации и содержания образования в церковных и не
церковных школах, о роли церкви и ее участии в сфере образования.
Большой интерес для историков, правоведов, философов пред¬
ставляют рабочие варианты статей «Рецепция римского права в Г ер¬
мании» и «Рецепция аристотелизма в средневековой Европе».
Даже просто перечисление тем, над которыми размышлял и ра¬
ботал Всеволод Александрович Ермолаев, свидетельствует о широте
его научного кругозора. Хочется надеяться, что содержащиеся в ар¬
хиве материалы будут со временем опубликованы.
12

Список основных научных трудов
ВЛ. Ермолаева
1.	Немецкий город в Крестьянской войне 1525 г. (по франкон¬
ским материалам). Автореф. дисс.... канд. ист. наук. Москва, 1953.
2.	Франконский город в Крестьянской войне 1525 г. // Сред¬
ние века М., 1954. Вып. 5. С. 111-138.
3.	Протестантизм // Большая Советская энциклопедия. М., 1955.
2-е изд. Т.35.С. 120-121.
4.	Аугсбургский религиозный мир // Советская историческая
энциклопедия. М., 1961. Т. 1. Стб. 932.
5.	Аугсбургское исповедание // Советская историческая энцик¬
лопедия. М.? 1961. Т. 1. Стб. 932-933.
6.	Крестьянское движение в Германии перед Реформацией. Сб.
док. /11ср., сост., коммент. В.А. Ермолаева. Саратов, 1961.215 с.
7.	Рец. на кн.: Ульрих фон Гуттен. Диалоги. Публицистика.
11исима. М., 1959 // Средние века. М., 1961. Вып. XIX. С. 246-247.
8.	Бедный Конрад // Советская историческая энциклопедия.
М„ I962.T. 2. Стб., 201-202
9.	Бсхайм // Советская историческая энциклопедия. М., 1962.
1.3. Стб., 390.
К). Бюргерство // Советская историческая энциклопедия.
М., 1%2. Г. 2. Стб. 896-897.
11. Вулленвевер // Советская историческая энциклопедия.
М., 1963. Т.З. Стб. 902-903.
Г2. «Реформация императора Сигизмунда» в освещении запад-
1Ю1срмлнекого историка // Средние века. М., 1965. Вып. XXVIII.
(' 'К7-39*1.
I	1.Любек // Советская историческая энциклопедия. М., 1965.
I 8 ('16.835-836.
МЛюбекское городское право // Советская историческая эн¬
циклопедия. М., 1965. Т. 8. Стб. 836-837.
15.	Магденбургское городское право // Советская историческая
тцпклопедия. М., 1965. Т. 8. Стб. 883-884.
16.	Меланхтон // Советская историческая энциклопедия.
М., 1966. Т. 9. Стб. 331-332.
^.Революционное движение в Германии перед Реформацией.
Учебное пособие. Саратов, 1966. 88 с.
13

18.	Городское землевладение на территории Нюрнбергского
бургграфства в XV в. (( Средневековый город. Саратов, 1968.
С. 77-93.
19.	Крестьянская война 1525 г. во Франконии / Сост. и пер.
В.А. Ермолаева. Саратов, 1968. Вып. 1. 55 с.
20.	Крестьянская война 1525 г. во Франконии. / Сост. и пер.
B.	А. Ермолаева. Саратов, 1969. Вып. 2. 59 с.
21.	Гейльбронская программа. Программа немецкого радикаль¬
ного бюргерства в Крестьянской войне 1525 г. Саратов, 1986. 263с.
22.	Город и церковь в средневековой Германии (XIV-XVI вв.) //
Средневековый город. Саратов, 1997. Вып. 11. С.58-76.
23.	Город и церковь в Германии XIV-XVI вв. (борьба экономи¬
ческих интересов) // Средневековый город. Саратов, 1998. Вып. 12.
C.	123-138.

В.А. Ермолаев
Образование
в раннесредневековой Европе
(VI-X вв.)
I Спавшееся в IV в. Великое переселение народов, в V в. реши-
u-iimio наменяет политическую карту Западной Европы. Германские
магме па, шсиимые с востока гуннами, вторгаются на территорию
i.iiia/iuoii Римской империи и образуют здесь собственные государ-
i та. И начале V в. через римскую Галлию проходят вандалы, кото-
риг оседают на короткое время на Пиренейском полуострове, но
шем под. натиском вестготов переправляются в Северную Африку и
основывают здесь своё королевство (429 г.). Они долгое время гос¬
поде топали на Средиземном море, захватили Сардинию и Корсику,
а и -ISS 1. лаже захватили и разграбили Рим. За ними следовали вест-
ЮМ.1. в начале века взявшие и разграбившие Рим (410 г.). После это-
m они ыпями южную и среднюю Галлию, перешли Пиренеи и осно-
п.ши своё королевство, охватившее большую часть Пиренейского
iiunyot фона и Галлию от Луары до Роны. Их соседом с востока ста-
ib> 1л|пупдскос королевство, основанное в 457 г., а севернее образо¬
валось королевство франков, захвативших во второй половине V в.
нею северную Галлию. В дальнейшем они распространили своё гос¬
поде то на всю Галлию, оттеснив вестготов за Пиренеи и оставив им
в 1 .inмим только небольшую часть юга (Септиманию). Северо-
ыпа/шуи) часть Пиренейского полуострова заняли пришедшие с
во м (нами евевы.
И 11 киши некоторое время существовало государство вождя не-
< кшп.кпч мурманских племен Одоакра, свергнувшего в 476 г. послед-
Iи') о ьпьш.по-римского императора Ромула Августула. Но в 488 г. в
II13И1ПО вторглись по наущению императора Восточной Римской
империи оса-юты во главе с Теодорихом. победившие Одоакра и ос¬
новавшие в Италии своё королевство (493 г.). Британию захватили
пришедшие из Германии и Ютландии англы, саксы и юты. Таким
пора юм, во второй половине V в. от Западной Римской империи ни-
чет нс осталось.
И VI в. произошли новые изменения: переживавшая подъём
Ноеючная Римская империя (Византия) предприняла в 30-е гг. VI в.
ывоеватсльный поход на запад, желая восстановить империю в
15

прежних пределах. В 534 г. её армия сокрушила королевство ванда¬
лов, захватила у вестготов часть юго-восточной Испании, а в 555 г.
разгромила остготов. Но Италии пришлось ещё пережить вторжение
германского племени лангобардов, оттеснивших византийцев из се¬
верной и большей части средней Италии и основавших здесь своё
королевство, просуществовавшее до 774 г., когда оно было завоёвано
франками. За Византией остались только южная Италия и небольшая
часть средней (Равеннский экзархат).
В VI в. очень расширилось Франкское королевство. Несмотря
на постоянные междоусобные войны между Австразией и Нейстрией
- составными частями государства, франки присоединили Аквита¬
нию, бывшую до того самостоятельным герцогством (507 г.), в 530-е
гг. покорили Бургундию и отняли у вестготов Прованс - на западе и
покорили племена алеманнов и тюрингов - на востоке.
В VI-VII вв. культура и образование в Западной Европе находи¬
лись в крайне неблагоприятных условиях. Недаром они получили
название «тёмных». На территории Западной Римской империи гос¬
подствовали варвары, незнакомые с античной культурой, не знавшие
латинского языка и часто даже не имевшие своей письменности. Хо¬
тя они довольно быстро приняли христианство, это было вызвано
скорее политическими причинами, диктовавшимися политическими
интересами вождей варварских народов. Христианство проникало в
германские племена и раньше. Церковь уже давно вела среди них
активную миссионерскую деятельность1, особенно усилившуюся в
IV в., когда многие племена стали временными союзниками или фе¬
дератами римского государства. Усилия церкви находили полную
поддержку со стороны империи1 2 3 *.
Первыми христианами среди германцев стали вестготы. Мис¬
сионер Ульфила, уроженец Каппадокии, захваченный в плен готами
и затем ставший у них христианским епископом, перевёл на готский
язык большую часть Библии'9, приспособив её к понятиям готов и
положил начало готской письменности, создав готский алфавит. Но
сам Ульфила был убеждённым арианином, и обращённые им и его
1	Известно, что глава миссионеров среди готов епископ Теофил участ¬
вовал в Никейском соборе 325 г.
2	Когда часть вестготов перешла на Балканский полуостров, император
Валент разрешил их поселение под условием, что они примут христианство
в форме арианства, которому Валент покровительствовал.
3	Он перевел весь Новый Завет и Ветхий Завет за исключением Книги
Царств.
16

учениками германские племена - вестготы, остготы, вандалы, свевы,
бургунды, лангобарды и другие восприняли христианство в форме
арианства. Поэтому в варварских государствах долгое время проис¬
ходили преследования христианских ортодоксов, признававших ре¬
шения Никейского собора 325 года. Только через несколько десяти¬
летий, уже в конце VI в. церкви удалось путем воздействия на коро¬
лей и предводителей добиться перехода варварских королевств в
католицизм4.
Но независимо от их религиозной принадлежности варварам
была чужда потребность в образовании. Её не могло быть в жизни,
наполненной постоянными войнами, походами и переселениями.
Вторгшись на территорию империи и создав собственные государст¬
ва, варвары неизбежно должны были подвергнуться романизации,
влиянию уже веками устоявшейся античной культуры. Раньше всех
сё испытал верхний слой завоевателей, и прежде всего это прояви¬
лось в законодательстве, без которого не могло существовать госу¬
дарство. Необходимо было регулировать правовые отношения не
юлько между соплеменниками, но и с коренным населением и внут¬
ри последнего. Поэтому все варварское законодательство было со-
паилсно на латинском языке и под влиянием римского права.
Разложение варварской общины и развитие феодальных отно¬
шений способствовало взаимной ассимиляции и сближению верхне¬
го оюя завоевателей и местной знати, а рядовых общинников с ме-
сшым крестьянством и другими трудящимися слоями. Постоянное
оошсиис с коренным населением, чем дальше, тем больше, знакоми¬
мо варваров с его нравами и обычаями и с латинским языком, уже
испорченным и постепенно превращающимся в протороманские
языки. Затем появились и смешанные браки. Но варвары не интере-
«опались античной культурой и давали своим детям военно-
11 к >(> I иннос образование, не посылая их в ещё сохранившиеся рим-
* кис школы и не создавая своих школ. Даже среди правителей вар-
n.ipi mix королевств было немного образованных людей (королева
Лмамасуи га, дочь Теодориха, и Теодахат, его внук - у остготов, ко¬
роли Хильпсрик и Хариберт - у франков и другие). Завоеватели
< ‘рашштелытая легкость смены церковной ориентации у этих народов
• 1'.и/|с1г.питнуег о неглубоком проникновении христианских догм и чувств в
м.и v v парнарон.
17

больше интересовались практическими науками: землемерием, ме¬
ханикой, архитектурой, медициной, фармакологией.5
Падение интереса к образованию и наукам было общим явлени¬
ем, охватившим также и коренное население завоёванных варварами
стран. Были разрушены не только имперские институты управления,
но и местные, муниципальные. Не было нужды в людях, знающих
грамматику, риторику, философию. Только в отдельных городах со¬
хранились грамматические и риторические школы римского образца.
Они посещались главным образом детьми местной знати. В этой
среде ещё сохранилась приверженность к старым формам и методам
образования, и получив его, многие патриции становились чиновни¬
ками и советниками варварских королей, нуждавшихся в образован¬
ных людях. Начальное образование они обычно получали дома. Ос¬
тальное население или, подражая варварам, давало детям военно-
спортивное образование6, или определяло их в церковные школы.
Светские школы существовали в Галлии, Италии и Испании до
середины VII в.,7 но уровень образования и преподавания в них зна¬
чительно снизился. Греческий язык был забыт и сохранился только в
некоторых монастырях. Часто учителями становились случайные
люди.
Григорий Турский рассказывает об одном порочном клирике,
который стал школьным учителем8. Григорий Турский, вначале
учившийся дома, а затем в школе в Клермоне, и многое дополнив¬
ший самообразованием, сам признается в плохом знании граммати¬
ки.9 Большинство же духовенства, как свидетельствуют современни¬
ки, было неграмотным10.
Таково было общее положение в V1-VII вв. в странах Западной
Европы. В отдельных странах были свои особенности. В наибольшей
степени римская система образования сохранилась в Италии, где
король Теодорих 1 и его дочь и наследница Амаласунта держались
примирительной политики в отношении римской знати и терпимости
в отношении католической церкви. Хотя упадок образования отмеча-
5	Riche Р. Education et culture dans POccident baibare (VI-VHi s.). P.,
1962. P.104, 108.
6	Ibid. P.117.
7	Ibid. P.179.
8	Gregorii Episcopi Turonensis Historiarum libri decern, VI, 36, 16-18. .
9	Ibid. I, 30-32: «Sed prius venian legentibus praecor, si aut in litteris aut
grammaticum artiurn excessero, de qua ad plene non sum inbutus».
10	Riche P. Op.cit. P.312, 403-405, 466, 478, 484 etc.
18

гн и м здесь, но римские грамматические риторические школы про-
> и /клин существовать в наиболее крупных городах (Риме, Равенне,
Миманс, Вероне, Павии, Неаполе). Они сохранились на большей час-
in иомуострова и после византийского завоевания. В Прагматиче-
i кой Санкции 554 г. император Юстиниан I определил жалованье
преподавателям грамматики, риторики, медицины и права и выразил
пожсиапие, «чтобы в нашем государстве процветали молодые люди,
ш»ра юнннные в свободных искусствах»11. После лангобардского за-
ИОГНЛ1ШЯ римская система образования ограничилась только облас-
иши, оставшимися под византийским господством.
В Северной Африке римская система образования была разру¬
шена, но затем короли вандалов, нуждаясь в образованных людях,
t Iлим восстанавливать римские школы, включая и высшую школу в
Карфагене. Только с арабским завоеванием они прекратили свое су¬
пит тование.
И Испании вестготы сохранили римские школы, а церковь об¬
рата на большое внимание на образование духовенства. Этому спо-
. (ик топали и монахи, бежавшие из Северной Африки от вандалов, а
uicm от арабов. Они привезли с собой много книг и основали в Ис-
м.шип свои монастыри12.
И Галлии римская система угасла и сохранилась только в виде
DI чем иных школ в Туре, Бордо, Меце, Лионе и Тулузе.
Тпо заметный подъём культуры произошёл в Ирландии и Анг-
'ши, где большое значение приобрели монастыри, известные своей
учепостыо и благочестием, и школы в Кентербери, Уэссексе и Кенте.
Миссионеры из них играли значительную роль в христианизации
варварских племен, особенно в Германии, где ими был основан ряд
п тсстных монастырейь.
Каково же было положение в самой церкви, продолжавшей ос¬
ыпаться могущественной силой на фоне распада и раздробления
( печской власти? Как и в последние годы империи церковь раздира-
нась бесконечными догматическими спорами и еретическими дви¬
жениями, за которыми скрывались социальные противоречия между
о I дельными слоями верующих. 1111	«...quatenus juvenes liberalibus studiis eruditi per nostram rempublicam
llureant».
12	Riche P. Op.cit. P.346.
13	Ibid. P.356-370.
19

Привилегированное положение клириков в христианской импе¬
рии и после её крушения было причиной быстрого роста их числа.
Клириками становились люди, бежавшие от гнёта налогов, преследо¬
ваний властей и не нашедшие себе места в жизни. Религиозные по¬
буждения часто уступали место материальным мотивам. Не удиви¬
тельно, что многие из них были неграмотны и что моральный уро¬
вень их был невелик, о чём свидетельствуют современные церковные
писатели. Упоминаются клирики - ростовщики, пьяницы, маги, бро¬
дяги, солдаты, имевшие семьи. Папа Григорий I упоминает одного
священника, который дома молился идолу. И некоторые епископы
были заняты сугубо мирскими делами: среди них находились судов¬
ладельцы, адвокаты и т.п. Даже не все епископы были грамотны: на
римском синоде 499 г. некоторые их них не сумели поставить подпи¬
си14
А церковь могла выполнять стоящие перед ней задачи только с
помощью подготовленных кадров. На фоне общего оскудения и па¬
дения культуры церкви необходимо было решать две задачи, тесно
связанные между собою: создавать духовенство, способное надле¬
жащим образом исполнять религиозные таинства и обряды, и рас¬
пространять христианское мировоззрение и власть церкви среди
инаковерующих и язычников. Эти задачи всегда были очень акту¬
альны для церкви, тем более в раннее средневековье, когда в массе
населения, особенно сельского, ещё были живы языческие верова¬
ния, обычаи и обряды. К тому же вторжение варваров-ариан и пре¬
следование ими католиков способствовали возрождению настроений
в пользу язычества15.
Церкви было необходимо поднять и моральный и образова¬
тельный уровень духовенства, оградив его в то же время от языче¬
ской культуры. Поэтому все усилия церковных идеологов были на¬
правлены против последней. Даже епископам запрещалось читать
сочинения язычников16. Но этот запрет мало соблюдался, так как
многие епископы происходили из местной знати и, получив в юности
римское образование, не порывали совсем с античной культурой, а
некоторые из них даже сочиняли стихи, навеянные языческими по¬
этами.
14	Riche Р. Op.citP.133, 138, 139, 216 etc..
15	Ibid. P.133.
16	Ibid. P.136.
20

Большие усилия предпринимались для привлечения местного
населения. Здесь церковь столкнулась с другой трудностью: латин¬
ский язык перестал быть языком народа. Во многих местах он был
совсем неведом или распространён слабо. Он оставался языком об¬
разованной элиты, а народ говорил или на германских наречиях или
на испорченном латинском, который уже приближался к формирую¬
щимся романским языкам - итальянскому, провансальскому, севе¬
рофранцузскому, испанскому, португальскому. К тому же многие
клирики не знали латыни и не могли совершать богослужение на
латинском языке. Церковь должна была найти выход. Проповеди и
церковные службы рекомендовалось совершать на местном языке.
Издавались специальные сборники проповедей, доступных для наро¬
да, а также катехизисы, сообщавшие в популярной форме, в виде
вопросов и ответов, основные положения католической веры. Боль¬
шое внимание обращалось на церковную музыку17. И, конечно, осо¬
бое внимание стали уделять школам. Раньше всех развились мона¬
стырские школы, долгое время поставлявшие церкви образованных
клириков.
Христианские монастыри возникли в IV в. на востоке Римской
империи, главным образом в Египте; вскоре они появились и на за¬
паде. На востоке они родились в результате бегства христиан от гнё-
ia и преследований властей, а позднее как протест против обмирще¬
ния церкви. В монастырях их основателями были установлены стро-
I пс уставы (Пахомий, Антоний, Василий Кесарийский), предписы¬
вавшие монахам аскетический образ жизни. Монахи давали обеты
бедности, целомудрия и послушания церковным властям. По прави¬
лам Пахомия, они должны были знать грамоту, а неграмотные, не
тлько мальчики, но и все монахи до 50 летнего возраста ежедневно
и течение трёх часов обучались чтению и письму18.
На западе большую роль в организации и распространении мо¬
настырей сыграл Бенедикт Нурсийский, основавший в 529 г. мона-
• плрь в Монте-Кассино в южной Италии. «Правила», данные им
чому монастырю, стали образцом для других. Они предписывали
< фогую дисциплину, молитвы и обязательный физический труд
п лавным образом в сельском хозяйстве). Вскоре к этому присоеди-
ммнись переписывание книг и собирание рукописей. По этим прави¬
мом впоследствии был организован орден бенедиктинцев. Большое
17 Riche Р. Op.cit. Р.133-134.
,к Ibid. РЛ 54.
21

значение имел также основанный Кассиодором в 50-е годы VI в. в
южной Италии монастырь Вивариум, ставший образцовым просве¬
тительским центром христианства, обладавшим богатейшей биб¬
лиотекой, содержавшей не только труды церковных писателей, но и
языческих философов, учёных, писателей и поэтов, скрипторием и
школой, где изучались семь свободных искусств и, кроме того, ас¬
трономия и медицина19. Скриптории были и в других монастырях, и
монахи переписывали наряду с церковными авторами, также и ан¬
тичных. Нередко монахи, экономя дорогой пергамен, стирали уже
написанные там произведения античных авторов, чтобы поверх на¬
писать псалмы или творения отцов церкви. Но были и обратные слу¬
чаи, когда на Посланиях апостола Павла писали строки Гомера.
При многих монастырях существовали школы. Под наблюдени¬
ем старых монахов ученики заучивали наизусть Псалтырь и прово¬
дилось коллективное и индивидуальное чтение Библии. В больших
монастырях различали schola interna, предназначенные для будущих
монахов, и schola externa, где обучались дети, не обязанные стано¬
виться монахами и выходившие по окончании школы в мирскую
жизнь.
Монастыри получили большое распространение в обеих частях
империи, что объясняется нестабильностью жизни. В одной только
Галлии их было около двухсот20.
Многое сделали для распространения монастырей на конти¬
ненте миссионеры из Ирландии и Англии. Христианство туда было
занесено галло-римлянами, бежавшими от нашествия германских
племён, и быстро распространилось. Ирландские монастыри слави¬
лись своей учёностью и благочестием. Даже греческий язык, знание
которого почти исчезло на континенте, здесь культивировался по¬
всеместно. В монастырях были богатые библиотеки, скриптории и
школы. Учёные монахи составляли учебники по орфографии, рито¬
рике и другим наукам. Из Ирландии монастыри пришли в Британию.
В конце VI в. ирландские миссионеры во главе с Колумбаном пере¬
несли свою деятельность на континент и сыграли большую роль в
христианизации германских народов. Колумбан основал в Южной
Италии монастырь Боббио, ставший наряду с кассиодоровским Ви-
19	Уколова В.И. Античное наследие и культура раннего средневековья.
М., 1989. С. 117-124. «Omnis qui nomen vult monachi vindicare, iitteris ei
iqnorari non liceat».
20	Riche P. Op.cit. P.336.
22

гтрием, знаменитым своей ученой деятельностью, одним из важных
религиозно-культурных центров. В южной Германии им был основан
также известный монастырь Сен-Галлен. Миссионерская деятель¬
ность ирландских и британских монахов продолжалась и в VII веке.
Один из миссионеров, Бонифаций, даже получил почетный титул
«Просветитель Германии». Он основал знаменитый монастырь в
Фульде. Наиболее известные монастыри - Виварий, Боббио, Сен-
Галлен, Фульда были центрами церковного просвещения, и из их
школ выходили наиболее образованные люди, как клирики, так и
миряне21.
Но так было не везде. Во многих монастырях скопление слу¬
чайных людей приводило к резкому падению морального уровня
монахов. Ссылка виновных клириков в монастыри также не способ¬
ствовала развитию духовной жизни в них и строгости нравов. Мона¬
хи самовольно исполняли функции священников, не имея посвяще¬
ния и разрешения властей, не соблюдали правил и уставов, иногда
даже жили, не имея главы монастыря - аббата, покупали имущество,
сожительствовали с женщинами22. Всё это вполне соответствовало
общему упадку нравов и мирян и духовенства.
Таким образом, монастыри не могли обеспечить выполнение
сюявших перед церковью задач, тем более, что решение их не могло
оыгь осуществлено в короткие сроки.
Церковь имела дело с весьма пестрым по составу населением. С
одной стороны, завоеватели-варвары, впервые соприкасавшиеся с
догмами и нравственными нормами церкви, ещё носившие в себе
мпоговековый уклад языческих верований и обычаев и не привык¬
шие соблюдать правила католического богослужения, с другой -
масса коренного населения, уже целые десятилетия подвергавшегося
припиской проповеди. Соединить эти разнородные слои под своей
п пастью и стремилась церковь.
Несмотря на значение монастырских школ в образовании ми¬
рян и духовенства, их было недостаточно, и они не могли удовлетво¬
ри! i> потребности государства и церкви в образованных кадрах. Не¬
обходимо было организовать церковные школы ближе к населению,
а ис только в отдаленных монастырях. И самое главное - надо было
i очдать церковные центры, сплачивающие население вокруг церкви.
' и о с тало ясно ещё в VI в., когда было предпринято упорядочение
!| Уколова В.И. Указ. соч. С. 172-175.
' Riche Р. Op.cit. Р.213.
23

организации церкви - создание городских и сельских приходов, ко¬
торые могли бы способствовать и подготовке грамотного духовенст¬
ва. Первые шаги сделал собор в Вэзоне в 529 г., постановления кото¬
рого обязывали каждого священника обучать молодых людей пению
псалмов и чтению Библии с целью воспитать своих преемников.
Один из пунктов гласил: «Мы решили..., чтобы все священники, на¬
значенные, как обычно, в приходы по всей Италии, и о которых мы
знаем, что они ведут себя достаточно разумно, брали к себе в дом,
где сами живут, молодых неженатых чтецов и обучали бы их пению
псалмов и божественных текстов и закону Божьему, чтобы подгото¬
вить себе достойных преемников и заслужить вечную награду от
Господа»23. Из этого решения возникли, в конце концов, приходские
школы. Но так как масса низшего духовенства была неграмотна, то
такие школы возникали главным образом в городах и больших цен¬
трах, а особенно при соборах (соборные школы), где обучались и
дети мирян. Эти школы давали начальное образование на основе
Библии и других церковных книг. Учениками этих школ становились
дети духовенства, сироты, дети, посвящённые церкви по обету, дети
вольноотпущенников церкви. Руководили ими архидиаконы, а ино¬
гда и сами епископы24.
Более основательное образование получали ученики епископ¬
ских школ. В Галлии их было около 20. Здесь пение церковных гим¬
нов и псалмов проходило под руководством кантора собора, чтение
Евангелия и житий святых сопровождалось сообщением элементар¬
ных сведений по грамматике, так как часто ученики уже в 10-13 лет
становились чтецами, то есть включались в низший разряд церков¬
ной иерархии. Они также обучались стенографии25.
В VII в. требования к духовенству стали строже. В Испании
Толедский собор 653 г. потребовал от священников знания всей
Псалтыри, церковных гимнов и песен и церемонии крещения. Собо¬
ры в Толедо и Браге рекомендовали епископам контролировать вы-
23	«..Hoc enim placuit ut omnes presbyteri qui sunt in parochiis constituti
secundum consuetudinem quam per totam Italiam satis salubriter teneri
cognoscimus uniores lectores quantosqumque sine uxoribus habuerint seccum in
domo ubi ipse habitare videntur recipiunt, et eos quomodo boni patres spiritaliter
nutrientes psalmos parare divinis lectionibus insistere et in lege Domini erudire
conlendant ut sibi dignos successores provideant et a Domino praemia aetema
recipiant». Riche P. P.170.
24	Riche P. Op.cit. P.328.
25	Ibid. P.329, 333.
24

I юл пение священниками своих обязанностей и способ производимо-
I о ими крещения. Неграмотные священники наказывались, а собор в
I !арбонне 589 г. постановил даже урезать их продовольствие, пока
они не выучат буквы, а при отказе заключать их в монастырь26.
В VII в. церковь продолжает дело сплочения своей паствы и
усиления своего влияния на население. Постановления многих собо¬
ров рекомендуют создавать в приходах общины верующих (приме¬
няется даже слово familia), из детей которых, независимо от их соци¬
ального статуса, должны воспитываться будущие клирики. Поста¬
новление собора в Толедо 638 г. относительно детей свободных (ве¬
роятно, готов): «...чтобы те, чьи родители приняты в общение церк¬
ви, как свободные люди, были обязаны послушанием церкви, чтобы
воспитать из них образованных людей»27.
Постановление собора в Мериде 666 г. снова настойчиво реко¬
мендует создание в приходах общины клириков: «...чтобы все при¬
ходские священники ...создавали в своей церкви общину клириков,
которых по доброй воле так воспитывали бы, чтобы они достойно
исполняли священную службу и были бы пригодны для исполнения
своих обязанностей»28.
Таким образом, в VII в. светские школы почти совершенно ис¬
чезли, а церковные давали очень узкое, специально церковное обра-
ю мание. Несколько выше было образование, получаемое в епископ¬
ских и монастырских школах, но далеко не во всех. Только некото¬
рые монастыри стали центрами серьезной образованности и из них
выходили те епископы, которые кроме выполнения своих церковно¬
административных обязанностей занимались литературой и писали
руководства и учебные пособия по светским наукам.
Даже в эти «тёмные» VI-VII вв. в Европе нашлись люди, оста¬
вившие след в истории культуры. Почти все они были идеологами
христианской церкви, но, получив классическое образование дома
мни в ещё оставшихся римских школах, они сохраняли пиетет перед
античными произведениями литературы, науки и искусства, то есть
остатки античного мировоззрения. Были среди епископов поэты и
26	Ibid.P.334.
27	«Et enim debet ut hi quorum parentes titulum libertatis de familiis
ivdesiae perceperunt, intram ecclesiam qui obsequium debent, causa eruditionis
nuilriantur». Riche P. P.327.
28	«Ut omnes parochitani presbyteri...de ecclesiae suae familia clericos sibi
l.iciant: quos per bonam voluntatem ita nutriant ut et officium sanctum digne
pnagant et ad servitium suum aptos eos habeant». Riche P. P.327.
25

писатели, такие как Авзоний, Эннодий, Сидулий, Аполлинарий Си-
доний и другие. Многие из них считали необходимым дополнять
церковное образование светским, свободными искусствами. Но бы¬
ли и активные противники античности.
Наиболее яркий из них - папа Григорий I (540-604) Великий.
По рассказу Григория Турского29 30, он уже в возрасте 30 лет занимал
пост префекта города Рима, затем был папским нунцием в Констан¬
тинополе, затем диаконом римской епархии. На свои средства он
основал семь монастырей, обеспечив их достаточными средствами.
Остальное имущество Григорий продал и деньги раздал беднякам.
Вероятно, это принесло ему такую популярность, что при выборах
народ (plebs) выбрал папой его. Григорий был весьма образован,
знал греческую и латинскую литературу, правильно писал по латыни,
его проповеди были построены по правилам риторики. Он считал,
что изучение свободных наук способствует лучшему пониманию
Священного писания^0. Он не отрицал светской культуры, но подчи¬
нял её религии, признавал роль разума, но отводил ему второе место
после веры. Один из современников характеризует его как покрови¬
теля свободных искусств31, а Григорий Турский говорит о нём: «В
науках грамматики, диалектики и риторики он был так учён, что в
Риме не найдётся такого второго»32.
Состояние церкви своего времени он оценивал очень критично.
Его возмущала безграмотность духовенства, и он запрещал назна¬
чать в священники безграмотных. Зная, что не все епископы доста¬
точно образованны, он написал для них «Правила» (Regala
pastoral is).
Но Григорий был не только образованным человеком, не толь¬
ко верующим католиком, но и главой церкви, и свою главную задачу
он видел в поднятии морального и образовательного уровня духо¬
венства, в укреплении его идейной стойкости и в ограждении его от
влияния языческого мировоззрения. Поэтому он придерживался
мнения всех церковников о том, что правила, действующие в отно¬
шении светской литературы, не распространяются на Священное
Писание. В письме к своему другу, епископу Севильи Леандру, он
заявляет, что не подчиняется правилам грамматики, потому что счи-
29Gregorii Episcopi Turonensis Historiarum libri decern, X, I, 9-27.
30	Riche P. Op.cit. P.198-200.
31	Ibid. P.187.
32	«Litteris grammaticis dialectitisque ac rethoricis ita est institutes, ut liilli
in Urbe ipse putaretur esse secundus».
26

kict, что «весьма недостойно подчинять слова небесного откровения
правилам Доната»33. В письме епископу Вьенны Дитриху он упрека¬
ет его за преподавание грамматики и чтение языческих книг, хотя
клирикам запрещено их читать34.
Полагая своей основной задачей распространение христианско¬
го учения, Григорий считал, что для воздействия на массу варваров-
язычников нужны не строгие законы грамматики и риторики, но
простая, лишённая всяких тонкостей, даже упрощённая проповедь,
отвечающая уровню и запросам этой массы, действующая не на ра¬
зум и логику, а на чувства. И все его сочинения («Диалоги» и другие)
направлены именно к этой цели. И конечно, в своей политической
деятельности Григорий был апологетом сильной папской власти35.
В VI в. большой след в культурном развитии Европы оставили
/та деятеля остготской Италии: Аниций Манлий Северин Боэций
('180-524) и Магн Флавий Аврелий Кассиодор Сенатор (490-585).
Знаменитый ученый и философ Боэций происходил из старин¬
но/ о сенаторского рода, был приближённым остготского короля
I оодориха, занимал важные должности в остготском государстве.
< Кшинённый в тайных связях с Константинополем и в заговоре в
пользу восточно-римского императора, был заключен в тюрьму и
к.гшёи. Формально христианин, фактически человек античной куль-
ivpw, близкий по мировоззрению к неоплатонизму, Боэций вошёл в
и< юрию культуры как переводчик трудов Аристотеля, ознакомив¬
ший Европу с комплексом логических сочинений греческого фило-
i пфа, образовавших так называемую «старую логику». Он продол¬
ами начатую Цицероном работу по созданию латинской философ-
1 кои терминологии и написал учебники по арифметике, музыке, гео-
мприи и астрономии, то есть тех дисциплин, которые под названием
••кнадривиум» вошли в состав образования в средние века. Его учеб¬
ники применялись в течение всех средних веков, а некоторые - даже
-и» XVIII века. Боэций писал также теологические трактаты, в кото¬
рых доказывал, что вера должна быть подкреплена разумом, и при-
м< пил аристотелевскую логику и теологию36.
’* «..Quia indignum vehementer existimo ut verba celestis oraculi
и .uiiu'am sub regulis Donati. Neque enim haec ab ullis interpretibus in scripturae
.m mi* nuctoritate servata sunt». - Riche P. P.195.
M Riche P. Op.cit. P.I96.
,s Уколова В.И. Указ.соч. С. 176-195.
w> Уколова В.И, Указ. соч. С. 19-72.
27

Другой представитель римской знати, Кассиодор, был известен
своей учёностью, трудами по философии, теологии, истории и дру¬
гим наукам. После многих лет политической деятельности он уда¬
лился в своё имение в южной Италии и основал там монастырь Ви¬
варий, ставший очагом культуры в раннее средневековье. Он также
писал учебники по семи свободным искусствам и составил програм¬
му для школы своего монастыря по орфографии, установлению пра¬
вильного текста рукописи и их толкованию. При монастыре был из¬
вестный скрипторий. Своим монахам он внушал мысль, что светские
науки очень полезны для понимания божественных законов. Его
связь с античным мировоззрением была менее, а с церковным более
явственна, чем у Боэция. Его авторитет в средневековой Европе был
очень велик37.
Большое значение в культуре раннесредневековой Европы име¬
ли деятельность и труды Исидора Севильского (570-636). Он проис¬
ходил из знатной римской семьи, был епископом Севильи и настав¬
ником вестготского короля. Его называют первым энциклопедистом
средневековья, потому что в своих «Энциклопедиях», состоящих из
20 книг, он собрал и систематизировал все имевшиеся тогда сведе¬
ния о мире, природе, человеке и обществе, заимствуя их из трудов
античных и церковных авторов. Он подробно рассматривает семь
свободных искусств, медицину, юриспруденцию, агрономию, книж¬
ное и библиотечное дело, церковную службу и теологию, ереси, язы¬
ческую философию, анатомию, космографию, географию, архитек¬
туру и строительство, военное дело, мореплавание, одежду, искусст¬
во. Конечно, все эти знания преподносятся с церковной точки зре¬
ния. Необходимость образования он признает только за клириками и
высшими слоями населения. Но его роль ученого, сохранившего для
последующих поколений ценности античной культуры, была велика,
и его труды пользовались большим авторитетом в средневековой
Европе38.
В VIII в. в Западной Европе происходят большие политические
изменения. Испанию захватили арабы, разгромившие вестготское
государство и оттеснившие вестготов на крайний север полуострова,
Италия после лангобардского и затем франкского завоевания была
раздроблена, Британия подверглась нашествию англов, саксов и
ютов и также была раздроблена на ряд самостоятельных государств.
37 Там же. С. 73-144.
j8 Уколова В.И. Указ. соч. С 196-276.
28

Во франкском королевстве, увеличившем свои размеры, происходит
централизация власти. Во главе государства фактически стоят не
короли из династии Меровингов, а их майордомы из рода Пипини-
дов, основатели будущей династии Каролингов, вступившей на пре¬
стол в середине VIII в. Попытки арабских завоевателей захватить
также и Галлию были отбиты, и вся Галлия вошла в состав франк¬
ского государства. В начале VIII в. франки сами перешли Пиренеи и
основали на севере Испанскую марку. В 774 г. они разгромили коро¬
левство лангобардов, распространив свои владения на Северную и
Среднюю Италию, создали в Средней Италии папское государство, а
па востоке после длительной и трудной борьбы покорили саксов. В
800 г. при поддержке благодарного папы король Карл Великий -
выдающийся государственный деятель раннего средневековья - про¬
возгласил своё государство империей, считая себя наследником Ри¬
ма. Империя франков стала самым обширным и сильным государст¬
вом Западной Европы, простиравшимся от Атлантического океана до
')льбы и от Северного моря до Средиземного.
На этой огромной территории организуется и совершенствуется
управление, для чего нужны знающие и образованные чиновники, а
церкви, действующей в союзе с государством - знающие и образо¬
ванные клирики. Церковь и государство действуют совместно, ибо у
них одна цель - распространение христианства, что означает усиле¬
ние и расширение власти церкви и укрепление и единство империи.
Забота об этом проявляется и в постановлениях церковных соборов,
и которых деятельное участие принимает и светская власть, и в капи¬
туляриях и указах последней. Своего апогея эта политика достигает
при Карле Великом.
По некоторым данным, ещё при Меровингах при королевском
дворе существовала придворная школа (schola palatina)39 При Карле
Великом при дворе образуется кружок ревнителей просвещения, в
котором активную роль играет выходец из Англии Алкуин. В нём
принимали участие и сам Карл и наиболее образованные деятели
франкского государства - историк Павел Диакон, биограф Карла
'Зйнгард, поэт Ангильберт, ученики Алкуина - аббат Фульдского
монастыря Рабан Мавр и Валафрид Страбон и выходцы из Ирландии
поэт и учёный Седулий Скотт и философ Иоанн Скотт Эриугена.
Алкуин написал учебники по грамматике, риторике и астрономии. Из
39	Рамм Б.Я. Светские и церковные начала в культуре раннего средне¬
вековья // Известия Воронежского Пед. ин-та. 1938. Т. IV. С.65.
29

этого центра, известного также под названием Академии, во все кон¬
цы империи исходили импульсы по распространению просвещения
среди населения. В истории это явление известно под именем «Каро¬
лингского Возрождения».
К тому времени светские школы римско-галльского времени
уже затухли, и образование в светских и духовных целях могло осу¬
ществляться только в церковных школах - монастырских, приход¬
ских, соборных, епископских. Государству были нужны образован¬
ные чиновники, и император требует, чтобы в церковных школах
изучались также светские науки. Результатом всех усилий стало соз¬
дание всех видов церковных школ. В одних из них ученики постига¬
ли только элементарную грамоту, в других, более высших, препода¬
вались и светские науки - семь свободных искусств (как подготови¬
тельный курс к теологии). Такие школы действовали главным обра¬
зом при больших монастырях (Тур, Корби, Орлеан, Фульда, Рейхе-
нау, Сен-Галлен, Гильдесгейм и другие).
Целый ряд капитуляриев определяет пути и способы формиро¬
вания духовенства и поднятия его образованности. Капитулярии 787
и 789 гг. предписывают принимать в клирики не только детей несво¬
бодных, но и детей свободных людей, что очевидно говорит о подго¬
товке светских кадров. Последний капитулярий буквально совпадает
с постановлением Аахенского собора того же года. Он предписыва¬
ет: «...чтобы все священники, которые совершают свое служение
согласно добрым нравам, приобщали бы к нему не только детей за¬
висимого состояния, но также и детей свободных. И чтобы создава¬
лись школы для обучения мальчиков...»40.
Стремление расширить контингент образованных людей в им¬
перии видно и из капитулярия 805 г., который, обращаясь к мирянам
(очевидно, речь идет о свободных варварах), спрашивает их, как
можно согласовать с их законами (варварские правды еще действуют
в это время) привлечение их детей в школы41.
40	«Ut ministri altari Dei ministerium suum boms moribus ornant, et non
solum servilis conditionis infantes, sed etiam ingeniorum filios aggregent, sibique
socient. Ег ut scolae legentium puerorum fiant...» - (Maitre L. Les ecoles
monastiques et episcohales de l’Occident depuis Charlemagne jusqu’a Philippe -
Auguste. Paris, 1866. P.13).
41	«Laicos etiam interrogo, quomodo leges ipsorum, sciant vel intelligant,.ut
unusquisque filium suum litteris ad discendas mittit, et ibi cum omni sollicitudine
permaneat, usque dum bene instructos perveniat» - Рамм Б.Я. «Каролингское
Возрождение»...С.47.
30

Капитулярий 804 г. перечисляет на основании постановления
Аахенского собора 802 г., что должны знать священники: Священ¬
ное Писание, Псалтырь, ритуал крещения и покаяния, исчисление
церковных праздников, церковное пение42. Тионвильский капитуля¬
рий 805 г. добавляет в программу обучения духовенства арифметику
и медицину43.
Церковные власти проводят ту же политику. Шалонский собор
813г. требует обучения всего духовенства, включая епископов, что¬
бы затем оно могло преподавать44. Майнцкий собор того же года
требует, чтобы все родители посылали своих детей в школы, а все
каноники обучались сами, чтобы затем преподавать другим4". В по¬
становлении Шалонского собора говорится: «Следует также, как
приказывает государь император, создавать школы, в которых обу¬
чали бы и обычным наукам и истинам Священного Писания, чтобы
обучающимся там заслуженно говорили бы: «Вы - соль земли», и
чтобы они были утешением народу, а своей ученостью могли бы
противодействовать не только различным ересям, но и внушениям
Антихриста»46.
Постановления соборов разъяснялись и распространялись среди
священников епископами. Так, епископ Орлеанский Теодульф на¬
ставляет священников своей епархии: «Священники в городах и се¬
нах, имеющие школы, если кто из прихожан захочет посвятить своих
детей учению, вы не должны возражать против этого, но отнестись с
должным уважением, и обучать бы их со всем старанием, размышляя
о том, что предписано»47.
42	Maitre L. Op. cit. F. 15.
4j Рамм Б.Я. «Каролингское Возрождение» и проблемы школьной об¬
разованности в раннее средневековье // Учен. зап. Ленинградского пел. ин-
ia. Л., 1940. Т. V. Вып. 1. С.98.
44	Там же.
45	Там же. С. 99.
46	«Oportet etiam ut, sicut dominus imperator praecepit, scholas constituant
in quibus et litteras solertia disciplinae et sacrae Scripturae documenta discantur,
ct tails ibi erudiantur quibus merito dicantur «vos estis sal terrae» et qui
condimentum plebubus esse valeant et quorum doctrina non solum diversis
haeresibus, verum etiam Antechristi monitis resistat» - Maitre L. Op. cit. P.15.
47	«Presbyteri per villas et vicos scholas habeant, et quilibet fidelium suum
parvulos ad discendas litteris eis commendare vult, eos suspicere non renuant, sed
cum summa charitate eos doceant attendentes illud quod scriptum est» - Maitre L.
Op. cit. P.14.
31

Такая же политика, диктуемая государственными интересами,
продолжалась и при сыне и преемнике Карла Людовике Благочести¬
вом (814-840).
Вероятно, меры Карла Великого не достигли поставленной це¬
ли в полной мере, потому что Людовик в капитуляриях 822 и 823 гг.
напоминает церковным властям об их обязанности учреждать и со¬
держать школы для обучения верующих и служителей церкви.48 В
капитулярии 822 г. говорится: «В школах же, где мы имеем меньше
учеников, чем следовало бы, мы стремимся поощрять наиболее при¬
лежных, кем бы они ни были, знатными или простыми, чтобы они
достойно продвигались в церковной службе и имели бы соответст¬
вующее и подобающее место»49. И далее: «Нужно, чтобы родители
или господа каждого ученика заботились о его существовании, дабы
нужда не отвращала его от учения. Если обширность прихода не по¬
зволяет объединить учеников в одном месте или если там нельзя
снабжать их по потребности, пусть организуют школы в двух или
трех местах и более, если нужно».
В 824 г. собор в Париже пишет Людовику: «Мы согласно ре¬
шили, чтобы каждый из епископов, имеющих школы и готовящих
для пользы церкви воинов Христа, обеспечили бы для этого наилуч¬
шее обучение. И в этом мы хотим проверять каждого, чтобы, когда
состоится провинциальное собрание епископов, каждый глава школы
присутствовал на этих собраниях»50.
Но церковь чувствовала себя уверенней при более слабом пра¬
вителе, и главное внимание уделяла подготовке грамотных клириков.
Уже в 817 г. Аахенский собор запретил принимать в монастырские
школы учеников, не предназначенных в монахи, и тем ограничил
подготовку светских кадров. Но потребность в грамотных клириках
48	Maitre L. Op. cit. Р. 24.
49	Schoias autem de quibus heretenus minus studiosi fuimus. quam
debueramus, omnio studiosissime emendare cupimus, qualiter omnis homo sive
maioris, sive minor is qui ad hoc nutritur ut in digno gradu in ecclesia
promoventur, locum denominatum et locum congruum habeant.» - Maitre L. Op.
cit. P. 24.
50	«Inter nos pari consensu decrevimus ut unusquisque que episcoporum in
scholis habendis et ad utilitatem ecclesiae militibus Chrisli proparandis, et
educandis ab hinc maius studium adhiberet. Et in hoc uniusquisque studium
volumus probare ut quando ad provinciale episcoporum concilium ventum fuerit.
unusquisque rectorum scholasticos suos eidem concilio adesse faciat» - Maitre L.
Op. cit. P. 25.
32

>шм не удовлетворялась, и Парижский собор 829 года требует от¬
крытия новых школ для духовенства51.
И все-таки, задача образования грамотного духовенства не была
решена, несмотря на все усилия империи и церкви, потому что даже
||.шы говорят о пробелах в этом отношении. Так, папа Евгений II
(X 4-827) в своем послании пишет: «Из некоторых мест нам сооб¬
щают, что там нет больше ни учителей, ни самой заботы об изучении
m.ivk; поэтому всем епископам и у всех подчиненных нам народах и в
других местах, в которых возникает необходимость, нужно прило-
I им, всю заботу и старание, чтобы назначить учителей и докторов,
•	иоюбных хорошо преподавать основы свободных наук и ис-
I усств»52.
Разделение империи в 843 и 870 гг. ограничило просветитель-
•	| \ ю деятельность в отдельных частях государства, ставших вскоре
■	.►ропсвствами Германским и Французским. Сыновья Людовика
| • 1 j 11[ Лысый во Франции и Людовик в Германии способствовали уч-
р* * ьаению новых школ, но задача образования духовенства не была
I" пк-на, хотя, несмотря на постановления Аахенского собора, внеш¬
ни. школы при многих монастырях продолжали существовать. Но
и »иастырские школы постепенно приходят в упадок, как и сами мо-
м и и,фи, что объясняется изменениями в их уставах: отказ от обяза-
		.ног о физического труда для монахов, переложенного на конвер-
•	мм прием в монахи, как правило, только лиц дворянского сословия,
■	• | i .i t от совместной жизни и трапез, все это превратило монастыри в
тмрипские корпорации, обладающими землями и доходами, где
и и-<пц.| уже не играли прежней роли. Известные школы в Сен-
| .1 >i'i-iio, Рейхенау и других монастырях прекратили свое существо-
" ник*
Продолжают существовать соборные школы, в которых учатся
•	и имущие клирики. Основной формой оставалось ученичество у
•	-1 i n 1Л1ых священников, но и эта форма не могла иметь большого
I • I» мространения, так как даже в XII веке половина духовенства бы¬
1 I.. Maiter. Op. cit. Р. 25-26.
«1>е quibusdam iocis ad nos refertur neque inagistros neque curam
•	• ши pro studio litterarum: idcirco in universis episcopiis subjectisque plebibus
' .I... Iocis in quibus necessitas occurent, omnino cura et diligentia adhibeatur ut
". h i .in cl doctores constituantur qui studia litterarum liberaliumque artium
i in.ii;i ;issidue doceant». L. Maitre. Op. cit. P.25.
'' Weniger E. Das deutsche Bildungswesen im Fruhmittelalter ( Hist.
- и. Iialirschrift Dresden, 1935. Jg. XXX. S. 454).
33

ла неграмотной. Один из церковных деятелей, Цезарий, даже реко¬
мендовал священникам, не умеющим читать, нанимать чтецов54.
После «Каролингского Возрождения», закончившегося в пер¬
вой половине IX века, в Западной Европе снова наступает период
культурного упадка. Междоусобные и феодальные войны, опустоши¬
тельные набеги норманнов, частые неурожаи и голодовки, эпидемии
- все это не способствовало культурному развитию и росту школ. В
области науки X век также не внес ничего выдающегося. Новый
культурный подъем начинается только с появлением на историче¬
ской арене городов и с формированием национальных государств, то
есть в XI - XII веках.
54 G. Kaufmann. Rhetorenschulen und Klosterschulen Oder heidnische und
christiche Cultur in Gallien wahrend des 5, und 6, Jahrhunderten (Historische
Taschennbuch von Raumer, 4, Folge, Jg. 10, Lpz. 1869, S.56).
34

II.	ЭКОНОМИКА, ПОЛИТИКА, ПРАВО
СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДА
А.Н. Галямичев
К вопросу о характере
экономического развития
чешского города в XIII веке
XII! век по устоявшейся историографической традиции счита-
к ч «юлетием «городской революции» в чешских землях, временем
> 		омовения средневековых городских центров в стране и обрете-
1"|| ими зрелости.1 При этом внимание исследователей неизменно
«••мигмфируется на событиях и явлениях политико-правовой исто-
I нм проникновении в Чехию и укоренении здесь институтов город-
■	ню права и городского самоуправления, пришедших вместе с по-
■	"м.ч немецких колонистов, формировании особого городского со-
■	1МПИЧ м рамках складывавшейся в течение XIII века сословной
■	г •' ' vpw общества и т.п.
Комросы же экономического развития чешского города в
in « и»истин до настоящего времени остаются на периферии иссле-
		и* ni.cKoro внимания. Между тем они представляются первосте-
■	им.» важными для обоснования концепции «городской револю-
		 основные моменты которой прочно вошли в научную и учеб-
		 111 ора гуру по средневековой истории Чехии.
11е достаток исследовательского внимания к экономической ис-
• ■ Iчпг чешского города XIII века был в значительной мере предопре-
I- in крайней скудостью, фрагментарностью и несистематичностью 11 < м.: Кавка Ф. Чехословакия. Исторический очерк. Прага, 1968. С.34-
| • г I Nad pocalcich nasich mest // Ceskoslovensky casopis historicky. 1976.
'■ ts 7-388: Prehled dejin Ceskoslovenska. Praha, 1980. D.l/J. S. 193-196;
i Rohmen im mittelalterlichen Europa: Fruhzeit, Hochmittelalrer,
i I-in .iiumscpoche. Munchen, 1984. $.148-164; Hoffmann F. Ceske mesto ve
I"'. К и Praha, 1992. S.35-45.
35

свидетельств письменных источников о хозяйственном развитии го¬
родских центров Чехии указанного периода. Разумеется, это более
чем серьёзное обстоятельство, затрудняющее изучение интересую¬
щей нас проблематики. Однако молчание источников само по себе
является многозначительным фактом, невольно наводящим на раз¬
мышления: могли ли революционные по характеру изменения в хо¬
зяйственном строе не вызвать к жизни умножения свидетельств
письменных источников или по крайней мере появления новых ти¬
пов памятников? Ответ на этот вопрос остаётся открытым.
Круг имеющихся в распоряжении историков-урбанистов сведе¬
ний об экономическом развитии чешского города в XIII веке стал
существенно расширяться в последние десятилетия в связи с широ¬
ким развёртыванием в Чехии археологических исследований средне¬
вековых городских центров. Материалы археологических раскопок
позволили поставить на прочный фундамент фактов изучение тех
сюжетов городской истории, которые казались некогда совершенно
недосягаемыми для исследовательского анализа, и прежде всего -
вопросов хозяйственного развития.
Важные выводы позволяет, в частности, сделать изучение па¬
мятников материальной культуры городов Чехии XIII века. Археоло¬
гические находки не дают оснований для вывода о качественных
изменениях в уровне развития ремесленного производства на протя¬
жении этого столетия, которые можно было бы предположительно
связывать с волнами немецкой колонизации, приносившей в чешские
земли большие массы трудоспособного сельского и городского насе¬
ления2. Лишь на пороге XIV века археологами прослеживаются за¬
метные прогрессивные изменения в характере памятников матери¬
альной культуры, причём и в этот период остаются очевидными нити
преемственности с предшествующим, уходящим в доколонизацион-
ную эпоху развитием чешского ремесла3. В свете названных фактов
отчётливо вырисовывается особое значение ХП века в хозяйственной
истории средневековой Чехии, отмеченного - наряду с другими мо¬
ментами - и качественным ростом ориентированного на рынок ре¬
месленного производства, которое было сконцентрировано главным
образом в подградных агломерациях - торгово-ремесленных поселе-
~ Richter М., Smetanka Z. ArcheoJogie a studium stredoveke remeslne
vyroby // Archaeologia historica. Praha; Brno, 1983. Sv.8. S. 11-26.
3 Рихтер M. Главные тенденции развития городов ХП - XIII вв. в
Чехии // Труды V Международного конгресса славянской археологии.
М., 1987. Т.1. Вып. 26. Секция 2. С.39-40.
36

