/
Автор: Чхиквадзе В.М.
Теги: правоведение право уголовное право законодательство советское законодательство военно-уголовное право
Год: 1948
Текст
Цена 9 р. 30 к.
иим
2022081521
СОВЕТСКОЕ ВОЕННО “УГОЛОВНОЕ ПРАВО
ВОЕННО-ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ ВС СССР
н
ВСЕСОЮЗНЫЙ ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК МЮ СССР
Проф. В. М. ЧХИКВАДЗЕ
\ ш.
СОВЕТСКОЕ
ВОЕННО-УГОЛОВНОЕ
ПРАВО
ДОПУЩЕНО МИНИСТЕРСТВОМ
IЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ СССР
В КАЧЕСТВЕ УЧЕБНОГО ПОСОБИЯ
ДЛЯ ЮРИДИЧЕСКИХ ВЫСШИХ
УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ
ЮРИДИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ СССР
МОСКЗА 1948
Г»сударстнг-.г
ордена Ленин*
ИЫЮТЕКА CC6F :
им. В. И. ЛЕНИНА •
1М111И11
2022081521
ЧАСТЬ ОБЩАЯ
ГЛАВА 1
ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО
ПРАВА, ЕГО СОДЕРЖАНИЕ, ЗАДАЧИ
И ИСТОЧНИКИ
§ 1. Определение военно-уголовного права. § 2. Задачи
советского военно-уголовного прав). § 3. Соотношение
уголовного и военно-уголовного права. § 4. Источники
советского военно-уголовного права. § 5. Отличие
советского военно-уголовного права от военно-уголов-
ного права буржуазных государств. §6. Наука военно-
уголовного права» ез содержание и система
§ 1. Определение военно-уголовного права
Марксизм-ленинизм учит, что рабочему классу для
установления своего господства и окончательного раз-
грома классовых врагов необходима своя революционная
армия, ибо «...только силой могут быть решены вели-
кие исторические вопросы, а организация силы
в современной борьбе есть военная организация»
Социалистическое государство, находящееся в капи-
талистическом окружении, не может существовать без
вооруженной силы, способной охранять завоевания про-
летарской революции.
Ленин еще в 1916 г. в статье «Военная программа
пролетарской революции» писал:
«Угнетенный класс, который не стремится к тому,
чтобы научиться владеть оружием, иметь оружие, такой
угнетенный класс заслуживал бы лишь того, чтобы с ним
обращались, как с рабами. Не можем же мы, не превра-
щаясь в буржуазных пацифистов или оппортунистов,
1 В. И. Ленин, Соч., т. VII, стр. 383.
!♦
3
забыть, что мы живем в классовом обществе и что из
него нет и быть не может иного выхода, кроме классовой
борьбы. ...Нашим лозунгом должно быть: вооружение
пролетариата для того, чтобы победить, экспроприиро-
вать и обезоружить буржуазию»
В 1919 г. на VIII съезде партии Ленин говорил: «...гос-
подствующий класс, пролетариат, если только он хочет
и будет господствовать, должен доказать это и своей
военной организацией...» 1 2.
Следуя за указаниями основоположников марксизма-
ленинизма, рабочий класс в огне Великой Октябрьской
социалистической революции разрушил старую поме-
щичье-буржуазную армию и приступил к созданию но-
вой, социалистической, армии. Без дезорганизации старой
армии и создания армии нового типа и новой формы,
армии социалистической революции, немыслимо было
завоевание и удержание власти пролетариата.
«...Армия есть самый закостенелый инструмент под-
держки старого строя, наиболее отвердевший оплот бур-
жуазной дисциплины, поддержки господства капитала,
сохранения и воспитания рабской покорности и подчине-
ния ему трудящихся... Первой заповедью всякой победо-
носной революции — Маркс и Энгельс многократно под-
черкивали это — было: разбить старую армию, распустить
ее, заменить ее новою. Новый общественный класс, под-
нимаясь к господству, не мог никогда и не может теперь
достигнуть этого господства и укрепить его иначе, как
совершенно разложив старую армию...; иначе, как по-
степенно вырабатывая, в тяжелой гражданской войне,
новую армию, новую дисциплину, новую военную органи-
зацию нового класса» 3.
Большевистская партия, Ленин и Сталин, создавая
социалистическое государство и твердо веря в возмож-
ность полной победы социализма в нашей стране, учиты-
вали. что единственная социалистическая страна, первой
прорвавшая фронт империализма, неизбежно станет
объектом военных нападений со стороны империалисти-
ческих государств. Этим вызывалась необходимость
создания Советским государством своих вооруженных
сил, способных отстоять завоевания Великой Октябрь-
1 В. И. Л с н и н, Соч., т. XIX, стр. 326.
’Там же, т. XXIV, стр. 122.
«Там же. т. XXIII, стр. 378-379.
4
ской социалистической революции, сохранить независи-
мость и целостность страны, обеспечить советскому на-
роду возможность осуществления ленинско-сталинского
плана социалистического строительства.
Большевистской партии и Советскому государству
пришлось создавать свои вооруженные силы в исключи-
тельно тяжелой обстановке, в ходе ожесточенной и нерав-
ной борьбы против объединённых сил интервентов и
контрреволюции. Мы не имели тогда ни соответствующей
материальной базы для вооружения и технического
оснащения армии, ни опыта создания армии нового типа,
соответствующей природе социалистического государства,
ни своих подготовленных командных кадров, ни готового
военного аппарата. И все же, несмотря на все эти и мно-
гие другие трудности, мы сумели создать армию, которая
разгромила многочисленные силы интервентов и бело-
гвардейцев, сумели отстоять свободу и независимость на-
шей Родины, завоевать мирную передышку и предоста-
вить нашему народу возможность направить все свои
силы на социалистическое строительство.
Вооруженные силы советского' государства одержали
блестящую победу в первом столкновении с империали-
стическими и белогвардейскими армиями потому, что они,
выступая защитниками интересов народа, пользовались
его поддержкой, опирались на его силы, в то время как
армии наших врагов не имели поддержки и сочувствия
со стороны трудового народа. Советские вооруженные
силы вели справедливую войну в защиту своей Родины,
своего отечества, что обусловливало их высокий мораль-
но-боевой дух, порождало массовый героизм и самоотвер-
женность, чего не было и не могло быть в армиях наших
врагов, преследовавших империалистические, реакцион-
ные, антинародные цели в войне. Советские вооружен-
ные силы имели хотя и слабый экономически, но крепкий
политически тыл, который мобилизовал все ресурсы
и возможности для обеспечения фронта. Руководящим
ядром фронта и тыла была партия большевиков, сильная
своей идейностью, сплоченностью и революционным ду-
хом, умеющая организовать массы на преодоление лю-
бых трудностей. Обороной Советского государства руко-
водили его создатели — Ленин и Сталин — великие
вожди большевистской партии и советского народа.
Товарищ Сталин непосредственно руководил боевыми
операциями Совегской Армии, своим творческим воен-
ным гением разработал основы советской военной науки,
уже тогда доказавшей свое превосходство над буржуаз-
ной военной наукой.
Делая выводы из факта разгрома нами вооруженных
сил интервентов, Ленин говорил в 1920 г. что «...наше
дело стоит прочно, что каковы бы ни были попытки на-
шествия на Россию и военные предприятия против Рос-
сии, а таких попыток еще, вероятно, будет не одна, но
мы уже закалены нашим опытом, п на основании факти-
ческого опыта знаем, что все эти попытки рассыпятся
прахом. 1-1 после каждой попытки наших врагов мы будем
выходить более сильными, чем были до них» *, Это пред-
сказание Ленина сбылось с поразительной точностью.
Одержав блестящую победу в войне с империали-
стами и белогвардейцами, советский народ, руководи-
мый большевистской партией, направил все свои силы
на успешное решение основной задачи — построения
социализма.
За годы сталинских пятилеток наша великая страна
превратилась в могущественное государство, опирающе-
еся на мощную социалистическую промышленность и са-
мое передовое сельское хозяйство. Одержав величайшую
экономическую победу, Советское государство успешно
ликвидировало капиталистические классы в городе и в
деревне, обеспечило дальнейшее укрепление союза рабо-
чего класса с трудящимся крестьянством.
В результате экономических достижений и ликвида-
ции враждебных классов сложилось и получило развитие
морально-политическое единство советского общества.
СССР стал страной самой передовой культуры и науки.
Нерушимая дружба народов, населяющих СССР, стала
важнейшим фактором дальнейшего неуклонного роста
могущества нашей Родины.
Всемирно-исторические победы советского народа,
одержанные под руководством великой партии Ленина —
Сталина, сделали нашу страну еще более сильной в воен-
ном отношении, грозой для империалистических госу-
дарств. Советский народ никогда не забывал предупреж-
дения Ленина о вероятности новых нападений империа-
листов на нашу страну, указаний товарища Сталина о
' В. И. Лен и и. Соч., т. XXV, стр. 420.
с
необходимости держать страну в состоянии постоянной
военной готовности. Проводя коренное преобразование
народного хозяйства, создавая материальную базу социа-
лизма, советский народ разрешил и другую задачу —
создал прочную производственную основу для организа-
ции вполне современной, хорошо технически оснащенной
армии, для всесторонней подготовки страны к активной
обороне против сильного врага. Сталинская политика
индустриализации страны, коллективизации сельского
хозяйства, приведшая к огромному возрастанию военно-
экономического потенциала Советского государства,
обеспечила нам необходимые материальные предпосылки
для успешного ведения войны.
Великая Отечественная война, как отмечал товарищ
Сталин, устроила нечто вроде экзамена советскому строю,
государству, правительству и коммунистической партии,
их способности организовать народные массы, мобили-
зовать все ресурсы страны и правильно использовать их
для достижения победы. Тем более суровым был этот
экзамен для Советской Армии как вооруженной силы
нового, социалистического типа, ее способности решать
те сложные по характеру и грандиозные по размаху за-
дачи, которые поставила перед нею война с крупнейшей,
наиболее технически оснащенной современной импе-
риалистической армией, какой была армия фашистской
Германии.
Ленин, называя войну величайшим кризисом, указы-
вал, что она «...отупляет и надламывает одних, но зато
просвещает и закаляет других...»*.
Великая Отечественная война советского народа не
только надломила немецко-фашистское государство, но
и привела его армию к катастрофе, разгрому. В то же
время война закалила Советское государство и его воору-
женные силы.
История еще не знала войн, которые потребовали бы
такого напряжения сил народа и армии, какое потребо-
вала Великая Отечественная война советского народа.
Советский народ и его вооруженные силы с честью вы-
держали величайшее испытание и не только отстояли
свободу, честь и независимость своей Родины, но и спасли
1 В И. Ленин, Соч.. т. XVfH. стр. 246.
7
европейскую цивилизацию от гитлеровских погромщиков,
спасли народы Европы от фашистского рабства.
Великая Отечественная война со всей очевидностью
продемонстрировала прочность советского тыла, преиму-
щество социалистического строя, силу и мощь Советского
юсударства. Великая Отечественная война ознаменовала
собой дальнейшее укрепление социалистического государ-
ства, основанного на нерушимом братском содружестве
народов СССР. В условиях войны особенно ярко прояви-
лась сила советского патриотизма, морально-политиче-
ское единство нашего общества, дружба народов СССР.
Товарищ Сталин в своей речи на предвыборном со-
брании избирателей Сталинского избирательного округа
г. Москвы 9 февраля 1946 г. дал исчерпывающую харак-
теристику того, как нужно понимать нашу победу над
врагами, что означает эта победа с точки зрения состоя-
ния и развития внутренних сил нашей страны.
«Наша победа означает, прежде всего, что победил
наш советский общественный строй, что советский
общественный строй с успехом выдержал испытание
в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность...
Наша победа означает, во-вторых, что победил наш
советский государственный строй, что наше мно-
гонациональное советское государство выдержало все
испытания войны и доказало свою жизнеспособность...
Наша победа означает, в-третьих, что победили совет-
ские вооруженные силы, победила наша Красная Армия,
что Красная Армия геройски выдержала все невзгоды
войны, на голову разбила армии наших врагов и вышла
из войны победительницей» *.
Выдающиеся победы Советской Армии объясняются
прежде всего тем, что она является подлинно народной
армией и защищает интересы своего народа. Советские
люди горячо любят свою армию и постоянно заботятся
об укреплении ее мощи. Но эта забота особенно ярко
проявилась в трудные годы Великой Отечественной вой-
ны. Весь наш народ, не покладая рук, дни и ночи тру-
дился для фронта, для победы.
В своей речи «О трех особенностях Красной Армии»
товарищ Сталин говорил:
1 И. В. Сталин, Речь на предвыборном собрании избирателей
Сталинского избирательного округа г. Москвы 9 февраля 1946 г.,
стр. 9—11.
8
«Обратили ли вы внимание, товарищи, что в старое
время, да и теперь в капиталистических странах народ
боялся и продолжает бояться армии, что между народом
и армией существует преграда, отгораживающая армию
от народа? Ну, а у нас? У нас, наоборот, народ и армия
составляют одно целое, одну семью. Нигде в мире нет
таких любовных и заботливых отношений со стороны
народа к армии, как у нас. У нас армию любят, её ува-
жают, о ней заботятся. Почему? Потому, что впервые
I! мире рабочие и крестьяне создали свою собственную
армию, которая служит не господам, а бывшим рабам,
ныне освобожденным рабочим и крестьянам».
Это единство армии и всего советского народа яв-
ляется основным источником великих побед советских
вооруженных сил.
Анализируя причины победы Красной Армии в граж-
данской войне и противопоставляя Красную Армию бе-
n*L-Vi аРМ11ЯМ интервентов, в Кратком курсе истории
ВКП (б) товарищ Сталин отмечает:
«Красная армия победила потому, что она была верна
и предана до конца своему народу, за что и любил её
и поддерживал народ, как свою родную армию. Красная
армия есть детище народа, и если она верна своему на-
роду, как верный сын своей матери, она будет иметь
поддержку народа, она должна победить. Армия же,
идущая против своего народа, должна потерпеть пора-
жение» *.
Буржуазные армии являются орудием защиты
эксплоататорских государств, орудием подавления сопро-
тивления трудящихся масс, орудием осуществления импе-
риалистических стремлений господствующих классов
этих государств.
Буржуазное «войско повсюду стало орудием реакции,
слугой капитала в борьбе против труда, палачом народ-
ной свободы» 1 2.
В буржуазных государствах армия оторвана от тру-
дового народа, противопоставлена народу, превращена
в грозную и слепую силу, находящуюся в руках господ-
ствующего класса. Служба в буржуазной армии пред-
ставляет тяжелую повинность для солдат. Она вызывает
1 История ВКП(б), Краткий курс, стр. 233—234.
2 В. И. Ленин, Соч., т. VIII, стр. 397.
9
у них отвращение и ненависть не только к армии, но и к »
всему общественному строю буржуазного государства.
В нашей же стране служба в армии представляет
почетную обязанность граждан СССР.
Буржуазия всеми силами старается отстранить сол-
дат от политики, лишить их политических и даже граж-
данских прав, не дать им возможности принимать уча-
стие в политической жизни. Солдаты буржуазной армии
не знают правды о действительных причинах войн, их
целях и задачах.
Буржуазные правительства не могут не скрывать
истинных целей империалистических войн, иначе их пора-
жение будет неизбежным. Вот почему в армиях капита-
листических стран так жестоко преследуется агитация,
направленная на разоблачение империалистической по-
литики господствующих классов.
Обман солдатской массы, сочетаемый с самым свире-
пым насилием в отношении недовольных, неповиную-
щихся, проявляющих хотя бы только проблески клас-
совой сознательности,—таковы важнейшие методы упра-
вления современными армиями империализма.
Жестокий террор в отношении солдат, формально
подпираемый санкцией военно-уголовного закона, осо-
бенно широко применяется в современных армиях импе-
риалистических государств.
Советская Армия сильна своей идейной сознатель-
ностью, монолитностью, беззаветной преданностью делу
Ленина — Сталина. Она сильна тем, что живет политиче-
ской жизнью страны, принимает самое активное участие
в социалистическом государственном управлении.
Коммунистическая партия большевиков является ду-
шой советских Вооруженных.Сил; она цементирует их
боевые ряды, укрепляет и развивает в них высокие
морально-политические качества, вселяет в них безгра-
ничную веру в победу коммунизма.
В годы Великой Отечественной войны партия больше-
виков. пользуясь испытанным оружием марксистско-
ленинской теории, сплотила нашу страну в единый воен-
ный лагерь и направила все усилия народа и армии к
одной общей цели — разгрому врага. «Организаторская
работа партии соединила воедино и направила к общей
цели все усилия советских людей, подчинив все наши
силы и средства делу разгрома врага. За время войны
to
’партия ещё более сроднилась с народом» еЩе теснее свя-
залась с широкими массами трудящихся.
В этом источник силы нашего государства» L
Товарищу Сталину, поднявшему стратегию и тактику
нашей армии до уровня, который никогда не был достиг-
нут ни одной армией и ни одним государством, принад-
лежит неоценимая заслуга превращения нашего госу-
дарства в великую непобедимую державу. Товарищ
Сталин, возглавив Вооруженные Силы Советского госу-
дарства, привел нашу страну к самой великой и блиста-
тельной победе в истории борьбы нашего народа с ино-
земными захватчиками.
Самая могущественная и передовая армия в мире —
Советская Армия — располагает самой передовой и
совершенной наукой. Творцом и основоположником
советской военной науки является великий полководец
современности Генералиссимус Советского Союза
товарищ Сталин.
В современных условиях развития Советского госу-
дарства, когда советский народ, победоносно закончив
Великую Отечественную войну, продолжает в мирных
условиях великое историческое движение по пути завер-
шения строительства социалистического общества и по-
степенного перехода к коммунизму, — дальнейшее укреп-
ление могущества советских Вооруженных Сил вовсе не
стало делом второстепенной важности. Поджигатели
войны пытаются собрать силы мировой реакции и развя-
зать новую войну против социализма и демократии.
Советский народ постоянно помнит слова товарища
Сталина на XVIII съезде ВКП(б) о том, что СССР —
страна, «...которая имеет вокруг себя капиталистическое
окружение, которая подвержена угрозе военного нападе-
ния извне, которая не может ввиду этого отвлекаться
от международной обстановки и которая должна иметь
в своем распоряжении и хорошо обученную армию, и хо-
рошо организованные карательные органы, и крепкую
разведку, следовательно, должна иметь свое достаточно
сильное государство, — для того, чтобы иметь возмож-
ность защищать завоевания социализма от нападения
извне» 1 2
1 И. С т а л и п, О Великой Отечественной войне Советского
Союза, 1946, стр. 106.
2 И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. Н-е, стр. 603.
«На советские Вооруженные Силы возложена за-
дача — бдительно охранять завоеванный мир и созида-
тельный труд нашего народа, надежно обеспечивать госу-
дарственные интересы Советского Союза, сделать непри-
ступными для врагов рубежи нашей Родины»
Советское правительство, большевистская партия и
лично товарищ Сталин уделяют огромное внимание даль-
нейшему усилению обороноспособности нашей страны,
дальнейшему укреплению боевой мощи Вооруженных
Сил СССР.
Советское государство укрепляет боеспособность
своих Вооруженных Сил с помощью различных мер и
способов.
Осуществлению задачи дальнейшего укрепления
Вооруженных Сил СССР призвано содействовать и
Советское военно-уголовное право.
Советское военно-уголовное право
выражает волю советского народа, поли-
тику большевистской партии и совет-
ского правительства в области охраны
от преступных посягательств боевой
мощи Вооруженных Сил СССР, воинской
дисциплины и установленного порядка
несения военной службы.
Советское военно-уголовное право
определяет воинские преступления, как
деяния, посягающие на боевую мощь
Вооруженных Сил СССР, советскую воин-
скую дисциплину и установленный поря-
док несения военной службы, и уста-
навливает соответствующие наказания,
применяемые военным судом на основа-
нии советских законов вотношенцн воен-
но-служащих, виновных в совершении
этих преступлений.
Необходимость наличия в социалистическом государ-
стве особой отрасли советского уголовного права —
военно-уголовного права — обусловлена особенностями
жизни, быта и деятельности Вооруженных Сил СССР.
Армия в силу особого ее назначения, характера ее
1 Из Приказа Министра Вооруженных Сил СССР Маршала Со-
ветского Союза Н. А. Булганина, № 87. от 7 ноября 1947 г
(«Правда» К» 296 1947 г.).
12
организации, условии жизни, взаимодействия занятых в
ней люден, требований дисциплины обладает многими
специфическими, только ей присущими, особенностями.
Замечательную характеристику армии с точки зрения
ее особенностей дал Ленин. В статье «Крах II Интерна-
ционала» Ленин писал: «Возьмем современное войско.
Вот один из хороших образчиков организации. И хо-
роша эта организация только потому, что ^она — гибка,
умея вместе с тем миллионам людей давать единую
волю. Сегодня эти миллионы сидят у себя по домам,
в разных концах страны. Завтра приказ о мобилизации —
и они собрались в назначенные пункты. Сегодня они
лежат в траншеях, лежат иногда месяцами. Завтра они
в другом порядке идут на штурм. Сегодня они проявляют
чудеса, прячась от пуль и от шрапнели. Завтра они прояв-
ляют чудеса в открытом бою. Сегодня их передовые от-
ряды кладут мины под землей, завтра они передвигаются
на десятки верст по указаниям летчиков над землей. Вот
это называется организацией, когда во имя одной цели,
одушевленные одной волей, миллионы людей меняют
форму своего общения и своего действия, меняют место
и приемы деятельности, меняют орудия и оружия
сообразно изменяющимся обстоятельствам и запросам
борьбы»'.
Советскую Армию, несравненно больше чем какую
бы то ни было другую армию, характеризуют эти пре-
восходящие качества: выаокая дисциплина, организован-
ность, гибкость, единство воли.
Присущие условиям военного быта отличия от усло-
вий быта гражданского вызываются особым назна-
чением Вооруженных Сил социалистического государ-
ства. Они предназначены для защиты Советского госу-
дарства от нападения врага, призваны обеспечить при
всех условиях неприкосновенность и независимость Союза
Советских Социалистических Республик.
Организация победы над врагами нашей Родины тре-
бует от Советского государства и народа не только огром-
ных материальных затрат, физических и моральных уси-
лий, но и жертв, несравненно более ценных, — жизни
людей. Сущность военной службы в СССР состоит в го-
’ В. И. Ленин, Соч., т. XVIII, стр. 275—276.
13
товности каждого военнослужащего и армии в целом в
любой момент выступить на защиту своей социалистиче-
ской Родины и защищать ее мужественно, умело, с до-
стоинством и честью, не щадя своей крови и
самой жизни для достижения полной победы над
врагом. В этом заключается самое главное, ос-
новное отличие военной службы, которое ставит
ее в особое положение по сравнению со всеми другими
видами государственной и общественной деятельности.
Военная служба в Вооруженных Силах СССР возла-
гает на военнослужащих особые по твоей природе,
исключительные по государственной важности и
ответственности обязанности.
Верность воинскому долгу, безусловное исполнение
военной присяги, строгое соблюдение воинской дисци-
плины и установленного порядка несения военной службы
составляют круг основных воинских обязанностей каж-
дого советского военнослужащего.
Нарушение или невыполнение военнослужащими
своих воинских обязанностей составляет существо воин-
ских преступлений и проступков. Характер этих пре-
ступлений и проступков предполагает возможность их
совершения исключительно в условиях армии. Воинские
преступления потому и называются воинскими, что они
являются общественно-опасными посягательствами на
интересы армии и могут быть совершены только военно-
служащими. Таковы, например, неисполнение приказания,
бегство с поля сражения, нарушение уставных правил
караульной службы, промотание военного имущества
и т. п. Общие уголовные нормы Советского государства
предназначены для борьбы с преступными нарушениями
обязанностей, вытекающих из установленного властью
гражданского правопорядка. Поэтому они вовсе не пре-
дусматривают воинских преступлений и не могут их пре-
дусматривать по своему назначению.
Для борьбы с воинскими преступлениями Советское
государство устанавливает специальные нормы, именуе-
мые военно-уголовными. На основании этих норм органы
советского правосудия применяют к виновным в совер-
шении воинских преступлений различные меры уголов-
ного наказания.
Таким образом, специфика военно-уголовных норм
заключается в том, что они предназначены для борьбы
с особого рода преступлениями — воинскими преступле-
ниями.
Однако содержание советских военно-уголовных норм
не исчерпывается только так называемыми воинскими
преступлениями. Некоторые преступления, предусмотрен-
ные общими уголовными законами и совершенные воен-
нослужащими в армейских условиях, посягают непосред-
ственно на воинскую дисциплину и установленный в
Вооруженных Силах СССР порядок несения военной
службы, приобретают специфический воинский харак-
тер, превращаются в воинские преступления. Таковы, на-
пример, злоупотребление властью, бездействие и халат-
ность лиц начальствующего состава, оскорбление одним
военнослужащим другого и т. п. Подобного рода престу-
пления также охватываются военно-уголовными нормами
(например, ст. ст. 5, 6, 17, 28 Положения о воинских
преступлениях). Что же касается других общеуголовных
преступлении, совершаемых военнослужащими и непо-
средственно не направленных против воинской дисци-
плины и установленного порядка несения военной
службы, то они не входят и не могут входить в сферу
военно-уголовного права.
Уголовные наказания, применяемые за воинские пре-
ступления, могут быть специальными, т. е. воин-
скими, применяемыми только к виновным военнослу-
жащим (например, направление в дисциплинарный
батальон, лишение воинского звания и т. п.), или же
общими, т. е. применяемыми к виновным и граждан-
ским лицам, и военнослужащим (например, лишение
свободы, конфискация имущества и т. п.).
Советские военно-уголовные нормы предусматривают
не только специальные воинские, но и те общие наказа-
ния, применение которых целесообразно к военнослужа-
щим, совершившим те или иные воинские преступления.
Таким образом, содержанием совет-
ских военно-уголовных норм, является
определение воинских преступных дея-
нии и полагающихся за них общих и воин-
ских наказаний.
Нормы военно-уголовного права выражают и защи-
щают интересы Советского государства в обороне страны.
Они полностью отвечают интересам Вооруженных Сил
СССР и нм, этим интересам, подчинены.
‘I
Военно-уголовные нормы регулируют юридические
отношения, возникающие между государством и военно-
служащим, в связи с совершением последним воинского
преступления. Вместе с этим они направлены на укрепле-
ние и развитие тех правоотношений, которые регулиру-
ются другими нормами военного права и которые
в совокупности способствуют установлению и укреп-
лению в армии дисциплины и надлежащего правопо-
рядка.
Нормы военно-уголовного права находят свое выра-
жение главным образом в военно-уголовных законах,
а также в отдельных юридических актах, имеющих силу
закона. Основные военно-уголовные нормы выражены
в Положении о воинских преступлениях. Некоторые же
из них встречаются в отдельных военных законах, в воин-
ских уставах и в приказах Министра Вооруженных Сил
СССР.
§ 2. Задачи советского военно-уголовного права
Советское военно-уголовное право является отраслью
общеуголовного права. Его задачи сложны, многообразны
и ответственны. Они определяются, в конечном счете,
общими задачами вооруженных сил социалистического
государства и им, этим задачам, подчинены. С другой
стороны, задачи военно-уголовного права теснейшим
образом связаны с общими задачами советского уголов-
ного права.
Советское уголовное право призвано охранять со-
циалистическое государство и установленный в нем
правопорядок от преступных посягательств со стороны
врагов народа и иных преступников; оно осуществляет
эту задачу, применяя к виновным меры уголовного на-
казания в соответствии с уголовным законом.
Эту же общую задачу выполняет и советское военно-
уголовное право. Оно выражает общие задачи уголовного
права в специальной области — в области охраны и укре-
пления боеспособности вооруженных сил СССР, уста-
новленных в них дисциплины и порядка.
Таким образом, конечная цель и общего и военно-
уголовного права одна — это охрана и укрепление Совет-
ского социалистического государства рабочих и кре-
При помощи военно-уголовного права
Советское государство охраняет боеспо-
собность своих вооруженных сил и уста-
новленные в них дисциплину и порядок
от преступных посягательств, применяя
к лицам, совершившим эти посягатель-
ства, меры уголовного наказания.
Советская воинская дисциплина, охватывающая все
стороны жизни и деятельности Вооруженных Сил СССР
и придающая им силу и боеспособность, является общим
и основным объектом охраны военно-уголовного права,
исходным положением при издании и применении военно-
уголовных законов.
Ленин и Сталин неоднократно указывали на громад-
ное значение воинской дисциплины для Советской Армии,
на то, что чем выше уровень дисциплины, тем выше бое-
вая мощь войск.
На VIII съезде большевистской партии Ленин и
Сталин беспощадно бичевали «военную оппозицию», ко-
торая отрицала необходимость строгой воинской дисци-
плины, в целом была против создания регулярной
Советской Армин. «...Либо создадим настоящую рабоче-
крестьянскую, строго дисциплинированную регулярную
армию, — говорил товарищ Сталин, — и защитим Респу-
блику, либо мы этого не сделаем и тогда дело будет
загублено» '.
В 1920 г., отвечая английским писателям, заявлявшим
о том, что Советская Армия держится на железной
дисциплине, проводимой суровыми мерами, Ленин писал: Я
«Война есть война, она требует железной дисциплины» 2. Ц
В условиях Великой Отечественной войны товарищ I
Сталин неоднократно указывал на необходимость укре- ]
пления воинской дисциплины как на одно из условий по-
беды над врагом. «Всемерно укреплять железную дисци-
плину, строжайший порядок и единоначалие в нашей I
армии»3, — писал товарищ Сталин в приказе 7 ноября
1942 г. в день 25-й годовщины Великой Октябрьской со-
циалистической революции.
1 И. Сталин, Соч.. т. 4, стр. 250.
1 В. И. Ленин. Соч., т. XXV, стр. 56
~ 3И.Сталин, О Великой Отечественной войне Советского
союза, 1946, стр. 73.
“ Сов. военно-уголов. право 17
Социальной основой советской воинской дисциплины
является общность классовых интересов всех трудящихся
нашей страны, однородность классового состава Воору-
женных Сил СССР, единство и дружба народов Совет-
ского Союза.
Советская воинская дисциплина основывается на
единстве интересов советского народа, на воинском долге
личного состава вооруженных сил перед социалистиче-
ской родиной, на сознании каждым военнослужащим
своей личной ответственности за защиту Союза ССР.
Высокую дисциплинированность, стойкость, мужество,
невиданный героизм Советской Армии в борьбе с ино-
странными захватчиками Ленин объяснял любовью совет-
ских воинов к своей социалистической родине.
В исторической работе «Великий почин» Ленин так
характеризует природу советской воинской дисциплины:
«Печать сообщает много примеров героизма красно-
армейцев. Рабочие и крестьяне в борьбе с колчаковцами,
деникинцами и другими войсками помещиков и капита-
листов проявляют нередко чудеса храбрости и выносли-
вости, отстаивая завоевания социалистической револю-
ции... Героизм трудящихся масс, сознательно приносящих
жертвы делу победы социализма, вот что является осно-
вой новой, товарищеской дисциплины в Красной Армии,
се возрождения, укрепления, роста»
Советская воинская дисциплина строится на высоком
развитии всех духовных и моральных качеств воинов,
на сознании подчиненными разумности, целесообразности
и необходимости беспрекословного выполнения прика-
зов начальников.
В известной статье «Единая военная доктрина и
Красная Армия» М. В. Фрунзе писал: «Дисциплина в
Красной Армии должна базироваться не на страхе нака-
зания и голом принуждении, а на добровольном, созна-
тельном исполнении каждым своего служебного долга,
и первый пример такой дисциплины должен дать команд-
ный состав» *.
В статье «Исторические победы Красной Армии»
М. И. Калинин писал:
«Анализируя успехи наших войск и боевое мастерство
Красной Армии, нельзя пройти мимо основного качества
1 В. И. Лепин, Соч., т. XXIV, стр. 329.
4 Фрунзе, Избранные произведения, 1910, стр. 35,
18
советского бойца и командира — их высокой дисциплини-
рованности.
Немецкому солдату свойственна дисциплинирован-
ность. Но немецкая дисциплина — механическая и палоч-
ная дисциплина, культивируемая еще со времен Фрид-
рихд II.
