читаем всей семьей
Н. Якубовский
СЛУЧАЙ АА (ШШЙ ПРАЗДАИА
Я остался один. Что делать? Куда бежать? Неку-
да: с одной стороны слышались голоса старших, с
другой — смех девочек. Положение безвыходное.
Я посмотрел в зеркало. Сзади на мундире красова-
лось большое жёлтое пятно. «Просочилось, Боже
мой, просочилось», — с ужасом думал я. Однако
надо было действовать, каждую минуту могли вер-
нуться девочки, и тогда что? Опять мурашки? Из двух
зол надо выбирать меньшее. Если проходить ком-
нату, то уж лучше мимо старших. Надо только сде-
лать так, чтобы не заметили. Я закрыл обеими рука-
ми злополучное пятно сзади и со всех ног бросился
бежать через гостиную.
— Куда? Куда, министр? — вдруг услышал я голос
генерала за собой. — А ну, беги, беги скорее, вторая
дверь в конце коридора.
Не отдавая себе отчёта, я бежал по коридору.
«Боже мой, просочилось, Боже мой, просочи-
лось», — бессмысленно повторял я в уме одну и ту
же фразу.
* Окончание. Начало в № 4.
Приморсгая ЦБС
197371 Кэчс ”1’’р., д 30
Я нашёл спасительницу в лице кухарки Марфы, на
которую налетел по дороге. Услыхав о несчастии
и тщательно осмотрев мой костюм, она заявила, что
это яйцо и что надо его скорей замыть, а то пятно
будет.
— Посиди тут, — добавила она, показывая на умы-
вальную комнату, — а я сейчас замою.
— Марфа, голубушка, — взмолился я, — чтобы ба-
рышни не узнали.
— Сиди уж, туда же, чтобы барышни не узнали, —
передразнила она меня. — Очень ты нужен, что ж, я
докладывать, что ли, пойду? И без тебя дела много.
Я успокоился. «Правда, что она, докладывать, что
ли, пойдёт?» — решил я и без сопротивления дал снять
с себя свои форменные брючки и остался ожидать её
в одном мундире. Мундира я не отдал, не желая оста-
ваться в одном белье, и решил, что замыть его мож-
но будет после, когда высохнут брючки.
Я остановился перед зеркалом и невольно залюбо-
вался на себя. В красивом мундире и белых рейтузах
я казался себе похожим на Наполеона. «Как краси-
во, — подумал я, — почему в гимназии не полагается
к мундиру белых брюк? Совсем Наполеон».
Я забыл уже о своём несчастье, о том, что нахо-
жусь в умывальной и ожидаю, пока просохнет мой
3
костюм. Я был уже не гимназист, а, ни больше, ни
меньше, как повелитель французов император Напо-
леон. Я стоял перед зеркалом, любуясь на себя, и ко-
мандовал войсками, принимая самые разнообразные
позы. Приход Марфы вернул меня к действительно-
сти и решил судьбу одного крупного сражения. Сняв
с меня мундир, она лишила меня возможности про-
должать завоевания мира, и я волей-неволей должен
был снова превратиться в обыкновенного гимназиста.
Как я ни уговаривал Марфу не лишать меня моего по-
следнего украшения, она осталась непреклонна.
— Засохнет, тогда не отмоешь, а ждать, пока они
высохнут, так тебе же придётся два часа в пустой
комнате сидеть.
— А если кто придёт?
— Очень ты нужен, сиди уж, — сердито поворчала
она и ушла, хлопнув дверью.
* * *
Вот уже целый час, как я сижу один в умывальной
комнате. Я слышал, как пробило четыре часа, затем
пять, а Марфы всё нет и нет. Должно быть, забыла,
или услали куда-нибудь. Несколько раз выходил я на
разведки, высовывал свой нос из комнаты и тихонько
звал её: «Марфа, Марфа». Никакого ответа. Всё вре-
мя нахожусь под страхом того, что кто-нибудь вой-
дёт и застанет меня здесь. Продумал все мозги, но
не могу найти никакого выхода. Девочки бегают по
всему дому и ищут меня. Слава Богу, что не загляну-
ли сюда, хотя на всякий случай я нашёл себе место,
где спрятаться. Туда не поползут искать. Это шкаф-
чик под умывальником. Вынул ведро и могу туда по-
меститься. Слава Богу, что я такой маленький.
Ну, кажется, идёт. Слышны шаги по коридору. Да,
это её шаги. Бросаюсь к двери, ей навстречу, и в ужа-
се отскакиваю назад: по коридору своей качающейся
походкой идёт генерал.
— Спасайся, кто может, — бессмысленно говорю я
и бросаюсь в свою засаду. Хорошо, что я спрятался:
он идёт сюда. Вдруг увидит. Моё сердце так сильно
бьётся, что его удары должны быть слышны по все-
му дому. Беда, услыхал, идёт прямо к умывальнику.
Сейчас откроет дверцу. Что будет?
Но дверца не открылась. Случилось нечто похуже:
генерал стал мыться.
Читатель, не смейтесь, грешно смеяться над не-
счастьем ближнего. Вы понимаете? Я сидел, боясь
шевельнуться, чтобы не выдать своего присутствия,
а сверху на меня лились потоки мыльной воды. Пер-
вая струя пришлась мне как раз по макушке, потом
5
потекло по шее, по спине, по груди. А я сидел как
дурак. Вместо того чтобы закричать: «Генерал,
здесь я, не мойтесь!», я бессмысленно уставился
глазами в тёмный угол умывального шкафа и думал
о том, каким мылом моется генерал. «Ах, да, лан-
дыш», — вдруг сообразил я, вспомнив, что утром
перед уходом я душился цветочным одеколоном
запаха ландыш.
Генерал вымылся и, что-то насвистывая, вышел из
комнаты. Говорят, что беда никогда не приходит од-
на. Не успел я вылезти из засады, снять свои сапоги
и рубашонку, чтоб хоть немного отжать её, как в ко-
ридоре снова послышались шаги. Но я не обрадовал-
ся им так, как в первый раз. Я отлично знал, что это не
Марфа, так как ясно различал голоса Катеньки, Ли-
зы Поганкиной, Веры Шугальцевой, Вареньки Лили-
ной и многих других девочек. Их весёлый жизнера-
достный смех доносился до меня всё ясней и ясней.
Сомнения не было: они шли в умывальную. Что де-
лать? Раздумывать было некогда. Я бросился к умы-
вальнику, но, вспомнив только что принятую ванну, с
ужасом отскочил от него. Несчастный, я не сообра-
зил, что промокнуть на мне более ничего не может,
так как рубашонку — и ту я снял с себя. Но медлить
нельзя. Быстро оглядев всю комнату, я заметил вде-
ланный в стену платяной шкаф (как я его раньше не
6
видал?). Ещё секунда, и я, прижавшись в уголок шка-
фа и закрыв себя висевшими платьями, ожидал того,
что пошлёт мне злая судьба.