иммх, выросших вокруг областных градов - укреплённых военно-
.мшмнистративных центров Чешского государства4. У большинства
■	"временных исследователей не вызывает возражений сделанный во
многом на основе данных археологии вывод о том, что по крайней
мгре на рубеже XII и XIII веков подградные агломерации в полной
мгрс выполняли важнейшие экономические функции средневековых
юродских центров5.
В пользу концепции «городской революции» XIII века должен,
I I '.алось бы, свидетельствовать другой факт хозяйственной истории:
именно в течение этого столетия в основном завершилось формиро-
и.иию той сети городов и рыночных местечек, которая функциониро¬
вал в чешских землях на протяжении нескольких последующих сто-
и•шп\ Специальные исследования показали, однако, что указанный
ирпмесс достиг значительных успехов уже в доколонизационную
и н »\у. В старопахотных, экономически наиболее развитых районах
• ре л невековой Чехии многоуровневая структура торгово-ремеслен¬
ных поселений сложилась уже к концу XII века7 и не подвергалась
■	ынмжо-нибудь значительным изменениям в ходе последующего
р.| ЛИТИЯ.
О формировании городской сети заново можно говорить лишь
применительно к тем областям, которые оставались до начала
Mil столетия незаселёнными и стали районами внутренней и внеш-
и. и колонизации. Немецкие колонисты принесли во вновь осваивае-
■	H ie земли в полном смысле новое для экономической жизни средне-
•* 1 • I иной Чехии явление - попытки целенаправленного основания го¬
ри'п-ких поселений, не связанных с более ранними очагами ремес¬
1 Richter М. Archeologicky vyzkum ceskych mest 13. stoleti // Mesta v
■	l.u h zemich v obdobi feudalismu. Praha, 1979. S.l 1-12.
1 Kejr J. Mestske zrizeni v ceskem state ve 13. Stoleti // Ceskoslovensky
. ->|>is historicky. 1979. № 2. S.226-227; Prehled dejin Ceskoslovenska. D.I/1.
гк; Zemlicka J. Premysl Otakar I. Panovnik, stat a ceska spolecnost na prahu
i.liolneho feudalismu. Praha, 1990. S.24-25; Hoffmann F. Ceske mesto ve
11‘ diivcku. S.31-35.
Zemlicka J. Ekonomika ceskych zemi v obdobi prechodu od raneho k
i1 iiolnemu feudalismu // Foliahistorica Bohemica. Praha, 1979. Sv.l. S. 123.
111апример, в издавна обжитых северо-западных областях Чехии уже к
ь.-уку ХП и XIII веков большинство населённых пунктов было
I ■ к ниножено не далее 11 км от местного рынка. См.: Tomas J. Mesta v
■	>*m/apadnich Cechach ve 13. Stoleti // Mesta v ceskych zemich v obdobi
i. inl.ilismu. Praha, 1979. S.128.
37

ленного производства и торговли. Драматичность исторических су¬
деб поселений этого типа, многие из которых влачили жалкое суще¬
ствование или даже вовсе опустели в том же XIII веке8, свидетельст¬
вует о том, что колонизационный поток далеко не всегда был в со¬
стоянии обеспечить необходимые предпосылки для зарождения и
укоренения городской жизни. Но и в тех случаях, когда основанные
на «зелёном дёрне»9 города всё же выживали и пускали достаточно
глубокие корни, их хозяйственный уклад повсеместно характеризо¬
вался значительным удельным весом сельскохозяйственных занятий
горожан, а уровень развития ремесла и размах городской торговли
заметно уступали экономическому потенциалу тех торгово¬
ремесленных центров, которые сложились в чешских землях в доко-
лонизационную эпоху10 11. Весьма показательно, что крупнейшие и
наиболее влиятельные города Чехии XIII-XIV веков (Прага, Брно,
Оломоуц, Литомержице, Жатец и др.) генетически связаны с ранне¬
средневековыми областными градами и выросшими вокруг них в XI-
XII веках подградными агломерациями.
Единственное исключение из этого правило составила Кутна
Гора - стремительно выросший в последние десятилетия XIII века и
уже в то время властно заявивший о себе крупнейший в стране центр
добычи серебра. «Серебряный фактор» некоторые исследователи11
склонны были считать главным источником движущих импульсов,
определявших характер экономического развития Чехии в XIII веке,
и поэтому вопрос о его роли заслуживает особого внимания.
XIII век, безусловно, занимает исключительно важное место в
истории горного дела в чешских землях. Лишь в 30-е годы этого сто¬
летия началась систематическая разработка месторождений близ
Йиглавы и Немецкого Брода, а уже к середине века объём ежегодно¬
го производства серебра в Чехии составлял от 4 до 5 тонн. К концу
столетия, после открытия кутногорских залежей, в стране ежегодно
8	ZemJicka J. Nezdarena mestska zalozeni v Cechach ve 13. Stoleti // Mesta
v ceskych zemich v obdobi feudalismu. Praha, 1979. S.43-66.
9	Этот термин применяется в специальной литературе по отношению к
городам, основанным немецкими колонистами в незаселённых в
доколонизационную эпоху областях.
10	Zemlicka J. Premyslovska hradska centra a pocatky mest v Cechach //
Ceskoslovensky casopis historicky. 1978. № 4. S.583; Tomas J. Remeslnici 11.-
13. stoleti v ceskych zemich v pisemnych pramenech // Archaeologia histori'ca.
Praha; Brno, 1983. Sv.8. S.78.
11	Susta .1. Dve knihy ceskych dejin. Praha, 1926. Sv.l. S.62.
38

производилось 25-30 тонн серебра12. Таким образом, в течение не-
< кольких десятилетий Чешское королевство превратилось в один из
крупнейших районов добычи драгоценных металлов в Европе.
Быстрый рост объёмов горнодобывающего производства не мог
\\с оказывать определённого влияния на экономическое развитие Че-
Min. однако степень и характер этого влияния не поддаются одно-
шлчной оценке. Прежде всего необходимо принять во внимание то,
■по многократное увеличение объёмов добычи серебра было обу-
| повлено внешними по отношению к хозяйственному развитию соб-
« I пенно чешских земель обстоятельствами. Начало интенсивной раз¬
работки серебряных кладовых чешских гор было тесно связано с
резким возрастанием спроса на драгоценные металлы в экономиче-
с ки наиболее развитых странах Западной Европы в первые десятиле-
| ни XIII века. Неуклонный рост торгового оборота требовал соответ-
i жующего увеличения массы находящейся в обращении звонкой
монеты. Возможности же её пополнения ограничивались, с одной
i троны, продолжавшимся оттоком золота и серебра из Европы в
праны Востока в обмен на традиционные предметы европейского
импорта, с другой стороны - отсутствием сколько-нибудь значитель¬
ных рудных месторождений в регионах с наиболее высоким уровнем
I извитая денежного хозяйства (Северная и Средняя Италия, Фландрия).
Характерно, что ключевую роль в деле организации добычи се¬
ребра в чешских землях XIII века сыграли представители немецкого
купечества, точнее - его богатейшей части, державшей в своих руках
ни i n внешнеторговых связей Чехии. Участвуя в международной тор-
I <>вле, они имели возможность в полной мере оценить щедрую отда¬
чу вложения средств в развитие горного дела. С другой стороны,
снимавшееся дальней торговлей купечество было единственной в то
время социальной группой, располагавшей необходимыми для мате¬
риального обеспечения разработок рудных месторождений денеж¬
ными ресурсами.
Бурный рост добычи серебра оказал заметное стимулирующее
■юз действие на развитие внешней торговли Чехии: обладание круп¬
ными запасами драгоценного металла в период резкого повышения
» проса на него в странах Западной Европы открывало перед купече-
i ко-горнопредпринимательской верхушкой городов путь для выгод¬
ного товарообмена в крупнейших центрах международной торговли
12	Prehled dejin Ceskoslovenska. D.I/1. S.197.
39

того времени, вместе с тем чешское серебро привлекало в страну
(прежде всего - в Прагу) представителей иностранного купечества13.
Однако возможности роста объёмов внешнеторговых операций
были ограничены, в определённой мере - в связи с удалённостью
Чехии от важнейших торговых центров и наиболее оживлённых
трасс международной торговли, но главным образом - по причине
ограниченности возможностей сбыта в чешских землях дорогостоя¬
щих предметов импорта (итальянских и фландрских сукон, западно¬
европейского оружия, вин и т.п.): доходы землевладельческой знати
не могли возрастать соразмерно росту возможностей купцов-горных
предпринимателей.
Во всяком случае, внешнеторговые операции не позволяли вла¬
дельцам крупных долей горнодобывающих товариществ - главной
формы организации горных разработок в Чехии в XIII веке - выгод¬
но использовать всю массу имевшегося в их распоряжении серебра.
Поэтому богатейший слой населения городов Чехии настойчиво ис¬
кал иные способы применения избытка денежных средств.
Именно здесь, по-видимому, следует искать причины наблю¬
даемого во второй половине XIII века оживления интереса купече¬
ско-горнопредпринимательской верхушки городского населения к
ростовщичеству, которое ещё в середине столетия оставалось ис¬
ключительной сферой деятельности представителей еврейских об¬
щин14. Вслед за этим, а в определённой степени и вследствие этого
набирает силу процесс проникновения крупных купцов и горных
предпринимателей в сферу землевладения (поскольку объекты зе¬
мельной собственности нередко выступали в качестве залога при
заключении кредитно-ростовщических сделок15). Приобретая не
только земельные участки в городской округе, но и более или менее
далеко отстоящие от городов поместья, представители купеческо-
предпринимательской верхушки предпочитали сохранять в пределах
своих земельных владений устоявшиеся отношения и не предприни¬
мали сколько-нибудь заметных попыток обновления социально-
экономического уклада жизни чешского села16.
13	Janacek J. Cesky stat a Evropa v 13. stoieti // Folia historica Bohemica.
Praha, 1979. Sv.l. S.31.
14	Janacek J. Stribro a ekonomika ceskych zemi ve 13. stoieti // Cesko-
slovensky casopis historicky. 1972. № 6. S.892-893.
15	Susta J. Dve knihy ceskych dejin. D.I. S.66-67.
16	Напротив, как и в других странах средневековой Европы,
приобретение высшим слоем населения городов Чехии земельных владений
40

Но даже эти способы применения свободных денежных
средств, степень воздействия которых на темп и направление эконо-
мического развития страны была минимальной, не могли поглотить
нею избыточную массу драгоценного металла, сосредоточенную в
руках богатейшего слоя горожан17: стремительность темпов роста
чобычи серебра и обогащения купцов-горных предпринимателей
находилась в очевидном несоответствии с гораздо более размерен¬
ным ритмом хозяйственного развития чешских земель в XIII веке.
Определяющим направлением поступательного движения по-
сиеднего был неуклонный подъём городов, торговли и товарно-
I	к*нежных отношений. «Серебряный» фактор, не будучи источником
Iнавных движущих импульсов развития экономики, оказывал опре¬
делённое ускоряющее воздействие на развёртывание обозначенных
процессов. Само становление центров добычи серебра - так назы¬
ваемых горных городов - вызвало к жизни появление новых рынков
продовольственных товаров, формирование в каждом из новых го¬
родов многоотраслевой структуры ремесла. Добыча серебра, объёмы
мпорой значительно превосходили потребности внутренней торгов-
чн, тем не менее на всём протяжении XIII века постоянно пополняла
находившегося во внутреннем обращении денежную массу.
Впрочем, вплоть до самого конца XIII века в Чехии не сущест¬
вовало стабильной монетной системы, что свидетельствует об отно-
<игольной слабости внутри чешских торговых связей и незрелости
итарно-денежных отношений. Лишь монетная реформа Вацлава II
II	W0 г.) привела к упорядочению денежного обращения в Чехии.
Вызванная в немалой степени потребностями организации действен¬
ною королевского контроля над вывозом из страны серебра, она
имеете с тем отвечала потребностям хозяйственного развития чеш¬
- поеобствовало его сближению с дворянством. См.: Susta J Dve knihy
■ • ‘.kych dejin. D.I. S.68-73.
17	В руках городской верхушки были сконцентрированы значительные
.шасы серебра в слитках и металлоёмких ювелирных изделиях. См.: Janacek
| Stribro a ekonomica ceskych zemi ve 13. stoleti. S.895.
41

ских земель18, вступивших на рубеже XIII и XIV веков в период ка¬
чественных изменений в экономике.
Эта грань отчётливо прослеживается и в истории денежного
обращения, и в данных археологических исследований, и в умноже¬
нии дошедших до нас письменных сообщений о городском ремесле и
торговле. Всё это позволяет предполагать (более определённую
оценку можно было бы вынести на основе специальных исследова¬
ний), что с концом XIII века завершается важный период ранней ис¬
тории средневековых городов Чехии - этап становления и упрочения
экономической основы их существования. В то же время нет види¬
мых оснований связывать его начало с порогом XIII века или с раз¬
вёртыванием немецкой колонизации. Напротив, отмеченные нами
факты и явления указывают на сущностное единство и непосредст¬
венную преемственность линии хозяйственного развития чешского
города на протяжении второй половины XII - XIII века.
Проследить основные стадии этого развития, выявить его свое¬
образные движущие пружины - интереснейшие исследовательские
задачи, постановка и решение которых требует специального рас¬
смотрения. Настоящая же статья имеет иную цель - обратить внима¬
ние на недостаточную, на наш взгляд, обоснованность утвердившей¬
ся историографической традиции обособления XIII века как особого
периода экономического развития средневековых городов Чехии,
отводящего предшествовавшим десятилетиям роль его исторической
подготовки.
18	О предпосылках и историческом значении монетной реформы
Вацлава П см.: Skalsky G. Mincovni reforma Vaclava II // Cesky casopis
historicky. 1934. № 1. S.l 1-32.
42

Т.М. Негуляева
Городское право Страсбурга
ХП-ХШ веков: датировка и характер
История Страсбурга, старейшего городского центра на верхнем
ivunc, дает благодарный и разнообразный материал для исследова¬
ния экономической и социальной жизни средневекового города на
1«.пшмх этапах его развития.
( удьба Страсбурга во многом типична для прирейнских горо¬
да Германии. Основанный римлянами в I в. н.э., город был разру¬
шен и эпоху великого переселения народов1, и лишь в VI в. на его
м|>|м пории возникло устойчивое франко-алеманнское поселение,
г. VII в. Страсбург стал резиденцией эльзасских епископов и центром
правления епископской вотчины1 2. Источники VI-VIII вв. по тради¬
ции называют Страсбург городом (urbs Strateburc)3, но вплоть до X в.
ни письменные источники, ни данные археологических раскопок не
|нипомяют обнаружить хоть какие-либо элементы городской жизни.
Ми'южение меняется именно в X веке: Страсбург становится цен-
>р.*м оживленной торговли, местной и транзитной, местом перевалки
ч". аж с сухопутного транспорта на речные суда и обратно; здесь
рано активизировалась деятельность различных ремесел, и торгово-
р- м«-елейное население здесь вступило в упорную борьбу с сеньо¬
ром епископом уже в X веке4.
11о богатству сохранившихся источников средневековый
‘ ip.iiбург не знает соперников. Королевские и императорские эдик-
| • I епископские указы и манифесты, письма императоров, пап и епи¬
1 Страсбург (Аргентората) был разрушен между 337 и 340 годами.
В 614 г. епископ Эльзаса Анзоальд подписал, в числе прочих
■	<iи i.iIов, акты Парижского собора. Это - первое документальное
иммнпание о епархии в раннее средневековье. - Regesten der Bischofe von
и i.-.hurg. Innsbruck, 1908. №11.
' Григорий Турский пишет, что в 589 г. Хильдеберт II жил «infra
■	.и mum urbis, quam Strateburgum vocant» // Gregorii Episcopi Turonensis.
Mi ниia francorum. Lib.X. Cap.36. M.G. Script.1. 319.
1 В 906 г. король Людовик, будучи проездом в Страсбурге, «уладил
I и lipid между епископом и народом города Страсбурга» // Regesten № 242.
43

скопов, разнообразный актовый материал, постановления городского
совета. Но для ранней истории города особенно важны тексты трех
редакций городского права ХИ-ХШ веков5.
Текст первой редакции страсбургской хартии, так называемое
Древнейшее право, неоднократно издавался, в том числе и на рус¬
ском языке (переводы Д.Н. Егорова и Ю.А. Корхова), вошел в хре¬
стоматии и учебные пособия и хорошо известен медиевистам. Гораз¬
до меньше знают и используют, - хотя бы в учебном процессе, - по¬
следующие редакции. Но и Древнейшее право до сих пор таит в себе
некоторые загадки, и главная из них - время его возникновения.
Оригинал хартии, хранившийся в городском архиве, не был датиро¬
ван. Первые издатели текста - И. Шильтер в 1698 г. и Грандидье в
1778 г. - считали временем его составления десятый век. Историки
XIX в. справедливо отвергли эту дату, как слишком раннюю. Руко¬
пись оригинала к тому времени погибла, в распоряжении исследова¬
телей остались тексты, опубликованные Шильтером и Грандидье.
К.Гегель относил время появления Древнейшего права к первой по¬
ловине XII в., Ритшель и Койтген датировали его второй половиной
XII столетия. Ю.А. Корхов разделял мнение Койтгена, В.В. Стоклиц-
кая-Терешкович назвала XII век, не уточняя время, Д.Н. Егоров,
вслед за Койтгеном, принимал 1189 год6 * *.
В последние десятилетия эта датировка была подвергнута серь¬
езной критике, прежде всего, Доллингером. В самом деле, сопостав¬
ление первой и второй редакций страсбургского права заставляет
отодвинуть дату составления первой с конца столетия на его середи¬
ну, по крайней мере.
Второе право Страсбурга составлено в 1214 году. Дата про¬
ставлена в самой хартии, кроме того, она неоднократно удостоверя¬
ется документами, исходящими не только из городской, но и из епи-
5	Urkunden und Akten der Stadt Strassburg. Strassburg, 1879. Bd.I.
Ms 616, 617, 618.
6	Hegel K. Die Einleitung zur Die Chroniken der deutschen Stadte, Bd.IX.
S.923; Rietschel. Zur Datierung der beiden altesten Strassburger
Rechtsaufzeichnungen // Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft. 1896.
Bd.I.; Keutgen F. Die Uberlieferung des altesten Strassburger Stadtrechts //
Historische Vierteljahrschrift III; Корхов Ю.А. Примечания к переводу
Древнейшего городского права Страсбурга // Средневековый город. Учен,
зап. МГПИ. М, 1949. С.11; Стоклицкая-Терешкович В.В. Основные
проблемы истории средневекового города (X-XV вв.). М., 1960. С. 52;
Средневековье в его памятниках / Под ред. Д.Н. Егорова. М., 1913.
44

i конской и императорской канцелярий. После принятия первой ре¬
дакции прошло едва ли более 25-30 лет. Однако трудно уловить ка¬
кую-либо преемственность между хартиями, словно составители
шорой не были знакомы с первой. Древнейшее право утверждало
церковную власть сеньора-епископа над городом, - право 1214 г. об
ном молчит7. Древнейшее право подробнейшим образом устанавли-
ii.iiio порядок назначения всех должностных лиц в городе, причем
право назначать их безоговорочно принадлежало епископу8. Из Вто¬
рою права эти статьи исчезли. Исчезли, и без всякого следа, статьи,
определявшие в первой редакции долю дохода сеньора от ремесел и
юрювли, от монетного дела, от штрафов за правонарушения9. Выс¬
шим органом власти в городе становился совет (впервые упомянутый
п источниках в 1205 году10 II), члены которого, консулы, «должны быть
/кегодно назначаемы» из «почтенных и достойных лиц, разумных и
выдающихся среди министериалов и горожан»11. Кто назначает кон-
1 \ нов, право умолчало, - видимо, споры по этому поводу никак не
м шли привести к удовлетворению обеих сторон, и формулировка
mi галась обтекаемой, скорее всего, по настоянию епископа. Во вся-
I ом случае, уже в 1214 г. он попытался вмешаться в выборы консу-
чои, чему горожане яростно воспротивились. Распря была настолько
*	i-рьезной, что стороны обратились в имперский суд. Функции совета
| омсулов определялись в 18-ти статьях Второго права12 *. Шультгейс и
||м>1т, епископские чиновники, которым в Древнейшем праве уделя-
кн'!» много места и внимания, и которые обладали в городе немалой
1пыстыо, как непосредственные ставленники сеньора, во Втором
прайс упоминаются лишь вскользь, они явно утратили былое значе¬
нии, функции их не оговариваются; они могут присутствовать на за-
*	| линиях совета консулов, но влиять на его решения не в состоя¬
нии11. Много внимания уделяет Второе право охране мира, собст-
|и и пости горожан, особо охраняются интересы торговли14.
Па фоне второй редакции Древнейшее право выглядит очень
|рчш1чным. Трудно представить, что всего за четверть столетия го¬
I	Urkunden. Bd.I. № 616.
* Ibid.
Ibid.
10 Ibid. № 145.
II	Ibid. № 617, 1.
12	Ibid. 1-7, 11-16,21-26.
’’ (bid. 10, 11, 14.
1' Urkunden. Bd.I. № 617,7-14,15,19-22,34-38,43,44,56.
45

родская община набрала такую силу и вынудила епископа подписать
право 1214 г., фактически отстранившее епископа от власти и дохо¬
дов, - вряд ли в такой краткий срок могли столь резко измениться
жизненные реалии и их юридическое оформление. Значит, Древней¬
шее право записано не в 1189 г., а раньше. В пользу этого вывода
свидетельствуют и такие факты: фогт, носитель высшей уголовной
юрисдикции в епархии, впервые упомянут в 965 году15, должность
шультгейса (или префекта) учреждена в 1095 г., с 1123 г. в Страсбур¬
ге действуют еще два должностных лица, назначаемых епископом, -
бургграф и телонеарий16. До составления Древнейшего права функ¬
ции этих должностных лиц нигде не оговорены, не определены, и,
видимо, эти функции не раз пересекались, - недаром Древнейшее
право очень подробно определило круг полномочий каждого чинов¬
ника, их права, обязанности, размеры доходов и даже место дейст¬
вия. Мог ли город терпеть неразбериху в самых важных областях, в
судебной и налоговой, до 1189 года?
Но если дата записи Древнейшего права - не 1189 год, то какое
время представляется наиболее вероятным? В 1129 г. горожане
Страсбурга получили от короля Лотаря III важную привилегию:
«...никто из них, какого бы состояния он ни был, не обязан являться
в судебное заседание... вне их города... за исключением [дел] о на¬
следстве или о собственности, каковые необходимость потребует
расследовать или защищать вне города». Даже чиншевики других
сеньоров должны были уплачивать им чинш, не выходя из города17.
Совершенно очевидно, что эта привилегия дана до записи Древней¬
шего права. В 1139 г. епископ издает постановление: бургграф Ру¬
дольф должен привести в порядок Старый мост через Илл, для чего
пусть возьмет доски и столбы на Дровяном рынке города «за день¬
ги»18. Значит, Древнейшего права не существовало и в 1139 г., - ведь
в его тексте бургграфу вменяется в обязанность следить за состояни¬
ем мостов в Старом городе и возводить новые19. В 1158 г. епископ¬
ская грамота запретила горожанам вываливать навоз на улицах горо¬
да20, - в грамоте нет никаких ссылок на городское право, в котором
1э	Regesten. №11.
,6 Urkunden. Bd. I. № 50, 76.
17	Ibid. № 78.
18	Regesten. № 273.
19	Urkunden. Bd.I. № 616, 58.
20	Regesten. № 291.
46

■	очсржится аналогичный запрет21. Следовательно, городской хартии
ж' существовало и в 1158 г., и время ее создания приходится на 60-е
пни 70-е гг. XII века. Временной промежуток между первой и второй
редакциями права, таким образом, увеличивается почти вдвое, одна-
•	о ощущение, что за эти 50-60 лет община Страсбурга совершила
рынок, необычный для средневековых темпов развития, не исчезает.
Запись второй редакции права в 1214 г. была крупной победой
трожан Страсбурга. Но сеньоры-епископы не собирались смирить-
•	ч. В декабре 1214 г. император Фридрих II, в чей суд обратились и
< пископ, и горожане, вынес приговор: право назначать консулов в
•	оиет города, право светского суда и распоряжение альмендой «да
м /каг в руках господина епископа»22. Однако горожане в ближайшие
птятилетия то и дело нарушали епископские «права», ибо состав
•	опста слишком сильно затрагивал имущественные и социальные
щмсресы городской общины, особенно ее верхнего слоя.
В 1260 г., после смерти епископа Филиппа, епископскую ка-
<|><\мру Эльзаса получил Вальтер фон Герольдсек. Едва ли не первым
мероприятием нового епископа стал пересмотр городского права.
Именно по его инициативе уже в том же 1260 г. собрание каноников,
лпшистериалов и «лучших и разумнейших горожан» утвердило «но-
in.li* установления, права и обычаи города Страсбурга»23.
В третьей редакции права всего 21 статья (в первой - 118, во
шорой -- 57), из них 14 касаются прав и обязанностей консулов и
юродского совета. Важно отметить, что епископ и его сторонники
ш крыто отобрать у города право выбирать консулов не осмелились.
I	к- сослались и на решение Фридриха И. Но и горожанам это право
■	о крыто не отдали. О том, кто и как выбирает (назначает) членов
•	чиста, хартия снова умалчивала. Но во многих статьях так или иначе
про водится мысль: если в течение определенного срока консулы не
г шаг дела, поступившего на их рассмотрение, оно автоматически
и. рсчодит в епископскую курию, а нерадивые консулы наказываются
•ч.мпким штрафом, а то и изгнанием из города24. Если кто-либо из
трожан не явится по вызову в суд, фогт и шультгейс обязаны его
принести25. Так епископ стремился повысить значимость своих
I им.ж постных лиц, весьма урезанную по редакции 1214 года.
■' IJrkunden. Bd.I. №616, 82.
" Ibid. № 160.
Ibid. №618.
'Ibid. §3,14.
Ibid. § 7.
47

Альменда должна была оставаться в распоряжении епископа, -
после права назначать консулов альменда была вторым важным объ¬
ектом борьбы между городом и сеньором26. Епископ удержал за со¬
бой и право назначать попечителей госпиталя и контролировать дея¬
тельность этого учреждения, особенно его доходы27. Даже статья,
разрешавшая горожанам приносить в дар недвижимое имущество в
самом городе и вне его стен любому человеку, «кто бы он и откуда
бы он ни был»28,- похоже, не столько заботилась об упрочении собст¬
веннических прав бюргеров, сколько обеспечивала церкви право
беспрепятственно приобретать дома и землю, - в городском совете
не раз пытались принять закон, запрещавший дарить недвижимость
церковным организациям.
Третья редакция права была к тому же явной попыткой еписко¬
па рассорить рядовых горожан с консулами и шеффенами (членами
судейской коллегии при совете), то есть с верхушкой городской об¬
щины, патрициатом, чьи представители и заседали как в совете кон¬
сулов, так и в коллегии шеффенов. Ведь именно консулов и шеффе-
нов епископ обвинял в ««беспорядках и беззаконии», в «притеснении
вдов и сирот», в «пренебрежении к праву и суду»29.
Весьма знаменательный факт: попытка пересмотра городской
хартии исходила от сеньора, а не от города. Это свидетельствует о
том, что в борьбе с горожанами епископ уже избегал пользоваться
прямым насилием, попирать права города, так сказать, явочным по¬
рядком, - он пытался использовать городской закон, «писанное пра¬
во», перенимая у бюргеров их же оружие. Формально это ему в
1260 г. удалось. Но лишь формально, и на очень короткий срок: до
открытой войны Страсбурга с епископом, в которой против сеньора
горожане выступили единым фронтом, и к ним присоединилась зна¬
чительная часть министериалов, оставалось всего два года. В войне
1262-1263 гг. городская община одержала решительную победу.
В апреле 1263 г. новый епископ (Вальтер умер, как полагал хронист,
«от огорчения»'’0) с капитулами трех крупнейших церквей города
подписали договор с общиной Страсбурга. Договор существенно
изменял социально-политический строй города.
26
27
28
29
30
Ibid. § 8.
Ibid- § 19.
Ibid. § 16.
Ibid. §3,11, 14.
Closener F. Srassburgische Chronik. Stuttgart, 1842. S.72.
48

От городских должностей были отстранены старейшие фами¬
лии епископских министериалов, их место в совете и прочих органах
иласти заняли представители новых, бюргерских родов. Недаром
Кольмарская хроника 1281 г., описывая эти события, отмечает:
«Многие незнатные стали рыцарями в Страсбурге»31.
Договор 1263 г. навсегда отобрал у епископа право назначать
консулов (с 1263 г. их, как правило, называют магистрами): члены
совета, чей срок полномочий истекал, сами выбирали себе преемни¬
ков32.
Епископ удержал право назначать шультгейса, бургграфа,
сборщика пошлин и главу монетчиков. Однако монетарий и телонеа-
рий могли быть назначены только из числа бюргеров33. Шультгейс
миг быть и бюргером, и министериалом, но двух судей, своих по¬
мощников, он назначал только из бюргеров34. Должность бургграфа
осталась недостижимой для горожан, - на нее назначался только ми-
инстериал, но не епископский, а Соборного капитула. Недаром же в
распре клир Собора держал сторону города!
Относительно альменды в договоре было записано: «Они [го¬
рожане] должны владеть всей альмендой и распоряжаться ею по сво¬
ей воле».
Магистрат Страсбурга стал высшей судебной инстанцией для
всех городов епархии.
Условия договора 1263 г. превратили Страсбург в городскую
республику, почти независимую от сеньориальной власти. Так ус¬
пешно завершился длительный этап борьбы горожан с сеньориаль¬
ным режимом. Однако, до окончательной, полной победы было еще
далеко. Сеньориальные силы пробовали взять реванш, и эта борьба
и I разилась в последующих редакциях городского права.
31	Von Knobloch К. Das goldene Bach von Strassburg. Wien, 1886. S.14,
32	Urkunden. Bd.I. № 519. §§ 1-6.
33	Ibid.-§§4-5.
34	Ibid. § 2.
49

Б. Ю. Орлова
Особенности начального этапа
формирования Фрейберга
как горного города (XII век)
Проблема генезиса средневекового города является одной из
наиболее сложных для изучения, и, соответственно, одной из наибо¬
лее спорных в медиевистике. Это объясняется прежде всего скудо¬
стью источникового материала, который пролил бы свет на самый
начальный период формирования города, а кроме того - разными
подходами урбанистов к пониманию и трактовке исторических про¬
цессов. Это находит свое отражение в современной урбанистической
историографии, весьма разноречиво решающей вопросы не только
генезиса, но и социально-экономической сущности средневекового
города, его места в системе феодального общества1. Вот почему
важно изучение не только общих закономерностей, но и выявление
специфики региональных градообразовательных процессов, исследо¬
вание особенностей формирования отдельных городских центров.
Только такой подход позволяет наиболее полно восстановить весь
исторический ход средневекового городского развития.
Крайне интересно в этой связи обратится к истории возникно¬
вения рудного города Фрейберга, расположенного в юго-восточной
Германии между Дрезденом и Лейпцигом и ставшего уже в ХШ веке
крупным центром добычи серебра в Верхней Саксонии. Генезис го¬
рода, не выбиваясь из общеисторического контекста, имел целый ряд
специфических черт. Попытаемся проследить процесс складывания и
выявить особенности начального этапа формирования Фрейберга.
Письменные источники по ранней истории города отсутствуют.
Возможность восстановить процесс его рождения позволяют прежде
всего данные археологии, геологии, географии, топонимики. Отдель¬
ные отрывочные сведения можно почерпнуть из более поздних го¬
родских документов. Некоторые факты можно найти у Георга Агри- 11 См.: Сванидзе А. А. Средневековые города Западной Европы:
некоторые общие проблемы // Город в средневековой цивилизации Западной
Европы. Т. 1. Феномен средневекового урбанизма. М.: «Наука», 1999.
С. 9-41.
50

коны (Георга Бауэра, 1494-1555)-немецкого гуманиста, с именем
мчорого связывают рождение научной металлургии2.
Фрейберг возник в восточной части лесного массива саксон-
• mix Рудных гор между реками Мульде и Штригис во второй поло¬
ши ie XII в. на месте деревни Кристиансдорф. Эта территория в то
нрсмя входила в состав марки Мейсен, суверенами которой являлись
мейсенские маркграфы из рода Веттинеров. С VI века «Miriquidu» -
( Темный лес) на севере использовали лужицкие сербы для охоты,
рыбной ловли, сбора меда. Как считает Г. Биллинг, здесь до XII в. не
i у шествовало устойчивых поселений3.
Коренным образом ситуация изменилась со второй половины
названного века, когда вся область от реки Заале до Средней Эльбы
пыла втянута в процесс внутренней колонизации. Сюда от произвола
феодалов в поисках «свободной земли» бежали крепостные крестья¬
не. Как отмечает С. М. Стам, «эпопея народной внутренней колони-
1«щии Западной Европы в XI-XI11 вв. - ярчайшее свидетельство глу¬
бокого динамического кризиса феодальной вотчины... Остается
тлько удивляться, как беглые сервы, лишенные всякой поддержки,
иод угрозой господского сыска, в чаще лесов... валили и корчевали
чсревья, осушали топи, вскапывали стародавнюю залежь или вовсе
и с тронутую плугом целину... Только крайняя нужда, безземелье,
иестерпимость крепостного гнёта могли заставить людей бежать от
семьи, от родного дома в дикие пустоши в поисках земли и свобо¬
ды»4. Сеньоры, со своей стороны, стремились использовать кресть¬
янскую внутреннюю колонизацию в собственных интересах. Они
стали привлекать на пустующие, не приносящие доходов земли чу¬
жих сервов и даже порой соперничали в предоставлении поселенцам
различных льгот, выражавшихся, как правило, в освобождении кре¬
стьян на год-два от каких-либо поборов, сокращении норм отработок
и платежей и, главное, в отмене личной крепостной зависимости. Не
стали исключением из общего правила и мейсенские маркграфы.
В Мейсенской марке - пограничной, лесистой, практически безлюд¬
2	Agricola G. Ausgewahlte Werke / Hrsg. H. Prescher. Berlin, 1961.
Bd. I-IV.
3	Billing G. Burgenarchaologische und siedlungskundliche Betrachtungen
/.urn FluBgebiet der Zschopau und der Freiberger Mulde // Archaologie. 1981.
№ 15.8.286-287.
4	Стам. С. M. Окно в мир средневекового города // Капитулярий
Тулузского консулата (XII - XIII века) / Пер. с лат. Л. М. Лукьяновой;
вступит, ст., ред., примеч. С. М. Стама. Саратов, 1998. С. 9.
51

ной области - особенно остро стоял вопрос заселения и освоения
земель. Маркграфы для укрепления своего экономического и поли¬
тического положения нуждались в многочисленных вассалах, под¬
вассалах, в постоянных стабильных источниках доходов. Положение
усугублялось тем, что восточнее Заале помимо земель Мейсенской
марки располагалась обширная территория в районе реки Плейсе у
Альтенбурга, так называемая Плейсенланд (PleiBenland), принадле¬
жавшая непосредственно немецкому королевскому дому. В связи с
этим лесной массив между Мульде и Штригис попал в центр эконо¬
мических и политических интересов высшей знати. Все это обусло¬
вило особенности внутренней политики мейсенских маркграфов в
процессе заселения региона Восточной Мульде. Как отмечает
М. Унгер, в ходе внутренней колонизации немецкие поселенцы по¬
лучили от мейсенских маркграфов льготы более привлекательные,
чем где бы то ни было - освобождение от барщины, личную свободу
и наследственные права на владение двором и полем, так что «здесь
крестьяне чувствовали себя так хорошо, как нигде больше в Герма-
нии»5. Мейсенские маркграфы, таким образом, шли на целый ряд
уступок. Однако, маркграфы отнюдь не являлись благодетелями, так
как их уступки были не более чем средством использовать ситуацию,
приспособиться к существующим условиям. За счет своей внутрен¬
ней политики Веттинеры привлекали беглое крестьянское население
и обеспечивали, тем самым, освоение Мейсенской марки, что оче¬
видно вело к укреплению их положения как суверенов на подвласт¬
ной им территории.
В результате в районе Восточной Мульде в период с 1156 по
1162 годы возникло множество деревень - Хильберсдорф, Круммен-
хеннерсдорф, Обер и Нидешена, Эрбисдорф, Франкенштайн, Рай-
хенбах, Лангенау, Фогтсберг и многие другие6. В их числе и Кристи-
ансдорф.
До открытия здесь серебряной руды Кристиансдорф являлся
типичной деревней, построенной после раскорчевки леса. Селение
располагалось на высоте 400 м на горном склоне, что спасало его
жителей от паводков. По данным И. Лангера, крестьянские усадьбы,
включая лесные угодья, имели размеры примерно по 30-35 га и в
5	Unger М. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung bis zum Ende
der Machtkampfe urn den Besitz der Bergstadt 1162 bis 1307 // Geschichte der
Bergstadt Freiberg. Weimar, 1986. S. 18.
6	Unger M. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S. 19.

совокупности составляли более 300 га. На этом основании можно
вычислить, что в деревне насчитывалось 7-8 усадеб, а число жителей
Кристиансдорфа не превышало 50 человек.
Пахотные земли простирались веерообразно на восток и закан¬
чивались на крутых склонах Мульде. Почти все места расположения
усадеб и наделов в настоящее время можно реконструировать, так
как дороги между ними сначала использовались горняками для про¬
хода к рудникам, а впоследствии превратились или в дороги, веду¬
щие к городу, или даже в городские улицы7. Только деревенский су¬
дья имел более 70 га. По мнению М. Унгера, именно он руководил
раскорчевкой леса в период обустройства деревни и, вероятно, «он
был министериалом маркграфа и, быть может, название деревни вос¬
ходит к его имени»8. В деревне была построена мельница - позднее
каменная, имелся общий выпас. Центр Кристиансдорфа составляли
дом судьи и церковь Святого Иакова.
В 1162 году, после прихода к власти маркграфа Отто фон Мей¬
сона, с целью дальнейшего освоения земель и пополнения доходов
но его инициативе был заложен цистерцианский монастырь Святой
Марии («Celia Sanctae Mariae»). С начала XII века в Европе сущест¬
вовала практика патроната со стороны сеньора над основанным им
приходом или монастырем. Это позволяло сеньору контролировать
имущество и получать существенную часть доходов монастыря, а
пиоке выбирать его предстоятеля 9 Этим незамедлил воспользовать¬
ся Отто фон Мейсен, передавший монастырю Святой Марии владе¬
ния в 800 га - от Мульде на севере и востоке до истоков Штригиса на
юге и до Богемской тропы по направлению от Хайнихена на западе10 11.
Таким образом, Кристиансдорф достаточно быстро после сво¬
ею основания перешел из непосредственного подчинения маркграфу
п подчинение монастыря. Примечательно, что «серые монахи коле-
иались тринадцать лет, прежде чем действительно вступить в пра-
пл»и, хотя все это время юридически деревня относилась к мона¬
7	Langer J. Flurgeografische Untersuchungen der altesten Freiberger
Mcsiedlungverhaltnisse // Neues Archiv fur Sachsische Geschichte
(далее.-NASG). 1927. №48. S. 185-186.
8	Unger M. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S.20.
q История средних веков: В 2 т.: Учебник / Под ред. С. П. Карпова. М.,
Г>(>8. Т. 1.С. 530-531.
10	Meiche A. Der alte Zellwald an der Freiberger Mulde // NASG. 1920.
№41. S. 1-2.
11	Unger M. Von den Anfangen der baueriichen Besiedlung... S. 19.
53

стырским владениям. Чем можно объяснить такую нерешительность
цистерцианцев? Вероятнее всего предположить, что монахи не жела¬
ли иметь в подчинении «вольную» деревню, интересы жителей кото¬
рой не могли не столкнуться с интересами монастыря. Вполне веро¬
ятно и то, что «свободные» крестьяне попросту не пускали монахов
на территорию деревни и не желали подчиняться новоявленным хо¬
зяевам.
В 1168 году произошло поворотное событие в развитии всего
региона - здесь было обнаружено месторождение серебряной руды.
Кристиансдорф оказался в центре экономического развития района
Рудных гор, однако, уже в новом качестве - как один из центров
горнорудной промышленности и металлообработки. Вот как описы¬
вает это событие Георг Агрикола (1546): «Когда путники из Галле на
повозках, запряженных четверкой лошадей, как это еще случается,
везли соль непосредственно из Мейсенской земли в Богемию, где эта
приправа и сегодня зачасзую редкость, они увидели в следах от ко¬
лес кусок свинцового блеска, который был вымыт горными ручьями.
Так как он был похож на госларский, они бросили его в повозку и
взяли с собой в Гослар... Из этого свинцового блеска получалось се¬
ребра больше, чем из госларского, и целая куча горняков отправи¬
лась на то место в Мейсенской земле, где сейчас находится извест¬
ный и богатый город Фрейбер г. Держится слух, что горняки на руд¬
никах разбогатели»12. Далее Агрикола сообщает, что «горняки с од¬
ним мастером покинули Нижнюю Саксонию» и «объединились... в
товарищество, оттого часть Фрейберга, где еще и в наше время жи¬
вут шахтеры, названа Зэхсштадт - Саксонский город (Sachsstad)»13.
Открытие произошло в центре богатых месторождений серебра,
свинца и олова. Главная жила толщиной в метр проходила в районе
Кристиансдорфа так близко от поверхности земли, что ее могли об¬
нажить эрозия почвы и стекающие по склонам гор дождевые и талые
воды. Кроме того, Рудные горы являются типичным примером гор¬
ста - вершины с крутым обрывистым южным склоном и пологим
северным, что крайне удобно для горных разработок14. Район также
располагал более чем благоприятными естественными условиями
для развития металлургии. Не зря горняки называли месторождение
12	Agricola G. Erzlagcrstatten und Erzbergbau in alter und neuer Zeit //
Agricola G. Ausgewahlte Werke. Bd. IV. S. 85-86.
13	Ibid. S. 86.
14	Baumann L. Zur Geologie des Freiberger Lagerstattenbezirkes. Berlin,
1970. S. 13.
54

4	i|> Божий», «Чудесная Марка», «Святой Георг»15;, а фрейбергское
<	11 н I >| н) принесло маркграфу Отто фон Мейсену 1прозвище «Бога-
I <|
11 Hi"
\'же в 1169-1170 гг. начали работать первые плахты. Точное ме-
. ... и\ расположения так и не определено. Геологщ предполагают,
пи пин находились у Шиппгенберга, где главная Жсила огибала ста-
I.ми Iivit, в Богемию, превратившийся позднее во фрзейбергскую ули-
пч и.н еертурмштрассе. Именно здесь на доме № 37 в 1969 году была
ц «мшена памятная доска с надписью: «Здесь в 11»68 году началась
I ..I ip,н'ютка фрейбергского месторождения» . С этшго момента остро
... I л а вопрос о привлечении в область дополнитеЛ[ьного населения,
..и. кик для развития горного дела местного населения было явно
... .UK чаючно.
11одавляющее большинство иммигрантов прибивало из Гарца -
p.inoiia Раммельских гор и, в частности, из города Гослара - тради¬
ционного центра горнорудной промышленности в Нижней Саксонии.
Причем, маловероятно, что приход госларских горняков в Верхнюю
<	лксопию был спонтанной акцией, каковой до этсого являлась рас-
1 орчевка леса.
Это можно объяснить следующими соображениями. Прежде
ш сю нужно отметить, что в результате феодально® усобицы между
I. нрихом Львом и саксонской княжеской оппозюцией в 60-е годы
XII века в Раммельских горах было разрушено множество рудников.
Р. >ти события был втянут и Отто фон Мейсен, который присоеди¬
нился к оппозиции в 1166 году, принял участие в военном походе на
Нижнюю Саксонию и дошел до Гослара в 1167 году. В 1173 году
<	> что еще раз побывал в примкнувшем к мятежным князьям Г осла-
18
|>е .
Таким образом, разрушение рудников в Раммельских горах и
неоднократные посещения Гослара маркграфом подводят к выводу,
что эти события ускорили приток горняков из Гар1да в Мейсен. Кро¬
ме того, хотя в Гарце рудное дело развивалось уже в середине
X века, оно велось «в условиях раннефеодальных отношений лично
15	Agricola G. Op. cit. S.86.
16	Беккерт М. Железо. Факты и легенды / Пер. с не^. Г. Г.Кефера.
М.: «Металлургия», 1984. С. 80.
17	Wagenbreth О. Wo begann der Freiberger Bei-gbau? // Sachsische
Heimatblatter. Sonderheft. 1982. S. 20.
18	Unger M. Die freiberger Stadtgemeinde im 13. Jahrhundert // Vom
Mittelalter zur Neuzeit / Hrsg. H. Kretzschmar. Berlin, 1956. Bd.l. S. 75.
55

зависимыми креслами под контролем королевского двора»19 20 и,
как отмечают исседователи, в этом традиционном горняцком ре¬
гионе «так и не б]ла достигнута подлинная свобода горного дела»,
которое «вплоть о середины XIV века носило застойный харак-
20
тер» .
Очевидно, чт<хе> кто прибывал в Мейсенскую марку из Гарца и
Гослара, требовал г 0т маркграфа лучших условий работы и прожи¬
вания. Так как ужев первые годы добыча серебра велась весьма ак¬
тивно и стала насоЛЬКо прибыльной, что позволила Веттинеру в
1174 году откупитья 0т обязанности участвовать в пятом походе на
Рим Фридриха Бар>ароссы21, можно предположить, что маркграф
пошел на определеннее уступки в пользу рабочих-рудокопов и сумел
тем самым обеспечь активный приток горняков-переселенцев в
район месторожден^
По данным В. Херрманна, в 1170 году в Кристиансдорфе воз¬
ник поселок горняк<в, именуемый Зэхсштадт (Sachsstadt)22. За счет
развивающегося гордого дела и складывания Зехсштадта Кристианс-
дорф быстро терял <вой первоначальный чисто сельскохозяйствен¬
ный характер. В то в^емя как Гослар «застрял» на начавшейся и за¬
тянувшейся догород^кой переходной стадии, крестиансдорфский
горняцкий поселок с *го бурно развивающимися производительными
силами ломал привыяную традицию, старую систему феодальных
отношений и уже в начале XIII века перерос в горный город -
«civitas Saxonum»23. Здесь формировались принципиально новые
мелкотоварные рыночные отношения, которые обеспечили будуще¬
му Фрейбергу и всем> горному делу блистательный экономический
подъем вплоть до XVI века.
Стремясь окончательно закрепить свою юрисдикцию над бога¬
тейшим горнодобывающим дистриктом, маркграф Отто с 1168 года
начинает хлопотать пе{)ед кайзером и епископом Мейсена о передаче
ему горной регалии. TqK как в результате этого интересы маркграфа
неизбежно столкнулись с интересами монастыря Святой Марии, ко¬
торому в 1162 году Оп'о фон Мейсен передал во владение часть той
территории, на которую теперь претендовал, маркграфу пришлось
19	Unger М. Von den vVnf£ngen der bauerlichen Besiedlung... S. 24
20	Unger M. Die freiberger Stadtgemeinde im 13. Jahrhundert. S.76.
21	Unger M. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S. 24.	.
22	Herrmann W. Dor Zreitpunkt der Entdeckung der Freiberger Silbererze //
Freiberger Forschungshefite. .j 953. D. 2. S. 20.
23	Unger M. Die freiberger Stadtgemeinde im 13. Jahrhundert. S. 66.
56

включать сделку со святыми братьями так, чтобы компенсировать
потери монастыря после вытеснения его из данного района. Догово-
ргппости были достигнуты в 1169 или 1170 году, но, к сожалению,
•юкументы, фиксирующие передачу горной регалии маркграфу Отто
и его соглашение с мейсенским епископом и монастырем Святой
Марии, до наших дней не сохранились. Имеется лишь документ от
1185 года, исходящий из маркграфской канцелярии, где как о свер¬
шившемся факте упоминается о том, что «мы получили от империи
полномочия на добычу всех металлов в нашей марке посредством
пенного права». Далее говорится: «...так как в области монастыря
обнаружены залежи серебра, то мы выкупили нашим имуществом
черевни Туттендорф, Кристиансдорф, Бертельсдорф и часть лесной
местности, которая насчитывает 118 наделов, и все это стало нашим
чоменом»24. В результате, получив горную регалию из рук кайзера,
()тго фон Мейсен окончательно утвердил свою власть над обширной
1срриторией в 2800 га с тремя населенными пунктами, в пределах
которой находилась столь привлекавшая маркграфа бурно разви-
иающаяся экономическая зона. Помимо очевидной материальной
выгоды это укрепило положение Отто фон Мейсена как суверена.
В этой связи в 1171 году в районе Кристиансдорфа началось
строительство крепости маркграфа. Это была массивная каменная
постройка с двумя башнями диаметром по 14 м каждая, между кото¬
рыми располагались три отапливаемые секции здания. Перед стена¬
ми крепости находился ров с водой. Обращенные к будущему городу
крепостные ворота страховались подъемным мостом25. Маркграф не
ограничился строительством на территории крепости небольшой
часовни, ив 1180 году здесь началось сооружение большой церкви
Девы Марии. Строительство было закончено к 1200 году и, как пока¬
зывают археологические исследования, эта церковь, не сохранившая
до наших дней, по своим размерам превышала романский Мейсен-
ский собор и не уступала по занимаемой площади нынешнему фрей-
берскому позднеготическому собору26.
Крепость и прилегающий к ней разрастающийся хозяйственный
двор маркграфа определили контуры так называемого «крепостного
24	Цит. по: Krenkel Р. Die Urkunde des Markgrafen Otto vom 2 August
1185// Freiberger Forschungshefte. 1955. D. 11. S. 26-27.
25	Giihne A. Archaologische Untersuchungern im SchloG Freudenstein in
Freiberg /7 Ausgrabungen und Funde. 1982. № 27. S. 39-40.
26	Magirius FI. Der Dom zu Freiberg. Berlin, 1977. S. 8-9.
57

I	m.i| * I .i ч.1»' иудущсго города - Burglehen27. Здесь селились маркграф-
« ми* мпнистериалы, призванные управлять подвластной сюзерену
юрриторией с целью дальнейшего сельскохозяйственного развития
окружающих земель, что было жизненно необходимо для обеспече¬
ния сельскохозяйственной продукцией многочисленного к этому
времени населения, не занятого в аграрной сфере.
Так в 70-е годы XII века Кристианедорф стал комплексом посе¬
лений различного состава. В него входили рабочие постройки рудни¬
ка и поселок горняков Зэхсштадт, а также квартал с крепостью, хо¬
зяйственным двором маркграфа и дворами министериалов. Для
обеспечения нужд горняков, обитателей крепости и строителей, по
численности не уступающим горнякам, возникла необходимость соз¬
дания в Кристиансдорфе стабильного рынка. С этого времени здесь
были заложены и начали функционировать поселения торговцев и
ремесленников. Одно из таких поселений, так называемый «рыноч¬
ный поселок» или «поселок у Нижнего рынка» (Marktsiedlung), рас¬
положилось между крепостным кварталом и церковью Святого Иа¬
кова, построенной в центре Кристиансдорфа еще в 1162-1168 годах,
благодаря чему ежегодные ярмарки, проводимые позднее во Фрей-
берге, еще долгое время обозначались как «ярмарки Иакова» и про¬
ходили в день этого святого28. В 1180-1185 гг. у церкви Святого Иа¬
кова было возведено здание рынка. Вокруг него располагались ре¬
месленные мастерские, появились постоялые дворы, пекарни, лавки
мясников. За счет рынка начало жить множество людей. Одновре¬
менно, севернее «рыночного поселка» возник купеческий квартал,
именуемый «квартал Святого Николая» (Nicolaiviertel) по названию
церкви, возведенной здесь в честь Святого Николая - покровителя
торговли и торговцев.
В 1186-1188 годы слились воедино горняцкий и рыночный по¬
селки, а также квартал Святого Николая, с одной стороны, и фео¬
дальный крепостной квартал - с другой. Первые три поселения к
1190 году были обнесены каменной стеной и образовали так назы¬
ваемый «Старый город» - Альтштадт (Altstadt). Документа о созда¬
нии Альтштадта не сохранилось, и, как считает М. Унгер, «малове¬
роятно, что подобный документ мог быть когда-либо составлен и
потом утерян»29. Тем не менее, сопоставляя документы первой поло-
27	Unger М. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S. 29.
28	Ibid. S. 24.
29	Unger M. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S. 16.
58