Дисциплина в Красной Армии — сознательная дисци-
плина, та, которая не убивает инициативу у командиров
и бойцов, а, наоборот, сопутствует ей. В немецкой армии
почти нет случаев, когда бы рядовой солдат занял место
убитого командира роты, а у нас это довольно частое
явление, отмечающееся в военных сводках и прессе»
Сознательная и вместе с тем железная дисциплина
является главной силой, краеугольным камнем боевой
мощи вооруженных сил социалистического государства.
Воинская дисциплина не есть нечто раз навсегда дан-
ное, неизменное, застывшее. Она должна непрерывно
развиваться и совершенствоваться. В Вооруженных
Силах СССР созданы все условия для дальнейшего укре-
пления советской воинской дисциплины.
Советская Армия по своей природе имеет все необхо
димое для отличной организованности и высокой дисци-
плины. Она является армией нового типа, плотью и
кровью героического советского народа. Ее взрастила
и воспитала, привила ей дух дисциплины и организован-
ности великая партия Ленина — Сталина.
Дальнейшее укрепление советской воинской дисци-
плины является повседневной задачей коммунистической
партии и советской власти.
В Великой Отечественной войне значение дисциплины,
организованности и порядка неизмеримо возросло по
сравнению с прошлыми войнами. Наличие в Советской
Армии огромной массы людей и техники, многообразие
различных родов войск, невиданный ранее размах боевых
операций и колоссальная напряженность сражений зна-
чительно усложнили задачи управления боевыми дей-
ствиями и потребовали исключительной слаженности,
организованности, образцового порядка и железной
дисциплины.
Ленин считал железную воинскую дисциплину одним
из важнейших условий победы в гражданской войне.
' <Красная звезда» № 260, 1941 г.
«У нас есть люди, — писал Ленин, — которые говорят по
поводу военной дисциплины: «Вот еще! К чему это?»
Такие люди не понимают положения России... Не делайте
себе никаких иллюзий. Чтобы победить, нужна величай-
шая борьба, нужна железная, военная дисциплина» '.
Характеризуя коренной перелом на фронтах Великой
Отечественной войны ко дню 25-летия Советской Армии
и отмечая, что успехи явились результатом огромнейшего
опыта, который Советская Армия накопила в боях с вра-
гом, товарищ Сталин вновь указывает, что для оконча-
тельного разгрома немецко-фашистской армии необхо-
димо «укреплять дисциплину, порядок и организован-
ность во всей Красной Армии и в Военно-Морском
Флоте».
Борьба за укрепление воинской дисциплины — боль-
шая, сложная и ответственная задача.
Социалистическое государство охраняет и укрепляет
свою армию, дисциплину и порядок в ней с помощью
различных мер.
Воинская дисциплина в Советской Армии поддержи-
вается «Во-первых, сознательностью передовой части
красноармейской массы, ее коммунистических ячеек, ее
политруков и всего командного состава, их выдержкой,
преданностью революции, героизмом и самопожертвова-
нием. Во-вторых, умением командного состава связаться,
сблизиться, до известной степени слиться с широкой
красноармейской массой. В-третьих, правильностью его
политического и технического руководства, укреплением
веры красноармейской массы в полное соответствие на-
чальников своему назначению» 1 2.
Указанные выше средства являются главными и ре-
шающими в поддержании советской воинской дисци-
плины.
Политическая работа имеет целью сплотить личный
состав Советской Армии вокруг партии Ленина —
Сталина и советского правительства, воспитать солдат,
сержантов и офицеров в духе преданности родине, вер-
ности военной присяге и неуклонного соблюдения воин-
ской дисциплины, укрепить боевое могущество и поли-
тико-моральное состояние Советской Армии, воспитывать
1 В. И. Л е н и н, Соч., т. XXV, стр. 83.
3 Фрунзе, Статьи и речи, 1936, стр. 34.
20
у личного состава понимание цели и характера войны,
твердой и непреклонной воли к победе над врагом.
Правильно поставленная работа по воинскому и мо-
рально-политическому воспитанию личного состава
Вооруженных Сил СССР лежит в основе дальнейшего
укрепления советской воинской дисциплины.
Однако для охраны и укрепления воинской дисци-
плины недостаточны только политико-воедитательная
работа и убеждение. Весьма существенную, хотя и вспо-
могательную и подчиненную роль играют н меры при-
нуждения, применяемые к нарушителям воинской
дисциплины. Задача состоит в том, чтобы принуждение
правильно сочеталось с воспитанием, убеждением.
Строжайшая дисциплина свойственна Советской
Армии по ее природе. В рядах Советской Армии могут
найтись лишь отдельные нерадивые и нарушители дисци-
плины. Интересы обороны социалистического государства
требуют применения к нарушителям дисциплины суровых
мер принуждения.
«Нарушители воинского долга и установленного в
армии порядка, — говорил М. В. Фрунзе,—должны
нести кару за свои проступки» *.
Совегское военно-уголовное право направлено своим
острием, прежде всего, против врагов советского народа—
изменников родине, шпионов, диверсантов, террористов,
вредителей и иных предателей. Самым беспощадным
образом, всей силой уголовного наказания карает совет-
ское военно-уголовное право изменников и предателей,
проникающих в ряды Вооруженных Сил СССР с целью
подорвать их боеспособность и оказать содействие не-
приятелю.
Вместе с тем советское военно-уголовное право ведет
суровую борьбу с дезорганизаторами воинской дисци-
плины и порядка, а также с теми, кто уклоняется от
несения обязанностей военной службы или несет их нера-
диво, преступно.
Советское военно-уголовное право играет весьма
важную роль в укреплении принципа единоначалия, в
охране авторитета командиров и начальников всех сте-
пеней и рангов.
Материальной основой боевой мощи Вооруженных
1 Фрунзе, Статьи и речи, 1936, стр. 459.
21
Сил Советского Союза является их первоклассная боевая
техника, стоящая на уровне высоких требований совре-
менной войны.
Воспитание должного отношения к боевой технике
у всего личного состава армии и флота составляет повсе-
дневную заботу командиров и политработников. В реше-
нии этой задачи важное место занимает и советское
военно-уголовное право, которое строго преследует вся-
кое небрежное, нерадивое, преступное отношение к бое-
вой технике.
Охрана военного имущества, важнейшей части
социалистической собственности, также является перво-
степенной задачей военно-уголовного права. Преступное
посягательство на социалистическую собственность, нахо-
дящуюся в распоряжении Вооруженных Сил СССР, пред-
ставляет собой угрозу обороноспособности Советского
Союза, так как военное имущество составляет материаль-
ную базу боевой мощи. Задача советского военно-уго-
ловного права состоит в том, чтобы обеспечить реши-
тельную борьбу с расхитителями военного имущества,
с дезорганизаторами хозяйственного обеспечения и беспе-
ребойного снабжения Советской Армии, со всякого рода
злоупотреблениями, преступной халатностью и бездей-
ствием, подрывающими боеспособность войсковой части.
Военная служба в составе Вооруженных Сил СССР
обязывает каждого военнослужащего быть образцом вы-
сокой политической сознательности, организованности и
культурности. Как на службе, так и вне службы военно-
служащий обязан строго исполнять законы Советского
государства, не нарушать правила социалистическою
общежития, неуклонно придерживаться правил воин-
ского поведения, соблюдать нормы воинской чести и
чинопочитания, быть достойным высокого звания воина
Советской Армин, всем своим поведением оправдывать
это звание. Советское военно-уголовное право призвано
к тому, чтобы вести борьбу против преступных наруше-
ний этих обязанностей военнослужащего.
С другой стороны, военно-уголовное право стоит на
страже прав и законных интересов военнослужащих.
Сурово карая лиц, совершивших преступные деяния
против Советской Армии, ее дисциплины и порядка, со-
ветское военно-уголовное право является вместе с тем
могучим средством воспитания военнослужащих в духе
22
преданности социалистической родине и стоож ™шр™
соблюдения требований военной присяги Трожаишего
дисциплины. н
Таким
л о в н о е п
и воинской
образом,
равоимеет своей задачей oxoa'i/v
боевой моши Вооруженных С и --- Р У
стического государства, с z т...
циплияы и установленного порядка
ния военном службы от пресД
посягательств
с к о г о народа и
щ ест вл я ет эту
советское военн о-у г о-
2 Т. “ Ч_е.ск.0 г 0 г ° с у д а р с тв а? в о н'н с к о й " д и £
I несе-
преступных
со стороны врагов совет-
и н ы х преступников и осу-
м задач У применением к ни*
^тстЫвии сеРнИиЛ0ВН0Г0 наказа|,ия в соот-
ветствии с военно-уголовным законом
Советское военно-уголовное право находится в поо-
uZe постоянного Движения, развития. Его развитие
СоюзаРССР Кажлом С развитием Вооруженных Сил
Гетствует нов™ У Н°ВОМУ ПерИ0Ду в их жиз,,и соот-
Jэвая ступень в развитии военно-уголовного пра-
ппз?н пп важным этапом в развитии советского военного
права вообще и военно-уголовного права в частности
войны ппХ'°Д Велнкой Отечественной войны. В годы
пипы и РГЛИСЬ рсшительному испытанию все прнн-
Ц R советского военно-уголовного права
пим« обсгановке Великом Отечественной войны неизмс-
Р УкпрХ.^3 Р°ЛЬ советско1° военно-уголовного права,
стало em^ finn'pfИСЦ АПЛИ"Ы' ПОрялка и организованности
мени Ж nfiprn ’Обходимым в условиях военного вре-
как и в стпаир п порядка ” Дисциплины в армии,
коннос?и Р ’ немыслимо без укрепления за-
рол^ппИзпЯИ ?La«,Hn иеоднокРа™о указывали на активную
Еоста Рв оазпрт! ™ " практическ°й судебной деятель-
ности в разрешении задач, стоящих перед Советским
<Чтп7В0М " в мирное и особенно в военное время
Ленин -ЙрпД£ *°"Ца У’,и”то*ить Колчака,'-писал
сання ?п необх?д,,мо соблюдать свято законы и предпи-
сания Советской власти и следить за — Р
всеми*...1
вое?иоУуЛгалп1иАВеЛИК0Й Отечеств*’«ой войны советское
_оенио-уголовное право полностью стало на служение
их исполнением
1 В. И. Л е н и и, Соч., т XXIV. стр. 433.
23
Делу окончательного разгрома германского фашизма и
японского разбойничьего империализма. Не оставаясь в
стороне от развития Вооруженных Сил СССР и напол-
няясь новым содержанием, советское военно-уголовное
право стало еще активнее участвовать в разрешении
исторических задач Советской Армии, стало еще более
действенной силой, направленной против шпионов и из-
менников Родине, а также против трусов, паникеров,
дезорганизаторов воинской дисциплины, расхитителей
военного имущества,
В своем историческом выступлении по радио 3 июля
1941 г. товарищ Сталин глубоко определил основные
задачи советского уголовного и военно-уголовного права
в период военного времени. Он сказал:
«Мы должны организовать беспощадную борьбу со
всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, панике-
рами, распространителями слухов, уничтожать шпионов,
диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем
этом быстрое содействие нашим истребительным баталь- .
ояам. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер,
опытен в обмане и распространении ложных слухов.
Нужно учитывать все это и не поддаваться на провока- I
пин. Нужно немедленно предавать суду Военного Три-
бунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью
мешают делу обороны, не взирая на лица»
В военное время совершенно нетерпимы бездеятель- |
ность и халатность со стороны военнослужащих при
исполнении ими своих воинских обязанностей. «За нера-
дение или недостаток энергии — ответственность по зако- |
мам военного времени», — писал Ленин *
Великая Отечественная война внесла громадные изме- I
пения не только в экономическую и политическую жизнь I 1
Советского государства, но и в правовые отношения на-
шего общества. Война потребовала известной пере- I
стройки советского права и его приспособления к быстро k
меняющимся условиям военного времени. И не только I
законодательство, но и вся деятельность органов юсти-
пии стала в тесную зависимость от задач войны.
Особенности Великой Отечественной войны, огромные -
изменения в жизни нашей страны в связи с характером I
' И. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского ?
Союза, 1946, стр. 14.
2 «Ленинский сборник» XXXIV, стр. 191.
24
5 ж » а а и
и размахом военных операций, нахождение значительной
части советской территории на военном положении, при-
зыв в ряды Советской Армии миллионов советских
граждан, превращение всей страны в единый военный
лагерь — потребовали расширения пределов действия
военно-уголовного права, а в ряде случаев применения
отдельных норм военно-уголовного права в промышлен-
ности и на транспорте.
Таким образом, в ходе Великой Отечественной войны
и под непосредственным ее влиянием советское военно-
уголовное право, в основе которого лежат принципы со-
циалистического права, получило свое дальнейшее раз-
витие.
§ 3. Соотношение уголовного и военно-уголовного
права
Соотношение между уголовным и военно-уголовным
правом обусловлено единством Советской Армии и всего
советского народа, единством общего и воинского право-
порядка. Воинский правопорядок составляет часть общего
социалистического правопорядка; военно-уголовные
нормы, охраняющие воинский правопорядок, составляют
часть тех общеуголовных норм, при помощи которых
Советское государство охраняет общий социалистический
правопорядок.
Развитие в Вооруженных Силах СССР самостоятель-
ного военно-уголовного права, независимо от общих на-
чал уголовного права социалистического государства,
противоречило бы тому положению, которое Вооружен-
ные Силы занимают в системе Советского государства,
той неразрывной связи и единству, которые существуют
во всех отношениях, в том числе и в правовом положе-
нии, между Вооруженными Силами и всем народом.
Как общеуголовное, так и военно-уголовное право
выражают основные взгляды Советского государства на
преступление и наказание, на принципы вменения в вину
преступных деяний и наказуемости виновных. Общность
взглядов советского законодателя на преступление и на-
казание и единство юридических начал о вине и уголов-
ной ответственности обусловливают неразрывную связь
советского общеуголовного и военно-уголовного права.
Между ними не может быть принципиального, коренного
различия. Нельзя, например, допустить мысль о том,
чтобы общеуголовное право у нас строилось на принципе
применения наказания в соответствии с индивидуальной
виной субъекта преступления, а военно-уголовное право
на принципе коллективной или объективной ответствен-
ности. Для военно-уголовного права остается незыбле-
мым важнейший принцип советского уголовного права:
без вины, в форме умысла или неосторожности, не может
быть уголовной ответственности.
С этой точки зрения советскоевоенн о-у голов-
ное право следует рассматривать, как
применение основных принципов социа-
листического уголовного права в борьбе
с особого рода преступлениями — воин-
скими преступлениями. Но это совпадение
основных принципов уголовного и военно-уголовного
права вовсе не исключает между ними и весьма суще-
ственных различий. Эти различия вытекают из назначе-
ния и особенностей Вооруженных Сил СССР, из отличия
воинского правопорядка от гражданского правопорядка,
воинской дисциплины от других видов государственной
и общественной дисциплины.
Военнослужащие составляют вооруженную часть со-
ветского народа. Они призваны охранять завоевания
Великой Октябрьской социалистической революции. Не-
сение военной службы в социалистическом государстве
есть почетная обязанность граждан СССР, яв-
ляющаяся законом. Выполнение этой государствен-
ной обязанности заключается в готовности в любую ми-
нуту выступить на защиту своего социалистического оте-
чества с оружием в руках и защищать его, не щадя своей
крови и самой жизни.
Защита отечества— воинский долг и священная обя-
занность военнослужащих. Юридическим актом, выра-
жающим готовность военнослужащих честно и добросо-
вестно выполнять эту священную обязанность, является
военная присяга. Нарушение присяги есть воин-
ское преступление, которое карается по всей строгости
закона, как самое тяжкое злодеяние (статья 133 Конститу-
ции СССР).
В военной присяге воплощены наиболее важные осо-
бенности воинского правопорядка. Воинский правопоря-
док является частью общего социалистического право-
го
порядка, но вместе с тем имеет свои существенно отлич-
ные признаки. Воинский правопорядок отличается от
общего советского правопорядка большей категорич-
ностью и строгостью своих требований.
Одна из существенных особенностей воинского право-
порядка выражена в Знамени войсковой части: Знамя
части является символом воинской чести, доблести и
славы, постоянным напоминанием воинам об их священ-
ном долге преданно служить советской Родине, защищать
ее мужественно и умело, отстаивать от врага каждую
пядь родной земли, не щадя своей крови и самой жизни.
Утрата Знамени вследствие малодушия является ве-
личайшим позором для всего личного состава части.
Командир и весь командный состав, виновные в таком
позоре, подлежат суду военного трибунала, а войсковая
часть расформированию.
Советская воинская дисциплина является одной из
форм государственной дисциплины, основывается на дис-
циплине всего социалистического общества. Однако было
бы неправильно отождествлять воинскую дисциплину с
другими видами дисциплины советского строя, суще-
ствующими, например, в различных государственных
учреждениях. Не умаляя ни в какой мере огромного зна-
чения всех видов дисциплины социалистического обще-
ства, необходимо подчеркнуть, что советская воинская
дисциплина является высшей формой государственной
дисциплины и требования, предъявляемые ею к военно-
служащим, значительно выше и строже, чем требования,
предъявляемые другими видами социалистической дис-
циплины к гражданам социалистического государства,
работающим в предприятиях и учреждениях.
От военнослужащих требуется в большей мере, чем
от других граждан, соблюдение дисциплины и порядка.
Что для других граждан влечет лишь моральную ответ-
ственность, то для военнослужащего во многих случаях
может повлечь юридическую ответственность.
В Вооруженных Силах СССР последовательно прово-
дятся принципы единства волн и беспреко-
словного повиновения. Эти принципы являются
определяющими моментами военной службы, основными
требованиями военной присяги и советской воинской
дисциплины.
Строжайшее единство воли, направляющее совмест-
27
ную деятельность войск, безусловное подчинение воли
миллионов людей воле Верховного Главнокомандующего
является совершенно обязательным и одним из решаю-
щих условий победы на войне.
При этом нигде единство воли и беспрекословное
повиновение не проявляются с такой силой и непреклон-
ностью, как в Вооруженных Силах СССР.
«Штаб может двигать армию куда угодно и когда
угодно, сообразуясь лишь со своими собственными стра-
тегическими планами», — говорил товарищ Сталин в
1923 г., вскрывая отличие военного правопорядка от
общегражданского *.
Вся армейская жизнь и боевая деятельность войск
построены на началах точного и беспрекословного пови-
новения подчиненных воле своих начальников. Приказ
начальника — закон для подчиненного. Только беспре-
кословность повиновения создает такое единство воли
многих тысяч людей, которое дает возможность началь-
нику направлять их усилия в данное время, в данном
месте к определенной цели. Повиновение — краеуголь
ный камень военной службы.
Принцип безусловного повиновения обусловливает
в военно-уголовном праве невменение в вину подчинен-
ному последствий исполнения приказа. Ответственность
за последствия исполнения подчиненным приказа, как
правило, падает на начальника, отдавшего приказ.
(Исключение составляют случаи исполнения подчинен-
ными приказов, преступность которых очевидна, о чем
будет сказано подробно в главе VI). Беспрекословное
исполнение приказа начальника является одним из пер-
вых и важнейших обстоятельств, устраняющих обще-
ственную опасность и противоправность деяния в военно-
уголовном праве. Общее же уголовное право не придает
этому обстоятельству такого большого значения.
Из принципа беспрекословного повиновения подчи-
ненных воле начальников вытекает и такое специфиче-
ское, присущее лишь военно-уголовному праву, обстоя-
тельство, исключающее уголовную ответственность, как
принуждение подчиненного к повиновению. Дисципли-
нарный устав Вооруженных Сил СССР 1946 г. устанав-
ливает, что в случае открытого неповиновения или со-
противления подчиненных начальник обязан принять все
меры принуждения, а в крайнем случае, не терпящем от-
лагательства, применить оружие (ст. 7 Устава). Началь-
ник не несет ответственности за последствия, если он для
восстановления дисциплины и порядка будет вынужден
применить оружие. Общее уголовное право вовсе не пре-
дусматривает подобного обстоятельства.
Если в отношении гражданского населения такое
обстоятельство, исключающее общественную опасность и
противоправность деяния, как исполнение обязанностей
по службе, не имеет большого практического значения,
то в отношении военнослужащих оно является одним из
наиболее важных. Это объясняется тем, что в силу спе-
цифических особенностей военной службы военнослужа-
щие могут (особенно в военное время и в боевой обста-
новке) совершать самые разнообразные действия, по
внешним признакам сходные с преступлениями. Военно-
служащие, исполняя свой воинский долг на войне, могут
и обязаны совершать такие действия, как лишение
жизни, причинение расстройства здоровью, лишение сво-
боды, уничтожение или изъятие имущества и т. д.
Меры уголовного наказания, предусмотренные военно-
уголовными законами за различные воинские преступле-
ния, применяются в Вооруженных Силах СССР на основе
строжайшего соблюдения воинской дисциплины, распро-
страняющейся на все стороны жизни и деятельности
войск и доходящей до требования жертвовать своей
жизнью в интересах Родины. Особый характер и значе-
ние требований советской воинской дисциплины обуслов-
ливают необходимость применения к их нарушителям
более строгих и решительных мер по сравнению с ме-
рами, применяемыми к нарушителям других видов социа-
листической дисциплины.
Особенности воинского быта вызывают необходимость
создания в Вооруженных Силах СССР дисциплинарных
батальонов. Общие места заключения не приспособлены
для отбытия наказания теми военнослужащими рядового
и сержантского состава, которые из рядов армии не
исключаются. Режим, установленный в местах заключе-
ния, хотя и способствует общему исправлению осужден-
ных, но не укрепляет и не развивает в них военных навы-
ков, приводит к забвению полученных специальных
военных знаний. Дисциплинарные батальоны способ-
29
ствуют прежде всего воинскому воспитанию, дальней-
шему изучению военного дела и строжайшему соблюде-
нию воинской дисциплины.
Внимательное изучение характерных черт воинского
быта, воинского правопорядка, а также того влияния,
которое они оказывают на общие положения уголовного
права, показывает, что почти каждый институт советского
уголовного права применительно к воинским преступле-
ниям обладает теми или иными специфическими особен-
ностями. Всякая попытка механического распространения
положений общего уголовного права на воинские пре-
ступления должна быть отвергнута. С другой стороны,
особый характер воинского быта и воинского правопо-
рядка обусловливает, как уже было показано выше, на-
личие в военно-уголовном праве специальных институтов.
Эти специальные институты военно-уголовного права, а
также особенности отдельных положений советского уго-
ловного права применительно к воинским преступлениям,
настолько значительны и многообразны, что по существу
они вполне достаточны для существования особой от-
расли советского уголовного права — военно-уголовного
права.
Из всего сказанного вытекают следующие выводы:
советское военно-уголовное право есть специальная
отрасль общего уголовного права социалистического го-
сударства, предназначенная для борьбы с преступле-
ниями особого рода — воинскими преступлениями;
между советским общим уголовным и военно-уголов-
ным правом существует неразрывная связь, единство
основных принципов и задач, обусловленное единством
общего и воинского правопорядка, Вооруженных Сил
СССР и советского народа;
при единстве советского общего уголовного и военно-
уголовного права отнюдь не исключаются и весьма суще-
ственные различия между ними.
§ 4. Источники советского военно-уголовного права
Источниками советского военно-уголовного права яв-
ляются законы, указы н другие правовые акты:
а) общие для уголовного и военно-уголовного
права и
зо
б) специальные, установленные только для
военно-уголовного права.
К общим источникам советского военно-уголовного
права относятся:
1. Конституция Союза Советских Со-
циалистических Республик — Основной Закон
Советского государства, юридическая база всего совет-
ского права, в том числе военно-уголовного. Конституция
СССР закрепляет принцип всеобщей воинской обязан-
ности в качестве закона и устанавливает военную службу
в Вооруженных Силах СССР как почетную обязанность
граждан СССР.
Защита отечества есть священный долг граждан
СССР, гласит статья 133 Конституции. Измена Родине —
нарушение присяги, переход на сторону врага, нанесение
ущерба военной мощи государства, шпионаж — самое
тяжкое злодеяние, караемое по всей строгости закона.
Эго указание Сталинской Конституции является руково-
дящим принципом и исходным положением советского
военно-уголовного права.
2. «Закон о судоустройстве СССР, союз-
ных н автономных республик», принятый
2-й сессией Верховного Совета СССР I созыва 16 авгу-
ста 1938 г.
Статья 2 Закона о судоустройстве СССР, союзных и
автономных республик указывает, что «Правосудие в
СССР имеет своей задачей обеспечение точного и неуклон-
ного исполнения советских законов всеми учреждениями,
организациями, должностными лицами и гражданами
СССР».
«Советский суд, применяя меры уголовного наказа-
ния, не только карает преступников, но также имеет своей
целью исправление и перевоспитание преступников»,—
говорит далее ст. 3 этого Закона.
Приведенные выше и ряд других положений Закона
о судоустройстве СССР, союзных и автономных рес-
публик имеют первостепенное и принципиальное значе-
ние как для общего, так и для военно-уголовного права.
3. «Основн ые н а ч а л а у гол ов но го з а кон о-
дательства Союза ССР и союзных рес-
публик», принятые 2-й сессией ЦИК СССР II созыва и
введенные в действие Постановлением ЦИК СССР от
31 октября 1924 г. «Основные начала», принятые в соот-
31
ветствии с Конституцией СССР 1924 г., устанавливают
пределы действия уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик и содержат уголовно-правовые
нормы, обязательные для общей части уголовных коде-
ксов союзных республик. «Основные начала» являются
источником уголовного и военно-уголовного права со
всеми теми изменениями и дополнениями, которым они
подверглись со времени их принятия.
4. Отдельные законодательные акты
уголовно-правового характера, изданные в
соответствии с ст. 3 «Основных начал», но не вошедшие
в уголовные кодексы союзных республик.
5. Уголовные кодексы союзных рес-
публик. Действующее «Положение о воинских пре-
ступлениях» не является особым военно-уголовным
кодексом. В нем нет так называемой общей части уголов-
ного кодекса. Постановления уголовных кодексов союз-
ных республик по вопросам общей части уголовного
права обязательны и для военно-уголовного права. По-
этому при применении статей о воинских преступлениях
необходимо руководствоваться указаниями Общей части
соответствующих уголовных кодексов союзных республик.
К специальным источникам советского военно-
уголовного права относятся:
1. Военная присяга, утвержденная Президиу-
мом Верховного Совета СССР 10 июня 1947 г. в соответ-
ствии с Конституцией Советского Союза.
Военная присяга, принимаемая каждым советским
гражданином, вступившим в ряды Вооруженных Сил
СССР, является клятвенным подтверждением тех обязан-
ностей, которые берет на себя воин перед народом со-
гласно статей 132 и 133 Конституции СССР.
Давая присягу, военнослужащий торжественно кля-
нется до последнего дыхания быть преданным своему на-
роду, своей советской родине и рабоче-крестьянскому
правительству.
Военная присяга — незыблемый закон для каждого
военнослужащего. Злостных нарушителей присяги пости-
гает суровая кара советского закона, всеобщая ненависть
и презрение трудящихся. Военная присяга — важнейший
источник советского военно-уголовного права.
32
2. Закон «О всеобщей воинской обязан- I
ноет и», принятый на основе ст. 132 Кэнстн-
туцни Союза ССР 4-й сессией Верховного
Совета СССР 1 созыва 1 сентября 1939 г.
Этот Закон устанавливает порядок, условия и способы
выполнения гражданами СССР воинской обязанности. I
Особо важное значение для военно-уголовного права I
имеет ст. 57 Закона «О всеобщей воинской обязанности». I
Эта статья устанавливает, что за преступления, направ- ц
ленные против установленного порядка несения военной
службы, военнослужащие, а также призванные на учеб-
ные сборы военнообязанные несут ответственность со-
гласно Положению о воинских преступлениях.
3. «Положение о воинских преступле-
ниях», утвержденное ЦИК и СНК СССР 27 июля 1927 г.
Положение о воинских преступлениях является обще- и
союзным законодательным актом, основным специальным L
источником советского военно-уголовного права. Оно I
включено без изменений в уголовные кодексы союзных I
республик в качестве особой главы о воинских преступле- 1
ниях. Положение предусматривает только воинские пре-
ступления. За совершение иных преступлений военно-
служащие подлежат уголовной ответственности по общим
уголовным законам.
4. Указы Президиума Верховного Со-
вета Союза ССР, относящиеся к военно-
уголовному праву. С момента издания действую-
щего Положения о воинских преступлениях прошло более ’ ’ К
20 лет. За это время оно неоднократно изменялось и до-
полнялось. Весьма существенные изменения в Положе- 1
ние о воинских преступлениях были внесены, например, |
Указами Президиума Верховного Совета Союза ССР от I
6 июля 1940 г. «Об изменении пп. «а» — «г» ст. 1937 |
УК РСФСР», от 13 декабря 1940 г. «Об изменении под-
судности военных трибуналов», от 22 июня 1941 г. ft
«О военном положении», от 21 декабря 1942 г. «О Крас- pH
ном Знамени воинских частей Красной Армии», от
15 апреля 1943 г. «О введении военного положения на КН
всех железных дорогах», от 9 мая 1943 г. «О введении ЗН
военного положения на морском и речном транспорте»
и др. Несомненно, что перечисленные выше и ряд других
указов Президиума Верховного Совета Союза ССР,
целиком относящиеся или частично затрагивающие во-
3 Сов. военно-у голов. право 33
просы борьбы с воинской преступностью, являются важ-
ными источниками советского военно-уголовного права.
5. Постановления Государственного
Комитета Обороны и Совета Министров
Союза ССР, устанавливающие нормы
военно-уголовного права. Ряд постановлений
Государственного Комитета Обороны и Совета Министров
Союза ССР вносит существенные дополнения и изменения
в советское военно-уголовное право. Так, например, по-
становлением в январе 1942 г. было установлено,
что военнообязанные и призывники, уклоняющиеся в воен-
ное время от воинского учета, а также лица, содействую-
щие этому, подлежат уголовной ответственности по
ст. 193 ,Оа УК РСФСР; в связи с изданием Указа Пре-
зидиума Верховного Совета Союза ССР от 6 июля
1940 г. об изменении пп. «а» — «г» ст. 193’ УК РСФСР
Совет Народных Комиссаров СССР своим постановлением
от 6 июля 1940 г. № 1 182 разъяснил, что в отношении
начальствующего состава советской Армии действует
ст. 193’ УК РСФСР в прежней редакции.
Постановления Государственного Комитета Обороны
и Совета Министров СССР, касающиеся вопросов
борьбы с воинской преступностью, являются, таким обра-
зом, важнейшими источниками советского военно-уголов-
ного права.
6. Уставы Вооруженных Сил СССР и
приказы Министра Вооруженных Сил
СССР также являются важнейшими источниками
военно-уголовного права.
Военная служба в СССР проходится в строгом соот-
ветствии с воинскими уставами и иными правовыми ак-
тами. Воинские уставы являются сводом военных правил.
Они детально регламентируют жизнь, деятельность,
права и обязанности военнослужащих. Они раскрывают
содержание таких важных для военно-уголовного права
понятий, как воинская дисциплина, порядок несения воен-
ной службы, караульная и внутренняя служба, началь-
ник, подчиненный, старший, младший и др. Из воинских
уставов черпают свое содержание, берут начало многие I
военно-уголовные нормы. Сущность ряда воинских пре-
ступлений сводится к нарушению требований уставов. '
Поэтому для установления вопроса о преступности или
непреступности тех или иных действий военнослужащих
34
необходимо руководствоваться соответствующими воин-
скими уставами. Нормы и указания Дисциплинарного
устава, Устава гарнизонной службы, Полевого устава и
боевых уставов имеют первостепенное значение для
военно-уголовного права. Законодатель широко исполь-
зует указания воинских уставов при конструкции военно-
уголовных законов. Ряд статей действующего Положения
о воинских преступлениях содержит прямую ссылку на
уставы Советской Армии.
Ст. 6 Дисциплинарного устава Советской Армии уста-
навливает, что «приказ начальника — закон для подчи-
ненных. Приказ должен быть выполнен беспрекословно,
точно и в срок». В соответствии с этим ст. 2 Положения
о воинских преступлениях устанавливает ответственность
за неисполнение приказа начальника. «Воспрещается
оставлять поле боя для сопровождения раненых», — ука-
зывает ст. 30 Боевого устава пехоты (ч. 1). Нарушение
этого требования Устава влечет за собой ответственность
виновного по ст. 22 Положения о> воинских преступлениях.