Девочки вошли в комнату.
— Ну, смотрите, вот и моё новое платье, — услы-
хал я голос Катеньки, и в тот же момент в шкафу ста-
ло светло, как на улице.
Подробностей того, что произошло потом, я не
помню. Я помню лишь, что, захватив всё, что висело
в шкафу, я выбросил на стоявших девочек, и, пользу-
ясь их испугом, бросился бежать.
Как я бежал! Ах, как я бежал! Я плохо знал распо-
ложение квартиры Подобедовых и потому не отдавал
себе отчёта в том, куда я бегу.
Когда теперь, много лет спустя, я сижу в синема-
тографе1 и вижу излюбленную публикой картинку,
изображающую бегство какого-нибудь плутишки от
своих преследователей, я вспоминаю свой злополуч-
ный визит к Подобедовым.
Мои преследователи — все гости во главе с хозяи-
ном дома, — не зная, что случилось, и ничего не со-
ображая, гонялись за мной по всем комнатам как за
1 Синематографом в начале XX века, когда написан этот
рассказ, называли кинотеатр. — Примечание редакции.
зайцем. Когда я заметил, что некоторые из них побе-
жали мне навстречу, мне ничего более не оставалось,
как выскочить в окно, благо квартира была на первом
этаже. Ничего не помня и не соображая, мчался я по
Невскому под гоготание и ауканье извозчиков и про-
хожих. Как я достиг дома, как попал в свою комна-
ту, я не помню. Часа через три, немного придя в се-
бя, я решил, что после такого случая я не имею права
остаться жить и должен умереть...
Но я не умер, а на другой день, даже немного успо-
коенный, писал следующую записку: «Милая Катя,
вчера я нечаянно забыл у вас свой мундир и штаниш-
ки. Будьте добры прислать их мне с горничной Ма-
шей. Уважающий Вас Коля».

чудные мгновения
Ветер гнёт струи в изгибы,
Словно стебли камыша,
В небе мечутся, как рыбы,
Птицы, к пристани спеша.
Солнце смотрит и смеётся,
Гребни травок золотя...
Что ж нам, людям, остаётся
В мире, зыбком как дитя!
С солнцем смотрим, с небом плачем,
С ветром лугом шелестим...
Что мы знаем? Что мы значим?
Мы — цветы! Мы — миг! Мы — дым!
Лишь на севере мы ценим
Весь восторг весны —
Вешней неги не обменим
На иные сны.
После долгой ночи зимней
Нежен вешний день,
Ткани мглы гостеприимней
Расстилает тень.
Там, где землю крыл по склонам
Одноцветный снег.
Жжёт глаза в лесу зелёный
Молодой побег!
В душу нам глядит подснежник
Взором голубым;
Даже старый хлам, валежник
Кажется живым!
Мы весной живём как дети,
Словно бредим вслух;
В свежих красках, в ясном свете
Оживает дух!
Каждый маю стал союзник
И врагом зимы,
Каждый счастлив, словно узник,
Выйдя из тюрьмы!
SSCeJCWilli £><ЭЖ£>1
Над простором позлащённым
Пёстрых нив и дальних рощ
Шумом робким и смущённым
Застучал весенний дождь.
Над простором позлащённым
Пёстрых нив и дальних рощ
Шумом робким и смущённым
Прошумел весенний дождь.
ИСТОРИЯ ИЗ ИСТОРИИ
10
Т. Михайлова
РЕЛЬСОВЫЕ ДОРОГИ
(Из цикла «История железных дорог»)
Кто из вас, ребята, знает, когда появились первые
железные дороги? Как они возникли и кто их постро-
ил? Почему паровозы называются паровозами, ва-
гоны — вагонами, а вокзалы — вокзалами? Многие,
наверное, и не задумываются, как появились рель-
сы и шпалы. Эти слова и понятия давно стали привыч-
ными. А между тем у них есть история. И начинается
она с рудников и угольных шахт.
Руду и уголь добывали с давних времён. Добытую
руду с рудников или уголь из шахт перевозили на по-
возках — вагонетках, которые тянули люди или ло-
шади. Труд этот был очень тяжёлый, а уж если шёл
дождь, приходилось вытаскивать увязшую в грязи
и без того тяжёлую тележку. Лошадям, конечно, бы-
ло легче, чем рабочим, но тоже трудно, ведь они та-
щили несколько тележек, прицепленных одна к дру-
гой. Одним словом, труд был непосильный. Люди
думали, как бы облегчить эту работу. И вот в нача-
ле XVII века в Англии придумали проложить деревян-
11
ные полозья и по ним направлять вагонетки. Это были
первые деревянные рельсы.
Но у деревянных рельсов был недостаток — они
быстро изнашивались. Ничего не оставалось делать,
как ремонтировать их или заменять новыми. И только
спустя почти сто лет на смену деревянным рельсам
пришли чугунные, выплавленные из железной руды.
Они совсем не были похожи на современные рель-
сы. Это были металлические пластины, уложенные
одна за другой с углублением для колес. Затраты на
изготовление таких рельсов были высоки. «А поче-
му бы не изготовить рельсы в виде железных бру-
сьев?» — задумывались многие. В 1767 году англича-
нин Ричард Рейнольдс изготовил металлические рель-
сы. Он проложил их к рудникам, прикрепляя к дере-
вянным опорам — шпалам. Это было началом метал-
лических рельсовых дорог.
В России деревянные рельсы начали прокладывать
на рудниках во второй половине XVIII века. Но уже в
конце века на Александровском заводе Петрозавод-
ска горный инженер Аникита Сергеевич Ярцев заме-
нил их чугунными. Вагонетки с грузом перемещали
по ним всё ещё вручную.
Наступил XIX век. В 1806 году горный инженер
Пётр Козьмич Фролов разработал проект двух дорог-
12
чугунок для алтайских рудников. Через три года по
этому проекту под руководством Фролова на Змеи-
ногорском руднике от места добычи руды до метал-
лургического завода построили земляное полотно,
на котором укрепили деревянные брусья — шпалы —
и проложили по ним чугунные рельсы. Длина желез-
ной дороги была почти два километра. Вагонетки по
рельсовому пути тянули лошади.
Тогда ни в одной стране мира не было такой доро-
ги, какую построил русский инженер Пётр Козьмич
Фролов. Змеиногорская железная дорога на Алтае
с инженерными сооружениями — насыпями и выем-
ками, откосами и кюветами — была прообразом со-
временного железнодорожного пути.