шип,i XIII века, отражающие градообразовательные процессы в наи¬
более крупных городах изучаемого региона30, можно выделить неко-
юрые общие черты, вероятнее всего характерные и для Фрейберга.
I лк, исходя из Лейпцигской хартии, подписанной Отто Богатым и
1 крепленной его печатью, можно видеть, что незадолго до 1170 года
и Лейпциге был «распланирован к застройке», как значилось в город-
i кой хартии, прямоугольный рынок с прилегающими улицами, сход¬
ный с фрейбергским.
После образования Альтштадта, логично предположить также,
что в границах его территории оформляется городская община - но¬
вая организация не занятого в сельском хозяйстве населения. Об
оформлении общины и права Фрейберга вплоть до конца XIII века
имеются лишь отрывочные упоминания. Предшественника город¬
ского совета Фрейберга невозможно обозначить точно в крайне ма-
иочисленных документах. Однако, по данным Е. Уитца, в Магдебур¬
ге в 1188 году, а чуть позднее - по аналогии с Магдебургом -в Лейп¬
циге и Галле, помимо маркграфской администрации уже существо¬
вали собрания горожан - «conventuscivium» и городские коллегии31.
>!0 позволяет предполагать, что в шахтерско-бюргерском Альт-
штадте также начинает складываться городская община, формирует¬
ся пока еще устное горное и городское право и, таким образом,
Альтштадт выделяется из поместно-феодального окружения, начина¬
ет противостоять феодальному крепостному кварталу и фактически
достигает статуса города. При этом, как отмечает М. Унгер, «крепо¬
стной квартал входил в черту города, но не включался в сферу веде¬
ния городской общины, подчиняясь непосредственно суверену», то¬
гда как «шахты и металлоплавильни на окраинах города за предела¬
30	Речь идет о «Городском письме к жителям Лейпцига» или
^Городской хартии Лейпцига» (Leipziger Stadtbrief), «Привилегиях мужам
Магдебурга» (Wichmann-Privilegien Magdeburg). «Новом торговом праве
города Галле» (Halle-Neumarkter Recht). - См. : Muller Е. Stadtbildt,
I'opographie und Bevolkerung Leipzigs im Mittelalter // Leipziger Bautradizion.
Leipzig, 1955; Patze H. Recht und Verfassung thiiringischer Stadte. Weimar,
1955.
31	Cm. : Uitz E. Der Kampf um kommunale Autonomie in Magdeburg bis
/ur Stadtverfassung von 1330 // Stadtgemeinde und Stadtburgertum in der
dcutschen Geschichte des 13. Jahrhunderts / Hrsg. B. Topfer. Berlin,
1976. S. 280 ff.
59

ми городских стен уже до 1190 года относились к юрисдикции го¬
родской общины, то есть община распространяла свою деятельность
за пределы городской стены»32.
Городское и горное право, бюргер и горняк, область обнесен¬
ного стеной города и рудники были с этого времени тесно взаимо¬
связаны и обслуживали друг друга. Горное дело и развитие торгово¬
ремесленной деятельности стали главными составляющими рождав¬
шегося города как города горного. Этот общий базис проистекал «не
из сельской общины, а из свободы горожан и горняков от феодально¬
поместных оков, из городского характера горного дела»'*3. Олицетво¬
рением этого единства стало название нового города, официально
зафиксированное в письменном виде в 1218 году при маркграфе
Дитрихе - «Фрейберг», что в переводе означает «Свободная гора».
Период с 1168 по 1190 гг. стал первым главным шагом в пере¬
растании догородских поселений Кристиансдорфа в город, который
к 1225 году стал не только крупнейшим в Мейсенском маркграфстве,
но и превратился в значительный экономический центр Германии
XIII века.
Однако, нужно отметить, что из-за молчания источников до сих
пор остаются спорными вопросы о хронологии и этапах формирова¬
ния права Фрейберга, о ранних формах фрейбергской городской
общины, о роли маркграфов в становлении города и другие14.
Подведем некоторые итоги. К начальному этапу формирования
Фрейберга следует отнести период с 1168 по 1190 годы. Город воз¬
ник на месте деревни Кристиансдорф, появившейся в 1156-1168 гг. в
ходе внутренней колонизации района Восточной Мульде на террито¬
рии Мейсенской марки в Верхней Саксонии. Отправной точкой гра¬
дообразовательного процесса на территории Кристиансдорфа следу¬
ет считать открытие в этом районе серебряной руды. Открытие ме¬
сторождения в 1168 году стало главным фактором и главной особен¬
ностью начала процесса складывания города. Как свидетельствуют
j2 Unger М. Von den Anfangen der bauerlichen Besiedlung... S. 16.
b Unger M. Die freiberger Stadtgemeinde im 13. Jahrhundert. S. 76.
34 Подробнее см. : Unger M. Die freiberger Stadtgemeinde im 13.
Jahrhundert. S. 64-76; Ders. Stadtgemeinde und Bergwesen Freibergs im
Mittelalter. Weimar, 1963
60

факты, до открытия серебряного месторождения Кристиансдорф
оставался деревней без каких-либо признаков потенциальных воз¬
можностей городского развития. Только с началом функционирова¬
ния горнорудного дела в движение приходят те благоприятные об¬
стоятельства, которые привели впоследствии к складыванию города.
Именно горное дело привлекло в данную местность большое число
несельскохозяйственного населения: в первую очередь горняков и
металлургов из Нижней Саксонии, а вслед за ними - купцов и ремес-
иенников, заинтересованных бурным притоком сюда переселенцев,
нужды которых обеспечивали стабильный рынок. В результате здесь
(ложился целый комплекс шахтерско-бюргерских поселений - руд¬
ники и поселок горняков Зэхсштадт, рыночный поселок, купеческий
квартал Святого Николая, ставшие важнейшими составляющими
оудущего города. Район удивительно быстро утрачивал свой перво¬
начальный сельскохозяйственный характер. Главными занятиями
населения здесь стали горнорудное производство и торгово¬
ремесленная деятельность. При этом содержание и темпы процесса
формирования Фрейберга подводят к заключению о том, что в отли¬
чие от подавляющего большинства средневековых городов, генезис
Фрейберга носил стремительный, взрывной характер. Слом старых
феодальных отношений происходил здесь в виде рывка на базе раз¬
вития горного дела.
Еще одной важной и редкой особенностью становления города
стало распространение сферы действия городской общины на рудни¬
ки, шахты, металлоплавильни, расположенные за пределами город¬
ских стен. Это приводило к тому, что с расширение горных разрабо-
1ок росла и территория, находящаяся под городской юрисдикцией.
Го есть городское экономическое развитие нарушало феодальный
суверенитет, господство феодальной земельной собственности, фео-
чально-территориальные принципы юрисдикции. Новые экономиче¬
ские отношения и их потребности уже на начальной стадии склады¬
вания города перетягивали политическую власть маркграфа.
Таким образом, Фрейберг представлял собой «тот симбиоз го¬
рода и горного дела, который стал базисом дальнейшего подъема и
loro, и другого», и, следовательно, изначально формировался как
юрный город.
61

М.Е. Карпачева-Беляева
Освободительное движение
в средневековом городе Безье
(начальный этап)
Во французской медиевистике на протяжении двух столетий
наиболее дискуссионной остается проблема освободительной борьбы
горожан в XII-XI1I вв. Острие споров - в оценке характера, содержа¬
ния, движущих сил и итогов коммунального движения в средневеко¬
вой Франции. «Коммунальная революция - величайшее социальное
движение» - такое определение О. Тьерри способствовало исследо¬
ванию антисеньориальной сущности борьбы городских масс за осво¬
бождение от феодального произвола и обирательства1.
Пересмотр этой концепции «с критических позиций», начатый
А.	Люшером, привел к выводам о «трансформации сеньориальной
власти» в коммунальную., о прямой преемственности между город¬
скими муниципальными (органами и прежними сеньориальными уч¬
реждениями1 2. Юридически формальная позиция III. Пти-Дюгайи,
1	Thierry O.Lettres sur L/histoire de France. P.,1827. P.415. Ж.Флак
критикует Ф.Гизо и других рюманистов, считавших, что римские муниципии
не погибли вместе с империей и активно действовали в городах Южной
Галлии в VII-VIII вв., равно нсак и в IX-XI вв.: «Те, кто выводят коммуну из
римского муниципального строя не знакомы с условиями жизни
средневековых городов» (Flach J. Les origines de Pancienne France.
P.,1893.T.2. P.358). О восстаниях, как пути установления консулатов в
Южной Франции писал Л.Юло. (Clos L.Recherches sur la regime municipal
dans le Midi de la France au Mcoyen Age - Memoires presentes a I ’Academie des
Inscriptions et Belles-Lettres.;. 2-eme serie. P. 1854. T. 3. P.368-371).
Ф.Веркаутерен и Ж.Эспинас Называют коммунальное движение «городской
революцией», причем, последний подчеркивает, что «старая юридическая
оболочка используется для шовых социальных реальностей». (Espinas G.
Histoire urbaine // Annales d’hiistoire economique et sociale. P., 1933. P. 362).
М.Пако выявляет «антифеодальный,... антисеньориальный характер борьбы
за коммуну в Италии, Северрной Франции и Провансе» (Pacaut М. • Les
structures poiitiques de Г Occident medieval. P.,1969. P.272-273).
2	А. Люшер, во-перрвых, выводил средневековый городской
муниципалитет из римского. ((Luchaire A. Manuel des institutions fran^aises.
62

считавшего коммуной только присяжную организацию, имела след¬
ствием упрощенное противопоставление северо-французской ком¬
муны и южного консулата и отрицание коммунального движения на
Юге Франции3.
С другой стороны, коммунальное движение в южно¬
французских городах отрицается на основании якобы мирного пути
разрешения конфликтов между городом и сеньором! через уступки и
соглашения, посредством «экспансии римского пра)ва» и «диффузии
консулатов»4. Во французской историографии последних десятиле-
Р.,1892. Р.372). Во-вторых, историк-позитивист не видел принципиальной
разницы между городскими коммунами и прежней феодальной властью, а
авангардом городских движений во Франции XII в. считал городскую
аристократию. (Luchaire A. Les communes franpaises a Tepoque des Capetiens
directs. P.,1911. P.31,98-109). П.Доньон пытался доказать, что в Лангедоке
геньория являлась предшественницей консулата, причем, сеньоры
выступали инициаторами последнего. (Dognon Р. Les institutions politiques et
administratives du pays de Languedoc du XIH-e si6cle aux guerres de religion.
Toulouse, 1895.	P.63-78). А. Дюпон выдвинул идею, что вообще
коммунальной борьбы, как широкого народного движения, не существует,
гак как борьба идет внутри феодального класса, а возглавляется она
покатыми купцами (Dupont A. Les cit6s de la Narbonnaise*, Premier depuis les
invasions germaniques jusqu’a l’apparition du consular Paris-Nimes, 1942. P.
й34, 681-688, 708-716). К последователям А.Люшера можно отнести
Ж.Эмбера, который городское кутюмное право ХИ-ХШ вв. пытается
вывести из римского муниципального. (Imbert J. Histoire du droit prive.
P.,1972.)
3	Pelit-Dutaillis Ch.Les communes frangaises.P. 1947. П.Тембаль считает,
■I го на Юге Франции консулаты складывались по инициативе дворянства из
геньориальных учреждений. (Timbal Р. Les villes de consul&t dans le Midi de la
Trance // La ville. Parti. Bruxelles, 1954. P. 347, 367-368.) Ж. Сотель,
игнорируя им же приведенные факты городских восстаний в юго-восточном
Лангедоке, утверждает: «В этой области мы не имеем коммунальных
революций». (Sautel G. Les villes du Midi mdditerraneen au Moyen Age // La
ville. Part 2. Bruxelles, 1955. P. 334-335.) Ж.-Ф. Лемариньс остается на
позициях Ш. Пти-Дютайи. (Lemarinier J.-F. La France medievale institutions et
M>ciete.P. 1970.P.185.) Ж.Шнайдер, выделив кроме присяжных коммун и
консулатов новый тип - "города франшиз", ничего нового не добавляет при
оценке характера освободительного движения на Юге Франции. (Schneider J.
IToblemes d’ histoire urbaine dans la France medi£vale //Actes du 100 Congres
National des scientes savantes. P., 1975. T. 1. P 148.)
4	Gouron A. Diffusion des consulats meridionaux et expansion du droit
lomain aux XII-е et XHI-e siecles. P., 1964. E. Ле Pya Ладюри отмечает
63

тий как в обобщающих, так и в конкретно-исторических урбанисти¬
ческих работах проблема коммунальной борьбы зачастую вообще не
ставится5.
Тем важнее обратиться к истории средневекового города Безье
-	значительного города Нижнего Лангедока. Именно здесь, начиная
с середины XI и до конца XII вв. бурно кипит общественная борьба,
реальное содержание которой на каждом ее этапе ждет глубокого
осмысления. Локальные историки, ссылаясь на крайнюю скудость
источников, ограничились только описанием картины политического
развития Безье или пытались обрисовать его отдельные эпизоды6.
Лакуна в источниках особенно значительна для самого важного
этапа - начала освободительного движения горожан Безье в XI-
XII вв. Заполнить ее удалось прибегнув к актам оммажей и инфеода-
ций, межфеодальных тяжб, фрагментов хроник, житийной литерату¬
ре, опубликованных как в общих собраниях, так и в частных публи¬
кациях7. Весь этот многоплановый, хотя и фрагментарный материал
дает возможность исследовать предпосылки, характер и результаты
коммунального движения в Безье в XII веке.
Городская история средневекового Безье начинается в конце XI
-	начале XII вв, с процесса кристаллизации в его бургах ремесленно¬
мирный характер взаимоотношений между магистратами городов Юга и их
сеньорами. ( Le Rya Ladurie Е. Histoire de Languedoc. P., 1974. P.29.)
5	Histoire de la France urbaine. P., 1980-1981 .T.2.; Histoire de Carcassone.
Toulouse, 1984; Allaire R. Albi a travers les siecles. Albi, 1984; Di Meglio J.-
F. Nimes. Rennes, 1985; Histoire de Bdziers. Toulouse. 1986.
6	Sabatier E. Histoire de la ville et des eveques de B6ziers. P., 1854;
Soucaille A. Le consulat de Beziers (1131-1789). Beziers, 1896; Bellaud-
Dessales M. Histoire de Beziers des origines a la Revolution Francaise. Beziers,
1929; Ros P. Pages d’histoire Biterrensis. Beziers, 1941; Guitier H. Autour de
Beziers // Federation historique du Languedoc mediterraneen et du Roussilon.
Congrts. XXIII-XXIV et XXVI congres. 1959-1962. P.147-151; Sigal P.A.
Bernard de Penitent et la revolte de Beziers de 1167 // Annales du Midi. 1989.
T.101. № 187. P.275-277; Duhamel-Amado C. Les pouvoirs et les parents autour
de Beziers (990-1100) // Annales du Midi. 1990. T.102. № 189-190. P.309-319.
7	Histoire Gen6rale de Languedoc / Par Cl. Devic et J. Vaissete: In 10 t.
Toulouse, 1872-1892 (далее - HGL); Cartulaire de Beziers (Livre Noire de Saint-
Nazaire) / Ed. Rouquette. M.-P., 1918 (далее - Cartulaire); Gallia Christiana.-P.,
1715-1865. T.VI. (Далее - G.Ch.); Guillaume de Newburg. Historia rerum
anglicarum II, № 11. (Cm.: HGL. T.VI. P.126-130.) (Далее - H.r.a.); Vita S.
Bernardi. (Cm.: Sigal P.A. Op.cit.). (Далее - V.S.B.).
64

юрговой экономики8. Специфика в том, что в Безье не происходит
п-ографической локализации ремесел, как это было во многих горо-
/ы\ Лангедока, где экономический профиль бурга определялся его
ремесленно-торговой специализацией. Своеобразием генезиса Безье
| .1к средневекового города было формирование его топографическо-
м> облика через прирастание его многочисленных бургов к старому
« и г). Дробность бурговой зоны (в XII в. было десять бургов) опреде-
ч inacb их разделением по трем зонам сеньориальной юрисдикции.
Но мере активизации ремесленно-торговой деятельности безьерцев и
внедрения в эту зону феодальных властей происходит расчленение
1.си>е на 3 бурга виконтских, 5 бургов епископских и 2 бурга аббат-
« mix9. Наиболее значительным уже с XI в. становится бург Сен-
! 1лт)р. Место, где раньше располагались сады и виноградники епи-
* копа, стало ремесленным предместьем с лавками, мастерскими,
мельницами, давильнями. В центре Бурга - обширный рынок, где
юрговали вином, мукой, солью, изделиями местного скорняжного,
мчлцкого, керамического производства, а так же привозными товара¬
ми из городов Лангедока и Каталонии10.
Необычно и другое: само пространство ситэ дробится на бурги,
л приращение пригородных слобод идет так стремительно, что они
mi* успевают обноситься стенами. Особенностью складывания город-
■ кон экономики Безье в XI-XII вв. является не развитие сукноделия -
| панной отрасли городского хозяйства в Лангедоке, а интенсивная
разработка природных ресурсов. В связи с этим на первое место
m гают рудничное дело, производство минералов, извести, добыча
« оли. Вместе с тем, льняные и шерстяные ткани из Безье конкуриру-
ю| на ярмарках Лангедока с нимскими, бокерскими, даже тулузски¬
ми. В XII в. утверждается монополия монетного чекана в Безье. Пер¬
воначально безьерские солиды и денарии обращались в патримонии
I еньоров города - виконтов Тренкавелей, а затем высоким своим
ностоинством они вытеснили другие местные монеты, что активизи¬
ровало денежное обращение и товарный обмен с Руэргом, Тулузе-
иом, Нарбоннэ и Провансом. Строительство нового моста через реку
8	Карпачева-Беляева М.Е. Возникновение средневекового города Безье
/ Средневековый город. Саратов, 1998. Вып. 13.
9	Виконтские бурги: Сен-Назэр, Ниссан, Леспиньян; епископские:
Морейлан, Кампано, Сен-Феликс, Сен-Мадлен, Сальветат; аббатские: Сен-
Афродис, Сен-Жак (HGL. T.V. Со!.840, 975-977, 1442).
10	Histoire de Beziers... P.83-84.
65

Орб (конец XI - начало XII вв.) делает город Безье центром транзит¬
ной торговли марсельских, пизанских и генуэзских купцов11.
Параллельно процессу развития городской экономики в Безье
идет усиление сеньориального гнета, увеличение объема феодальной
эксплуатации, изменение ее качества. Вначале, в XII в. епископ,
пользовавшийся одной третью доходов с Безье, получал их через
десятину и начатки11 12 13. В своих бургах он стал требовать менморт,
уплаты натуральных поборов и даже отработочных повинностейь.
Светские сеньоры требовали «альбергу», «шеваж», «кавальгату»
(право постоя, фуражировки, несения военной службы)14. Затем при¬
бавились произвольные подушные сервильные поборы - «тольта» и
«квиста»15. Известны случаи продажи безьерцев как сервов16 Это
привнесение в город поместных форм эксплуатации и серважа в
XII в. становится несовместимым с новыми городскими социально-
экономическими отношениями.
В XII в. противоречия между городом и сеньором обострились
из-за введения новых форм феодальной эксплуатации: монополий и
баналитетов, торговых и рыночных пошлин17. Разнообразные «так¬
сы», «пеажы», «гидажи» и «ледды» опутали вес ремесленно-торговые
операции горожан, стали объектом межфеодальной борьбы за город¬
ские доходы18.
11	Ros Р. Op.cit. Р.54.
12	Акты от 1056, 1092-1093 гг. (HGL. T.V. Р.1420, 1422). Позднее
епископ стал взимать десятину шерстью (акт 1130 г. HGL. T.V. Col.973).
13	В акте 1050 г. отмечены поборы хлебом, зерном, пирогами
(Cartulaire. № 65. Р.73). По акту 1096 г. с евреев-торговцев бурга Сен-Назэр
взимался побор шкурами ягнят, пряностями (HGL. ТЛИ. Р.487). В качестве
мэнморта епископ брал «лучшую кровать». Отработки вводились при сборе
винограда в епископских садах (Cartulaire. № 65. Р.73).
14	Cartulaire. № 140. Р.192. Хартия 1185 г., отменяющая эти
повинности, уточняет территорию, на которой они применялись: в
безьерском диоцезе: «от границ епископата до моря» (G.Ch. T.VI.
Р. 142-143).
15HGL. Т.И. Р.418-419.
16	Акт от 1125 г. (HGL. T.V. Со1.895).
17	Сеньориальная монополия на виноторговлю устанавливалась в Безье
перед сбором нового урожая винограда, когда вино дорожало (HGL. T.V.
Col. 1285-1290). В акте от 1131 г. зафиксирована монополия • на
солеторговлю и лесоторговлю (ibid).
18	Таксы взимались с мясников, рыбников, кабатчиков, плотогонов
(Акт от 1131 г.). Виконт и епископ обложили леддой торговцев лесом и
66

Усиление феодального гнета идет и через феодальную юрис¬
дикцию: куриалов епископа, виконтских судебных чиновников, бес¬
прекословно выполняющих волю сеньора19. В конце XI в. епископ
Безье сосредоточил в своих руках уголовную юстицию, присваивая
себе все судебные штрафы20. Следовательно, в Безье феодальный
т ист был значительно более жестким из-за сочетания церковной и
светской системы обирательства городского накопления, судебного
произвола и насилия.
В начале XII в. виконты Безье стали вторгаться в область епи-
<копских прерогатив, узурпируя в свою пользу часть доходов и су¬
дебных прав церковников21. Тяжба 18 мая 1131 г. между духовным и
1 ветским сеньором Безье была вынесена на суд верховного сюзерена
графа Тулузы22. Этот документ показывает, как бургожане еписко¬
па пытаются, пользуясь межфеодальными столкновениями, выйти из
юны полновластия церковного сеньора через инфеодацию виконту,
ведь в бургах последнего во время отсутствия сеньора действуют
иаиьи, вигье и консулы23. По акту 1131 г. социальная структура го¬
родского населения Безье выглядит так: «prudentum virorum» - дос-
тйные люди; «cives» - жители ситэ; «burgenses» - жители бургов.
перевозчиков деревьев, сплавляемых по реке Орб (Cartulaire. № 278. Р.394).
Г. 1176 г. пеаж с дороги от Безье до Монпелье виконт Ружер продает за пять
) 1.1сяч мельгийских солидов (Germain A. Histoire du commerce de Montpellier.
Montpellier, 1861. T.I. P.I81). Гидаж, взимаемый с аграрной продукции,
< \ кон и тканей, перевозимых из Безье в Нарбонну и далее в Италию, он же в
1179 г. вынужден уступить в держание другому барону. (Ibid. Р.183).
11ерсуступка одной трети торговой ледды Безье зафиксирована между
Бернаром Нарбоннским и его братом в 1158 г. и в 1162 г. (HGL. T.V.
<\>1.1426). В 1162 г. переуступку части ледды с сукон делает епископ
I и льем. (Ibid). Доходы от обложения на продажу и покупку вина, руды и
и 'лести делят в 1164 г. между собой светский и духовный сеньор (Vidal Н.
I piscopatus et pouvoir episcopus a Beziers a la vielle de la Croisade Albigeoise
(I 152-1269). Montpellier, 1951. P.44-45.
19	Это фиксируется в актах виконтов Безье и Каркассона от 1091, 1092
|'),чов (HGL. ТЛИ, Р. 184, 408,619).
20	HGL. T.V. Col.979.
21	Cartulaire. № 140. P.191-193.
22	Акт 1131 г. (HGL. T.V. Col.973-977).
ъ Виконты Трснкавели равным образом препоручали свои
прерогативы на время своего отсутствия бальи и вигье, которые приносили
им оммаж: в Ниме, в Каркассоне, в Альби (Lot F., Fawtier R. Histoire des
m:.ii(utions fran^aises au Moyen Age. P., 1957. T.I. P.80).
67

Показательно, что в начале дается обычное определение «бургензес»:
«burgenses, qui stabant in suis burgus» - бургожане, которые живут в
своих бургах24. Однако, в конце документа зафиксировано новое
обобщенное понятие, которое определяет горожан как сообщество:
«omnes burgenses totius villae Bitterensis» - все горожане всего города
Безье25. Это показывает осознание жителями ситэ и бургов своей
социальной общности26.
Очевидно, этой консолидацией горожан перед лицом сеньоров-
поработителей можно объяснить первые победы безьерцев в анти¬
феодальной борьбе. В 1125 г. в Безье были отменены произвольные
подушные обложения27. С другой стороны, свидетельством возрос¬
шей силы противостояния между городом и сеньором является ран¬
нее оформление городской общины Безье как сообщества, осознав¬
шего свою гомогенность28. Характерно, что все горожане зоны епи¬
скопской юрисдикции выступают против духовного сеньора в 1131
году, и из общей массы не выделяются «нобили» и «милитес»29 На¬
конец, акт 1131 г. дает первое и наиболее ранее для городов Ланге¬
24	В Нарбонне, Ниме и Родезе существовало отделение бургожан от
жителей ситэ, в котором проживали нобили, клирики, министериалы и их
обслуга (Luchaire A. Manuel... Р.370). В Безье ситэ само дробилось на бурги,
что снимало противопоставление: ситожане - бургожане.
25	HGL. T.V. Col.975-976.
26	В Тулузе, Монпелье, Каркассоне, Альби «бургензес» упоминаются в
актах 1150-1200 гг. (Histoire de la France urbaine. P.103).
27	Бернар-Ат за это получил выкупную сумму 1000 солидов (Sabatier
Op.cit. Р.219). Годом раньше горожане Нима зыкупили у того же виконта
тольту и квисту за 4000 солидов (Histoire du droit munisipal au Moyen Age et
dans les temps modernes. P., 1875. P.569). Представляется, что толчком к этим
актам освобождения от самых тяжких форм феодальной эксплуатации
послужило антифеодальное восстание горожан Каркассона против сеньора
Бернара-Атав 1120 г. (HGL. ТЛИ. P.665-667; T.V1. Р.42-43).
28	В Безье, в отличие от Нима и Каркассона, не было устойчивого слоя
дворянства, несшего военную службу виконту и охранявшего цитадель. Так,
например, в Каркассоне 30 нобилей подписывают акт о службе в 1054 г.
(HGL T.V. Col.479).
29	Неправомерно датировать консулат Безье 1121-1125 гг. (Sabatie'r Е.
Op.cit. Р.7). В этих актах упоминаются только прюдомы. Ж. Шнайдер дает
датировку ИЗО г. (Schneider .1, Op.cit, Р.148), хотя термин «консулы» дает
только документ 1131 года.
68

дока упоминание о консулате30. Само его появление на арене поли¬
тической жизни города - свидетельство участия горожан в общест¬
венной жизни Безье, зарождение органа, олицетворяющего их инте¬
ресы. Это пока еще эмбрион городского муниципалитета, он дейст¬
вует только во владениях виконта, не определены ни число консулов,
ми их статус, ни прерогативы31.
Вместе с тем, это уже та реальная сила, которая использует
схватку духовного и светского сеньоров города для ослабления фео¬
дального гнета. Отсюда 1131 год - дата начала консульского режима
и юроде, начала освободительной борьбы горожан против сеньора32.
В отличие от большинства городов Лангедока, где после утвер¬
ждения консульского муниципального устройства наступает полоса
«мирного» (через выкуп) приобретения социально-экономических
привилегий, в Безье антифеодальная борьба горожан достигает апо-
[ся и выливается в 60-е годы XII в. в крупное вооруженное восста¬
ние. Взрыв недовольства городских масс вызвали материальные и
кюдские потери, произвол и насилие, чинимые виконтом Тренкаве-
Тот факт, что граф Тулузы поручает консулам Безье снять оммаж.
чанный епископскими бургожанами виконту, и проконтролировать
иереприсягу прежнему сеньору, не позволяет согласиться с мнением
Ф. Вольффа, что консулы - это только «исполнительные агенты виконта»
(Wolff К. Histoire du Languedoc. Toulouse, 1967. P.161).
31	П. Тембаль, сравнивая безьерский консулат 1131 г. с тулузским
магистратом 1152 г., справедливо отмечает зачаточный характер первого.
()днако, автор не прав, счштая этот первый этап консульского режима и в
1»езье, и в Тулузе «феодальной стадией» его развития (Timbal P.-S. Op.cit.
P.348).
32	Теория диффузии консулатов на юге Франции, выдвинутая
А. Гуроном, нс учитывает этого главного антисеньориального содержания
начального этапа становления консульского режима. «Распространением
римского права» не объяснить того, что Безье обогнал в этом процессе
города с более развитым в античности римским муниципалитетом. Так, в
Парбоннс консулат датируется 1132 г. (Lot F. et Fawtier R. Op.cit. P.78). В
Тулузе - в 1155 г. (Histoire de la France / Publ. sous la direction G. Duby. P.,
1987. P.150). В Каркассоне — в 1192 г. (Cartulaire de Carcassone / Ed. Mahul.
I .V. 1867. P.322), хотя Л. КСло ошибочно датирует его 1083 годом (Clos L.
()p.cit. P.364). He соответствует фактам утверждение M. Белло-Дессаль, что
коммунальная организация, существующая в Безье с 1131 г., происходит из
римских муниципальных институтов и была учреждена сеньором (Bellaud-
Dessales М. Op.cit. P.44).
69

лем, который, стремясь увеличить свой домен, ввергнул Безье в
межфеодальные войны"".
Первый конфликт безьерского сеньора с тулузским графом
произошел в 1142 г., а в 1150 г. Раймун Тренкавель, ставший викон¬
том Каркассона, Разеса и Альби, принес вассальную присягу графу
Барселоны для совместного противостояния Тулузе''4. Очевидно,
здесь сказалась пробарселонская настроенность горожан, недоволь¬
ных поддержкой тулузского графа Альфонса Журдена, оказанной
епископу Безье в тяжбе 1131 года. 10 октября 1153 г. Раймун V раз¬
бил войска Тренкавеля и пленил виконта, назначив выкупную сумму
в тысячу марок серебром, которые должны были собрать главным
образом безьерцы33 * 35. Кроме того, амбициозный Тренкавель был вы¬
нужден ко многим уступкам и дарениям в пользу Тулузы, что и было
зафиксировано в его завещании 1154 года36. Это вызвало недоволь¬
ство воинственных вассалов Тренкавеля. Феодальная распря пере¬
растает в межгосударственный конфликт, так как Раймун V обратил¬
ся за военной помощью к французскому королю, а барселонский
граф - к английскому37. В итоге через 10 лет после первого пораже¬
ния виконт потерпел второе и по акту о капитуляции 8 июля 1163
года обязался выплатить огромную контрибуцию Тулузе и признать
себя ее вассалом"8.
Утроенная сумма выплат тяжким грузом легла на плечи горо¬
жан Безье, чье недовольство усугубил разрыв с Арагоном, что раз¬
рушало издавна налаженные торговые связи. Это побудило виконта
Тренкавеля разорвать мирный договор с Тулузой и начать новую
военную экспедицию в 1167 году39. Жители Безье, по словам хрони¬
ста англичанина Уильяма из Нового Бурга: «вынуждены были отдать
33	В начале XII в. в патримонию Тренкавелей входили: Безье, Ним,
Альби, Агд, часть Каркассэ с Каркассоном, замки в Тулузене и Нарбоннэ
(HGL. ТЛИ. Р.300-302). По смерти Бернара-Ата домен был разделен между
сыновьями: виконтства Безье и Агд достались Раймуну; Каркассона, Альби,
Разеса - Ружеру; Нима - Бернару-Ату (HGL. ТЛИ. Р.670-673).
Lot F. et Fawtier R. Op.cit. P.86; Bellaud-Dessales M. Op.cit P.45.
35	Bellaud-Dessales M. Op.cit. P.46.
36	HGL. ТЛИ. P.793.
37	Bellaud-Dessales M. Op.cit. P.46.
38	Ibid.
Безьерский сеньор выступил вместе с виконтом Нима, чтобы
поддержать короля Арагона, выступившего против графа Тулузы,
претендующего на Прованс (Sabatier Е. Op.cit. Р.207).
70

цист своего юношества» и затратить огромную сумму на экипировку
войска виконта40. При этом, как подмечает хронист, «сеньор чрез¬
мерно угнетал их [горожан Безье] вымогательствами и произво-
UOM»41. По другой версии этих событий, изложенных в хронике Гоф-
рида, граф Тулузы подстрекал безьерцев к бунту, просил схватить
виконта и выдать ему непокорного вассала42. Безьерцы якобы согла¬
сились по причине, что не могут более терпеть «отягощение и наси-
||ие, вымогательства и произвол» своего сеньора43. Первая часть
предположения хрониста сомнительна, но показателен почти до¬
словный повтор, определяющий главную причину восстания 1167 г.
чрезмерный феодальный гнет, перенапряжение людских и матери¬
альных ресурсов, которые обострили обстановку в Безье до крайно¬
сти
На этом фоне вызревания антифеодального выступления горо¬
жан Безье, повод, вызвавший его, выглядит незначительным. Это
была ссора между безверием и рыцарем Тренкавеля. При посредни¬
честве последнего рыцарь жестоко расправился с горожанином44.
Характерна реакция городской общины Безье - всему городу нане¬
сено бесчестье в лице одного из его сограждан. Безьерцы требуют от
виконта выдать рыцаря на суд городской общины и, вероятно, уже
тсда составляют заговор45.
Как только Тренкавель возвратился в город, долго копившееся
недовольство прорвалось, народ взбунтовался. Дворец виконта оса¬
жден, горожане требуют правосудия. Раймун Тренкавель пытается
оправдаться тем, что принужден был выдать безьерца, ибо иначе
дворяне грозили покинуть его армию. По решению городского Сове-
ia сеньор был вынужден явиться 15 октября 1167 г. в бург Мадлен
для разрешения конфликта. Далее по хронике: виконт со своим дво¬
ром прибыл в церковь Сен-Мадлен, когда народ там уже собрался.
40	H.r.a. Р. 126-127.
41	Ibid.
42	«Гауфридиус» - автор этой хроники (Bellaud-Dessales М. Op.cit.
!\49).
43	Ibid.
44	Безьерец увел у дворянина коня и нагрузил как мула поклажей, за
чго был выдан рыцарю иа расправу, обесчестившую горожанина (Clos L.
< )p.cit. P.359; Sabatier E. Op.cit. P.209).
45	Хронист описывает, как за день до восстания главы города
собрались на совет в городской башне (H.r.a. Р.127).
71

Горожане накинулись на сеньора с обвинениями и оскорблениями.
Их поддержали консулы. Раздался крик: «Наш позор может смыть
только ваша кровь». Выхватив спрятанные под одеждой кинжалы,
заговорщики набросились на виконта, перебив всех его дворян, а
епископу, попытавшемуся их остановить, нанесли на алтаре сильный
удар в лицо, раздробив челюсть.
Виконт был убит46. Сын его еле спасся, бежав через потайную
дверь из осажденного дворца47. Хронист подчеркивает, что «после
этого неслыханного и ужасного деяния мятежники с триумфом вер¬
нулись в город»48.
Важные детали этого экстраординарного события можно по¬
черпнуть из «Жития Св. Бернара»49. Автор «Жития» обнаружил в
исповедальном письме Бернара упоминание о том, что тот до прихо¬
да в монастырь совершил тяжкое преступление «подобное отцеубий¬
ству» против своего сеньора. Поскольку в Лангедоке в XII в. только
одно городское восстание закончилось убийством сеньора, ясно, что
Бернар - участник мятежа в Безье 1167 г. Далее следует уточнение,
что Бернар участвовал в заговоре вместе с нобилями ситэ50. По¬
скольку фамилия Бернара - «Тома» - есть в списке безьерских кон¬
сулов XIII в., возможно, будущий святой мог занимать место в го¬
родской магистратуре51. Отсюда следует, что заговор знатных безь-
ерцев против виконта имел место, как, вероятно, и участие консулата
в мятеже 1167 г,, однако именно городская община консолидировала
горожан и довела дело до вооруженного выступления. Наконец, из
«Жития» видно, что знатный безьерец бежал в Магеллон, епископ
которого наложил на него наказание: семь лет покаяния52.
46	М.А. Жильбер неверно датирует убийство виконта 1164 годом
(Guilbert М.А. Histoire des villes de France. P., 1846. P.427).
47	Histoire de Beziers. P.90.
48	H.r.a. P.128.
49	V.S.B. P.275-277.
50	«Cum nobilioribus civilatis conjurationem fecerit» (Ibid). Можно
предположить, в соответствии с версией хрониста Гофрида, что именно
нобили участвовали в кознях тулузского графа против Раймуна Тренкавеля.
51	Sigal Р. A. Op.cit. Р.277.
52	V.S.B. P.278.
72

Не то ждало рядовых безьерцев - участников антисеньориаль-
ного восстания. Убийство виконта Тренкавеля вызвало широкий ре¬
зонанс. Папа наложил на город интердикт53. Это только усилило ан-
тикатолическую, антипапскую оппозицию горожан,, ведь ересь ката¬
ров и вальденсов в начале XII в. широко распространилась в Безье54.
Епископ вынужден бежать из города. В обстановке отсутствия всех
сеньориальных властей в Безье формируется городская коммуна.
Орган ее представительства - консулат - осуществляет в течение
грех лет коммунальное самоуправление.
Консулат берет на себя многие функции: сбор средств для за¬
щиты города и контроль за их расходованием, установление порядка
на улицах и дорогах Безье. Горожане, по хронике, укрепляют город
всем, чем было возможно, с неслыханной силой и энерг ией55.
В 1168 г. Безье осажден армией Ружера II, собранной с помо¬
щью его вассалов и арагонского короля56. Безье не имел таких укре¬
плений как Каркассон, не впустивший войска виконта Бернара-Ата в
1107 году57. Тем убедительней победа безьерцев: виконт Тренкавель
снимает осаду с города и заключает с горожанами мир. При этом
обязуется «Простить всех полностью и навсегда, не мстить никогда и
никому за смерть отца», заверяя, что «кровь никогда не прольется на
улицах Безье»58. В конце 1169 г. Ружер II начинает осуществлять
план захвата города, для чего опять прибег к помощи наемников из
Арагона59, Был пущен слух, что тулузский граф решил вторгнуться в
пределы державы Тренкавелей и подчинить ее города. Под предло¬
гом защиты Безье виконт ввел в город и расквартировал в его центре
гарнизон арагонских солдат. По данному им знаку арагонцы взялись
за оружие, произошла страшная резня. Наемники действовали по
приказу: убивать всех, принявших участие в бунте 1167 года60. Безье
обезлюдел. И тогда, как сообщает очевидец, «солдаты короля Араго¬
53	Bellaud-Dessales М. Op.cit. Р.49.
54	Le Rua Ladurie. Op.cit. P.34-38.
55	Н.г.а. P.278.
56	CIos L. Op.cit. P.359; Bellaud-Dessales M. Op.cit. P.:50.
57	HGL. T.V. Col.31-32.
58	Цит. no: Clos L. Op.cit. P.360. За снятие осады он получил с
безьерцев небольшую отступную сумму, а от своего окружения - обвинения,
что предал кровь своего отца (Bellaud-Dessales М. Op.cit. Р.50).
59	Vidal Н. Op.cit. Р.50.
60	Пощажены только женщины и дети, а также евреи, не
участвовавшие в мятеже и заплатившие выкуп перцем (Clos L. Op.cit. P.360).
73

на женились на вдовах и дочерях тех, кого предали смерти, чтобы
заново заселить город»61.
В 1170 г. виконт Безье вместе с епископом Бернаром «торжест¬
венно въехали в город, который убийцы его отца удерживали долгое
время и который он взял обратно с помощью короля Арагона62. Вер¬
нувшийся сеньор конфискует имущество казненных, так как затребо¬
ванной контрибуции взять с оставшихся в живых не смог63. Главное,
виконт не решился уничтожить коммуну и консулат Безье, оставив за
собой титул «проконсул Безье»64. В 1170 г. в Безье учрежден обще¬
ственный нотариат65. Спустя 10 лет виконт и епископ дают согласие
на учреждение табельонажа из горожан для оформления публичных
городских актов66.
Таким образом, несмотря на поражение 1170 года, Безье сохра¬
нил свой статус коммуны и свой орган управления - консулат. Этими
первыми успехами начального периода освободительной борьбы
горожан Безье объясняются «мирные победы» в конце XII века: по¬
лучение городских вольностей и привилегий через хартии 1184-1194
годов, что станет предметом последующего исследования.
61	Цит. по: Bellaud-Dessales М. Op.cit. Р.51.
62	G.Ch. T.VI. Col.319. Акт 1170 г.
63	Soucaille A. Op.cit. P.12.
64	Его дед - Бернар-Ат стал проконсулом Нима в подобных же
обстоятельствах (Clos L. Op.cit. P.360).
65	Cartulaire. Ns 248. P.345.
66	HGL. T.VIII. № 39.
74

А. Г* Канаев
Варварское и римское право
в городских имущественных сделках
(по материалам Кремоны XI-XIII вв.)
Имущественные отношения в Северной Италии, их изменения
и развитое средневековье под влиянием развития городов ранее уже
рассматривались исследователями. Но изучались эти проблемы в
основном в связи с выявлением характера собственности на землю и
вытекавшими из нее рентными отношениями и вассальными обяза¬
тельствами1. В таком же ключе исследовалась эволюция поземель¬
ных отношений в Кремоне и ее округе1 2. Вне поля зрения исследова¬
телей остались вопросы влияния на имущественные отношения пра¬
вовых различий между жителями Северной Италии (в том числе - и
Кремонской округи), которые определились еще в период ланго-
бардского господства. Насколько эти правовые различия были дей¬
ственны в период развитого средневековья, какие правовые институ¬
ты сохранялись на протяжении XI-XII1 веков, а какие - нет? Как
взаимодействовали между собой нормы варварского и римского пра¬
ва? В данной статье делается попытка ответить на эти вопросы.
Необходимо отметить, что период расселения лангобардов в
Италии, складывания лангобардского права в VII-VIII веках и влия¬
ние на этот процесс римского права достаточно давно привлекал
внимание исследователей - А.И. Неусыхина3, И.А. Дворецкой4, Е.А.
1	См.: Котельникова Л.А. Итальянское крестьянство и город в Италии
XI-XIV вв. М., 1967; Она же. Феодализм и город в Италии в VIII-XV вв М.,
1987.
2	Дорофеева М.М. Город и эволюция поземельных отношений в XIII в.
Диссер.... канд. ист. наук. Саратов, 1995.
3	Неусыхин А.И. Общественный строй лангобардов в VI-VII вв. //
Средние века. М. - Л., 1942. Вып.1: Он же. Понятие свободы в эдикте Ротари
// Средние века. М., 1946. Вып.2.
4	Дворецкая И.А. Возникновение раннефеодального государства в Се¬
мерной Италии VI - VII веков. М., 1982; Она же. Право и развитие государ¬
ственности в Лангобардской Италии (VII-VIII вв.) // Из истории социально-
мических и политико-правовых идей. Саратов, 1990. С.64-83.
75

Шервуд5. Значение для формирования феодальных отношений
большого числа свободных мелких землевладельцев, (сохранившихся
в Северной Италии в период IX-X веков, в том числе - из-за специ¬
фики отношений римских и варварских правовых нюрм, отмечала
Л.А. Котельникова6. А вот при исследовании имущественных отно¬
шений Х1-ХШ веков этнические и правовые различим жителей се¬
верных областей Италии не принимались во внимание. Не случайно
исследователи обратили внимание (применительно ж городам) на
полиэтничность населения Северной Италии, использювавшего раз¬
личные правовые нормы еще XI-XII веках, как на явлюние, требую¬
щее особого изучения7.
Некоторый свет на эту проблему относительно среднего по
размерам североитальянского города Кремоны позволяют пролить
источники документального характера из ее архивов, опубликован¬
ные как за рубежом8, так и в нашей стране9. Предметом интереса
стали акты частного характера, причем те, где обозначается, какое
право (варварское или римское ) использует тот или иной участник
сделки. Таких документов применительно к XI-XIII веках насчиты¬
вается 205. Из них в 136 актах упоминается лангобардское право, в
61 - римское право, в 8 - салическое. Среди использовавшихся до¬
кументов чаще всего встречаются акты отчуждения недвижимого
имущества - купли-продажи и дарения земли, намного реже - обме¬
на земельными участками. Именно в сделках, связанных с отчужде¬
нием недвижимости, ярче всего проявились процессы, ставшие
предметом рассмотрения в данной статье.
Уже из названного выше количественного состава документов
видно, что салическое право не было широко распространено среди
жителей Кремоны. На это также указывает социальный статус контр¬
агентов сделок: все люди, о которых в документах говорится, что
они живут по салическому праву, принадлежали к знатным семьям.
5	Шервуд Е.А. Законы лангобардов. М.. 1992.
6	Котельникова Л.А. Феодализм и город... М., 1987.
7	Сванидзе А.А. Генезис феодального города в раннесредневековой
Европе: проблемы и типология // Городская жизнь в средневековой Европе.
М., 1987. С.96.
8	Codex diplomatics Cremonae. 715-1334 / А сига L. Astegiano. Tomus I.
Taurinorum, 1896. (Далее - CDC I.)
9	Акты Кремоны X-XIII вв. в собрании Академии Наук СССР / Под
ред. С.А. Аннинского, О.А. Добиаш-Рождественской. М.-Л.; 1937. ( Далее -
АК.)
76

Гик, в 1010 г. графиня Эрменгарда продает замок в местности Занен-
и>, при этом подчеркивается, что она является дочерью покойного
I	рафа Виберта и живет по салическому праву, как и ее отец10 11.
II	1024 г. граф Бернард и его жена Берта дарят земли кремонскому
*	иископу11. Только в одном случае мы не можем говорить о соци-
.шьной принадлежности контрагента сделки с уверенностью: в
1046 г. некоего Адральда, сын Гандульфа, кремонский епископ ин-
iu сгирует землями в Кремоне в виде прекария12. Тем не менее, дан¬
ные источников позволяют предположить, что по салическому праву
н рассматриваемый период в Кремонской области жили если не ис-
мпочительно, то в основном, отдельные представители знатных фа¬
милий, являвшихся, возможно, потомками франков, получавших в
дарение земли после присоединения Карлом Великим Лангобардско-
I о королевства к своему государству. Но само салическое право не
иыло сильно распространено в Северной Италии, в любом случае не
*	дожило» до конца интересующего нас времени, то есть до ХШ века.
11оэтому главное внимание в статье уделено документам, зафикси¬
ровавшим использование норм римского и лангобардского права.
Как ясно из названных цифр, на каждую сделку с применени¬
ем римских правовых норм приходится две с использованием лан-
юбардских. Это позволяет, казалось бы, сделать предположение о
преобладании правовых норм обычного права, унаследованных от
илигобардов и использовавшихся при регулировании имуществен¬
ных отношений13. Но их анализ не подтверждает предположения.
Однако прежде следует сказать о социальном и имуществен¬
ном облике контрагентов рассматриваемых сделок. Непосредственно
из документов сведений на этот счет извлечь можно очень немного,
большинство контрагентов являются жителями Кремоны, в меньшей
1 |спени - различных поселений ее округи. Судя по объектам дарения
пни продажи, можно предположить, что дарители и продавцы земли
люди достаточно зажиточные, поскольку отчуждаются замки, их
части, значительные земельные комплексы (размером в 200 и более
10	CDC 1.№ 13, а.1010.
11	CDC I. №№ 169, 171, 181 - а. 1024.
12	CDC I. № 92, а. 1044; № 95, а. 1046.
13	Подобное предположение выдвигает Г. Нейберт. - См. Нейберт Г.
Земельные собственники землевладельцы «франкского», «алеманнского»,
• пургундского» и «баварского» происхождения в Италии (774-1000 гг.) //
< редкие века. М., 1967. Вып 30. С.211-227.
77

ьюгеров14); кроме того, в сделках фигурируют значительные денеж¬
ные суммы - шесть, восемь и более фунтов (1 фунт равнялся обычно
240 денариям).
Если обратиться к спе цифике сделок между лицами, живущи¬
ми по римскому праву, то выясняется, что обычно при отчуждении
собственности эти лица не ограничены никакими условиями. Они,
ксак правило, совместно владеют землей и совместно ее продают -
муж и жена, братья, мать и сыновья и т.д.15 Совсем иная картина
птредстает, когда мы рассматриваем сделки, заключенные лицами,
живущими по лангобардскому праву. По документам выявляется, что
отчуждение собственности в таких случаях было ограничено согла¬
сием на сделку со стороны широкого круга родственников. Напри¬
мер, двое супругов, Иоанн и Празма, в 1085 г. продают виноградник
с согласия родственников жены. Они же через 22 года продают еще
един виноградник, и вновь необходимо согласие родственников16.
Подобным же образом в 11218 г. свое согласие на продажу земли в
предместье Кремоны супругами Бидоном и Бертой дают родствен¬
ники жены Бон Север и Уберт17. Видимо, такое ограничение является
сридетельством живу1чести нормы лангобардского права, зафиксиро¬
ванной еще в Эдикте короля Ротари (643 г.)18, согласно которой
муж не имел права распоряжаться имуществом жены без согласия ее
родственников.
Тем не менее, среди документов XII века уже встречаются ак¬
ты сделок, по которым лица, живущие по лангобардскому праву,
продавали землю и без согласия родственников. Ардецио продает
кремонскому епископу свою часть замка Габиано без чьего-либо со¬
гласия на эту сделку19; подобным же образом свой участок земли
продают супруги Петр и Белебона20. Такие случаи, пока еще доста¬
точно редко встречающиеся в источниках, видимо, являются свиде-
14	1 югер = 0,96 га; 200 югеров = 192 га.
15	Карет и его жена Донита // CDC I. №» 155, а. 1073; Раймунд и его же¬
на Теута // CDC I. JNf<> 58, а.1123; братья Беллентион и Леон И CDC I. № 182,
а. 1086 и др.
16	CDC I. № 181, а. 1085; № 11, 1107.
17	CDC I. № 73, а. 1128.
18	Эдикт Ротари. 200, 203 // Шервуд Е.А. Законы лангобардов.
М, 1992.
19CDC I. JVfo 57, а. 1123.
20	CDC I. № 65, а. 1125.
78

mibCTBOM прямого влияния на нормы лангобардского права со сто¬
роны римского.
В документах Кремоны содержатся свидетельства сохранения
флдиционного для варварского права института - мундиума, то есть
опеки или покровительства над женщиной. Согласно лангобардской
правовой традиции женщина не могла свободно распоряжаться сво¬
им имуществом без согласия своего мундоальда (покровителя). Чаще
щ его в качестве мундоальда выступал муж21. Упоминания о мундо-
.шьдах женщин, живущих по лангобардскому праву встречаются в
кремонских актах вплоть до конца XII века, что явно свидетельствует
I» живучести норм лангобардского права среди жителей Кремоны и
'V округи. Причем в документах есть интересные свидетельства о
тм, что обычаем мундиума могли воспользоваться и лица, живущие
по римскому праву. Так, кремонец Гвиберт, живущий по римскому
праву, является мундоальдом своей жены Альсенды22. В документе
1137 года мундоальдом называется некий кремонец Боновичин, муж
| крибанны, также живущий по римскому праву2Следовательно,
можно говорить не только о длительном сохранении норм ланго-
оардского права, но и о его влиянии на нормы римского права.
В течение XII века упоминания о мундоальдах становятся в
чокументах все реже, и, видимо, в конце XII века этот правовой ин-
« штут отмирает. Это является по сути одним из важных свиде-
юдьств изменения норм лангобардского права. Скорее всего, эти
изменения происходили под активным влиянием римского права.
Итак, представляется возможным говорить о явном взаимо¬
проникновении сфер действия римского и лангобардского права, о
пдшмном влиянии двух правовых традиций в сфере регулирования
имущественных отношений. Причем в ходе этого процесса опреде-
| к* иным изменениям подвергались нормы как лангобардского, так и
римского права. Это свидетельствует о том, что нормы римского
права не были застывшей моделью, как утверждают некоторые ис¬
следователи24, по крайней мере, для Кремонской округи. Нормы
римского права, которые регулировали повседневные сделки жите¬
21	Мундоальдом назван граф Ардиун, муж графини Вилии // CDC I.
N“ 29, а. 1019. Мундоальдом называет своего мужа Агирарда жительница
местечка Тичинго Берта // CDC 1. № 111, а. 1054.
22	CDC I. № 41, a.l 119.
23	CDC I. № 105, а. 1137.
Берман Г. Дж. Западная традиция права... С.200.
79