«Ничто — в том числе и угроза смерти —
не может застав и ть бойца Красной Армии
сдаться в плен или в какой-либо м е р е в bi-
дать военную тайну», — говорится в § 31 части
I Боевого устава пехоты. В соответствии с этим военно-
уголовные законы устанавливают наказуемость сдачи в
плен и разглашения военной тайны (ст. ст. 22 и 25 Поло-
жения о воинских преступлениях).
«Стойкая оборона—дело чести пехоты. Она может
отходить только по приказу старшего начальника», —
гласит ст. 2 части 1 Боевого устава пехоты. Этому запрету
соответствует определенная норма военно-уголовного
права, устанавливающая ответственность за самовольный
отход с занимаемых позиций (ст. 21 Положения о воин-
ских преступлениях).
Столь же важное значение для военно-уголовного
права имеют приказы Министра Вооруженных Сил
СССР. Ряд приказов имеет решающее значение в вопросе
о порядке разрешени:’ уголовной и дисциплинарной ответ-
ственности за некоторые воинские преступления.
Соответствующие приказы Министра Вооруженных
Сил СССР дают руководящие указания по вопросам
борьбы с преступностью в армии, направляют практиче-
скую деятельность органов военной юстиции, заостряют
3* 35
внимание на наиболее актуальных задачах, стоящих пе-
ред этими органами.
7. Некоторые статьи Положения о воинских преступ-
лениях приняты в соответствии с международными кон-
венциями, имеющими силу и для Советского Союза. Так -
ст.ст. 30 и 31, предусматривающие ответственность за но- *
шение в районе военных действий знаков Красного Креста
и Красного Полумесяца лицами, не имеющими на то
право, а равно злоупотребление в военное время флагами
или знаками Красного Креста или Красного Полумесяца,
включены в действующее советское военно-уголовное
законодательство в соответствии с Женевской (1906 г. и в
редакции 1929 г.) и Гаагской (1907 г.) международными
конвенциями.
8. Весьма важное значение для правильного приме-
нения военно-уголовного закона имеют руководящие по-
становления Пленума Верховного суда Союза ССР, а
также приказы, циркуляры и инструкции Министра юсти-
ции СССР, Генерального прокурора СССР и начальников
соответствующих главных управлений этих ведомств,
издаваемые по вопросам судебной практики по тем или
иным категориям различных воинских преступлений.
§ 5. Отличие советского военно-уголовного права от
военно-уголовного права буржуазных государств
Советское военно-уголовное право отличается от бур-
жуазного военно-уголовного права и по содержанию, и по
форме. Классовая сущность социалистического и классо-
вая сущность буржуазного военно-уголовного права диа-
метрально противоположны, как диаметрально противопо-
ложны назначение и природа Советской Армии и армии
буржуазных государств.
Советское военно-уголовное право яв-
ляется правом социалистического госу-
дарства, т. е. социалистическим военно-
уголовным правом. Коренное отличие советского
военно-уголовного права заключается в его революцион-
ной, прогрессивной роли, которая в свою очередь обуслов-
лена революционным, прогрессивным назначением Совет-
ской Армии. Очищая ряды армии от преступных элемен-
тов и способствуя укреплению воинской дисциплины,
советское военно-уголовное право содействует тем самым
делу обороны нашего социалистического государства.
36
Буржуазное военно-уголовное право
представляетсобой совокупность военно-
уголовных норм, выражающих взгляды
буржуазии на воинские преступления и
соответствующие им наказания. Оно имеет
своей основной задачей охрану армии, защищающей ин-
тересы господствующих эксплоататорских классов, и
установленных в ней воинской дисциплины и порядка.
Являясь по существу отраслью буржуазного общеуголов-
ного права, буржуазное военно-уголовное право пред-
ставляет собой наиболее реакционную его часть, прово-
дящую в еще более открытой форме беспощадные методы
борьбы с опасными для армии и государства элементами.
С помощью своего военно-уголовного законодательства
империалистические государства не только насаждают
палочную дисциплину в своих армиях, но и проводят бес-
пощадную борьбу с революционным движением в самой
армии и вне ее. Так, например, ст. 22 военно-уголовного
кодекса Японии открыто объявляет фактическую ненака-
зуемость всяких действий, направленных против револю-
ционных восстаний и выступлений. «Мероприятия, кото-
рые необходимы для подавления какого-либо восстания
или волнения или для поддержания дисциплины в войсках
перед лицом врага, не рассматриваются как наказуемые
действия. Лица, которые применяют такие мероприятия
с превышением пределов необходимого, подлежат, смотря
по обстоятельствам, или пониженному наказанию, или
совершенно освобождаются от наказания».
С другой стороны, военно-уголовные законы империа-
листических государств узаконяют широкое использова-
ние самой армии для подавления революционных вы-
ступлений внутри страны.
Ленин писал, что «Нет ни одного, хотя бы самого
демократического государства, где бы не было лазеек
или оговорок в конституциях, обеспечивающих буржуазии
возможность двинуть войска против рабочих, ввести
военное положение и т. п. «в случае нарушения по-
рядка», — на деле, в случае «нарушения» эксплуатируе-
мым классом своего рабского положения и попыток
вести себя не по-рабски» *.
' В. И. Ленин, Соч., т. XXIII, стр. 347.
37
Известно, с каким зверством расправились царские
войска с безоружными рабочими Ленских приисков в
1912 г., поднявшими голос протеста против беззастенчи-
вой эксплоатации и произвола со стороны владельцев
приисков.
Армии империалистических государств как бы сопер-
ничают между собой в осуществлении беспощадных ме-
тодов подавления сопротивления эксплоатнруемых масс.
Буржуазные армии XIX в. применяли по указанию
своих правительств исключительно жестокие меры при
подавлении революций, восстаний, мятежей. Жестокое
подавление революционных волнении обычно осуществля-
лось соединенными усилиями войск и органов военной
юстиции.
В статье «Новогоднее поздравление» (1849 г.) Маркс
и Энгельс разоблачили злодеяния, совершенные прусской
армией при подавлении восстаний в Майнце, Кельне и
других городах и районах. «Расстрелы стариков и бере-
менных женщин, кражи..., избиение мирных граждан
прикладами и саблями, разрушение домов, ночные напа-
дения со спрятанным под плащами оружием на безоруж-
ных людей, разбойничанье по большим дорогам... — этот
и подобный героизм на христианско-германском языке
называется «полной дисциплиной», «благородной дисцип-
линой». Да здравствует дисциплина, ибо убитые под этим
флагом действительно мертвы!» *.
Не менее ужасная картина имела место во Франции в
1871 г. при подавлении Парижской Коммуны. В «Преди-
словии» к брошюре Маркса «Гражданская война во
Франции» Энгельс следующим образом описал эту кар-
тину: «Только после восьмидневной борьбы пали послед-
ние защитники Коммуны на высотах Бельвиля и Мениль-
монтана, и тогда убийства безоружных мужчин, женщин
и детей, происходившие все с большей свирепостью в те-
чение целой недели, достигли своего апогея. Усовершен-
ствованное ружье действовало недостаточно быстро, и по-
бежденных расстреливали сотнями из митральез. «Стена
коммунаров» на кладбище... где произошло последнее
массовое избиение, стоит еще и теперь, как немой, но вы-
разительный свидетель того бешенства, на какое способен
господствующий класс, когда пролетариат осмеливается
’ Маркс н Энгельс, Соч., т. VII, стр. 139.
38
выступить на защиту своих прав. Затем, когда всех отпра-
вить на заклание оказалось невозможным, начались мас-
совые аресты и расстрелы жертв, произвольно взятых из
рядов пленных; остальных уводили в большой лагерь,
где они должны были ожидать военного суда»
И в настоящее время армии буржуазных государств
используются в реакционных целях. Так английские вой-
ска жестоко подавляют стремление народа Малайи к ос-
вобождению от иностранного порабощения.
Все эти жестокости являются не «случайными эксцес-
сами» отдельных представителей буржуазных армий, а
сознательно проводимой системой террористической рас-
правы, формально запрещенной уголовными и военно-
уголовными законами, но оправдываемой «военной обста-
новкой».
Общей тенденцией военно-уголовного права современ-
ных буржуазных государств является стремление к мак-
симальному расширению пределов его действия.
Военно-уголовные кодексы империалистических стран,
предназначенные формально только для солдат и офице-
ров, применяются фактически (на основании всевозмож-
ных исключительных законов об усиленной охране мест-
ностей, объявленных на военном или чрезвычайном
положении «ввиду военной обстановки» и т. д.) против
огромных масс трудящихся, не принадлежащих к составу
армии.
В империалистических государствах различие между
общеуголовным правом, предназначенным для граждан-
ского населения, и военно-уголовным правом, предназна-
ченным для армии, все больше приобретает формальный
характер. Общеуголовное право подвергается милитари-
зации. Стирание различия между общеуголовным и
военно-уголовным правом происходит, главным образом,
за счет ограничения и вытеснения из обеих отраслей
права принципов буржуазной демократии и пережитков
буржуазного либерализма.
В особо зверских формах применялись так называе-
мые военно-уголовные «законы» в фашистских странах,
и в первую очередь в фашистской Германии. «Следует
иметь в виду, что главные фашистские государства —
Германия, Япония, Италия — раньше чем напасть на
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. VII, ч. II, стр. 90.
39
союзные страны, уничтожили у себя последние остатки
буржуазно-демократических свобод, установили у себя
жестокий террористический режим, растоптали прин-
цип суверенитета и свободного развития малых стран,
объявили политику захвата чужих земель своей собствен-
ной политикой и заявили во всеуслышание, что они до-
биваются мирового господства и распространения фа-
шистского режима во всем мире» '. В странах фашизма не
только были уничтожены элементарные буржуазно-демо-
кратические принципы уголовного и военно-уголовного
нрава, но и совершенно отсутствовало всякое подобие
права и законности. Право было заменено террором и на-
силием. Законодательство фашизма вновь восстановило
самые худшие образцы средневековья: порку, пытки,
ввело стерилизацию и всякого рода зверские мучитель-
ства. Взамен принципа «нет преступления и наказания
без указания на то в законе» действовали ничем не огра-
ниченные «судейское усмотрение» и чудовищный произ-
вол. «Суды», созданные гитлеровскими захватчиками в
оккупированных районах, были простыми орудиями ге-
стаповской звериной расправы с местным населением.
§ 6. Наука военно-уголовного права, ее содержание
и система
1. Сила армии проявляется в боевых действиях. Веде-
ние войны является главным назначением армии.
Войны с древних времен привлекали к себе внимание
выдающихся людей ввиду того огромного влияния, кото-
рое они оказывали на жизнь народов, производя корен-
ные изменения в их политическом и экономическом поло-
жении. В результате изучения различных войн и тех дан-
ных и причин, которые обусловливают тот или иной исход
войны, возникла наука о военном деле, наука, изучающая
способы ведения войны в соответствии с ее задачами,
целями и средствами, имеющимися в распоряжении
сторон.
В настоящее время военная наука представляет собой
область знаний, значительно разработанную и богатую
научными исследованиями.
1 И. В. Сталин, Речь на предвыборном собрании избирателей
Сталинского избирательного округа г. Москвы, 1946 г., стр. 7.
Широкое развитие получила дореволюционная русская
военная наука. Следует особо указать на военно-теорети-
ческое наследство основоположников русского военного
искусства: Петра 1, Румянцева, Суворова, Кутузова —
полководцев, поднявших русскую национальную военную
науку на исключительно высокий уровень.
Непревзойденный пример развития военной науки по-
казала Советская Армия. Советская военная наука зани-
мает ведущее место в мировой военной науке. Страте-
гия и тактика Советской Армии находятся на самом высо-
ком уровне. Самая могущественная и передовая армия в
мире — Советская Армия — располагает самой передовой
и совершенной военной наукой. Творцом этой науки яв-
ляется великий полководец современности Генералисси-
мус Советского Союза товарищ Сталин, основополож-
ник советской военной науки побеждать.
Но если вопросы военного дела, составляющие основ-
ной предмет военной науки, разработаны основательно и
всесторонне, то научная разработка военно-правовых во-
просов до сих пор не получила должного развития До-
1 В советской юридической литературе имеется незначительное
количество работ, посвященных вопросам военно-уголовного права
и могущих по своему содержанию быть рекомендованными уча-
щимся. Эти работы следующие:
Савицкий М. Я.» Чхиквадзе В. М. Советское военно-уголовное
право, учебник для ВЮА и юридических институтов, под ред.
И. Т. Голякова, 1941, Юриздат.
В. М. Чхиквадзе, К вопросу о предмете советского военно-уго-
ловного права, жури. «Советское государство и право» № 12, 1940.
В. М. Чхиквадзе, Обстоятельства, исключающие противоправ-
ность в военно-уголовном праве, журн. «Советское государство я
право» № 4, 1941.
В. Д. Меньшагин. К вопросу о соучастии и стадиях развития
преступления по советскому военно-уголовному праву, Труды ВЮА,
вып. 111, 1943.
В. Д. Меньшагин, Формы виновности в воинских преступлениях,
журн. «Социалистическая законность» К? 5—6, 1944.
В. М. Чхиквадзе, М. Я. Савицкий, Положение о воинских пре-
ступлениях. Комментарий, под ред. И. Т. Голякова, ВЮА, 1943.
В. Д. Меньшагин, О необходимой обороне в военно-уголовном
праве, Труды ВЮА, вып. IV, 1945.
В. М. Чхиквадзе, Уголовная ответственность за неисполнение
приказа. ВЮА, 1942.
Н. В. Васильев, Применение к осужденным военнослужащим
отсрочки исполнения приговора, ВЮА, 1945.
41
ГйСуДкpernгниде
ордвмь Леиммя
ЙММ1ЕЯА GCCF
чм. 8 и. лрнима
статочно сказать, что в довольно солидной советской юри-
дической литературе до последнего времени нет ни одной
фундаментальной монографической работы, посвященной
военному праву.
Основными причинами слабого развития науки военно-
уголовного права в СССР были, во-первых, известная не-
дооценка теоретическими работниками уголовного права
и соответствующими юридическими научно-исследователь-
скими учреждениями значения советского военно-уголов-
ного права как важнейшей отрасли уголовного права;
во-вторых, вредительство, имевшее в прошлом место на
фронте теории советского государства и права, в частно-
сти, в области уголовного права. Вредители в области
науки уголовного права сознательно игнорировали зна-
чение военно-уголовного права в деле укрепления боевой
мощи Вооруженных Сил Советского Союза, отрицали не-
обходимость научного изучения и исследования важней-
ших проблем военно-уголовного права. Бесспорно, что
советская наука военного права вообще и военно-уголов-
ного в частности еще не стоит на уровне советской воен-
ной идеологии и военной науки.
В настоящее время имеются все условия для плодо-
творной работы в этой области: вредительство на фронте
теории государства и права давно уже разоблачено и лик-
видировано; в нашей стране создан центр научно-исследо-
вательской и учебно-педагогической деятельности в обла-
сти военного права — Военно-юрнднческая Академия
Вооруженных Сил СССР. Военно-юридическая Академия
является единственным в мире специальным высшим
военно-юридическим учебным заведением и научным
центром, в задачи которого входит подготовка высоко-
квалифицированных военных юристов и теоретическая
разработка проблем военного права.
Советское правительство оказывает огромную помощь
теоретикам в их работе над проблемами советской науки.
Обязанность научных работников советского уголовного
права состоит в том, чтобы, пользуясь методом диалекти-
ческого материализма и отправляясь от задач Советской
Армии, на основе богатейшего опыта Великой Отечест-
венной войны разработать важнейшие проблемы совет-
ского военно-уголовного права и наметить основные пути
его дальнейшего развития.
Всякая наука как совокупность определенных поло-
жнтельных знаний о действительности и способах ее из-
менения рождается из практических условии и потреб-
ностей жизни. Наука о праве возникает с развитием зако-
нодательства.
Энгельс писал: «С развитием законодательства в
сложный, объемистый комплекс является необходимость
в новом общественном разделении труда, образуется со-
словие профессиональных знатоков права, а с ними воз-
никает и наука права» *.
Наша жизнь и действительность давно уже выдвинули
задачу создания и развития советской науки военно-
уголовного права.
Энгельс отмечал, что напряженная работа мысли, на-
правленная на улучшение военных порядков, на развитие
военных качеств, служит непременным условием повыше-
ния мощи государства. Несомненно, что напряженная ра-
бота мысли в области советского военно-уголовного права,
направленного на дальнейшее укрепление советской
воинской дисциплины, на улучшение воинского порядка,
на развитие военных качеств у советских воинов, будет
способствовать еще большему повышению боевой мощи
Вооруженных Сил социалистического государства.
Товарищ Сталин не раз говорил о передовой теории, о
науке, которая не отгораживается от народа, а служит
народу, идет в ногу с жизнью, двигает жизнь вперед.
Товарищ Сталин указывает на «величайшее организую-
щее, мобилизующее и преобразующее значение новых
идей, новых теорий, новых политических взглядов...»2.
Это указание товарища Сталина полностью относится и к
советской науке военно-уголовного права.
Наука военно-уголовного права имеет своим содержа-
нием изучение воинских преступлений и соответствующих
им наказаний как общественных явлений. Подлинно же
научное исследование общественных явлений возможно
лишь на основе исторического материализма, который, как
указывает товарищ Сталин, есть распространение поло-
жений диалектического материализма на изучение обще-
ственной жизни, применение положений диалектического
материализма к явлениям жизни общества, к изучению
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. VII, ч. I, стр. 27.
1 И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 547.
43
общества, к изучению истории общества. Общественная
жизнь находится в состоянии непрестанного движения и
развития, — говорит товарищ Сталин. И это верно: жизнь
«нельзя считать чем-то неизменным и застывшим, она ни-
когда не останавливается на одном уровне, она находится
в вечном движении, в вечном процессе разрушения и со-
зидания» '. Исторический материализм требует единого и
целостного исследования вопросов военно-уголовного
права, рассмотрения воинских преступлений и наказании
в их историческом развитии, в связи с изменениями обще-
ственных отношений, возникающих в армии, в связи с
и назначением его вооруженных
функциями государства
сил.
В трудах классиков марксизма-ленинизма даны руко-
водящие принципы развития советского военно-уголов-
ного права. Коренные взгляды Советского государства на
военно-уголовное право воплощены в важнейших военно-
уголовных законах, к изданию которых советская власть
приступила с самого начала создания Советской Армии.
Задача советской науки военно-уголовного права состоит
в том, чтобы, исходя из многочисленных указаний клас-
сиков марксизма-ленинизма по вопросам уголовного и
военно-уголовного права, на основе военно-судебной
практики исследовать социальную и юридическую природу
воинских преступлений и соответствующих им наказаний.
Великая Отечественная война показала всю жизнен-
ность советского военно-уголовного права, его творческую
роль в укреплении дисциплины и порядка в армии.
В условиях Великой Отечественной войны теоретиче-
ская разработка проблем военного права приобрела еще
большую актуальность. Жизнь внесла достаточную яс-
ность в вопрос о природе военно-уголовного права и его
месте в системе советского права. Уяснению содержания
науки военно-уголовного права значительно способство-
вали изучение богатой судебной практики органов воен-
ной юстиции, а также большой опыт, накопленный за годы
войны в области преподавания курса военно-уголовного
права, подготовка и издание учебников, учебных пособий
и программ по военно-уголовному праву.
В своем приказе Лр?8 от 23 февраля 1946 г. Генералис-
симус Советского Союза товарищ Сталин сказал:
1 И. Сталин, Соч., т. 1, стр. 298.
44
«Великая Отечественная война внесла в военное дело
много нового. Боевой опыт, добытый на полях сражений,
представляет богатую сокровищницу для обучения и вос-
питания войск. Поэтому всю подготовку армии надо про-
водить на основе умелого освоения опыта минувшей
войны. Этот опыт необходимо также всесторонне исполь-
зовать для теоретического образования офицерских кад-
ров и дальнейшего роста советской военной науки. Сле-
дует помнить, что военное дело непрерывно и быстро раз-
вивается. Красная Армия обязана не только поспевать за
развитием военного дела, но и двигать его вперед». Эти
указания товарища Сталина целиком относятся и к
военно-правовым наукам.
Победоносное окончание войны поставило перед со-
ветскими военными юристами новые и ответственнейшие
задачи по дальнейшей и еще более глубокой разработке
ряда актуальных проблем военного права. Всесторонне
обобщается и научно осмысливается накопленный опыт
работы органов советской военной юстиции в условиях
Великой Отечественной войны. Советская военно-право-
вая мысль должна подняться до уровня советской воен-
ной идеологии в целом, она должна соответствовать высо-
ким достижениям сталинской военной науки.
Не следует забывать, что хотя Великая Отечественная
война закончилась победоносно и Советский Союз
показал всему миру свою великую силу и организо-
ванность, вопросы внешней безопасности вовсе не стали
делом второстепенным. Реакционные силы во всем
мире стремятся к разжиганию противоречий и новой
войне.
Задача науки военно-уголовного права состоит в том,
чтобы создать теоретический фундамент для послевоен-
ного развития советского военно-уголовного права, для
практического решения вопросов, связанных с послевоен-
ной организацией органов военной юстиции, и построения
системы военно-уголовного законодательства, вытекаю-
щей из задач обороны страны.
Советская наука военно-уголовного права основы-
вается на тех же принципиальных теоретических предпо-
сылках и на том же едином методе, как и вся советская
наука уголовного права. Она является частью общей
науки уголовного права и также разделяется на две ча-
сти — общую и особенную.
45
Общая часть науки военно-уголовного права
включает в себя:
1. Общее понятие о военно-уголовном праве, его пред-
мет и систему.
2. Историю военно-уголовного права.
3. Учение о военно-уголовном законе.
4. Учение о воинском преступлении.
5. Учение об особенностях применения институтов
общей части уголовного права к воинским преступлениям.
6. Учение о наказаниях, применяемых за воинские
преступления.
Особенная часть военно-уголовного права за-
нимается изучением отдельных конкретных составов
воинских преступлений и соответствующих им наказаний.
Особо важное значение имеет определение предмета
военно-уголовного права н его задач, установление со-
отношения между уголовным и военно-уголовным правом.
Изучение истории советского военно-уголовного зако-
нодательства и обобщение судебной практики по борьбе
с воинской преступностью на различных этапах развития
советских Вооруженных Сил дает возможность правильно
определить роль и назначение советского военно-уголов-
ного права, глубоко осмыслить основные пути его даль-
нейшего усовершенствования.
Существенное место в науке военно-уголовного права
занимает учение о военно-уголовном законе. Военно-
уголовный закон определяет, какие действия или бездей-
ствия военнослужащих являются воинскими преступле-
ниями, и устанавливает соответствующие им наказания.
Военно-уголовный закон способствует укреплению бое-
способности вооруженных сил социалистического государ-
ства. Вот почему общее учение о военно-уголовном за-
коне и его задачах, определение особенностей действия
военно-уголовного закона во времени и пространстве и
установление специфики его строения приобретают важ-
ное значение в науке военно-уголовного права.
Исключительно важное значение для науки уголов-
ного права имеет общее учение о воинском преступлении
и об основных его элементах: объекте, субъекте, объек-
тивной и субъективной стороне воинского преступления.
Сюда же относится имеющий большое практическое зна-
чение вопрос об отграничении воинского преступления от
дисциплинарного проступка. .
46
Общая часть науки военно-уголовного права иссле-
дует все основные, институты общего уголовного права
(обстоятельства, исключающие уголовную ответствен-
ность, стадии развития преступления, соучастие и др.) в
связи с теми изменениями, которым они подвергаются
в специфических условиях армейской жизни, и показы-
вает наиболее существенные особенности применения
этих институтов к воинским преступлениям.
Наконец, важнейшей задачей науки общей части
военно-уголовного права является анализ наказаний, при-
меняемых за воинские преступления, установление изъя-
тий и дополнений, вносимых условиями воинского быта
в порядке назначения и отбытия наказания по этим пре-
ступлениям.
Наука военно-уголовного права, имеющая своим
содержанием изучение воинских преступлений и соответ-
ствующих им наказаний, является юридической наукой.
Однако она не ограничивается одним только юридически-
догматическим исследованием проблем военно-уголовного
права, а дополняет его соответствующим социально-поли-
тическим анализом этих проблем. Лишь при сочетании
юридического анализа с социологическим можно раскрыть
подлинную природу важнейших проблем военно-уголов-
ного права. Принципиальное обоснование науки военно-
уголовного права как юридической науки основывается на
глубоком социально-политическом изучении важнейших
проблем военно-уголовного права.
2. Буржуазная наука уголовного права в прошлом не
уделяла большого внимания вопросам военно-уголовного
права. В буржуазной литературе вряд ли можно насчитать
с десяток обстоятельных работ, посвященных исследова-
нию этой важнейшей отрасли уголовного права. Предста-
вители различных буржуазных школ и направлений
уголовного права почти не затрагивали вопросов
военно-уголовного права. Если отдельные буржуаз-
ные юристы и занимались изучением проблем военно-
уголовного права, то работы их не носили доста-
точно глубокого, всестороннего и систематического ха-
рактера.
Отмеченное выше явление — недооценка значения про-
блем военно-уголовного права — представляет собой не
случайный эпизод в истории науки права: это явление
имеет глубокие исторические и социальные корни. Во-
47
просы военно-уголовного права являются вопросами глу-
бокого политического значения.
Военно-уголовное право еще в большей мере, чем
общее уголовное право, носит открыто выраженный клас-
совый характер. В нем ярко проявляются природа и клас- s
совое назначение буржуазных армий, являющихся важ-
нейшим орудием защиты эксплоататорского строя, гос-
подства буржуазии.
Выше указывалось, что буржуазное военно-уголовное
право является наиболее реакционной отраслью буржуаз- ,
ного права. Поэтому уход буржуазной юридической науки
от разработки проблем военно-уголовного права следует
рассматривать как уход от классово острой темы, вызван-
ный стремлением обойти молчанием эти проблемы.
Полвека назад проф. Кузьмин-Караваев писал:
«Современное состояние науки военно-уголовного права
крайне печально. Наука совершенно не разработана; ли-
тература отсутствует. Нет ни одной не только у нас, но н
на Западе, сколько-нибудь выдающейся монографии по
основным теоретическим вопросам». Из числа причин
такого состояния науки военно-уголовного права проф.
Кузьмин-Караваев указывал на исторически сложив-
шийся взгляд на армию, как на учреждение, которому
чужда правовая жизнь. «В самое отдаленное время древ-
нее изречение .«под оружием умолкают законы» имело
оправдание, но оно оказалось живучим настолько, что и
ныне, несмотря на полное его несоответствие с действи-
тельностью, обратное положение еще далеко не стало
общепризнанной аксиомой».
Значительно большее развитие военное право вообще
и военно-уголовное право в особенности получило именно
в России. И законодательство и наука военно-уголовного
права стояли в России на более высоком уровне, чем па
Западе.
Безусловной заслугой русских ученых юристов —
Бобровского, Неелова, Фалеева, Друцкого, Кузьмина-
Караваева, Бессонова, Шсндзиковского, Мушникова и
других является обстоятельная разработка ряда важней-
ших вопросов военного и, в частности, военно-уголовного
права. Можно без преувеличения сказать, что проблемы
военно-уголовного права в России изучались больше, чем
в какой-либо другой стране.
Русские криминалисты, работавшие в области науки
48
военно-уголовного права, стояли на позициях буржуаз-
ного юридического мировоззрения. Вместе с тем особен-
ности изучаемого предмета вынуждали этих ученых
уделять известное внимание, наряду с юридическими
проблемами, и вопросам социологического порядка, ис-
следованию природы военного быта, воинской дисци-
плине, военной психологии, воспитанию и т. д. Однако
социологические исследования русских военных юристов,
ограничиваясь лишь обоснованием военно-уголовного
права, не могли ввиду их методологической порочности
раскрыть классовое содержание воинской преступности и
обусловливающих ее причин.
Существование в России Алексдндрбвской военно-
юридической академии в значительной мере способство-
вало развитию научной мысли в области военного права
вообще и военно-уголовного права, в частности
Известное развитие буржуазная наука военно-уголов-
ного права на Западе получила в период первой мировой
войны. С окончанием этой войны закончился и этот крат-
1 Из монографий, курсов и учебных пособий дореволюционных
русских военных юристов по вопросам военно-уголовного права за-
служивают серьезного внимания следующие:
Я. А. Неелов, Курс воен но-уголовного права, лекции, читанные
в Военно-юридической академии, 1884—1885 г.г.
В. Д. Кузьмин-Караваев, Военно-уголовное право, часть об-
щая, 1895.
В. Д. Кузьмин-Караваев, Характеристика общей части Уло-
жения и воинского Устава о наказаниях, 1890.
В. Д. Кузьмин-Караваев, Военно-уголовное право, часть об-
щая, выпуски I, II, III, IV, 1912.
С. А. Друцкой, Причины нсвменения в военно-уголовном праве,
1902.
С. А. Друцкой, Иностранное военно-уголовное законодательство,
1904.
Н. И. Фалеев, Цели воинского наказания, 1902.
Д. Д. Бессонов, Массовые преступления в общем и военно-уго-
ловном праве, 1907.
Д. Д. Бессонов, Особенная часть военно-уголовного права, кон-
спект лекций, 1910.
А. А. Мушннков, Особенная часть русских военно-уголовных за-
конов, конспект курса, 1890.
Д. Ф. Огнев. Воинский устав о наказаниях, разъясненный реше-
ниями правительствующего сената и главного военного суда, при-
казами по военному ведомству, циркулярами главного штаба и
главного военно-судного управления и пр. по 1 ноября 1914 г. (1914).
Изучению истории военно-уголовного права посвящены следу-
ющие работы:
4 Сов. военно-уголов. право 49
кий период «расцвета» буржуазной науки военно-уголов-
ного права. С начала второй мировой войны проблемы
военно-уголовного права вновь привлекли внимание бур-
жуазных юристов-теоретиков.
За последние годы в Англии, США, Франции, Герма-
нии, Италии и других странах появился ряд монографий
и учебных пособий по вопросам военно-уголовного
права
Все эти работы буржуазных юристов проникнуты ду-
хом империализма. Они стремятся максимально расши-
рить пределы применения военно-уголовных законов, до-
казывают необходимость ограничения и вытеснения из
военно-уголовного права принципов буржуазной демокра-
тии. Эти работы не отличаются глубиной мысли, богат-
ством привлеченного материала, широким охватом исто-
рических и фактических материалов. Все это — довольно
посредственные комментарии к действующим буржуаз-
ным военным законам. Низкий теоретический уровень
указанных работ является одним из ярких показателей
кризиса современной буржуазной юридической мысли.
В странах империализма военно-уголовное право все
в большей и большей мере подвергается фашизации.
Фашизация военно-уголовного права, переход к откры-
тым формам классового насилия, все это доказывает, что:
В. Савинков, Краткий обзор исторического развития военно-уго-
ловного законодательства, 1869.
И. А. Шендзиковскнй, Конспект лекций по истории русского
военно-уголовного законодательства, 1885.
М. П. Розенгейм, Очерк истории военно-судных учреждений
в России до кончины Петра Великого, 1878.
П. О. Бобровский, Состояние военного права в России в
XVII столетии, 1882.
П. О. Бобровский, Военное право в России при Петре Великом,
т. I и II, 1882.
Указанные выше работы дореволюционных русских юристов
содержат большой фактический материал и развивают буржуазные
взгляды на вопросы военно-уголовного права. Изучение этих работ
предполагает критический подход к ним советского читателя, воору-
женного марксистско-ленинской методологией. При критическом
подходе на основе марксистско-ленинского мировоззрения указан-
ные выше работы могут быть использованы для дальнейшей разра-
ботки проблем военно-уголовного права.
1 Например:
Баннинг, Военное право, Лондон, 1942 г. (на английском
языке).
50
«...буржуазия уже не в силах властвовать старыми мето-
дами парламентаризма и буржуазной демократии, ввиду
чего она вынуждена прибегнуть во внутренней политике
к террористическим методам управления...» (Сталин).
Захватническая разбойничья война, которую вела гит-
леровская Германия, особенно ярко сказалась на изыска-
ниях немецких фашистских «теоретиков» уголовного и
военно-уголовного права.