Фролов видел, как тяжело рабочим нагружать руду
в вагонетки. «Как облегчить труд грузчиков?» — это'
вопрос мучил Петра Козьмича. И он придумал неслы-
ханный по тем временам способ погрузки руды. Ря-
дом с местом, куда свозили добытую руду, прорыли
небольшой тоннель. Совсем небольшой. В нём поме-
щались только повозки с впряжённой в них лошадью.
В верхней части тоннеля, можно сказать, в потолке,
были сделаны отверстия — бункеры. Лошадь заво-
дили в тоннель и останавливали так, чтобы верхние
отверстия тоннеля были над вагонетками. Грузчики
13
ссыпали руду в бункеры, и повозки быстро напол-
нялись. Конечно, этот способ не совсем исключил
ручной труд, но очень облегчил его. Согласитесь,
ребята, что с тачек ссыпать руду в бункер намного
легче, чем лопатой закидывать её в вагонетку. Это,
выражаясь железнодорожным языком, был меха-
низированный способ погрузки, еще одно изобре-
тение талантливого инженера П.К. Фролова.
Дон-Аминадо
и в мгновень
Трах! И что-то разорвалось
Точно лопнула струна.
Трах! И кляксы не осталось
От несчастного слона.
Ах, обжорство! Ты — причина
Неприятных в жизни дел!
Слон держался, как мужчина,
Но заметно побледнел.
Стал он белым, как бумага
И, всю жизнь свою губя,
Потянул в себя, бедняга
Половину от себя.
Как-то утром мистер Джэксон
Съел свой завтрак и ушёл.
В это время слон домашний
В ту же комнату вошёл.
О, варенье
Всё варенье слон слизнул
И в себя, в большом волненьи
Хобот собственный втянул.
И когда вернулся Джэксон
Он был очень удивлён,
Ибо сгинул, как букашка,
Молодой и честный слон.
Он терял уже рассудок.
Да и как не потерять,
Когда хобот влез в желудок
Глубиною метров в пять!
Вы не верите? Спросите!
Я могу вам адрес дать:
«Мистер Джэксон. Лондон-Сити
Пудль-Вудль. Номер пять».
У слона был длинный хобот
И ужасный аппетит.
Если ж слон бывал голоден,
Он был страшен и сердит.
НЕОБЫКНОВЕННАЯ
ИСТОРИЯ
кроме шуток
giissil

Н. Казмин
РОЖОК ПАСТУХА
Весною в городе стало жарко, душно. Громыхали
по камням телеги. Песок хрустел на зубах.
— Скорее бы в деревню! — говорили мы каждый
день. — Там теперь благодать.
Задерживали лишь мои экзамены. Из-за меня жили
весну в городе и отец, и мать, и сестра Лиза.
Только в конце мая был сдан, наконец, последний
экзамен. И в тот же день мы, свободные и счастли-
вые, увязав приготовленные корзины и подушки, от-
правились в деревню.
Ехали по железной дороге — и не отходили от окон
вагона. Любовались на зелёные поля, на дальние сё-
ла, на босоногих деревенских детей.
Приехали в деревню вечером. Было темно.
Идти гулять поздно. Пили чай при открытых окнах.
Из сада веяло ароматом черёмухи. К лампе летели
ночные бабочки и мошки. В лесу, за рекою, разлива-
лась соловьиная песня.
После чая мы с сестрою долго бродили по террасе,
слушали соловья. Ничего не говорили. Сестра лишь
несколько раз повторяла:
17
— Господи, как хорошо!
И глубоко вздыхала, словно не могла надышаться
воздухом полей и лесов.
— Дети, спать пора! — позвала нас мама, выходя
на террасу, и сама долго пробыла с нами.
Ночью я спал так крепко, что никаких снов не видал.
Забыл, где я и что со мною.
И вдруг слышу сквозь сон музыку. Какие-то див-
ные звуки льются так свободно, радостно, и всё
ближе и ближе. Открываю глаза — прохладное
утреннее солнце ярко бьёт в окно, блестит роса на
черёмухе. Свежая прохлада льётся вместе с утрен-
ним светом и музыкой.
Что за музыка? Ах, это рожок пастуха! Значит,
выгоняют стадо. Так рано ещё! Но я спать не хочу!
Нет, пойду встречать утро! Пойду нарву росистых
цветов!
Я вскочил с постели, торопливо оделся. Рожок
замолк, стадо гнали мимо. Слышен был медлен-
ный топот, мычание коров, блеянье овец, сот-
ни разнообразных голосов. И окрик пастуха ино-
гда врывался в общий гам. И изредка чудесными
звуками опять заливался пастуший рожок. Кое-как
18
одевшись, не умываясь, я поспешил на улицу. Ста-
до уже прогнали. Сестра Лиза сидела на скамей-
ке у дома, кутаясь в платок, пожимаясь от утрен-
него холода.
— Лиза, ты уже встала! — удивился я.
— Да... Я спать не хочу! Пойдём в луга или на
берег?
Мы пошли к сияющей реке. Теперь уже далеко
слышалось мычание стада, щёлкание кнута, пасту-
ший рожок.
— Как чудесно играет пастух! — сказала Лиза.
— И какой дивный рожок! — прибавил я. — Таких
прекрасных звуков я никогда не слыхал.
— Жалко, с нами нет дяди Володи.
Дядя Володя был брат мамы, художник. Он очень
любил музыку. Пел, играл на многих инструментах,
любил слушать деревенские хоровые песни. Но те-
перь по делам должен был всё лето прожить в горо-
де и тосковал о деревне.
— Слушай!
Пастух опять играл в рожок, и звонкие трели разли-
вались над сияющей рекой, отзывались на том бере-
гу, за лесом.
— Ах, как жаль, что не слышит этого дядя Воло-
дя, — повторяла Лиза.
С этого дня каждое утро рожок пастуха будил ме-
ня — и солнце, и утро были так хороши, что я каждый
раз вскакивал, бодрый и радостный, и уходил на ули-
цу или к реке с удочками. Часто сестра вставала так
же рано, как я. Но иногда она говорила:
— Рожок пастуха приятно слушать в полусне. От-
крыть глаза, взглянуть, как солнце светит — и опять
заснуть. Сладко-сладко.
— Замечательная музыка этот рожок.
Несколько раз мы с сестрою ходили к пастуху в лу-
га, и он давал нам свой рожок, поиграть. И у нас этот
рожок звучал так же красиво, разливаясь над рекою,
и эхо откликалось в лесу.
И опять мы вспоминали бедного дядю Володю.
Однажды мне пришла в голову блестящая мысль:
— Знаешь что? — воскликнул я, — давай привезём
дяде в подарок этот рожок.
— Как?