лей округи, считавших себя по происхождению и по праву римляна-
ми (natione et lege romanorum), по своей сущности к этому времени
превратились в нормы права обычного, существовавшего наряду с
обычным лангобардским правом.
Один из интересных моментов - переход в сферу действия
другого права. В данном комплексе источников встречаются доку¬
менты, в которых контрагентами сделок выступают люди, сменив¬
шие по тем или иным причинам правовые нормы, регулировавшие
их деятельность. В кремонских актах достаточно часто встречаются
акты продажи и дарения земли, в которых одним из контрагентов
сделки выступает священник. В большинстве таких случаев обозна¬
чается, что он живет по римскому праву. Так, по документу 1020 г.
пресвитер кремонской церкви Иоанн, живущий по римскому праву,
продает кремонскому епископу участок земли с домом в Кремоне25;
живущий по римскому праву пресвитер Альберт в 1075 г. дарит
кремонскому епископу земли в замке Габиано26 и т.д. В этом смысле
интересны документы, в которых есть свидетельства, что священни¬
ки, происходившие из семей, живших по лангобардскому праву, ме¬
няли его на римское. Например, по документу 1129 г. дарителем
земли в пользу кремонской церкви св. Николая выступают священ¬
ник этой церкви Петр, живущий по римскому праву, и его мать Нор¬
манна, которая живет по лангобардскому праву 27. Еще более показа¬
телен документ 1176 года, где фигурируют братья Венцегверр, Аль¬
берто, Рогерий, Петр и Морарий, причем указывается, что все они
живут по лангобардскому праву, за исключением Альберта, являю¬
щегося священником и потому живущего по римскому праву28.
Достаточно частым явлением, как показывают источники, бы-
до изменение правового пространства женщины, когда она выходила
замуж за человека, живущего по другому праву. По документу 1103
f. некая Фиция, прежде жившая по римскому праву, выйдя замуж за
некоего Иоанна, стала жить по лангобардскому праву, как и ее муж29.
0 документе 1144 г. продавцами выступают две супружеские пары,
живущие по разному праву: Ланфранк и Бониссима живут по рим¬
25	CDC I. № 33, а. 1020.
26	CDC I. № 166, а. 1075.
27	CDC I. № 77, а. 1129.
28	CDC 1. № 322, а. 1176.
29	CDC I. № 5, а.ПОЗ.
80

скому, а Гвильельм и Гизла - по лангобардскому30. Интересно то, что
Бониссима и Гизла - сестры, и до замужества, скорее всего, жили по
какому-либо одному праву, но кто из них его изменил, из документа
понять нельзя.
В таких случаях налицо своеобразное «смешение прав», по¬
скольку члены одной и той же семьи могли использовать в своей
практике как римское право, так и - варварское31. Подобные факты
дополняют картину активного взаимодействия римского и ланго-
бардского права в течение XI-XIII веков. Причем, можно говорить,
что нормы римского и лангобардского права в имущественных от¬
ношениях используются жителями Кремонской округи как обычное
право, основанное на традиции, берущей свое начало со времени
разделения населения после лангобардского завоевания на тех, кто
живет по римскому праву, и тех - кто по лангобардскому.
Подведем некоторые итоги. В течение XI-XIII веков среди
жителей Кремонской округи сохраняется берущее свое начало от
>похи лангобардов разделение по принадлежности к той или иной
сфере права - римского или лангобардского. Причем в Северной
Италии значительная часть населения продолжала использовать
нормы римского права в своей повседневной жизни, тогда как для
остальной части Европы оно превратилось в некий застывший ин¬
ститут, известный только узкому кругу юристов32. Эти нормы права
и римское, и лангобардское ~ в имущественных отношениях жите¬
лей Кремоны и ее округи выступают как нормы обычного права,
имеющие определенную традицию и подвергающиеся медленным,
по неуклонным изменениям.
Но разделение жителей по признаку использования различных
норм права не являлось абсолютным и постоянным. Как представля¬
ется, в рассматриваемый период времени происходит активный про¬
цесс взаимовлияния и взаимодействия римского и лангобардского
нрава, отразившийся на имущественно правовых отношениях.
Нельзя не заметить влияния на имущественные отношения
норм лангобардского права. В частности, это проявлялось в сохра¬
30	CDC I. № 127, а. 1144.
л Ярким примером может быть документ 1212 г., в котором перечис¬
ляются члены одной семьи Карария, при этом указывается, что один из них
Далмаций, живет по римскому праву, а четверо других - Лотаренг, Гидий,
1’огерий и Гвициард - живут по лангобардскому праву // АК. № 119, а. 1212.
32	Берман Г. Дж. Западная традиция права... С. 199-200.
81

нявшемся ограничении отчу ждения земли требованием согласия бо¬
лее широкого круга родственников. Также до XII века продолжал
влиять на имущественные отношения традиционный институт мун-
диума и даже происходило его восприятие некоторыми семьями,
живущими по римскому пра#у.
Римское право оказалось особо востребованным в практике
продажи земли. Его влияние выразилось в постоянном сокращении
ограничений при фактах отчуждения земельной собственности, в том
числе - при сделках по лангобардскому праву. Также о росте значе¬
ния римского права свидетельствует соотношение актов, заключен¬
ных по разным правовым нормам, по столетиям: если для XI века
доля документов с упоминанием о римском праве составляет
1/4 часть, то для XII века - уже V3, а для первой половины XIII века -
72 всего массива.
В целом, имущественные отношения в Кремонской округе
развивались под знаком взаимного влияния и взаимного проникно¬
вения лангобардского и римского права, с преимуществом последне¬
го. Одним из результатов этого процесса могла стать выработка на
практике неких общих правовых норм, регулирующих имуществен¬
ные отношения. В любом случае, с середины XIII века в актах, фик¬
сирующих имущественные сделки, исчезают указания на принад¬
лежность контрагентов к тому или иному праву. Видимо, это пере¬
стало быть юридически обязательным и социально востребованным.
Постепенное сближение правовых норм является одним из по¬
казателей медленного, но неизбежного процесса завершения ассими¬
ляции потомков лангобардов и других варваров с местным населени¬
ем. Но этот сложный вопрос требует специального рассмотрения.
Т.В. Мосолкина
Отражение войны Алой и Белой роз
в семейной переписке английских горожан
(по письмам купеческой семьи Сели)
Во второй половине XV в. политическая борьба в Англии, вы¬
лилась в многолетнюю междоусобную войну, получившую название
войны Алой и Белой роз. Крупные феодалы, старое и новое дворян¬
82

ство, а также буржуазия оказались разделены на две партии - при¬
верженцев Ланкастеров и Йорков. Битвой у Сент-Олбанса 21 мая
1455 г. началась тридцатилетняя война, в ходе которой погибли мно¬
гие представители старой знати.
За Ланкастеров выступало большинство старой знати, особенно
привыкшие к политической самостоятельности северные бароны, за
Йорков - часть крупных феодалов юга, большинство «нового» дво¬
рянства и буржуазия, стремившиеся к установлению сильной коро-
невской власти. Однако для многих феодалов война была предлогом
для разбоя, грабежа и усиления своей политической самостоятельно¬
сти, поэтому они переходили из одной партии в другую в зависимо¬
сти от предполагаемой выгоды, личных связей или личных неудо¬
вольствий и обид. Окончание Столетней войны пополнило отряды
феодалов оставшимися без дела наемниками. Наиболее напряженной
была борьба перед воцарением в 1461 г. Эдуарда IV Йорка, а затем
после его смерти в 1483 г., когда королем был провозглашен двена¬
дцатилетний Эдуард V, а регентом - его дядя, Ричард Глостер33 34,
Утвердилось мнение, что война Алой и Белой Роз затронула го¬
рода в гораздо меньшей степени, нежели сельскую Англию. Попыта¬
емся посмотреть, как отражались события войны в письмах совре¬
менников, в данном случае - в семейкой переписке купеческой се¬
мьи Сели, относящейся к последней четверти XV века^4.
Прежде всего в письмах Сели, наполненных сведениями не
только о торговле шерстью и овчинами, но и семейных отношениях,
положении женщины, одежде и утвари, развлечениях и многом дру¬
гом, бросается в глаза крайняя скудость сведений о внутрианглий-
ских событиях. Это кажется тем более странным на фоне необычай¬
но подробных замечаний о различных аспектах международной по¬
литики. Достаточно привести в пример подробное описание главой
семьи Ричардом Сели-старшим результатов сражения между Макси¬
милианом Габсбургом и Людовиком XI, произошедшего в августе
1479 г.: «Томас Блайхом получил письмо из Кале, в котором сказано
о сражении, происшедшем в прошлую субботу' между герцогом Бур¬
33	Подробнее об этом см.: Грин Д.Р. Краткая история английского
парода. М., 1898. Выл. II. С. 1-31; Шгокмар В.В. История Англии в
средние века. Л., 1973. С. 82-126.
34	The Celes Letters, 1472-1488 / Ed, by Alison Hanham. Oxford, 1975.
83

гундским35 и королем Франции близ местечка Тирвин. Битва нача¬
лась в субботу в 4 часа после полудня и продолжалась до ночи. Она
была кровопролитной для обеих сторон, но герцог Бургундский вы¬
играл сражение и стяжал славу. Герцог Бургундский захватил много
артиллерии французского короля, 5 или 6 тысяч французов было
убито»36. Нельзя не обратить внимания на то, что в письме не просто
констатируется факт победы герцога Бургундского, но и приводятся
разного рода мелкие детали, свидетельствующие о большом внима¬
нии членов семьи к международным отношениям. При этом инфор¬
мация попадает в их руки очень быстро: битва произошла 7 августа,
а уже 12-го Сели-старший, находившийся в Лондоне, получил о ней
сведения и пишет письмо Агнес, Ричарду и Джону Сели, которые в
этот момент были в Эссексе.
При таком пристальном внимании к внешнеполитическим про¬
блемам слабый интерес к событиям внутри страны кажется стран¬
ным. Тем более, что благодаря Ричарду Сели-младшему члены семьи
были прекрасно информированы и о внутренних, и о внешних об¬
стоятельствах. Дело в том, что Ричард-младший состоял в свите лор¬
да Уэстона, одного из ближайших сторонников Эдуарда IV Йорка37 38 39.
Сент-Джон лорд Уэстон возглавлял английское отделение ордена
иоаннитов. Орден имел земли в Эссексе, где было расположено по¬
местье Сели. За свои земельные владения Сели, видимо, несли какие-
то обязательства перед графом Эссексом. В одном из писем в 1481 г,
Ричард Сели-младший сообщал Джорджу Сели: «Лорд Эссекс позна¬
комился с некоторыми бумагами и подписал их - те, которые мой
лорд Сенд-Джон дал мне»-38. После смерти Ричарда Сели-старшего у
семьи возникли трудности с передачей земельных владений по на¬
следству. Речь шла о том, на каком основании они должны владеть
землей. Королевские чиновники доказывали, что это держание от
короля, и на основании этого должно быть выморочным имущест¬
вом, пока наследники не определят отношения с королем. Сели-
младшие доказывали, что их земли - фьефЛ
j5 После женитьбы на дочери Карла Смелого Марии Бургундской
Максимилиан Габсбург получил титул герцога Бургундского.
36	The Celes Letters ... Р. 55.
37	Ibid. Р. 126.
38	Ibidem.
39	Ibid. P. 134.
84

Казалось бы, к предмету исследования эти факты не имеют от¬
ношения. Но в рассматриваемое время во многих областях Англии
существовал обычай, по которому мелкие землевладельцы давали
своим могущественным сеньорам скрепленные печатью письменные
обязательства оказывать им поддержку в любое время, мирное или
поенное. Сели, будучи представителями лондонского купечества, как
юмлевладельцы оказались втянутыми в дела своих патронов. Не
удивительно, что, например, в 1480 г. Ричард Сели вместе с лордом
V jctohom входил в состав делегации, отправленной во Францию для
переговоров о браке дофина с дочерью Эдуарда IV Елизаветой40. А 5
шоля 1480 г. Ричард писал брату Джорджу, что на следующий день
полжен быть представлен вдове герцога Бургундского Маргарите,
сестре Эдуарда IV41.
У членов семьи была возможность получать достаточно досто-
иерную информацию. Так, 16 ноября 1480 г. Джордж Сели в своем
письме отцу писал: «Герцогиня Маргарита прибыла... в Сент-Омер,
|уда же прибыли послы, как английские, так и французские. Трудно
сказать, какой мир нас ожидает: некоторые лица из герцогского Со¬
пота будут за мир, другие за войну. Согласие зависит от Англии... Я
полагаю, что понял письмо, где речь идет о размышлениях короля -
ыключать или нет мир с Францией. Брат Ричард может узнать это у
Милорда [Уэстона]»42.
Все письма полны подробнейшими сведениями о различных
аспектах европейской политики. Но как же английское купечество
относилось к событиям, происходившим на родине? Можно ли ска-
шъ, что кроме торговли (а франко-бургундский конфликт имел к
>гому непосредственное отношение), цен и прибыли купцов ничего
оольше не волновало?
Думается, Сели, как и других английских купцов, нельзя упрек¬
нуть в отсутствии патриотизма. Достаточно прочитать следующие
строки из письма Ричарда-младшего брату Джорджу в Кале от
.16 января 1481 г.: «Сэр, у меня есть пара прекрасного вооружения,
какое бывает только в Лондоне. Купи мне еще хорошую пику, пару
нарукавников, как у тебя, и шлем, и я с помощью Иисуса буду спосо-
оен защищать Лондон»43. Вероятно, Ричард-младший собирался за¬
40	The Celes Letters... Р. 87.
41	Ibid. Р. 86.
42	The Celes Letters... P. 97-98.
43	Ibid. P. 103.
85

щищать Лондон от французов, возможность войны с которыми об¬
суждалась в начале 1480-х годов в письмах членов семьи.
Но, может быть, война Роз совсем не коснулась английского
купечества? В этом плане очень интересен фрагмент письма Ричар-
да-младшего Джорджу Сели от 18 июня 1478 г.: «Кстати, наш брат
Роберт, ты и я должны быть в Вестминстере на разборе дела о драке
между Фоулборном, Петитом, Мендслеем и джентльменом с его
людьми. Драка произошла в Майзенде на Пасхальной неделе. И, по¬
хоже, с Божьей помощью будет решено, что нас там не было, и мы
не будем связаны с этим»44. О каком джентльмене идет речь не ясно,
но, видимо, число участников столкновения было достаточно велико,
если три человека могли рассчитывать затеряться среди них. Вероят¬
но, это было одно из столкновений сторонников разных политиче¬
ских партий, тем более, что разбор дела происходил в Вестминстере.
Примечательно, что Ричард откровенно не желает быть втянутым в
конфликт.
Вполне возможно, что многочисленные просьбы, адресованные
членам семьи относительно закупки вооружения, были вызваны не
столько страхом перед французами, сколько внутренними проблема¬
ми. В сентябре 1480 г. Эдмонд Бедингфельд писал Джорджу Сели:
«Кроме того, купите мне связку задвижек для арбалета с хорошим
квадратным верхом ценой в 14 ф. и винты для арбалета для обеих
рук ценой в 6 или 7 ф. Прошу Вас отправить задвижки в Линн или
Бостон...»45 Судя по письму, Бедингфельд - не лондонец, а значит,
забота о хорошем вооружении была свойственна купцам разных го¬
родов.
О	том, что хорошее военное снаряжение пользовалось большим
спросом, свидетельствует приписка к уже упоминавшемуся письму
Ричарда Сели-младшего от 26 января 1481 г.: «Сэр, советую тебе не
привозить с собой больше 2 или 3 лошадей, но было бы хорошо, ес¬
ли ты сможешь привезти бочонок или большую бочку, наполненную
различными шлемами, кольчугами и некоторыми образцами подста¬
вок (mayll)»46.
Это и не удивительно, потому что обстановка в стране была
сложной. Король был болен, его сыновья еще малы, Эдуард, полу¬
чивший титул принца Уэльсского в июне 1471 г., а в июле объявлен-
44	The Celes Letters... Р. 24.
45	Ibid. Р. 90.
46	Ibid. Р. 104.
86

шли наследником престола, находился в Ладлоу, а придворные от¬
быто враждовали между собой. Стоит назвать лидеров враждующих
партий, поскольку их имена с начала 1480-х гг. стали упоминаться в
письмах Сели. Одну из партий возглавляли Томас и Ричард Греи
(сыновья королевы Елизаветы от первого брака) и ее брат Эдуард
Иудвиль, командующий флотом и наставник принца Уэльсского. Во
| паве второй партии были лорд-чемберлен Гастингс, с 1471 г. комен-
млнт Кале, епископ Эли Джон Мортон и лорд-канцлер Томас Роттер-
\см, архиепископ Йоркский47.
Можно предположить, что Сели были на стороне второй пар¬
ши, так как в одном из писем Уильяма Дальтона, написанном, види¬
мо, в декабре 1481 г., сказано: «Брат Джордж, я обращаюсь к Вам с
просьбой вручить это письмо лорду [Гастингсу]. Сэр, я написал, что
Иы вручите ему это письмо, когда поедете в Виндзор48».
По письмам Сели можно выявить также, как нарастала внутри¬
политическая напряженность. В них нет рассуждений по поводу со-
оытий внутри страны, но информация присутствует. Она и показы-
иает, что именно приковывает внимание купцов. Их интересуют ре¬
шения парламента, местопребывание короля и наследника престола,
г. шимоотношения короля со знатью и пр. Например, 14 ноября 1481
I. Ричард Сели-младший пишет Джорджу Сели в Кале: «Что касается
дел, я ничего не знаю, но говорят, что через некоторое время должен
ныть Совет или парламент...». 8 апреля 1482 г. он коротко сообщает:
«Король, королева и принц находятся в Ильтэне»49. В июле этого же
I ода Джордж Сели сообщает лорду Уэстону: «Сообщаю Вашей ми-
иости, что герцог Олбени прибыл в Англию и отдался под покрови-
юльство короля»50.
Об усилении позиций герцога Глостера свидетельствуют строки
из письма Уильяма Дальтона из Кале Джорджу Сели в Брюгге от
*6 мая 1482 г.: «Копия письма была отправлена милорду Глостеру и
милорду Нортумберленду, которая (копия) затем была отправлена
королю. Посыльный, который доставил ее, я слышал, сказал, что он
оставил короля в Тауэре Лондона в прошлую среду»51. Хочется от¬
47	См. Штокмар В.В. История Англии в средние века. Л., 1973.
С. 6-105.
48	The Celes Letters... Р. 126.
49	Ibid. Р. 122, 137.
50	The Celes Letters... P. 164.
51	The Celes Letters... P. 159.
87

метить, что сначала сведении были отправлены Глостеру, и лишь
затем - королю.
Осенью 1482 г. силы враждующих партий начали консолидиро¬
ваться. Лорд-чемберлен Гастингс оставил Кале и поспешил в Анг¬
лию. Уильям Сели 19 октябри сообщал Джорджу Сели: «Сэр, лорд-
чемберлен отбыл в Англию, он в Дувре, и с ним 500 человек.., чтобы
сопровождать его домой»52. Л двумя днями раньше Джорджу напи¬
сал письмо Ричард Сели-младший. Среди прочего он сообщал: «На¬
ша мать в Биртисе, выглядит хорошо, слава Богу. Король в Тауэре, и
его лорды ежедневно [заседают] в Совете»53. Интересно, что наравне
со сведениями, касающимися непосредственно семьи, вдруг упоми¬
наются король и его Совет. На подобные особенности изложения
информации стоит обратить внимание. Ни одно письмо не посвяще¬
но специально политическим событиям. И ни одно из писем не начи¬
нается с описания важных моментов внутриполитической борьбы.
Сведения о них сообщаются как бы между прочим, теряясь среди
рассуждений о ходе торговых операций, ценах на овчины и шерсть,
колебаниях денежных курсов и прочего. Совершенно очевидно, что
даже в условиях самой напряженной борьбы за политическую власть
купечество беспокоилось в первую очередь о состоянии торговли.
Король Англии Эдуард ГУ умер 9 апреля 1483 года. Наследник
престола сразу же выехал из Ладлоу (Уэльс) в Лондон. В столицу он
прибыл 4 мая. За время его поездки были схвачены и убиты сводный
брат принца Ричард Грей и его дядя лорд Риверс, Энтони Вудвиль.
Таким образом, лидеры одной из партий были уничтожены. Во время
заседания Совета в Тауэре 13 июня 1483 г. были арестованы Мортон,
Роттерхем и Гастингс. Лорду-чемберлену Гастингсу сразу же без
судебного разбирательства отрубили голову.
Эти события нашли отражение в письмах Сели. Среди нах об¬
наружилась памятная записка, в которой помечено: «Большое беспо¬
койство в Королевстве. Шотландцы демонстрируют большое воен¬
ное искусство в Англии. Чемберлен умер от болезни. Канцлер изо¬
бличен во лжи и не согласен. Епископ Эли умер. Король, да хранит
Бог его душу, умер. Герцог Глостер находится в опасности. Милорд
Принц, которого да хранит Господь, в опасности. Лорд Нортумбер¬
ленд то ли умер, то ли в большой опасности. Лорд Говард убит»54.
52	Ibid. Р. 183.
53	Ibid. Р. 182.
54	The Celes Letters... Р. 184-185.
88

Это самая подробная информация о внутриполитических событиях,
которая встречается в письмах Сели. Не удивительно: события мая-
июня 1483 г. никого не могли оставить равнодушными. Конечно, до
Джорджа Сели, представителя городского сословия, доходили не все
сведения - отсюда и неточность в информации. Но даже более све¬
дущие люди - Доменико Манчини и Полидор Вергилий описывают
события 13 июня 1483 г. по-разному. Тем не менее, в письмах горо¬
жан обстановка в целом оценена достаточно точно.
После событий весны-лета 1483 г. до конца февраля 1484 г. Се¬
ми ничего не пишут о положении внутри страны. Возможно, это бы¬
ло небезопасно, поскольку отмечалось, что предположительно Сели
были на стороне одной из проигравших политических партий. Толь¬
ко 24 февраля Уильям Сели сообщал из Кале Ричарду и Джорджу
Сели в Лондон: «... здесь находятся некоторые изгнанные англичане,
они прибыли морем, захватив 5 или 6 груженых вином судов испан¬
цев, направлявшихся во Фландрию»55. Возможно, речь шла об Эду¬
арде Вудвиле, брате королевы и командующем английским флотом,
который после ареста членов совета принца Уэльсского 30 апреля
или 1 мая со своими судами ушел в море, чтобы избежать ареста. За
море бежали также Томас Грей, маркиз Дорсет, и его дядя Эдуард
Грей. Это последняя запись, в которой нашла отражение политиче¬
ская борьба второй половины XV века. От октября 1484 г. до января
1487 г. писем вообще не сохранилось. Возможно, в переписке того
времени упоминалась и битва при Босворте, и воцарение Генриха
i юдора.
Итак, как же можно расценить реакцию английского купечества
на события войны Роз? Поскольку эта война оказалась крайним вы¬
ражением борьбы различных групп феодалов за политическую
класть, она затрагивала купцов лишь в том случае, когда действия
велись в местности, с которой были связаны их деловые интересы.
Или когда внутриполитические проблемы грозили осложнить отно¬
шения со странами - торговыми партнерами. Конечно, когда дело
исходило до государственных переворотов, это не могло не трево¬
жить английских горожан. Но в остальное время они предоставляли
дворянству самим решать свои проблемы и по мере возможности
избегали вмешиваться в политическую борьбу.
55 Ibid. Р. 197.
89

И. Я. Эльфонд
Политический опыт итальянских коммун в
общественной мысли Франции XVI века
Уже давно в историографии было отмечено, что все духовные
силы не только французской реформации, но и французского гума¬
низма во второй половине XVI в. сконцентрировались в сфере идей¬
но-теоретической борьбы. На передний план в культуре Франции
этой эпохи выдвигаются политические теории, публицистика и про¬
паганда. По выражению А.Д. Люблинской, «литературно¬
пропагандистские силы ушли в политическую и религиозную поле¬
мику»1. Острый политический конфликт вызвал небывалый расцвет
политической мысли во Франции. В процессе своего формирования
она испытывала воздействие самых разных тенденций развития ев¬
ропейской идеологии, а потому теории, выдвинутые в этот период во
Франции, завершали развитие политологии Ренессанса; в них, по
меткому выражению современного американского исследователя,
«наступила пора жатвы западной политической и социальной мыс¬
ли»1 2. В основном к проблемам политической теории обращались в
период 1572-1576 гг., когда гугенотам потребовалось легализовать
не только борьбу против законного государя, но и фактическое отде¬
ление протестантской конфедерации от Франции; вслед за творения¬
ми монархомахов последовали и ответы их оппонентов. Именно в
этот период появляются почти все основные политические сочине¬
ния эпохи гражданских войн.
В центре идейной полемики прежде всего оказались проблемы
генезиса и форм государства, идеального (точнее совершенного) го¬
сударства и сущности тирании. Естественно, что споры о монархии,
республике, смешанном государстве заняли в политических учениях
важное место. Однако дебаты велись не столько о преимуществах
монархии и республики, сколько о преимуществах конституциона-
1	Люблинская А.Д. Особенности культуры Возрождения и
Реформации во Франции // Культура эпохи Возрождения и Реформация. Л.,
1981. С.186.
2	Kelley D. Beginning of ideology. L,, 1983. P.307.
90

дизма над абсолютизмом, соотношении абсолютной и ограниченной
монархии, а потому республика привлекала меньшее внимание.
Немаловажным для трактовки всех этих проблем оказался и
еще один момент. Политическая идеология во Франции этой поры
всех толков и направлений приобретала довольно четко выраженный
акцент: если не всегда ей была присуща явно заметная национали¬
стическая окраска, то, безусловно, присутствовала попытка отгоро¬
диться от всего инородного, не французского. И если католики обли¬
чали как чужаков королей Наваррских и нападали на идеи, которые
можно условно называть германистскими, то у их оппонентов, идео¬
логов протестантов, не менее отчетливо проступает антироманская
направленность критики. Она прослеживается в отношении и к
Древнему Риму, и к рецепции римского права, и, разумеется, к като¬
лической церкви. А со времени выхода в свет «Франкогаллии» Ф.
Отмана (июль 1573) и полемики 1574-1575 гг. антироманизм явно
переходит в италофобию. Именно в данный период наблюдается
оформление концепции антимаккиавеллизма, платформу которого
разделяли почти все мыслители эпохи. Наконец, огромное значение к
1570-ым годам приобретает в публицистике «роковой» образ короле-
пы-матери Екатерины Медичи, итальянки, флорентийки, приукра¬
сить который постарались многие авторы3. Все вместе накладывало
отпечаток на интерпретацию и оценки любых вопросов, связанных с
историей Италии.
Подавляющее большинство защитников идеи тираноборчества
очень критично относились ко всему итальянскому, и лишь в редких
случаях в их сочинениях можно наблюдать апологетику республики
как формы политического устройства общества, в том числе и италь¬
янских коммун («Политик» и «Политическая речь»). Для тиранобор¬
цев, как гугенотов, так и лигеров, любое упоминание об итальянской
истории нежелательно4.
В основном к проблеме республики и соответственно опыту
итальянских коммун обращались теоретики абсолютизма. Первым из
них выступил на сцену Луи Леруа. Преподаватель греческого языка,
волею судеб оказавшийся непосредственным предшественником
3	[Estienne Н.] Discours merveilleuse de la vie, actions et deportement de
(’atherine de Medicis, Royne-mere. Geneve, 1575.
4	Лишь у лигера Ж.Буше встречается высокая оценка Венецианской
республики. - См.: Boucher J. De iusta Henrici tertii abdicatione et francorum
regno libri quattuor. P., 1589. P. 5.
91

великого Жана Бодена, в своем политическом трактате «О превос¬
ходстве монархического правления» (1575) последовательно рас¬
смотрел формы государств, определенные еще Аристотелем. Естест¬
венно, что примеры республиканских государств он заимствовал в
основном из античной истории, но опирался и на опыт средневеко¬
вья. Его трудно заподозрить в особых симпатиях к республикам, но
Леруа честно перечисляет и сами республиканские государства, и их
основные черты, отмечая, что «главной целью является достижение
свободы и равенства5. На основании опыта истории социально-
политической борьбы (в том числе и Флоренции и Венеции) он при¬
ходит к вполне ясному выводу: «ничего не существует более невеже¬
ственного или же боле«е необузданного, чем народное государство,
которое занимается лишь дурными делами»6.
Опыт развития республиканского государства Леруа рассмат¬
ривает на примерах античного Рима и Флорентийской республики. И
его трактовка связана, прежде всего, с изучением эволюции социаль¬
но-политической борьбы в этих государствах. Анализ Леруа тенден¬
циозен: автор просто подбирает примеры для доказательства апри¬
орно выдвинутого тезиса; сам факт существования республики, по
мнению политического теоретика, уже определяет непрерывную
борьбу за власть в государстве. Республика в силу этого не может
быть ни прочной, ни стабильной, но дает возможность концентрации
власти в руках отдельных групп или лиц, а в итоге все равно проис¬
ходит переход к единовластию.
Наиболее резко он оценивает опыт флорентийской республики.
Леруа не просто фиксирует факт наличия перманентной борьбы в
коммуне, но отмечает особое ожесточение борющихся социальных
слоев. Он выделяет основные этапы борьбы за власть во Флоренции
и говорит о неистовой борьбе грандов и пополанов: «столь великая
ненависть существовала между народом и дворянством, что побе¬
дившая партия прежде всего отнимала у побежденной управление, и
этому сопутствовали грабежи, пожары, изгнания и казни, причем все
осуществлялось безо всякого суда и закона. В стремлении к власти
все они не считались с интересами общества»7.
5	Leroy L. De Г excellence du gouvernement royal avec exhortation aux
Francis de preserver en iceiuy sans chercher mutations pernicieuses. P., Г575.
P.10 v.
6	Ibidem.
7	Ibid. P. 12 v.
92

Для Леруа дурные стороны флорентийской демократии не ог¬
раничивались нарушением принципа общественного блага, насилием
и беззаконием; он отметил как наиболее негативную черту флорен-
mнекой демократии последовательное расширение социальной базы
политической борьбы за счет вовлечения в нее флорентийских низов,
■но он рассматривает как наихудший вариант: «дело не ограничива-
чось сопротивлением народа знати, но народ еще и вынужден был
пороться с плебсом»8. Таким образом, основные недостатки респуб-
чмканского государства (нестабильность, активное участие социаль¬
ных низов в политической жизни общества, склонность к переходу в
охпократию) Леруа выводит из опыта флорентийской коммуны, что
свидетельствует о негативной ее оценке.
Наиболее детально к истории итальянских коммунальных рес¬
публик обращался Жан Боден. Уже в своем раннем труде «Метод для
четкого изучения истории» (1566) он в шестой главе достаточно де-
ыиьно рассматривал различные варианты политической организации
I ородов-государств, в частности, в Италии эпохи развитого средне¬
вековья. Этот вопрос связан у него с рассмотрением проблемы горо-
ча в Италии. Боден приводит как примеры аристократических рес¬
публик Венецию, Рагузу (Дубровник), Геную и Лукку. Особое его
ышмание привлекает история Венеции. Боден отмечал (не давая
иценок), что в этой республике наблюдается эволюция в политиче-
i ком устройстве: «Венеция была народным государством, но по
прошествии времени, она превратилась в оптиматское»9. Он вступает
и полемику с итальянскими историками по вопросу о смешанном
тсударстве и выражает сомнения в точности суждений Контарини:
■Я не понимаю, почему Контарини полагал, будто Венецианская
республика представляет собой смесь из трех видов государств; тип
шеударства не зависит от количества граждан, мы должны понять,
m-с ли граждане имеют отношение к власти»10 11.
8	Ibidem.
9	Bodin J. Method for easy comprehension of history. New York, 1945.
Г 188.
10	Ibid. P. 191. Контарини Гаспаро - гуманистически настроенный
ш рковный деятель, венецианский патриций и кардинал, политический
мыслитель. Автор политического трактата «Республика и магистраты»
11 vt4). О его взглядах см.: Чиколини Л.С. Идеи «смешанного правления» в
таиьянской публицистике XVI века // Культура Возрождения и общество.
М , 1987. С. 125-126
93

Боден дает свое объяснение причин перехода городов Италии к
единовластию, негативно оценивая действия феодалов, захватывав¬
ших города. Гуманист усматривает в основе этого процесса борьбу
империи и папства, и обвиняет императоров в уничтожении незави¬
симости городов: «император Людовик дарил города римской церкви
своим полководцам»11. Он приводит в качестве примера установле¬
ние власти рода Скалигеров в Вероне, Эццелино да Романо в Падуе,
Бальони в Перудже, Эсте в Ферраре и Модене, МоНтефельтро в Ур-
бино, Бонаколи (позднее Гонзага) в Мантуе. Как Носителей духа и
принципа свободы Боден выделяет Флоренцию, Венецию, Лукку и
Сиену11 12.
Для всех без исключения итальянских городов-коммун Боден
устанавливает единую политическую схему развития: «все города,
обнесенные стенами, были разделены политическими границами и в
них происходили перемены - от королей к тиранам, затем к власти
оптиматов, позднее к борьбе партий, а иногда и к Анархии»13 Свою
схему политического развития Боден иллюстрирован! примерами ис¬
тории Генуи, Лукки и Флоренции. И если о Лукке оц просто заметил,
что она «находилась в руках оптиматов», то совершенно иначе он
оценивает пути Генуи и Флоренции. Опыт Генуи ощ счел весьма по¬
казательным для вывода о том, как распри патрициата приводят к
движению низов и смене государственного устройства: «когда Адор¬
но и Фрегози разделили общество, плебс взял в руки{ оружие и изгнал
патрициев, составив восемь требований. Дориа заменил [прежнее
государство] аристократическим режимом»14. Борьбу за власть меж¬
ду представителями нобилитета (Фрегози и тем болеее Адорно - вид¬
нейшие представители alberghi), согласно Бодену^ неизбежно не
11	Поскольку он говорит о периоде XIII-XIV веков, т<г0 речь явно идет о
Людвиге IV Баварском. (Ibid. Р. 214).
12	Ibid. Р. 239.
13	Термин «оптимагы» Боден, как и другие ег^о современники,
употреблял, говоря о коммунах, для характеристики грандов или
«благородных пополанов». (Ibid, Р. 240.)
14	Ibid. Р. 244. Речь у Бодена явно идет о нобилы>ких выступлениях
родов, исключенных из системы олигархической республики XVI веки
(Фрегози, Фиески и др.) и стремившихся восстановить С1сВои былые права
Дориа, как и Фиески, - один из крупнейших феодальных х родов в Генуе, с
XVI века благодаря Андреа Дориа по сути дела устанавли ивают диктатуру и
республике. - См.: Рутенбург В.И. Италия и Европа накануне новою
времени. Л., 1974. Гл. II.
94

тлько вовлекает в политическую борьбу плебс, но и ведет к смене
политической формы государства.
Флоренция привлекала внимание Бодена еще больше. Он опи-
i ывал не только историю социальной борьбы в городе, но и систему
иыборов в республике, вероятно, из-за ее непривычности для фран¬
цузского читателя. При описании внутрифлорентийских перипетий
иорьбы Боден не слишком симпатизировал грандам (в его термино-
ногии «дворянству» - «nobiles»), которые «пытались подавить народ
и плебс»15. Еще более резкие оценки он дает при описании действий
низов, в частности, восстания чомпи (1378). В его изображении
представители плебса вооружились против народа и сожгли все»,
результатом же этих событий он считал «охлократию развращенного
ппебса или анархию»16. Немаловажно, что он приравнивает наемных
рабочих к плебсу (итальянские историки-гуманисты, начиная с Бру-
пп, говорили о них как об особом слое) и в особенности его оценка
последствий данных событий: реальное расширение власти цехов до
I *82 года Ж. Боден трактует как охлократию. Тем самым проясняет-
■	я не только его отношение к социальной борьбе в итальянских ком¬
мунах, но и его понимание охлократии. Боден уже в «Методе» на
примерах разных итальянских коммунальных республик оценивает
п\ исторический опыт как негативный и неприемлемый.
Идеи, выдвинутые Боденом в «Методе», были развиты мысли-
юнем в его капитальном труде «О государстве» (1576). Материалы
шальянской истории (и истории итальянских коммун) послужили
»-му прежде всего для рассмотрения двух важнейших проблем его
мории - учения о социальном перевороте (conversion) и о демокра-
| им. Его тезис о социальной борьбе - первопричине волнений и по-
■мггических пертурбаций в государстве является выводом из рас-
■	мотрения практики итальянских государств. Возможно, что Боден в
/Iл ином случае шел вслед за Макиавелли, хотя его отношение к по-
< ноднему было весьма неоднозначно; во всяком случае вывод Бодена
перекликается с мыслями Макиавелли: «не вызывает сомнений, что
крайности всегда враждебны друг другу и всегда находятся между
■	обой в раздоре и противоречиях; мы видим это в отношениях между
нытью и народом, между богатыми и бедными, между добрыми и
шыми, однако, в едином государстве подобные расхождения предос-
15	Ibid. Р.247.
16	Ibid. P.248.
95

тавляют возможность для изменений в самом государстве»17. Этот
вывод делается Боденом после рассмотрения им истории флорентий¬
ской республики, на примере которой он выстраивает четкую схему
развития социальной борьбы в республике. Информацию он, вероят¬
но, почерпнул у итальянских историков-гуманистов, быть может, у
самого Макиавелли. По твердому убеждению Бодена, начало соци¬
альных конфликтов всегда связано со знатью, ибо во Флоренции
«знать, рвущаяся к власти, сначала начинает борьбу между собой за
первенство во взаимной ненависти ослабляет себя сама»18. Боден
считает эту борьбу прологом к борьбе пополанства с грандами, кото¬
рую оценивает как еще более опасную для устоев государства: «на¬
род обращает оружие против нее (знати), побеждает знать и изгоняет
ее»19. Опыт борьбы пополанства и грандов послужил Бодену предос¬
тережением для своих современников - борьба за власть и во Фран¬
ции может завершиться для дворянства так же печально, как и во
флорентийской республике, а для государства последствия могут
быть катастрофическими. Боден трактует социальную борьбу во
Флоренции XHI-XIV вв. как все более углубляющуюся и основной
накал ее связывает с активными выступлениями народа (пополанст¬
ва): «после поражения знати народ начал бороться друг с другом за
управление государством; при этом борьба оказалась даже более
жестокой, чем когда этим занималась знать». Таким образом, на
опыте флорентийской республики Боден разработал схему развития
социально-политической борьбы в государстве республиканского
типа.
Можно задать вопрос: почему Боден, типичный историк-
гуманист, обратился именно к истории Флоренции, а, скажем, не к
истории Афин или Рима. Вполне допустимо предположить, что, по¬
скольку содержание трактата определялось характером идейно¬
политической борьбы современной автору эпохи, и он открыто заяв¬
лял о своем желании опровергнуть учение тираноборцев, то обраще¬
ние к истории Флоренции объясняется стремлением резко осудить
раскол общества на политические партии и саму деятельность этих
партий (factions).
История Флоренции дала возможность оценить не только пар¬
тии гвельфов и гибеллинов, но и любые партии вообще как источник
17
18
19
Bodin J. De la Ripublique les six livres. P.. 1578. P 394.
Ibid. P.387.
Ibid.
96

напряженности в обществе и основу гражданских войн и распрей. Не
случайно у него именно в этом разделе мелькает мысль о том, что
перевороты легче всего осуществляются в небольших государствах,
«которые легко делятся на две партии»20, поскольку не остается си¬
пы, способной противостоять партиям народа и знати (явно подразу¬
мевая под этой силой «политиков»).
С этими оценками, несомненно, была связана позиция Бодена
но отношению к демократической республике, примерами которой
для него являются, прежде всего, Флоренция и древние Афины. Он
летально и крайне резко оценивает политические принципы респуб¬
лики, сформулированные итальянскими гуманистами, обрушиваясь
на идеалы равенства и свободы. В его представлении принцип равен¬
ства не реален как в социально-экономическом, так и в политико-
правовом аспекте, опыт той же Флоренции показывает, что «нигде не
найти столько распрей и вражды, как между равными»21.
Относительно свободы он делает достаточно мрачный вывод
после рассмотрения вопроса о сути демократии на тех же примерах:
■шодлинная свобода народа состоит в том, чтобы наслаждаться
< ноими делами, то есть личной жизнью, женой, семьей, без страха,
при всеобщем уважении; что же касается права управления государ¬
ством, которое демократия предоставляет всем, то это неразумно,
поскольку мудрость не даруется всем в равной мере»22 23. В оценках
Ьодена опыта итальянских государств явно прослеживается и его
личный опыт гражданских войн, сформировавший в нем, с одной
«троны, страх перед «дикой чернью», поднимающейся на борьбу
(оезотносительно к целям и задачам), а, с другой, - ненависть к ию¬
лям, подталкивающим массы на выступления ради достижения свое¬
корыстных целей. Неслучайно он отчаянно проклинает флорентий¬
ские партии гвельфов и гибеллинов, а главной опасностью для обще-
с пт и государства объявляет «людей из знати и народа» (как видим,
социальная их принадлежность ему безразлична), «обезумевших от
кажды власти и страсти управлять», причем главную вину их усмат¬
ривает в том, что «они волнуют народ»2*.
Подобные оценки истории флорентийской коммуны и шире -
опыта демократической республики - связаны у Бодена с ходом гра¬
20 Ibid. Р.394.
2] Ibid. Р. 697.
22	Ibid.
23	Ibid. Р. 690.
97

жданских войн во Франции. Косвенным свидетельством является и
эволюция его отношения к наследию Макиавелли. Если в «Методе
для легкого изучения истории» он довольно высоко оценивал роль и
значение теории великого флорентийца, то в трактате «О государст¬
ве» излагает противоположное суждение. Большую роль в этом сыг¬
рало, конечно же, отношение Макиавелли к республике и народу.
Вопрос о взглядах самого Макиавелли по данной проблеме доста¬
точно сложен и решение его неоднозначно, но Боден, судя по всему,
был убежден в том, что флорентиец был последовательным апологе¬
том республики и народовластия. Не исключено, что он выразил свое
отношение к историографической традиции, достаточно распростра¬
ненной в Италии (с работами Бруни он был знаком), защищавшей
республику и право народа на власть.
Боден крайне резко высказался об авторе «Государя» Макиа¬
велли и его учении в предисловии к труду «О государстве» и в самый
эмоциональный фрагмент сочинения (анализ политических судеб
Флоренции) вставил свою оценку: «В чем Макиавелли заблуждается
больше всего, так это в том, что народное государство (демократия -
И.Э.) - наилучшее государство»24 25.
История флорентийской республики (а также Сиены, Венеции и
Генуи) служит и для решения вопроса о характере использования
власти народом и исторической роли народа в социальной борьбе.
Политическая роль народа Боденом оценивается предельно негатив¬
но. Фрагмент пятой книги «О государстве» посвящен ее выявлению в
государственных делах и характеристике самого народа, а построен
он на анализе истории флорентийской коммунальной республики
(XIV-XVI вв.)
«Простой народ» («1е peuple») у Бодена выглядит непривлека¬
тельно - «многоголовый зверь без ума и рассудка», многоголовая
гидра23, народ злобен и невежествен. Ни в критических ситуациях, ни
в обычных условиях народ не может вызывать уважения: «по своей
природе народ является грубым и разнузданным, когда дела идут
хорошо, и становится перепуганным и раздавленным при потерях»26.
Народ к тому же всегда «перекладывает свои собственные провинно¬
сти на правительство»27. Все эти общие оценки сопровождаются об¬
24	Ibid.
25	Bodin J. De republica libri sex. P., 1586. P.684.
26	Bodin J. De Republique Ies six livres. P., 1578. P.692.
27	Ibid. P.691.
98

щим выводом о бесперспективности государства при существовании
народного суверенитета: «величие исчезает в народе, который всегда
является единственной целью в республике и фундаментом, на кото¬
рый она опирается»28. А потому недопустимо сохранение и старых
коммунальных учреждений. Боден приводит показательный пример:
как в 1527 году во Флоренции при осаде войсками Карла Уодин из
наиболее древних коммунальных законов привел к катастрофиче¬
ским результатам, поскольку народ «потерял голову от страха». По
всем этим причинам Боден приходит к обобщающему выводу: «не
существует государства, которое управлялось бы хуже, чем то, где
правит народ»29 30.
При рассмотрении же политического опыта демократических
республик Боден отмечал, что народ, во-первых, пользуется усоби¬
цами, чтобы захватить власть, а, во-вторых, получив ее, он не ведает,
как ее использовать.
В целом антиитальянизм прослеживается у него в меньшей ме¬
ре, чем у тираноборцев, но гораздо более последовательно выражено
неприятие идеи демократического государства. Опыт итальянских
коммун служил ему и для обоснования осуждения борьбы партий.
Воден предлагает схему развития республики - все граждане сначала
порются против единого врага, затем начинают борьбу между собой,
при этом он отмечает двойственность конфликта в городах-
республиках - по социальной принадлежности и по имущественному
признаку.
Анализ опыта Флоренции, прежде всего, а также Сиены (и от¬
чисти Болоньи) дает основание Бодену вывести как важнейшую ти¬
пологическую черту республиканского строя - наличие постоянной
«оциально-политической борьбы, целью которой является захват
и пасти. В этой борьбе он отмечает участие различных слоев, но осо-
"о выделяет роль социальных низов.
Критика им демократии связана была с отрицанием принципа
равенства, и он отмечает, что в истории общественной мысли демо¬
кратию оценивали высоко потому, что там «стремятся к равенству и
равному правосудию без пристрастия к отдельным лицам» (невольно
н< поминается знаменитая фраза Л. Бруни^0. Принцип равенства (да¬
28	Ibid. 690.
29	Ibid.
30	Ibid. Р. 689. В панегирике «Восхваление города Флоренции»
млпьянский гуманист отметил: «и нет другого места на земле, где право
99

же в форме эгалитаризма) Боден отвергает не только потому, что это
нарушает установленный Богом и природой порядок, но и потому,
что осуществление его дает возможность для перехода власти в руки
тех, «кто жаждет переворота» и утверждения охлократии или анар¬
хии. Главным недостатком демократии (в том числе и коммуналь¬
ной) Боден считал ее политическую основу, поскольку при ней «хо¬
зяином оказывается невежественный народ»31. Опыт развития и
борьбы со знатью приводит Бодена к еще одному выводу - демокра¬
тия покоится на жестокости, народное государство - «сооружение,
сцементированное кровью знати и богатых». Последний вывод сде¬
лан также на основе анализа борьбы в итальянских городах.
Оценки народных низов, итальянского плебса (вероятно, и по-
поланства) у Бодена пристрастны. Он не доверяет простому народу и
категорически против его участия в государственных делах: «как
может чернь, многоголовый зверь без ума и рассудка, дать добрый
совет, ведь спрашивать совет у черни - искать мудрости у безум¬
ца»32. Он осуждает коммунальные порядки, согласно которым
«должностные лица не имеют права предпринимать что-либо без
разрешения народа» и тем самым вынуждаются к тому, чтобы «ис¬
кать совета у безумной черни»33. Опыт истории итальянских коммун
(и античности) приводит мыслителя к четким выводам: народ - сила
агрессивная, стихийная и ограниченная, отсюда и его пагубная роль
в истории республик и ориентация на политических демагогов. Эти
оценки политической роли простого народа были повторены позднее
неоднократно.
Таким образом, во Франции XVI века история развития италь¬
янских коммун привлекала внимание политических мыслителей,
прежде всего для доказательства непрочности и нестабильности де¬
мократии. При этом они обычно обращались к узловым моментам
истории - борьбе гвельфов и гибеллинов, восстаниям. Эти факты
интерпретировались предельно целенаправленно и использовались
не только для того, чтобы доказать слабые стороны республик вооб¬
было бы более доступно для всех. Ведь нигде так не процветает полная
свобода и не уравнено положение великих и малых» (Bruni L. Laudatio
florentinae urbis // Baron H. From Petrarch to Leonardo Bruni. Chicago, 1968.
P.262).
31	Ibid. P. 486.
32	Ibid. P.690.
33	Ibid. P. 691.
100

ще, но и осудить все итальянские политические традиции и показать
недопустимость внедрения хоть каких-то итальянских порядков или
идей во Франции. Можно считать, что общие теоретические рассуж¬
дения, основанные на ссылках на факты истории итальянских госу¬
дарств (прежде всего коммунальных республик), оказываются еще и
проявлением недоверия к итальянскому опыту, а нередко и к самим
итальянцам.
Таким образом, даже в творчестве наиболее сдержанных и
умеренных политических мыслителей Франции эпохи гражданских
войн XVI века опыт итальянских коммунальных республик (и, преж¬
де всего, Флоренции - родины Екатерины Медичи и Макиавелли)
фактовался предельно негативно, а все иные оценки этого опыта
категорически отвергались. Эта позиция характеризовала все на¬
правления политической мысли, а также и политическую пропаганду
\ казанного периода.
101

III.	ГОРОД И ГОРОЖАНЕ
ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ
О* И. Варьяш
Лиссабон - земля обетованная
Лиссабон - крупнейший город западного побережья Пиреней¬
ского полуострова был взят мусульманами в первые же годы после
их вторжения в пределы Вестготского королевства. За столетия му¬
сульманского господства он не утерял своего значения, а после рас¬
пада халифата превратился в центр (столицу) тайфы, сохраняя роль
океанского порта - главного посредника в торговле между Северной
Африкой и полуостровом. В XII в. он становится объектом притяза¬
ний короля Португалии Афонсу Энрикеша. В 1140-е годы Афонсу
дважды осаждает город, и вторая осада приносит желаемый резуль¬
тат. В этом военном предприятии принимали участие не только ко¬
ролевские воины, но и войска крестоносцев, о чем нам хорошо из¬
вестно из так называемого «Послания о завоевании Лиссабона»1.
Послание английского крестоносца о завоевании Лиссабона
пришло к нам из того же XII века. Оно хорошо известно историкам -
пиренеистам и не раз вызывало споры по поводу подлинности, атри¬
бутирования или проблемы личного участия автора в походе и осаде
города. Однако, я не буду останавливаться на этих вопросах, во-
первых, потому что склонна разделять точку зрения публикатора
документа, великого португальского историка А. Эркулану, считав¬
шего документ подлинным, а автора, предположительно клирика из
Англии по имени Осборн или Осберт - очевидцем событий, а во-
вторых, потому что в данном случае нам важно само наличие сред¬
невекового и, скорее всего, современного осаде документа, отразив¬
шего бытовавшие тогда представления о Лиссабоне, будь они инди¬
1 Crucesignati anglici epistola de expugnatione Olisipponis // Monumenta Por-
tugaliae Historica/ Scriptores. Olisippo, 1858. PP. 392-405.
102

видуальными впечатлениями очевидца или устоявшимися представ-
исниями, списанными сочинителем у предшественников.
Сюжетная канва «Послания» проста: 1147 год, год II Крестово¬
го похода; зашедшие по дороге в Святую Землю в Порту крестонос¬
цы, среди которых рыцари из Англии, Фландрии, Нормандии, Гер¬
мании, через епископа этого города получают просьбу-приглашение
от Афонсу Энрикеша, первого португальского короля, помочь ему
взять Лиссабон. В стане крестоносцев нет единого мнения - одни
фебуют плыть дальше, другие размышляют, не согласиться ли на
близкую добычу. Они решают отправиться к Лиссабону, чтобы вы¬
слушать расположившегося там лагерем самого короля и узнать, в
маетности, условия, которые он готов им предложить. После долгих
переговоров с королем и споров в стане крестоносцев они соглаша¬
ются участвовать в осаде города. В течение длительной осады про¬
исходит много событий, о которых подробно рассказывает наш ав-
юр: случаются чудеса, и распри между рыцарями разных отрядов,
приходят известия о действиях сарацин в Лиссабоне и других горо-
чах, предпринимаются попытки подкопа, штурма, всякие военные
читрости. В конце концов, в результате голода осажденные решают
чобровольно сдать город на обычных условиях капитуляций того
времени. Вошедшие в город представители от каждого отряда кре¬
стоносцев должны были собрать имущество мавров и снести его в
цитадель к ногам короля для справедливого дележа. Но Афонсу Эн-
рикешу не удалось удержать часть разгоряченных соперничеством
иноземных рыцарей, и они прошли огнем и мечом по городу. Завер¬
шается послание описанием исхода мусульман из города и после¬
дующих решений короля касательно города, его прежних и будущих
обитателей2.
Если мы согласимся с гипотезой А. Эркулану, т.е. с гем, что ав-
тром был клирик и что он видел то, о чем писал, легко объяснимо
наличие в его послании двух пластов сведений и представлений о
пиренейских землях: одни - априорные, «всплывшие» как только
Осборн взялся за перо, вторые - полученные непосредственно во
время пребывания на полуострове. Так, к первым можно отнести
описание побережья полуострова и самого Лиссабона, о котором
подробнее мы будем говорить позже, ко вторым - наблюдения вре¬
мен осады, сообщения о собственном опыте, скажем, от обилия фи-
ктых плодов: «а фиги там в таком изобилии, что едва мы могли
Ibid. Р. 404.
103