Эти верные прислужники и прихлебатели гитлеровской
клики, широко используя демагогические приемы для
прикрытия реакционной роли военно-уголовных законов
фашистской Германии, единодушно выступали с требо-
ванием решительно изгнать всякое проявление пережит-
ков буржуазного либерализма не только из военно-
уголовного права, но и из уголовного права вообще. Про-
пагандируя в качестве идеала права нагайку, штык и гос-
подство фашистского солдатского сапога, немецко-фаши-
стские юристы ловко жонглировали при этом словечками
«народ», «честь», «верность», «воинский долг», «оборон-
ное право» и т. д. Словесная шелуха являлась лишь дымо-
вой завесой, за которой гитлеровским палачам было
удобнее и безопаснее творить свое гнусное, черное дело,
ничего общего не имеющее с понятием о праве. Один из
фашистских «теоретиков» Диц в своей статье, посвящен-
ной изданию «Закона о восстановлении военных судов»,
А Шиллер, Военное право и законодательство об обороне.
Нью-Йорк, 1941 г. (на английском языке).
Его же. Военное право и законодательство об обороне, допол-
нение к первой книге, Нью-Йорк. 1944 г. (на английском языке).
Гилотсон. Комментарии к военным статьям США, Вашингтон,
1943 г. (на английском языке).
Манфред Лэке, Преступление войны, Лондон, 1945 г. (на англий-
ском языке).
Тюле, Изучение нового Кодекса военной юстиции от 9 марта
1928 г. Париж, 1931 г. (на французском языке).
Хеймэн, Несколько элементарных замечаний по поводу военного
права и процесса, Лондон, 1943 г. (на английском языке).
Манцннн, Военно-уголовное право Милан, 1928 г. (на италь-
янском языке).
Лелевер, Очерки по военно-уголовному праву, Вена, 1937 г. (на
немецком языке).
Э. Шмидт, Военно-уголовное право, Берлин, 1936 г. (на немец-
ком языке).
Э. Швииге, Военно-уголовный кодекс, комментарии, Берлин,
1940 г. (на немецком языке).
4* 51
писал: «Современное государство требует, чтобы вся
жизнь была проникнута боевым содержанием, воинским
духом. Время либерализма истекло». Немецкие юристы
Грау, Штек и другие требовали создания уголовного
кодекса, так же резко отмежеванного от либерально-
демократических идей, как и фашистский военно-уголов-
ный кодекс.
Пытки, избиения, телесные наказания и членовреди-
тельские наказания (в форме кастрации и стерилизации),
массовое применение смертной казни, кровавый террор,
осуществляемый над трудящимися, получили широкое
«теоретическое» обоснование в фашистской «науке» уго-
ловного и военно-уголовного права. Требования фашист-
ской расовой теории стали руководящими и исходными
положениями для фашистской «науки» уголовного и
военно-уголовного права. Вновь начали развиваться «тео-
рии» устрашения, кровавого возмездия, проповедывалась
биологическая теория уголовного права, согласно которой
преступление рассматривается как явление, присущее
«низшей расе», а наказание — явление, присущее «выс-
шей расе».
Так в фашистских государствах, и в первую очередь
в фашистской Германии, наука уголовного и военно-уго-
ловного права была заменена широкой пропагандой кро-
вавого террора ц практическим осуществлением средневе-
ковой реакции и черносотенных погромов.
ГЛАВА //
РАЗВИТИЕ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ
РОССИИ
§ 1. Общая характеристика дореволюционного рус-
ского военно-уголовного законодательства. § 2. Рус-
ское военно-уголовное законодательство допетров-
ского периода. §3. Военно-уголовное законодательсгво
Петра I. § 4. Русское военно-уголовное законодатель-
ство первой половины XIX столетия. § 5. Русское
военно-уголовное законодательство второй половины
XIX столетия. §6. Военно-уголовное законодательство
Временного правительства
§ 1. Общая характеристика дореволюционного русского
военно-уголовного законодательства
Возникновение и развитие дореволюционного русского
военно-уголовного законодательства неразрывно связано
с возникновением и развитием русской армии. Учрежде-
ние регулярной армии и введение всеобщей воинской по-
винности явились основным условием развития русского
военно-уголовного законодательства. Последнее всегда
находилось в теснейшей связи с русской армией и ее воен-
ным искусством, в соответствии с социально-экономи4е-
скими и политическими условиями и задачами различных
периодов Русского государства.
Военно-уголовное законодательство царской России,
как и все ее уголовное законодательство, полностью соот-
ветствовало помешичье-крепостническому характеру
царской монархии. В нем находила свое непосредствен-
ное выражение вся система уголовного принуждения и
подавления солдатских масс, проводившаяся в дореволю-
ционной русской армии. Классовый характер этого зако-
нодательства выражался и в том, что к лицам привилеги-
53
рованных сословий оно устанавливало иной, более мяг-
кий подход, чем к лицам прочих, непривилегированных
сословий. Широкое применение смертной казни, телесных
наказаний (порки и избиения), зверский режим царской
тюрьмы и особенно каторги, заковывание в кандалы и
другие наказания, применявшиеся против представителей
трудящихся масс, вполне соответствовали классовой кре-
постнической природе самодержавия.
Опасность, которая все более начинала угрожать са-
мому существованию царизма и охраняемому им господ-
ству помещиков, побуждала царизм переходить ко все
более острым мерам борьбы, к мерам прямого военного
подавления. В годы первой революции царизм особенно
широко пустил в ход весь механизм «чрезвычайных поло-
жений»,— осадного или военного положения и того «вре-
менного» положения об усиленной охране, которое, по
словам Ленина, «с 1881 года стало одним из самых устой-
чивых, основных законов Российской империи»'.
В 1905 г. эти положения распространялись почти на всю
Россию. В местностях, объявленных на исключительном
положении, меры расправы с революционным движением
применялись главным образом уже не общими судами,
а военными судами. При действии положе-
ния о чрезвычайной или усиленной охране военным су-
дам было дано право рассматривать и карать, на основа-
нии еще гораздо более кровавых и жестоких, чем даже
Уголовное уложение 1903 г., царских военно-уголовных
законов и притом — законов военного времен и,
дела о «политических преступлениях», о вооруженном со-
противлении властям и т. д. Приговоры военных судов в
этих случаях были только приговорами к смертной казни,
на основе кровавой ст. 279 «Воинского устава о наказа-
ниях», предусматривавшей смертную казнь даже за мно-
гие общеуголовные преступления, за которые Уложение
о наказаниях смертной казни не устанавливало (в частно-
сти не только за умышленное убийство, но и за разбой,
грабеж, поджог имущества и т. п.). Особым неопубли-
кованным циркуляром военным судам было прямо пред-
писано, применяя ст. 279, приговаривать исключи-
тельно к смертной казни.
Но и всем этим царское правительство не было удовлет-
’ В. И. Ленин, Соч., т. VII, стр. 153.
54
ворено. Еще при подавлении декабрьского восстания
1905 г. были пущены в ход военно-полевые суды,
которые должны были заканчивать рассмотрение всякого
дела в 48 часов. Их приговоры не подлежали никакому
обжалованию и должны были приводиться в исполнение
безотлагательно в во всяком случае не позже су-
ток по их вынесении. За 6 месяцев с 26 августа 1906 г.
эти военно-полевые суды по безусловно преуменьшенным
данным казнили более 1100 человек. Всего же за период
1905—1909 гг. было приговорено в царскЛ) России к
смертной казни 8753 человека, опять-таки по преумень-
шенным данным. Сотни и тысячи лиц были кроме того
расстреляны без всякого суда, разными «карательными
экспедициями», не говоря уже о массовых расстрелах при
подавлении отдельных восстаний. Таков был террор, сви-
репствовавший в царской России.
Яркая характеристика этого белого террора дана
Лениным в статье «Приближение развязки»: «Господ-
ствует белый террор. Где только можно, полиция подни-
мает и организует подонки капиталистического общества
для грабежа и насилия, подпаивая отбросы городского
населения, устраивая еврейские погромы, подстрекая из-
бивать «студентов» и бунтовщиков, помогая «учить»
земцев. Контр-революция работает во-всю. Трепов «оправ-
дывает себя». Стреляют из митральез (Одесса), выкалы-
вают глаза (Киев), выбрасывают па мостовую с пятого
этажа, берут приступом и отдают на поток и разграбление
целые дома, поджигают и не позволяют тушить, расстре-
ливают тех, кто смеет сопротивляться черным сотням.
От Польши и до Сибири, от берегов Финского залива до
Черного моря, — всюду одно и то же»
§ 2. Русское военно-уголовное законодательство
допетровского периода
Как известно, до Петра I Русское государство не
имело регулярной армии.
В древней Руси постоянной вооруженной силой, пред-
назначенной для защиты княжества от врагов, была так
называемая княжеская дружина. Доступ в княжескую
дружину был открыт каждому свободному, «вольному»
' В И Ленин, Соч, т. VIII, стр. 369—370.
55
человеку, а условия, согласно которым протекала служба
дружинника, определялись его личной договоренностью
с князем. Таким образом, военная служба, или служба
в княжеской дружине, была личным делом князя и дру-
жинника. Войска не были выделены в самостоятельную
организацию, а управление ими сливалось с хозяйствен-
ным управлением князя, его двора и вотчины.
В минуту серьезной опасности, в случае нашествия
иноплеменных хищников, все жители, способные носить
оружие, ополчались, собирались со своим оружием и про-
довольствием, объединялись в общую рать и под началь-
ством десятских, сотских и тысяцких, водимые князем,
шли на врагов. По окончании войны ополчение, рать рас-
пускались. Такова была в самых общих чертах организа-
ция русских вооруженных сил, существовавшая на Руси
в течение нескольких сотен лет, вплоть до объединения
всей русской земли под властью Московского великого
князя. Конечно, в деталях она подвергалась различным
изменениям соответственно изменявшимся условиям эко-
номической и политической жизни народа, но основное
ее направление оставалось без изменения.
С дальнейшим усилением государственной власти и
развитием военного дела все больше возрастала необхо-
димость в создании постоянных войск для осуществления
внутренней и, главным образом, внешней охраны госу-
дарства. С этой целью еще при Иване IV были организо-
ваны постоянные полки Московского государства, полу-
чившие название стрелецких. Однако войска эти, хотя и
носили характер постоянный, но в целом были недоста-
точно дисциплинированы, плохо обучены и плохо
вооружены.
Такое состояние русских войск, естественно, отрази-
лось и на развитии военно-уголовного законодательства
допетровского времени.
Рассмотрим наиболее важные памятники русского
военно-уголовного права допетровского периода.
а) «Устав ратных, пушкарских и других
дел, касающихся до военной наук и». Пер-
вым наиболее важным законодательным памятником
русского военно-уголовного права следует считать «Устав
ратных, пушкарских и других дел, касающихся до воен-
ной науки» (1621 г.).
Устав этот содержал данные об устройстве и управле-
56
нии войск, сведения по тактике и артиллерии и составлял
«нечто вроде энциклопедии, в особенности по артиллерий-
скому делу, по отношению к которому в нем собраны зна-
чительные по тому времени сведения и указания».
Нормы военно-уголовного характера были помещены
в главе «О статейной росписи пушкарей».
Из наказаний, предусмотренных Уставом ратных и
пушкарских дел, определенное указание имелось лишь
на смертную казнь, применявшуюся за наибольшее коли-
чество преступлений. О других наказаниях в Уставе упо-
миналось в крайне неопределенной форме: «по обстоянию
дела наказать», «наказать по указу» и т. д.
Широкое применение смертной казни, с одной сто-
роны, и система неопределенных наказаний по принципу
«наказанию достойному», «наказанию великому и же-
стокому», «без пощады» и т. д„ с другой стороны, слу-
жили осуществлению идеи устрашения.
б) «Соборное уложение» царя Алексея
Михайловича (1649 г.). Соборное уложение царя
Алексея Михайловича было наиболее важным законода-
тельным памятником русского феодально-крепостниче-
ского государства. Оно имело большое значение для раз-
вития и русского военного-уголовного права. В Уложении
нашли свое отражение наиболее специфические черты
организации военной службы в Московском государстве.
Основное назначение Уложения царя Алексея Ми-
хайловича заключалось в урегулировании вопросов внут-
реннего управления государством, в регламентации
взаимоотношений между гражданами и властями, в опре-
делении общих уголовно-наказуемых деяний и соответ-
ствующих им наказаний. Поэтому вопросы чисто военного
характера, т. е. вопросы об организации войска, его комп-
лектовании, прохождении службы, обучении, воспитании,
дисциплине и т. д„ не могли быть предусмотрены Уло-
жением. Большой неполнотой отличается также освеще-
ние вопросов, относящихся к военно-уголовному праву.
Тем не менее, Уложение явилось значительным шагом в
развитии русского военно-уголовного законодательства.
В нем были сформулированы и относившиеся к военно-
уголовному праву постановления.
Преступления ратных людей, предусмотренные Уло-
жением, могут быть разделены на следующие группы:
а) преступления, выражающиеся в военной измене
57
(сообщение неприятелю сведений о своей армии, переход
на сторону неприятеля, возмущение в полках скопом или
заговором, сдача неприятелю города, прием в город за-
рубежных людей для измены и т. п.);
б) преступления, заключающиеся в уклонении от
службы (побег со службы, побег с ратного поля, содей-
ствие побегу);
в) преступления против жизни, здоровья и чести, со-
вершенные ратными людьми во время походов или вы-
ступлений (убийство, изнасилование, нанесение ударов,
оскорбление и т. п.);
г) преступления против имущества местных жителей
и своих товарищей (кража, грабеж, потрава, опустошение
дворов и огородов, захват хлебных запасов).
Видами наказаний, предусмотренными Уложением за
вышеуказанные преступления, были: а) смертная казнь;
б) членовредительное наказание (отсечение руки, ног,
уха и т. д.); в) телесные наказания (кнут и батоги); г) за-
ключение в тюрьму; д) конфискация имущества; е) де-
нежные взыскания. Наиболее распространенными наказа-
ниями были смертная казнь, членовредительные и телес-
ные наказания.
Уложение предусматривало различные формы смерт-
ной казни: отсечение головы, повешение, сожжение, утоп-
ление и т. д. ‘
Смертная казнь полагалась за все особо опасные пре-
ступления ратных людей: измену, вооруженный бунт,
возмущение в войске, сдачу неприятелю города или укреп-
лений, убийство, изнасилование и т. д.
За многие преступления ратных людей Уложение уста-
навливало неопределенные наказания: «наказали нещад-
но, «чинити жестокое наказание», «без всякие милости»,
«вкинуть в тюрьму, насколько государь укажет» и т. д.
После издания Уложения 1649 г. и вплоть до конца
XVII столетия было издано большое количество указов и
грамот, направленных главным образом против побегов и
нетчества (неявка на службу).
Массовое развитие побегов и нетчества заставило
правительство принять крайне суровые меры наказания
для пресечения этих преступлений. Исключительно жесто-
кими были наказания для рядовых. Суровые наказания —
от денежных штафов до смертной казни — применялись
и против укрывателей беглецов и нетчиков.
58
§ 3. Военно-уголовное законодательство Петра I
Товарищ Сталин в беседе с немецким писателем
Э. Людвигом следующим образом охарактеризовал дея-
тельность Петра I: «Петр сделал очень много для созда-
ния и укрепления национального государства помещиков
и торговцев» *.
Петр создал сильную Россию, способную не только от-
стоять свое существование, но и занять достойное место
среди великих стран. Государственные реформы, прове-
денные Петром, были вызваны экономическими и полити-
ческими условиями страны, ее международным положе-
нием и имели прогрессивный характер.
Одним из основных условий укрепления Русского на-
ционального государства и отстаивания национальной са-
мостоятельности русского народа Петр I считал созда-
ние боеспособной и строго дисциплинированной армии.
Однако для создания такой армии требовалась пере-
стройка всей экономики страны, ликвидация экономиче-
ской и культурной отсталости России. «Когда Петр Вели-
кин, имея дело с более развитыми странами на Западе,
лихорадочно строил заводы и фабрики для снабжения ар-
мии и усиления обороны страны, то это была своеобразная
попытка выскочить из рамок отсталости»1 2 3.
Унаследованная Петром Великим от предшествующего
периода старая военная система была непригодна для
разрешения новых исторических задач Русского государ-
ства. В течение многих лет Петр изучал многовековой
опыт развития военного дела в Европе, заимствуя все
лучшее и полезное для русского военного искусства. При
этом необходимо иметь в виду, что заимствование полез-
ных и нужных элементов военного дела не носило у Петра
формально-механический характер. Во всей своей военной
реформе и деятельности он неуклонно оставался само-
стоятельным. Выдающаяся роль Петра I заключается в
частности в том, что он создал первоклассную регулярную
армию и выработал основы русского военного искусства.
Отрезанная от морей, Россия не имела возможности
развивать экономические, торговые и культурные связи
1 И. В. Ста л и и. Беседа с немецким писателем Эмилем Люд-
вигом, «Большевик», 1932 г., № 8, стр. 33.
3 И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 9-е, стр. 359.
59
с другими народами и государствами. «Ни одна великая
нация, — говорил Маркс в своей работе «Секретная
война», — никогда не существовала и не могла сущест-
вовать в таком отдаленном от морей положении, в каком
находилось первоначально государство Петра Великого».
Для завоевания выхода к морю требовался могуществен-
ный морской флот, к созданию которого энергично при-
ступил Петр.
Система организации и воспитания армии, введенная
Петром, была гораздо более прогрессивной и действенной,
чем система организации и воспитания войск в западноев-
ропейских государствах. Стратегическое и тактическое
искусство Петра Великого стояло выше, чем в западно-
европейских армиях того времени.
Создавая новую, регулярную армию, Петр I сознавал,
что основным условием ее развития являются твердая
воинская дисциплина и порядок. В манифесте, изданном
в связи с победой над шведами, Петр 1 отмечал значение
воинского порядка для победы «...Когда войска рас-
пор я д и л и, то какие великие прогрессу с помощью
внешнего учинили... Итако всяк может рассужить, что
ни не от чего иного то последовало, токмо от доброго
п о р я д к у...».
Укрепление дисциплины и порядка в армии Петр осу-
ществлял суровыми мерами наказания в отношении на-
рушителей воинского порядка, придавая вместе с тем
немаловажное значение и воспитанию в воинах сознания
долга защиты родины. Обращаясь к воинам перед сраже-
нием, Петр говорил: «Воины, вот пришел час, который
решает судьбу отечества. Итак, не должны вы помышлять,
что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру вру-
ченное, за род свой, за отечество».
Петр I не рассматривал наказание как самоцель. Он
считал, что при условии суровости и справедливости нака-
зания последнее должно являться средством предупреж-
дения для других. Особое значение в этом отношении
Петр I придавал самому процессу осуществления наказа-
ния. «Того ради, — говорится в генеральном регла-
менте, — публичному месту быть, где в указанное время
наказание чинено быть имеет, дабы всяк, смотря на то,
от всяких погрешенин и преступлении себя мог охранить».
Наказывая виновных, Петр I в то же время давал им
возможность искупить свою вину. Так, например, при
60
штурме Нарвы в 1704 г. впереди штурмующих войск шли
осужденные на смертную казнь за дезертирство, которым
Петр обещал прошение в случае успеха.
Заслуживает внимания и тот факт, что Петр I при всей
неуклонности его требования «каждому служить по чи-
стой совести» считал, однако, отбытие наказания обстоя-
тельством, полностью поглощающим совершенную про-
винность. Солдаты и офицеры, бывшие на каторге и пуб-
лично наказанные, получив затем публичное же прощение
своей вины, должны были считаться в числе «добрых лю-
дей», и упрекать их понесенным наказанием запрещалось.
Для подтверждения факта о полном восстановлении
этих лиц в правах им давался Указ, за собственной Его
Величества подписью «о восстановлении их в совершен-
ную честь».
Созданная Петром на основе воинской повинности ре-
гулярная армия требовала обучения, воспитания, орга-
низации управления и руководства, определения обязан-
ностей солдат и офицеров, подчиненных и начальников,
установления ответственности за нарушение этих обязан-
ностей. Возникла прямая необходимость в разработке но-
вого военного и в частности военно-уголовного законода-
тельства. Творец русской армии и основатель русского
военного могущества, Петр I оказался также и автором
важнейшего источника русского военного права — Воин-
ского устава 1716 года.
До издания знаменитого Воинского устава 1716 г. в
петровских войсках действовали различные уставы. Наи-
более значительными из них, с точки зрения военно-
уголовного права, были: «Уложение, или право воинского
поведения генералов,средних и меньших чинов и рядовых
солдат», изданное, примерно, в 1701 — 1702 гг. и «Крат-
кий артикул, избранный из древних христианских воин-
ских прав и пр.», утвержденный и изданный князем
Меньшиковым в 1706 г.
Воинский устав 1716 г. Воинский устав Петра I
был издан 30 марта 1716 г. Он состоит из четырех частей.
Нормы военно-уголовного права были изложены в ча-
сти П: «Артикул воинский с кратким толкованием». Эта
часть и представляла собой военно-уголовный кодекс.
Работа по подготовке Воинского устава производилась
в течение многих лет. Для его составления были исполь-
зованы законодательные памятники других стран. Петр
61
принимал деятельное участие в составлении Устава, про-
сматривал и редактировал весь собранный материал.
Глубоко ошибочен взгляд некоторый юристов, утверж-
дающих, что якобы Воинский устав был простым перево-
дом соответствующих немецких и других законов. Науч-
ные исследования Бобровского, Розснгейма и других
показывают, что Воинский устав был самостоятельным,
самобытным законом, тесно связанным со всеми рефор-
мами Петра, а не простой компиляцией или переводом
иностранных законов.
Воинский устав был принят в соответствии с требова-
ниями укрепления русского национального государства
помещиков и купцов, охраны интересов этих классов, за-
щиты частной собственности. Издание его диктовалось
организацией регулярной армии, необходимостью под-
держания в ней строго воинского порядка. В уставе крас-
ной нитью проходит забота о насаждении твердой воин-
ской дисциплины и порядка в армии.
Особо следует подчеркнуть значение Воинского устава
и помещенных в нем воинских артикулов как законов, ор-
ганизовавших русскую армию на новых началах.
По своей юридической природе и законодательно-тех-
нической стороне Воинский устав 1716 г. стоял значи-
тельно выше, чем памятники военно-уголовного права за-
падноевропейских государств того времени.
«Воинский артикул» Петра 1 был военно-у головным
кодексом России, действовавшим без особенно значитель-
ных изменений около 100 лет, до появления Полевого
уголовного уложения 1812 г., и даже можно сказать (от-
носительно мирного времени) до издания Военно-уголов-
ного устава 1839 г.
Для общеуголовных судов «Воинский артикул» был
действующим законом вплоть до издания Свода законов
1832 г. Но и перестав быть действующим законом, «Воин-
ский артикул» стал затем источником многих постановле-
ний русского военно-уголовного законодательства.
Предназначенный в начале для военнослужащих,
«Воинский артикул» вскоре после его издания указом от
10 апреля 1716 г. был распространен и на невоеннослу-
жащих.
«Воинский артикул» состоял из 24 глав и 209 артику-
лов с толкованиями.
«Воинский артикул» значительно расширил область
преступных деяний, включив в себя постановления о та-
ких действиях, которые по прежним законам вовсе не
считались преступными или признавались малозначитель-
ными проступками.
Все преступления, предусмотренные «Воинским арти-
кулом», могут быть разделены па две категории — воин-
ские и общие.
К воинским преступлениям «Артикул» относил:
1. Воинские изменнические преступления: а) тайная
переписка и переговоры с неприятелем; б) сообщение не-
приятелю пароля или лозунга; в) разглашение сведений
о состоянии воинских дел и крепостей; г) распространение
неприятельских манифестов; д) побег к неприятелю;
е) бегство с поля сражения; ж) отказ вступить в бой;
з) оставление своего поста в бою; и) сдача крепости.
2. Преступления, выражающиеся в уклонении от воен-
ной службы: а) побег; б) оставление своего места в по-
ходе; в) несвоевременная явка из отпуска; г) симуляция
болезни с целью уклонения от похода; д) причинение
вреда своему здоровью (членовредительство с целью
уклонения от несения военной службы); е) самовольная
отлучка.
3. Преступления против подчиненности, воинской чести
и иных обязанностей по военной службе: а) оскорбление
фельдмаршала или генерала; б) нападение на фельдмар-
шала или генерала; в) оскорбление штаб-офицера; г) ос-
корбление унтер-офицера; д) оскорбление лица, испол-
няющего обязанности по караульной службе; е) оскорб-
ление должностных лиц суда, комиссаров и провиантских
служащих; ж) неповиновение приказанию «от ленности,
глупости и медления», а равно неточное исполнение при-
казания, даже если «дело доброе окончание получит»;
з) обсуждение приказаний («непристойные рассуждения
об указах, которые ему от начальника даны»); и) восста-
ние или бунт; к) непредставление начальником своей
части на инспекторский осмотр и многие другие.
4. Преступления против военного имущества: а) остав-
ление ружья, порча, проигрыш, продажа или заклад его;
б) растрата мундира; в) приведение лошади в негодное
состояние с целью уклонения от службы; г) кража иму-
щества из казенных хранилищ; д) растрата казенных де-
нег, а равно недонесение об этом.
5. Преступления, состоящие в злоупотреблении по
63
службе: а) показание большего числа солдат в своей ча-
сти против действительного количества с корыстной
целью; б) явка на инспекторский осмотр с чужим ружьем:
в) отказ в представлении своей части для осмотра.
6. Преступления начальников в отношении подчинен-
ных, которые были представлены всего лишь в трех ви-
дах: а) дурное обращение с подчиненным, влекущее за
собой лишение чина; б) неправильное использование сол-
дат в свою пользу на тяжелых работах (за что положено
было лишение чести или чина); в) удержание следуемого
подчиненным жалования, вещей и провианта.
7. Преступления против местных'жителей: а) причи-
нение убытков, оскорбления, нанесение побоев или ран со
стороны постояльца своему хозяину квартиры или чле-
нам его семьи; б) ограбление и разрушение при взятии
городов, церквей и иных духовных домов; в) причинение
обиды священникам, детям, женщинам и старикам;
г) ломка дворов, заборов, потрава на поле хлеба, причи-
нение насилия и т. д.
Кроме специально воинских преступлений, «Воинский
артикул» предусматривал общие преступления: против
веры, государственные, против жизни, здоровья и достоин-
ства и имущественные преступления.
«Воинский артикул» не имел отдельно выделенной об-
щей части. Институты общей части уголовного права на-
шли в нем развитие при определении уголовной ответ-
ственности за отдельные преступления. Постановления
«Артикула» об институтах общей части уголовного права
послужили одним из основных источников для дальней-
шего развития русского уголовного и военно-уголовного
законодательства.
В числе отягчающих вину обстоятельств «Артикул»
указывал на: а) состояние опьянения; б) повторность пре-
ступления; в) совершение преступления в военное время
или в виду неприятеля; г) участие начальника или стар-
шего в чине в преступлениях подчиненных или младших.
Смягчающими вину обстоятельствами «Воинский арти-
кул» считал: а) совершение преступления по неосторож-
ности («ненарочно и неволею»); б) неведение закона.
Это обстоятельство признавалось смягчающим в одном
случае, когда солдат засыпал на часах или он недавно
пришел на службу и еще «Артикула» не слыхал. (Как
правило, неведение закона не служило основанием осво-
64
бождения от уголовной ответственности. В манифесте,
предпосланном в качестве введения к «Воинскому арти-
кулу», предполагалось: «дабы неведением никто не отго-
варивался, надлежит сей артикул на смотрах, а особливо
при их всяком полку по единожды прочитать в неделю,
чтобы всяк своего стыда, наказания и бесчестия удалялся
и бегал, против того же благодеяния, храбрости и повы-
шения прилежание имел»).
Из обстоятельств, исключающих уголовную ответст-
венность, в «Артикуле» упоминались: а) несовершен-
нолетие; б) «лишение ума» (умопомешательство);
в) необходимая оборона («нужное оборонение из опасе-
ния смертного»); г) крайняя необходимость; д) исполне-
ние приказа, отданного по службе.
Стадии развития преступления не влияли, как правило,
на наказуемость деяния. В ряде случаев (измена, воору-
женное восстание и т. д.) не только покушение на пре-
ступление, но даже простое обнаружение умысла (голый
умысел) наказывалось наравне с оконченным преступле-
нием. За особо опасные преступления (измена, восстание,
убийство и т. д.) наравне с главными виновниками (ис-
полнителями) наказывались и подстрекатели, пособники
н лица прикосновенные (которые «вспомогали, совет по-
дали» или «ведали, но не возвестили»).
Наказания, установленные «Воинским артикулом»,
были прежде всего рассчитаны на беспощадную расправу
с малейшими проявлениями опасной для государства
и армии деятельности. Сознавая необходимость вкорне
пресекать деяния, подрывающие основы нового государст-
венного порядка, Петр проявлял исключительную суро-
вость в борьбе с государственными преступлениями.
«Петр ускорял перенимание западничества варварской
Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами
борьбы против варварства» ’.
«Воинский артикул» предусматривал применение
смертной казни в 122 случаях. Способы лишения жизни
были разнообразными. Обыкновенными видами смертной
казни были отсечение головы и повешение. За такие пре-
ступления, как трусость, неповиновение целых частей
и т. д., кроме казни начальников, повешению подвергался
1 В. И. Лени и, Соч., т. XXII, стр. 517.
5 Сов. военно-угол09. право 65
каждый десятый из рядовых («повесить каждого деся-
того из солдат»).
Квалифицированные виды смертной казни заключа-
лись в четвертовании, в сожжении путем копчения на мед-
ленном огне н в колесовании.
«Артикул» Петра 1 впервые в истории русского уголов-
ного права ввел расстрел как форму смертной казни.
«Воинский артикул» предоставлял в отдельных случаях
начальнику право применять в дисциплинарном порядке
смертную казнь за побег с поля сражения, за бунт, воз-
мущение, сопротивление и другие воинские преступления.
Членовредительными телесными наказаниями были:
а) прожжение языка раскаленным железом; б) отсече-
ние суставов; в) отсечение руки и пальцев; г) отрезание
ушей и носа; д) рванье ноздрей; е) прибитие ножом или
гвоздем руки к виселице.
К болезненным телесным наказаниям «Артикул» отно-
сил: а) наказание шпицрутенами; б) наказание кнутом
н батогами; в) ношение оружия и седел и т. д.
Ссылка на каторгу выражалась в использовании
осужденных на тяжких принудительных работах или на
галерах.
Лишение свободы состояло в заключении в тюрьму
и аресте у профоса (палача).
В числе наказаний против чести указывалось на шель-
мование (так называемая политическая смерть), лише-
ние чина, разжалование в рядовые, исключение из службы,
использование офицера по службе в качестве рядового
и выговор.
Имущественные наказания выражались: а) в конфис-
кации имущества; б) в денежном штрафе; в) в вычете из
жалогання; г) в возмещении убытков.
Развитие морского военно-уголовного
законодательства при Петре I. Появление
морского военно-уголовного законодательства в России
непосредственно связано с учреждением военно-морского
флота.
Первым русским военно-морским законодательным
актом следует считать Артикулы! ы е статьи —
«Как должен капитан между корабельными людьми рас-
праву чинить и ведать их», — составленные капитаном
Бутлером в 1668 г., вскоре после приезда его из Голлан-
дии по приглашению, чтобы командовать первым русским
66
кораблем «Орел». «Статьи» заключали в себе 34 пункта
и определяли обязанности лиц на корабле во время якор-
ной стоянки, в плавании и в бою с неприятелем. «Статьи»
Бутлера, хотя и получили утверждение царя Алексея Ми-
хайловича, но, вероятно, не были напечатаны.
Одновременно с созданием галерного флота Петр I
в 1696 г. издал Указ по галерам. Указ состоял из
15 пунктов и устанавливал общие правила о сигнализации
во время плавания, о снятии с якоря и постановке
на якорь, о вступлении в бой с неприятелем и т. д. За на-
рушение этих правил Указ устанавливал определенные
наказания от денежного штрафа до смертной казни.
Смертная казнь предусматривалась за нарушение правил
боя, за оставление своего места во время боя, за неоказа-
ние помощи товарищам во время боя и другие преступ-
ления.
В 1698 г. голландский капитан Крюне, приглашенный
па русскую морскую службу, составил «Статьи» или «Ар- I
тикулы».
Эти «Статьи» устанавливали обязанности лиц, находя- I I
щихся на корабле как во время стоянки корабля, так и во
время его нахождения в плавании. За нарушение этих обя-
занностей «Статьи» устанавливали различные наказания
от десятикопеечного штрафа и до смертной казни. Смерт- I i
ная казнь назначалась за убийство, за отказ биться с не-
приятелем во время сражения и т. д. Штраф налагался I I
за опоздание или неготовность к ежедневной молитве
и другие преступления. I I
В 1710 г. были изданы «Инструкции и Арти-
кулы Российскому флоту», являющиеся пер-
вым русским печатным морским уставом.