— Купим его у пастуха! Не теперь, а осенью, когда
поедем домой. И привезём дяде. Пастуху зимою ро-
жок не нужен, а весною он новый купит.
20
— Верно. Попросим у папы денег.
Папа дал денег — целых три рубля (ему и самому
нравился рожок), пастух продал — и мы возвраща-
лись в город с небывалым подарком.
— Этот рожок — лучше всех музыкальных инстру-
ментов. Дядя будет играть на нём удивительно!
В осенний серый день, когда моросил мелкий до-
ждик, к нам в городскую квартиру пришёл дядя Во-
лодя.
— Ну погодка, — сказал он, снимая мокрое паль-
то и грязные калоши. — Какая гадость, Боже ты мой.
Темно, как в сумерках. И дождь гнилой какой-то.
Поздоровавшись с гостем, мы с Лизой скорее по-
бежали в дальнюю комнату, где у нас был припрятан
завёрнутый в бумагу рожок пастуха.
Едва дядя сел и стал рассказывать о том, как сквер-
но провёл лето, мы вошли.
— Вот, дядя, тебе подарок от нас.
— Что такое?
Он развернул, недоумевая...
— Пастуший рожок! — подсказали мы. — Поиграй,
услышишь, какие звуки.
Дядя с любопытством осмотрел рожок, приложил
к губам.
21
— Попробуем.
И заиграл. Хриплое, сиплое, гнусавое рычание
раздалось из рожка, заревел так, что стало больно
ушам.
— Ого! — сказал дядя. И опять стал осматривать
рожок.
— Ты ещё попробуй. Ты играть-то умеешь?
— Умею, штука немудрёная. Но уж очень свире-
пы звуки.
Он заиграл опять, ещё громче. Рожок хрипел, ры-
чал, визжал простуженным голосом.
— Довольно, — сказала мама. — Это ужасно.
Мы и сами видели, что это ужасно.
Дядя всё-таки взял рожок, улыбаясь, завернул в бу-
магу.
— Для разнообразия и эта музыка годится.
Но когда через месяц мы приехали к дяде, рожок
лежал у него на шкафу, покрытый пылью и снаружи
и внутри, так что в него страшно было дунуть. Видно,
дядя долго не трогал его.
Попробовали мы — рожок звучал гадко.
Мы с сестрой не знали: отчего же рожок там, в де-
ревне, звучал так чудесно? Может быть, пастух уме-
ет играть лучше дяди? Но мы и сами в деревне игра-
ли на рожке — и он звучал приятно, а здесь — безоб-
22
разно. Мы были опечалены, что наш подарок вышел
так неудачен.
Опять пришла весна. В деревню с нами поехал и дя-
дя Володя.
Приехали вечером. Пили чай при открытых окнах,
в которые влетали ночные бабочки. После чая долго
в темноте оставались на террасе, не могли надышать-
ся весенним воздухом.
Утром, когда я крепко спал, вдруг за окном послы-
шалась дивная трель рожка. Я открыл глаза — солн-
це, утро, цветы и звуки рожка — всё было так ра-
достно, что я вскочил, оделся и побежал на улицу.
В палисаднике уже сидели Лиза и дядя.
— Стадо гонят? — спросил я, оглядываясь.
— Нет, уже давно прогнали, — ответил дядя.
В руках у него я увидел рожок, тот самый, который
был в городе.
— Это ты играл? — удивился я.
Дядя ответил:
— Я... Вот, слушай.
И он опять заиграл, звонко, раскатисто, так, что от-
давалось за лесом.
23
— Как хорошо!
— Недурно, — сказал дядя. — Рожок ваш чудес-
ный. Только он хорош в деревне, а в городе — не го-
дится. Я хочу подарить его пастуху, если вы позволи-
те. Пойдёмте к нему.
Мы пошли з луга, где вдали паслось пёстрое стадо.
Слышалось мычание коров, блеяние овец. Щёлканье
кнута звонко отдавалось за рекою, в лесу.
Идя по лугам, дядя ещё раз заиграл в рожок, и ста-
ло так весело, так сладко на душе. Когда он смолк,
я спросил:
— Отчего же рожок звучит здесь так хорошо,
а в городе — безобразно?
Дядя улыбнулся и сказал:
— Здесь, голубчик, даже щёлканье кнута и мыча-
ние коров приятно. Здесь солнце, и простор, и ро-
са — вот что делает музыку. Не стоило переносить
в город только рожок, а надо было перенести всю
эту красоту.
Дядя помолчал и прибавил:
— Эх, когда-нибудь люди построят города иные,
в них будет простор, и зелёные луга, и цветы. И солн-
це. Вот тогда будет жизнь! Вот тогда будет музыка!
Пастух был рад подарку; и каждое утро, просыпа-
ясь при восходе солнца, мы слышали теперь чудес-
ный рожок.
ЗАНЯТНЫ6 ИСТОРИИ
МИКЕШКД
Баня сделал змея — большого, красивого,
просто чудо! Вместе с маленькой Таней пошёл пу-
скать его.
Много ниток было у Вани, целая катушка. Высоко
летал змей. Таня прыгала около Вани и была счаст-
лива, когда он дал ей подержать нитку.
Но вдруг подул сильный ветер и оборвал тонкую
нитку. Змей криво полетел вдаль, зацепился хво-
стом за телеграфную проволоку и повис.
Вот горе! Как достать змея? Хоть и близко от стол-
ба повис он, да трудно влезть по ровному столбу.

Ваня пробовал вскарабкаться, но не мог удер-
жаться, всё сползал вниз, даже не поднялся
и на аршин от земли.
Печально смотрели дети на змея, который висел
вниз головой и метался от ветра.
Шёл мимо деревенский мальчишка Микешка.
Увидел несчастье детей, снял лаптишки, попле-
вал на руки и полез по ровному столбу. Так креп-
ко упирался он в столб пальцами ног, так ловко пе-
рехватывался руками — живо долез до верха и от-
цепил змея.
Рады Ваня и Таня, благодарят Микешку. А ему
и самому любо, рад, что оказал услугу. Надел лап-
тишки и пошёл дальше, оглядывался издали и улы-
бался, счастливый.
чудеса в решете
26
Г. Деев-Хомяковский
МУРАВЬИ-ИНЖЕНЕРЫ
—	Мама, я не могу спать, меня кто-то кусает.
—	И я! Я тоже не сплю: кто-то ползает по моим ру-
кам и ногам.
Так закричали Лиза и Коля, когда мама зашла к ним
в детскую посмотреть, как её крошки почивают.
Три дня прошло, как семья перебралась из горо-
да на свою прекрасную дачу, стремясь отдохнуть
от городской суеты. Но их ожидало полное разо-
чарование, вместо покоя они нашли полное беспо-
койство.