справиться с тем, что ншм досталось», или о качестве рыбы из реки
Тежу. Для характеристики литературного стиля и позиции автора
интересно, что и ученьпе знания он выражает языком живым, образ¬
ным, даже если предположить, что образы позаимствованы, напри¬
мер: «мидий [в реке], чгго песка». Кроме того, он не раз сообщает о
несовпадениях в том, что он видит, с тем, что пишут и говорят, и
отдает должное очевидному. Судя по тексту, те знания, с которыми
он плыл в Святую Землпо, он почерпнул и из книг, и у бывалых лю¬
дей.
Для характеристики же Лиссабона представляется важным ука¬
зать прежде всего на достаточную априорную осведомленность о
нем нашего автора. Ему известны положение города, его числен¬
ность, история, равно как представление о том, какие отношения
существуют на полуострове между христианами и маврами. Приме¬
чательно и другое: Лиссабон воспринимается им как нерасторжимое
единство города как такового и его округи, с полями, виноградника¬
ми, рудниками и т.д., фактически как некое маленькое королевство.
- CD-
Итак, изначально поход планировался в Святую Землю. Посла¬
ние написано уже послге взятия Лиссабона, тем не менее автор от¬
нюдь не спешит перенести внимание читателя в ходе повествования
на эту, фактическую, цель похода и не сразу сообщает о смещении
центра повествования. Впервые имя Лиссабона появляется лишь по¬
сле описания трудного пути, сквозь бурю и опасности плавания
вдоль скалистых северо-пиренейских берегов, в речи портуенского
епископа, передающего призыв Афонсу прийти к нему apud
Luxebonam. В ответ ему звучат речи предводителей крестоносцев,
обсуждающих пользу и невыгоды предложения, но ни один из них не
произносит имени города: речи касаются не Лиссабона, а борьбы с
неверными и ущерба, ими нанесенного3.
Однако, уже в описании последующего пути от Порту на юг по¬
является некое предощущение встречи с Лиссабоном: местоположе¬
ние Синтры определяется отстоянием ее от Лиссабона; более того, на
подходах к устью Тежу, как рассказывает Осборн, улеглась, наконец,
непогода, до этого долгие дни трепавшая корабли, а уже войдя в эс¬
туарий Тежу, христиане стали свидетелями чуда - битвы в небе чер-
3 Ibid. Р. 393.
104

пых и белых туч - читай, темных и светлых сил - и победы послед¬
них4.
Именно здесь автор дает описание земля Лиссабона и самого
| орода. Описание стоит того, чтобы привести его текст.
В Тежу «столь велико изобилие рыбы, что там на две части во¬
ды приходится одна часть рыбы, как считают жители. Мидий там,
что песка, потому главным образом, что рыбы в тех водах всегда
гохраняют тучность и свойственный им вкус, не изменяя его и не
утрачивая, как это бывает у нас, из-за соседства с чем-либо. К югу'
|от реки] - провинция Алмада, которая изобильна виноградниками и
фигами и гранатовыми яблоками. Нивы настолько плодородны, что
пч одного семени плодоносят дважды, а охота знатная, и меда много.
В той же стороне и замок Палмела. На север от реки - город Лисса-
ион на вершине крутой горы, стены которого, постепенно спускаясь,
походят до берега реки Тага, только стеной отделенного [от города].
Ко времени нашего прибытия он [город] был самым богатым во всей
Африке и большей части Европы в том, что касается продовольст¬
вия. Он расположен на горе Артабр, тянущейся к морю-океану Гади-
1апскому. Небом, землей, морем отличается он от других земель и
потому, что там заканчивается берег Испании, и потому, что побли¬
зости начинается Галльский океан; и северный исток Атлантического
океана, и предел запада находятся там же. Потому и считается, что
Писсабон был основан Улиссом. Земли, окружающие его со всех
аорон, сравнимы с лучшими и могут быть предпочтены всему, и
можно видеть обилие плодов земли и доход и от садов, и от вино-
I радников.
Всего там в избытке, и того, что дорого стоит, и того, что необ¬
ходимо в обиходе; имеется золото и серебро. Никогда там нет недос-
птка в кузнецах. Преобладает олива. Ничто там не остается празд¬
ным или бесплодным, и ничто не бежит плодородия. Соль не выва¬
ривают, а добывают в копях. Очень много фиг, так что мы едва даже
ныли в состоянии справиться с тем, что нам досталось. Даже на су¬
хих местах много корма для скота, а также знатная охота разного
рода. Там нет зайцев, но много разнообразных птиц. Он [Лиссабон]
нлагодатен с точки зрения воздуха; в этом городе есть также горячие
купальни. Недалеко от него замок Синтра, отстоящий почти на
VIII тысяч шагов, где расположен чистейший источник, употребле¬
1 Ibid. Р. 395.
105

ние [воды] коего, как говорят, успокаивает кашель, так что если ус¬
лышат жители, что кто-то кашляет, понимают, что это не местный.
На его пастбищах резвятся кобылы удивительной плодовитости, ведь
овеянные теплыми западными ветрами, они полнятся смятением и
затем, жаждая, совокупляются с самцами. Так соединяет их дух вет¬
ров.
Ко времени нашего прибытия городская община состояла из
LX тысяч семей, плативших налоги, вместе с предместьями, не счи¬
тая тех свободных, которые не были обременены ни чьей властью. А
верхушка горы опоясана круговой стеной, и справа и слева стены
города спускаются по склону к самому берегу Тага, в то время как
под стенами располагаются подобные городским кварталам приго¬
роды, вырубленные в скалах, так что каждый из них мог бы считать¬
ся укреплённейшим замком, ибо настолько опоясан препятствиями.
Город населен более, чем можно себе представить. Ибо как мы узна¬
ли после того, как город был взят, от их алькайда, т.е. правителя,
имелось в этом городе CLI1II тысячи человек, не считая младенцев и
женщин, и сверх того жители замка Скалабия, которые, будучи из¬
гнаны в том году из своего замка, оставались там как новые поселен¬
цы. Из Синтры и Алмады, и Палм ел ы - множество знати. Из всех
земель Испании и Африки - множество купцов. Но хотя их так мно¬
го, вооружения, копий и щитов они имели всего на XV тысяч и с ни¬
ми по очереди выходили, как было установлено указом правителя.
Постройки же в нем громоздятся теснейшим образом, так что едва
можно найти улицу шире VIII футов, разве что в торговых кварта¬
лах».
Завершается описание уже не количественной, а качественной
характеристикой города: «Причина же такой многочисленности со¬
стояла в том, что у них не было никакого обряда благочестия, ибо
каждый - сам себе закон, так как все самые бесчестные из любой
страны мира стекались сюда, как в клоаку, рассадник всякой похоти
и нечистоты. Во времена христианских королей, прежде, чем его
взяли мавры, около города, в месте, которое называется Комполет,
отмечалась память трех мучеников, а именно, Вериссимы, и Макси¬
ма, и девы Юлии, чья церковь, до основания разрушенная маврами,
кажет ныне как знак своих руин лишь три камня, которые оттуда
нельзя унести. Одни говорят, что это были алтари, другие - что это
могильные камни»3.
5 Ibid. Р. 395-396.
106

Если резюмировать последний абзац, то с одной стороны, город
представляет собой рассадник всяческой моральной нечистоты, с
другой - рядом с городом находится свидетельство варварства мав¬
ров - и, в то же время - славы христиан.
Описание, как мы видим, весьма интересно само по себе, на¬
пример, данные о количестве и составе населения. Легко заметить
его сходство с традиционной средневековой композицией описания
городов, которая основывается на риторической схеме de laudibus
urbium, берушей истоки в античности: древность города и его осно¬
ватели; расположение и укрепления; плодородие земли; водоснабже¬
ние; обычаи жителей; его здания и памятники; знаменитые уроженцы
города; сравнение с другими городами. Несколько иная последова¬
тельность или пропуск некоторых частей схемы вполне допустимы.
Не менее легко заметить и другое. Как мы видим, описание Лиссабо¬
на - подробное, яркое; несмотря на следование общей схеме, кото¬
рая, в общем-то, отвечает не только требованиям риторики, но и
здравому смыслу, Осборн привносит в него свои наблюдения, живые
зарисовки, поправки с учетом новых данных. Это особенно примеча¬
тельно, если вспомнить о глухом молчании, как бы неведении, о го¬
роде до сих пор. И с этого момента все действия в физическом про¬
странстве отсчитываются в повествовании от Лиссабона: если речь
идет о расположении войск, указывается, к северу или к югу от Лис¬
сабона они находятся; при упоминании иных населенных пунктов -
то же самое. Это в общем логично, и хотя интересно и показательно,
но не привлекло бы такого внимания, если бы не существовало и
другой линии присутствия Лиссабона в тексте.
Начиная со встречи с королем и его предложения, Лиссабон
фигурирует практически в каждой речи. А речей много. Король об¬
ращается к крестоносцам, с условиями, на которых могла бы вестись
осада; епископ увещевает их помочь христианскому государю, кре¬
стоносцы обсуждают, на что бы решиться. В этих речах Лиссабон
рассматривается прежде всего как награда: «Франки, которые оста¬
нутся вместе со мной осаждать город Лиссабон, получат владения
врагов во всем в свою власть для своего обогащения и будут владеть
ими... Если кто захочет получить выкуп за захваченных врагов, пусть
свободно владеют деньгами выкупа... Если возьмут город силой,
пусть владеют им и удерживают его, пока не будет разграблен...»6, и
6 Ibid. Р. 398.
107

т.д. Характерно, однако, что город мыслится не только как награда в
виде военной добычи, но и как духовное воздаяние. «Мы уверены,
однако, - утверждает король, - что вас более благочестие ваше на
труды и стремление к таким деяниям подвигнет, чем наши обещания
богатства побудят к награде»7. В сущности, само согласие кресто¬
носцев остаться для осады города есть признание за Лиссабоном
права претендовать на место Святой Земли в сознании воинов.
В последующих коллизиях - в ходе осады, общения с защитни¬
ками крепости, при обсуждении условий капитуляции и т.д. - мы
можем выделить две линии противостояния, которые пересекаются в
оценках Лиссабона. В авторских описаниях и королевских высказы¬
ваниях постоянно подчеркивается материальное богатство города,
его важность как военного центра противника, при том что город как
человеческая общность представляется олицетворением моральной
скверны, от которой естественно желать очистить землю. С другой
стороны, материальное и духовное значение завоевания Лиссабона
для осаждающих тоже находится в постоянном противоборстве. Это
особенно выпукло проявляется в спорах вокруг капитуляции города.
Если кельнцы и фламандцы обеспокоены в основном материальной
стороной вопроса, то англы и нормандцы ставят превыше этого во¬
инскую доблесть и рыцарскую славу.
«Наконец, - рассказывает автор,- посланцы города согласились
на то, чтобы город был передан нам, если их алькайду и его роду
сохранят имущество, а всем горожанам - возможность пользоваться
своими съестными припасами. Но если город будет взят оружием, то
и это отойдет нам. Нормандцы и англы, которые вынесли самое тя¬
желое бремя превратностей войны, утомленные долгой осадой, ска¬
зали, что надлежит им уступить и предложить им честь не богатств
или съестных припасов, но захвата города. Кельнцы же и фламанд¬
цы, у которых прирожденная жажда обладания, постановили, помня
о расходах долгого пути и гибели своих людей и о длинном пред¬
стоящем пути, что врагам нельзя оставлять ничего». Весьма вырази¬
тельно это передано в заключительной речи Афонсу по поводу усло¬
вий капитуляции: он говорил, что «весьма ценит честь взятия города,
и если бы был ее лишен, все остальное не ставит ни во что. Однако,
потрясенный их беззакониями [имеется в виду бунт в лагере в отсут¬
7 Ibid. Р. 396.
108

ствие предводителей], не хочет иметь дела более с людьми подлыми
и необузданными, способными на все»8.
Эти две линии противопоставлений - материального богатства
н духовной нищеты города и материального и духовного значения
п о завоевания для крестоносцев - сохраняются на протяжении всего
повествования. И постепенно, подспудно формируется и третий по¬
порот восприятия Лиссабона. И подвиги, и гибель воинов, которые
являются глубинным смыслом, содержанием всего крестоносного
движения, служат одной цели - захвату города: Лиссабон, таким об¬
разом, начинает восприниматься как некая цель, достаточная для
I ого, чтобы отдать за нее свою жизнь.
Два типа противопоставления получают великолепное вопло¬
щение, завершение и разрешение в заключительной сцене захвата
города: «Но вот, после того, как ворота были открыты и была дана
возможность войти в город выбранным для этого, кельнцы и фла¬
мандцы, придумав хитрый довод ради обмана, добились от наших,
чтобы им разрешили войти первыми, по причине их заслуг. Получив
такого рода разрешение и возможность идти впереди вместе с вы¬
бранными, более 200 из них, сверх того, пробрались в город, не го¬
воря о других, которые проникли туда через проломы в стене с их
стороны, в то время как из наших никто, кроме выбранных, туда не
вошел. Итак, наши предводители вместе с королем и теми, кто был
выбран, во главе с архиепископом и с епископами, несшими хоругвь
креста Господня, вошли в город. О как велика была радость всех! О
как велика слава всех, сколь велик поток слез радости и благочестия,
когда все увидели, что в верхней крепости во славу Божию и девы
Марии воздвигнута хоругвь спасительного креста, в знак подчинения
юрода...
Между тем король направил стопы свои к стенам верхнего зам¬
ка. Кельнцы же и фламандцы, видя, что в городе есть на кого опе¬
реться в своих притязаниях, отнеслись без почтения к святости клят¬
вы и веры: туда-сюда рыщут, добычу тащат, двери выламывают, ка¬
ждый дом внутри обшаривают, горожан изгоняют, и против закона
божеского и человеческого оделяют всех обидами, одежды и сосуды
разбрасывают, над девушками поругание учиняют, закон и беззако¬
ние ставят на одну доску, и все, что должно было стать общим для
всех, воровским образом растаскивают. А старейшего епископа го¬
рода против права божеского и человеческого убивают, перерезав
8 Ibid. Р.404.
109

горло... Нормандцы же и англы, которые в полной мере сохранили
веру и благочестие, сожалея о происходящем, спокойно пребывали в
назначенном месте, предпочитая уберечь руки от любой добычи, чем
нарушить установления веры и сообщества, соединенного клятвой.
Но наконец они пришли в себя и нещадными мольбами выпро¬
сили у нас, чтобы остальные части города мы вместе с ними мирно
присоединили к этим, чтобы после получения всех долей мирно об¬
судить ущерб и кражи и исправить то, что поспешили сделать непра¬
ведно»9.
Трудно было создать более наглядную картину того, как алч¬
ность, жестокость, нарушение вассальной клятвы, наконец, суетность
и суетливость караются в конце концов утратой награбленного, и как
с этим контрастирует царственное спокойствие и верность обяза¬
тельствам - порядок с большой буквы награждается моральным
удовлетворением и справедливым воздаянием.
В то же время, если вдуматься в результат осады, становится
ясно, что Лиссабон - твердыня, которую так и не смогли взять. Од¬
нако, христианам именно поэтому и необходимо ею обладать, что
стало возможным из-за духовной слабости мавров, (показательны в
этом отношении слова, которые автор приписывает защитникам го¬
рода во время спора с осаждавшими о том, кому должен принадле¬
жать город: «Город этот некогда был у вас, ныне же наш, в будущем
возможно ваш. Но и это будет по заслугам от Бога. Когда захотел
Бог, мы его получили; когда не захочет, не будем им обладать»10),
которые согласились сдаться христианам. И исход мавров из города
в этом контексте - очищение Лиссабона от скверны, возвращение
ему первозданной чистоты.
Все, что было сказано выше, дает, как мне кажется, основание
для следующих соображений. Поход планировался в Святую Землю.
Однако крестоносцы берут Лиссабон. Olisippo, как физическая цель
осады, как место, где гибнут христианские воины в битве с неверны¬
ми, как последняя награда и таким образом оправдание войны - жиз¬
ни и смерти крестоносцев - заместил собою Святую землю. И наш
автор весьма искусно подводит к этой мысли, а, может быть, и бес¬
сознательно воспроизводит это общее ощущение эпохи. В то же
время, оно достаточно «ситуативно», т.е. очень сильно ограничено,
9	Ibid. Р. 404-405.
10	Ibid. Р. 400.
ПО

прежде всего, во временном отношении самой осадой и исчезает по¬
сле превращения города в христианский, но не только. Как я показа¬
ла на другом материале, Реконкиста на полуострове отнюдь не вос¬
принималась его жителями в подобном экзальтированно¬
религиозном ключе в это эпоху11, и потому такую трактовку Лисса¬
бона мы встречаем именно у не-пиренейца, вдобавок у клирика и
крестоносца.
Д. Ф. Шейнберг
Город и горожанин глазами
идеолога средневекового аскетизма
(по трактату Иннокентия III
«О презрении к миру.».»)
XI-XII вв. приносят с собой общественный и экономический
подъем, оживление культурной и религиозной жизни. Европу потря¬
сает коммунальная борьба горожан, чьи потребности уже превыша¬
ют рамки, установленные местными сеньорами; народы захватывает
волна крестовых походов; во многих странах развертываются массо¬
вые еретические движения. Христианская Европа близко соприкаса¬
ется с мусульманским Востоком; завязываются интенсивные торго¬
вые и культурные отношения.
Меняются не только характер повседневной жизни и качества
личности, но и ее психология, духовный мир. Рыночные отношения
распахивают перед ней невиданные прежде горизонты, начинают
привлекать новые цели, ориентированные на успех в земной жизни.
Ч. Хаскинс назвал этот период «Ренессансом XII века» и писал,
что «XII век оставил свою подпись на более высоком образовании,
на схоластической философии, на европейской системе законов, на
ирхитектуре и скульптуре, на литургической драме, на латинской и
национальной поэзии»* 12. С другой стороны, исследователи выделили
процессы, происходившие в мировоззрении и самосознании город¬
п См.: Варьяш О.И. Два очерка о Реконкисте // Средние века. М.,1997.
Вып.59.
12	Haskins Ch.The Renaissance of the twelfth century // The Renaissance.
Medieval or modern? Boston, 1959. P.91-92.
Ill

ских слоев общества уже в ХН-начале XIII в.: «в ориентированной на
светские дела купеческой морали стали преобладать новые максимы
- идеал активности человека, энергичных личных усилий, без кото¬
рых нельзя было добиться профессионального успеха», и именно
«...это шаг за шагом уводило от церковной аскетической этики, резко
осуждавшей стяжательство, стремление к накопительству»13.
Таким образом, безраздельно господствовавшая церковная
идеология оказывалась под угрозой потери своего многовекового
авторитета, что было недопустимо для церкви, стремившейся к ду¬
ховному и светскому преобладанию в обществе. Здесь и следует ис¬
кать причины появления в церковной литературе воинствующе аске¬
тических трактатов, возвращавших человека к идеалу смиренного
самоуничижения.
Наиболее известным аскетическим сочинением XIII в. стал
трактат папы Иннокентия III «О презрении к миру, или О ничтожест¬
ве человеческого состояния», написанный в 1194 или 1195 годах.
Трактат разделен на три книги. В первой будущий папа старался
доказать ничтожество физической природы человека, испорченной
первородным грехом, постепенно переходя на общую тему наказа¬
ния человечества за «первородный грех» - грех непослушания Богу.
Вторая целиком посвящена человеческим порокам, дурным наклон¬
ностям и страстям, к которым человек якобы склонен по своей внут¬
ренней слабости. И последнюю часть трактата - описание наказаний,
ожидающих человека после смерти за его грехи, совершаемые при
жизни. Таким образом, Иннокентий III в своем трактате попытался
охватить всю жизнь человека от его зачатия и до смерти, включая и
загробное воздаяние.
Трактат не изучен в полной мере до настоящего времени. Он
вызывал интерес исследователей лишь как одна из сторон деятельно¬
сти достаточно крупной исторической личности - папы Иннокентия
III, тем более, что и написан он был до начала понтификата его авто¬
ра. Гораздо больший интерес вызывал у историков средневекового
папства сам Иннокентий III, его деятельность на папском престоле.
13	Брагина Л.М. Культура Возрождения в Италии во второй половине
XIV-XV вв. // Культура Западной Европы в эпоху Возрождения. М., 1996. С.
19-20.
112

Будущий папа римский14 15 (в миру граф Лотарио ди Сеньи) ро¬
дился около 1160 г., в Ананьи, недалеко от Рима, получил богослов¬
ское и юридическое образование в университетах Парижа и Болоньи.
1И190 г. сн уже - кардинал-диакон, а с 1198 по 1216 гг. - папа. Ин¬
нокентий III стремился претворить в жизнь теократическую доктри¬
ну Григория VII и сделать фактом верховенство духовной власти
над светской. Его правление предстает перед нами как непрерывный
ряд успехов папской власти, достигшей своего апогея в теории и на
практике. Он добивается подчинения Германской империи и фран¬
цузского короля; короли Англии, Арагона, Дании признают себя вас¬
салами папы и приносят соответствующие присяги. Он открывает
папству широкие горизонты на Восток, когда во время крестового
похода 1204 г. на месте Византии создается католическая Латинская
империя, а болгарский царь принимает корону из рук римского папы.
Иннокентий 111 активно содействовал и агрессии немецких феодалов
в Прибалтику и насильственной христианизации местного населения:
п 1202 г. он санкционировал основание Ордена меченосцев для за¬
воевания Ливонии, в 1215 г. организовал поход немецких рыцарей
против пруссов. Инициативы кровавого разгрома Альбигойской
ереси в Южной Франции и учреждения «Святой инквизиции» также
принадлежали Иннокентию III.
Трактат «О презрении к миру, или О ничтожестве человеческо¬
го состояния» явился первым этапом в карьере этого церковного дея¬
теля. Тон этого сочинения - резкий, жесткий, обличительный, пре¬
зрительно унижающий человека. За ним легко угадывается негодо¬
вание церковного и светского феодала, вызванное неугодной ему
повой действительностью, наблюдаемой изо дня в день. Она не толь¬
ко настораживает, но явно уже и пугает. Значение трактата Иннокен¬
тия Ш церковь оценила несколько позже и взяла его «на. вооруже¬
ние» в борьбе с распространяющимся светским мировоззрением, с
наступающим гуманизмом13.
14	Данные приведены в исследованиях: Шейнман М.М. Краткие очерки
истории папства. М., 1952; Заборов М.А. Папство и крестовые походы. М,
1940; Лозинский С. Г. История папства М, 1986; Удальцов А. Д. Германия
и Италия в X-XV вв. Папство. М., 1940; Герье В. Папа Иннокентий III //
Вестник Европы. Петербург, 1892. Т. 1-2; Гергей Е. История папства.М.,
1996; Ковальский Я.В. Папы и папство.М., 1991.
15	От XIII в. до нас дошло 96 рукописей трактата, от XIV в. - 161, от
XV в. - 204. - См.: Yiles Constable. 12th. - century spiritual writers in the late
middle ages // Renaissance studies in Honor of Hans Baron. Firenze, 1971. P. 27.

В своем трактате Иннокентий III не обращается к социальным
проблемам специально, но все же уловить его социальную позицию
можно. В данной статье предпринимается попытка выявить отноше¬
ние Иннокентия III к активным проявлениям городской жизни, раз¬
ным видам деятельности горожан, а также к бедности и богатству.
Как известно, позиция церкви в оценке труда была двойствен¬
ной. С одной стороны, труд рассматривался как наказание человека
за первородный грех, своеобразное следствие и проявление несо¬
вершенства его природы16, с другой, тот же самый труд признавался
основой религиозного воспитания. На это противоречие указал еще
Г. Эйкен, писавший, что, несмотря на предпочтение созерцательной
жизни, церковь очень хорошо понимала, что ничем не занятое, спо¬
койное состояние может быть причиной возникновения многих гре¬
ховных мыслей17. Но это уже главным образом специальные вопросы
монастырской дисциплины.
Иннокентий III склонен рассматривать труд прежде всего как
наказание и для подтверждения собственной позиции обращается к
наиболее жестким высказываниям библейских пророков. Они у Ин¬
нокентия Ш рассыпаны по многим местам трактата: «Птица рожда¬
ется для полета, а человек рождается для трудов»; «Все его дни пол¬
ны работами и мучениями, и даже ночью не отдыхает ум его»; «Зем¬
ное время - краткий отрезок переменчивых дел»; «Все человеки об¬
речены на многие труды, ярмо тяжелое на сынах Адама со дня выхо¬
да из материнского чрева до дня захоронения во всеобщую матерь
(Екклезиаст)»18.
Всякое проявление активности в мирской сфере вызывает у
Иннокентия Ш однозначно негативную реакцию: «Они плавят руду и
куют металл, высекают и полируют камни... строят дома, рассажи¬
вают сады, пашут поля...» 19. Получается, что всякое созидание из¬
лишне? Даже освоение дикой природы, даже создание более ком¬
фортных условий жизни.
16	Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984.
С. 269-270.
17	Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания.
Петербург, 1907. С. 436.
18	Innocentii III Рарае. De contemptu mundi sive de miseria conditions
humanae libri tres // Patrologiae cursus completus series secunda / Ed. J.-P.
Migne. Paris, 1855. T. 217. Col. 706-707.
19	Ibid.1,13,14. Col. 707-708.
114

Тем более вызывают осуждение Иннокентия III «труды» горо¬
жан, способные обогатить или прославить человека, внушить ему
веру в себя, помочь выработке чувства личности: «Торгуют и обма¬
нывают, состязаются и сражаются, и делают бесчисленное множест¬
во подобных вещей, чтобы увеличивалась сила, чтобы множились
доходы, чтобы росла прибыль, чтобы больше воздавалось почестей,
чтобы росло достоинство, чтобы умножалась власть»20.
Торговля дает в руки горожан огромную силу - силу денег.
Церковный писатель не может не осознавать их нового и опасного
для церкви значения. С помощью денег горожане выкупают город¬
ские вольности, на них могут содержать городское ополчение, осно¬
вывать университеты и получать доступ к знаниям, бывшим ранее
исключительной прерогативой священнослужителей и монастырей.
I орожане настойчиво стремятся к увеличению доходов, дающих им
>гу силу. И Иннокентий III с горечью и возмущением пишет: «Поис-
гине - растет любовь к монете, насколько сами деньги растут»21.
Своими рассуждениями он пытается внушить читателю идею иллю¬
зорности богатства: «Ведь, что есть бесплоднее (обманчивее) чем
могущество мира, которое именуется богатством?..»22.
Иннокентий III старается сбить, потушить оптимизм городской
жизни и настраивает на пессимизм Екклезиаста. Недаром он много¬
кратно повторяет, что все в жизни - суета: «О, сколь разнообразны
устремления людей, сколь различны занятия! Однако... один и тот же
исход: терзания и томления духа... Все - суета»23. В любых успехах
человека на стезе активной жизни Иннокентий III видит осуждаемое
им стремление личности к самоутверждению.
Иннокентию III кажется подозрительной пытливость человече¬
ской мысли, само стремление к знанию: «Ученые заняты исследова¬
ниями: изучают небеса, определяют величину земли, глубину морей.
Рассуждают об одних вещах, обдумывают другие. Всегда или учатся,
пли обучают... Обдумывают и рассуждают, советуются и рассматри¬
вают...»24.
В душе человека благодаря знаниям, талантам, труду зарожда¬
ется уверенность в собственных силах, гордость. Иннокентий III с
20	Ibid.
21	Ibid. И, 6. Col. 719-720.
22	Ibid. II, 8. Col. 720.
23	Ibid.I, 2, 12. Col. 703,707.
24	Ibid. 1, 13, 14. Col. 707-708.
115

тревогой пишет: «О гордая преждевременность, и преждевременная
гордость, ты, которая хотела уравнять не только ангелов с Богом, но
даже людей сделать равными Богу»25. Он понимает, какая опасность
для церкви и ее вероучения таится в стремлении человека к достоин¬
ству и славе. Ведь именно слава возвеличивает человека, ставит его
выше всех земных тварей и может возвысить до самого Бога. И по¬
тому Иннокентий III упорно наставляет: «Итак, пусть ищущий отка¬
жется от поиска, и тогда дух его возвысится, и Бог в нем возвеличит¬
ся. Ибо ученый человек заводится в тупик славой»26. Таким образом,
Иннокентий III как бы предвосхищает споры о славе, возникшие не¬
сколько позднее и разделившие церковных и гуманистических писа¬
телей.
Что касается социальной позиции Иннокентия III, то показа¬
тельным для нее является его отношение к бедности и богатству.
Следует отметить, что и по проблеме бедности-богатства церковным
авторам не удалось достичь единой точки зрения. Как известно, сама
церковь, проповедующая раннехристианский идеал евангельской
бедности и отречения от всех земных благ, превратилась в сред¬
ние века в богатую и могущественную организацию. Однако бед¬
ность и нищенство по-прежнему, если не еще более, возводились ею
в ранг благочестивого качества, даже подвига.
В полном соответствии с духом традиционной проповедниче¬
ской морали Иннокентий III восклицает: «О стыд! Личность ценится
соответственно имуществу, а ведь скорее имущество должно оцени¬
ваться соответственно личности. Настолько хорошим считается че¬
ловек, насколько он богат, настолько дурным, насколько беден, а
ведь скорее богатым должен настолько почитаться, насколько доб¬
ронравен, и настолько бедным, насколько злонравен»27. Отвлечемся
от Иннокентия III и заметим, что эти строки, хотя и косвенно, позво¬
ляют судить об определенных настроениях горожан, когда богатство,
приобретенное торговлей, ростовщичеством, уже стало мерилом их
достоинства, нравственных качеств, статуса в обществе, а отсутствие
богатства в глазах богатых горожан свидетельствовало о нерадиво¬
сти, недостаточном трудолюбии, неумении правильно вести дела.
Сам Иннокентий III вкладывает вполне церковно-средневековый
смысл в понятия добродетели и злонравия, используя традиционные
25	Ibid. II, 32. Col. 729-730.
26	Ibid. I, 13. Col. 707.
27	Ibid. I, 16. Col. 708-709.
116

формулы и не очень заботясь о том, чтобы наполнить их каким-то
убедительным содержанием.
О	бедняках Иннокентий III говорит с сокрушением: «Бедные
придавлены нуждой, мучаются тяжким трудом, голодом, жаждой,
наготой, холодом, опускаются, чахнут, презираются и пребывают в
печали. О несчастная участь бедняков!»28. Но за традиционно сочув¬
ственным тоном автора мы не найдем осуждения тех социальных
порядков, которые превращают большинство людей в бедняков. Су¬
дя по всему, Иннокентию III остается близка идея!, что спасение ду¬
ши, как имущего, так и неимущего, требует не устранения, а посто¬
янного сохранения бедности и страдания29.
Гораздо больше внимания Иннокентий III уделяет «злонравию»
богатых. М.Л. Абрамсон высказала мнение, что именно «их жизнен¬
ная практика вступала в непримиримое противоречие с идеологией
аскетизма вообще, со средневековой концепцией (богатства, исходя¬
щей из представления, что накопление средств яшляется занятием,
недостойным доброго христианина»30.
Этой теме Иннокентий III посвящает целиком вторую книгу'
своего трактата. Он пишет, что «люди больше вешго имеют обыкно¬
вение горячо желать три вещи: богатства, наслаждения, почестей...
богатый изнеживается... спешит удовлетворить пршхоти, бросается к
недозволенному»31. Можно предположить, что пощ недозволенным
подразумевается роскошь и чревоугодие, дорогие одежды и украше¬
ния, светское образование и знания, все ранее ^недосягаемое для
большинства людей. Иннокентий III так говорит о (богатом человеке:
«Дух его всегда в томлении, его тревожит и смуццает тяжкий труд
наживания богатства. Накопив его, он еще больше > страшится, а по¬
теряв, скорбит без меры... Богатства рождают стрэасти и алчность,
наслаждения рождают чревоугодие и роскошь, помести питают вы¬
сокомерие и хвастовство»32. Выступая в защиту бедщых, Иннокентий
III негодует против богатых. При этом он опирается! на высказывания
библейских апостолов: «Слушайте богатые, что прютив вас говорит
апостол Иаков: «...плачьте и рыдайте о бедствиях вгаших, находящих
на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъеедены молью. Зо¬
28	Ibid.
29	Эйкен Г. Указ, соч С. 452, 453.
30	Абрамсон М.Л. От Данте к Альберти. М., 1979. С.. 19.
31	Innocentius 111. Op. cit. Col. 708-709.
32	Ibid. I, 16. Col. 708*709; II, 1. Col. 717.

лото ваше и серебро и заржавело, и ржавчина их будет свидетельст¬
вом против Вас... вы собрали себе сокровище на последние дни»33 34.
Однако следует заметить, что столь гневно обличаемое богатство -
это богатство горожан, так как ни в одной главе трактата Иннокен¬
тий III не упоминает феодалов с их собственностью, которую он,
очевидно, считает вполне естественной.
Таким образом, практицизм и жизнелюбие горожан, их деловые
качества, их расчетливость и бережливость, их расширяющийся кру¬
гозор - в понимании Иннокентия III преломляются в алчность, среб¬
ролюбие, продажность, высокомерие. А отсюда делается закономер¬
ный вывод: «...нет никого преступнее алчного человека, нет ничего
вреднее любви к деньгам... те, которые жаждут стать богатыми, впа¬
дают в искушение и запутываются в сетях дьявола... Ведь корень
всех бед сребролюбие, оно совершает святотатство, занимается гра¬
бежом и хищением, заводит войны и совершает убийства: словно
Симон продает и покупает, несправедливо домогается и принимает:
неправедно занимается торговлей и занимается ростовщичест¬
вом. ..»Л И завершает он собственные рассуждения традиционным
выводом, что «обладание богатством делает человека не богатым, но
нищим»35.
Итак, Иннокентий III упорно настаивает только на негативной
силе денег и богатства, силе, которая выступает у него не как одно из
качеств, а как неодолимое, главное, если не единственное свойство
богатства. Г. Эйкен давно отметил это особое отношение средневе¬
ковой церкви к наличию и накоплению собственности:
«...последование Христу ставило в обязанность мирянам, если не
полное отречение от личной собственности, то, по крайней мере,
возможное ограничение в приобретении богатства. Имущественное
обогащение не должно было переходить в излишество...»36.
С другой стороны, как известно, сребролюбие и стремление к
богатству стали одним из главных пороков духовных лиц. Казалось
бы, Иннокентию III оказывалось открытым широкое поле для внут-
рицерковной критики. Но нет. Богатство вызывает его осуждение
именно в связи с городом, его мирским духом, его деловыми устрем-
33	Ibid. II, 5. Col. 719.
34	Ibid. II, 2. Col. 717.
35	Ibid. II, 8. Col. 720.
36	Эйкен Г. Указ. соч. С. 444.
118

пениями, все больше уводящими от аскетических идеалов и средне¬
вековых добродетелей презрения к миру, смирения, унижения.
Можно вполне определенно говорить, что Иннокентий III в це¬
лом построил свой трактат не только на осуждении физической и
духовной природы человека, но и на осуждении новой городской
жизни. Недаром он заявляет: «Те, кто печется о богатстве, презирают
лампаду... Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а
душе своей повредит?..»
Трактат Иннокентия III стал ярчайшей, можно сказать - отча¬
янной попыткой вернуть людей к прежним аскетическим идеалам,
искоренить в их душах всякую искру человеческого достоинства. В
нем проступает мировоззрение, традиционно осуждавшее любую
человеческую активность, а особенно образ жизни горожан, расту¬
щее городское богатство. Во всем этом явно ощущается отрицатель¬
ное отношение к городам как к гнездилищам, таящим опасность для
позиции и авторитета церкви.
С другой стороны, грозные филиппики папы против богатства
убедительно доказывают, что городское богатство в средние века
объективно было не только антиаскетической, но и антифеодальной
силой.
И.А. Краснова
Доминиканские и францисканские
проповедники XIII-XV веков
об этике городских деловых отношений
Вряд ли могут возникнуть сомнения в универсальном значении
проповеди как средства наставления и воспитания в эпоху средневе¬
ковья !. Теологи и проповедники в городах, особенно францисканцы
и доминиканцы, естественно инкорпорировались в городскую среду,
оыстро откликаясь на духовные запросы населения. Часто они, оста¬
нусь в рамках ортодоксальной католической доктрины, довольно
успешно пытались приспособиться к изменениям в мироощущении 11	Гуревич А. Я. Личность, призвание, богатство и спасение в
проповеди Бертольда Регенсбургского // Средневековый мир: культура
игчмолвствующего большинства. М., 1990. С. 178-180.
119

своей паствы, хотя среди представителей городского клира всегда
оставались и приверженцы традиций, негативно настроенные к лю¬
бым попыткам отхода от привычных догм, правил и постулатов цер¬
ковной доктрины.
В городах Италии религиозные искания стали особенно замет¬
ны с конца XI и продолжались до конца XIII века, когда католиче¬
ское правоверие подвергалось многим испытаниям со стороны ере¬
сей, пытавшихся переосмыслить внушаемые церковью принципы,
которые переставали соответствовать новым формам экономической
и общественной жизни 2. В этих условиях важным орудием церков¬
ного идейного противодействия становились проповеди: не случайно
в течение XIII в. в каждом крупном городе возникают общины фран¬
цисканцев и доминиканцев, обычно именуемых братьями-
проповедниками. Во Флоренции, например, и тот и другой орден
обосновались в течение второго десятилетия XIII века3. В после¬
дующие столетия интерес к деятельности проповедников не ослабе¬
вал, поскольку они общались с горожанами на понятном им языке,
предлагая темы актуальные и животрепещущие, отвечавшие насущ¬
ным запросам городской среды.
На рубеже XIII и XIV вв. во Флоренции особенно известен был
проповедник-доминиканец Ремиджо Джиролами, считавший себя
любимым учеником Фомы Аквинского. Согласно традициям доми¬
никанцев его речи строго следовали риторическим правилам: план,
интродукция, тема. К свободному полету фантазии, скоморошеству и
фокусам, свойственным францисканцам, он относился непримиримо
отрицательно4. Он демонстрировал свои широкие познания в рито¬
рике, философии, диалектике, поэзии. Такой же славой пользовался
и весьма почитаемый Данте Джордано ди Ривальто, знавший кроме
латыни еврейский и греческий языки, сведущий в античной литера¬
туре5. Затем большой интерес стали вызывать проповеди Доменико
2	Becker М. Medieval Italy. Constraint and creativity. - Bloomington,
1984. P. 19-57.
J Antonetti P.La vie quotidienne a Florence au temps de Dante. -
Florence, 1979. P. 195-196; Villani G. Cronica // Villani G. Cronica con le
continuazioni di Matteo e Filippo. - Torino, 1979. P. 27-28.
4	Larner J. L'ltalia nelF eta di Dante, Petrarca e Boccaccio. -
Bologna, 1982.
5	Giordano di Rivalto. La citta bene ordinata // Prediche scelta a
cura di P. Colombini. - Firenze, 1924. P. 167-. 168.
120

Кавалька и Таддео Дини, доминиканцев, стоявших на позициях то¬
мизма6.
С XV в. авторитетами для горожан стали Бернардино да Сиена,
Джованни Доминичи и его ученик Антонино да Фиренце. Переписка,
лневники и домашние хроники говорят о том, какое большое впечат-
иение производили проповедники на горожан. Это особенно заметно
и «Книге о добрых нравах» Паоло да Чертальдо7. Также почитали
Джованни Доминичи и его руководство по управлению семьей и хо-
1ийством. Советы этого проповедника высоко оценивал флорентий¬
ский купец Джованни Морелли, называя его «великий божественный
муж, брат из Ордена проповедников»8. Морелли рекомендовал сы¬
новьям читать его наставления и слушать проповеди. Одобрительно
отзывался о Доминичи выдающийся политический деятель Флорен¬
ции Джино ди Нери Каппони в своей “Истории Флорентийской Рес¬
публики»9. Биографию Доминичи поместил в «Жизнеописаниях зна¬
менитых доминиканцев» (Vite fratrum) Джованни Кароли, представ-
ияя кардинала (в 1406 г. Доминичи был избран кардиналом Рагуз-
гким) как образец благочестивого монаха, жизнь которого была пол¬
ностью отдана Ордену и гражданскому обществу Флоренции10 11.
< толь же высоким авторитетом обладал последователь Доминичи
Антонино да Фиренце - «столп Ордена доминиканцев, как святой
1>ернардино да Сиена - столп францисканцев»11.
Произносимые перед горожанами проповеди были очень раз¬
нообразны по форме: почти спектакли со множеством «экземпла»
6	Cavalca D. Lo specchio della сгосе // Mistici del duecento e del trecento
/ A cura di A. Levasti. - Milano-Roma, 1915; Dini T. Tre sermoni del trecentista
Ira Taddeo Dini // Frammenti inediti di vita fiorentina / A cura di U. Scoti-
Mcrtinelli. -Firenze, 1909.
7	Da Certaldo P. I libro di buoni costumi (Documento di vita trecentesca
liorentina) / A cura di A. Schiaffini. - Firenze, 1945; Branca V. Introduzione //
Mcrcanti scrittori: Ricordi nella Firenze tra Medioevo e Rinascimento / A cura di
V. Branca. - Milano, 1986. P. XXVIII-XXXX.
8	Morelli G. Ricordi / A cura di V. Branca. - Firenze, 1956. 65 a.
Г. 286-287.
9	Prati P. Giovanni Dominici e Fumanesimo. - Napoli, 1965. P. 71.
10	Camporeale S. Giovanni Caroli. Dal «Liber dierum» alle «Vite fratrum»
// Politica e vita religiosa a Firenze tra 300 e ’500. Centro rivista della provincia
Romania. - Pistoia, 1985. P. 215-216.
11	Bisticci V. Vite di uomini illustri del secolo XV. - Firenze, 1859.
1470.
121

(примеров), словесных трюков, непосредственных обращений к ау¬
дитории у францисканцев; ясные, рационально обоснованные, логи¬
чески продуманные речи у доминиканцев. Проповеди могли читаться
для собраний народа в несколько тысяч человек, а могли в письмен¬
ной форме адресоваться одному. Некоторые, например, о политике
или управлении государством произносились только для мужчин,
другие - о вопросах семьи, брака, отношений между полами чита¬
лись только для женщин. Темы этих проповедей были многообразны
и отвечали самым насущным запросам городской среды.
Одной из самых животрепещущих тем в богатых городах Ита¬
лии являлась торговля, ее роль и значение в обществе. В данной свя¬
зи наиболее интересны проповеди Бернардино да Сиена, современ¬
ника Джованни Доминичи (1380-1440). Этот францисканец родился
в знатной сиенской семье Альбиццески, остался сиротой в б лет и
был воспитан своими тетками. Изучение канонического права соче¬
тал со страстным увлечением классической литературой и поэзией
(Вергилий, Гораций, Цицерон, Овидий). В 1400 г. с энтузиазмом от¬
давал себя уходу за больными во время эпидемии чумы как член ре¬
лигиозного братства Бичующихся Святой Девы. Затем чтение писем
св. Иеронима побудило Бернардино в 1402 г. вступить в Орден
братьев- миноритов.
С этого времени он начинает читать свои проповеди, о которых
знаменитый флорентийский биограф Веспасиано да Бистиччи писал:
«Проповедовал святой Бернардино в 1402 г. по всей Италии, и не
было такого местечка или крепостцы, где бы он не проповедовал с
целью продвинуть Италию по пути познания Бога, потому что преж¬
де итальянцы не знали его. Именно Веспасиано да Бистиччи написал
одну из первых биографий св. Бернардино, вторая была написана его
другом и гуманистом Маффео Веджо12.
Его проповеди насыщены многочисленными «экземгша» (при¬
мерами, образцами) - от старинных притч и басен, известных еще со
времен античности, до рассказов о реальных случаях, действительно
имевших место в Сиене или других городах Италии. По обычаю
францисканцев проповеди Бернардино представляли живой диалог с
прямыми обращениями к слушателям. Он пересыпал речь междоме¬
тиями и восклицаниями, повторами слов и звуков, что позволяло
удерживать внимание людей, поскольку проповедь длилась полтора-
12	Lenzi М. L. Donne е madonne. L’educazione femminile nel primo
Rinascimento italiano-Torino, 1987. P. 165-167.
122

два часа, а иногда и более. В его проповедях гибко сочетались рели¬
гиозно-теоретические построения и попытки ответить на насущные
запросы жителей городов, что предполагало компромисс между но¬
выми веяниями и исконным пастырским долгом, состоявшим в том,
чтобы внушить купцу и богатому ремесленнику стремление к пока¬
янной рефлексии, за которой следуют добрые дела, необходимые для
спасения души.
Уже в XIII в. было немало сделано для оправдания «торгового
ремесла» и «умеренной прибыли». О.Ф. Кудрявцев хорошо показал,
как эволюционировало оправдание торговли в XII - XV вв., вплоть
до признания производительной силы капитала и крупного банков¬
ского кредита, рассматриваемых в виде компенсации за упускаемую
кредиторами возможность нажиться. Бернардино да Сиена и Анто-
пино да Фиренце требовали не держать деньги мертвым грузом, но
вкладывать их в торговые дела, наполняя лавки и хранилища товара¬
ми13. Проповедники, и, в частности, Бернардино да Сиена, доходили
до понимания важности крупной международной торговли и креди¬
та. И тем не менее они вынуждены были постоянно напоминать па¬
стве, что каждая торговая сделка - обман, что торговцы едят хлеб
беззакония и упиваются обманами, не раскаиваясь в них»14. Это со¬
ответствовало евангельскому «Никто не может продавать или поку¬
пать, если он не имеет в характере нечто от животного» и постулатам
канонического права: «Торговец, или совсем не может быть угоден
богу, или это будет стоить ему большого труда» а «Коммерция, рас¬
сматриваемая сама по себе, носит постыдный характер»15.
Эти обстоятельства заставляли стоявших на позициях томизма
проповедников легализовать торговую и финансовую деятельность
богатых и предприимчивых горожан со множеством условий и ого¬
ворок, не забывая положений Аристотеля и Фомы Аквинского о том,
что наиболее совершенным является общество, которое само себя
обеспечивает, а купца всегда есть за что обвинить в жадности и стя¬
жательстве16. О. Ф. Кудрявцев отмечает, что и в XIII в. большинство
13	Кудрявцев О.Ф. Жажда наживы и религиозное благочестие: о
принципах хозяйственного мышления в средние века // Экономическая ис¬
тория. Проблемы. Исследования, Дискуссии. М.,1993. С. 55-57.
14	Bernardino da Siena. Le prediche volgari / A cura di L. Banchi. - Siena,
1880-1888. Vol. III. P. 227.
15	Le Goff J. Marchands et banquiers du Moyen Age - Paris, 1972.
P. 70-72.
16	Larner J. Op. cit. P. 406-407.
123

богословов из нищенствующих орденов представляли торговлю
«грязным занятием, подстрекаемым алчностью»17.
Вот почему всякая проповедь, посвященная торговле, содержа¬
ла в себе противоречие, представляющее большой соблазн для горо¬
жан, что объясняет тот интерес, какой они проявляли к наставлениям
проповедников. Речь в данном случае пойдет о проповеди Бернарди¬
но да Сиена «О торговцах и мастерах, и о том, как правильно зани¬
маться коммерцией», в которой монах-минорит признавал необхо¬
димость ремесел, мастеров и торговли с условием, что они будут
«действовать законно»: «Тот, кто занимается торговлей, может дер¬
жать свои руки чистыми, подчиняться узде разума и всякий раз осте¬
регаться зла». Купцы должны для этого обладать тремя добродете¬
лями: просвещенным разумом (intelligenzia illuminata), покорностью
доброй воле бессмертного Бога, смирением в делах, то есть стремле¬
нием к общему благу, под которым имелись в виду милосердие и
благотворительность. При наличии этих добродетелей «светские лю¬
ди могут заниматься ремеслом и торговлей. Это основа основ»18.
Но как только проповедник приходил к такому выводу, немед¬
ленно начиналась серия оговорок типа «Остерегайся компаний в
коммерческих делах», «Спекулировать (заниматься перепродажей-?)
незаконно, а торговать - законно», «Наживаться прежде чем сделать
вещь есть разврат», «Торгуя, помни, что затуманен путь сей». Затем
следовал вывод: «Торговля тем более незаконна, чем более приносит
прибыли. Церковь осуждает обманы, а купец, который обманывает,
может быть только дурным человеком. И не потому ли, как мне ду¬
мается, хороших не много среди нас, но мало»19.
Дальнейшее содержание проповеди Сан Бернардино состоит в
осуждении 18 видов обманов и мошенничеств, то есть 18 грехов, в
которые могут впасть купцы: ложные клятвы, лукавство, софизмы и
т.д.. Всем им дается истолкование в духе церковной схоластики20. Но
наряду с ними он перечисляет массу грехов других, вполне конкрет¬
ных и хорошо известных ремесленникам, продающим свой товар, и
17	Кудрявцев О.Ф. Указ. соч. С. 43.
18	San Bernardino da Siena. Le prediche volgari. Vol. III. P. 214-218;
Barbieri G. Le dottrine economiche medioevaii // Citta mercanti dottrine
nell’economia europea dal VI al XVIII secolo.-Milano, 1969. P. 237.
19	San Bernardino da Siena. Op. cit. P. 230. Ссылаясь на книгу Марко
Поло, он приводит в пример Персию, где действовали суровые законы
против обманщиков. - Р. 228.
20	Ibid. Р. 231.
124

мелким торговцам (зачастую и «звезды первой величины» среди
итальянских дельцов ими не брезговали). Это - продажа товара со
скрытыми дефектами, использование фальшивых мер и весов, чрез¬
мерное натягивание сукна на рейку, увлажнение товара, продаваемо¬
го на вес (например, зерна), продажа дорогого (пряности, специи,
благовония), но залежалого товара как доброкачественного. А далее
проявление собственной инициативы при продаже покупателю ле¬
карства (вопреки рецепту врача), обсчет покупателя, выжидание сро¬
ка, чтобы продать по более высокой цене («ибо в этом случае ты
продаешь не товар, а время, а оно не твое, а божье»). Безусловно
греховна реклама собственного товара, особенно «если при этом ты
хулишь товар другого продавца», а также торговля в церкви или в
лни церковных праздников. Особо выделяются такие грехи как не¬
преднамеренное убийство (продажа недоброкачественных мяса и
рыбы, от которых люди могут отравиться) и введение в искушение и
грех молодой жены, поскольку купцам часто приходиться уезжать из
аома, и так далее21.
При анализе проповеди следует отметить несколько важных, на
наш взгляд, обстоятельств. Прежде всего попытаемся выявить. Кто
именно фигурирует в качестве злокозненных торговцев, отягощаю¬
щих душу грехом разнообразных обманов? Они предстают перед
нами из множества интереснейших «экземпла». Это - продавец га¬
маш, который пытается поднять цену товара над его стоимостью и
при этом клянется Евангелием и именем божьим»22. За ним следуют
продавец сукна с укороченной мерной рейкой, продавец лошади со
скрытыми изъянами, продавец подмоченного зерна, торговец пряно-
ггями, аптекарь. Будучи преисполнен гордыни, последний, в нару¬
шение правил цеховой иерархии, продал лекарство по собственному
усмотрению, вопреки предписаниям медика23. Кроме вышеназван¬
ных упоминаются лавочник, рекламирующий свое вино, торговец,
обсчитавший неграмотную женщину «на 3 сольди», мясники и про¬
давцы рыбы, торгующие несвежими продуктами24. Далее проповед¬
ник осуждает покупателя дома, отбивающего других претендентов,
четей, продающих украденные из дому вещи или собственные по¬
делки, и тех, кто у них это покупает. Не забыты крестьяне, торгую¬
21	Ibid. Р. 227-246.
22	Ibid. Р.227.
23	Ibid. Р. 232-235.
24	Ibid. Р. 236-240.
125

щие дровами и сговорившиеся набавлять цену чужакам, то есть со¬
ставляющие «компанию», как определяет такой сговор, такую форму
торговли проповедник, и женщины, устраивающие сборища в церкви
с целью мелкого обмана25.
Нетрудно заметить, что проповедь ориентирована на ремес¬
ленников, продающих товары собственного изготовления - идеаль¬
ный вариант торговли, с точки зрения теологов, ибо только продукт,
произведенный собственным трудом, может выступать как законный
товар. В той же мере проповедь может быть адресована мелким роз¬
ничным торговцам, имеющим дело с товаром в его натуральной
форме и производящим с ним всякие «греховные» манипуляции.
Утверждая, что заниматься торговлей безусловно опасно из-за
множества подстерегающих на этом пути искушений и обманов, Сан
Бернардино склонен при этом идти на компромисс, подсказывая в
проповедях, как следует выходить из чреватых опасностью ситуаций
без ущерба не только для собственной души, но и для кошелька.
Скажем, осуждая грех обмана при продаже сырого зерна, он приво¬
дит «пример», в котором с явной симпатией говорит о покупателе,
предусмотрительно попросившем взвесить зерно у него дома. Когда
товар привезли, он перед взвешиванием поместил зерно в горячую
печь. В итоге - спас свой карман и в какой-то мере душу продавца,
не дав обману состояться26. Бернардино находит простой выход и из
ситуации с залежалыми пряностями, специями и благовониями: он
рекомендует распродать товар по низкой цене, чем можно и боттегу
спасти от разорения и Богу угодить, «ибо та торговля добрая, при
которой цена соответствует стоимости товара, но та еще лучше, при
которой цена ниже стоимости товара»27.
Иногда в сотканной Бернардино сложной сети предостереже¬
ний и компромиссов обнаруживаются противоречия. В одном случае
он утверждает, что придерживать товар, чтобы сбыть его по более
высокой цене - порочно, потому что это торговля временем, а оно
принадлежит Богу28. В другом месте он заявляет, что купивший то¬
вар оптом вправе продавать его по частям, выжидая время, и полу¬
чать за это прибыль, поскольку он несет заботы по сохранению това¬
ра. «В городе товары, доставленные теми, кто их перевозит, не про¬
25	Ibid. Р. 242-245.
26	Ibid. Р. 233.
27	Ibid. Р. 234.
28	Ibid. Р. 238.
126