13 января 1720 г. был издан Морской устав, ;
в составлении которого Петр 1 принимал непосредственное
участие. 11
Морской устав был издан с учетом особенностей воен-
ной службы в морском флоте и недостаточной приспособ- > I
ленности Воинского устава 1716 г. к специфическим усло-
виям этой службы. I
Морской устав содержал в себе множество постанов-
лений, устанавливавших права и обязанности военнослу-
жащих морского флота, правила о порядке на корабле
и т. п. и указывал на наказания, налагаемые за нарушение
обязанностей военной службы.
5* ОТ
11
Постановления Морского устава о преступлениях и на-
казаниях были в значительной мере воспроизведением
(а в ряде случаев дословным повторением) соответствую-
щих постановлений Воинского устава 1716 г. Изменения,
вносимые Морским уставом, были рассчитаны главным об-
разом на приспособление постановлений Воинского устава
к условиям военно-морского флота.
§4. Русское военпо-угоювное законодательство первой
пзлозины Х1Х столетия
Полевое уголовное уложение 1812 г. Как
выше указывалось, «Воинский артикул» оставался дейст-
вующим законом до издания Военно-уголовного устава
1839 г. Конечно, за время действия «Воинского артикула»
было издано немалое количество узаконений военно-уго-
ловного характера, но они лишь дополняли или изменяли
отдельные постановления «Артикула», не заменяя его
в целом.
Первым наиболее существенным ограничением в при-
менении «Воинского артикула» было издание Полевого
уголовного уложения для действующей армии 1812 г., но
ограничение это касалось не всего «Артикула», а только
законов военного времени. Полевое уголовное уложение,
утвержденное 27 января 1812 г., входило в «Учреждение
для управления большой действующей армией».
Полевое уголовное уложение 1812 г. было издано пе-
ред началом войны с наполеоновской Францией, в период
формирования Александром I большой действующей
армии и учреждения специальных военно-полевых судов.
Надвигавшаяся война требовала усиленной заботы
о воинской дисциплине и порядке в армии, усиления
борьбы с изменническими действиями, строгого наказания
возможных преступлений против мирных жителей. Этим
требованиям полностью отвечало Уложение 1812 г.
Полевое уголовное уложение 1812 г., состоявшее
из 7 глав и 72 статей, отличалось лаконичностью, ясно-
стью и целеустремленностью своих постановлений. Уло-
жение предусматривало все важнейшие преступления,
совершаемые в военное время: измену, побег и самоволь-
ную отлучку, нарушение обязанностей по службе, непови-
новение и сопротивление начальству, кражу, продажу и по-
68
врсждение военного имущества, разбой, грабеж и наси-
лие против раненых и местных жителей.
Уложение давало широкое определение измены.
Наряду с теми преступлениями, которые обычно охва-
тываются этим понятием, оно относило сюда и такие
действия, как, например, сокрытие нужных известий и
обстоятельств при сдаче должности или караула, непре-
доставление в свое время продовольствия для снабжения
армии и т. д.
Преступления против воинской дисциплины, подчинен-
ности и чинопочитания занимают в Уложении центральное
место.
Полевое уголовное уложение предусматривало сле-
дующую систему наказаний: смертная казнь, гражданская
смерть, лишение всех или некоторых чинов, изгнание из
армии, телесные наказания, разжалование в рядовые, за-
точение, ссылка, прогнание сквозь строй, исключение
службы, конфискация и денежные взыскания.
Смертная казнь назначалась за самые разнообразные
преступления: измену, побег к неприятелю с поля сраже-
ния, подговор к побегу, неисполнение приказания началь-
ника, склонение к бунту и неповиновению, грабеж, под-
жог, насилие над женщиной, убийство раненого и т. д.
Смертная казнь исполнялась через расстрел в присутствии
войск.
В случае совершения преступления целой воинской ча-
стью подлежали применению коллективные наказания.
Так, например, за неповиновение зачинщики и участвую-
щие в нем начальники должны были подвергаться смерт-
ной казни; начальники, не принимающие меры к предот-
вращению преступления, — разжалованию; рядовые же —
децимации.
Назначение наказания по Уложению носило диферен-
цированный характер, в зависимости от служебного по-
ложения и звания виновного. Так, например, поднятие
руки или оружия против начальника влекло за собой
смерть; то же преступление, совершенное начальником
в отношении подчиненного, — лишение всех чинов и изгна-
ние из армии. Наиболее распространенными на практике
наказаниями после смертной казни были телесное нака-
зание в отношении рядовых и разжалование в отношении
офицеров.
Военно-уголовный устав 1839 г. Издание
69
в 1832 г. Свода общих законов и необходимость систе-
матизации обширного количества разрозненных воинских
постановлений, появившихся после издания Воинского
устава 1716 г., вызвало составление в 1839 г. первого
Свода военных постановлений (в 12 томах). Законы
военно-уголовного и военно-судебного порядка вошли
в один том под названием Военно-уголовного устава.
Военно-уголовный устав 1839 г. явился кодификацией
всего предшествовавшего военно-уголовного законода-
тельства. Основными источниками его постановлений
о преступлениях и наказаниях были: Воинский устав
1716 г., Полевое уголовное уложение 1812 г., Свод зако-
нов 1832 г.
Устав делился на две части. Первая часть заключала
в себе законы военно-уголовные, вторая — законы военно-
судебные.
, С изданием Устава 1839 г. впервые в русском военно-
уголовном законодательстве появляется так называемая
Общая часть военно-уголовных законов. Правда, она не
носила самостоятельного характера, а была в большей
мере позаимствована из Свода общих законов 1832 г. По-
становления Устава об общих преступлениях отличаются
от соответствующих постановлений Свода 1832 г. глав-
ным образом большей тяжестью наказаний, предусмот-
ренных Уставом.
Специальные воинские преступления, совершаемые
в военное и мирное время, изложены в третьем и четвер-
том разделах.
Система воинских наказаний, предусмотренных Уста-
вом 1839 г., не отличалась последовательностью и опреде-
ленностью, а представляла смесь различных наказаний,
предусмотренных различными военно-уголовными законо-
дательными актами, действовавшими в России до приня-
тия Военно-уголовного устава.
Во главе всех карательных мер, предусмотренных Уста-
вом, стояла смертная казнь, заменяемая в мирное время
каторжными работами. Она осуществлялась в форме рас-
стрела или повешения и сопровождалась лишением права
распорядиться своим имуществом перед смертью и шель-
мованием.
Телесные наказания заключались в прогнании сквозь
строй и в наказании кнутом, плетью и розгами. Из других
наказаний, установленных Уставом за воинские преступ-
70
ления, должны быть названы каторжные работы, ссылка
в Сибирь на поселение, заключение в арестантские роты, I
заточение в крепость, арест на гауптвахте, отдача в сол-
даты, разжалование в рядовые, лишение звания, чинов [I
и орденов, исключение из службы, отрешение от должно-
сти, изгнание из армии.
Неточность и неопределенность многих мер наказаний
(например, «наказать яко преступника указов», «наказать |
по мере вины», отсутствие указания на количество ударов
шпицрутенами и т. д.) приводили на практике к широ- I I
кому судейскому произволу.
В военно-уголовном уставе 1839 г. отсутствовали ука-
зания на многие общие и воинские преступления, что при-
водило к широкому осуждению по аналогии.
Третий раздел Устава «О преступлениях и наказаниях
в военное время» в значительной мере не соответствовал
двум остальным разделам, основанным, главным образом,
на воинских артикулах. Это приводило к тому, что совер-
шение многих преступлений в военное время наказыва-
лось слабее, чем их совершение в мирное время. В боль-
шинстве случаев отсутствовали указания на квалифици-
рующие, смягчающие и отягчающие вину обстоятельства.
С изданием Уложения о наказаниях уголовных
и исправительных (1845 г.) недостатки Военно-уголовного
устава стали еще более значительными. Устав разошелся
с Уложением 1845 г. по таким важнейшим вопросам, как
формы виновности, стадии развития преступления, соуча-
стие и т. д., не говоря уже о расхождениях по отдельным
составам преступлений и их наказуемости. Это обстоятель-
ство заставило пересмотреть все действующее военно-
уголовное законодательство. <
*
§ 5. Русское военно-уголовное законодательство
второй половины XIX столетия
Воинский устав о наказаниях 1867—
1868 гг. Работа по составлению Воинского устава о нака-
заниях была начата вслед за изданием Уложения о
наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., вызвав-
шего необходимость согласования с ним военно-уголов-
ных законов. В 1867 г. была закончена работа по состав-
лению общей части Воинского устава, которая в том же
году вступила в действие. Особенная часть Устава была
л
в
утверждена в 1868 г. Воинский устав о наказаниях вошел
в книгу XII Свода военных постановлений 1869 г.
Воинский устав о наказаниях состоял из пяти раз-
делов:
1) «О преступлениях, проступках и наказаниях
вообще».
2) «О воинских и других преступлениях по службе
военной».
3) «О нарушении обязанностей службы во время
военных действий и о преступлениях и проступках, совер-
шаемых в местностях, объявленных на военном поло-
жении».
4) «О преступлениях и проступках, общих военнослу-
жащим с лицами гражданского звания, независимо
от службы».
5) «О наказаниях в дисциплинарных частях».
Первый раздел Воинского устава «О преступлениях,
проступках и наказаниях вообще» посвящался вопросам
Общей части военно-уголовного права. Постановления,
относящиеся к Общей части, имелись также в разделах
III, IV и V.
Во втором разделе Воинского устава говорилось
о различных воинских и других преступлениях по военной
службе. Этот раздел состоял из 13 глав: 1) «О нарушении
воинского чинопочитания и подчиненности» (ст. 96—112),
2) «Об оскорблении и насильственных действиях против
караула и должностных лиц военного звания» (ст. ИЗ—
123), 3) «Об уклонении от службы» (ст. 124—127 ’),
4) «О побеге, самовольной отлучке и неявке в срок
на службу» (ст. 128—140), 5) «О превышении власти
и противозаконном бездействии (ст. 141 —152), 6) «О на-
рушении обязанностей службы в карауле и во время
дежурства» (ст. 153—161 ’), 7) «О противозаконном отчуж-
дении и порче нижними чинами казенного оружия и иму-
щества» (ст. 162—168 *). 8) «О нарушении военнослужа-
щим порядка, установленного в отправлении должностей
и дел» (ст. 169—172), 9) «О слабом за подчиненными над-
зоре и злоупотреблении властью в сношениях начальни-
ков с подчиненными» (ст. 173—189), 10) «О нарушении
воинского благочиния и ограждающих оное постановле-
ний» (ст. 190—196), 11) «О противозаконных поступках
должностных лиц по некоторым особенным родам
службы» (ст. 197—215), 12) «О преступлениях и проступ-
72
ках по управлению вверенным по службе имуществом
и хранению оного» (ст. 216—241), 13) «О преступлениях
и проступках по службе, общих военнослужащим с чи-
нами гражданского ведомства» (ст. 242).
В третьем разделе говорилось об особых нарушениях
обязанностей военной службы в районе, подчиненном
главнокомандующему армиями, командующему отдельной
армией или командиру отдельного корпуса, и о преступ-
лениях и проступках, совершаемых в местностях, объяв-
ленных на военном положении.
Четвертый раздел был посвящен преступлениям и про-
ступкам, общим военнослужащим с лицами гражданского
звания, независимо от службы. Наконец, пятый раздел
трактовал о наказаниях для содержащихся в дисципли-
нарных батальонах или ротах.
Общая часть Воинского устава устанавливала соот-
ношение военно-уголовного законодательства с обще-уго-
ловным и определяла пределы действия военно-уголов-
ного закона как по преступным действиям, так и по лицам.
В нее были включены также развернутые постановления
о разных родах наказаний и порядке их назначения,
о причинах, по коим содеянное не должно быть вменено
в вину, о наказании по мере участия в преступлении или
проступке, об обстоятельствах, увеличивающих или
уменьшающих вину, об отмене и смягчении назначенных
наказаний и т. д.
Воинский устав о наказаниях, как и большинство
современных военно-уголовных кодексов буржуазных
стран, был и материально и формально зависимым от об-
щеуголовного русского законодательства, и в него были
занесены только изъятия, вызываемые особенностями
военной службы. Эта зависимость Воинского устава о на-
казаниях от общеуголовного законодательства была выра-
жена в ст. 1 Устава, которая гласила: <во всех тех слу-
чаях, для коих настоящим Уставом не постановлено
изъятий или особых правил, к лицам, подлежащим дейст-
вию военно-уголовных законов, применяются, относи-
тельно преступлений, проступков и наказаний, общие по-
становления действующих по гражданскому ведомству
уголовных законов».
Особенная часть Воинского устава предусматривала
большое количество общих преступлений. В нее вошли,
например, такие преступления, как подлог, различные
* 73
виды присвоения казенного имущества, преступления
по заготовлению продуктов довольствия, преступления
по возведению казенных строений, зданий, укреплений
и т. д., преступления по управлению и хранению казенного
имущества, убийство, кража, грабеж, изнасилование
и т. д.
Постановления Воинского устава об этих преступле-
ниях отличались от соответствующих постановлений Уло-
жения о наказаниях уголовных и исправительных глав-
ным образом повышенной наказуемостью.
Постановления Устава о различных видах оскорбле-
ния начальников и старших, о неоказании начальнику
должного уважения, о нанесении начальнику удара или
поднятия на него руки или оружия и о других подобных
преступлениях, наказуемых со всей строгостью закона,
были направлены к охране воинской дисциплины, лично-
сти начальника, к ограждению последнего от посягатель-
ства подчиненнЪго.
Суровые наказания, установленные Уставом за непо-
виновение приказу начальника, за сопротивление, ропот,
восстания и всякого рода соглашения (заговор) против
начальника, за уклонение от военной службы или небреж-
ное к ней отношение, за нарушение правил караульной
службы, за слабый надзор начальника за подчиненными
и т. п., также были призваны к охране строжайшей
воинской дисциплины.
Хотя Воинский устав о наказаниях формально и пред-
назначался только для военнослужащих, но в действи-
тельности он в виде «исключения» широко применялся
и к невоеннослужащим. Особенно широко применялись
к частным лицам постановления Воинского устава, пре-
дусматривавшие преступления военного времени.
Царское правительство широко использовало военно-
уголовные законы, особенно законы военного времени,
для беспощадной расправы с революционным движе-
нием рабочего класса и крестьянства.
Жестокость наказаний, предусмотренных законами
военного времени, и особый, закрытый и быстрый поря-
док рассмотрения дел в военных судах делали эти законы
наиболее удобным средством борьбы с так называемыми
«политическими преступлениями». Изданное в 1881 г.
Положение об усиленной или чрезвычайной охране предо-
ставляло генерал-губернаторам и министру внутренних
74 •
к.
дел право передавать военному суду все дела о преступ-
ных деяниях и в первую очередь о политических преступ-
лениях, совершенных кем бы то ни было в местностях,
объявленных в состоянии усиленной или чрезвычайной
охраны, для осуждения виновных по законам военного
времени.
Положение об усиленной или чрезвычайной охране
1881 г. было, как указывал Ленин, одним из самых
устойчивых, основных законов Российской империи.
Организованные в 1906 г. военно-полевые суды, рас-
сматривавшие дела в течение 48 часов и применявшие,
как правило, только смертную казнь, также руководство-
вались законами военного времени.
Система наказании, предусмотренных Воинским
уставом, отличалась исключительной сложностью.
Все наказания разделялись на уголовные
и исправительные.
Уголовные наказания в свою очередь разделялись
на о б щ и е и особенные.
К общим относились: 1) смертная казнь и 2) ссылка
на каторжные работы. Оба эти наказания сопровождались
лишением всех прав состояния.
В качестве особенных наказаний Устав предусматри-
вал: 1) смертную казнь и 2) заточение в крепости, кото-
рые всегда назначались без лишения прав состояния.
Смертная казнь, сопровождаемая лишением всех
прав состояния, осуществлялась в виде повешения или
расстрела. Смертная казнь без лишения всех прав со-
стояния предусматривалась только за воинские преступ-
ления, совершаемые в военное время, и осуществлялась
через расстрел. Ссылка на каторжные работы назначалась
на основании общих уголовных законов на неопределен-
ный срок или на срок от 4 до 20 лет.
Заточение в крепости в качестве уголовного наказания
назначалось на срок от 10 до 20 лет и всегда сопровожда-
лось исключением из службы с лишением чинов. Это на-
казание применялось только за воинские преступления
и предназначалось для замены, при наличии особо
уменьшающих вину обстоятельств, смертной казни
и ссылки на каторжные работы с лишением всех прав
состояния.
Система так называемых исправительных наказаний
основывалась на принципе разделения военнослужащих
75
на офицеров и нижних чинов. Одни и те же преступления
влекли за собой различные наказания в зависимости от
служебного положения и звания лиц, их совершивших.
Классово диференцированный подход Воинского
устава в установлении наказаний проявляется и в опре-
делении различных наказаний в отношении нижних чи-
нов, в зависимости от их сословной принадлежности
и имущественного состояния.
Семи видам исправительных наказаний (преимущест-
венно правоограничивающим) для офицеров соответ-
ствовало по существу два вида наказания (дисциплинар-
ный батальон и военная тюрьма) для нижних чинов.
Такая система наказаний давала суду возможность
маневрировать и смягчать наказания офицерам и, наобо-
рот, ограничивала суд в выборе мер наказания для
рядовых солдат.
Воинский устав предоставлял военным начальникам
огромные права по применению наказаний. Так, например,
согласно ст. 90 Устава, в военное время, когда какие-либо
преступления или проступки чрезмерно увеличивались
в войске или в местах, занимаемых армией, или в мест-
ностях, объявленных на военном или осадном положе-
нии, командующие армиями и им равные, а также комен-
данты или начальники осажденной крепости, укрепления
или города или начальники отряда имели право усили-
вать временно строгость наказаний, законом положенных,
не доводя, однако, усиления до смертной казни.
Больше того, эта же статья разрешала указанным
выше лицам самим определять наказание (из числа пре-
дусмотренных законом) за нарушение предпринятых во
время возмущения или военных обстоятельств мер пред-
осторожности.
Введение всеобщей воинской повинности в 1874 г.
было значительным событием в русской военной жизни.
Оно не могло не отразиться на военно-уголовном законо-
дательстве. И действительно, вскоре после принятия но-
вого положения о всеобщей воинской повинности 1874 г.
был предпринят пересмотр Воинского устава о наказа-
ниях 1869 г. Однако это не было коренной реформой
военно-уголовного законодательства, пересмотр носил ча-
стичный характер и коснулся лишь тех постановлений
Воинского устава о наказаниях, которые оказались в пря-
мом противоречии с принципами нового закона о всеоб-
76
щей воинской повинности. Воинский устав о наказаниях
был утвержден в новой редакции 27 марта 1875 г.
Перед Великой Октябрьской социалистической револю-
цией Воинский устав о наказаниях действовал в редак-
ции 1913 г.
Морской устав о наказаниях! 870 г. Очень
скоро после издания Воинского устава о наказаниях
1867—1868 гг. появился и Морской устав о наказаниях
1870 г. Почти одновременно с утверждением новой редак-
ции Воинского устава о наказаниях (27 марта 1875 г.)
был принят Морской устав в новой редакции.
По своему содержанию Морской устав о наказаниях,
действовавший в России вплоть до Великой Октябрьской
социалистической революции, был воспроизведением с не-
которыми весьма незначительными изменениями и допол-
нениями Воинского устава о наказаниях.
§ 6. Военно-уголовное законодательство
Временного правительства
I Военно-уголовное законодательство Временного пра-
вительства по существу ничем не отличалось от дорево-
люционного царского военно-уголовного законодательства.
Воинский устав о наказаниях оставался основным дей-
ствующим военно-уголовным законом и при Временном
правительстве. Вместе с тем за восемь месяцев своего су-
ществования Временное правительство издало ряд военно-
законодательных актов, дополнявших и изменявших по-
становления Воинского устава о наказаниях.
Изучение военно-уголовного законодательства Времен-
ного правительства имеет весьма важное значение для
характеристики классовой сущности политики этого пра-
|вительства.
Анализ этого законодательства совершенно опреде-
ленно показывает, что «Временное правительство
не всегда ограничивалось политикой скрытой борьбы
с революционным движением масс, политикой закулис-
ных комбинаций против революции. Оно иногда делало
попытки перейти в открытое наступление против демокра-
тических свобод, попытки «восстановить дисциплину»,
особенно среди солдат, попытки «навести порядок», то-
77
есть ввести революцию в нужные для буржуазии
рамки» Ч
Контрреволюционная природа политики Временного
правительства обусловливала реакционный характер ею
военно-уголовного законодательства.
До прикрытия своей контрреволюционной политики
разными «...полууступками и посулами...» (Ленин) Вре-
менное правительство вынуждено было в начале своего
существования провести в области военно-уголовного за-
конодательства ряд либеральных уступок: отмену смерт-
ной казни, ликвидацию военно-полевых судов и т. д. Од-
нако, когда «кончился мирный период революции, ибо
в порядок дня был поставлен штык» 2, Временное прави-
тельство стало на путь открытого наступления против ре-
волюции и революционных солдат, на путь открытой
реакции и в области военной политики и законодатель-
ства.
Это был период, когда «на фронте свирепствовали
полевые суды и смертная казнь для солдат»3.
«Нынешнее правительство, — писал 1 сентября 1917 г.
Ленин, — проводит постепенно, но неуклонно, именно ту
политику, которую партия к.-д. систематически проповедо-
вала и подготовляла с марта 1917 года. Возобновление
и затягивание империалистской войны, прекращение «бол-
товни» о мире, предоставление министрам права закры-
вать газеты, потом съезды, потом производить аресты
и высылки, восстановление смертной казни, расстрелы
на фронте, разоружение рабочих и революционных полков,
наводнение столицы контр-революционными войсками,
начало арестов и преследований крестьян за самочинные
«захваты», закрытие фабрик и локауты, — вот далеко еще
не полный список мер, которые яснее ясного рисуют кар-
тину буржуазной контр-революции бонапартизма»4.
12 июня 1917 г. Временное правительство издало по-
становление «О восстановлении на время войны смертпой
казни для военнослужащих за некоторые тягчайшие пре-
ступления».
С помощью смертной казни Временное правительство
стремилось приостановить революционную пропаганду
’ История ВКП(б). Краткий курс. стр. 175.
2 Там же, стр. 187.
3 T а м же, стр. 191.
4 В. И. Л ей и и, Со% т. XXI, стр. 84—85.
78
средн солдат и восстановить палочную дисциплину
на фронте.
Для немедленного осуждения за «тягчайшие» пре-
ступления тем же постановлением Временного правитель-
ства были учреждены «военнореволюционные» суды, при-
говоры которых вступали в законную силу немедленно
по объявлении их на суде и без отлагательства приводи-
лись в исполнение.
Постановление Временного правительства от 12 июня
1917 г. о восстановлении смертной казни вскоре (30 июня
1917 г.) было распространено и на военнослужащих мор-
ского флота.
Для осуществления широкой внесудебной расправы
с революционными рабочими и солдатами и их руководи-
телями Временное правительство 2 августа 1917 г. издало
специальное постановление «О принятии мер против лиц,
угрожающих обороне государства, его внутренней безо-
пасности и завоеванной революцией свободе». В поста-
новлении указывалось, что «долг правительства предот-
вратить возможность преступным замыслам дозревать до
начала их осуществления, ибо во время войны даже крат-
кое нарушение государственного спокойствия таит в себе
великие опасности». С этой целью военному министру
и министру внутренних дел были предоставлены исклю-
чительные полномочия, рассчитанные на беспощадную
борьбу против революционных рабочих, крестьян и солдат.
Постановление Временного правительства от 28 июля
1917 г. предоставило военному министру и министру внут-
ренних дел право «не допускать и закрывать всякие со-
брания и съезды, которые могут представлять опасность
в военном отношении или в отношении государственной
безопасности».
В целом военно-уголовное законодательство Времен-
ного правительства было направлено на подавление ре-
волюционной борьбы трудящихся и на поддержание бес-
пощадными мерами палочной дисциплины в разлагаю-
щейся армии.
ГЛАВА ///
РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОГО ВОЕННО-
УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
§ 1. Развитие советского военно-уголовного законо-
дательства в период гражданской войны и иностран-
ной интервенции. § 2. Понятие о воинских преступ-
лениях в УК РСФСР 1$22г. §3. Развитие общесоюзного
военно-уголовного законодательства. § 4. Развитие
советского военно-уголовного законодательства
в период Великой Отечественной войны
§ 1. Развитие советского военно-уголовного
законодательства в период гражданской войны и
иностранной интервенции
История советского военно-уголовного законодатель-
ства неразрывно связана со строительством вооруженных
сил социалистического государства, с изменениями, про-
исходящими в жизни Вооруженных Сил Союза ССР. В то
же время развитие советского военно-уголовного законо-
дательства определялось и развитием общего уголовного
законодательства СССР.
Рабочий класс в период проведения Великой Октябрь-
ской социалисппеской революции разрушил старую, по-
мещичье-буржуазную армию и приступил к созданию но-
вой, социалистической армии.
Создание Советской Армии выдвинуло задачу издания
специальных военно-уголовных законов для борьбы
с преступными посягательствами на ее боевую мощь
и воинскую дисциплину. Борьба за соблюдение и укреп-
ление революционной законности сделалась одной из неот-
ложных задач строительства Советской Армии.
Великая Октябрьская социалистическая революция от-
менила старое военно-уголовное законодательство, как
чуждое духу пролетарской революции и Советской Армии.
Н^вые военно-уголовные законы еще не были созданы.
80
Между тем, жизнь настоятельно требовала правового
регулирования вопросов, связанных с преступными нару-
шениями воинской дисциплины. Командование армии пы-
талось так или иначе разрешить эти насущные вопросы.
Так, например, приказом полевого штаба Главковерха
по Петроградскому военному округу 1 во всех воинских
частях этого округа были созданы «гласные товарищеские
суды». Статья 7 этого приказа предусматривала наказа-
ние в виде общественных работ до 6 месяцев «за самоволь-
ное оставление поста, пьянство при несении караульной
службы» и т. п. В ст. 6 приказа указывалось, что «совер-
шившие серьезные проступки по службе и против рево-
люции предаются революционному суду» при местных Со-
ветах. Для рассмотрения мелких проступков, «принижаю-
щих звание гражданина — воина», создавались товарище-
ские суды, которые имели право в качестве наказания при-
менять меры от выговора до лишения очередного отпуска
и назначения на хозяйственные работы в частях на срок
до 4 недель.
В приказе по флоту и морскому ведомству «О пере-
ходе управления флотами в ведение центральных коми-
тетов флотов» говорилось: «В случае отказа от исполнения
служебных обязанностей и невыполнения приказов, распо-
ряжений и постановлений все виновные будут преда-
ваться военно-революционному суду как враги народо-
властия» 2.
В период проведения Великой Октябрьской социали-
стической революции был издан ряд декретов и обраще-
ний СНК, призывавших к непосредственной борьбе
с контрреволюционерами, саботажниками, хищниками,
спекулянтами, бандитами и кулаками.
В этих декретах и обращениях наряду с указанием
на контрреволюционные и общеуголовные преступления
встречаются упоминания и о некоторых воинских преступ-
лениях. Так, в обращении СНК ко всем армейским орга-
низациям, военно-революционным комитетам и солдатам
на фронте от 11 ноября 1917 г. «О борьбе с буржуазией
и ее агентами, саботирующими дело продовольствия
армии и препятствующими заключению мира»3 говори-
лось: «Всем спекулянтам, мародерам, казнокрадам
' СУ РСФСР 1917 г. № 5, ст. 87.
« СУ РСФСР 1917 г. № 6, ст. 96.
3 СУ РСФСР 1917 г. № 3, ст. 29.
б Сов. военно-уголов. право 81
и контрреволюционерам — чиновникам, мешающим про-
довольственной работе, объявлена беспощадная борьба.
Они арестуются и будут заключены в крепость Крон-
штадтской тюрьмы». В конце обращения указывалось,
что «за сокрытие этого сообщения от сол-
дат виновные подвергнутся суровой
каре за непередачу военного приказа».
Это последнее указание имело в виду реакционную
часть старого офицерства, которая в тот период всеми
мерами стремилась скрыть от солдатской массы и извра-
тить мероприятия советского правительства.
Необходимо отметить, что в декретах советской власти
и приказах по военному ведомству, изданных в период до
создания Советской Армии, встречаются лишь упомина-
ния о некоторых воинских преступлениях; серьезного
развития специальное военно-уголовное законодательство
в этот период не получило.
Значительное развитие советское военно-уголовное
законодательство получило после создания Советской
Армии, в период гражданской войны и иностранной
интервенции.
В докладе на XVIII съезде ВКП(б), характеризуя
задачи социалистического государства в первой, главной,
фазе его развития, товарищ Сталин указал, что важней-
шей функцией государства в этот период было подавле-
ние свергнутых классов и оборона страны от нападения
извне.
Основное внимание советское уголовное и военно-
уголовное законодательство в период гражданской войны
и иностранной интервенции уделяло борьбе с контррево-
люцией. Сопротивление буржуазии, организация врагами
советской власти контрреволюционных заговоров, вос-
станий, мятежей, диверсионных и террористических актов
вызвали необходимость применения к ним самых суровых
мер подавления.
Контрреволюционные преступления некоторой части
старых военных специалистов в период создания Совет-
ской Армии и первых ее боевых действий явились одной
из форм воинской изменнической преступности. Контрре-
волюционная военщина царской армии активно участво-
вала во всех антисоветских заговорах, восстаниях, мяте-
жах, вступала в сношения с иностранной разведкой,
изменяла Родине.
82
По поводу измены некоторой части «военспецов* Ленин
писал: «Сильная рабоче-крестьянская власть подавляет
всякие белогвардейские заговоры, устроенные против нее.
Железной метлой выгоняет она изменников из своих
рядов. Рабоче-крестьянская власть построила Красную
армию, посадила туда специалистов, окружив их целым
рядом комиссаров-коммунистов. Десятки военных спе-
циалистов, оказавшихся изменниками, выброшены нами
из рядов Красной армии, а тысячи, десятки тысяч воен-
ных специалистов, честно исполняющих свои обязанности,
остаются в рядах рабоче-крестьянской Красной армии» *.
Постановление V съезда Советов об организации
социалистической Красной Армии предложило должно-
стным лицам Красной Армии и советской власти уважать
и поддерживать тех военных специалистов старой армии,
которые честно и добросовестно работают над развитием
и упрочением военной мощи советской республики.
Военный же специалист, который «попытается свой
ответственный пост вероломно использовать для контр-
революционного заговора или предательства в пользу
иностранных империалистов, должен караться смертью» 2.
В «Обращении Совнаркома ко всем трудящимся» or
10 июня 1918 г. также говорилось: «Бывшие офицеры,
которые честно и добросовестно работают над воссозда-
нием советской армии, должны, разумеется, пользоваться
полной неприкосновенностью и покровительством совет-
ских властей. Но офицеры, заговорщики, предатели, со-
общники Скоропадского, Краснова, сибирского полков-
ника Иванова должны беспощадно истребляться» 3.
Другими видами воинских преступлений в этот период
были хищение военного имущества, мародерство, гра-
бежи и насилия над населением со стороны разложив
шихся элементов, пробравшихся в ряды Советской Армии
под видом добровольцев.
По поводу борьбы с этого рода преступлениями
Ленин говорил: «Мы вооружаем рабочих и крестьян,
которые должны учиться военному делу. Есть отряды,
которые поддаются соблазну и порокам, и преступле-
ниям, потому, что китайской стеной они от мира угнете-
' В. И. Л е и и и, Соч., т. XXIV, стр. 450.
2 Документы по истории гражданской войны в СССР, 1941,
стр. 172.
3 Т а м ж е, стр. 344,
6* 83
ния, от мира голода, в котором, кто сыт, желает нажиться
на своей сытости, — не отрезаны... Мы знаем, что исце-
ление явится только в борьбе, что каждый такой случай
мы будем выставлять не для злобствования и не для под-
держки контр-революционных улыбок меньшевиков и
кадет, а чтобы учить более широкие народные массы» *.