На горожан восстали маленькие лесные старожи-
лы. Как только на даче тушили огни, они начинали
свою деятельность.
Они нападали на спавших пришельцев, которые, не-
смотря на мягкие постели и свежий пахучий майский
воздух, не могли уснуть вследствие их укусов.
Всем не спалось в эти ночи. Вояки так ожесточи-
лись, что кошка, и та должна была бежать на крышу
из своей корзинки.
Никто не знал причины их вражды, только один па-
па, покручивая усы, говорил:
27 п
— Подождите, попадете моим канарейкам на
корм.
Он ещё по приезде заметил под кудрявой сосной
муравьиную кучу и тогда же, пошарив в ней палоч-
кой, сказал:
— Готовьте побольше яиц, я у вас скоро возьму их.
Словно услыхав это, муравьи и объявили войну дач-
никам.
— Нужно положить конец беспокойству. Разо-
ри, пожалуйста, эту муравьиную кучу, которая под
сосной. Подумать только, три дня они не давали нам
спать, — волновалась мама.
Поутру папа позвал работника, взял лукошко, на-
дел кожаные рукавицы и пошёл разбивать муравьи-
ное государство.
Собрали всю кучу в мешок, выбрали яйца, мура-
вьёв отнесли далеко в лес, а добычу домой.
Прошёл день. Наступил вечер, солнце слало по-
следние лучи, в лесу звонко заливался соловей. На
даче было неспокойно. Дети плакали и не шли спать,
боясь непрошенных гостей.
Тогда родители пустились на хитрость. Они нама-
зали широкие листы бумаги жидким клейким веще-
ством и обложили ими всю террасу. Яйца постави-
ли на пол.
28
Спустилась тёплая весенняя ночь. Все на даче усну-
ли. Даже сторож, и тот сладко спал, прислоняясь
к своей сторожке.
Крепко спали дачники после трёх мучительных бес-
сонных ночей.
Рано утром, лишь только поднялось из-за горизон-
та солнце, отец детишек встал и вышел на террасу
послушать пение птиц. Каково же было его удивле-
ние, когда он заглянул в лукошко и не нашёл в нём
ни одного яйца. Он громко вскрикнул от изумления.
На его крик выбежала жена, а вслед за ней и дети.
Пришёл сторож, думая, что на даче что-нибудь слу-
чилось. Стали искать, куда делись яйца. Искать при-
шлось недолго.
Отец увидел на бумаге что-то вроде моста. Он со-
стоял из сосновых игл, сухой травы и мелкого песка.
Трудно было поверить, чтобы это смастерили ма-
ленькие муравьи.
— Каковы муравьи, папочка, а? Вот так инжене-
ры, в одну ночь какое сооружение поставили, и всё
своё добро увезли, — кричали дети, осторожно сни-
мая лист с муравьиным мостом. И вся детвора засме-
ялась.
— Не смейтесь, дети, подумайте-ка лучше, каки-
ми умниками оказались эти лесные жители, — ска-
зал папа.
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
как не снилась
Природа дивно хороша
Г роза ей
И заодно моя душа
С природой обновилась
Промчалась вешняя гроза
Ручьи запели звонко.
И небо ясно, как глаза
Невинного ребёнка.
Обрызган влагой дождевой,
Лес точно в ожерелье.
Шумит, смеётся, как живой
И гомон, и веселье!
поэзия детям
А. Коринфский
Луга цветут поёмные,
Несеяные, скромные
Льют аромат цветы,
Но столько в них смиряющей,
В глубь сердца проникающей
Лучистой красоты!
Тропами неторёными —
Что волнами зелёными 
Идёт весна, идёт;
Куда ни глянет красная -
Жизнь ясная, согласная
Вослед за ней растёт
Леса шумят тенистые,
Тенистые, ветвистые —
С утра в них птичий гам:
Вьют гнёзда с криком, с гомоном
Кричат: «Здесь всё знакомо нам!
И мы вернулись к вам!»
В полях, что бархат, озими,
Кустятся всходы по земи,
И жаворонков звон
Плывёт, не умолкаючи,
За трелью трель роняючи.
Кругом, со всех сторон.
Синеется, вздымается.
Как жемчуг рассыпается
Озёрная волна —
Идёт, растёт, колышется;
Окрест повсюду слышится:
«Весна! Весна! Весна!..»
И надо всем — с безгранного
Простора богоданного
Безоблачных высот, —
Что золото червонное,
Льёт солнце полудённое
Лучи своих щедрот.

ЖИЛА-БЫЛА СКАЗКА
В. Алешин
((Весенняя с^аз\а)
— Тви-вить! — кричал чибис, пролетая над лугом.
— Пришла весна! Я чувствую это каждым своим пё-
рышком.
Молодая травка, которая таилась ещё в земле,
услыхав это, устремилась вверх, на поверхность зем-
ли. Весело выглянули на свет божий среди жёлтого
прошлогоднего жнивья её светло-зелёные ростки.
Трава ведь всегда ужасно спешит раскинуть по земле
свой весенний изумрудно-зелёный ковёр.
На опушке леса под деревьями в рыхлой земле
скрывались ростки анемонов; они тоже слышали, что
прокричал чибис, но совсем не были расположены
вылезать из земли наружу.
— Не верьте чибису, — шептали они друг другу, —
это очень легкомысленный господин, на которо-
го никак нельзя положиться, он всегда прилетает
слишком рано. Нет, уж мы подождём лучше, когда
прилетят скворцы и ласточки. Это положительные
господа, они-то хорошо знают жизнь!
И скворцы прилетели.
Они сели на перекладину около отверстия своей
дачи-скворечника и стали осматриваться кругом.
33
— По обыкновению, слишком рано, — проворчал
скворец-папаша, — ещё ни одного зелёного листика,
ни одной мухи, кроме нескольких сухих прошлогод-
них, для которых досадно и клюв-то открывать!
Скворчиха не говорила ничего, но и она также
не была в большом восхищении.
— Если бы знать, то лучше бы подольше остать-
ся на зимней квартире, — продолжал думать вслух
скворец-папаша.
Ему досадно было, что скворчиха не возражала;
он так озяб и был так не в духе, что искал лишь пово-
да, чтобы поссориться с кем-нибудь, излить на ком-
нибудь своё недовольство.
— Ведь это ты виновата, ты только и думаешь
о том, как бы тебе пораньше добраться сюда, — вор-
чал скворец, хотя на деле он сам всегда торопился не
менее своей супруги.
Чтобы утешиться, скворец вздумал запеть, но го-
лос его звучал хрипло, уныло и замер, не найдя се-
бе отклика в природе, которая ещё дремала в пред-
весеннем сне.