даются много дней, ибо этого не хотят владельцы, желая продать их
оптом и получить хорошую выручку. Ясно, что если один будет про¬
давать оптом, то другой станет покупать оптом такие товары как
шерсть, зерно, кожа, пряности и другие. Затем тот, кто купил оптом,
станет распродавать их: по частям, выжидая время, чтобы продать
кому один тюк, кому два; они вправе продавать их таким образом, но
цолжны тщательно следить, чтобы сохранить их хорошо и распро¬
дать в положенное время»29 30.
В связи с этим Сан Бернардино называет 7 условий, при соблю¬
дении которых можно заниматься торговлей, не впадая в грех. Во-
первых, заниматься коммерцией могут только светские люди, и,
очень желательно, те, кто производит товар своими собственными
руками. Душа их при этом должна быть устремлена к Богу, что озна¬
чает - отдавать Богу и бедным все, что сверх нужды, необходимых
потребностей; но нигде м никогда теологи не указывали точную меру
>тих потребностей, поэтому и невозможно было установить крите¬
рий справедливой цены. Хотя третье условие как раз и состояло в
юм, что торговать следует честно и законно, правильным способом,
то есть по справедливой цене.
Заниматься куплей-продажей обязательно надо в подходящее
для этого время, и «тогда в этом нет греха», но нельзя этого делать в
церковные праздники, чтобы не погубить свою душу, а также души
слуг, служанок, детей, домочадцев, привлекаемых к работе в церков¬
ный праздник. Необходимо производить торговые операции в над-
дежащем месте, ни в коем случае - в церкви, о чем Сан Бернардино
особенно предупреждал женщин.
Он осуждал занятие торговлей в компании (consorzia). В этом
случае имелась в виду договоренность нескольких лиц оо одной и
юй же цене при продаже товара, то есть, как мы уже отчасти показа¬
на, по сговору. И, самое главное: «занимаясь торговлей, стремись
только к общественному благу, ведь ничто другое не приносит
столько пользы Коммуне, сколько торговля и ремесла, создающие
дозможность покупать и продавать»^0. Многозначительное замеча¬
ние.
Наконец доходила очередь до трех бесспорных достоинств, ко¬
торые заключает в себе коммерция. Первое состоит в установлении
коммуникаций, то есть доставке необходимых товаров туда, где их
29	Ibid. Р. 248.
30	Ibid. Р. 246.
127

нет, и распространении их возможно более широко, что оправдывает
деятельность множества перекупщиков и посредников. «Очень хо¬
рошо делает тот, кто привозит их (товары, которых не достает), сюда
и распродает их здесь. Все это служит общему благу и все это закон¬
но»31. Второе благо - сохранение товаров, о чем уже шла речь, и в
этом случае повышение цены оправдано, чтобы возместить расходы
по сохранению. Из первых двух вытекает третье благо, которое несет
с собой торговля, поскольку именно в нем заключается ее произво¬
дящая, созидательная сила. Это - превращение сохраненного и про¬
шедшего торговые обороты товара в другой - например, в сукно.
«Приносит много пользы тот, кто с величайшими затруднениями,
заботами и риском, затрачивая на это много времени, доставляет
товары из разных мест, и есть основание в том, что он должен быть
вознагражден. Но нужно при этом принимать меры, чтобы выгода
твоя не была чрезмерной». В дальнейшем тексте проповеди это рас¬
крывалось как исключение спекуляций, или, что еще хуже, ростов¬
щичества, которое «одно способно уничтожить всю пользу от тор¬
говли». По его мнению, это было тем более важно, что никакая Ком¬
муна «не может существовать без производства шерсти, приносяще¬
го огромную пользу для общественного блага», и производства дру¬
гих изделий повседневного спроса - обуви и подобного. Поэтому
проповедник отдавал себе отчет в том, что без торговли, доставляю¬
щей сырье, государство обойтись попросту не может32 33.
Предостерегая против уловок и искушений в занятиях торгов¬
лей, Бернардино часто обращается к рациональным началам. В част¬
ности, он убеждает, что хуже всего в этой деятельности - «слепота
разума»; он даже поднимается до понимания того, что просвещен¬
ность и высокий уровень интеллекта позволят лучше избежать со¬
блазнов и греховных искушений в этих делах. Именно поэтому мо¬
нах-францисканец настаивал на том, чтобы граждане сохранили в
Сиене университет (Studio), - «ведь мало разумеет тот, кто неграмо¬
тен». Он уверен в том, что университет составляет «славу и честь»
города: «А если у вас будет Знание, вы сможете применить его на
практике, в торговле, для управления вашей Республикой, потому
что оно необходимо и полезно для общественного блага и очень
угодно мессеру Господу Богу»°\
31	Ibid. Р. 248.
32	Ibid. Р. 250-251.
33	Ibid. Р. 251,247.
128

Нетрудно прийти к выводу, что проповеди такого рода, пресле¬
дуя цель предотвратить ловушки и искушения в деле торговли, сами
по себе служили большим соблазном для горожан в их погоне за на¬
живой, поскольку в этих проповедях никогда не указывалась точная
мера, вкладываемая в понятие «справедливая цена», которую можно
шло назначить, чтобы компенсировать затраты, труды и риск. При
пом теологи и проповедники явно стремились склонить богатых
I орожан к размышлениям по поводу опасностей и грехов, которыми
чревата их профессиональная деятельность, внушить сомнения в
праведности наживаемых богатств, о чем говорят бесконечные усло-
иия и оговорки, которыми обставлены рассуждения о коммерции и
панковском деле.
Возникает вопрос, какое же впечатление эти проповеди произ-
подили на горожан, занятых торговлей и предпринимательством,
владельцев крупных мастерских и лавок? Можно утверждать, что
I раждане итальянских городов внимательно прислушивались к про¬
поведникам и усваивали толкуемые ими истины. Примером может
послужить «Книга о добрых нравах» Паоло да Чертальдо с ее запо¬
ведями честной торговли^4 и не только она. Деловые люди Флорен¬
ции спрашивали советов у архиепископа Антонино да Фиренце о
юм, как наиболее рационально и не греша против заповедей веры
помещать и хранить денежные вклады, и получали вполне квалифи¬
цированные ответы у прелата, способного в некоторых случаях со-
| часиться пожертвовать общим благом ради частной наживы горо-
/кан ( а, может быть, - и своей?). Не напрасно представитель семей-
пва, весьма опытного в предпринимательстве и торговле, Донато
Дччайуоли удалился в конце жизни в монастырь отнюдь не только
ради возможности спасти свою душу в молитвах, но чтобы под руко-
нодством отца Антонино наиболее рационально составить завещание
п распорядиться огромным вкладом в банке (Monte)^5.
Ясно, что содержание трактатов и проповедей очень интересо¬
вало городское население. Но что конкретно они хотели усвоить, а
что отвергали из услышанного в соборах и на площадях? Письма,
цпевники, мемуары богатых горожан говорят о том, что они пред¬
ставляли торговлю не только как универсальную и эффективную ос¬
нову своего существования, но и как базу экономического процвета- 34 3534	Da Certaldo Р. II libro di buoni costumi. 128. P. 106-107, 131; 109-
MO, 139; 142, 352; 225-226.
35	Bisticci V. Vite di uomini illustri. P. 175.
129

ния их городов-государств, предпосылку политической стабильности
и коммунального единства. Они расценивали занятия торговлей как
доказательство не только политической лояльности, но и высокой
нравственности добропорядочного гражданина, что особенно замет¬
но в панегириках, вышедших из под пера богатых горожан Флорен¬
ции и посвященных торговле и купцам 36. Богатства, притекавшие от
торговой деятельности, придавали жителям городов достоинство и
уверенность в себе, открывали перед ними новые возможности в
земной жизни. Занятия торговлей рассматривались как решающая
доминанта формирования правильного образа жизни, соответствую¬
щего идеалу «доброго купца». Наоборот, если личность пренебрегала
подобной деятельностью, это вызывало подсознательную насторо¬
женность при том, что во всем остальном поведение такого человека
не заслуживало никаких упреков37. Кредо деловых людей выража¬
лось словами флорентийца Джованни Ручеллаи: «Напоминаю вам
(сыновьям), чтобы в жизни общественной вы заслужили звание куп¬
цов»38. Тем, кто успешно подвизался на поприще торговли и был
усерден, готовы были простить многие недостатки.
Деловые люди итальянских городских коммун с уверенностью
оценивали коммерцию как безусловно достойную уважения деятель¬
ность, предпосылку и исходный пункт нравственных добродетелей.
Купцы не стремились оправдать свои занятия, и это с очевидностью
следовало из той огромной роли, которую они играли в экономиче¬
ской, да и в политической жизни коммуны, а это рождало в них под¬
сознательную убежденность в том, что они угодны Богу и не нужда¬
ются в других санкциях39.
Часто они уверенно соединяли Бога и наживу в одно целое, во¬
все не заботясь о том, насколько такие мысли могли считаться пре¬
досудительными с точки зрения ортодоксального богословия. Моло¬
дой флорентиец Лоренцо Строцци писал своей матери, выражая ра¬
дость по поводу полученных по решению суда 400 флоринов из
спорного наследства: «Возблагодарим Господа! Он явно помогает
36 Dati G. Istoriadi Firenze dal 1380 al 1415. -Norcia, 1904. P. 60-61.
л См.: Краснова И. А. Деловые люди Флоренции XIV-XV веков. М.-
Ставрополь, 1995. Ч. 1. С. 33-34.
38	Rucellai G. Giovanni Rucellai ed il suo Zibaldone. London, 1960.
P. 19.
39	Morelli G. Ricordi. 97a. P. 515-516.
130

нам, что вне всяких сомнений»40. Еще ярче это выражено у Джован¬
ни Ручеллаи: «Во всех делах я рассчитывал на то, что Господь по¬
шлет мне процветание и хотел обладать доброй молвой и репутацией
в моих начинаниях. Эти вещи - добрую молву, репутацию среди лю¬
дей и расположение Господа ты оценишь, когда они начнут каждый
день приносить тебе большие барыши»41.
На том, что Бог покровительствует их торговле и их наживе,
купцы и предприниматели стояли твердо и были очень последова¬
тельны в этом убеждении,- в отличие от проповедников. Купцы-
писатели осуждали тех, кто вел иной образ жизни, отойдя от торгов¬
ли и предпринимательства, осуждали за «постоянную праздность» и
«отвратительную зависть»42. По всему заметно, что горожане были
далеки от той рефлексии, которую пытались им внушить проповед¬
ники, и не особенно задумывались о дьявольских кознях, ловушках и
грехах, сопряженных с торговой деятельностью.
Не приходится сомневаться в том, что купцы, богатые пред¬
приниматели, банкиры опережали мнения теоретиков церкви, по¬
скольку новые социально-экономические реалии непосредственно
обуславливали их образ жизни.
Если исходить из содержания проповедей св. Бернардино да
Сиена, то можно сделать и еще одно предположение. Деятельность
богатых и активных горожан в XIV-XV вв. приобретала качественно
новый характер, не всегда доступный пониманию проповедников.
11ельзя забывать, что многие из преуспевающих деловых людей пе¬
реставали заниматься ремесленным трудом и непосредственно опе¬
рациями купли-продажи конкретного товара в его натуральном виде,
сосредотачиваясь на исполнении функций по руководству, планиро¬
ванию, согласованию деятельности многочисленных мастерских,
отделений торговых контор, крупных банковских филиалов.
Эти администраторы широкого масштаба, представители домов
Морелли, Альберти, Датини, Перуцци и других вряд ли могли впасть
в прегрешения, перечисляемые францисканцем Бернардино, по¬
скольку сами не обмеривали, не обвешивали, не обсчитывали, не
смешивали хороший товар с плохим в том смысле, в каком это ис¬
толковывалось в проповедях. Более того, они часто безжалостно
40	Macinghi Strozzi A. Lettere di una gentildonna fiorentina ai figliuoli
osuli / A cura di C. Guasti. - Firenze, 1877. P. 241.
41	Rucellai G. Op.cit. P. 5. 42.
42	Dati 0. Istoria. P. 60-61.
131

увольняли и штрафовали служащих и факторов, замеченных в какой-
либо недобросовестности. Зато они ощущали себя теми, кто прино¬
сит великую пользу, организуя крупное производство капиталисти¬
ческого типа, доставку необходимого товара, обеспечивая его хране¬
ние и возможно более широкий сбыт, предоставляя рабочие места и
возможность заработка сотням служащих, агентов, рабочих. Подчи¬
няясь условиям изменившегося характера выполняемой деятельно¬
сти, они переросли уровень наставлений богословов, проявляя уве¬
ренность и надежду там, где от них требовали сомнений и покаянных
настроений.
132

IV.	РОЖДЕНИЕ РЕНЕССАНСНЫХ
ГУМАНИСТИЧЕСКИХ ИДЕАЛОВ
С.М. Стам
Читая «Божественную комедию» Данте
Синтез средневековой культуры?
Прошло почти семь столетий, как Данте бросил в мир свою по¬
трясающую «Комедию». С тех пор о ней написаны горы литературы.
Кажется, все выяснено. Но мы читаем это творение снова и снова. И
восхищаемся и в то же время натыкаемся на неясности и недоумения
- они все еще остаются. Осмелюсь высказать сомнение: вполне ли
внимательно мы прочли эту поэму, вполне ли добрались до того са¬
мого главного, что ее автор называл «соком замысла».
Известна концепция, выдвинутая неотомистами: творения Дан¬
те - высшее выражение «средневекового гуманизма». У нас эта кон¬
цепция не получила поддержки. Но и у нас пишут: поэма Данте -
монументальный синтез средневекового гуманизма. Однако, что же
это за синтез культуры Средневековья, где папы брошены вниз голо¬
вой в пылающие адские ямы? Где нет краеугольной религиозной
идеи о страхе божьем, где нет проповеди презрения к миру, ни про¬
поведи покорности и нищеты духа? Где провозглашается,
.. .что волю силой не задуть,
Она как пламя борется упорно,
Хотя б его сто раз насильно гнуть! (Р., IV, 76-78)1
Нет, замкнуть Данте в рамки средневекового сознания невоз¬
можно. Вот почему Ф. Энгельс, подходя к проблеме гораздо глубже,
назвал Данте «последним поэтом Средневековья и вместе с тем пер¬
вым поэтом Нового времени». Этой или близких точек зрения при¬
1 Р - Рай, Ч. - Чистилище, А. - Ад.
133

держиваются и некоторые историки литературы. Однако справедли¬
во ли такое рассечение* надвое?
Парадокс Данте
И, в самом деле, противоречивость Данте бросается в глаза вся¬
кому непредвзятому читателю. Но при этом - что поразительно -
Данте меньше всего п<охож на какого-то двойственного, растерянно¬
го человека, поэта, метущегося между двумя берегами - двумя идеа¬
лами. Напротив, чем больше его читаешь, тем неодолимее перед гла¬
зами вырастает исполинская, словно из одной глыбы камня вытесан¬
ная, исключительно цельная личность. Именно титан. Такой, каким
быть он сам призывает человека:
Как башня стой, которая вовек
Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют. (Ч., V, 14-15)
Чем же следует объяснить этот парадокс? Попытаемся поискать
ответа. В духовном и творческом развитии поэта и мыслителя боро¬
лись две противоположенные тенденции - старая, средневековая, и
рождавшаяся новая, гуманистическая. Они и боролись, и переплета¬
лись между собой.
Какая же из ни$ была сильнее, какая была ведущей, опреде¬
ляющей? Это -то и предстоит выяснить. Разумеется, сжато, насколь¬
ко возможно в одной статье.
Во Сводящее очищение души?
Для произведения, целиком посвященного путешествию автора
по загробному миру, цервым встает вопрос: зачем? чего ради? чего
искал там поэт?
До сих пор не оставлена старинная версия: Данте хотел пока¬
зать путь очищения души, ее восхождения от греховности к исправ¬
лению и, наконец, - к райской чистоте и блаженству. Но где же очи¬
щение в поэме? Уже в Аду мы видим не одних тиранов, лицемеров и
жадных златолюбцев, но людей смелых, верных своему слову, муче¬
ников свободной, благородной и чистой любви, героических, бес¬
страшных поборников истины, неутолимого познания. В Чистилище
подобные персонажи эоже есть, но их меньше, и им явно недостает
воли и неукротимости. В Раю же это, как правило, благочестивые
резонеры или лица, просто названные по имени.
Что же касается самого автора «Комедии», его души, то она и в
Аду поражает читателя своим благородством, мужеством, человеч¬
ностью. Она и в Аду н- причастна грязи, и в Чистилище не соверша-
134

ст каких-либо подвигов очищения. Просто время от времени появля¬
ется ангел и стирает со лба поэта очередную букву «Р» (peccatum -
грех) - из семи заранее начертанных чьей-то «священной» рукой при
вступлении Данте в новую часть загробного царства. При этом в ду¬
ше поэта никаких «возвышающих» сдвигов не происходит.
И в Раю Данте остается самим собой, со своими сомнениями и
несогласиями и не делает никакой попытки покаяния, «очищения» от
своей свободы мысли.
Никакого «восходящего очищения души» мы в поэме, на трех
ее ступенях, не наблюдаем. Так для чего же поэт предпринял в своем
могучем творческом воображении столь фантастическое путешест¬
вие?
Что же Данте искал в преисподней?
До нас дошло знаменитое письмо Данте к Кан Гранде делла
Скала, в котором поэт дал четкий и отнюдь не спиритуалистический
ответ на этот вопрос. Но найдем ли мы его в самой «Комедии»? Най-
дем. И как ни странно- на первой же странице поэмы. Как известно,
«Комедия» открывается словами:
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу.	(А. I. 1-2)
Что за сумрачный лес, в поэме показано достаточно ясно: это
тот мир острой политической борьбы во Флорентийской коммуне, в
который в 1295 году вступил и Данте, мир борьбы партий и группи¬
ровок, мир борьбы за справедливость и мир интриганства, мир вла¬
стных амбиций, жадности, зависти, козней и вероломства, борьбы,
завершившейся для поэта горьким изгнанием.
И, тем не менее, Данте не жалеет о своей деятельности гражда¬
нина Флорентийской республики, о пережитой борьбе. Видимо, она
очень многому его научила, если он продолжает думать об этом
«сумрачном лесе»:
Но благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще. (А. I, 8-9).2
Вот, значит, что волновало поэта и о чем он хотел поведать лю¬
дям, рассказать им в назидание, - что он видел, и что понял в этом.
полном борьбы современном ему мире. И именно для этого он спус¬
тится в Преисподнюю, совершит путешествие по загробному миру.
Путь опасный, но привлекательный, - ведь в потустороннем мире
2 Курсив всюду принадлежит мне. - С.С.
135

можно встретиться с кем угодно и говорить можно свободнее, чем на
земле.
Прием Данте подхватил у Вергилия, В «Энеиде» Эней спуска¬
ется в подземное царство, где его отец Анхис показывает ему души
будущих выдающихся римлян и тем самым убеждает его основать в
Италии Римское государство. У Вергилия - это только частный мо¬
мент, Данте же, преобразовав прием, превратил его в основной фа¬
бульный ход, который позволил ему развернуть широкую панораму
итальянской (да и не только итальянской) действительности XIII и
начала XIV века, что и образует основное содержание его поэмы.
Взгляните, люди, что творится!
Казалось бы, тому, кто отправился изучать потусторонние сфе¬
ры, какое дело до «злобы мира сего», до земных дел и неурядиц. Но
отрешенного, спиритуалистического равнодушия у Данте мы не най¬
дем и тени. Напротив, его глубоко волнуют царящие в мире неправ¬
да, политическое коварство властителей, козни, жестокие столкнове¬
ния и безжалостные войны. Повсюду зло, повсюду несправедли¬
вость.
Данте выставляет перед читателем целую вереницу жестоких
тиранов, жадных и деспотических королей и императоров, бесчело¬
вечных мучителей, обманщиков и предателей, кровавых зачинщиков
войн и раздоров. Поэт клеймит позором и германского императора
Альбрехта Габсбурга, разорившего Чехию, и французского короля
Филиппа IV, разорившего собственный народ порчей монеты, и анг¬
лийских королей Эдуарда I и II, силой завоевывавших Шотландию, и
других подобных христианских монархов. С болью он видел, что
«города Италии кишат тиранами» (Ч. VI. 124-125), что цветущие го¬
рода Кипра - Никосия и Фамагоста безжалостно разоряются тирани¬
ей Гвидо II Лузиньяна (см.: Р. XIX, 146-147). Песни Рая, казалось бы,
должные лишь воспевать небесное, полны политических обличений
сильных мира сего.
Господство в мире зла и несправедливости признает и божест¬
венная Беатриче, и это даже приводит ее к еретическому выводу, что
земля больше не управляется божественным провидением:
Ведь над землею власть упразднена,
И род людской идет стезей опасной. (Р., XXVII, 140-141)
Особенный гнев Данте вызывают зачинщики раздоров и войн.
Их он помещает в «злых щелях» 9-го рва 8-го круга Ада и подвергает
тяжким мучениям. Он с негодованием рисует весь ужас войн и свя¬
136

занных с ними преступлений. Он начинает Самнитскими и Пуниче¬
скими воинами древних римлян и продолжает описаниями жестоко¬
стей и коварства в войнах Средневековья - в войнах норманнов,
немцев Гогенштауфенов, анжуйцев. Данте не пощадил и знаменитого
провансальского поэта Бертрана де Борна. За то, что он был страст¬
ным зачинщиком и подстрекателем войн и сражений, Алигьери за¬
ставил де Борна в Аду нести в руках свою собственную голову.
Главной мечтой Данте был мир на земле, и его отсутствие оста¬
валось самой главной его душевной болью (см.: Ч. VI, 76-78, 82-87).
В своей поэме Данте уже делает то, к чему станет призывать Петрар¬
ка: «Иди и требуй: Мира! Мира! Мира!».
Таким образом, интерес поэта сосредоточен на реальном, зем¬
ном мире, на жизненных, злободневных проблемах. Фантастическое
путешествие по загробному миру было лишь способом «возвыситься
над повседневной былью» (А., II, 105). Вот почему, несмотря на все
аллегорические фигуры и «божественность» той вымышленной стра¬
ны, по которой поэт ведет читателя, объективный анализ текста по¬
эмы заставляет признать, что Данте, в сущности, был реалистом. Его
поэма - первое действительно реалистическое произведение в лите¬
ратуре Возрождения. Парадоксально, но - факт.
Кто же исправит мир?
И в Аду, и в Чистилище, и в Раю Данте душою остается на зем¬
ле, среди реальных мук и страданий человечества, мечтает о его ре¬
альном, земном благосостоянии, каковое (вопреки религии!) вовсе не
считает невозможным. Быть может, нигде в поэме это не выражено
так ярко, как в разговоре поэта в Чистилище с Марко Ломбардо.
С помощью этого опытнейшего политика XIII века Данте хочет
доискаться причин всеобщей испорченности мира:
Как ты сказал, теперь уже никто
Добра не носит даже и личину:
Зло и внутри и сверху разлито.
Но укажи мне, где искать причину:
Внизу иль в небесах?	(Ч., XVI, 58-62).
Марко Ломбардо дает достаточно определенный ответ: люди
ищут спасения от зла не там, где его следует искать:
«Вы для всего причиной признаете
Одно лишь небо, словно все дела
Оно вершит в своем круговороте.
137

Вам дан же свет, чтоб воля различала
Добро и зло
А небеса к нему и не причастны».	(Ч., XVI, 67-81)
Некоторые комментаторы видят в данной тираде просто выпад
поэта против распространенной в те времена астрологии. Этот мо¬
мент здесь содержится, и Данте, вопреки фаталистике астрологов,
устами Марко Ломбардо призывает людей «осилить с небом первый
бой опасный» (Ч., XVI, 77), - очевидно, «бой» с представлением об
определяющей роли планет в жизни людей.. Люди же подвластны
иной, более высокой (очевидно, божественной) власти:
Вы лучшей власти, вольные. подвластны
И высшей силе, влившей разум в вас.	(Там же, 79-80)
Эта божественная власть, по мнению Данте, не отменяет силы
человеческого разума, сохраняет известную свободу воли человека и
его способность различать добро и зло.
Причиной - вы
«Вам дан же свет, чтоб воля различала
Добро и зло».	(Там же, 75-76).
Потому земные порядки подвластны людямл
«И если мир шатается сейчас,
Причиной - вы, для тех кто разумеет». (Там же, 82-83).
Это - целое открытие. Ведь Средневековье со времен Иеронима
и Августина веровало в провиденциализм, в то, что вся жизнь людей
и вся их история совершаются по божьей воле; люди в процессе ис¬
тории - только пешки в руках божества. Марко Ломбардо уточняет
свои мысли:
«Ты видишь, что дурное управленъе
Виной тому, что мир такой плохой,
А не природы вашей извращенье». (Там же, 103-105).
В рассуждениях Марко Ломбардо вопрос о командующей силе
звезд играет сугубо второстепенную роль. Подчинение человека богу
признается. Но при этом человеку, наделенному разумом и способ¬
ностью к нравственному выбору, ничто не мешает создать на земле
лучший, справедливый порядок. «Первородный грех», на который
обычно церковники списывали царящее в мире зло, просто сбрасы¬
вается со счетов:
«А не природы вашей извращенье».
138

«Суровый Дант», непримиримый ко злу, не считает человече¬
ский род всецело испорченным. Людей губят бедственные условия
жизни:
Цвет доброй воли в смертном сердце жив;
Но ливней беспрестанные потоки
Родят уродцев из хороших слив. (Р., XXVII, 124-126)
«Причиной - вы» - вот решающий тезис всей речи. Все дело - в
дурном политическом управлении. Его нужно изменить, - и это по¬
сильно людям, это их долг. Это их «второй бой». Если человеческая
воля
Осилит с небом первый бой опасный,
То, с доброй пищей, победить должна.
(4.,XVI, 77-78)
За формальным признанием подвластности людей божествен¬
ному произволу, раскрывается программа (схематическая) политико¬
преобразующей деятельности самих людей как хозяев собственной
судьбы. Идея о суверенности рода человеческого (даже без прямого
отрицания божества) - в сущности, уже не религиозная, а гумани¬
стическая идея.
Милый мир
Однако было бы крайней односторонностью видеть в Данте
только (или даже - преимущественно) политического мыслителя,
мечтавшего о некоей всемирной монархии, которая могла бы испра¬
вить мир, или - только зачинателя новой политической поэзии. Он
невероятно шире. Поэт, в своей «Комедии» совершивший путешест¬
вие по мифическому запредельному миру, Данте, как никто до него,
повернул поэзию к реальной жизни, к земному миру, к его терзаниям
и радостям.
По сути, глубоко посюсторонняя, его поэзия позволила Данте
увидеть «милый мир» и восхититься им. Он первым начал проклады¬
вать дорогу к новому нравственному пониманию человека - как в его
отталкивающих, негативных качествах, так и в его мощи, воле, сме¬
лости, в неутолимой жажде знания и подвига.
Именно в этом - коренной отход Данте от средневековой куль¬
турной традиции. Аскетическая идеология Средневековья отворачи¬
валась от мира, как от юдоли греха. Данте же, напротив, радуется
реальному, земному миру, любуется им; он любит его. Сколько бы
Данте ни порицал земные порядки, сколько бы ни обличал царящую
139

неправду, мы не найдем в его поэме и следов .аскетического презре¬
ния к миру или призывов бежать от него.
Его Фарината - «дух могучий» - вспоминает о «милом мире»
(А., X, 82), Брунетто Латини - о «милой жизни» (А., XV, 57). Обжора
Чакко, которого Данте встречает в III круге Ада, где мучаются чре¬
воугодники, просит поэта:
... Вернувшись в милый свет,
Напомни людям, что я жил меж ними.	(А., VI, 88-89)
Жизнь есть высшая ценность, какой обладает человек.
По всей поэме разбросаны лирико-эпические зарисовки различ¬
ных времен года и дня. В них автор любуется природой и человече¬
ским трудом в ее лоне. И - не только крестьянским. Впечатление
бодрого, кипящего труда создает краткая зарисовка судостроитель¬
ных и судоремонтных работ в венецианском Арсенале(А., XXI, 7-15).
Данте привлекает человек активный, деятельный. В своем Аду,
в тинистом болоте, поэт помещает тех, кто прожил жизнь скучно,
вяло, без радости существования и полезного труда. Они запоздало
сетуют:
«...в воздухе родимом,
Который блещет, солнцу веселясьх
Мы были скучны, полны вялым дымом:
И вот скучаем, втоптанные в грязь». (А., VII, 121-124).
Не слишком ли суров приговор поэта? Ведь, быть может, эти
люди, «из сонма тех, кто меж добром и злом» (А., II, 52), были полны
страха божия и покорности? Очевидно, не в этом видел Данте жиз¬
ненное призвание человека. В его радостном прославлении солнца,
света, воздуха уже дышит ренессансное жизнелюбие, даже слышится
нота эпикуреизма.
Любовь
Любовь Данте в «Комедии» далека от его юношеских канцон и
сонетов. Но и в «Комедии» любовь играет важную роль - и в осуще¬
ствляемом поэтом возвышении земного до небесного, если угодно -
санктификации земного, и в обосновании смелых шагов к натурали¬
стическому миросозерцанию. Ведь и самый замысел произведения в
известной степени был порожден любовью - любовью к Беатриче
Портинари, которую поэт истерзанной душой оплакал в «Новой жиз¬
ни», где обещал возвести своей возлюбленной такой памятник, како¬
го еще не удостоилась ни одна женщина в мире.
140

Любовь дает поэту дерзкую смелость своею волей вознести
прекрасную мирянку чуть ли не в святые. Более того, именно Беат¬
риче (а не какой-нибудь святой угодник) встречает Данте на высотах
горы Чистилища и ведет его в Рай. Там она выступает его опекуном,
гидом и, если угодно, воспитателем: на небезопасный огонь его во¬
просов, сомнений и недоумений она, дабы ниспровергнуть «заблуж¬
дения поэта» как опытный теолог, изливает потоки томистских схо¬
ластических силлогизмов.
Беатриче потустороннего мира - почти святая и при том ученая
геологиня, без тени сомнения ниспровергающая «заблуждения» по¬
эта. Но и в холоде «Зазеркалья» между поэтом и его идеальной воз¬
любленной из того, солнечного мира, нет-нет, в мельком брошенных
и пойманных взглядах, словно проскакивает искра той, земной, за¬
претной, но живой человеческой любви.
Встретив Беатриче в преддверии Рая, Данте «былой любви из¬
ведал обаянье» (Ч., XXX, 39).
И дальше поэт признается:
«Всю кровь мою
Пронизывает трепет несказанный
Следы огня былого узнаю».	(Ч., XXX, 46-48)
И Беатриче, при всей ее божественности, ее святой бесстраст¬
ности, «дивными глазами огонь любви метнула на меня». (Р., IV,
139-140). Более того, когда Данте слишком долго беседовал с Пик-
кардой Донати, Беатриче «так сверкнула в глаза» Данте,
Что взгляд сперва, не выдержав, смутился. (Р., III, 128-129)
Значит, не заглох голос не только земной любви, но и ее нераз¬
лучной сестры - ревности. Эти вспышки живого земного чувства на
какой-то момент затмевают радужную, но холодную, феерию рай¬
ских высот.
Подобные моменты - не случайные оговорки или шутки, бро¬
шенные для оживления текста. Они отражают новое, отнюдь не цер¬
ковное понимание любви. Вопреки религиозно-аскетическому тол¬
кованию земной любви как грешного чувства, поэт смело утвержда¬
ет:
Природная любовь не может погрешить. (Ч., XVII, 94)
Обратим внимание: ни слова о любви к богу. Речь идет о при¬
родной любви. Реабилитируется природа, реабилитируются лучшие
141

побуждения, рожденные естеством. И ниже поэт развертывает реа¬
билитацию:
... .этот плен - любовь; природный он
И наслажденьем может лишь скрепиться. (Ч., XVI11, 26-27)
В дерзких словах - убежденное оправдание плотской любви и
ее счастья, даруемого человеку природой. И это писал не Боккаччо, -
это писал автор «Божественной комедии».
Проблема природы
Мы уже отмечали, что оправдание земной, естественной любви
органически связано у Данте с реабилитацией природы. И здесь Дан¬
те достаточно противоречив. С одной стороны, он, как будто, не со¬
мневается в сотворении природы богом - «рожденная природа». С
другой - еще в своем раннем философском произведении «Пир»
Данте пишет: «Бог или природа...». Что же это: два равносильных,
сосуществующих источника творения? И тогда божество не является
единственным источником бытия мира. Или это взаимозаменяемые
силы, так сказать - синонимы (Бог - это природа)?
И в первом и, тем более, во втором случае перед нами разно¬
видности пантеизма, так или иначе стоящие в противоречии с право¬
верием. Данте пытается их примирить, но преодолеть противоречия
не может. Природа перетягивает.
Поэт мечтает:
«Рожденная природа заедино
С рождающими шла бы их путем,
Когда б не сила божьего почина».	(Р., VIII, 133-135)
Это «когда б не...», это «но», это препятствие гармонии мира -
ни что иное как божественное проклятие непослушных перволюдей,
а вместе с ними - всего человеческого рода и всей природы.
Данте не приемлет «божьего почина», не признает за людьми
«первородного греха». Спасение-в следовании природе:
И если б мир, основы обозрев,
Внедренные природой, шел за нею,
Он стал бы лучше, в людях преуспев.	(Р., VIII, 142-144)
Тут уже слышится гуманистическое понимание природы, как
естественной и наиболее надежной опоры нравственности. И - ис¬
кусства. Поэт, минуя какую бы то ни было мистификацию, открыто
признает, что его любовные стихи продиктованы «природой» - то
есть естественным человеческим чувством:
... Когда любовью я дышу,
142

То я внимателен; ей только надо
Мне подсказать слова, и я пишу.	(Ч., XXIV, 52-54)
Данте делает смелый шаг к реалистической поэзии. Она уже не
пакована в каноны правоверия или правила куртуазности, или модно-
1 о стиля. Ее диктует сама природа, сама жизнь - живое чувство по¬
па.
Важно отметить, что художественный реализм, при всей его
противоречивости у Данте (достаточно припомнить песни 30-33
1‘ая), был связан с натуралистическим подходом, с элементами ново-
I о - сенсуалистического и даже экспериментального метода в позна¬
нии природы.
Он проявляется и в спорах Данте с Беатриче, где ученая томи-
п ка вынуждена признать как несомненное:
«Сужденья смертных ложны,
Где не прибегнуть к чувственным ключам». (Р., II, 53-54)
«Тебе бы опыт сделать не мешало:
Ведь он для вас - источник всех наук». (Р., II, 95-96)
Порой в своих рассуждениях дантовская Беатриче вплотную
подходит к натуралистическому пантеизму:
«Ликующей природой рождена,
Влитая сила светится сквозь тело». (Р., II, 142-143)
Значит, душа рождена природой? Кое-где даже мелькает идея
первотолчка. По всей видимости, передовая мысль ХИ-ХШ веков
уже немало подточила устои средневекового, спиритуалистического
мировоззрения. Жизнь брала своё, и схоластика вынуждена была
прибегать к явно враждебным ей методам и аргументам. Данте, как
видим, шагнул много дальше.
Нельзя не отметить, что, высоко подняв природу и ее значение
и жизни человека, объективно выступая в литературе как реалист,
Данте пришел к натуралистическому пониманию искусства и его
реалистического содержания:
Искусство смертных следует природе,
Как ученик ее.	(А., XI, 103-104)
Через два столетия учение о естественном содержании искусст¬
ва развернет Леонардо да Винчи, - конечно же, на новом, несравнен¬
но более высоком уровне опыта и обобщения.
Человечность
Свое, новое понимание жизненного предназначения человека
Данте со всею четкостью сформулировал еще в раннем философском
143

трактате «Пир»: «Человек рождается для счастья». (А не для загроб¬
ного «спасения души»!). В «Комедии» он повторяет ту же мысль, для
большей убедительности (а, может быть, и из соображений осторож¬
ности) как бы согласуя ее с божьей волей:
...господне слово
Велело людям жить и процветать.	(А., XI, 107-108)
Поражает редкая человечность Данте. Он «со слезами» слушает
горестный рассказ Франчески да Римини об ее трагической любви и,
выслушав, падает в обморок:
И я упал, как падает мертвец.
Даже в отношении явных грешников поэт не может сдержать
своего сочувствия. Его глубоко возмущает дикое уродование челове¬
ческого тела, какое он видит в восьмом круге Ада, где мучаются
прорицатели. (А., XX, 19-24), -
Я плакал, опершись на выступ скальный. (А., XX, 25)
Данте глубоко человечен. Но он знает, что такое сочувствие не
угодно богу. И одергивает себя, поручая эту роль язычнику Верги¬
лию, который тут же выдает осуждающую сентенцию:
Не те ли всех тяжеле виноваты,
Кто ропщет, если судит божество?	(А., XX, 29-30)
Перед нами опять защитительный прием. Прозвучало богобо¬
язненное слово языческого поэта, но человечность, к которой призы¬
вает Данте, осталась. Никаких следов покаяния, - его нет.
Страх божий?
Все это невозможно согласовать с этическими ценностями ре¬
лигии - со страхом божиим, смирением, покорностью, нищетой ду¬
ха, презрением к плоти. Эти понятия просто отсутствуют в «Коме¬
дии». Мы присутствуем при зарождении новой нравственности.
Перед самими вратами Ада, со зловещими письменами, начер¬
танными на них, Данте страшится, но Вергилий, этот дух Данте,
поднятый им над самим собой, произносит:
«Здесь нужно, чтоб душа была тверда,
Здесь страх не должен подавать совета». (А., III, 14-15)
Где же здесь тот священный трепет, который должен пронизы¬
вать человека перед лицом вечных мук, ниспосланных богом? Более
того, даже не Вергилий, а сама божественная Беатриче утверждает:
«Бояться должно лишь того, в чем вред
Для ближнего таится сокровенный;
Иного, что страшило бы, и нет».	(А., II, 88-90)
144

Она говорит именно об Аде: не его следует бояться, а злого
умысла или несправедливого поступка в отношении другого челове¬
ка.
Самый Ад оказывается перечеркнут. Страх божий вытеснен
высокими велениями совести самого человека. Это уже чисто гума¬
нистическая идея. Чеэез сто лет Леонардо Бруни разовьет ее в своем
знаменитом памфлете «Против лицемеров»: совесть человека - его
высший судия.
Но в вопросе о страхе Ада в рассуждениях Данте есть и другая
сторона. Осуждая робость, которую испытывает поэт перед вступле¬
нием в Преисподнюю, Вергилий произносит свои известные, много¬
значительные слова:
«Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
Иначе мы отходим от свершений,
Как зверь, когда мерещится ему». (А., II, 46-48)
Обратим внимание на последнюю строку: страх - животного
происхождения. Причем страх всецело завладевает животным не
тогда, когда оно поняло реальность опасности, а тогда, «когда мере¬
щится ему», когда ему видится то, чего не существует на самом деле.
Намек более чем прозрачный: Ад со всеми его ужасами - только ме¬
рещится человеку, это плод его перепуганной, трепещущей души, его
болезненного воображения.
Человек в поэме Данте нигде не выступает как раб божий, - ни
в определении, ни в поступках. Этого общеизвестного определения,
неотъемлемого от религиозного миросозерцания, Данте словно и не
знает.
Свобода и суверенность человека
В глазах Данте человек могуч и прекрасен; во всяком случае он
может и должен стать таким. Устами Улисса Данте напоминает об
этом людям и ведет их за собой:
«Вы созданы не для животной доли,
Но к доблести и к знанью рождены». (А., XXVI, 119-120)
Где же служение богу? Где сокрушение духом? Где покаяние в
собственном ничтожестве? Истины религиозной нравственности
словно совершенно неведомы автору «Божественной комедии». Они
чужды тому, кто убежден: «Человек рождается для счастья». И это
выводит Данте за пределы аскетического миросозерцания, основы
официальной идеологии Средневековья.
В чем же видит Данте человеческое счастье? Прежде всего - в
свободе. «Он восхотел бесценной свободы», - говорит о нем Верги¬
145

лий (Ч., I, 71). А готовясь распрощаться с Данте, он оценивает его и
вдохновляет:
«...тебе во всем простор.
Свободен, прям и здрав твой дух; во всем
Судья ты сам».	(Ч., XXVII, 136,140-141)
Апофеоз личности
Где же всевластие божьей воли? Где же божья благодать и бо¬
гом предначертанный путь? Где же ничтожество человека? Ничего
этого нет: Во всем судья ты сам.
В нашей литературе встречаются попытки отыскать, где и когда
у итальянских гуманистов зародилась идея личности. Ищут, как гу¬
манисты впервые, подражая древним и пытаясь проявить что-то
свое, начали мало-помалу осознавать свою особность, какую-то но¬
визну.
Но вот перед нами Данте. Гигант. И гуманизма - то, казалось
бы, еще не было, а какое ясное и гордое самосознание личности -
свободной и суверенной. Человек более не раб божий, а - сам себе
судья, и судья неправды мира.
Своей мятежной (в отношении правоверия) позиции Данте не
изменяет даже в Раю. Речь Беатриче, которая пытается втолковать
Данте томистскую доктрину свободы человеческой воли (фактически
подчинявшую ее воле божества), вдруг взрывается открытым вызо¬
вом: человеческая воля восстает против благочестивой богопокорно-
сти. Да позволено нам будет повторить гордые и мятежные слова
поэта:
Затем, что волю силой не задуть;
Она как пламя борется упорно,
Хотя б его сто раз насильно гнуть.	(Р., IV, 76-78)
Воля - первейшее качество личности. Оно реализуется в идей¬
ной убежденности, в целенаправленной деятельности, в борьбе. Для
человека, исполненного волей, не существует непреодолимых пре¬
град: «Нет побед, запретных духу» (А., XXIV, 52-53). Этому учит
Данте его античный наставник, или, вернее, этому учит читателя сам
Данте, вкладывая гордые убеждения в уста Вергилия: «Следуй своим
путем, и пусть себе люди толкуют что угодно».
Стоит вдуматься. Ведь это же - вызов, решительный отказ по¬
виноваться стадному инстинкту - «быть как все», - которым живет
бесчисленное богобоязненное множество людей. Вызов «общепри¬
нятому мнению» и способу жизненного поведения своего времени,
146

освященному церковью. Данте знает, что вызов будет принят эпохой,
ее стадным общественным мнением, что многие люди станут осуж¬
дать, высмеивать и даже грозить тому, кто осмелился идти своим, -
то есть особым, новым путем. Более того, он не сомневается, что
против такой независимой позиции личности забушуют ветры него¬
дования, осуждения, угроз. Поэтому Вергилий его призывает:
«Как башня стой, которая вовек
Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!» (Ч., V, 14-15)
Он требует несокрушимой стойкости духа. Этого требует от пе¬
редового человека своего времени Данте. Призыв Данте к людям,
вложенный в уста Вергилия:
«Не робостью, но силой облекись!»	(Ч., IX, 48),
обращен к человеку его времени, к новой, чуждой нищеты духа,
прочно становившейся на ноги свободной человеческой личности.
Что это такое, поэту, видимо, было достаточно понятно. Невозможно
отрицать, что перед нами гордая декларация суверенной личности,
противостоящей стародедовским традициям и всем бурям времени.
Перед нами рождение гуманистического идеала личности.
В поэме Данте рисует целую плеяду мятежных личностей. Сре¬
ди них Фарината дельи Уберти - «дух могучий». Поэта восхищает
стойкость этого духа. Убежденный эпикуреец, отрицавший бессмер¬
тие души, Фарината, оказавшись в Преисподней,
...чело и грудь вздымая властно,
Казалось, Ад с презреньем озирал.	(А., X, 35-36)
Иными словами, даже находясь в огненной могиле, отказывался
признать реальность Ада? Очевидно, подобное отрицание по душе
автору поэмы. Верующий в реальность потустороннего мира не мог
бы восхищаться таким презрением.
Поэта восхищает Капаней - тот из семи мифических царей,
осаждавших Фивы, который, взойдя на стену взятой крепости, бро¬
сил вызов самим богам. Конечно же, он был сражен перуном Зевеса.
Но - не примирился с приговором Всевышнего, и в самом Аду, под
огненным дождем, он восклицает:
«Каким я жил, таким и в смерти буду!» (А., XIV, 51)
И , наконец, несравненный Улисс, - бесстрашный, полный жа¬
жды познания мира и презрения к божественным запретам свободы
познания и действия. Что это, как не пророчески предначертанный
образ Колумба?
147

Откуда пророчество? Несомненно, оно логически вытекало т
вызванных жизнью новых устремлений новых людей - жаждущих
знания нового и готовых на подвиг для его открытия. Но жизнь дали
поэту и непосредственную «подсказку». В 1291 году два генуэзца,
братья Вивальди, на корабле вышли в океан, открыто поставив перед
собой задачу - найти морской путь в Индию. (За 200 лет до Колумба
и да Гамы!). Видимо, океанская буря потопила корабль. Но - какая
решимость, какая целеустремленность, какая отвага! Наверно, мно¬
гие и многие современники не заметили и не поняли подвига братьев
Вивальди. Данте заметил и понял. (Он смутно даже предполагал на¬
личие в Атлантическом океане «новых стран») (А., XXVI, 137). И
вдохновился. Быть может, без братьев Вивальди не было бы и дап-
товского Улисса. Такова живая диалектика жизни и творчества. Но в
руки она дается только гениям.
Дантовы образы героических личностей различны, но их объе¬
диняет, по крайней мере одно: все они ~ богоборцы. Значит, непо¬
корным богоборцем, Личностью с большой буквы, новой личностью
был сам создатель этих потрясающих образов.
Однако, очень высоко ставя человека, Данте далек от радужной
его идеализации. В Аду перед читателем проходит целая вереница
злодеев, обманщиков, коварных интриганов и насильников, какими
кишели верхние, властные, «элитные» слои феодального общества.
Вот падуанский тиран XIII века граф Адзелино; вот Адзо VIII, кото¬
рый подушкой задушил собственного отца Обиццо д’Эсте. Вот граф
Г и де Монфор, предательски убивший в церкви английского принца
Генриха. Вот Риньер деи Пацци, прославившийся разбоем и убийст¬
вами. Вот император Фридрих II, зверски загубивший своего канцле¬
ра - выдающегося человека Пьера делла Винья. Вот многочисленные
насильники и захватчики власти. Вот римские папы - двурушники и
интриганы, коварные обманщики - захватчики «святого престола»,
«церковные торгаши», жадные святокупцы. Вот взяточники, граби¬
тели и убийцы всех сортов.
Не ужасом наказания, а ужасом падения человека, его нравст¬
венности поражен читатель песен Ада (VU-XXVIII). Поэт «от себя»
зачастую молчит, но чувствуется, как клокочет его негодование. И в
148

этом случае Данте высказывает свое одобрение владыке загробного
царства:
О божья мощь, сколь праведный ты мститель,
Когда вот так сражаешь, не щадя! (А., XXIV, 119-120)
Тут суд поэта совпадает с предполагаемым судом бога. И по
адресу своих современников Данте разражается филиппиками и про¬
клятиями. Человек велик и прекрасен, и именно поэтому нетерпимо
повсеместное (особенно среди «больших дерев») падение его в грязь.
Гражданский гуманизм
Никакого примирения со злом Данте не допускает. Суровая
гражданственность пронизывает всю его поэму. Гражданская ак¬
тивность и принципиальность рассматриваются как неотъемлемые
качества личности, ее достоинства. Гражданственность и патрио¬
тизм. У Данте не достает слов для осуждения своих сограждан-
флорентийцев. Но как любит он свою мятежную родину! С какой
гордостью он заявляет:
«...Я родился и взрос
В великом городе на ясном Арно!» (А,, XXIII, 94-95)
Невозможно преуменьшить заслуг Салютати и Бруни в выра¬
ботке гуманистического гражданского идеала Возрождения. Но
нельзя не видеть, что гражданственность была присуща гуманизму от
первых его начал, - гуманизму, который имел за плечами вековую
освободительную борьбу, борьбу за пополанскую коммуну. Приме¬
чательно, что, даже иронизируя над собратьями-флорентийцами,
Данте сравнивает свою коммуну не с какими-нибудь римскими му¬
ниципиями, а с великими, преимущественно демократическими го¬
родами древней Эллады - с Афинами и Спартой,
...где когда- то
Гражданской правды занялась заря.	(Ч., VII, 139-141)
Данте своей гневной поэмой посеял первые семена итальянско¬
го гражданского гуманизма. Он воспел высокую гражданственность.
Она исполнена достоинства и гордости. В Раю, встретив своего пра¬
щура Каччагвиду, который с восторгом вспоминает мирную и дос¬
тойную жизнь былой Флоренции (как она рисуется в его памяти), -
149

Данте, мечтающий о> том же, влагает в его уста восторженные слова
о коммунальной гражданственности старинных флорентийцев:
«Такой прекрас ный, мирный быт граждан,
В гражданственном живущих единенье». (Р., XV, 130-131)
Неколебимость убеждения в высоком значении гражданствен¬
ности Данте выразил* в своем ответе (в Раю) на вопрос Карла Мар¬
телла Анжуйского:
«...Скажи, мир л*ил бы скудно,
Не будь согражданином человек?»
«Да, - молвил я,~ что доказать нетрудно». (Р., VIII, 105-107
Данте и сам явДО на редкость высокие качества гражданина -
республиканца - в дипломатических миссиях, на поле брани, в по¬
следовательном отстаивании гражданских принципов, в непримири¬
мости в политической борьбе и твердости духа в изгнании.
И грешников в АДУ, активных, прославленных деятелей и вои¬
телей Флорентийской коммуны, несмотря на сыплющиеся на них
муки огненных стрел, больше всего интересует жизнь их родины -
Флоренции. Якопо Рустикуччи, кого поэт жаждал вновь увидеть,
настойчиво спрашиваем У Данте:
«Скажи: любовь к добру и к честным нравам
Еще живет ли в городе у нас
Иль разбрелась даЭно по всем заставам?» (А., XVI, 67-69)
Это дает довод поэту разразиться горячей филиппикой, пол¬
ной гражданского пафоса:
Ты предалась бесгутству и гордыне,
Пришельцев и наживу обласкав,
Флоренция, тоскурщая ныне!	(А., XVI, 73-75)
С таким же горькгм ожесточением «суровый Дант» обрушива¬
ется на пизанцев, луюшДев, все итальянские коммуны и их граждан
за недостаток граждане венности, деяния, недостойные свободных
граждан.
Почему же, когда ънауке касаются проблемы гуманистической
гражданственности, реч, как правило, идет о Салютати, Бруни, о
некоторых их последова'елях? Данте и даже Петрарка обычно оста¬
ются за скобками. Почему? Выдающийся исследователь-
ренессансист Ханс Барс* в известной работе о «Кризисе раннего
150

флорентийского гуманизма»0, без преувеличения, открыл граждан¬
ский гуманизм Возрождения. Его несомненная заслуга также и в том,
что он искал исторических корней этого явления. И нашел их в сфере
политики, - в том мучительном кризисе, который переживала Фло¬
рентийская республика в самом конце XIV и в начале XV века, попав
под агрессивный натиск миланских герцогов Висконти.
Несомненно, угроза коммунальной свободе резко обострила
гражданское сознание флорентийцев, их патриотизм, их волю к неза¬
висимости. Все так. Но разве до Салютати (чьи заслуги несомненны)
флорентийцы вовсе не знали культа республиканской свободы и пат¬
риотической гражданственности? И не только флорентийцы. Доста¬
точно вспомнить Петрарку, создавшего в поэзии такие бессмертные
образцы поэзии гражданско-политической, как канцоны «Ита¬
льянским властителям» м «Высокий дух». Но можно ли, кроме того,
забыть неуклонную непосредственно общественно-политическую
деятельность Петрарки: попытки примирить враждующие города,
убедить возглавить и объединить Италию - силами ли император¬
ской власти или даже силами папства; наконец даже - объединить
страну силами восставшего народа. Достаточно вспомнить, какое
горячее сочувствие вызвало в душе Петрарки римское восстание Ко¬
ла ди Риенцо, какие пламенные надежды выражал поэт в письмах к
народному трибуну 1347 года.
Можно ли, обходя эти факты, представлять Петрарку как всего
лишь любовного лирика и мыслителя исключительно индивидуали¬
зирующего плана? Как тут не вспомнить из глубины души идущих
слов Петрарки: «Благосостояние всей моей родины, нашей общей
матери, находится в опасности, и тот не сын, кого не трогают обиды,
причиняемые любящей матери». Великая заслуга Петрарки в том,
что он выдвинул идеи не городской, местной родины, а родины об¬
щенациональной, не узкой коммунальной гражданственности, а гра¬
жданственности общенациональной, всеитальянской. Этой, нацио¬
нальной, идеей итальянский гуманизм обязан прежде всего Петрарке.
0	Baron Н. The crisis of earlly Italian Renaissanse. Civic humanism and
republican liberty in the age of classicism and tyranny. Princeton (N.Y.),
1966.
151