Особо важное значение для борьбы за строжайшую
революционную дисциплину, за точное и неуклонное
выполнение приказов начальников, за соблюдение до-
стоинства военнослужащего имела военная при-
сяга, утвержденная декретом ВЦИК от 22 апреля
1918 г.
Текст присяги гласил:
«1. Я, сын трудового народа, гражданин Советской
республики, принимаю на себя звание воина Рабочей и
Крестьянской Армии.
2. Перед лицом трудящихся классов России и всего
мира я обязуюсь носить это звание с честью, добросове-
стно изучать военное дело и как зеницу ока охранять
народное и военное имущество от порчи и расхищения.
3. Я обязуюсь строго и неуклонно соблюдать револю-
ционную дисциплину и беспрекословно выполнять все
приказы командиров, поставленных властью Рабочего и
Крестьянского правительства.
4. Я обязуюсь воздерживаться сам и удерживать
товарищей от всяких проступков, унижающих достоин-
ство гражданина Советской республики, и все свои дей-
ствия и мысли направлять к великой цели освобождения
всех трудящихся.
5. Я обязуюсь по первому зову Рабочего и Крестьян-
ского правительства выступить на защиту Советской рес-
публики от всяких опасностей и покушений со стороны
всех ее врагов и в борьбе за Российскую советскую рес-
публику, за дело социализма и братства народов не
щадить ни своих сил, ни самой жизни.
6. Если по злому умыслу отступлю от этого моего
торжественного обещания, то да будет моим уделом все-
общее презрение и да покарает меня суровая рука рево-
люционного закона» *.
В начале 1919 г., т. е. уже в период иностранной
» В. И. Ленин, Соч., т. XXIH, стр. 86.
1 Документы по истории гражданской войны в СССР, 1941,
стр. 119-120.
84
интервенции и гражданской войны, декретом ВЦИК был
утвержден первый Дисциплинарный устав РККА. В вве-
дении к Уставу говорилось: «Среди первых красноармей-
цев были и не понимающие необходимости подчинения
единой воле, и с такими среда сама расправлялась по
собственному усмотрению. Это привело к тому, что нака-
зания были то слишком жестоки, то, наоборот, очень
мягки, очень часто несправедливы, и всегда разнооб-
разны, за одни и те же проступки. Когда из мелких отря-
дов выросла миллионная Красная Армия, понадобилось
установить общий для всех военнослужащих порядок взы-
скания за проступки, равный для всех, исключающий воз-
можность личного усмотрения начальника, с точным ука-
занием размеров взысканий, дабы устранить всякую неоп-
ределенность и отдельные случаи произвола».
Создание вооруженных сил молодого Советского госу-
дарства требовало решительной и суровой борьбы со
всем тем, что мешало решению этой задачи, и в первую
очередь с дезертирством.
Советская власть провела огромную работу по
борьбе с дезертирством в период гражданской войны и
иностранной интервенции.
Будучи в Смоленской губернии и узнав, что в Кошин-
ской волости дезертирство приняло особенно большие
размеры, М. И. Калинин специально приехал туда. На
митинге крестьян товарищ Калинин заявил:
«Я уже объехал много губерний, но нигде я не видел
столько дезертиров, как у вас. Я заявляю, что это —
прямо издевательство над другими крестьянами.
Почему-то тверское крестьянство должно жертвовать,
чтобы биться с Колчаком, а вы как будто другим миром
мазаны или на другой земле живете. Если вам тяжело, то
и другим тоже не легче. Сохранять свою шкуру, пря-
таться в кустах в то время, когда другое крестьянство
умирает, это —самая большая подлость, какая только
может быть, и я заявляю, что центральная власть церемо-
ниться не будет. Насколько мы идем вам на помощь во
всем, что только в силах сделать, настолько мы будем
жестоко расправляться с теми, кто хочет прятать свою
шкуру» *.
В уголовном законодательстве периода гражданской
1 «М. И. Калинин», Политиздат, 1940, стр. 63.
85
войны борьба с дезертирством занимает существенное
место.
Впервые понятие дезертирства, как наиболее тяжкого
воинского преступления, было дано в декрете от 22 ап-
реля 1918 г. «О сроке службы в Рабоче-крестьянской
Красной Армии» *.
«Всякий солдат Красной Армии, — говорится в этом
декрете, — который самовольно покинет ряды армии до
истечения указанного срока (т. е. не менее 6 месяцев,
установленных в качестве минимума для лиц, доброволь-
но вступивших в ряды Красной Армии), подвергается
ответственности по всей строгости революционных зако-
нов, вплоть до лишения прав гражданина Советской
республики».
Совет рабочей и крестьянской обороны в своем поста-
новлении от 25 декабря 1918 г. «О дезертирстве» 2, при-
знавая дезертирство «одним из самых тяжких и позор-
ных преступлений и находя необходимым обратить всю
энергию государственной власти для борьбы с ним»,
установил применение суровых мер наказания к самим
дезертирам и к их укрывателям. Постановление устано-
вило наказания за дезертирство начиная от денежных вы-
четов (в утроенном размере причитавшегося дезертирам за
время отсутствия из части содержания) до расстрела
включительно. Постановление требовало привлекать всех
укрывателей дезертиров, председателей домовых комите-
тов и хозяев квартир, в которых будут обнаружены
укрывающиеся, к принудительным работам на срок до
5 лет.
Декрет Совета рабочей и крестьянской обороны от
3 марта 1919 г. «О мерах борьбы с дезертирством» 3 вновь
подтвердил необходимость суровой борьбы с дезерзир-
ством. Этот декрет возложил обязанность на местные
военные комиссариаты, отделы и управления милиции,
волостные и сельские исполнительные комитеты и домо-
вые комитеты «•неукоснительно и немедленно проводить
в жизнь все декреты центральной власти, касающиеся
борьбы с дезертирством». Согласно этому декрету, долж-
ностные лица, виновные в укрывательстве дезертиров,
подвергались заключению на срок до 5 лет, с обязатель-
• СУ РСФСР 1918 К? 33, ст. 445.
» СУ РСФСР 1918 № 99, ст. 1015.
» СУ РСФСР 1919 № 9, ст. 94.
86
ними принудительными работами или без таковых.
Должностные лица за упущения в проведении мер по
борьбе с дезертирством и за их несвоевременное приня-
тие подвергались, смотря по обстоятельствам дела, или
исключению со службы, или заключению на срок до 3 лет
с обязательными принудительными работами или без
них. Квартирохозяева, в помещениях которых были обна-
ружены дезертиры, подвергались заключению на срок до
5 лет с принудительными работами или без них.
3 июня 1919 г. Совет рабочей и крестьянской обороны
издал новое постановление «О мерах к искоренению
дезертирства» еще более подробно регулирующее борь-
бу с дезертирством и соучастием в нем.
В статье «Все на борьбу с Деникиным!» Ленин, ука-
зывая на важнейшее значение для организации победы
привлечения широчайших масс к помощи фронту, писал:
«Советская республика есть осажденная всемирным
капиталом крепость. Право пользоваться ею, как убежи-
щем от Колчака, и вообще право жительства в ней мы
можем признать только за тем, кто активно участвует
в войне и всемерно помогает нам. Отсюда вытекает наше
право и наша обязанность поголовно мобилизовать насе-
ление для войны» 2.
Изданное в самый разгар гражданской войны поста-
новление Совета рабочей и крестьянской обороны от
3 июня 1919 г. значительно усилило наказание за дезер-
тирство. Исключительная общественная опасность дезер-
тирства в условиях максимального напряжения всех сил
Советского государства заставила усилить ответственность
и должностных лиц, виновных в пособничестве дезерти-
рам, а также их укрывателей. Постановление установило
7-дневный срок добровольной явки дезертиров и уклонив-
шихся от мобилизации в ближайший волостной, уездный
или городской комиссариат по военным делам. Не явив-
шиеся в течение указанного срока считались врагами и
предателями трудящегося народа и приговаривались к
строгим наказаниям, вплоть до расстрела. Революцион-
ным трибуналам и губернским комиссиям по борьбе
с дезертирством было предоставлено право в числе про-
чих мер налагать на уклонившихся и дезертиров следу-
—
< СУ РСФСР 1919 № 25. ст. 287.
“ Сборник «Ленин и Сталин», т. II, 1936, стр. 259.
ющие наказания: конфискацию всего имущества или
части его (часть строений, скота, земледельческих орудий
и т. п.), лишение навсегда или на срок всего земельного
надела или части его (покос, огород, сад и т. п.). Этим же
наказаниям подвергались и укрыватели дезертиров. Семьи
укрывателей, как и сами укрыватели дезертиров, могли
быть приговорены к выполнению урочных работ в хозяй-
ствах красноармейцев, нуждающихся в хозяйственной
помощи (пахота, посев, сенокос, возка сена, молотьба
и т. д.), а также к выполнению повинностей по обще-
ственным работам или к денежным штрафам. Должно-
стные лица, виновные в укрывательстве мобилизованных
и дезертиров, как изменники рабоче-крестьянскому делу
подлежали самым тяжким наказаниям, вплоть до рас-
стрела.
В целях наиболее успешной борьбы с укрывателями
дезертиров военно-уголовное законодательство предоста-
вило право налагать наказания на укрывателей дезерти-
ров не только революционным трибуналам и губернским
комиссиям по борьбе с дезертирством, но и всем уездным
комиссиям по борьбе с дезертирством *. В дальнейшем
это право было предоставлено и полевым комиссиям по
борьбе с дезертирством 2.
Дальнейшее свое развитие вопрос о борьбе с дезер-
тирством получил в декрете ВЦИК от 8 апреля 1920 г.
«О комиссиях по борьбе с дезертирством»3. Этот декрет
уточнил права губернских и уездных комиссий по борьбе
с дезертирством и определил взаимоотношения этих
комиссий с революционными трибуналами. В декрете
говорится не только о самих дезертирах и их укрывате-
лях, но и подстрекателях и пособниках. Декрет требовал
предания суду революционного трибунала всех лиц, учи-
нивших во всяком случае одно из следующих преступ-
лений:
I) побег из части во время боя; 2) побег из части
после отдания приказа об отправлении на фронт; 3) ока-
зание сопротивления при задержании; 4) похищение при
побеге казенного обмундирования кроме носимого на
* Постановление Совета рабочей и крестьянской обороны от
!3 декабря 1919 г. СУ РСФСР 1919 № 67, ст. 594.
3 Постановление Совета рабочей и крестьянской обороны от
7 февраля 1920 г. СУ РСФСР 1920 № 9, ст. 59.
» СУ РСФСР 1920 № 26, ст. 126.
88
себе, или унос оружия и снаряжения; 5) побег к неприя-
телю; 6) объединение дезертиров в вооруженные банды;
7) изготовление и распространение фальшивых воинских
документов; 8) укрывательство дезертиров с корыстной
целью.
Исключительно важное значение в развитии военно-
уголовного законодательства в период гражданской
войны имело Положение о революционных военных три-
буналах, утвержденное декретом ВЦИК 20 ноября
1919 г.1
В этом Положении дан подробный перечень различных
видов преступлений, совершаемых военнослужащими.
В вводной части Положения говорилось: «Революцион-
ные военные трибуналы учреждаются для рассмотрения
дел о таких совершенных в районе военных действий
военнослужащими Красной Армии и военнопленными
преступных деяниях, каковые по своему характеру или
положению лиц, их совершивших, создают опасность для
советского социалистического строя республики, укреп-
ления в ней завоеваний революции и для ее обороны,
а также и о тех деяниях, развитие коих в районе военных
действий влечет за собою дезорганизацию и понижение
боеспособности Красной Армии».
Ведению революционных военных трибуналов подле-
жали следующие преступления: 1) контрреволюционные
преступления, совершаемые военнослужащими; 2) обще-
уголовные преступления, совершаемые военнослужа-
щими; 3) должностные преступления военнослужащих;
4) специальные воинские преступления; 5) прочие пре-
ступления военнослужащих.
К первой группе преступлений Положение относило:
а) заговоры и восстания с целью ниспровержения совет-
ского социалистического строя; б) измену Советской рес-
публике; в) шпионаж; г) восстание против органов рабо-
че-крестьянского правительства и поставленных им вла-
стей; д) сопротивление проведению в жизнь требования
законов, постановлений и распоряжений советской вла-
сти; е) агитацию и провокацию, имеющую целью вызвать
совершение массами или частями войск указанных выше
преступлений; ж) разглашение секретных сведений и
документов; з) распространение ложных сведений и слу-
' СУ РСФСР 1919 № 58.
89
хов о советской власти, войсках Красной Армии и о
неприятеле; и) похищение или уничтожение секретных
планов и других секретных документов; к) умышленное
уничтожение или повреждение железнодорожных линий,
мостов и прочих сооружений, а равно телефонных и
телеграфных линий и складов казенного имущества.
Ко второй группе преступлений Положение относило:
а) мародерство; б) посягательство на человеческую
жизнь; в) изнасилование; г) грабеж; д) разбой; е) под-
жог; ж) подделку денежных знаков и документов, совер-
шенную шайкой; з) присвоение звания и должности и
ношение неприсвоенной формы одежды; и) злостную спе-
куляцию необходимыми предметами массового потребле-
ния; к) нарушение правил железнодорожного транспорта,
дезорганизующее железнодорожное движение.
В третью группу преступлений Положение включало:
а) саботаж; б) превышение и бездействие власти при
условии, если означенные деяния сопровождались суще-
ственным вредом для республики или для дела револю-
ции или же значительными убытками казны или если
могли сопровождаться указанными последствиями, не
наступившими лишь случайно или ввиду принятых во-
время другими лицами предупредительных мер; в) при-
своение, растрату или истребление вверенного имущества.
К четвертой группе — чисто воинским преступле-
ниям — Положение относило: а) неисполнение боевых
приказов и противодействие их исполнению другими
лицами, частями и отрядами; б) переход на сторону
неприятеля и добровольную сдачу в плен; в) самовольное
оставление поля сражения; г) нарушение правил карауль-
ной службы в районе боевых действий; д) злостное дезер-
тирство из частей, штабов, управлений и учреждений,
расположенных в районе данной армии; е) умышленное
уничтожение или повреждение специально военных соору-
жений; ж) похищение, умышленное повреждение и унич-
тожение предметов вооружения, обмундирования, снаря-
жения и всех прочих видов военного имущества, а равно
промотание тех же предметов; з) явно небрежное хране-
ние тех же предметов в складах; и) буйство и всякого
рода азартные игры в районе боевых действий.
В пятую группу преступлений Положение включило
все прочие преступления в случае совершения их военно-
служащими в районе, подчиненном революционному
военкому совету данной армии, начальникам отдельных
частей, пользующимся правами командира полка, комис-
сарам тех же частей и вышестоящим начальникам и
комиссарам.
Таким образом, огромное значение Положения о
революционных трибуналах 1919 г. состоит в том, что оно
определило компетенцию этих судебных органов, и впер-
вые в советском военно-уголовном законодательстве уточ-
нило систему преступлений, в том числе и специально
воинских преступлений.
4 сентября 1920 г. был издан декрет ВЦИК и СНК
«О местностях, объявленных на военном положении». По
декрету военное положение объявлялось в случаях: а) воз-
никновения и развития в отдельных местностях событий,
создающих явную угрозу завоеваниям революции;
6) чрезвычайных народных бедствий, могущих повлечь за
собой дезорганизацию общественного порядка в связи с
контрреволюционными выступлениями; в) необходимости
применения исключительных мер для обеспечения страны
от внешней контрреволюции.
Право объявления военного положения предоставля-
лось в случаях необходимости и губернским исполнитель-
ным комитетам. Декрет служил целям военного подавле-
ния внутренней и внешней контрреволюции.
С окончанием гражданской войны некоторые виды
преступлений военнослужащих были изъяты из ведения
военных трибуналов и переданы в подсудность народных
судов. Однако практика показала, что народные суды,
оторванные от жизни Красной Армии, плохо справлялись
с рассмотрением дел об этих преступлениях, и вскоре все
дела о преступлениях военнослужащих были переданы
в подсудность военных трибуналов. Это нашло свое отра-
жение в работах XI съезда ВКП(б), на котором военные
делегаты подвергли специальному обсуждению вопрос об
обслуживании Красной Армии народными судами.
«Революционные военные трибуналы, являясь караю-
щим мечом для разлагающих элементов и будучи тесно
спаяны с обслуживаемыми частями, представляли луч-
шую гарантию сохранения дисциплины и мощи боевых
частей и, как сложившиеся в недрах самой армии, выра-
ботали за минувшие четыре года гражданской войны
необходимый подход к борьбе с воинскими преступле-
ниями, чего нельзя сказать ни о народных судах, ни о
91
-W5
военных отделах губревтрнбуналов, фактически оторван-
ных от специфических условий красноармейской жизни
и по всей своей структуре абсолютно не приспособленных
к обслуживанию Красной Армии.
Поэтому сейчас же необходимо вновь приступить к
созданию революционных военных трибуналов при воен-
ных округах и дивизиях, передав таковым полное обслу-
живание частей Красной Армии» *.
Советское военно-уголовное законодательство периода
гражданской войны, направленное на суровую борьбу
против преступных деяний, совершаемых военнослужа-
щими, выступало одним из важнейших факторов защиты
советского строя и укрепления боеспособности Советской
Армии.
Уделяя основное внимание борьбе с воинскими пре-
ступлениями, советское военно-уголовное законодатель-
ство этого периода устанавливает конкретные меры уго-
ловного наказания за эти преступления, исходя из опас-
ности преступного деяния, субъекта преступления, направ-
ленности умысла, соучастия и т. д.
Однако военно-уголовное законодательство периода
гражданской войны все же не представляло собой единой,
строго разработанной системы норм, которая охватила бы
все воинские преступления, хотя основы военно-уголовного
законодательства уже были заложены. Задача дальней-
шей разработки советского военно-уголовного законода-
тельства встала во весь рост после окончания граждан-
ской войны, при переходе к мирному строительству.
§ 2. Понятие о воинских преступлениях
в УК РСФСР 1922 г.
Одержав блестящую победу в гражданской воине,
советская власть приступила к мирному социалистиче-
скому строительству. Значительная часть личного со-
става Советской Армии была демобилизована. В ее ря-
дах сохранились основные кадры начальствующего со-
става.
Переход Советской Армии на положение мирного
времени отнюдь не означал ослабления борьбы за даль-
нейшее укрепление ее боеспособности, за железную воин-
1 См. Постановление совещания военных делегатов XI парт-
съезда, Одиннадцатый съезд РКП(б) 1936, стр. 693.
92
скую дисциплину. Обобщая опыт строительства Совет-
ской Армии за годы гражданской войны и не приостанав-
ливая процесса дальнейшего развития своих вооруженных
сил, советская власть приступила к деятельной подго-
товке проведения важнейшей военной реформы 1924—
1925 гг.
Изменения, происшедшие в жизни Советской Армии,
потребовали усовершенствования и военно-уголовного
законодательства.
Новым исключительно важным этапом в развитии
социалистического уголовного и в частности военно-уго-
ловного законодательства было принятие ВЦП К 26 мая
1922 г. Уголовного кодекса РСФСР. Этот первый социали-
стический уголовный кодекс развил общие принципы со-
ветского уголовного права, дал стройную систему Осо-
бенной части.
Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. впервые обобщил
и кодифицировал советское военно-уголовное законода-
тельство, выделив все воинские преступления в само-
стоятельную главу (главу VII), состоящую из 15 статей.
Однако, несмотря'на то, что в Уголовный кодекс РСФСР
были введены новые составы преступления, ряд воинских
преступлений им не был предусмотрен.
Статья 200 УК РСФСР 1922 г. давала следующее об-
щее определение воинского преступления:
«Специально воинскими преступлениями признаются
преступные деяния военнослужащих Красной Армии
и Красного флота, направленные против установленного
законом порядка несения военной службы и выполнения
вооруженными силами республики своего назначения,
и притом такие именно, которые по своему характеру
и значению не могут быть совершены гражданами, не со-
стоящими на военной или морской службе».
Как видно из этого определения, Уголовный кодекс
РСФСР 1922 г. не пошел по линии широкого понятия
воинского преступления, свойственного буржуазному
военно-уголовному праву. Кодекс ограничил понятие
воинского преступления как по субъекту преступления,
так и по объекту посягательства, характеру и значению
преступных деяний.
Все воинские преступления, предусмотренные Уголов-
ным кодексом РСФСР 1922 г. можно разделить на сле-
дующие группы: 1) воинские изменнические преступления
93
и преступления военного времени; 2) воинские преступле-
ния, выражающиеся в уклонении от военной службы;
3) воинские преступления, направленные против порядка
службы и подчиненности; 4) должностные воинские пре-
ступления.
К группе изменнических воинских преступлений и пре-
ступлений военного времени кодекс относил: а) военный
шпионаж, т. е. «агентурное обслуживание неприятельской
армии путем собирания и передачи неприятелю всякого
рода сведений, осведомленность в коих может способст-
вовать неприятелю в его враждебных действиях против
республики» (ст. 213); б) самовольное отступление воен-
ного начальника от данной ему диспозиции или иного рас-
поряжения, отданного для боя, сдача нм неприятелю вве-
ренных ему отрядов, укрепления или военного судна,
а равно и уничтожение или приведение в негодность
укрепления, судна, орудий, складов оружия, продовольст-
венных припасов и других предметов, принадлежащих
к средствам ведения войны (ст. 210); в) самовольное
оставление поля сражения во время боя или отказ
во время боя действовать оружием против неприятеля
(ст. 211); г) переписку и сношение военнослужащего
во время войны непосредственно или через других лиц
с кем-либо находящимся в неприятельской армии, во вла-
дениях неприятеля иди в местности, занятой войсками не-
приятеля (ст. 212); д) мародерство, т. е. «противозакон-
ное отобрание при боевой обстановке у гражданского
населения принадлежащего последнему имущества с упот-
реблением угрозы военным оружием и под предлогом не-
обходимости его отобрания для военных целей, а также
снятие с корыстной целью с убитых и раненых находя-
щихся у них вещей» (ст. 214).
К воинским преступлениям, выражающимся в уклоне-
нии от военной службы, были отнесены: а) побег, т. е. «са-
мовольное оставление военнослужащими своей части или
места службы с целью уклонения от несения военной
службы или от участия в боевых действиях» (ст. 204);
б) неявка с той же целью из отпуска, командировки, при
перемещении и в иных подобных случаях (ч. 11, ст. 204);
в) самовольная отлучка, т. е. «самовольное оставление
военнослужащим своей части или места службы без цели
уклониться от военной службы» (ст. 205); г) самовольная
неявка военнослужащего на службу в срок из отпуска,
<м
командировки и т. д. без цели уклониться от военной
службы (ч. П, ст. 205); д) уклонение военнослужащего
от несения военной службы или от участия в бою путем
причинения себе какого-либо повреждения или путем об-
мана (ст. 206).
К воинским преступлениям против порядка службы
и подчиненности кодекс относил: а) неисполнение военно-
служащим приказания, законно отданного ему по
службе начальником (ст. 202); б) сопротивление испол-
нению законно отданного по военной службе приказания
или распоряжения (ст. 203); в) оскорбление подчиненным
военнослужащим своего начальника при исполнении по-
следним обязанностей, равно как и оскорбление начальни-
ком своего подчиненного при тех же условиях (ст. 204);
г) промотание предметов обмундирования и другого
военного имущества, а также примыкающие сюда пре-
ступления: умышленная порча или оставление без при-
смотра этих предметов, небрежное обращение с ними
и т. д. (ст. 207); д) нарушение военнослужащим уставных
правил караульной службы и изданных в развитие этих
правил приказов и распоряжений (ст. 208).
К должностным воинским преступлениям были отне-
сены всего два состава: а) превышение военным началь-
ником пределов своей власти и б) бездействие власти
(ст. 209).
УК РСФСР 1922 г. устанавливал за перечисленные
выше воинские преступления следующие наказания: лише-
ние свободы со строгой изоляцией или без нее, конфиска-
цию имущества и высшую меру наказания — расстрел.
Последний определялся главным образом за воинские
преступления, совершаемые в военное время или в боевой
обстановке.
За ряд воинских преступлений (оскорбление, неиспол-
нение приказания, самовольная отлучка, промотание, на-
рушение правил караульной службы), совершаемых при
наличии смягчающих вину обстоятельств, УК РСФСР до-
пускал возможность применения правил Дисциплинарного
устава.
Из числа отягчающих вину обстоятельств УК РСФСР
называл: военное время, боевую обстановку и принадлеж-
ность субъекта преступления к командному или комиссар-
скому составу, корысть, наступление тяжелых последствий
и др.
«5
В качестве смягчающих обстоятельств в некоторых
воинских преступлениях УК РСФСР непосредственно ука-
зывал на явную несознательность и невежество. Так, на-
пример, если неисполнение приказания было совершено
по явной несознательности или невежеству, то преду-
сматривалось применение правил Дисциплинарного
устава (ч. 3 ст. 202).
Постановления УК РСФСР 1922 г. о воинских пре-
ступлениях были восприняты уголовными кодексами
н других союзных республик, изданными в 1922—1923 гг.
Постановление 4-й сессии ВЦИК IX созыва от 11 но-
ября 1922 г.1 внесло ряд изменений и дополнений в Уго-
ловный кодекс РСФСР, касавшихся в частности и воин-
ских преступлений.
Никаких изъятий по применению постановлений Об-
щей части уголовного права к военнослужащим первона-
чальная редакция УК РСФСР 1922 г. не содержала. Ука-
занное же постановление ВЦИК внесло следующее
дополнение в виде примечания к ст. 30 УК: «Принудитель-
ные работы без лишения свободы в отношении военнослу-
жащих назначаются в виде содержания в штрафных воин-
ских частях».
Весьма существенные изменения это постановление
внесло в определение побега и самовольной отлучки. В по-
нятие побега и самовольной отлучки, кроме субъективного
признака — наличия или отсутствия у виновного цели
уклониться от военной службы, был включен объектив-
ный признак — продолжительность отсутствия виновного
из своей части. Самовольное оставление военнослужащим
части или службы, продолжавшееся свыше 6 суток, хотя
бы военнослужащий и явился добровольно, признавалось
побегом. Самовольное же оставление военнослужащим
своей части или места службы, продолжавшееся менее
6 суток, при условии добровольной явки считалось само-
вольной отлучкой. Самовольное оставление своей части
или места службы, совершенное в боевой обстановке,
всегда считалось побегом, независимо от продолжительно-
сти отсутствия виновного.
Устанавливалась различная наказуемость побега в за-
висимости от того, был ли он совершен впервые, вторично
или в третий раз. Постановление устанавливало, что побег.
« СУ РСФСР 1922 № 72—73.
96
учиненный хотя бы впервые, но в военное время или в
боевой обстановке, карается высшей мерой наказания, а
при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы не
ниже 3 лет с конфискацией имущества. При этом в поста-
новлении предусматривалось, что в военное время испол-
нение приговора к лишению свободы в отношении красно-
армейцев откладывается до окончания военных действий,
а осужденный направляется в действующие части армии
и флота. В отношении лиц командного и комиссарского со-
става приговор к лишению свободы обязательно сопровож-
дался направлением осужденного рядовым красноармей-
цем в действующие части армии или флота.
Таким образом в этом постановлении впервые в совет-
ском уголовном праве был сформулирован институт от-
срочки исполнения приговора к лишению свободы в воен-
ное время.
Этим же постановлением ст. 206 была дополнена ча-
стью второй, предусматривавшей уклонение военнослужа-
щего от несения военной службы путем причинения себе
какого-либо повреждения или путем иного обмана, совер-
шенного в военное время или в боевой обстановке.
Постановлением 2-й сессии ВЦИК X созыва 10 июля
1923 г.’ было установлено, что военнослужащие, присуж-
денные к наказанию, соединенному с поражением прав,
исключаются из Красной Армин и Флота на весь срок
поражения в правах.
§ 3. Развитие общесоюзного военно-уголовного
законодательства
В декабре 1922 г. был образован Союз Советских Со-
циалистических Республик. 6 июля 1923 г. 2-я сессия
ЦИК Союза ССР I созыва утвердила и ввела в действие
Основной закон (Конституцию) Союза Советских Социа-
листических Республик. Статья 1 Конституции относила к
компетенции законодательных органов СССР «установле-
ние основ судоустройства и судопроизводства, а также
гражданского и уголовного законодательства».
В связи с образованием Союза Советских Социалисти-
ческих Республик и учитывая необходимость обеспечения
по всему Советскому Союзу единства уголовной политики
। СУ РСФСР 1923 г. № 48.
Сое. воен но-у голов, право 97
ДЬд.
по борьбе с воинскими преступлениями, ЦИК СССР в со-
ответствии со ст. I Конституции СССР и на основании Ос-
новных начал уголовною законодательства Союза ССР и
Союзных республик своим постановлением от 31 октября
1924 г. утвердил П ол о ж е н не о вон нс к и х п р всту-
плениях*. Положение о воинских преступлениях яви-
лось первым общесоюзным военно-уголовным законом.
Положение о воинских преступлениях 1924 г., состоя-
щее из 19 статей, в основном восприняло редакцию главы
о воинских преступлениях Уголовного кодекса РСФСР
1922 г. с учетом тех изменений и дополнений, которые
были внесены последующим развитием советского военно-
уголовного законодательства.
Не внося каких-либо особо существенных изменений в
общее понятие воинского преступления, Положение лишь
уточнило вопрос о субъекте воинского преступления. Так,
в ст. 1 Положения говорилось: воинскими преступлениями
признаются преступления военнослужащих Рабоче-Кре-
стьянской Красной Армии и Рабоче-Крестьянского Крас-
ного флота, лиц, зачисленных в команды обслуживания, и
лиц, призываемых на службу в территориальные формиро-
вания на время отбывания ими сборов, направленные про-
тив несения военной службы, если притом эти преступле-
ния по своему характеру и значению не могут быть совер-
шены гражданами, не состоящими на военной или военно-
морской службе. В отличие от Уголовного кодекса 1922 г.
Положение о воинских преступлениях 1924 г. ввело два
новых состава преступления:
а) противозаконное насилие над гражданским населе-
нием, учиненное военнослужащим в военное время или
при боевой обстановке (ст. 18);
б) противозаконное использование начальником своего
подчиненного для обслуживания начальника или его се-
мейства (ст. 19).
Известной переработке подверглась ст. 209 УК РСФСР
1922 г., предусматривавшая превышение и бездействие
власти со стороны военного начальника. В частности, ст. 12
Положения о воинских преступлениях 1924 г. предусма-
тривала наряду с превышением и бездействием власти
злоупотребление властью лиц командного, административ-
но-хозяйственного и политического состава. Кроме того
• СЗ СССР 1924 № 21.
98
1
был уточнен ряд составов воинских преступлений (напри-
мер, шпионажа и др.).
За время действия Положения о воинских преступле-
ниях 1924 г. было издано всего два постановления, относя-
щихся к воинским преступлениям. Первое постановление
ЦИК и СНК СССР от 19 февраля 1926 г.1 дополнило сг. 1
Положения следующим примечанием; «Воцнскими престу-
плениями признаются также преступления строевого со-
става особых вооруженных отрядов (резервов) Народного
комиссариата путей сообщения, направленные против
установленного порядка службы».
Второе постановление ЦИК и СНК СССР от 5 марта
1926 г.2 изменило редакцию ст. ст. 4, 6 и 11 Положения о
воинских преступлениях, исключив возможность примене-
ния по этим статьям в качестве наказания направление в
штрафные части.
Главное значение Положения о воинских преступле-
ниях 1924 г. состояло не в тех отдельных изменениях, кото-
рые оно вносило в военно-уголовное законодательство.
Главное заключалось в том, что изданием Положения
была реализована исключительная компетенция Союза
ССР в установлении норм военно-уголовного права.
Организация Вооруженных Сил Советского Союза,
комплектование, служба, быт, вся жизнь Советской Армии
непрерывно развивались и совершенствовались в соответ-
ствии с новыми требованиями.
В первые же годы после окончания гражданской войны
партия и правительство провели серьезные мероприятия
по дальнейшему повышению боеспособности и организа-
ционно-техническому укреплению Советской Армии. Была
проведена огромной важности реформа по перестройке
всей жизни и деятельности Советской Армии. Основным
содержанием этой реформы, — говорил товарищ Воро-
шилов, — «было организационное оформление всех воору-
женных сил на основе опыта империалистической и граж-
данской войн. За этот период организационная структура
Красной Армии была приведена в соответствие с совре-
менными требованиями... была установлена система ком-
плектования Красной Армии, система мобилизации, си-
• СЗ СССР 1926 № 9.