Однако анемоны услышали этот первый крик сквор-
ца и поспешили высунуть свои головки наружу. Они
были так плотно закутаны в тёплые зелёные покровы,
что их самих совсем невозможно было определить,
к какому растению они принадлежали.
— Со стороны скворцов совсем неблагородно вы-
зывать нас так рано... Ах, нынче совсем не на кого
положиться, — шептали они.
Но вот прилетела ласточка...
— Тзи-тзи, тзи-тзи! — кричала она, разрезая воздух
своими длинными крыльями. — Эй, цветы, пробуж-
дайтесь же! Разве вы не чуете, что пришла царица-
весна?
Но анемоны были осторожны: они сдвинули лишь
несколько набок свой зелёный покров и нерешитель-
но выглянули наружу...
— Одна ласточка не делает весны, — глубокомыс-
ленно заметили они. — Где же твоя подруга? Видно,
ты прилетела пока лишь для того, чтобы разузнать
только, как обстоят здесь дела, а сама зовёшь нас на-
ружу! Однако мы не так глупы, как ты думаешь, ведь
мы отлично знаем, что нам грозит смерть, если нас
хватит морозом.
— Вы просто-напросто трусишки! — просвистела
ласточка и, опустившись на гребень лесной сторож-
ки, которая стояла на опушке, с любопытством стала
осматриваться вокруг.
И анемоны продолжали ожидать и зябнуть. Неко-
торые из них, самые нетерпеливые, которым невмо-
готу было ждать, пригретые солнышком, решили
сбросить свои покрывала... Но кончилось это очень
плохо: среди ночи ударил мороз, и они упали мёрт-
выми... История об их несчастной участи обошла все
цветы и вызвала среди них большой переполох.
(Продолжение следует.)
Zlo приезде на дачу Павлуша и Люба спешили
осмотреть новые места, побывали и в саду, и в лесу,
и у речки, и на лугах, где пестрели цветы, мелькали
бабочки, пчёлы, стрекозы. Ходили дети вместе с ма-
мой и на почту, пошли и в лавочку.
А в лавочке оказалось много игрушек, припасён-
ных для дачников: мячи, крокеты, удочки, тачки, те-
лежки, змеи, фонари.
— А вон сачки! — показала Люба на стену, откуда
свешивались разноцветные сачки — кисейные мешки
на длинных палках1.
— Мама, купи мне сачок! И мне сачок! — приста-
ли дети к маме. — Мы будем на лугу бабочек ловить!
— Зачем?
— Так, играть...
— Жалко губить бабочек.
— Нет, мы не будем губить! Мы поймаем, поигра-
ем — и отпустим.
1 В последние годы продажа детских сачков не производится,
их изготовление также прекращено. — Примечание редакции.
36
Маме хотелось, чтобы дети бегали на зелёном лу-
гу, думает: пожалуй, полезно им купить сачки. И ку-
пила.
Сейчас же отправились дети на луг. Зашли только
на минутку домой, захватили с собою железную ко-
робку, куда класть бабочек.
— Наловим и принесём домой! И выпустим в комна-
те! И будут у нас в комнате бабочки летать — много-
много, красные, жёлтые, синие, всякие.
— Цветов понаставим на окнах. Будут бабочки ра-
ды. А завтра их отпустим, других наловим.
Весело было бегать по лугу за бабочками. Весело
было каждую пойманную бабочку сажать в коробку,
осторожно, чтобы другие из коробки не улетели.
Побегали дети часок — счастливые вернулись до-
мой.
— Мама, мама! Иди! Наловили бабочек! Сейчас пу-
стим в комнатах! Смотри!
Коробка была у Павлуши в руках. Чуть-чуть приот-
крыл он её, чтобы бабочки по одной вылетали.
— Сейчас вырвется одна, полетит. Ну, лети, первая!
Ждал. И Люба ждала, и мама.
Но бабочки не вылетали из коробки. Наконец од-
на вылезла, помятая, с изломанным крылом. Хотела
вспорхнуть — но упала на пол.
— Ай! Не раздавите! Не раздавите!
Павлуша поднял бабочку с пола на стол, она по-
ползла, всё припадая на бок. Лететь не могла.
— Крыло сломано, — сказала Люба.
Помолчали, смотря на больную бабочку.
— А что же другие?
Павлуша открыл коробку и высыпал бабочек
на стол. Многие бабочки как упали на бочок, так и
остались. Напрасно шевелили лапочками, не могли
встать. Другие поползли — искалеченные, с вывер-
нутыми крыльями. Останавливались, лежали беспо-
мощно. Одна билась здоровым крылом: вероятно,
ей было больно. Другая доползла до края стола и сва-
лилась на пол.
— Помялись... Не летают...
— Отчего же это? Мы их брали осторожно...
Павлуша догадался:
— Видно, они избились в коробке. Когда мы бегали
с коробкой, они там все тряслись, колотились о стен-
ки.
Люба смотрела на бабочек глазами, полными слёз.
Потом она стала осторожно переносить их на откры-
тое окно:
— Может быть, здесь они оживут.
Но бабочки и на окне лежали больные.
Это был печальный вечер. На следующее утро ба-
бочек вымели мёртвых, вместе с мусором.
С того дня сачки стояли ► углу без употребления,
запылились. В одном завелись пауки.
Когда осенью стали собираться с дачи, дети взяли
с собою милые дачные игрушки — бумажные змеи,
фонари, крокет: на следующий год пригодятся.
А сачки оставили. Хотелось скорее забыть о них.
злдушевное слово
В. Гиляровский
ЦЕЗАРЬ
Кто ему дал кличку Цезарь — неизвестно. Уж двад-
цать лет все зовут его Цезарем. Всякий житель наше-
го Столешникова переулка обязательно при встрече
кликнет:
— Цезарь!
Он подбежит, вильнёт хвостом или ласково ткнёт-
ся мордой в ноги и снова деловито перебежит пе-
реулок на другую сторону, понюхает ворота Кар-
зинкинского дома, остановится у фонарного столба
и снова с тем же видом, будто делает важное дело,
мелкой рысцой устремится по тротуару по направ-
лению к Петровке или Дмитровке.
Цезарь, крупная рыжая дворняжка, каких так мно-
го на московских улицах, теперь уже старая, пользу-
ется до сих пор всеобщей любовью, и все её в окру-
ге знают. Цезарь считает долгом службы бросаться
на извозчичьих лошадей, громогласно лает и будто
бы хватает лошадь за морду, но на самом депе толь-
ко делает вид. На Большой Дмитровке он обязатель-
но облает вагон трамвая, когда тот начинает двигаться
от остановки, и старые кондуктора его приветствуют:
39
— Цезарь! Цезарь!