У Данте, в его утопическим идеале всемирной монархии, штри¬
хи национального единства Италии только смутно проглядывают. Но
суровые требования высокой гражданственности (не только к фло¬
рентийцам, но и к жителям всех итальянских городов) пронизывают
всю его поэму. Автор «Комедии» по праву должен быть признан
первым и великим гражданином Италии, зачинателем гражданского
гуманизма. Этого вывода не могут заслонить ни пережитки средне¬
векового мышления у Данте, ни определенные «нехватки» в его гра¬
жданском гуманизме.
Новый человек, с новым, свободным гражданским сознанием,
явился в Италии не с агрессией миланских герцогов. Он зародился с
бурным развитием в городах рыночных отношений, которые вызы¬
вали к жизни людей самостоятельных, критичных, энергичных, ве¬
рящих в собственные силы и в силы своего богатства. Этот тип окреп
и закалился в освободительной борьбе горожан против сеньориаль¬
ной зависимости, в вековой борьбе за пополанскую коммуну, когда
(в XIII веке) силы «грандов» - городского дворянства - были не
только сломлены, но дворянство оказалось фактически вычеркнуто
из политической жизни коммуны. - И это в то время, когда по всей
Европе феодальное дворянство оставалось безраздельно правящим
классом!
В новых, ими же завоеванных условиях, вольные горожане на¬
чинали ощущать себя гражданами своей республики и ее патриота¬
ми. Вот когда рождалась пополанская гражданственность, вот когда,
за сто лет до агрессии Висконти, закладывались основы гражданско¬
го гуманизма. И подлинными родоначальниками этой могучей поли¬
тической и культурной струи должны быть по праву признаны Данте
и Петрарка.
Почему же этого не заметил Ханс Барон? Видимо, только по
одной причине: истоков новых идей он искал в области политиче¬
ской жизни (что само по себе очень важно), - но не глубже. Не по¬
гружаясь в область общественно-экономических отношений, Барон
не заметил, что уже к XIV веку во Флоренции сложилось новое об¬
щество, где, на базе широчайшего развития товарного производства
сформировался и стал ведущей силой раннекапиталистический ук¬
лад. А уклад этот требовал и выдвигал людей нового склада - не
152

только сметливых, энергичных, оборотистых личностей, но и людей
гражданственных. Ведь предприимчивая личность для упрочения
своего социального статуса нуждалась и в сильной политической
опоре - в прочной пополанской коммуне. И сколько бы раз купцы и
предприниматели ни обманывали (если удавалось) свою коммуну,
она им была необходима. Экономика тянула за собой политику, а
политика должна была шире раскрывать двери перед экономикой,
шире раскрывать возможности обогащения новых хозяев жизни.
Гражданственность становилась жизненно необходимой.
И Данте в гневных и окрыляющих стихах заложил основы ве¬
ликого направления гражданского гуманизма.
Общественный смысл поэмы
Гражданский пафос Дантовой «Комедии» определяет и ее об¬
щественное значение. Его очень выразительно определил сам поэт,
вложивший в уста своего пращура Каччагвиды:
«...Кто совесть запятнал
Своей или чужой постыдной славой,
Тот слов твоих почувствует ужал,
Всё, что ты видел^ объяви сполна,
И пусть скребется, если кто лишавый!
Пусть речь твоя покажется дурна
На первый вкус и ляжет горьким гнетом, -
Усвоясъ, жизнь оздоровит она.
Твои крик пройдет, как ветер по высотам,
Клоня сильней большие дерева!;
И это будет для тебя почетом». (Р., XVII, 124-135)
Не «спасение души» в вымышленном потустороннем мире, а
оздоровление реальной, земной жизни - вот что волновало и вдох¬
новляло Данте. «Божественная Комедия» писалась для того, чтобы
помочь разрешению реальной человеческой драмы - драмы соци¬
альной несправедливости и аморализма. И вот для чего Данте пус¬
тился в свое вымышленное, но трудное путешествие. И вот в чем его
великая гражданственность.
153

Н.И. Девятайкина
Петрарка, схоласты и схоластика
Пожалуй, нет ни одной отечественной работы о раннем итальян¬
ском гуманизме, где бы не встретилось заявления, что Петрарка был
ярым противником схоластики. Но в его подтверждение чаще всего при*
водятся две-три известные цитаты с комментарием общего характера,
которые не позволяют составить ясного представления ни о том, что
именно не устраивало Петрарку в схоластике, ни о том, как он относился
к практической ее части - т.н. «семи свободным искусствам», как к тео¬
ретической -- особенно к схоластическому аристотелизму, как расцени¬
вал схоластическое знание и методы, как воспринимал самих носителгй
схоластического знания, наконец, как сами схоласты относились к нему
Глубокие замечания относительно решения Петраркой проблемы схола
стический аристотелизм -- подлинный Аристотель сделал в недавней
книге В.В. Бибихин. Он полагает, что Петрарка один в свою эпоху уш-
дал значение Аристотеля, но так называемую «высокую схоластику»
Фомы Аквинского не принял эстетически1.
В западной литературе классическими остаются выводы Э. Гарз ни
о том, что Петрарка сформировался вне схоластики, осуждая все ее от¬
ветвления, включая аверроизм; что в спорах между дисциплинами и фа-
культетами кроется конфликт между старой и новой культурами1 2.
В данной статье предпринимается попытка высказать более развер¬
нутые суждения по некоторым из поставленных вопросов. Начать следу*
1	См.: Бибихин В.В. Новый ренессанс - М.: Наука, 1998. С.311,429 и др,
2	Garin Е. Francesco Petrarca е le origini del Rinascimento // Francesco PetrarcK
. Convegno internazionale (Roma, 1974) -Roma, 1976. P. 11-21. См. также : Dolti II
Petrarca e la scoperla della conscienza moderna. Milano, 1978; Gensini S. Petrarca "
Poeta et Historicus». L’episodio della laurea nella camera e nella prospettiva cultural*
di Fr. Petrarca // La cultura, 1980. Vol.18. P.169-187; Rico F. Philology and
philosophy in Petrarch // Intellectuals and Writers in fourteenth-century Europe
Tubingen; Cambr.,1986. P.44-66.
154

ет с того, что тема схоластов и схоластики не сходила со страниц сочи¬
нений и писем Петрарки всю жизнь. Первые суждения встречаются в
письме совсем молодого (22-летнего) Петрарки в 1326 году, последние -
в старческих посланиях последних лет. А между ними - десятки писем,
трактат «Об уединенной жизни» с серьезной критикой уровня схоласти¬
ческой образованности (1346), «Инвективы против врача» (1352-1355) с
острыми рассуждениями о состоянии современного медицинского зна¬
ния с его схоластической подкладкой, а также инвектива «О своем соб¬
ственном и многих других невежестве» (1367) с полемикой против схо¬
ластического аристотелизма и характеристикой аристотеликов его поры.
Следует заметить, что схоластическое знание имело во времена
I [етрарки по крайней мере три формы существования. Первый - школь¬
ная схоластика с ее традиционным составом предметов - тривиумом и
квадривиумом. Второй - собственно разные отрасли схоластической
науки ~ от философии до права и медицины. Третью являли лица, окон¬
чившие университеты и подвизавшиеся на разных поприщах или веду¬
щие частную жизнь. Каждая нашла свою оценку у Петрарки.
Будущий поэт и гуманист должен был впервые столкнуться со схо¬
ластикой еще в детские годы, в школе. По его письму-воспоминанию,
адресованному другу детства, в школе, где они учились, была прекрасная
атмосфера веселья, беззаботности, хорошие учителя и хорошие товари¬
щи. «Мы с братом были посланы родителями в грамматическую шко¬
лу...я пил нежное молоко детской науки, подходящей для еще неокреп¬
шего ума»3. В другом месте он добавляет, что соломенная подстилка в
грамматической школе была их домом4. Письмо писано в 1367-1368 гг.,
когда многое было обдумано, оценено, взвешено, в том числе - и школь¬
ное образование того времени. Но в нем нельзя найти неприятия ни
игкольных предметов, ни методов преподавания. Напротив, привлекает
лирическое их обозначение как «нежного молока», вполне подходящего
лля школьного возраста. В других письмах, написанных до или после
3	Петрарка Ф. Письмо к Гвидо Сетте, архиепископу Генуи, об изменении
времен («Книга старческих писем», Х.2) / Пер.с лат. Л.М. Лукьяновой //
Итальянский гуманизм эпохи Возрождения. Саратов: Изд-во Сарат. Ун-та, 1984.
4.1. С. 84.
4	Там же. С.88.
155

процитированного, также встречается вполне уважительное отношение к
школьным наукам.
Неизменным остается и отношение к ним Петрарки как к тропо,
протоптанной давным-давно, на которой ничего нового ни сделать, ни
сказать невозможно. Замечания Петрарки по поводу традиционных «со*
ми свободных искусств», подразумевавших, очевидно, и школьный курс,
и «артистические» факультеты университетов не оставляют сомнений ни
данный счет. В письме к Дзаноби да Страда, талантливому преподавате¬
лю грамматики и поэту, с которым Петрарка познакомился в 1350 г., он
отговаривает того от работы в школе, заявляя, что «ни грамматика, ни
какое -либо другое из свободных искусств не достойны того, чтобы и
занятиях ими состарился благородный ум: они путь, не цель»5. В «Ии*
вективах против врача», написанных примерно в то же время, что И
письмо к Дзаноби, мнение развивается: «Я точно знаю, что нужно отдать
диалектике, а что - прочим свободным искусствам: усвоить их похваль¬
но, но заниматься ими до старости, всю жизнь - ребячество»6.
Отсюда понятно, почему Петрарка считает школьные науки уделом
вполне определенного типа учителей: «пусть обучают мальчишек те, кто
на большее не способен - люди усидчивые, щепетильные, с медлитель¬
ным умом, размягченным мозгом, бескрылым талантом, ледяной кро¬
вью»7 . В случае с Дзаноби да Страда гуманист был совершенно уверен,
что тому нельзя оставаться в школе и губить свой талант и ум: «Ты уп*1
в настолько же бесконечном, насколько нудном занятии...ты же рожден
для чего-то другого и тебе предназначено более великое и славное заня
тие»8. Из другого письма Петрарки выясняется, что Дзаноби внял совечу
товарища и отставил преподавание. Гуманист с восхищением пишет.
«Для меня, по крайней мере, ты теперь и более достоин уважения и болея
5	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных, XII, 3 // Петрарка Фр
Эстетические фрагменты / Пер., примем, вступ.ст. В.В. Бибихи» in-
м.: Искусство, 1982. С. 123.
6	Петрарка Фр. Инвективы против врача , II // Петрарка Фр. Сочинение
философские и полемические / Сост, пер. , коммент, указат. Н.И. ДевятайкиноЙ,
Л.М. Лукьяновой. - М.: РОССПЭН, 1998. С.249.
7	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных, XII..3. С. 123.
8	Там же. С. 122.
156

славен званием: ты уже не грамматик только, но и поэт»9. Итак, неверно
заявлять, что Петрарка вовсе не признает школьную схоластику, но ме¬
сто ей он отводит скромное, с точки зрения большой науки - сугубо под¬
готовительное.
Гораздо больше нападок Петрарки вызывают те лица, для которых
«семь свободных искусств» были не только делом преподавания, но и
объектом научного внимания. В письме 1326 года, оставаясь под впечат¬
лением от только что покинутого Болонского университета и его препо¬
давателей, Петрарка относит схоластов к породе людей, «одичавших от
бессонницы и поста»10 11. Он признает, что они прочитывают «усердно
бездну книг», но при этом «ни во что не вчитываются», им «трудней все¬
го задуматься, легче всего судить о чем попало». Эти резкие юношеские
оценки показывают, что Петрарке схоластическое знание казалось по¬
верхностным и формальным. Диалектические споры и силлогизмы, ко¬
торые завораживали логической точностью и стройностью большинство
студентов, превращаются в глазах молодого поэта и будущего гуманиста
в препирательства, пустые контроверзы , которыми они «непрестанно
подзуживают себя». Упрекает он схоластов и еще в одном : в пренебре¬
жительном отношении к современным сочинениям (а значит, и к тому
новому, что в них может содержаться): они даже «гнушаются читать что
бы там ни было, если хоть раз в жизни видели автора»11. Упрек имеет и
скрытый смысл: для схоластов, как известно, важнейшим моментом бы-
ua отсылка к авторитетам. К старому и выверенному временем, но во
многом застывшему - очевидно, и это Петрарку не устраивает.
Позже, на знаменитых страницах «Моей тайны» подобные упре¬
ки прозвучат из уст двух участников диалогов - Августина и Франциска
еще серьезнее. Августин там очень резко осудит «болтливость диалек¬
тиков», которой никогда не будет конца. Он заявляет, что их застывшие
определения «налагают оковы на ум». Свою филиппику в адрес диалек¬
тиков Августин-Петрарка заключает так: «Этому надменно¬
презрительному, попусту любопытствующему отродью хочется кинуть в
чицо: «Несчастные! К чему, забывая самые вещи, вы стареете над слова¬
9	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных, X III, 9. С. 144.
10	Там же, 1,2. С. 57.
11	Там же. С. 57.
157

ми и с седыми волосами и морщинистым лбом занимаетесь ребяческим
вздором? Пусть бы, по крайней мере, ваше безумие вредило только вам
самим, а не калечило так часто благородные умы молодежи»12. (В трак¬
тате «Об уединенной жизни» Петрарка не без гордости говорит, что он
овладел науками «без болтливых учителей и без застывшей косности»13.)
Петрарка вкладывает свои суждения о диалектиках в уста уважае¬
мого всеми отца церкви не случайно - он явно противопоставляет патри¬
отическую философию и современную схоластику. Более того, берет пп
себя смелость заявить о непродуктивности научных поисков диалектиков
и об их ретроградной роли в деле университетского образования. Полу¬
чается, что они остаются на обочине дороги некоего нового знания, и ко
всему - мешают его развитию. Петрарка не заставляет долго гадать, о
каком новом знании нужно заботиться - знании о человеке. Те «готовые
ответы», которые есть под рукой схоластов, его не устраивают, а «пойти
дальше» в разработке представлений о человеке они не в состоянии14. Но
словам Э . Гарэна, критику Петрарки породила неудовлетворенность
старой культурой, не отвечавшей более глубоким потребностям человеки
и общества15.
Относительно этой новой для науки задачи Петрарка задаст через
десять лет ключевой вопрос, ставший одной из главных формул ренес¬
сансного гуманизма : «Какую пользу принесет знание зверей, и птиц, и
рыб, и змей, если не знать или презирать природу людей, не знать, дни
чего мы рождены, откуда мы пришли и куда идем?»16 Кстати, вопрос
прозвучит в пылу полемики с молодыми венецианскими схоластами-
аристотеликами. О ней речь пойдет дальше. Пока следует отметить, что
одной из главных причин критики схоластики и схоластов, помимо их
метода, была неудовлетворенность Петрарки объектами их ученого ин¬
тереса, отсутствием внимания к проблемам человека, познанию его при¬
12	Петрарка Фр. Моя тайна. М.: Художественная литература, 1974. С. 62.
]3 Петрарка Фр. Об уединенной жизни. С.88.
14	Там же.
15	Garin Е. Op. cit. Р. 16.
16	Петрарка Фр. О невежестве своем собственном и многих других //
Петрарка Фр. Сочинения философские и полемические. С. 321.
158

роды, смысла жизни, нравственных законов бытия, формальностью, за-
тверженностью их определений.
Больше всего Петрарка негодует по поводу схоластической фило¬
софии как таковой. Он не считает ее истинной наукой - ведь она «воспа¬
ряет на поддельных крыльях и держится на ветрах пустого самохвальст¬
ва и бесплодных рассуждений»17. Не раз гуманист упрекает схоластов в
пренебрежении ясностью слога и красноречием, особенно при переводе
и цитировании Аристотеля18.
Много претензий предъявляет Петрарка и к качеству знания, добы¬
ваемого схоластической наукой.. В письме к брату Герардо от 1352 года
он пишет, что в этой науке много несогласия: «Одни составляют правила
для слов, другие восхищенно разглядывают словесные завитушки и бле¬
стки, третьи выстраивают выводы из посылок; а то еще опять-таки одни
исчисляют числа, другие сочетают числа со звуками, третьи мерят зем¬
лю, четвертые только и смотрят на небо и звезды»19. Из этих строк не¬
трудно понять, что речь идет о тех же представителях «семи свободных
искусств». Особенно едко «проходится» Петрарка по риторам: « восхи¬
щенно разглядывают словесные завитушки и блестки», но и по поводу
других не выказывает никакого почтения. Думается, по двум главным
причинам - в виду ненадежности схоластического знания и больших
лакун в нем и в виду расхождения между их учеными сочинениями и
образом жизни. По поводу первого Петрарка много пишет во всех своих
полемических сочинениях. Так в инвективах «Против врача» он упрекает
современных медиков в малой образованности и шарлатанстве20, в том,
что они «сгубили плоды трудов древних врачей своей умственной тупо¬
стью, непролазной ленью и наглой ложью». В этой же инвективе Пет¬
рарка критикует всех схоластов вообще за плохое знание античной исто¬
рии, в том числе - самых знаменитых событий и фактов, «совершенное
невежество» в отношении литературных жанров и теории литературы21.
17	Петрарка Фр. О средствах против превратностей судьбы. I, Предисловие
// Там же. С. 130.
18	См. например: Петрарка Фр. О невежестве...С.317-318.
19	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных, X, 5. С. 116.
20	Петрарка Фр. Инвективы против врача, I. С.223.
21	Там же. III. С 261.
159

Что касается познания природы и животного мира, то и в этой oft*
ласти большая часть сведений схоластов, по наблюдению Петрарки, но»
верна, так как они почерпнуты из вторых рук или просто выдуманы1*
Гуманист замечает, что многие из животных, прежде описанных схола¬
стами, были завезены в Европу, и обнаружилось полное несоответствие
между их книжными характеристиками и реальным обликом и повадке»
ми.
Есть и еще одна большая претензия у Петрарки к схоластам. Как ой
говорит в письме к брату Герардо, цитированном выше, они превратили
«в диалектику» саму теологию22 23. В письме не раскрывается суть упрека,
однако читателю ясно, что он вызван применением методов схоластича
ских доказательств к учению о Боге и небесном бытии. Петрарка не при*
знавал этих методов. Из всех схоластов он серьезно обращался только к
Петру Абеляру, но исследование вопроса, по каким именно поводам
дело особой статьи.
Наконец, причиной постоянных упреков Петрарки в адрес схола
стов становится их образ жизни и нравственность. В 1353 году он пинии
большое письмо приору монастыря св. Апостолов во Флоренции Фраи
циску, где очередной раз обращается к теме средневековой учености и
рассуждает о соотношении забот о внешнем впечатлении и внутреннем
самосовершенствовании. «Покажи мне ритора, которого безобразие ext
речи не пугало бы больше, чем безобразие жизни; покажи диалектика,
который не хотел бы лучше потерпеть поражение от собственных стра
стей, чем от силлогизмов противника! Молчу об арифметиках и геомсг
рах, которые все вычисляют, все измеряют, пренебрегая только числами
и мерами своей души. Знатоки музыки соотносят число со звуком, на гш
занятие уходит все время; пренебрегают нравами...Астрологи обозрел*
ют небо, подсчитывают звезды, предвидят малейшую убыль солнца и
луны, постоянного затмения своей души не видя»24.
Гуманист затрагивает одну из важнейших тем - о соотношении
знания и нравственности, учености и духовного мира носителя знании
По представлениям Петрарки, речи и поведение, теоретические сочини
22	Петрарка Фр. От невежестве своем собственном и многих других. С. 1Л
23	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных, Х.5. С.116.
24	Там же. XVI, 14. С. 169.
160

ния и нравственность должны иметь внутреннее соответствие. Этого-то
он и не видит у большинства современных ему философов- схоластов. В
нервом философском трактате «Об уединенной жизни» он с негодовани¬
ем пишет, что «прекраснейшую вещь - знание они соединяют с постыд¬
ными нравами, душевной пустотой, надменностью и самоуверенно¬
стью»25. «Они в своих речах расписывают добродетель, в своей жизни
разрушают ее» - сурово замечает он через несколько лет в письме к при¬
ору Франциску26. А в инвективе против венецианских аристотеликов
заключает, что «добродетель не имеет для них ценности, так как несо¬
вместима с чванством и надменностью»27. Итак, сама схоластика специ¬
ально проблему человека не исследует, занятия схоластическими наука¬
ми нравственности не прибавляют, облагораживающего морального воз¬
действия на личность не оказывают. Такие науки лишены в глазах Пет¬
рарки всякой ценности. И их адепты, по его глубочайшему убеждению,
могут казаться мудрецами только толпе.
В инвективах Петрарки обнаруживается немало замечаний о тех
ницах, которые получили схоластическое образование, выходцах раз¬
личных факультетов университетов. Собственно, первые суждения мы
находим в уже цитированном письме от 1326 года, где обладатели схола¬
стического знания именуются «порфироносцами, невероятным гамом
обращающим к себе уши народа, сороками, трещащими перед глазами
помешанной толпы»28. У Петрарки множество раз встречается упомина¬
ние о том, что лица, получившие навыки схоластического ведения дис¬
путов, явно ищут внимания толпы, демонстрируют свои знания перед
пей, на улицах и площадях, т.е. невероятно гордятся своими познаниями.
И трактате «Об уединенной жизни» Петрарка саркастически замечает,
что они «тщеславно бахвалятся своей образованностью». С большим и
ядовитым юмором описывает, как они собираются на каждом перекрест¬
25	Петрарка Фр. Об уединенной жизни // Петрарка Фр. Сочинения
философские и полемические. С.64.
26	Петрарка Фр. Книга писем о делах повседневных. XVI, 14. С. 169.
27	Петрарка Фр. О невежестве...С. 318.
28	Там же, I, 2. С. 59.
161

ке и с упоением рассуждают об Аристотеле, затем срываются с места и
«стадом движутся вперед», разнося по городу «ученую глупость»29.
Трудно позавидовать и врачу, попавшему на острие пера Петрарки,
Этот врач затеял спор сам, обидевшись на письмо Петрарки к папе Кли¬
менту VI, в котором гуманист предостерегал против врачей-шарлатанов.
Врач публично раскритиковал поэта и поэзию как род занятий, утвер¬
ждая, что медицина способна врачевать и души, а не только тела и что и
поэзии никакой «необходимости» нет. Первое, что всплывает из инвек¬
тив Петрарки относительно «врача» - то, что он «диалектик», строивший
свои обвинения и доказательства по всем правилам схоластической нау¬
ки, т.е. на силлогизмах. А дальше начинается «избиение младенца»:
«жалкий наемник и безвестный ремесленник, собирающий не менее жал¬
кие цветочки бесполезных слов»30. «Подлиза и прилипала», «невежда и
смехотворный моралист», каждое слово которого «обнаруживает ничто¬
жество, глупость, невежество» - самые мягкие из характеристик.
Если посмотреть на врача глазами его оппонента, то он - полный
невежда в области нравственной философии, поэзии, нападает на то, че¬
го сам не понимает. Уличая врача в этом невежестве, Петрарка нарочито
демонстрирует свою философскую и историческую эрудицию, свободно
и красиво обращаясь с фактами античности, припоминаемыми по-
домашнему, без усилий. Он столь же нарочито скрупулезно указывает, из
какой именно книги привлечено суждение того или иного автора, в том
числе - и общеизвестное, но неведомое оппоненту.
Итак, серьезными недостатками схоластической образованности
объявлено незнание античной культуры - ее философии, поэзии, исто¬
рии. Петрарка обращает внимание общества на важность изучения этой
стороны культурного наследия. Кроме того, спор с врачом выливается в
защиту поэзии. Здесь гуманист в своей стихии. Он блистательно, при
помощи ярких аргументов доказывает, что поэзия открывает и несет ис¬
тину, воспитывает добродетели, опережая даже философию. Петрарка
развивает идеи, прежде сформулированные в торжественной речи на
Капитолии, где его короновали лавровым венцом как выдающегося по¬
эта и историка. Принципиальная значимость этой линии спора была
29	Петрарка Фр. Об уединенной жизни. С.116.
j0 Петрарка Фр. Инвективы против врача. С. 219.
162

подмечена Дженсини31. «Литературная война» завершилась блестящим
успехом гуманиста: его инвективу читали и пересылали друг другу мно¬
гие люди. Петрарка не назвал имени врача: дабы даже в осмеянии не
увековечить его имя.
Еще более хлестко характеризуются четверо молодых венецианцев,
против которых написана инвектива «О невежестве своем собственном и
многих других». Петрарка не называет их по имени, но всех вместе ис¬
ключает из числа образованных и знающих людей32, смеется над тем, как
они с видом знатоков обсуждают на перекрестках все, «не зная при этом
ничего»33. «Они - почти глумится Петрарка- на всех улицах и перекрест¬
ках спорят о четвероногих чудовищах, будучи сами двуногими чудови¬
щами»34. Говоря о каждом по отдельности гуманист очередной раз об¬
ращает внимание не недостатки схоластической образованности: «Пер¬
вый из них полный невежда, второй знает лишь кое-что, третий - чуть
больше, четвертый - немало, но его познания до такой степени путаны и
беспорядочны и сочетаются с такой легковерностью и самомнением, что,
возможно, было бы лучше, если бы он этих знаний вовсе не имел»35.
Еще одно обстоятельство усиливает общее недовольство Петрарки
современными схоластически образованными людьми: по его словам,
«науки перестали быть для них светом души и радостью жизни, превра¬
тившись лишь в средство для добывания богатства... они алчны и бес¬
принципны в применении полученных знаний: ведь их и приобретали,
чтобы продавать, да с лихвой не в сто раз, а в тысячу»36. В инвективе
против венецианцев, где речь идет о состоятельных персонах, недоволь¬
ство высказывается в адрес их высокомерия, порожденного «причастно¬
стью к наукам», «пышности речей, полных чванства», «ученой спеси»37.
Итак, все ответвления схоластического знания и сама схоластиче¬
ская наука оказались объектом критики Петрарки. Нельзя не согласиться
31 Gensini S. Op. cit. Р. 185.
j2 Петрарка Фр. О невежестве... С. 365.
33	Там же. С.347.
34	Там же. С.363.
35	Там же. С.320.
36	Петрарка Фр. Об уединенной жизни. С.85.
37	Пеграрка Фр. О невежестве...С. 320, 324, 325.
163

с Э. Гарэном, объективно ее порождало неудовлетворение поэта и гума¬
ниста старой культурой, не способной ответить на новые духовные за¬
просы. Авторитаризм схоластики, ее невнимание к проблемам человека
и нравственной философии, исключение поэзии из числа источником
истинного знания толкнули гуманиста на путь ее сознательного отверже¬
ния. Горячность и длительность его полемики с «медиками», «диалекти¬
ками», «аристотеликами» - одно из свидетельств того, что гуманизм ро¬
ждался не только в противостоянии, но и в прямых конфликтах со старой
культурой и ее знанием. И защитники средневековой культуры усиленно
оборонялись, а то и весьма активно наступали. Они постоянно «рычали»
на поэта, «облаивали», «кусали». По словам Петрарки, оставалось «до¬
вольствоваться редкой похвалой и с презрением относиться у ядовитым
уколам».
Петрарка ратовал за новое знание, новую науку, в центре которой
должен стать человек, методы которой должны опираться на опыт жиз¬
ни, все культурное богатство античности и христианства, носители кото¬
рой должны соответствовать тем этическим императивам, которые от¬
стаивают публично.
Н.В. Ревякина
Традиции и новаторство
в школе Витторино да Фельтре1
Самый известный педагог итальянского Возрождения Витторино да
Фельтре, создатель знаменитой школы «Радостный дом», считается гу¬
манистом, но в его личности и деятельности имеется ряд черт, отличаю¬
щих его от гуманистов, а его школу - от гуманистических, например,
школы Гуарино из Вороны. В свое время это отмечал М. А. Гуковский,
1	Настоящая работа выполнена в рамках исследовательского проекта
«Итальянский гуманист и педагог Витторино да Фильтре в воспоминаниях
учеников и современников» (97-01-00237) при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда.
164

говоря, что Витторино - не революционер и даже не слишком радикаль¬
ный представитель гуманистической идеологии. В качестве традицион¬
ных черт его деятельности МА. Гуковский называет неполный отказ от
схоластики, сохранение в преподавании места для христианского веро¬
учения и христианских обрядов. «Но именно в таком умеренном, ничего
не ниспровергающем и никого не оскорбляющем виде, ~ замечает М.А.
Гуковский, - гуманистическая идеология получила особенные возмож¬
ности для распространения, завоевала самые широкие и разнообразные
общественные слои2.
Это мудрое наблюдение и послужило толчком к постановке вопро¬
са о традициях и новаторстве в школе Витторино. Образование, имею¬
щее дело с передачей традиции, является, по-видимому, наиболее кон¬
сервативной формой деятельности, благой результат его достигается не в
разрыве с традицией, а в творческом ее усвоении и подключении к ре¬
шению новых задач. С этой точки зрения небезынтересно выявить соот¬
ношение в деятельности Витторино элементов средневековой культуры,
о которых говорил М.А. Гуковский, и гуманистических новшеств, и по¬
смотреть под этим углом зрения на систему образования в его школе, а
также на роль религии в обучении и воспитании; не менее важна в этом
аспекте (но уже в психологическом плане) и личность самого Витторино.
Поставленные вопросы интересны и в свете различных оценок степени
воздействия гуманизма на итальянскую школу XV-XVI вв. в современ¬
ной зарубежной историографии, в которой велик разброс мнений: от ут¬
верждения решающего влияния гуманизма и изменения программ италь¬
янских школ к 1500 г. (П. Грендлер), до признания непрерывного разви¬
тия школ от средневековья до 1500 г. без каких-либо серьезных измене¬
ний под влиянием гуманизма (Р. Блэк), и даже до отрицания ценности
гуманистических идей образования в сравнении со схоластикой (А.
Графтон, Л. Жарден)3.
2	Гуковский М.А. Итальянское Возрождение. Л., 1990. С.550.
3	См.: Grendler Р. Schooling in Renaissance Italy. L., 1989; Grafton A., Jardine
L. From humanism to the humanities. Education and the liberal arts in Fifteenth and
Sixteenth-century Europe. L., 1986; Renzi P. Umanesimo e scienza in due recenti
interpetazioni // Nuova Rivista storica, 1991. Anno 75. Fasc. 3; Black R. Italian
165

Знания о «Радостном доме» и об учителе можно получить не от си
мого Витторино (от него осталось лишь несколько писем и тракта!' но
орфографии), а от его учеников и современников4. В их свидетельствах
многие факты и оценки совпадают, часто ученики ссылаются на слови
учителя; даваемые ими порой толкования слов и поступков Витторино
можно проверить приводимыми фактами; все это делает в известной
степени источники заслуживающими доверия.
В основе образования в «Радостном доме» лежат семь свободных
искусств, так что ее система по форме вполне соответствует средневеко¬
вой. В отличие от Гуарино из Вероны, у которого в школе было три сту¬
пени - элементарная, грамматическая и риторическая5 (школа были
близка к античной системе образования), и от гуманистов, писавших ни
темы образования и выделявших studia humanitatis и при этом часто не
дооценивавших квадривий и логику, у Витторино придавалось значение
всем семи свободным искусствам. Кроме того в школе изучали не только
латинский язык, но и греческий; в школе, по свидетельству Кастильоно,
всегда было 3-4 ученых из Греции, которые обучали учеников гречески
му, а сами изучали латинский (Cast., 546).
Тривий был основан на античном материале. Сначала читались но
эты - Вергилий, Гомер и ораторы - Цицерон, Демосфен, затем историки
и иные поэты ( Sas., 524). С помощью этих авторов знакомились с язы
Renaissance Education. Changing Perspectives and Continuing Controversies //
Journal of the History of Ideas. Vol.52. N 2. Там же ответ П. Грецдлера.
воспоминании, учеников (Сассоло да Прато, Франческо да Кастильот*.
Франческо Прендильаква, Андреа Бусси) и современников (Веспасиано дм
Бистиччи, Амброджо Траверсари, Бартоломео Платины) опубликованы в кн.:
Garin Е. 11 pensiero pedagogico dell’Umanesimo. Firenze. 1958. В публикации даны
параллельно оригинальные (латинские) тексты и переводы их на итальянский,
Ссылки на источники будут даны по этому изданию с указанием в скобках
автора и страницы книги. Ссылки на сочинение Платины даются по отдельному
изданию работы Vita di Vittorino da Feltre / A cura di G.Biasuz. Padova, 1948,
содержащей итальянский перевод и латинский текст.
5	О системе образования в школе Гуарино да Верона можно узнать из
сочинения его сына Багтисты Гуарино «De ordine docendi et studendi».
опубликованном с параллельным итальянским переводом в указанной выше
книге Э. Гарэна (Р.434- 471).
166

ками и изучали грамматику. Затем следовали диалектика и риторика.
Диалектика считалась важной как метод и наука рассуждения (disserendi
rationem et scientiam) и она «как бы была вождем и толкователем всех
остальных наук» (Sas.,525). Но преподавалась она иначе, чем у схола¬
стов, и целью ее было научить умению находить истину. Сассоло да
Прато замечает, что Вятторино самым тщательным образом упражнял в
ней юношей, но не приучал их к ложным и извилистым заключениям (к
чему, по мнению Сассоло, стремятся схоласты его времени); он вел уче¬
ников к софизмам, но не для того .чтобы они становились софистами,
врагами истины, но чтобы могли различать истинное и ложное и судить
о них (Sas., 526).
Риторика преподавалась иначе, чем в средневековых школах, не как
наука составления писем, а как ораторское искусство, т.е. ей было воз¬
вращено ее древнее значение. После того, как ученики воспринимали
общие правила, их начинали упражнять в произнесении вымышленных
речей на форуме, перед народом и сенаторами (Sas., 526).
Ученики и современники пишут о широком использовании антич¬
ных авторов, латинских и греческих. Кастильоне специально подчерки¬
вает обращение учителя к древним авторам, а не к недавним (современ¬
ным) с их нелепыми вымыслами, двусмысленными речами, софистикой.
У Аристотеля брали диалектику и философию, у Присциана - граммати¬
ку, у Цицерона - красноречие, поэзию - у Вергилия, историю - у Саллю¬
стия и Тита Ливия (Cast., 546). Траверсари вспоминает, что в библиотеке
Витторино он нашел, «кроме обычных» Платона, Плутарха, Демосфена и
прочих философов, ораторов, поэтов, другие более редкие рукописи, о
чем поспешил сообщить Никколи (Trav., 704). Многих читаемых в ман-
гуанской школе древних авторов называет Платина, учившийся не у
Витторино, а у его ученика Оньибене да Лониго (Plat., 25-26). Имеются и
другие источники, свидетельствующие об использовании древней лите¬
ратуры. Среди книг ученика Витторино Карло Гонзаги, список которых
хранится в Мантуанском архиве, были «Георгики» Вергилия, письма и
речи Цицерона, Стаций, «Тристиа» и «Метаморфозы» Овидия, трагедии
Сенеки6. 0 принадлежавшей Витторино «Генеалогии богов» Цицерона
6	ASMN, AG, busta 20». Р.8.
167

можно узнать из постановления Гонзаги о возвращении книг, взятых у
Витторино7.
Особого упоминания заслуживает чтение в «Радостном доме» Тиш
Ливия, вызывавшее необыкновенное восхищение и всеобщую похвалу;
Витторино, пишет ученик, открыл Ливия «как море, которое никогда нс
избороздить». Ливий упоминается и Кастильоне и Платиной, но специ¬
ально пишет об этом Андреа Бусси, ученик Витторино, первым издав¬
ший Ливия (Bus., 705). Видимо, чтение Ливия в школе имело самостоя¬
тельный характер, было чтением для всех - публичным, что несомненно
поднимало интерес к истории и способствовало ее выделению как осо¬
бой науки. В средневековой школе история, как известно, не изучалась.
В школе читали и Цицерона, причем не только как учителя крас¬
норечия, но и как морального наставника, у которого можно взять все,
что относится к общественной и частной жизни ( Plat., 25-26). Среди
изучаемых сочинений Цицерона Прендильаква называет «О дружбе», «О
старости», «О границах добра и зла», письма и речи (Prend., 632). Пере¬
числяя древних авторов, используемых на занятиях у Витторино, Плати¬
на считает нужным подчеркнуть воспитательное значение некоторых т
них, особенно Вергилия, Лукана, Сенеки, Квинтилиана, Аристофана,
трагиков. Нравственное воспитание, формирование душевных качеств
осуществлялись, таким образом, в процессе обучения. Но античные ав
торы были очень важны и для развития красноречия, чистоты и богатст¬
ва языка, ясности и изящества речи (Plat., 25-26).
Огромное значение придавалось квадривию. По мнению Сассоло да
Прато, только входившие в него дисциплины называются подлинными
науками, так как «единственные из всех могут изучаться точно и истин¬
но» (Сассоло ссылается на Платона). ( Sas., 526). Из дисциплин квадри-
вия особо выделялись музыка и математика; последнюю сам Витторино
прекрасно знал, изучив после неудачных уроков у Бьяджо Пеллакани
самостоятельно Евклида и других математиков (Cast., 536); недаром Пи-
занелло сделал надпись на медали Витторино, называвшую Витторино
не только отцом всякой гуманности, но и высоким математиком (surnoma
mathematicus).
7	ASMN, AG, busta 20, 38-39. Gridario, n. 3. C. 15 v.
168

Уровень преподавания математики в его школе был неизмеримо
выше, чем в обычных, и, видимо, соответствовал уровню университетов,
где читали Евклида. Ее преподавали скорее всего как теоретическую
дисциплину: ссылаясь на Платона, Сассоло да Прато говорит, что мате¬
матика обостряет ум и служит не только ремесленникам (Sas., 526).
Важным элементом образования в школе Витторино была музыка.
Книги по музыке в его библиотеке обнаружил Амброджо Траверсари,
упомянувший трактат Аристида Квинтилиана по музыке и еще другую
книгу древнего автора, имени которого он не назвал (Trav., 704). Музыка
не преподавалась в «Радостном доме» в средневековом духе, она не сво¬
дилась к пению псалмов и не изучалась сугубо умозрительно. В школе,
видимо, знакомились с теорией музыки и ее историей (во всяком случае
Сассоло да Прато ее хорошо знает - Sas., 528-530), и была хорошо по¬
ставлена практика, имелись специальные cantatores, занимавшиеся с уче¬
никами (Cast., 544, Prend., 660). Музыке придавалось скорее всего воспи¬
тательное значение: Сассоло да Прато говорит об удовольствии от нее и,
ссылаясь на древних, упоминает о ее роли в жизни общества - и в пуб¬
личных и в частных делах, в мирное время и на войне. Свидетельством
серьезного преподавания музыки может служить тот факт, что из школы
вышел крупный теоретик музыки Иоанн Француз, и на базе ее возникла
известная в Италии мантуанская школа музыки8.
Современники (Платина) упоминают еще о чтении Плиния, Марка
Варрона, Корнелия Цельса, Марка Катона, т.е. называют работы по есте¬
ствознанию, медицине, сельскому хозяйству (Plat., 26). Энциклопедизм,
который одобрял, по свидетельству Платины, Витторино, считавший,
что ученый муж должен уметь рассуждать в зависимости от времени и
пользы людей о природе, о нравах, о движении звезд, о геометрических
формах, о гармонии и созвучии, об исчислении и измерении вещей (Plat.,
22), - это, несомненно, средневековый принцип, но он получил еще
большее значение в Возрождении, Впрочем, многообразие дисциплин в
школе Витторино могло объясняться и иначе - чтобы не оставить без
внимании ни одного ученика, чтобы всякий в силу своих склонностей (а
они у людей разные) мог выбрать подходящий вид занятий (Prend., 660).
8	См.: Gallico С. Musica nella Ca'Giocosa // Vlttorino da Feltre e la sua scuola;
Umanesimo, pedagogia, arti / A cura di N.Giannetto. Firenze, 1981.
169

Словом, «не было никакого вида знания, никакой науки, никакого диж»
менее значительного искусства и упражнения, ничего, наконец, что щ
носится к нравам, чего нельзя было изучать в Академии Витторииом
(Prend., 660). Сам он читал лекции по риторике, математике, философии
Но в школе было достаточно опытнейших преподавателей грамматики,
диалектики, арифметики, музыки, были греческие и латинские librnrll
(переписчики книг?), художники, певцы, музыканты, преподаватели
гимнастики (saltatores, equitatores ) (Prend.,660); Витторино приглашал и*
на работу и оплачивал их труд.
Системой семи свободных искусств не заканчивалось обучение у
Витторино. После их изучения ученики приступали к философии Плато¬
на и Аристотеля ( Sas., 530) - они поднимались как бы на более высокую
ступень обучения, после чего могли слушать в университетах специал!.
ные дисциплины - медицину, право, теологию. Философия, в том виде,
как она преподавалась у Витторино, не изучалась нигде: в средневековых
школах ее не было, в университетах читали только Аристотеля, сначала
его логику, затем естественную философию, позже, с эпохи Возрожде¬
ния, - широко понимаемую этику Аристотеля (этику, политику, эконо
мику).
В целом, образование в школе Витторино, заключенное в традици¬
онные рамки семи свободных искусств и дополненное философией,
формально совпадало с подготовкой на факультете свободных искусств
Но по содержанию оно было иным. Оно основывалось на античных ав¬
торах, в том числе и греческих: преподавание греческого языка (к чему
еще в ХШ веке взывала церковь в связи с планами христианизации Вос¬
тока) было осуществлено впервые в гуманистической школе и совсем с
иными целями. Среди дисциплин не выделялась, как в схоластическом
образовании, логика. От нее в школе Витторино не отказались, ее ценили
и преподавали, но не выделяли как главную науку. Гуманитарная подго¬
товка учеников была сильной и несравнимой с университетской, но Вит¬
торино этим не ограничивался, включив в образование дисциплины
квадривия. Что же касается философии, то и ее изучение не сводилось к
знакомству с Аристотелем, ставшим в средние века авторитетом у схола¬
стов, а предполагало более широкое изучение античных авторов, в част¬
ности, Платона и Цицерона.
170

Таким образом, не порвав формально со средневековым образова¬
нием, Витторино во многом изменил его содержание. Не следует забы¬
вать и серьезных воспитательных задач, которым в сущности было под¬
чинено образование в его школе, в отличие от университетского: универ¬
ситет готовил специалиста - магистра прежде всего, Витторино готовил
образованного и нравственного человека.
Преподавалась ли религия в школе Витторино? Об искренней рели¬
гиозности самого учителя говорят все ученики и современники. Витто¬
рино глубоко почитал Бога и святых, как бы он ни был занят, он не пре¬
небрегал божественными делами; он читал священные книги (А. Травер-
сари обнаружил у него трактат Августина «О троице»), постоянно мо¬
лился, соблюдал пост, исповедовался и т.п. И своим ученикам он внушал
такое же отношение к христианской религии. Он приводил с собой в
церковь детей правителя и других учеников, читал перед обедом вместе с
ними застольную молитву, а когда поднимался из-за стола благодарил
Бога, что делали и ученики (Bist., 702) . Он побуждал их молиться и в
других случаях, благодарить Бога за полученные благодеяния и просить
его о собственном спасении, о спасении города, родителей, граждан
(Plat., 16-17) . Он строго наказывал за богохульство, иногда даже физи¬
чески. Как-то Карло Гонзага, играя в мяч, не удержался от проклятий в
адрес святых: Витторино ударил его, а потом, схвати# за волосы, долго
трепал; Карло же, не взирая на публичное бесчестно, распростершись
ниц перед учителем, просил прощения (Prend., 638; Plat., 16).
С религией Витторино связывал образование, говоря, что studia
litterarum - чистые, неиспорченные, религиозные, святгые, и заниматься
ими можно только человеку неиспорченному. Мудрость уступлена лю¬
дям одним Богом и дается только тем, кто дорог Богу, а никто ему не
дорог, кроме добрых людей, и никто не добр, если ню послушен Богу
(Prend., 636, Cast., 546). Eruditio и scientia даны людям <от Бога, и кто же¬
лает приобщиться к этому божественному дел)/, должны быть чисты от
всякого бесчестья. (Plat., 16). Все эти вполне традиционные мысли о свя¬
зи мудрости, образованности с нравственной чистотой;, вложенные уче¬
никами и современниками в уста Витторино, поднималш ценность обра¬
зования, ибо знание считалось у Витторино божественным и образова¬
ние богоугодным. Но ведь знание, с которым имели деело ученики Вит¬
торино, было светским и притом античным. О чтении христианских ав¬
171

торов никто из учеников не упоминает. Очевидно, в школе Витторино
религиозные науки не преподавали, религиозных книг специально и*
читали. Ученики в религии наставлялись практически и прежде веет
собственным примером учителя. Для них было важно видеть дела cm
милосердия. Творящий добро учитель запечатлевался в их сердце, cm
пример побуждал каждого к добрым делам. И об этом все они мнот
пишут.
Кастильоне сравнивает Витторино с его современником, флорен¬
тийским архиепископом Антонином - у них разные профессии, но рап¬
ные добродетели и благочестие и подобные стремления, один посвятил
себя религии, другой, занимаясь светскими делами, проявляет в них ре
лигиозный пыл, который носит в душе (Cast., 534). Имея в виду сравне¬
ние с Антонином, Кастильоне говорит о добродетелях Витторино - воз¬
держности, целомудрии, щедрости, благотворительности и приводи!
примеры его милосердия. Но о милосердии Витторино пишет не только
Кастильоне. Все другие ученики и современники отмечают разные сто¬
роны милосердия учителя. Хотя Витторино, полагает Бусси, мог бы по¬
лучать от учеников много денег, он брал деньги только у богатых и ни
эти деньги содержал и обучал бедных учеников (Bus., 705). Он тратил ни
них и свое жалование в 300 флоринов, и так как этих денег не хватало,
учитель часто обращался за помощью к Гонзаге и к другим людям, «про¬
сил милостыню», как говорит Бистиччи (Bist., 703), часто впадал в долги.
Ведь он содержал и обучал до 40 (Sas., 516) или до 70 (Prend., 602) уче¬
ников. Иногда он сам специально отыскивал бедных, но способных
мальчиков и приглашал их в свою школу. Он постоянно раздавал учени¬
кам свой одежды, подчас буквально отдавал последнюю тунику (Prend.,
642, Cast., 544). Сам он довольствовался одной одеждой и летом и зимой.
Чтобы бедные ученики не отвлекались от занятий в поисках заработка,
он помогал даже их родителям, не имеющим средств к существованию
(Prend., 642). Поэтому и изобразил Пизанелло на оборотной стороне ме¬
дали с ликом Витторино пеликана, птицу, раздирающую, по преданию,
себе грудь, чтобы накормить детей собственной кровью.
Но милосердие Витторино выходило далеко за рамки школы. Сас-
соло да Прато подчеркивает всеобщий характер его милосердия, словно
он убедил себя, что весь род человеческий его семья, а он словно рожден
был быть отцом для всех. Он помогал бедным, вдовам, сиротам, выкупал
172

иноземцев из темницы, для больных находил лекарства и деньги и пред-
нагал собственный труд, помогал девушкам с приданым и связывал уза¬
ми дружбы свояков (родителей жениха и невесты) (Sas., 516). Он помо¬
гал и монахам, передавая в монастырь дрова, зерно, вино; на свои деньги
он хотел построить церковь для кармелитов, но смерть помешала этому
(Cast., 543).
Милосердие Витторино было характерной чертой его нравственно¬
го облика. В источниках много говорится и о других качествах его ха¬
рактера, отмечается его бескорыстие и желание жить в бедности, нелю¬
бовь к славе. Он был настолько чужд славы, что если слышал, что кто-то
хвалит его в разговоре или на письме, краснел от стыда, вынуждал хва¬
лившего замолчать; он полагал, что хвалить живых, чья жизнь может
измениться, глупо, а умершие не нуждаются в человеческом одобрении;
к тому же в человеке много скрытых тайн, что часто приводит людей к
ошибкам в оценке, а похвалы бесчестных людей позорят (Prend.,638).
Так он рассуждал о славе, стремление к которой почиталось гума¬
нистами чуть ли не добродетелью. Но в своих учениках он воспитывал
стремление к похвале и славе и гордился ими. И в нем самом жила тай¬
ная гордость за собственную добродетель. Отвергая славу как внешнюю
похвалу, он растил и лелеял собственную добродетель и гордился ею
перед самим собой. Будучи мягким от природы и склонным к примире¬
нию, он легко переносил обиды и даже любил их как тайную приправу к
добродетели, от которой даже добрые делались лучше. Он никогда не
снисходил до мести, а злословящим отвечал помощью и трудом и считал
славным то качество, которое можно найти в немногих, потому что мно¬
гие могут делать добро друзьям и почти никто врагам.
Витторино любил своих учеников, как мог бы любить собственных
детей, и когда его спрашивали, почему у него нет детей, он указывал на
своих питомцев. В юности он хотел удалиться от мира, но остался в нем
и весь свой религиозный ныл превратил в подвижническое служение
людям в миру; христианский гуманизм помог ему отринуть от себя все
внешнее, чтобы сосредоточиться на одной благородной задаче - воспи¬
тании детей. Он радовался их успехам и, будучи от природы чувстви¬
тельным и склонным к слезам по мягкости и добросердечию, он не
сдерживал слез по поводу любой малости, сделанной ребенком, если
ощущал в ней аромат добродетели (Prend., 638). В каждом ребенке он
173

уважал личность, был «ревнивым хранителем репутации другого челов*
ка», не порицал публично ничего, что не было совершено публично
(Prend., 582).
Витторино жил в безбрачии, он умел обуздывать свои страсти и
иногда бичевал свое тело (Prend., 628); он был глубоко целомудренной
натурой и старался своих учеников воспитать такими (не читал им Юве¬
нала, Марциала, элегии из-за встречающихся в них непристойностей,
пропускал некоторые строчки, а иные излагал пристойными словами
(Cast., 536; Plat., 24), так что даже Тайс не казалась слушателям распут¬
ной (Prend., 626); он не позволял ученикам обнажать тело во время рабо¬
ты и физических упражнений (Prend.,634). Сам он одевался в темные
одежды, носил длинные до земли платья с маленьким капюшоном на
голове.
С виду он был монах, исповедующий жизнь в бедности, целомуд¬
рие, милосердие, презрение к славе - в сущности, христианские доброде
тели. Но они соединялись в нем без видимого противоречия с другими
качествами, подходящими для мирского общения. Он был свободен н
независим в суждениях и действиях. Свой приезд и пребывание в Мантуе
он обусловил нравственными качествами Гонзаги: соглашаясь остаться у
него на службе до тех пор, пока правитель будет добродетелен (Prend,,
592). А когда дороживший его мнением правитель спросил, как Витто
рино его оценивает, тот ответил, что видел многих лучше, чем он (Prend.,
644). Бескомпромиссный в отношении нравственных пороков, он смело
принимал решения, не советуясь с Гонзага (к примеру, удалил значи¬
тельную часть детей мантуанцев, окружавших молодых Гонзага и дурно
влиявших на них, не поставив в известность правителя (Prend., 594),
умел отстоять собственную позицию и не брать в школу, как его ни уп¬
рашивали, детей, которые, на его взгляд, должны заниматься другими
делами.
Он обладал удивительным здравомыслием и практической сметкой,
мог дать дельный совет (и давал, например, Гонзаге по поводу войны с
Венецией - Prend., 650). Мог всегда постоять за себя и не лез за словом н
карман, когда его пытались поддеть: ученики с удовольствием приводя!
его остроумные ответы обидчикам. «Веселый и любящий пошутить стп
рик», говорит о нем Прендильаква, и ему вторит Бистиччи: от природы
Витторино был очень веселым и казалось, что он всегда смеется ( Bis!,
174