» СЗ СССР 1926 К» 15.
99
стема подготовки кадров командного и политического
состава» *.
Эта реформа нашла свое отражение в ряде законода-
тельных актов и в частности в Законе об обязательной
военной службе. Переход Советской Армии к территори-
альной системе комплектования также требовал извест-
ных изменений военно-уголовного законодательства.
Естественно, что Положение о воинских преступлениях
1924 г. не могло уже отвечать новым требованиям, обу-
словленным реорганизацией Советской Армии и изданием
нового Закона об обязательной военной службе. Из этого
исходили ЦИК и СИ К СССР, принимая своим постанов-
лением от 27 июля 1927 г. действующее ныне Положение
о воинских преступлениях 1 2.
Положение о воинских преступлениях 1927 г. увеличи-
лось и по своему объему. В нем вместо 19 статей, преду-
смотренных прежним Положением, имелась 31 статья.
Новые статьи Положения 1927 г. предусматривают следу-
ющие преступления: а) оскорбление военнослужащим
другого военнослужащего при отсутствии между ними от-
ношений подчиненности и старшинства, если притом
хотя бы один из них находился при исполнении обязан-
ностей по военной службе (ст. 6); б) самовольное остав-
ление части или места службы в боевой обстановке
(ст. 9); в) неявка в срок без уважительных причин
на службу при переводе, назначении, из командировки,
а равно из отпуска (ст. 10); г) невыполнение военнослу-
жащими переменного состава кавалерийских территори-
альных частей Советской Армии обязанности привода соб-
ственных лошадей (ст. II); д) уклонение от несения обя-
занностей военной службы под предлогом религиозных
или иных убеждений (ст. 13); е) нарушение лицом, вхо-
дящим в суточный наряд части, уставных правил внут-
ренней (вахтенной) службы (ст. 16); ж) воспрепятство-
вание со стороны начальника использованию подчинен-
ными военнослужащими (или их семьями) льгот (ст. 18);
з) самовольное оставление погибающего военного ко-
рабля (ст. 23); и) разглашение военной тайны (ст. 25);
к) дурное обращение с пленными (ст. 29); л) противоза-
конное ношение в районе военных действий знаков
1 Ворошилов. Статьи и речи, 1936. стр. 561.
2 СУ РСФСР 1927 № 50.
100
Красного креста и Красного полумесяца (ст. 30): м) зло-
употребление в военное время флагами или знаками
Красного креста и Красного полумесяца (ст. 31).
В соответствии с Законом об обязательной военной
службе Положение о воинских преступлениях 1927 г. да-
вало более широкое определение субъекта воинского пре-
ступления.
Статья 1 Положения гласила: «Воинскими преступле-
ниями признаются направленные против установленного
порядка несения военной службы преступления, совер-
шенные военнослужащими и военнообязанными запаса
Рабоче-Крестьянской Красной Армии во время состояния
тех или других в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Ар-
мии, а также гражданами, состоящими в особых, образуе-
мых в военное время, командах для обслуживания тыла
и фронта.
Воинскими преступлениями признаются также пре-
ступления строевого состава особых вооруженных отрядов
(резервов) Народного Комиссариата Путей Сообщения,
направленные против установленного для них порядка не-
сения службы».
Примечание к этой статье устанавливало, что «соуча-
стие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в на-
стоящей статье, влечет за собой ответственность по соот-
ветствующим статьям настоящего Положения».
Кроме того, Положение 1927 г. существенно изменило
редакцию ряда статей о воинских преступлениях.
В дальнейшем редакция ст. 1 Положения 1927 г. под-
вергалась неоднократным дополнениям и изменениям,
особенно в той части, в которой говорится о преступлениях
лиц, приравненных к военнослужащим '.
В результате всех этих дополнений и изменений По-
становлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1935 г.2
была принята следующая редакция ст. 1 Положения о
воинских преступлениях 1927 г.
«1. Воинскими преступлениями признаются направ-
1 См Постановление ЦИК и СНК СССР от 28 декабря 1927 г.—
СЗ СССР 1928 г. № 3; от 30 января 1929 г. —СЗ СССР 1929 г.
№ 13; от 16 февраля 1930 г. — СЗ СССР 1930 г. № 15; от 3 июня
1931 г, —СЗ СССР 1931 г. № 36; от 7 июня 1932 г. —СЗ СССР
1932 г. № 44; от 27 февраля 1934 г, —СЗ СССР 1934 г. № 12; от
7 декабря 1934 г, —СЗ СССР 1935 г. № 1.
« СЗ СССР 1935 г. № 43.
101
ленные против установленного порядка несения военной
службы преступления, совершенные военнослужащими и
военнообязанными запаса Рабоче-Крестьянской Красной
Армии во время состояния тех или других в рядах Рабоче-
Крестьянской Красной Армии.
Примечание 1. По соответствующим статьям
настоящего Положения несут ответственность за пре-
ступления, направленные против установленного для
них порядка несения службы, также лица строевого
и административно-хозяйственного состава военизи-
рованной охраны и военизированной пожарной
охраны предприятий и сооружений, имеющих особое
государственное значение, лица оперативно-строевого
и административно-хозяйственного состава Рабоче-
Крестьянской милиции, лица оперативного и админи-
стративно-хозяйственного состава исправительно-тру-
довых учреждений, работники экспедиции подводных
работ (ЭПРОН), лица начальствующего состава
Гражданского воздушного флота и учащиеся летных
школ Гражданского воздушного флота, также липа
начальствующего и рядового состава частей тылового
ополчения и трудовых частей из лиц, освобожденных
от военной службы по религиозным убеждениям.
Примечание 2. Соучастие в воинских пре-
ступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье,
влечет за собой ответственность по соответствующим
статьям настоящего Положения».
Постановление ЦИК и СНК Союза ССР от 24 апреля
1929 г.1 внесло ряд изменений в ст. 7 и 8 Положения о
воинских преступлениях 1927 г. Первоначальная редакция
ст. ст. 7 и 8 Положения, давая определение различных
видов самовольного оставления части или места службы,
не употребляла терминов «побег» и «самовольная от-
лучка», что нередко вызывало неправильное применение
на практике названных статей. Указанное выше поста-
новление ввело эти термины в Положение о воинских пре-
ступлениях и тем самым внесло ясность в оба понятия.
В пп. «а», «б» и «в» ст. 8 Положения говорилось о са-
мовольном оставлении части или места службы без наме-
рения длительно или вовсе уклониться от несения обязан-
ностей военной службы, продолжавшемся не более
’ СЗ СССР 1929 № 29.
102
6 (2) суток, совершенном в первый, второй, третий, чет-
вертый раз и более чем четыре раза. Постановление ЦИК
и СНК СССР от 24 апреля 1929 г. исключило из ст. 8
пп. «б» и «в> н дало новую редакцию п. «а», которая пре-
дусматривала самовольное оставление части или места
службы без намерения вовсе уклониться от несения обя-
занностей по военной службе, продолжавшееся не более
6 (2) суток (самовольная отлучка), но повторявшееся
систематически. Таким образом, была значительно упро-
щена структура этой статьи.'
В связи с введением в действие Закона об обязатель-
ной военной службе в новой редакции ЦИК и СНК Со-
юза ССР своим постановлением от 13 августа 1930 г.’
дополнили Положение о воинских преступлениях
ст. 10—1, устанавливающей наказание за уклонение от
призыва по мобилизации в ряды Советской Армии и от
дальнейших призывов для укомплектования Советской
Армии в составе военного времени.
Постановлением от 1 октября 1930 г.2 ЦИК и СНК
СССР признали необходимым повысить с одного года до
3 лет предельный срок лишения свободы за нарушение
уставных правил караульной службы, совершенное в ка-
раулах при складах оружия, огнестрельных припасов и
взрывчатых веществ, а равно в иных караулах, имеющих
особо важное государственное или военное значение, в
соответствии с чем и был изложен п. «в» ст. 15 Положе-
ния о воинских преступлениях.
Постановление ЦИК и СНК СССР от 17 марта 1932 г.
изменило п. «б» ст. 7 Положения о воинских преступле-
ниях, предусматривавший самовольное оставление части
или места службы продолжительностью свыше 6 (2) су-
ток и влекущее за собой лишение свободы на срок до
одного года.
Новая редакция п. «б» ст. 7 Положения, принятая на
основании названного постановления, устанавливала, что
побег из части или с места службы с намерением дли-
тельно или вовсе уклониться от несения обязанностей
военной службы влечет за собой лишение свободы на
срок до 3 лет.
Имея в виду огромное значение для армии точного
' СЗ СССР 1930 № 40.
« СЗ СССР 1930 Л? 51.
» СЗ СССР 1932 № 20.
103
исполнения приказа начальника, ЦИК и СНК СССР по-
становлением от 7 августа 1935 г.1 сочли необходимым:
а) повысить предельный срок лишения свободы с 3
до 5 лет за неисполнение отданного в порядке службы
приказания по п. «б» ст. 2 Положения о воинских пре-
ступлениях;
б) повысить низший предел лишения свободы с од-
ного года до 3 лет за групповое неисполнение приказа-
ния по п. «в» той же статьи.
Одновременно с этим были установлены квалифици-
рованные виды данного преступления, неизвестные в пер-
воначальной редакции Положения о воинских преступ-
лениях:
а) неисполнение приказа лицом начальствующего со-
става, караемое по п. <в» ст. 2 лишением свободы не ниже
трех лет;
б) то же преступление, совершенное в военное время,
наказуемое по п. <г» той же статьи лишением свободы
не ниже 5 лет, а при наличии отягчающих обстоятельств —
высшей мерой наказания — расстрелом с конфискацией
имущества.
Этим постановлением, кроме того, было усилено на-
казание и за уклонение военнослужащего от несения обя-
занностей военной службы путем причинения себе ка-
кого-либо повреждения или путем симуляции болезни,
подлога документов или иного обмана (ст. 12 Поло-
жения).
В соответствии с указаниями Ленина и Сталина о бес-
пощадной борьбе с изменниками родине и выражая чув-
ство патриотизма советского народа. Центральный Ис-
полнительный Комитет СССР 8 июня 1934 г. ввел в По-
ложение о государственных преступлениях ст. ст. 1 ’—
1 * об ответственности за измену родине. Этот историче-
ской важности закон с исключительной силой подчерк-
нул священный долг каждого гражданина и в первую
очередь военнослужащего защищать свое социалистиче-
ское отечество.
Измена родине, совершенная военнослужащим, была
признана особо тяжким, квалифицированным видом из-
мены.
С изданием закона об измене родине военные три-
' СЗ СССР 1935 № 43.
буналы и военная прокуратура стали квалифицировать
воинские изменнические преступления, предусмотренные
Положением о воинских преступлениях, по ст. 58 10 УК
РСФСР и по соответствующим статьям уголовных ко-
дексов других союзных республик.
Свое значение в дальнейшем развитии советского во-
енно-уголовного законодательства имел Закон о всеоб-
щей воинской обязанности, принятый 4-й сессией Верхов-
ного Совета Союза ССР I созыва 1 сентября 1939 г., в
частности ст. 57 этого закона, давшая более отчетливое
определение субъекта воинского преступления.
Важнейшим звеном в цепи развития советского воен-
но-уголовного законодательства является Указ Прези-
диума Верховного Совета СССР от 6 июля 1940 г. «Об
изменении пп. «а» — «г» ст. 1937 УК РСФСР». Этот
Указ Президиума Верховного Совета СССР дал новое
определение самовольной отлучки и дезертирства и уста-
новил более суровые наказания за совершение этих пре-
ступлений.
Наконец, Указ Президиума Верховного Совета СССР
от 13 декабря 1940 г. изменил редакцию примечания 1 к
ст. I Положения о воинских преступлениях, ограничив
круг лиц, приравниваемых к военнослужащим в смысле
ответственности по Положению о воинских преступлениях.
В соответствии с Указом от 13 декабря 1940 г. ответ-
ственности за воинские преступления, направленные про-
тив установленного порядка несения службы, подлежат
также лица строевого и административно-хозяйственного
состава Рабоче-Крестьянской милиции и оперативного со-
става органов Министерства государственной безопасно-
сти и Министерства внутренних дел.
Этим же Указом в подсудность военных трибуналов
были переданы все дела о преступлениях, совершенных
военнослужащими и военнообязанными, находящимися
на учебных сборах, независимо от того, по какой статье
Уголовного кодекса квалифицируются преступления.
§ 4. Развитие советского военно-уголовного
законодательства в период Великой Отечественной
ВОЙНЫ
Период Великой Отечественной войны советского на-
рода был выдающимся этапом в развитии советского во-
енно-уголовного законодательства.
Под гениальным военно-политическим руководством
товарища Сталина Советская Армия в ходе Великой Оте-
чественной войны стала кадровой армией, самой мощной
и закаленной современной армией. В войне с фашистскими
захватчиками она оказалась на высоте своих великих за-
дач, показала себя верной и надежной защитницей инте-
ресов советского государства.
Личный состав Советской Армии, — от рядовых до ге-
нералов, следуя указаниям своего верховного вождя, —
упорно и настойчиво учился и овладел современным ис-
кусством ведения войны. «Успехи Красной Армии стали
возможными благодаря правильной стратегии и тактике
советского командования, благодаря высокому мораль-
ному духу и наступательному порыву наших бойцов и
командиров, благодаря хорошему оснащению наших
войск первоклассной советской военной техникой, благо-
даря возросшему искусству и выучке наших артиллери-
стов, минометчиков, танкистов, летчиков, связистов, сапе-
ров, пехотинцев, кавалеристов, разведчиков» '.
Беспредельная преданность родине, верность присяге,
железная воинская дисциплина, величайшая организован-
ность, высокая выдержка, строжайшее соблюдение рево-
люционного порядка, свойственные Советской Армии по
самой ее природе, стали важнейшими условиями органи-
зации разгрома немецко-фашистских захватчиков.
Решающее значение для победы на войне приобрело
безусловное и аккуратное выполнение гражданами СССР
своего воинского долга. Ленин считал необходимым су-
рово карать во время войны всех не выполняющих или
плохо выполняющих свои воинские обязанности. В теле-
грамме от 28 мая 1919 г. Замнаркомвоену Украины Ленин
писал: «Совет обороны 26 сего мая постановил немед-
ленно двинуть из Харькова поголовно всех рабочих на за-
щиту Луганска. Исполнение этого постановления выпол-
нить Вам в кратчайший срок, не останавливаясь перед са-
мыми крайними, решительными мерами, применяя выс-
шую меру наказания по отношению к неповинующимся.
отсталым и неаккуратным» 2.
В годы Великой Отечественной войны в результате
* И. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского
Союза, 1946, стр. 127.
’ «Ленинский сборник», т. XXV, стр. 152.
106
трудной и сложной организаторской и созидательной дея-
тельности советского государства произошло преобразова-
ние не только экономики страны, но и самих людей. Люди
стали более подтянутыми, менее расхлябанными, более
дисциплинированными, научились работать по-военному,
стали больше сознавать свой долг перед родиной и Совет-
ской Армией. Ротозеев и разгильдяев, лишенных чувства
гражданского долга, стало меньше. Организованных и
дисциплинированных людей, исполненных чувства граж-
данского долга, стало еще больше.
Бойцы, офицеры и генералы Советской Армии полно-
стью оправдали высокое доверие народа и с честью вы-
полнили свои долг перед родиной.
Огромную роль в организации побед Советской Ар-
мии над немецко-фашистской и японской армиями сыграл
ряд важнейших военно-политических мероприятий, осуще-
ствленных в Советской Армии в период Великой Отече-
ственной войны.
В целях всемерного повышения роли командиров Указ
Президиума Верховного Совета Союза ССР от 9 октября
1942 г. установил в Советской Армии «полное единонача-
лие и возложил целиком на командиров (начальников}
ответственность за все стороны боевой п политической
жизни частей, соединений и учреждений Советской
Армии».
В 1942 г. в Советской Армии были введены в действие
новые боевые уставы, основанные на богатейшем опыте
Великой Отечественной войны. Новые боевые уставы про-
демонстрировали всю жизненность и мудрость советской
военной науки, позволили советским воинам с честью ре-
шать все самые сложные боевые задачи, достигая в лю-
бых условиях победы над врагом.
Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР
24 июля 1943 г. был учрежден офицерский корпус Совет-
ской Армии и установлен новый порядок присвоения во-
инских званий военнослужащим.
Соответствующими приказами были расширены права
командиров в отношении подчиненных, чем были созданы
необходимые условия успешного выполнения офицерами
возложенных на них обязанностей.
Указанные выше военно-политические мероприятия,
проведенные в жизнь Советской Армией под руководством
Верховного Главнокомандующего, выдвинули и ряд воен-
но-правовых вопросов, имевших первостепенное значение
для дальнейшего развития военно-уголовного права.
Опыт войны обнаружил некоторые пробелы в совет-
ском военно-уголовном законодательстве и вызвал необ-
ходимость внесения в него ряда существенных изменений
и дополнений.
Потребности войны обусловили появление значитель-
ного количества уголовных и военно-уголовных законов,
направленных на дальнейшее укрепление воинской дис-
циплины и революционного порядка для организации
полного разгрома врага.
В день вероломного нападения германского фашизма
на Советский Союз Президиум Верховного Совета Союза
ССР, выражая волю советского народа, в соответствии с
п. «п» ст. 49 Конституции СССР, своим Указом от 22 июня
1941 г. объявил в отдельных местностях СССР, имевших
в то время особо важное значение для обороны страны,
военное положение.
Указ «О военном положении» 22 июня 1941 г., явля-
ясь характерным для второй фазы развития социалисти-
ческого государства, отражал прочность советского строя,
прочность советского тыла.
Военное положение было объявлено в интересах обо-
роны СССР, для обеспечения общественного порядка и
государственной безопасности. Введение военного поло-
жения вызывалось необходимостью подчинить всю жизнь
и деятельность страны интересам войны. Объявляя воен-
ное положение, Президиум Верховного Совета Союза
ССР исходил из того, что в условиях войны, как никогда,
требуется удесятеренная бдительность, исключительная
добросовестность всего населения в исполнении своих
гражданских и государственных обязанностей, что каж-
дый советский гражданин должен быть на своем посту и
работать на оборону своей родины, что лица, мешающие
обороне страны, обеспечению общественного порядка и го-
сударственной безопасности, дезорганизаторы и паникеры
должны караться решительно и беспощадно со всей стро-
гостью законов военного времени.
Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР уста-
навливал, что в местностях, объявленных на военном по-
ложении, все функции органов государственной власти в
области обороны, обеспечения общественного порядка и
государственной безопасности принадлежат военным Со-
108
ветам фронтов, армий, военных округов, а там, где нет
военных Советов, высшему командованию войсковых сое-
динений.
В местностях, объявленных на военном положении,
военным властям было предоставлено право привлекать
граждан к трудовой повинности для выполнения оборон-
ных работ, охраны путей сообщения и т. п„ производить
изъятие транспортных средств и иного необходимого для
нужд обороны имущества как у государственных, обще-
ственных и кооперативных предприятий и организаций,
так и у отдельных граждан, регулировать время работы
учреждений н предприятий, производить в необходимых
случая* обыски и задержание подозрительных лиц, регу-
лировать торговлю, выселять в административном по-
рядке из пределов местности, объявленной на военном по-
ложении, или из отдельных ее пунктов лиц, признанных
социально опасными как по своей преступной деятельно-
сти, так и по связям с преступной средой и т. п.
Кроме того, военные власти согласно Указу от 22 июня
1941 г. имели право:
а) издавать обязательные для всего населения поста-
новления, устанавливая за исполнение этих постановлений
наказания в административном порядке в виде лишения
свободы сроком до 6 месяцев или штрафа до 3 000 рублей;
б) отдавать распоряжения местным органам власти,
государственным и общественным учреждениям и орга-
низациям и требовать от них безусловного и немедлен-
ного исполнения.
Все местные органы государственной власти, государ-
ственные и общественные учреждения, организации и
предприятия были обязаны оказывать полное содействие
военному командованию в использовании сил и средств
данной местности для обороны страны и обеспечения об-
щественного порядка.
За неподчинение распоряжениям и приказам военных
властей, а также за преступления, совершенные в местно-
стях, объявленных на военном положении, виновные под-
лежали уголовной ответственности по законам военного
времени.
Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР
от 22 июня 1941 г., в местностях, объявленных на военном
положении, все дела о преступлениях, направленных про-
тив обороны, общественного порядка и государственной
109
безопасности, передавались на рассмотрение военных три-
буналов, а именно: а) дела о государственных преступле-
ниях; б) дела о преступлениях, предусмотренных Законом
от 7 августа 1932 г., об охране общественной (социали-
стической) собственности; в) все дела о преступлениях,
совершенных военнослужащими; г) дела об умышленных
убийствах; д) дела о разбое; е) дела о насильственном
освобождении из домов заключения и из-под стражи;
ж) дела об уклонении от исполнения всеобщей воинской
обязанности и о сопротивлении представителям власти;
з) дела о незаконной покупке, продаже и хранении, а
также о хищении оружия.
Кроме того, военным властям представлялось право
передавать на рассмотрение военных трибуналов дела о
спекуляции, злостном хулиганстве и иных преступлениях,
предусмотренных уголовными кодексами союзных рес-
публик, если командование признавало это необходимым
при военном положении.
Другим Указом Президиума Верховного Совета СССР
от 22 июня 1941 г. было утверждено «Положение о воен-
ных трибуналах в местностях, объявленных на военном
положении, и в районах военных действий». Этим Поло-
жением устанавливался порядок организации и комплек-
тования военных трибуналов, их подсудность, порядок
рассмотрения дел и опротестования приговоров.
Учитывая опасность для обороны страны распростра-
нения в военное время ложных слухов. Президиум Вер-
ховного Совета Союза ССР от 6 июля 1941 г. издал Указ
«Об ответственности за распространение в военное время
ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения».
Указ установил за распространение в военное время лож-
ных слухов, возбуждающих тревогу среди населения, на-
казание по приговору военного трибунала в виде тюрем-
ного заключения на срок от 2 до 5 лет, если это действие
по своему характеру не влекло за собой по закону более
тяжелого наказания. Действие этого Указа одинаково рас-
пространялось и на гражданских лиц и на военнослужа-
щих, виновных в распространении в военное время
ложных слухов, возбуждающих тревогу средн населе-
ния.
Постановлением Государственного Комитета Обороны
от 19 октября 1941 г. в целях тылового обеспечения обо-
роны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих
ИО
Москву, а также в целях пресечения подрывной деятель-
ности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого
фашизма в Москве и прилегающих к городу районах было
введено осадное положение. Охрана строжайшего
порядке в городе и пригородах была возложена на воен-
ные власти.
По этому постановлению нарушители порядка немед-
ленно привлекались к ответственности и предавались суду
военного трибунала, а провокаторы, шпионы и прочие
агенты врага, призывающие к нарушению порядка, под-
лежали расстрелу на месте.
Названное постановление сыграло большую роль в
обороне Москвы и в организации разгрома немцев под
Москвой.
Особое значение приобрело во время войны строгое
соблюдение военнообязанными и призывниками правил
воинского учета. Нарушение этих правил препятствовало
правильному проведению мобилизации и призывов на
военную службу в условиях военного времени, нанося тех»
самым большой ущерб интересам обороны страны. Исходя
из этих соображений в январе 1942 г. были введены новые
правила воинского учета. Было установлено, что в воен-
ное время военнообязанные и призывники, уклоняющиеся
от воинского учета, а также лица, содействующие этому,
должны привлекаться к уголовной ответственности
по ст. 193ltu УК РСФСР и соответствующим статьям УК
других союзных республик. Виновные в этом преступ-
лении лица предавались суду военного трибунала.
Непосредственное отношение к военно-уголовному
праву имели постановления Правительства об охране в
военное время военною имущества от порчи, уничтоже-
ния, утраты, хищения и разбазаривания. Эги постановле-
ния имели исключительное значение для укрепления ма-
териальной базы наших вооруженных сил. Ими были соз-
даны прочные правовые гарантии сохранности, строгою
учета и правильного расходования предметов военного
снабжения, доведения до каждого офицера и бойца пол-
ной нормы положенного ему довольствия. Военно-судеб-
ные органы получили сильное оружие в борьбе с преступ-
ным отношением к военному имуществу.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 де-
кабря 1941 г. предоставил военным советам фронтов (от-
дельных армий) и флотов право снимать судимость с воен-
нослужащих, отличившихся в боях с немецкими захват-
чиками, с последующим утверждением решений военных
советов Президиумом Верховного Совета СССР.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 фев-
раля 1943 г. установил, что лица, осужденные с отсрочкой
исполнения приговора и направлением в действующую
армию (примечание 2 к ст. 28 Уголовного кодекса РСФСР
н соответствующим статьям УК других союзных респуб-
лик), проявившие себя стойкими защитниками родины и
в силу этого освобожденные от наказания, — признаются
не имеющими судимости.
Ряд указов Президиума Верховного Совета СССР и
постановлений Правительства, разрешая вопросы приме-
нения наказания к военнослужащим в военное время, ос-
вобождения от наказания и т. д., явился исключительно
важным вкладом в советское военно-уголовное право.
Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от
21 декабря 1942 г. утвердил «Положение о Красном Зна-
мени воинских частей Красной Армии». «Красное
Знамя, — говорится в этом Указе, — есть символ воинской
чести, доблести и славы, оно является напоминанием каж-
дому из бойцов и командиров воинской части об их свя-
щенном долге преданно служить Советской Родине, за-
щищать ее мужественно и умело, отстаивать от врага
каждую пядь родной земли, не щадя своей крови и самой
жизни». При утрате Знамени вследствие малодушия и не-
устойчивости в бою командир и весь командный состав
войсковой части, виновные в таком позоре, подлежат суду
военного трибунала, а войсковая часть — расформиро-
ванию.
• В условиях Великой Отечественной войны точное и
своевременное выполнение транспортом заданий прави-
тельства по перевозкам приобрело особо важное военное
и народнохозяйственное значение. Подавляющее боль-
шинство работников транспорта честно и добросовестно
выполняло свой долг перед родиной. Но наряду с этим не-
которая часть рабочих и служащих транспорта, состав-
ляющая незначительное меньшинство, проявляла недис-
циплинированность, безответственное отношение к делу и
вносила тем самым дезорганизацию в работу транспорта.
Между тем нельзя было допустить, чтобы недисциплини-
рованное меньшинство работников транспорта срывало
бесперебойное снабжение фронта. Учитывая все это, Пре-
112
эидиум Верховного Совета Союза ССР признал необхо-
димым ввести на всех железных дорогах воинскую дис-
циплину, требующую от каждого железнодорожника доб-
росовестного и точного выполнения своего долга перед
народом. Своим Указом от 15 апреля 1943 г. Президиум
Верховного Совета СССР постановил:
«1. Объявить все железные дороги на военном поло-
жении.
2. Всех рабочих и служащих железнодорожного тран-
спорта на период воины считать мобилизованными и за-
крепить их для работы на железнодорожном транспорте.
3. Установить ответственность работников железнодо-
рожного транспорта за преступления по службе наравне
с военнослужащими Красной Армии.
4. Дела о всех преступлениях, совершенных на желез-
нодорожном транспорте, рассматривать в военных трибу-
налах железных дорог по законам военного времени.
5. Рабочих и служащих железнодорожного транспорта
за преступления по службе по решению военного трибу-
нала увольнять с работы с направлением на фронт в
штрафные роты, если они не подлежат более суровому на-
казанию».
Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от
9 мая 1943 г. распространил на Наркомморфлот, Нарком-
речфлот и Главное управление Северного морского пути
при Совнаркоме СССР действие Указа Президиума Вер-
ховного Совета СССР от 15 апреля 1943 г. «О введении
военного положения на всех железных дорогах».
2 мая 1943 г. Президиум Верховного Совета Союза
ССР издал Указ «Об ответственности за незаконное на-
граждение орденами и медалями СССР и нагрудными
знаками, за присвоение орденов, медалей и нагрудных
знаков и передачу их награжденными лицами другим
лицам».
Этим Указом установлено, что виновные в незаконном
награждении орденами и медалями СССР и нагрудными
знаками лиц, не имеющих прямого отношения к действую-
щей армии или флоту, привлекаются к уголовной ответ-
ственности, как за должностное преступление, и караются
тюремным заключением сроком от 6 месяцев до 2 лет.
Виновные в присвоении ордена, медали или нагруд-
ного знака караются тюремным заключением сроком от 2
до 3 лет.
8 Сое. ооенно-уголов. право 113
За продажу или передачу в виде подарка ордена, ме-
дали или нагрудного знака другому лицу виновный подле-
жит лишению награды и карается тюремным заключением
сроком от одного до трех лет.
Ношение ордена, медали или нагрудного знака ли-
цами, не имеющими на то права, карается тюремным за-
ключением сроком от 6 месяцев до одного года.
Должностные липа, отвечающие за хранение орденов,
медалей и нагрудных знаков (в госпиталях, в штабах, су-
дебных органах и т. п.), по халатности которых допущены
хищения ордена, медали или нагрудного знака, караются
тюремным заключением сроком от одного до двух лет.
В освобожденных Советской Армией от фашистских
захватчиков городах и селах было обнаружено множе-
ство фактов неслыханных зверств и чудовищных насилий,
учиненных фашистскими извергами, а также шпионами
и изменниками родине из числа советских граждан над
мирным советским населением и пленными красноармей-
цами. Многие десятки тысяч ни в чем не повинных жен-
щин, детей и стариков, а также пленных красноармейцев
были зверски замучены, повешены, расстреляны, заживо
сожжены по приказам командиров воинских частей, на-
чальников гестапо, комендантов городов и сел и других
представителей фашистских властей.
Имея в виду, что расправы и насилия над беззащит-
ными советскими гражданами и пленными красноармей-
цами и измена родине являются самыми позорными и
тяжкими преступлениями, самыми гнусными злодеяниями.
Президиум Верховного Совета Союза ССР своим Указом
от 19 апреля 1943 г. установил, что фашистские злодеи,
уличенные в совершении убийств и истязаний граждан-
ского населения и пленных красноармейцев, а также
шпионы и изменники родине из числа советских граждан
караются смертной казнью через повешение.
Пособники из местного населения, уличенные в ока-
зании содействия злодеям в совершении расправ и наси-
лий, караются ссылкой на каторжные работы на срок от
15 до 20 лет.
Выше были приведены лишь некоторые указы Прези-
диума Верховного Совета Союза ССР и постановления
Правительства, изданные в условиях Великой Отечествен-
ной войны и полностью или частично относящиеся к воен-
но-уголовному законодательству, опубликованные в нашей
114
печати. Кроме этих указов и постановлений за время Ве-
ликом Отечественной войны было издано значительное ко-
личество других указов Президиума Верховного Совета
Союза ССР, постановлении Государственного Комитета
Обороны и Совета Народных Комиссаров СССР, а также
приказов Наркома Обороны СССР, относящихся к вопро-
сам советского военно-уголовного права.
Можно без преувеличения сказать, что советское воен-
но-уголовное законодательство сыграло существенную
роль в гигантской освободительной Отечественной войне
всего советского народа против германского разбойничь-
его империализма.
В связи с победоносным завершением войны Прези-
диум Верховного Совета СССР своим Указом от 21 сен-
тября 1945 г. признал утерявшим силу Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «Об объяв-
лении в отдельных местностях СССР военного положе-
ния». Этим же Указом были отменены и другие указы
Президиума Верховного Совета СССР (от 14 июля
1942 г., 10 августа 1942 г., 23 августа 1942 г. и от 9 сен-
тября 1942 г.), которыми было объявлено военное поло-
жение в ряде других областей и республик.
С победоносным окончанием войны в судебной прак-
тике возник вопрос о применении уголовных законов,
предусматривающих повышенную ответственность за со-
вершение преступлений в военное время. В связи с этим
Пленум Верховного суда СССР своим постановлением от
28 сентября 1945 г. указал:
«1. Повышение санкций за совершение преступлений
в условиях военного времени, предусмотренных ст. 58”
ч. II, 59б, 597, ч. II УК РСФСР и соответствующими
статьями УК других союзных республик, не должно при-
меняться в отношении преступлений, совершенных после
прекращения войны.