Городовые на углу переулка милостиво и ла-
сково относятся к старой собаке, которая сначала
обязательно повиляет хвостом перед грозным на-
чальством, а потом уже, получив санкцию, облает
трамвай, а иногда издали и автомобиль, которого
боится. Сделает своё дело, облает и, кончив, по
своему убеждению, службу, возвращается домой.
Лет двадцать живёт Цезарь в переулке. Последние
шесть лет поселился у меня.
До этого времени он никому не принадлежал,
ютился за задними дворами, где дружил с уличными
ребятишками и столовался на помойках, всегда счаст-
ливо избегал городских сетей, которые раскидывают
по утрам ловцы собак. Он боялся даже вида собачьей
кареты, где раз ему удалось очутиться и из которой
он как-то бежал.
Много лет Цезарь служил доходной статьёй двор-
ников и мальчишек.
Каждое воскресенье рано утром обязательно или
какой-нибудь мальчишка, или дворник тащили его
на верёвке на Трубную площадь и продавали кому-
нибудь не дешевле рубля.
И каждый понедельник Цезарь возвращался в пере-
улок с перегрызенной верёвкой на шее.
Много лет продолжалась эта торговля, до тех пор,
пока, наконец, Цезарь не попал ко мне.
А случилось это так.
Весной 1907 года, часов в девять утра, я сидел в сво-
ей конторе и занимался. Докладывают, что пришёл
местный околоточный. Принимаю.
— Извините, я к вам с просьбой. Уж извините. Боль-
ше не к кому обратиться. Только...
Думая, что у околоточного, славного, добродуш-
ного солдата, какая-нибудь нехватка или неприят-
ность, требующая моего заступничества, я предло-
жил ему не стесняться и говорить.
— Вы, изволите ли знать, тут в вашем переулке есть
собачка, добрая такая, Цезарем звать. Так что она
сама по себе, бесхозяйская, а проживает на дворах.
Так вот, извольте прочитать, бумага от градоначаль-
ства.
— Цезарь? Бумага? Ничего не понимаю!
— Так что он портного немного укусил. Опять паль-
то разорвал. Тот пожаловался, и вот бумага.
Читаю. Оказывается, предписание пристава: «Оную
бродячую собаку, именуемую Цезарем, уничто-
жить».
— Так вот, пристав мне и приказал её уничтожить.
Нешто это возможно. Собачка ласковая. А ежели
41
с портным у них, так это промеж себя вышло. Навер-
ное, дразнил собаку, и притом он всегда пьяный.
— Ну, что же я могу сделать?
— Да уж пустяки. Ежели портному, коли к миро-
вому заявить, не больше трёшницы. А, может, и так
обойдётся.
— Ну, что же, вот три рубля!
— Не надо-с, помилуйте! Я и сам бы трёшницу-то
ему отдал свою. А ведь собачка-то ласковая. Я не о
том. Видите... Нельзя ли на этой бумаге написать, что
собака ваша? Тогда, значит, и делу конец. А собачка-
то хорошая.
Околоточный быстро повернулся, пошёл к двери,
отворил и позвал:
— Цезарь! Цезарь!
Никогда не бывавший у меня, Цезарь боязливо, ви-
ляя хвостом, подошёл и, вытянув лапы, сделал мне,
ласково улыбаясь, собачий книксен.
— Вот видите, я его захватил с собой, а он пришёл.
Стало быть, судьба!
Я взял бумагу и написал в ответ на предписание об
уничтожении собаки следующее:
«Сим удостоверяю, что оная собака, именуемая
Цезарь, принадлежит мне, и ответственность за неё
42
принимаю на себя, а завтра в городской управе вы-
правлю на имя Цезаря законный вид на проживание
в столице и собачий знак отличия для ношения на
ошейнике».
Радостный и благодарный околоточный погла-
дил Цезаря, сказал ему: «Живи, слушайся хозяина»,
и ушёл.
Цезарь с того дня поселился у меня в передней,
в углу, около печки, где ему был постлан коврик. Обед
ему ставят в кухне у двери. С утра Цезарь уходит на
улицу и целый день бегает. Когда захочет есть, то
подходит к двери, садится и лапой начинает стучать.
Так и живёт у меня Цезарь седьмой год. Теперь
уже старичок, поседел, прихрамывает, кряхтит, ког-
да встаёт со своего коврика, а всё-таки, несмотря
на свой преклонный возраст, продолжает лаять на из-
возчиков и на трамвай, но уже не бросаясь на под-
ножки, а только издали, так как раз был сшиблен под-
ножкой вагона и получил перелом ноги.
Теперь Цезарь реже выбегает на улицу и проводит
время дома, где его развлекает его молодой друг,
китайская собачка Тапушок. Старик Цезарь очень ми-
ло играет с молодым щенком — и оба довольны.
43
vHAGБ ГОСТЯХ
Американский писатель Фрэнсис Брет Гарт
ПЕГГИ*
Однажды в субботу, после обеда, она возвраща-
лась домой с прогулки в деревню, когда вдруг её изу-
млённым взорам представился Ло, мчавшийся по до-
роге ей навстречу. По причинам, о которых говорено
было выше, она перестала брать его с собой, когда
отправлялась в места более людные, а приучила его
на время её отсутствия оставаться близ ограды зве-
ринца сторожем заключённых в нём сокровищ.
Увидев его теперь, девочка была очень недовольна
его непослушанием и, серьёзно грозя пальчиком пе-
ред его непокорной мордой, тут же прочла ему стро-
жайшую нотацию о неуместности и недобросовест-
ности его поступка. Однако она не без удивления за-
метила, что Ло взволнован чем-то другим, а вовсе не
её упрёками и наставлениями. Он побежал впереди,
а не сзади, как подобало бы раскаявшемуся грешни-
ку и как вообще всегда ходил за нею, и даже залаял,
что с ним случалось очень редко.
* Продолжение. Начало в №№ 3 и 4.
44
Она подумала, что поняла причину его необыкно-
венного поведения, когда заметила человек двенад-
цать вооружённых ружьями мужчин, идущих из лесу
ей навстречу. Люди эти были ей незнакомы, но меж-
ду ними она узнала шерифа своего поселения, ко-
торый, по-видимому, предводительствовал этим во-
оружённым отрядом. Он кивнул ей и, перекинувшись
несколькими словами со следовавшими за ним людь-
ми, отделился от них и подошёл к Пегги.
— Тебе бы с Ло лучше пробраться домой по верх-
ней дорожке, а на этой как бы вам с ним не попа-
ло, чего доброго, — он говорил полушутя, полусе-
рьёзно.
Пегги без всякого страха смотрела на мужчин и на
их ружья.
— Похоже, что вы собрались на охоту? — с любо-
пытством спросила она.
— Да, мы охотимся.
— За кем же вы охотитесь?
Шериф переглянулся с товарищами и ответил:
— За медведем.