703-704). Наблюдая его здравомыслие и остроумие от природы, ученики
дают толкования некоторых его поступков, вполне соответствующие его
характеру. Например, в поисках денег для школы учитель, обращаясь к
богатым горожанам, специально охотился за жадными (Prend., 602). Или
пример благочестия Витторино, стоявшего всю службу на коленях, объ¬
ясняется учеником так: он это делал, чтобы сильнее возвысить душу к
богу и чтобы не общаться с приходящими в церковь людьми из знати
(Cast., 544).
Как в деятельности Витторино, так и в его личности соединялись
старые ценности и новые идеи, в таком виде и сам он и его работа были
более понятны людям, отсюда и поразительная сила его влияния и глу¬
бокий след, оставленный в душах учеников, которые не позволили его
имени исчезнуть из истории.
Возвращаясь к спорам в зарубежной историографии, можно отме¬
тить на примере мантуанской школы сильное влияние идей гуманизма на
образование; поэтому говорить о непрерывности программ образования
от средневековья до 1500 г., об отсутствии в них каких-либо изменений
безусловно нельзя.
175

V.	ИСТОРИОГРАФИЯ. РЕЦЕНЗИИ
И.Р. Фишер
Проблема ренессансного мышления
в российской медиевистике 1990-х годов
Проблема ренессансного мышления не нова для отечествен¬
ной науки. Ею занимались историки, философы, литераторы. Доста¬
точно назвать известные труды А. Ф. Лосева, А. X. Горфункеля,
В.В. Соколова, Л.М. Брагиной, Н.В. Ревякиной и др. На рубеже и н
начале 90-х годов появились монографии, посвященные мировоззре¬
нию Леонардо да Винчи как наиболее полному, универсальному вы¬
ражению ренессансного творческого мышления. Это сочинения Е.
М. Богата1, С. М. Стама1 2 и Л.М. Баткина3.
Они различны и по целям, и по методу исследования, в из¬
вестной мере - по своим оценкам и выводам. Научно-популярная
книга Е. М. Богата рассчитана на широкий круг читателей с тем,
чтобы ввести их в «мир Леонардо». Две другие имеют строго науч¬
ный характер. Историко-философское исследование сочетается в них
с историографическим и искусствоведческим анализом. Последнее
относится прежде всего к монографии С. М. Стама, которая посвя¬
щена искусству и идеям гуманистического свободомыслия.
Замысел своей монографии Л. М. Баткин определил следую¬
щим образом: способствовать выработке современной концепции
Возрождения как особого исторического типа культуры; разработать
категорию «варьета», которая, по мнению автора, дает ключ к толко¬
ванию ренессансной картины мира, пониманию ренессансного скла¬
1	Богат Е. М. Мир Леонардо. М., 1989.
2	Стам С.М. Корифеи Возрождения. Искусство и идеи гуманистического
свободомыслия. Саратов. Кн. I, 1991; Кн.Н.,1993.
J Баткин Л.М. Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого
мышления. М.,1990.
176

да личности, а типов культуры в целом. Категория «варьетг» (разно¬
образие) впервые введена автором в качестве логико-исторического
стержня культуры итальянского Возрождения. Метод работы Л. М.
Баткина - анализ через синтез. Он сознательно отказался от жестких
формулировок и выводов, в первую очередь - от принятых историко-
философских дефиниций, так как убежден, что истолкование ренес¬
сансной культуры никак нельзя считать исчерпанным и любые за¬
ключения «окажутся бедными, усохшими, излишне схематичными»4.
С. М. Стам в своем исследовании на первый план ставит зада¬
чу раскрытия мыслительного содержания искусства Возрождения, но
далек от намерения логикой исчерпать красоту. Не исчерпать, а
глубже раскрыть объективное идейное содержание искусства - вот в
чем видит он свою задачу5. Методика исследования у него иная, чем
у Л. М. Баткина: от анализа к синтезу.
Нас в названных работах будут интересовать те их разделы,
где речь идет о мировоззрении Леонардо да Винчи как наиболее
полном выражении ренессансного творческого мышления.
По мнению С. М. Стама, Леонардо восхищался познаватель¬
ными возможностями человека. Выше всего он ставил доблесть, ак¬
тивную деятельность человека на пользу людям, а также его свободу.
Человек у Леонардо - совершенное и удивительное произведение
природы. С. М. Стам утверждает, что художник сделал гуманизм
более последовательным, придал ему философскую, и социальную
зоркость. В центре всей системы социальных и нравственных цен¬
ностей он ставит человека; но человека как частицы природы. С. М.
Стам обращается преимущественно к живописному наследию Мас¬
тера, от раннего ангела на картине Верроккьо «Крещение Христа» до
«Иоанна Крестителя». Автор раскрывает внутренний драматизм и
«Поклонения волхвов», и «Св. Анны», и критицизм «Иоанна Крести¬
теля»6.
Л. М. Баткин считает Леонардо человеком-варьета. Его фило¬
софией, по мнению исследователя, был образ его жизни, сама лич¬
ность гения, которая отразила и человека и человечество. Более того,
Леонардо - прообраз человека будущего. Его гуманизм носит косми¬
ческий характер, где человек - в центре мира и даже над его цен¬
тром. По мнению Л.М. Баткина, образы Моны Лизы, Христа. Иоанна
4	Там же. С.264.
5	Стам С. М. Указ. соч. Кн. I. С.20.
6	Там же. С. 117-120, 159.
177

Крестителя воплощают в себе все определения бытия. Человек изо
бражен здесь как всеобъмлющая личность, средоточие всех возмож
ных для него неисчерпаемых состояний. Человек-космос, человек
варьета, таков, по мысли Л.М. Баткина, героический антропоцеп
тризм Леонардо7. Говоря о «Тайной вечере», он утверждает, что и
образе Христа Леонардо запечатлел свое отношение к людям. В спи
зи с этим, он пишет о «высокой пронзительной ноте обожествления
человека»8.
Рассуждая о гуманизме Леонардо, Е. М. Богат обратился к
«Моне Лизе». Загадка этой картины, считает он, это - загадка чело¬
века и самой жизни, ее смысла. И даже шире - смысла культуры и
судеб человечества. В «Джоконде» он видит соединение самых раз¬
ных чувств и качеств, портрет не человека, а всего человечества.
Анализируя содержание другого шедевра художника - «Тайную ве¬
черю», Е. М. Богат считает бесспорным трагизм не только происхо¬
дящей сцены, но и трагизм человечества. В теме трагического он
усматривает гуманизм великого художника. Видит он гуманизм и и
нравственности Леонардо, в его рассуждениях о красоте и любви
Чем больше он узнавал мир людей, тем больше любил. Он видит мир
и человека красивыми, несмотря ни на что. Любовь у Леонардо ого
ждествляется с пониманием. Любовь и разум, в сущности, одно и то
же. Он изучал людей и рисовал их, потому что любил.9
Так или иначе, но все три автора сходятся во мнении, что гу¬
манизм был неотъемлемой, главной чертой мировоззрения великою
художника. Более того, по существу Леонардо дал новое понимание
гуманизма, которое Л. М. Баткин называет космическим.
Его важнейшей составной частью было отношение Леонардо
к природе. С. М. Стам рассматривает проблему натурализма худож¬
ника главным образом в связи с его диалектическими и материали¬
стическими догадками, а также с его отношением к религии. Ученый
считает, что натурализм, движение к научному познанию природы
были запрограммированы в гуманизме с самого начала. Леонардо
впервые по-настоящему увидел самое природу во всем ее грандиоз¬
ном величии, где человек очень малая, но очень важная ее составная
частичка. Это был тот ход мысли, который затем привел к Коперни¬
7	Баткин Л. М. Указ. соч. С.264-265; 316-325.
8	Там же. С.ЗЗ 1-332.
9	Богат Е. М. Указ. соч. Кн.1. С. 151-1562, 158-160; Кн.2. С. 156, 162.
178

ку, Бруно, Галилею10 11. В связи с анализом содержания «Мадонны в
гроте» С. М. Стам пишет, что «задачей художника было раскрыть
глубочайшую тайну Природы как единственной животворящей суб¬
станции». Для Леонардо несомненно, что жизнь на Земле -естест¬
венного, материального происхождения.
Леонардо, подчеркивает историк, выработал принципиально
новый, опытный метод познания природы. В связи с эти он пишет о
материалистической тенденции в гуманизме, ярче всего проявив¬
шейся в мировоззрении Леонардо.
Присущее Леонардо материалистическое представление о
природе вырастает, по мнению С. М. Стама, на атеистической почве.
Ведь он открыл внутреннюю необходимость как движущую силу
природы. Перед нами, полагает автор, начала материалистического
детерминизма. Леонардо признавал объективность и бесконечность
природы и ее закономерностей. Его материализм сенсуалистичен.
Новый, опытный метод познания по сути своей отвечал новой, мате¬
риалистической картине мира, выработанной Винчианцем.
С. М. Стам пишет об отдельных диалектических догадках Ле¬
онардо. Но не исключает и большее - глубокое тяготение к раскры¬
тию диалектической противоречивости мира. В связи с этим он рас¬
сматривает и отношение художника к искусству. Оно прежде всего
отражает природу и служит средством ее познания. Одновременно
искусство превосходит и совершенствует природу; оно творит новый
мир, который существует наряду с миром природы11.
Леонардо, заключает С. М. Стам, встав на путь научного ос¬
мысления мира, заложил первые камни в здание научной, материа¬
листической космологии, порывавшей с самыми основами онтологи¬
ческой догматики религии12.
Несколько в ином плане рассматривает проблему отношения
Леонардо к природе Л. М. Баткин. Отмечая натурализм и эмпиризм
художника, ученый пишет о том, что Леонардо представлял природу
как «разнообразие разнообразия». Изображение разнообразия во
всем, как думает автор, было главной задачей Леонардо в искусстве.
Художник с натуралистической точностью вдавался в мельчайшие
подробности явлений природы и даже, казалось бы, не делал относи¬
10	Стам С.М. Указ. соч. С. 101 -102.
11	Там же. С. 332.
12	Там же. С. 104-115.
179

тельно нее никаких общих выводов. Парадокс ренессансного мьнн
ления Леонардо, считает Л. М. Баткин, в том, что, чем больше пи
хотел изучать законы природы, тем больше приходилось вдашпы'Я и
нескончаемые гюдробностиь.
Что касается способа познания природы, то, по мнению Л М
Баткина, ему был присущ эмпиризм и сенсуализм, за которыми псе
гда стояло стремление охватить целое13 14. Необыкновенная кон
структивность и рефлективность Возрождения воплотилась у Лео¬
нардо в отражающем мышлении15.
Л. М. Баткин пишет о дуализме Леонардо, который, по по
мнению, присущ эпохе Возрождения в целом и ренессансному уму, к
частности. Это - мышление на основе варьета. Дуализм Леонардо
подразумевал диалектическое единство разнообразия и ознаменован
зарождение диалектического мировоззрения нового времени16.
У художника часто встречаются рассуждения о всеобщей сии
зи. Идея безграничности познания также может быть отнесена к ми
ровоззрению Леонардо. Весь окружающий мир он рассматривал м
виде процесса, который бесконечен, заключает Л. М. Баткин17.
Для Л. М. Баткина очевидно, что искусство, по мысли Лео
нардо, не только и не просто изображает природную варьета, но за
ново создает ее. Живописная варьета превосходит природную.
Человек для Леонардо - часть природы. Он сам - специфичс
ская природа. Его высшая верность природе состоит именно в его
искусности, изобретательности. Живопись есть наука и дочь при
роды и тогда, когда копирует ее, и тогда, когда фантазирует над пей
Леонардо, утверждает Л. М. Баткин, считает живописца универсаль¬
ным творцом, земным «Господом богом»18.
Е. М. Богат пишет о том, что художник одухотворял природу.
В связи с этим он делает неожиданное, пожалуй, заключение: Лео
нардо- предшественник импрессионистов. Он утверждает также, и не
без оснований, что Леонардо учил человечество видеть природу со¬
средоточенно и обдуманно, охватывать ее бесконечность19.
13	Баткин Л.М. Указ. соч. С.265, 338.
14	Там же. С. 274.
15	Там же. С. 282, 262.
16	Там же. С. 264-265, 284.
17	Там же. С. С.247-249.
18	Там же. С. 304,316.
19	Богат Е.М. Указ. соч. Кн. 1. С.27, 37.
180

Натурализм Леонардо напрямую связан с его отношением к
религии и внутренней религиозности. Бхли в первом случае ответ не
вызывает у наших авторов сомнений (хорошо известно индиффе¬
рентное и даже ироничное отношение художника к богословским
проблемам и внешним проявлениям религиозности), то во втором -
их мнения различны и даже противоположны.
С.	М. Стам уверен, что Леонардо был убежденным атеистом.
Об этом, по наблюдениям автора, свидетельствуют идеи Винчианца
о естественном (от Солнца) происхождении жизни на Земле, о ко¬
мандующей в природе внутренней необходимости, о невозможности
существования души без тела, о том, что эмбрион получает душу от
матери, о том, что «воображаемые вещи, не прошедшие через ощу¬
щения..., порождают только вымыслы (к каковым Леонардо прямо
относил понятия бога и души). Подробно исследуя живописные про¬
изведения художника, он находит в них доказательства резкого об¬
личения аскетизма, фанатизма, религиозной догматики. Уже в моло¬
дые годы атеистические воззрения Леонардо не были секретом. В
значительной мере именно они стали причиной его отъезда из Фло¬
ренции в Милан. Антирелигиозные ноты присутствуют у художника
в картинах «Мадонна в гроте» и «Святая Анна», но наиболее полно
эти воззрения представлены в последнем его творении - «Иоанне
Крестителе». Здесь Леонардо обличил лицемерие аскетической про¬
поведи и сказал католической церкви то, что он о ней думал. Тем
самым он завершил битву гуманизма против аскетизма. Таким обра¬
зом, ни в природе, ни в обществе Леонардо, по мысли С. Стама, не
оставил места богу20.
Иного мнения придерживается Л. М. Баткин. Он допускает,
что Леонардо в какой-то мере был религиозен. И объясняет это тем
временем, в которое жил великий художник, когда совершенно нере¬
лигиозного сознания, по его мнению, не могло быть. А Леонардо -
дитя своего времени. Л. М. Баткину представляется, что написанные
на религиозные сюжеты произведения гения дышат такой одухотво¬
ренностью и верой, что назвать его атеистом невозможно. Художник
стремился к совершенству, старался постичь всеобщее, пытался по¬
нять единство бытия. Тем самым, по мнению историка, не отвергал
Бога, а, наоборот, устремлялся к нему. С другой стороны, Леонардо
никогда не возносил человека до божества21. В отличие от тщатель¬
20	Стам СМ. Указ. сом. Кп. I. С. 104-107.
21	Баткин Л.М. Указ. соч. 307, 337.
181

ного исследования других проблем философии Леонардо да Винчи, и
трактовке вопроса о его религиозности Л. М. Баткину, по-видимому,
недостает доказательной аргументации. Ограничившись общими
положениями (или предположениями?), ученый тем самым вернулся
к давно оставленным представлениям.
Е. М. Богат вообще не занимается названной проблемой.
Только в своих рассуждениях о «Джоконде» он замечает: Леонардо
не забывает о том, что есть в мире и бог22, хотя ничем своего утвер¬
ждения не подтверждает.
Отношение Леонардо да Винчи к истории - еще один аспект
его мировоззрения, по которому мнения наших авторов расходятся,
более того - противоположны.
Л. М. Баткин уверен, что для художника характерно совер¬
шенно безразличное отношение к истории. Он считает, что Леонардо
интересовался всем на свете, за считанными исключениями. Одно из
этих исключений - история. Ему не было дела до истории, полагае i
ученый, как не было дела до политики. Истории он, кажется, просто
не замечал. В своих исследованиях и тысячах заметок художник нн
разу не коснулся исторического вопроса. Да и о времени он рас¬
суждал главным образом как натуралист и математик. Он упоминает
время лишь в связи с диалектической идеей единства пространства и
времени. По Л. М. Баткину, Леонардо в какой-то мере не доставало
патриотизма. Ему было все равно, кому служить, лишь бы ему по
зволили заниматься тем, чем он хочет. Война и политические катак
лизмы для него несущественны, до них ему нет дела. История для
Леонардо- не что иное как накопление варьета23.
Думается, что эти доводы и выводы не бесспорны. Хотя бы
потому, что многие письменные документы Леонардо были расхи¬
щены и утрачены безвозвратно. Отсутствие свидетельств, по-
видимому, еще не повод для столь категоричных заключений, кото¬
рых автор, кстати, казалось бы, старается избегать.
С. М. Стам справедливо замечает, что гуманизм Леонардо
отличался большой социальной проницательностью. Гораздо острее
предшественников он подмечает и бичует общественные язвы своей
эпохи. Автор выявляет, что самым худшим из социальный бедствий
для художника была война, которую он называет «скотским безуми¬
22	Богат Е.М. Кн. 2. Указ. соч. С. 152.
23	Баткин Л.М. Указ. соч. С. 125-126, 304- 306.
182

ем». Именно это выразил художник в неоконченной фреске «Битва
при Ангиари». Это было первое антивоенное произведение искусст¬
ва. Это было гуманистическое проклятие войне24 . Трудно предпо¬
ложить, что такое страстное проклятие общественным катаклизмам
может сочетаться с индифферентным отношением к истории и поли¬
тике. С.М. Стам обращает внимание и на карикатуры Леонардо как
на несомненное свидетельство его интереса к политической жизни:
«Эти зоркие и безжалостные социально-психологические характери¬
стики времени, лики общественного зла. Когда смотришь на них, в
памяти всплывают обличительные листы «Капричос» Франсиско
Гойи»25.
Е. М. Богат видит в отношении Леонардо к истории одну из
самых странных загадок его характера и мировосприятия. Он заме¬
чает, что нельзя судить о мировоззрении художника лишь по его за¬
писям и живописным произведениям. За внешним безразличием ху¬
дожника к происходящим вокруг него событиям Е. М. Богат усмат¬
ривает острый интерес ко всему, что творится в мире. Леонардо не
мог оставаться безразличным к истории хотя бы по той простой при¬
чине, что он работал на таких властителей как Лоренцо Медичи, Ло-
довико Моро, Цезарь Борджа, Франциск I, в сотрясаемой бурными
политическими событиями Флоренции. Хотя, признает Е. М. Богат, у
Леонардо не было четких политических симпатий или антипатий26.
При этом упускается из виду, что в своих сказках, притчах, «проро¬
чествах» Леонардо, как ни один итальянский гуманист, в эзоповской
форме, а то и открытым текстом, выразил горячее сочувствие к угне¬
тенным труженикам, возмущение деспотизмом их господ и даже
предрекал и оправдывал активные народные действия .
Незавершенность большинства научных и художественных
творений гения - также стала темой для раздумий исследователей.
Е. М. Богат пишет о «Тайной вечере»: «Иногда кажется: не хо¬
тел ли он исчерпать полноту жизни одной единственной картиной.
Отсюда и мучительность работы и постоянная трагическая незавер¬
шенность». Трагедию Леонардо писатель видит в том, что самой
этой эпохе свойственна незавершенность. Ее можно объяснить, по¬
лагает он, размахом и величием замыслов, которые были настолько
24	Стам С. М. Указ. соч. С. 120-121.
25	Там же. С. 158.
26	Богат Е.М. Указ. соч. Кн. 1. С.212.
183

грандиозны, что осуществление их было тогда выше человеческих
27
СИЛ .
Мысль Е. М. Богата о «странной особенности Возрождения»
близка тому, как трактует эту особенность Л. М. Баткин, хотя рассу¬
ждает он и шире, и более глубоко. Незаконченность многих идей и
произведений Леонардо он понимает как источник развития худож¬
ника, постоянно стремящегося к совершенству, как внутреннее каче¬
ство ренессансного типа личности. А именно: выражающее и дви¬
жущее эту личность противоречие, при котором незаконченность
парадоксально совпадает с ее же специфической законченностью.
Для художника не было большой разницы между задуманным и сде¬
ланным. Это, по мнению Л. М. Баткина, характерно для всего Воз-
28
рождения в целом .
Леонардо довел культуру Возрождения до логико¬
исторического предела и тем самым его преступил. Трагедии в твор¬
честве гения нет, она разыгрывается лишь в нашем сознании. Вместе
с тем Л. М. Баткин признает, что вулканическая активность, разно¬
сторонность, жажда самоутверждения были не только благоприят¬
ными, но и трагическими для Леонардо. Это отразилось и в содержа¬
нии, и в персонажах его картин. Мона Лиза и Христос в «Тайной
~	29
вечере» - участники вселенской трагедии на все времена .
Наличие трагического начала в творчестве Леонардо отмеча¬
ет и С.М. Стам. В «Тайной вечере», по мнению исследователя, Лео¬
нардо обнажил трагедию жизни. Смелость открыто сказать о ней
завоевание Высокого Возрождения, один из важнейших моментов,
присущих качественно новому этапу развития ренессансного гума¬
низма и гуманистического искусства27 28 29 30. И в портрете Джоконды С. М.
Стам видит «портрет» самой жизни, глубочайшее философское
обобщение. Это - и портрет конкретного человека, и «портрет»
судьбы гуманистического идеала, во всем его величии, но, одновре¬
менно, и во всей его трагической противоречивости31.
Титан, корифей, гений - все эти определения не исчерпываю!
содержания личности и творчества Леонардо да Винчи. Титанизм
людей Возрождения в том, пишет Л. М. Баткин, что это были без¬
27	Там же. Кн. 2. С. 146-148.
28	Баткин Л. М. Указ. соч. С. 220-223.
29	Там же. С. 222-223, 332, 318.
30	Стам С.М. Указ. соч. С. 159.
31	Там же. С. 172, 179-180.
184

мерные личности, «как бы боги». Универсальность гуманистических
идей Леонардо - в их космизме. Индивид Леонардо, как «человек
Возрождения в целом, включает в себя целый мир. Это человек-
вселенная, человек-бог. Он - самое ренессансная варьета32 33.
Великая историческая заслуга корифеев Возрождения, подво¬
дит итог своему исследованию С. М. Стам, в том, что они явили ми¬
ру пример исключительной смелости мыслив И, добавим, предвос¬
хитили многие научные принципы нового времени.
Л.И. Солодкова
Подаляк Н.Г. Ганза: мир торговли
и политики
в XII-XVII столетиях (Киев, 1998. 202 с.)
Опубликованная в 1998 г. в Киеве монография Н.Г. Подаляк -
первое в украинской и российской исторической науке исследование,
посвященное истории немецкой Ганзы. Деятельность этого могуще¬
ственного торгово-политического союза на протяжении нескольких
столетий оказывала влияние как на внутригерманские, так и евро¬
пейские события. Поэтому актуальность, научная значимость и но¬
визна рецензируемой монографии не вызывают сомнений. Постав¬
ленные автором исследовательские задачи успешно решаются на
базе обширного круга разнообразных источников. Очевидным дос¬
тоинством книги Н.Г. Подаляк является вовлечение в научный обо¬
рот значительного числа ранее не использованных документальных,
юридических, нарративных материалов. Согласно проведенной авто¬
ром периодизации истории Ганзы последовательно рассмотрены ос¬
новные этапы и направления ее деятельности ~ от образования так
называемой «купеческой Ганзы» (середина XII века) до упадка ган¬
зейского союза в XVII веке. Вся работа густо замешана на историче¬
ских фактах, которые помогают вскрыть сущность и динамику про¬
исходивших в ганзейском мире процессов.
32	Баткин JI. М. Указ. соч. С.360.
33	Стам С.М Указ.соч. Кн. 2. С. 358.
185

Выявлены предпосылки и условия возникновения Ганзейскот
союза, оформление правовых основ ганзейской торговли, главным
принципом которой являлось посредничество. Автор отмечает квр
динальные организационно-структурные изменения, происходившие
в XIII-XIV вв.: принцип личного участия, определявший условии
формирования «купеческой Ганзы», сменился территориальным
принципом, положенным в основу формирования «Ганзы городом»
Вся полнота власти в осуществлении ганзейской политики, заключи
ет Н.Г. Подаляк, перешла к городским магистратам.
Исследователь подробно и обстоятельно анализирует напрап
ления и методы торговой и политической деятельности Ганзы на
широком фоне событий, происходивших в разных городах (Любеке,
Гамбурге, Ростоке, Мекленбурге, Висмаре, Штральзунде и др.). Рас
сматривая процесс становления бюргерской общины и органов го¬
родского самоуправления, автор обнаруживает как общие закопо
мерности, присущие всем городам феодально-раздробленной Герма
нии, так и особенности социально-политического развития севсро
германских городов. В магистраты здесь допускались только пред
ставители купеческого патрициата, что вызывало недовольство м
сопротивление бюргерства - ремесленников и не-патрицианскоп»
купечества. Это наблюдение весьма важно. Оно позволяет избежать
схематизации при воссоздании истории средневековых немецких
городов. В работе Н.Г. Подаляк убедительно обоснован вывод о раз
личии целей представителей разных социальных групп во внутриго
родских общественно-политических движениях и о негативной роли
Ганзы, как органа купеческой аристократии, вносившей раскол и
бюргерскую оппозицию.
В монографии много интересного материала о нарастании
противоречии между князьями и городами в течение XV века. Автор
обоснованно связывает это с активизацией централизаторской поли
тики немецких территориальных князей. В книге вскрыты условия,
облегчавшие князьям широкое наступление на городские вольности
и привилегии. К ним исследователь относит усиление внутриганзей-
ских разногласий и двойственную - в зависимости от обстоятельств
- позицию городского патрициата по отношению к князьям. Немало¬
важным фактором, ослаблявшим противостояние ганзейских городов
князьям, являлось отсутствие поддержки центральной власти. Импе¬
раторов, по словам Н.Г. Подаляк, интересовали только ганзейские
деньги. Следует подчеркнуть, что к общеизвестному положению об
186

отсутствии в средневековой Германии союза между городом и цен¬
тральной властью добавлен новый штрих.
Отдельный раздел монографии посвящен Реформации в ган¬
зейских городах. Эта проблема до сих пор не привлекла должного
внимания отечественных медиевистов и заслуживает специального
исследования. Тем более ценным представляется материал, вклю¬
ченный Н.Г. Подаляк в работу. Он расширяет и дополняет представ¬
ление о формах и методах Реформации и ее результатах. Ганзейская
Реформация, как показано в рецензируемой монографии, отличалась
своеобразием: она соединилась не с Крестьянской войной, как это
было в центральных и южных районах Германии, а с внутригород¬
ским движением за проведение демократических преобразований.
Автор произвела ряд интересных наблюдений об отрицательной ре¬
акции ганзетагов на распространение лютеровского учения, о каче¬
ственных изменениях, происходивших в ходе реформационного
движения в разных городах, о несовпадении во времени реформаци-
онных преобразований в ганзейских землях и в остальных районах
Германии. Приведенные Н.Г. Подаляк факты позволяют поставить
вопрос об этапах реформационного движения в городах и уточнить в
целом периодизацию Реформации в Германии.
К достоинствам работы Н.Г. Подаляк следует отнести иссле¬
дование в динамике различных - в зависимости от конкретно¬
исторических условий - экономических, политических, дипломати¬
ческих подходов, позволивших Ганзе добиться торговой монополии
на огромном европейском пространстве и до конца XV века удержи¬
вать ее в борьбе с конкурентами. Широко привлекая материалы из
работ зарубежных историков, автор убедительно отстаивает свою
точку зрения на отдельные события и явления.
Очень интересен и насыщен ярким материалом раздел моно¬
графии, в котором раскрываются причины и условия длительного
кризиса и упадка Ганзы. Убедительно показаны причины усиления
конкурентов Ганзы - Голландии и Англии. Неудачные и бесперспек¬
тивные попытки Ганзы сохранить доминирующее положение автор
объясняет использованием устаревших, основанных на феодальных
привилегиях, методов. Структурные преобразования, трансформиро¬
вавшие в середине XVI в. Ганзу в объединение конфедеративного
типа, означали изменение ее формы, но отнюдь не содержания. Н.Г.
Подаляк отмечает, что тридцатилетняя война усугубила разрыв внут-
риганзейских связей, и Ганза фактически перестала существовать.
187

Исследование Н.Г. Подаляк значительно расширяет и углуО
ляет представление об уникальном явлении в европейской мировой
истории, каким была Ганза на протяжении нескольких столетий. Мо
нография вносит значительный вклад в отечественную медиевистину
и имеет большое научное и практическое значение. Написанная жими
и интересно, она привлечет внимание и специалистов, и студентом
историков.
А.Н. Галямичея
Левинтов Н.Г. Методологический анализ
учебной литературы по истории.
Постановка проблемы. Приглашение к
размышлению. (Ульяновск, 1998. - 80 с.)
Недавно вышедшая в свет книга Н.Г. Левинтова адресован»
школьным учителям истории, оказавшимся сегодня в исключительно
сложных условиях методологического и концептуального плюралш
ма учебной литературы, что поставило в порядок дня крайне непро
стую задачу выбора учебников.
Решение этой задачи предполагает - наряду с другими момсн
тами - освоение учителями нового вида педагогической деятельно
сти - методологического анализа учебной литературы. Успешное
осуществление последнего требует основательной специальной пол
готовки, наиболее существенные составляющие которой освещаю геи
в рецензируемой работе.
В первой главе («Положение с учебной литературой по него
рии. Методологический аспект проблемы») Н.Г. Левинтов не огра
ничивается - как это можно было ожидать - оценкой сложившейся
ситуации в деле подготовки и издания учебников, а даёт развёрнутую
характеристику современного состояния отечественной историче¬
ской науки (определяя его как кризисное - с.7), а также обусловив
ших его обстоятельств.
Следует, на наш взгляд, особо отметить широту исследователь-
ского видения автором вопроса о причинах современного кризиса
исторической науки: Н.Г. Левинтов не ограничивает их поиск ос¬
мыслением последствий драматических событий, происшедших а
188

нашей стране в конце 80-х - 90-е годы. Он, как нам представляется,
обоснованно связывает истоки этого кризиса и с качественными
сдвигами всемирно-исторического характера, происходящими на
рубеже тысячелетий и знаменующими переход к новому, постинду¬
стриальному этапу развития мировой цивилизации. Нельзя не согла¬
ситься и с мнением автора о значительном влиянии на историческую
мысль выдающихся достижений современного естествознания, ре¬
зультатом которых стало формирование во второй половине XX века
новой научной картины мира.
Подчёркивая, что переживаемый исторической наукой кризис
есть прежде всего кризис методологический, Н.Г. Левинтов ставит
перед собой задачу познакомить читателя с наиболее существенными
моментами современных методологических споров, в центре кото¬
рых оказался вопрос о формационном и цивилизационном подходах
как теоретических основах концепции мирового исторического про¬
цесса. Подробному рассмотрению существа последних посвящена
вторая глава работа («Формационный и цивилизационный подходы к
изучению истории»).
Обращаясь к анализу особенностей формационного подхода,
автор отмечает неправомерность бытующих в литературе агрессив¬
но-поверхностных негативных оценок его познавательных возмож¬
ностей. Н.Г. Левинтов признаёт, что с формационным подходом свя¬
заны огромные успехи в изучении истории как объективного, зако¬
номерного процесса, создание мощного арсенала категорий и накоп¬
ление ценнейшего опыта исследования социально-экономической
истории.
Вместе с тем автор указывает и на ограниченность сферы при¬
менения формационного подхода, выделяя при этом два наиболее
важных фактора. С теоретико-философской точки зрения формаци¬
онный подход, по мысли Н.Г. Левинтова, не соответствует совре¬
менной научной картине мира - прежде всего в одностороннем, уп¬
рощённом объяснении многомерных, многоуровневых, многофак¬
торных явлений, в сведении всего многообразия действительности
«мира людей» к его формационным характеристикам. С конкретно¬
исторической точки зрения, полагает автор, формационный подход,
будучи по своей сути политико-экономическим, оставляет за преде¬
лами своего рассмотрения многие важные стороны жизни общества
- духовной, культурной, обыденной и, что по мнению Н.Г. Левинто¬
ва особенно важно, игнорирует проблему изучения человека как та¬
кового (с. 19-20).
189

Цивилизационный подход, напротив, ориентирован в копкри
но-историческом плане на «человеческое измерение истории», m
субъективную сторону, связанную с ролью в ней человека, его д\
ховного мира (с.23). С теоретико-философской точки зрения циннии
занионный подход характеризуется многозначностью, обусловлен
ной многообразием понимания исходной категории «цивилизации»*,
не имеющей до сих пор единого общепризнанного определения (ап
тор работы выявляет его социологическое, стадиально-историческое,
культурологическое, философское толкования). Каждый из сущей
вующих ныне вариантов цивилизационного подхода, как отмечас!
Н.Г. Левинтов, страдает односторонностью, и потому рассматривал,
какой-либо из них в качестве единственно научного столь же песо
стоятельно, как и считать таковым формационный подход.
Для автора рецензируемой работы очевидно, что характер pa i
вития многомерного мира определяется не каким-либо одним про
цессом, а сложным взаимодействием формационных, цивилизациом
ных, антицивилизационных и межцивилизационных процессов, при
чём приоритет каждого из них, механизм и формы взаимодействия,
их роль и место не определены раз и навсегда, но носят конкретно
исторический характер.
Изучение этого взаимодействия привело к появлению нового и,
по мнению Н.Г. Левинтова, наиболее ёмкого понимания категории
цивилизации, которое он называет синтезированным. С его появле
нием автор связывает надежды на преодоление односторонности
формационного и цивилизационного подходов и адекватное отраже
ние многомерности мира в единстве его материальной и духовной
сторон, в его всё увеличивающейся сложности (с.31).
Насущнейшей задачей современного развития отечественной
исторической науки видится автору овладение исследователями кон¬
кретными механизмами синтеза формационного и цивилизационного
подходов - задача, решение которой зачастую подменяется механи¬
ческим сочетанием элементов обоих подходов в тех или иных про¬
порциях. Справедливо подчёркивая, что методологические основы
исследовательской деятельности реализуются не непосредственно, а
через концептуальное осмысливание истории, Н.Г. Левинтов посвя¬
щает его проблематике специальную главу работы (гл. Ш. «Концеп¬
туальный анализ учебной литературы по истории»).
Отметив, что современное состояние исторической науки и
России характеризуется одновременным развёртыванием процесса
обновления концептуальных основ исследовательской деятельности
190

и смены конкретных концепций, автор показывает, что эти взаимо¬
связанные явления не исчерпываются заменой формационного под¬
хода цивилизационным или их синтезом. Концептуальный фонд по¬
полняется из многих источников, причём ведущее место автор отво¬
дит общенаучной составляющей. Под этим термином Н.Г. Левинтов
подразумевает влияние на историческую науку важнейших элемен¬
тов новой научной картины мира, сформировавшейся во второй по¬
ловине XX века (системный подход к рассмотрению истории; при¬
знание многомерности усложняющегося мира; признание многооб¬
разия форм социальной динамики; многофакторный подход к объяс¬
нению исторических процессов; новое понимание механизмов эво¬
люционных процессов как процессов самоорганизации, и развития
общества - как единства и взаимодействия процессов самоорганиза¬
ции и организации). Большое внимание уделяется в работе и обоб¬
щению опыта развития мировой исторической науки второй поло¬
вины XX века, характер изменений в которой позволяет говорить о
«гносеологической, методологической революции», кардинально
изменившей содержание, понятийный аппарат, методы исторических
исследований.
Думается, что представленный нами краткий обзор содержания
первых трёх глав книги Н.Г. Левинтова может служить достаточным
основанием для вывода о том, что она должна заинтересовать не
только школьных учителей, а гораздо более широкий круг читателей.
Проблема методологического поиска и выбора не менее актуальна
для вузовских преподавателей, историков-исследователей. Рецензи¬
руемая работа, критически осмысляющая обширный материал мето¬
дологических дискуссий последних лет, даёт читателю важные ори¬
ентиры на пути к обретению собственного теоретико¬
методологического кредо - основы педагогической и научной дея¬
тельности.
Чёткая логическая выстроенность изложения, взвешенность
критических замечаний и аргументированность предлагаемых реше¬
ний методологических проблем - всё это располагает читателя к за¬
очному диалогу с автором. По верному наблюдению Н.Г. Левинтова,
приметой нашего времени стало приобретение исторической наукой
всё более ярко выраженного личностного характера (с.65). С одной
стороны, это обусловлено несравненно более высокой степенью сво¬
боды творческого самовыражения авторов учебников и исследова¬
ний. С другой стороны, разнообразие авторских подходов ставит
191

читателя перед необходимостью выработки личной методологиче¬
ской позиции.
Ключевые звенья определения последней - отбор и оценка ма-
териала - анализируются Н.Г. Левинтовым в последней, четвёртой
главе работы («Содержание методологического анализа учебной ли¬
тературы по истории»). Она в большей степени, чем предыдущие
обращена к специфическим проблемам школьного преподавания
истории, однако предлагаемое автором освещение ценностных ас¬
пектов исторического познания, характеристика ряда важных поня¬
тий и категорий (система ценностей, шкала ценностей, ценностные
ориентиры - с.70-73) представляет гораздо более широкий интерес.
Работа Н.Г. Левинтова в полной мере решает поставленные ав¬
тором задачи. Она чётко выявляет важнейшие методологические
проблемы изучения и преподавания истории, а предлагаемые авто¬
ром пути их дальнейшей разработки приглашают читателя к раз¬
мышлению, дают импульс к новому творческому поиску.
А.Н.Галямичев
Мананчикова Н.П. Дубровник XIII - первой
половины XV века. Проблемы торговли.
(Воронеж: изд-во Воронеж, ун-та, 1999. 208 с.)
Средневековая история далматинского города Дубровника уже
более полутора столетий является объектом пристального внимания
исследователей. Отражением этого неослабевающего интереса стало
появление особого термина - рагузистика (от латинского названия
города - Ragusa), в рамках которого объединяется всё многообразие
научных исследований о Дубровнике.
Но при всём богатстве историографического наследия многие
вопросы истории Дубровника до сих пор остаются дискуссионными,
да и, казалось бы, досконально изученные страницы прошлого круп¬
нейшего из городов далматинского побережья Адриатики таят в себе
немало загадок и трудноразрешимых проблем. Поэтому появление
нового монографического исследования, подготовленного видным
специалистом в названной области медиевистики, нельзя не признать
важным событием в жизни российской исторической науки.
192

Новую работу Н.П. Мананчиковой отличает прежде всего свое¬
образие угла зрения на средневековую историю Дубровника. В центр
внимания автора поставлена одна из сфер городской экономики -
сфера торговли. Однако всестороннее изучение торговли позволило
Н.П. Мананчиковой пролить новый свет на многие другие проблемы
истории Дубровника и сопредельных с ним территорий в ХШ - пер¬
вой половине XV в.
Так, первая глава монографии посвящена рассмотрению осо¬
бенностей политического развития и общественной жизни Дубров¬
ника указанного времени. В первом её параграфе поднимаются во¬
просы истории политического строя Дубровника, сумевшего в ХШ -
XIV вв. обрести политико-правовой статус самоуправляющейся
коммуны, а затем (в XV в.) стать единственным в Далмации горо¬
дом-государством, объединившим под своей властью прилегающие к
нему континентальные и островные территории. Автор выявляет
важнейшие вехи политического развития Дубровника, движущие
силы этого развития, основываясь на обширном материале о жизни
самого города, а также об исключительно сложной, крайне неустой¬
чивой картине международных и межгосударственных отношений в
северо-западной части Балканского полуострова. Большой интерес
представляет, в частности, развёрнутая характеристика организаци¬
онной структуры дубровницкой коммуны, вступившей в 60-70-е гг.
ХШ в. в пору своей зрелости (с. 17-21), а также рассмотрение процес¬
са формирования в XIV - XV вв. на базе города-коммуны территори¬
ального государства (с.23-28).
Ряд малоизученных сюжетов - характерные черты повседнев¬
ного быта и особенности общественно-политического сознания го¬
рожан - исследуется во втором параграфе первой главы, построен¬
ном главным образом на осмыслении двух интереснейших свиде¬
тельств современников - «Описания Дубровника» итальянца Филип¬
па де Диверсиса, состоявшего на службе у дубровницкой коммуны в
середине XV в. и трактата дубровницкого купца Бенедикта Котруль-
евича «О торговле и совершенном торговце» (1457 г.). Автор про¬
слеживает черты неоднородности самосознания различных слоёв
горожан, отражение в нём противоборства патрициев и богатых по-
поланов по вопросу о власти в городе (с.45). Вместе с тем из поля
зрения Н.П. Мананчиковой не ускользают и другие, гораздо менее
изученные в нашей литературе аспекты социального развития сред¬
невекового города - «сложнейшие духовные нити, объединявшие
городское общество не столько по горизонтали, сколько по вертика¬
193

ли - верхние и нижние слои населения» (с. 54). Действие такого рода
тенденций консолидации горожан рассматривается автором на инте
реснейшем материале о городских праздниках в средневековом Дуб¬
ровнике.
Работа Н.П. Мананчиковой выходит далеко за рамки обозна¬
ченного в её названии круга вопросов и в четвёртой главе («Роль
торговли и купеческого капитала Дубровника в социально-
экономическом развитии Сербии и Боснии в XIV -первой половине
XV в.»), где речь идёт не столько о Дубровнике и дубровчаиах,
сколько о сложнейших проблемах социально-экономического разви¬
тия сербских и боснийских земель этого периода. Прослеживая ос¬
новные пути проникновения дубровницкого купеческого капитала в
Сербию и Боснию, автор выявляет также степень и характер его воз¬
действия на экономику и социальные отношения. В первом парагра¬
фе главы подробно анализируются важнейшие моменты проникно¬
вения купеческого капитала Дубровника в горнометаллургическое
производство балканских стран, исследуются возникавшие в ходе
этого процесса формы организации производства (с.155-158), отме¬
чается важнейшая роль дубровчан в расширении масштабов произ¬
водства драгоценных и цветных металлов в Сербии и Боснии. Во
втором параграфе главы предметом рассмотрения становятся меха¬
низмы воздействия дубровницкого капитала на общее состояние
экономики и социальное развитие балканских стран, в особенности -
на начало формирования внутреннего рынка в сербских и босний¬
ских землях. На основе изученного материала автор делает вывод,
что важная функциональная роль дубровницкого капитала составила
главную черту своеобразия этого процесса в названных славянских
странах сравнительно с его классическими образцами (с. 180-181).
Особенно интересны, на наш взгляд, страницы, посвящённые анали¬
зу сложной взаимозависимости развития горных разработок и фор¬
мирования рыночной и городской сети в центральных землях Бал¬
канского полуострова	(с. 167-172),	о влиянии торгово¬
предпринимательской деятельности дубровчан на становление мест¬
ного купечества, сферу его торговых занятий (с. 173-175, 176-180) и
правового положения (с. 175-176).
Смысловой и композиционный центр работы составляют вто¬
рая и третья главы, предметом рассмотрения которых являются уз¬
ловые проблемы истории дубровницкой торговли - той сферы хозяй¬
ственной жизни, которая неизменно оставалась главным источником
благосостояния городов далматинского побережья.
194

Вторая глава охватывает широкий круг вопросов развития тор¬
говли средневекового Дубровника - её важнейших направлений,
масштабов и состава проходивших через город товаропотоков, места
Дубровника в системе адриатических, средиземноморских и балкан¬
ских рыночных связей (с.55-73). Обращаясь далее к анализу соци¬
альной структуры торговли, Н.П. Мананчикова показывает, что её
характерной чертой было вовлечение в сферу торговых занятий всех
групп населения средневекового Дубровника, породившее своеоб¬
разные формы организации торговли с особыми принципами финан¬
сирования и раздела прибыли. Социальная неоднородность участни¬
ков дубровницкой торговли, как показывает автор, обусловила воз¬
никновение различных видов торговых обществ. Если энтега и кол-
легианция создавали благоприятные условия для привлечения в сфе¬
ру торговли средств самых широких слоёв населения, то получившие
распространение с середины XIV в. сообщества societas стали опти¬
мальной формой для крупных инвестиций в торговые предприятия.
Возникновение последней формы торговых объединений, как
прослеживается в монографии, было неразрывно связано с глубоки¬
ми изменениями в характере торговли Дубровника - приобретением
городом ключевых позиций в системе торговых связей Балканского
полуострова и набиравшей силу тенденцией к накоплению купече¬
ского капитала в руках отдельных дубровницких торговцев (с. 1 Об-
ll 0).
Изучению процесса роста купеческого капитала в Дубровнике и
его влияния на городское производство в XIV - первой половине XV
в. посвящена третья глава монографии. Отметив взаимообусловлен¬
ность аккумуляции купеческого капитала и экономического подъёма
города и подвластных ему территорий, стимулирующую роль актив¬
ных деловых контактов дубровчан с итальянскими купцами, Н.П.
Мананчикова прослеживает рост купеческих состояний, возникнове¬
ние семейных торговых обществ, приближавшихся по своей внут¬
ренней структуре к западноевропейским торговым компаниям (с. 113-
118). Стремление к увеличению торговой прибыли обусловило на¬
стойчивый поиск путей проникновения капитала в сферу производ¬
ства. Н.П. Мананчикова подробно рассматривает процесс проникно¬
вения купеческого капитала в виноделие, маслоделие, мукомольный
промысел, рыболовство, солеварение, заготовку строительных мате¬
риалов и ткачество. Развёртывание этого процесса, как показывает
автор монографии, имело далеко идущие последствия: с одной сто¬
195

роны, местное товарное производство активно включалось в между¬
народную торговлю, с другой стороны, мелкие товаропроизводители
постепенно отрезались от рынков сырья и сбыта, а часть из них пре¬
вращалась в наёмных рабочих.
С процессом проникновения купеческого капитала в ремеслен¬
ное производство Н.П. Мананчикова связывает зарождение элемен¬
тов раннекапиталистических отношений в Дубровнике в конце XIV -
начале XV в. Отметив появление зачатков простой кооперации в
сукноделии, автор подробно рассматривает историю первой дубров-
ницкой сукнодельческой мануфактуры, основанной в 20-е гг. XV в.
выходцем из Пьяченцы Петром Пантелой (с. 135-143), прослеживает
дальнейшее развитие мануфактурного производства в сукноделии и
других отраслях, ориентированных на экспорт.
Основные выводы своего многопланового исследования автор
удачно суммирует в заключении. Эти выводы во многом дополняют
и углубляют сложившиеся в исторической науке представления о
развитии самого знаменитого из городов далматинского побережья
Адриатики. Однако работа Н.П. Мананчиковой интересна не только
итоговыми наблюдениями. Она читается с большим интересом во
всех своих частях, поскольку умело вводит читателя в содержание
разнообразных источников, в существо современных научных дис¬
куссий вокруг истории средневекового Дубровника, отличается тон¬
кой проработкой исторических деталей - ярких эпизодов из жизни
городской коммуны или превратностей судеб знаменитых дубровчан.
Несомненно, что отечественная медиевистика пополнилась ориги¬
нальным исследованием по истории одного из самых значительных
городских центров средневековья, которое даст импульс дальнейше¬
му осмыслению проблематики истории средневекового города, а
также особенностей развития Балканского и Средиземноморского
регионов.
196

Л.Н. Чернова
Купды - складчики Кале: деловая переписка
семейной компании Сели (XV в.) / Пер. со
староангл., примеч., вступ. ст. М.М. Ябровой.
(Саратов: «Научная книга», 1998. - 160 с.)
История развития средневекового города привлекала внима¬
ние многих отечественных медиевистов и рассматривалась на мате¬
риале разных стран Европы. Опубликованное в 1998 году учебное
пособие М.М. Ябровой содержит новые, интересные материалы, свя¬
занные с историей английского города XV века, который до сих пор
остается «темным веком» в смысле изученности происходивших
процессов.
Работа состоит из введения, текста источников ~ переведенной
со староанглийского и впервые публикуемой на русском языке пере¬
писки семейного объединения Сели, входившего в состав Компании
купцов-стапелыциков Кале, и приложений: автор представляет об¬
щую картину развития английской экспортной торговли и противо¬
речий, связанных с торговлей шерстью, четко характеризует типы
внешнеторговой компании (регулируемые и паевые), детально ана¬
лизирует некоторые аспекты возникновения и структуры Компании
купцов-стапелыциков Кале, в руках которой до середины XV века
была сосредоточена почти вся торговля сырой шерстью и овчиной.
История первой по времени возникновения (XVI в.) крупной
внешнеторговой английской Компании купцов-стапелыциков Кале
далеко не изучена. Многие стороны ее организации раскрываются
через знакомство с разными аспектами деятельности малых семей¬
ных объединений, входивших в состав Компании. Большая часть
документов, представленных в данном сборнике, - это деловая пере¬
писка членов семейной компании Сели, входившей в состав Компа¬
нии купцов-стапелыциков Кале. История, структура, различные ор¬
ганизационные аспекты малых торговых объединений изучены очень
мало. Видимо, объяснение этому надо искать в крайней скудности
источников. Тем более важно тщательное изучение предлагаемых
писем, которые дают возможность приблизится к решению ряда
важных проблем.
197

Сами по себе публикуемые письма весьма примечательны
Привлекает внимание уже их количество - 216 писем. Они позволи
ют проследить деятельность Компании Сели на протяжении довод ь
но длительного времени - полутора десятка лет (1474-1488 годы).
При обращении к любому источнику неизбежно встает вопрш
о степени его достоверности. Для эпистолярных источников он осо
бенно важен. Но нередко только эпистолярные источники дают нам
яркую картину повседневного прошлого, позволяют восстановим,
события, их влияние на современников, отношение к ним автором
писем. Что касается представленной переписки, то она дает сведе¬
ния, превосходящие порой по достоверности документальный мате¬
риал.
Публикуемые источники дают интересный материал в руки
студентов и преподавателей вузов. На их основании возможно гото
вить доклады, курсовые и дипломные работы, примерная тематика
которых представлена автором сборника в приложении.
Учебное пособие М.М. Ябровой представляет собой заметное
явление в отечественной урбанистике. Содержащиеся в сборнике
материалы источников позволяют расширить проблематику научных
исследований, взглянуть по-новому на ряд проблем, связанных с ис¬
торией развития средневекового города.
198

Содержание
I.	Памяти В.А. Ермолаева
Солодкова Л.И. (Саратов). Проблемы германской
истории в трудах В. А. Ермолаева	5
Список основных трудов В.А. Ермолаева	13
Ермолаев В.А. (Саратов). Образование в раннесредневековой
Европе (VI-X вв.)	15
II.	Экономика, политика, право средневекового города
Галямичев А.Н. (Саратов). К вопросу о характере
экономического развития чешского города в XIII веке	35
Негуляева Т.М. (Саратов). Городское право Страсбурга
ХН-ХШ веков: датировка и характер	43
Орлова Е.Ю. (Саратов). Особенности раннего этапа
формирования города Фрейберга (XII век)	50
Карпачева-Беляева М.Е. (Саратов) Освободительное
движение в средневековом городе Безье (начальный этап)	62
Канаев А.Г. (Красноярск). Варварское и римское право
в городских имущественных сделках (по материалам Кремоны
XI-XIII вв.)	75
Мосолкина Т.В. (Саратов). Отражение войны Алой и Белой
роз в семейной переписке английских горожан (по письмам
купеческой семьи Сели)	82
Эльфонд И.Я. (Саратов). Опыт итальянских городов-коммун
во французской политической мысли второй половины XVI в	90
III.	Город и горожане глазами современников
Варьяш О.И. (Москва). Лиссабон - земля обетованная?	102
Шейнберг Д.Ф. (Саратов). Город и горожанин глазами
идеолога средневекового аскетизма (по трактату Иннокентия III
«О презрении к миру...»)	111
Краснова И.А. (Ставрополь). Доминиканские и францис¬
канские проповедники XIII-XV вв. об этике городских
деловых отношений	119

IV.	Рождение ренессансных гуманистических идеалов
Стам С.М. (Саратов). Читая «Божественную комедию»
Данте	133
Девятайкина Н.И. (Саратов). Петрарка, схоласты и
схоластика	154
Ревякина Н.В. (Иваново). Традиции и новаторство в школе
Витторино да Фельтре	164
V.	Историография и рецензии
Фишер И.Р. (Йошкар-Ола). Проблема ренессансного
мышления в российской медиевистике 1990-х гг	176
СолодковаЛ.И. Подаляк Н.Г. Ганза: мир торговли
и политики в XII-XVII столетиях (Киев, 1998)	185
Галямичев А.Н. Левинтов Н.Г. Методологический анализ
учебной литературы по истории. Постановка проблемы.
Приглашение к размышлению. (Ульяновск, 1998).			188
Галямичев А.Н. Мананчикова Н.П. Дубровник ХШ-первой
половины XV века. Проблемы торговли (Воронеж, 1999)	19?.
Чернова Л.Я. Купцы - складчики Кале: деловая переписка
семейной компании Сели (XV в.) / Пер. со староангл., примеч,
вступ. ст. М.М. Яброва (Саратов, 1998)	19/
Научное издание
Средневековый город
Межвузовский научный сборник
Выпуск 14
Вопросы экономической, политической, правовой, культурно¬
антропологической и идейной истории города XI-XV вв.
Редактор М. О. Лукьянов
Технический редактор Д. И. Гусев
Сдано в набор 14.07.2000. Подписано к печати 15.09.2000.
Формат 60x84/16. Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная.
Уел. печ. л. 12,75. Тираж 100 экз. Заказ 17.
Издательство «Научная книга»
410600, г. Саратов, ул. Московская, 35