— За медведем! — повторила девочка, сразу уга-
дывая чутьём, что ей говорят ложь, которая её всегда
раздражала. — За медведем! Да ведь на десять миль
кругом тут не найдёшь медведя! Попробуйте-ка по-
охотиться на медведя, сами знаете, что это правда.
Как бы не так, на медведя!
Мужчины расхохотались.
— Ну, пусть по-твоему, барышня, — сказал ше-
риф, — а всё же отправляйся-ка поскорее домой.
При этом он ласково положил руку на её голову,
повернул её личиком к верхней дорожке, проходив-
шей невдалеке от того места, где они стояли, привыч-
ным жестом подёргал её за русую косичку, и сказал:
— Ну, лети скорее домой, пчёлка!
Он пошёл дальше, а По, видя такое фамильярное
обращение со своей госпожой, в первый раз отва-
жился зарычать. Она же, возгордясь таким защитни-
ком и надменно подняв головку, сказала:
— Ничего я не боюсь: стоит мне только натравить
мою собаку — всякий останется доволен!
Всё же от слова до дела ещё далеко, и потому Пег-
ги рассудила, что лучше отправиться домой. Один
лишь Ло всё не успокаивался и шёл вперёд неохотно,
всё время озираясь назад. Через несколько минут са-
мой Пегги овладело непонятное беспокойство, и она
тоже оглянулась. Вооружённых людей не было уже
больше видно, так как они скрылись в чаще леса, че-
рез который пролегало несколько дорог. Пегги это
знала.
В эту минуту неожиданный случай испугал её. Пре-
уморительная полосатая, белая с коричневым белка
перебежала ей дорогу и вскарабкалась на ближай-
46
шее дерево. Большие и без того глазки Пегги сде-
лались ещё больше. Такая белка во всей округе бы-
ла только одна в своём роде, и та находилась в её
зверинце. Но не успела она хорошенько разобрать,
в чём дело, как белка исчезла из глаз её. Пегги мо-
ментально повернула назад и побежала по направле-
нию к своей любимой ограде, опережаемая Ло, ко-
торый огромными прыжками скакал перед нею.
Но вот — новый сюрприз! Она вдруг услышала
под ближайшими кустами взмахи коротких крыльев,
и солнце заиграло на золотистых крыльях красиво-
го кулика, который в это время взвился в воздух. До-
статочно было одного взгляда на него, чтобы узнать
в нём одно из самых последних и самых драгоценных
её приобретений! Она и в этом не могла ошибиться.
Жалобно взглянув на него, Пегги с отчаянным
криком «Зверинец открыт!» бросилась стремглав
к нему. Она даже не вспомнила о предостережении
шерифа не ходить по этой дороге. Дорожка, по ко-
торой она побежала, не была, впрочем, им видна.
К тому же вооружённые люди подвигались вперёд
настолько медленно и осмотрительно, что ей с Ло
удалось опередить их на большое расстояние, хо-
тя и в том же направлении. Она, конечно, успеет до-
бежать до зверинца и спасти, что было ещё возмож-
но, из оставшихся сокровищ, прежде чем те дойдут
до этого места и прогонят её!
47 о .
Однако ей пришлось сделать порядочный крюк
и обойти кузницу и шалаш, прежде чем она добра-
лась до ограды своего зверинца, который гордо воз-
вышался своими четырьмя стенами, заключавшими
в себе пространство в дюжину квадратных футов.
Но как описать горестное изумление бедной Пег-
ги, когда уже издали она заметила полное разорение
своего зверинца: черепки разбитых чашек и банок,
сломанные клетки, кучи перьев — всё это валялось
в страшном беспорядке на земле. Несмотря, одна-
ко, на своё огорчение и возмущение, она всё-таки
успела увидеть у себя под ногами прелестную яще-
ричку с красной шейкой, одну из последних приоб-
ретённых ею обитательниц зверинца, которая пол-
зала по дорожке, ведущей из него, но, заметив Пег-
ги, как бы окаменела на месте от испуга. Девочка
подняла её и одним прыжком очутилась перед ого-
роженным местом. Тут, однако, и сама, подобно
ящерице, окаменела в недоумении: среди разва-
лин бывшего мирного приюта разных поднебесных и
земных диких тварей, которых она с такой любовью
приручала, она увидала ещё одно одичавшее тво-
рение Божие в лице человека, которого ей никогда
не доводилось ещё видеть. Он имел вид дикого обо-
рванца, исступлённое выражение лица которого яс-
но показывало, что его преследуют как дикого зверя.
Глаза его выражали отчаяние и ужас.
48
Голова его была непокрыта, и прядь волос, смо-
ченных потом, в беспорядке падала ему на лоб. Чёр-
ная небритая борода его ещё резче оттеняла смер-
тельную бледность его лица, на котором горели зло-
вещим румянцем лишь яркие пятна под глазами, да
кое-где по белой коже сочилась кровь из цара-
пин, очевидно, причинённых ему колючими кустами
во время его бегства. Глаза его горели безумным ог-
нём, он дрожал как в лихорадке. Зубы его судорож-
но оскалились, движения были так же порывисты, как
движения тех диких животных, которых ей приходит-
ся приручать.
Между тем её поразило, что он не делает ни ма-
лейшей попытки бежать. Только тогда, когда он с по-
давленным стоном вдруг попробовал приподняться
около изгороди, она заметила, что одна из его ног,
перевязанная носовым платком и галстуком, как-то
беспомощно висит, а под нею виднеется лужица мут-
ной крови. Несколько секунд он молча смотрел ей
прямо в глаза, казалось, без всякой мысли. Затем он
испуганно оглянулся на опушку леса.
(Продолжение следует.)
содержание
Ребята и зверята
П. Молчанов. Весеннее............................. 2-я	обл.
Читаем всей семьёй
Н. Якубовский. Случай на светлый праздник............. 1
Чудные мгновения
В. Брюсов. Весенний дождь............................ 8
Веснянка............................................. 9
История из истории
Т. Михайлова. Рельсовые дороги....................... 10
Кроме шуток
Дон-Аминадо. Необыкновенная история.................. 14
Рассказ за рассказом
Н. Казмин. Рожок пастуха............................. 16
Занятные истории
А. Горнов. Микешка................................... 24
Чудеса в решете
Г. Деев-Хомяковский. Муравьи-инженеры................ 26
Поэзия детям
А.. Фёдоров. После грозы............................. 29
А. Коринфский. Из «Песен о весне»................... 30
Жила-была сказка
В. Алешин. Анемоны и старый клён..................... 32
Бывает и такое
С. Вьюгов. Бабочки................................... 35
Задушевное слово
В -Ги) -------------- 38
У нас в
Амв|
Юр. ад
По