2. По статьям о воинских преступлениях (в том числе
и при применении этих статей к работникам железнодо-
рожного, морского и речного транспорта и гражданского
воздушного флота) не должны применяться санкции, пре-
дусмотренные за совершение этих преступлений в воен-
ное время, за исключением случаев совершения преступ-
лений в воинских частях, находящихся в боевой обста-
новке.
3. Указ Президиума Верховного Совета СССР от
8* 115
6 июля 1941 г. «Об ответственности за распространение
в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу
среди населения, за действия, совершенные после прекра-
щения войны, не применять».
В связи с возникшим в судебной практике вопросом
об ответственности военнослужащих за преступления, со-
вершенные ими за границей, Пленум Верховного суда
СССР в дополнение к своему постановлению от 28 сен-
тября 1945 г. дал судам следующее указание: «Ввиду осо-
бых условий, в которых находятся советские войска за
границей, военнослужащие этих войск за совершенные
ими преступления несут ответственность по законам воен-
ного времени».
Таковы основные этапы развития советского военно-
уголовного законодательства.
Развитие военно-уголовного законодательства показы-
вает, как наряду с ростом силы и могущества Вооружен-
ных Сил СССР росла и требовательность к бойцу и коман-
диру в смысле укрепления военной дисциплины и
воинского правопорядка, необходимых для дальнейшего
укрепления боеспособности Вооруженных Сил СССР.
Великая Отечественная война показала всю важность
советского военно-уголовного законодательства, его роль
и назначение в укреплении дисциплины и порядка в Со-
ветской Армии.
Можно без преувеличения сказать, что советское воен-
но-уголовное законодательство сыграло существенную
роль в гигантской освободительной Отечественной войне
советского народа против германского фашизма и япон-
ского разбойничьего империализма.
Победоносное окончание войны поставило перед совет-
скими юристами новые и ответственные задачи глубокой
теоретической разработки ряда актуальных проблем со-
ветского воен но-уголовного права.
ГЛАВА IV
ВОЕННО-УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН
§ 1. Понятие о военно-уголовных законах. Значение
социалистической законности для Советской Армии.
§ 2. Действующее советское военно-уголовное законо-
дательство и особенности его построения. § 3. Дей-
ствие военно-уголовного закона во времени и прост-
ранстве
§ 1. Понятие о военно-уголовных законах. Значение
социалистической законности для Советской Армии
Военно-уголовные законы (имеются в виду
лишь материальные военно-уголовные законы) опре-
деляют воинские преступные деяния и
наказания, пр и меняемые судом к лицам,
совершившим эти деяния.
Военнослужащие Советской Армии согласно Консти-
туции СССР пользуются всеми правами граждан СССР.
Вместе с тем установленный в нашей стране социалисти-
ческий правопорядок возлагает на советских граждан, в
том числе и на военнослужащих, определенные обязан-
ности. Но сверх обязанностей, лежащих на каждом со-
ветском гражданине, на военнослужащего в силу принад-
лежности его к составу Советской Армии возлагаются
еще специальные обязанности — воинские обязанности,
вытекающие из особой природы установленного порядка
несения военной службы и воинской дисциплины. Следо-
вательно, на военнослужащих возложены двоякого рода
обязанности: одни, возникающие из гражданского быта
и общего правопорядка, другие, вытекающие из воинского
быта и воинского правопорядка. Преступные нарушения
обязанностей первого рода составляют существо общих
(невоинских) преступлений военнослужащих; преступные
же нарушения обязанностей второго рода образуют воин-
ские преступления.
117
Воинские преступления предусмотрены специальными
военно-уголовными законами. Общие же преступления,
совершаемые военнослужащими, наказываются на осно-
вании общеуголовного законодательства. Ввиду этого во
всех тех случаях, для которых военно-уголовные законы
не предусматривают особых правил или изъятий, к воен-
нослужащим, совершившим общие преступления, должны
применяться постановления обще} головного законода-
тельства Союза ССР и союзных республик.
Не следует смешивать военно-уголовные законы с об-
щеуголовными законами военного времени. Военно-уго-
ловные законы мирного и военного времени предусматри-
вают, как уже отмечалось выше, воинские преступления
и соответствующие им наказания. Общеуголовные же за-
коны военного времени определяют общие (невоинские)
преступления, совершаемые в военное время, и устанав-
ливают соответствующие им наказания (например, ст.
596 УК РСФСР, Указ Президиума Верховного Совета
СССР от 6 июля 1941 г. и др.).
Нормы военно-уголовных законов являются одновре-
менно и запрещающими и обязывающими.
Они запрещают совершение тех преступлений, которые
предусмотрены ими. С другой стороны, военно-уголовные
нормы обязывают военнослужащих строго соблюдать
установленный порядок несения военной службы и требо-
вания воинской дисциплины.
Запрещая под страхом уголовного наказания неиспол-
нение отданного в порядке службы приказания, ст. 2 По-
ложения о воинских преступлениях вместе с тем обязы-
вает всех военнослужащих беспрекословно повиноваться
своим начальникам. Устанавливая наказание за промо-
танне выданных для временного или постоянного пользо-
вания предметов казенного обмундирования и снаряже-
ния, ст. 14 Положения о воинских преступлениях, с дру-
гой стороны, обязывает военнослужащих бережно хра-
нить военное имущество.
Советские военно-уголовные законы составляют от-
расль общих уголовных законов Советского государства.
Принципы, лежащие в основе социалистического уго-
ловного и военно-уголовного законодательства, едины.
Они отражают взгляды Советского государства на пре-
ступления и наказания.
Как общеуго^овные, так и военно-уголовные советские
П8
законы выражают волю Советского государства, обуслов-
лены его интересами и определены в конечном счете ма-
териальными условиями жизни социалистического обще-
ства. Они изданы для защиты общественного и государ-
ственного устройства СССР, социалистической собствен-
ности и социалистического правопорядка, личности, се
прав и законных интересов от общественно-опасных по-
сягательств.
Специальной же задачей советских военно-уголовных
законов является укрепление воинской дисциплины и
установленного порядка несения военной службы, охрана
боевой мощи Вооруженных Сил СССР от общественно-
опасных деяний путем применения к лицам, совершившим
эти деяния, мер уголовного наказания.
В Вооруженных Силах СССР строжайшему проведе-
нию социалистической законности придается особо важ-
ное значение.
Точное соблюдение всеми военнослужащими совет-
ских законов и обеспечение их неуклонного проведения
в жизнь является одним из непременных условий дальней-
шего укрепления боеспособности, дисциплины и порядка
в Вооруженных Силах СССР.
Социалистическая законность в Вооруженных Силах
СССР стоит на страже боевой техники и военного имуще-
ства, гарантирует охрану личных прав и интересов военно-
служащих.
Ни одна армия не имеет таких прочных правовых тра-
диций, как Вооруженные Силы нашей страны. Не случайно
Советская Армия всегда отличалась строгим воинским
правопорядком, твердой дисциплиной и точным соблюде-
нием норм международного права.
Иную картину наблюдаем мы в армиях империалисти-
ческих государств, где законность уступает свое место
произволу, бесправию солдат. Ленин писал: «...казарма
насквозь пропитана духом самого возмутительного бес-
правия. Полная беззащитность солдата из крестьян или
рабочих, попирание человеческого достоинства, вымога-
тельство, битье, битье и битье. А для тех, у кого есть вли-
ятельные связи и деньги, — льготы и изъятия. Неудиви-
тельно, что отдача в эту школу произвола и насилия мо-
жет быть наказанием и даже очень тяжелым нака-
занием»
* В. И. Ленин, Соч., т. IV, стр. 71;
110
Эта ленинская характеристика царской казармы при-
менима и к казармам современных империалистических
армий.
Для того чтобы заставить солдат, в большинстве своем
принадлежащих трудящимся классам, стрелять в рабочих
и крестьян, в армиях империалистических государств тре-
буется широкое применение внесудебной репрессии и же-
стокой муштры, а не проведение законности и справедли-
вости. «Если бы солдата не запирали на несколько лет в
казарму, — писал Ленин, — и не муштровали его там
бесчеловечно, разве бы мог солдат стрелять в своих
братьев, в рабочих и крестьян?» 1
Без всякой законности расправляются греческие мо-
нархо-фашистские военные суды с сотнями политических
заключенных, единственная «вина» которых состоит в том,
что они активно боролись против фашизма, за свободу
и демократию.
Как совместить с принципами законности и справедли-
вости зверскую расправу с неграми в США, кровавый «суд
Линча»? Всему миру известна кровавая расправа фаши-
стского генерала Франко с передовыми людьми демокра-
тической армии Испании.
Буржуазные военные законы призваны не для защиты
прав и интересов солдат, а для обеспечения их механиче-
ского повиновения военному командованию. Законы об-
рушиваются на головы солдат за всякую попытку непо-
виновения своим офицерам.
Реакционные круги США широко используют опыт
гитлеровской Германии по изданию фашистских законов,
направленных на удушение прогрессивно настроенных
элементов, свободы и демократии. Ярким примером яв-
ляется пресловутый «законопроект Мундта», получивший
позорную славу не только в США, но и далеко за их пре-
делами. С принятием этого законопроекта будет постав-
лено вне закона все прогрессивное движение в США, в
стране и армии будут узаконены произвол и насилие, по-
пирание элементарных прав человека.
Возглавляемая матерыми реакционерами Томасом и
Мундтом «комиссия по расследованию антиамериканской
деятельности» широко расхищает путь для дальнейшего
разгула реакции в США. Известный прогрессивный сце-
1 В. И. Ленни, Сеч, т. V, стр. 293.
120
нарист Трумбо, выступая перед двухтысячной аудиторией
конференции профсоюза учителей в Нью-Йорке, назвал
«Комиссию палаты представителей по расследованию
антиамериканской деятельности» фашистским передовым
отрядом в Соединенных Штатах.
Недавний арест руководителей американской комму-
нистической партии, распоряжение о «проверке лойяль-
ности», опубликование Минис! ерством юстиции списка
так называемых «подрывных организаций», темные дела
федерального бюро расследов: ния— таковы лишь неко-
торые звенья в общей цепи фашистской деятельности аме-
риканских реакционеров.
Ленин придавал исключительно важное значение соб-
людению революционной законности в Советской Армии.
Ленин считал одним из основных условий победы в граж-
данской войне строгое исполнение законов о Красной
Армии. «Не за страх, а за совесть исполнять все законы
о Красной Армии, все приказы, поддерживать дисциплину
в ней всячески, помогать Красной Армии всем, чем только
может помогать каждый, — таков первый, основной и
главнейший долг сознательного рабочего и крестьянина» *.
Проведение социалистической законности в Воору-
женных Силах СССР означает строгое выполнение воен-
нослужащими всех своих обязанностей как общеграждан-
ских, так и специальных, воинских. К гражданину, при-
званному на военную службу и принявшему военную при-
сягу, предъявляются еще более высокие требования в
соблюдении социалистического правопорядка, своих
гражданских обязанностей. Лицо, не приученное к соб-
людению общего правопорядка, не сумеет выполнить бо-
лее повышенные и суровые требования воинского право-
порядка.
Воспитание всего личного состава Вооруженных Сил
СССР в духе неуклонного исполнения законов Совет-
ского государства, безусловного соблюдения установлен-
ного порядка несения военной службы, уважения к пра-
вилам социалистического общежития является важней-
шим условием непрерывного роста и укрепления совет-
ской воинской дисциплины, предпосылкой дальнейшего
повышения боеспособности войск. Состояние воинской
* В. И. Лени н, В защиту социалистического отечества, 1939 г.,
стр. 48.
321
дисциплины находится в прямой зависимости от прочного
правопорядка в армии. Чем выше законность в армии,
тем крепче воинская дисциплина. Всякое отступление от
законности неизбежно ведет к ослаблению воинской дис-
циплины и порядка.
Роль военно-уголовных законов не сводится лишь к
наказанию виновных. Наказание виновных оказывает
большое воспитательное воздействие на других военно-
служащих.
Советские военно-уголовные законы стоят на страже
интересов Вооруженных Сил Союза ССР. Интересы ар-
мии и интересы отдельных военнослужащих не противо-
речат друг другу, а, наоборот, совпадают. Охраняя права
и интересы отдельных военнослужащих, советские
военно-уголовные законы тем самым способствуют укреп-
лению мощи Вооруженных Сил СССР.
Особенно возрастает роль социалистической законно-
сти в стране и армии во время войны. В условиях войны
социалистическая законность призвана оказывать всемер-
ное содействие разгрому врага. Идеей победы над вра-
гом, необходимостью подчинения всей жизни страны ин-
тересам фронта должна быть пронизана и практика при-
менения военно-уголовного закона в военное время. «Ма-
лейшее беззаконие, малейшее нарушение советского по-
рядка,— писал Ленин во время гражданской войны,—
есть уже дыра, которую немедленно используют враги
трудящихся» Эти исторические слова Ленина сохраняют
полностью свое значение и в наши дни.
В своем первомайском приказе 1943 г. товарищ
Сталин привел следующие слова Ленина: «Раз война ока-
залась неизбежной — все для войны, и малейшая распу-
щенность и недостаток энергии должны быть караемы по
закону военного времени* 2.
В мирных условиях развития социалистического госу-
дарства дальнейшее укрепление и строжайшее проведе-
ние в жизнь социалистической законности приобретает
особо важное значение.
Тов. Маленков в своем докладе о деятельности
ЦК ВКП(б) на информационном совещании представи-
телей некоторых компартий в Польше в сентябре 1947 г.
1 В. И. Ленин, Соч, т. XXIV, стр. 434.
8 И. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского
союза, 1946, стр. 90.
122
указывал, что в настоящее время: «В качестве своей ос-
ног ной задачи партия ставит дальнейшее укрепление Со-
ветского государства, совершенствование государствен-
ного аппарата, улучшение его работы.
Государственный аппарат в годы войны проделал ог-
ромную работу по организации выполнения директив
партии и правительства. Сказались результаты длитель-
ной работы партии по созданию гибкого и четкого госу-
дарственного аппарата, по выращиванию кадров государ-
ственных работников, преданных делу партии и обладаю-
щих необходимыми знаниями и организаторскими способ-
ностями.
' В настоящее время в работе государственных органов
выдвигаются на первый план хозяйственно-организацион-
ная и культурно-воспитательная работа, укрепление со-
ветской законности, борьба против частно-собственниче-
ских пережитков, борьба за дальнейшее укрепление со-
циалистической собственности и повышение государст-
венной дисциплины во всех областях нашей деятельности.
В этих условиях партия приняла меры для дальней-
шего укрепления органов государственной власти, усиле-
ния их организаторской роли в разрешении задач хозяй-
ственного и культурного строительства, для дальнейшего
укрепления связей советских органов с массами» *.
Указание тов. Маленкова о необходимости дальней-
шего укрепления Советского государства, совершенство-
вания государственного аппарата и укрепления советской
законности имеет прямое и непосредственное отношение
к Вооруженным Силам нашей страны. Задача состоит в
том, чтобы еще больше укрепить Вооруженные Силы
СССР. Для этого необходимо совершенствовать советский
военный аппарат, улучшать его работу, укреплять социа-
листическую законность в Вооруженных Силах.
§ 2. Действующее советское военно-уголовное
законодательство и особенности его построения
I. Основным действующим советским военно-уголов-
ным законом является Положение о воинских преступле-
ниях, утвержденное ЦИК и СНК СССР 27 июля 1927 г.
1 «Информационное совещание представителей некоторых ком-
партий в Польше в конце сентября 1947 года», 1948, стр. 142.
123
Положение о воинских преступлениях является обще-
союзным законом. Необходимость регулирования вопро-
сов, связанных с организацией борьбы с воинской пре-
ступностью, общесоюзным законодательством вызывается
исключительно централизованным характером Вооружен-
ных Сил СССР, построением всей жизни, быта и боевой
деятельности войск на основе единой воли Верховного
Главнокомандующего, а также повышенной обществен-
ной опасностью воинских преступлений, требующих при-
менения единообразной карательной политики Советского
государства.
Наряду с положением о воинских преступлениях дей-
ствуют отдельные законодательные акты, относящиеся к
военно-уголовному праву, но не вошедшие в Положение.
Таков, например, Указ Президиума Верховного Совета
Союза ССР от 21 декабря 1942 г. «О Красном Знамени
воинских частей Красной Армии», устанавливающий уго-
ловную ответственность за утрату Знамени вследствие
малодушия. При привлечении к уголовной ответственно-
сти и осуждении за преступления, предусмотренные от-
дельными, не включенными в Положение о воинских пре-
ступлениях, военно-уголовными законами, военные суды
и военная прокуратура обязаны делать непосредственную
ссылку на эти законы.
Отдельные военно-уголовные нормы содержатся в та-
ких законодательных актах, которые в целом не относятся
к военно-уголовному праву. Так, например, норма,
устанавливающая наказание в виде лишения воин-
ского звания, содержится в Положении о прохожде-
нии службы начальствующим составом Советской
Армии.
Положение о воинских преступлениях как общесоюз-
ный закон воспроизводится без каких-либо изменений уго-
ловными кодексами всех союзных республик, составляя
отдельную главу Особенных частей этих кодексов (глава
IX УК РСФСР, глава IX УК УССР, глава IX УК БССР,
глава II УК Узбекской ССР, глава X УК Армянской
ССР, глава IX УК Туркменской ССР и глава XII УК Тад-
жикской ССР). Исключение составляет лишь УК ССР
Грузии, в котором Положение воспроизводится в виде
особого приложения к уголовному кодексу.
При квалификации воинских преступлений следует
ссылаться на соответствующие статьи главы о воинских
124
преступлениях уголовного кодекса той союзной респуб-
лики, на территории которой совершено воинское пре-
ступление (например, ст. 1932—19331 УК РСФСР,
если воинское преступление совершено на территории
РСФСР).
Положение о воинских преступлениях не является
военно-уголовным кодексом, так как оно не имеет своей
общей части. Ввиду этого при применении статей Поло-
жения о воинских преступлениях следует руководство-
ваться постановлениями Основных начал уголовного за-
конодательства Союза ССР и союзных республик и указа-
ниями общей части УК той союзной республики, на тер-
ритории которой совершено воинское преступление. На-
пример, если воинское преступление совершено на терри-
тории Украинской ССР, то действуют статьи общей части
УК УССР.
Положение о воинских преступлениях предусматри-
вает только воинские преступления. Дисциплинарные про-
ступки военнослужащих наказываются на основании
соответствующих норм Дисциплинарного устава. За со-
вершение невоинских преступлений военнослужащие
должны привлекаться к уголовной ответственности на ос-
новании общих уголовных законов. Необходимо при этом
отметить, что состояние лиц, совершивших общие пре-
ступления, в рядах Вооруженных Сил СССР, является,
как правило, обстоятельством, усиливающим ответствен-
ность по сравнению с лицами, не состоящими на военной
службе.
Воинская дисциплина обязывает каждого военнослу-
жащего быть примером для всех в деле выполнения не
только воинских, но и общегражданских обязанностей,
примером соблюдения правил социалистического обще-
жития.
Не случайно, например, измена родине, совершенная
военнослужащим, рассматривается как особо тяжкий вид
измены и карается строже, чем то же преступление, совер-
шенное невоеннослужашим (ст. 58 6 УК РСФСР и
соответствующие статьи УК других союзных республик).
Убийство, совершенное военнослужащим, также наказы-
вается строже, чем то же самое преступление, совер-
шенное невоеннослужащим (ч. II ст. 136 УК РСФСР
и соответствующие статьи УК других союзных рес-
публик).
125
Положение о воинских преступлениях содержит
32 статьи, однако общее количество предусмотренных им
составов преступлений значительно больше. Объясняется
это тем, что некоторые статьи Положения (как, например,
ст. ст. 14, 17, 22 и др.> включают несколько составов раз-
личных воинских преступлений.
Построение ряда статей Положения является довольно
сложным. Некоторые из них имеют по нескольку пунктов.
Так, например, ст. 2 Положения содержит пять
пунктов, ст. 7 имеет шесть пунктов, ст. 15 пять пунк-
тов и т. д.
Нередко в одних и тех же статьях Положения о воин-
ских преступлениях или даже в отдельных пунктах этих
статей наряду с указанием на квалифицирующие или
отягчающие обстоятельства даются диспозиции различ-
ных по своей юридической природе и степени обществен-
ной опасности воинских преступлений. Так, например, п.
«а» ст. 14 Положения предусматривает три различных
состава воинских преступлений: а) противозаконное от-
чуждение, залог или передача в пользование выданных
для временного или постоянного пользования предметов
казенного обмундирования (промотание); б) умышленное
уничтожение или повреждение этих предметов и в) нару-
шение правил их хранения. Пункт «в> той же статьи пре-
дусматривает те же деяния, учиненные в отношении вы-
данных для служебного употребления холодного или ог-
нестрельного оружия, патронов и средств передвижения.
Или, например, п. «а» ст. 20 Положения предусматри-
вает ряд воинских изменнических преступлений, а пункт
«б» той же статьи — особые виды воинских должностных
преступлений.
Другой характерной особенностью построения статей
Положения о воинских преступлениях в отличие от по-
строения иных статей УК союзных республик является ча-
стое указание на возможность применения правил Дис-
циплинарного устава. Из 31 статьи Положения (не счи-
тая ст. 1, которая не содержит санкции, а дает лишь об-
щее понятие воинского преступления) 15 содержат пря-
мое указание на возможность применения за учиненные
нарушения воинской дисциплины дисциплинарного взыс-
кания.
Статьи 2—31 Положения о воинских преступлениях
определяют конкретные виды воинских преступлений и на-
126
казаний за них, т. е. разделяются на диспозицию и санк-
цию. В Положении встречаются все виды диспозиции,
предусмотренные уголовным правом. Так, по системе
простой диспозиции построены ст. ст. 2, 5, 6 и др.,
по системе описательной диспозиции построены
ст. ст. 14, 27 и др., по принципу бланкетной диспози-
ции ст. ст. 15, 16 и др. Особенно часто встречаются с с ы-
л о ч н ы е диспозиции (например, пп. «в», «г», «д» ст. 2, пп.
«б» и <г» ст. 3, пп. «б» и «в» ст. 4 и т. д.).
Наиболее часто встречающимися в статьях Положе-
ния о воинских преступлениях видами санкции являются:
относительно-определенные и абсолют-
но-определенные санкции. В некоторых случаях
имеют место н отс ы л о ч н ы е санкции (например,
в ст. ст. 8, 10, 13 и др.). Абсолютно-определенные
санкции в виде расстрела предусмотрены главным об-
разом за воинские преступления, совершаемые в усло-
виях войны или боевой обстановки, когда общественная
опасность подобных преступных деянии особенно ве-
лика.
2. Положение о воинских преступлениях, принятое в
1927 г., соответствовало иному состоянию Советской Ар-
мии, иным условиям и обстановке в нашей стране. В нем
были учтены главным образом опыт гражданской войны и
те требования, которые предъявлялись в области военно-
уголовного законодательства процессом мирного строи-
тельства Красной Армии. Суровые требования, предъяв-
ленные Великой Отечественной войной советского народа
ко всем областям жизни Советского государства, в том
числе и к борьбе с воинской преступностью, естественно,
не могли быть отражены Положением о воинских пре-
ступлениях 1927 г.
Конечно, со времени принятия Положения о воинских
преступлениях 1927 г. советское законодательство о воин-
ских преступлениях изменялось и дополнялось.
Некоторые статьи Положения о воинских преступле-
ниях потеряли свое значение. Так, с изданием Указа Пре-
зидиума Верховного Совета Союза ССР от 6 июля 1940 г.
<06 изменении пунктов «а» — «г» ст. 1937 Уголовного
кодекса РСФСР» потерял силу пункт «а» ст. 8 Положения
о воинских преступлениях в отношении лиц рядового и
младшего начальствующего состава; ст. 11 Положения о
воинских преступлениях, предусматривающая «невыпод-
127
нение военнослужащими переменного состава кавалерий-
ских территориальных частей Рабоче-Крестьянской
Красной Армии обязанности привода собственных лоша-
дей. приписанных к указанным частям», также потеряла
свое значение. То же самое следует сказать в отношении
ст. 13 Положения о воинских преступлениях в части, пре-
дусматривающей ответственность за уклонение от несе-
ния обязанностей военной службы под предлогом рели-
гиозных убеждений.
С изданием Закона об ответственности за измену ро-
дине возникла настоятельная необходимость согласова-
ния с ним тех статей Положения о воинских преступле-
ниях, которые предусматривают воинские изменнические
преступления (ст. 20, п. «а», ст. 21, п. «а», ст. 22 и 24).
§ 3. Действие военно-уголовного закона во времени
и пространстве
Постановления Обшей части уголовного права о дей-
ствии уголовного закона во времени и пространстве имеют
обязательную силу и в военно-уголовном праве, но наряду
с этим военно-уголовное право знает ряд особенностей
действия военно-уголовного закона по особым обстоя-
тельствам времени и пространства.
По общим правилам уголовного права закон начинает
действовать повсеместно с момента, установленного в са-
мом законе. Если же в законе не содержится указания на
время (момент) вступления его в силу, день вступления
закона в силу определяется моментом получения на ме-
стах номера того официального издания, в котором опуб-
ликован данный закон, или опубликования закона в мест-
ной печати, а если закон вводится в действие по телеграфу
или радио, то моментом получения на месте телеграммы
или радиотелеграммы.
Уголовный закон действует до утраты им силы вслед-
ствие:
а) истечения срока действия закона (если в законе
установлен этот срок);
б) замены его другим законом;
в) отмены его действия специальным законодатель-
ным актом.
Эти общие правила действия уголовного закона во
времени полностью распространяются и на военно-уголов-
128
нын закон. Необходимо, однако, отметить, что во многих
случаях действие военно-уголовного закона ограничи-
вается определенными периодами времени, отличающи-
мися наступлением известных обстоятельств. Определяя
круг воинских преступных деяний и устанавливая соответ-
ствующие им наказания, военно-уголовные законы при-
нимают во внимание различное положение армии в мир-
ное и военное время. Нахождение армии на положении
мирного или военного времени должно учитываться и при
применении военно-уголовных законов. По прямому ука-
занию Положения о воинских преступлениях отдельные
его статьи и пункты могут применяться лишь в отношении
воинских преступлений, совершаемых в военное время
или во время боя. Так, например ст. 20 может применяться
только за преступления, совершенные во время боя, п.
«г» ст. 2 также может быть применен лишь за преступле-
ние, совершенное в военное время.
В соответствии с изложенным военно-уголовные за-
коны делятся:
а) на военно-уголовные законы, применяемые и в мир-
ное и в военное время, н
б) на военно-уголовные законы, применяемые только
в военное время. Последние носят название военно-
уголовных законов военного времени.
Военно-уголовными законами военного времени яв-
ляются, например, ст. ст. 20, 21, 22, 26, 27, 28, 29, 30, 31
действующего Положения о воинских преступлениях. Из-
дание особых военно-уголовных законов военного вре-
мени объясняется прежде всего тем, что ряд воинских пре-
ступлений может быть совершен только в военной обста-
новке (мародерство, самовольное оставление поля сраже-
ния, незаконное ношение в районе военных действий
знаков Красного креста и Красного полумесяца
и т. д.).
Законы военного времени могут быть применены лишь
за преступления, совершенные в военное время. За пре-
ступления, совершенные в мирное время, должны при-
меняться законы мирного времени. Это положение дей-
ствует и в том случае, когда виновный, совершивший пре-
ступление в условиях мирного времени, задерживается и
предается суду уже во время войны. Исключение из
этого общего правила составляют длящиеся воинские пре-
ступления, в частности дезертирство. Как известно, в от-
9 Сов. военно-уголоа. право 129
ношении длящихся преступлений применяются законы,
существующие к моменту окончания преступления. Поэ-
тому дезертир, совершивший побег из армии в условиях
мирного времени, но пойманный в военное время, подле-
жит привлечению к уголовной ответственности по закону
военного времени.
За преступления, совершенные в военное время, но
раскрытые после окончания войны, также должны при-
меняться законы военного времени. Однако если к мо-
менту расследования или рассмотрения дела в суде пре-
ступление потеряло характер общественно-опасного
вследствие ли изменения уголовного закона или в силу
одного факта изменившейся социально-политической об-
становки, или если лицо, его совершившее, по мнению
суда, к указанному моменту не может быть признано об-
щественно-опасным, дело должно быть производством
прекращено на основании ст. 8 УК РСФСР и соответ-
ствующих статей УК и УПК (в некоторых союзных респуб-
ликах норма, соответствующая ст. 8 УК РСФСР, нахо-
дится в УПК) других союзных республик.
Военное время вызывает необходимость известного
расширения области применения военно-уголовных зако-
нов. Расширение области применения военно-уголовных
законов происходит прежде всего за счет расширения
круга субъектов, могущих быть привлеченными к ответ-
ственности по военно-уголовным законам. Так, например,
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 ап-
реля 1943 г. была установлена ответственность работников
железнодорожного транспорта за преступления по службе
наравне с военнослужащими Советской Армии, т. е. по
статьям Положения о воинских преступлениях. Пленум
Верховного суда СССР своим постановлением от 1 августа
1942 г. предоставил судам право применять в военное
время примечание 2 к ст. 28 УК РСФСР в отношении
лиц, подлежащих призыву или мобилизации.
Действие военно-уголовных законов распространяется
только на лиц, состоящих на военной службе. Таким об-
разом, действие военно-уголовных законов ограничи-
вается временем пребывания в рядах Вооруженных Сил.
Вот почему военнослужащие за преступления, совершен-
ные ими до военной службы, несут ответственность не
по военно-уголовным, а по общеуголовным законам.
С другой стороны, лица, совершившие воинские пре-
130
ступления, преследуются по военно-уголовным законам,
хотя бы к моменту привлечения их к уголовной ответст-
венности они и выбыли из армии.
Общий принцип действия советского уголовного и
военно-уголовного закона в пространстве предусмотрен в
ст. 1 «Основных начал», согласно которой «все лица, нахо-
дящиеся на территории Союза ССР, кроме пользующихся
экстерриториальностью иностранных граждан, подлежат
за совершенные ими на территории Союза ССР преступ-
ления ответственности по уголовным законам места со-
вершения преступления». Действие советских уголовных
и военно-уголовных законов в силу ст. 1 «Основных на-
чал» не прекращалось и на тех советских территориях, ко-
торые во время Великой Отечественной войны были вре-
менно оккупированы врагом. Поэтому все преступления,
совершенные как советскими гражданами, так и иностран-
ными подданными (не пользующимися правом экстерри-
ториальности) против СССР или его граждан на временно
оккупированной территории (убийства, грабежи, наси-
лия и т. д.), должны караться советским судом по совет-
ским уголовным законам (см. по этому вопросу Постанов-
ление Пленума Верховного суда СССР от 11 декабря
1941 г. «О порядке рассмотрения дел в отношении лиц, со-
вершивших преступления в местностях, временно занятых
неприятелем»).
Однако пределы действия советского военно-уголов-
ного закона (как и общеуголовного закона) в простран-
стве в отношении советских военнослужащих не могут
быть ограничены только территорией Советского Союза.
В основу действия советского военно-уголовного закона и
пространстве должен быть положен так называемый пер-
сональный принцип. Воинские части сухопутных сил и воен-
ные корабли военно-морских сил во время нахождения на
территории иностранного государства пользуются правом
экстерриториальности в отношении законов этих' госу-
дарств, и на них распространяется действие советских
уголовных законов. Поэтому военнослужащие СССР, со-
вершившие общие или воинские преступления, предусмот-
ренные советскими уголовными или военно-уголовными
законами, во время пребывания их на территории другого
государства (как союзного или дружественного, так и вы-
шедшего из войны или воюющего с СССР) в войсках, в
командировке или в плену подлежат наказанию на общих
9* • 131
основаниях, как за преступления, совершенные на терри-
тории Советскою Союза.
Преступные деяния, совершенные советскими военно-
служащими в отношении армии союзных стран во время
военных действий, предпринятых совместно против об-
щего врага, должны караться по советским военно-уго-
ловным законам наравне с преступными деяниями, на-
правленными против Вооруженных Сил СССР, при усло-
вии, если законодательсЛЬ данной союзной страны содер-
жит аналогичное постановление.
Военнослужащие, входящие в состав воинских частей
или соединений союзных нам армий другого государства,
учинившие во время пребывания этих частей и соединений
в СССР преступные деяния, направленные против уста-
новленного для них порядка несения военной службы, от-
вечают по военно-уголовным законам своей страны и под-
судны судам своего государства. В случае же совершения
иностранными военнослужащими (не пользующимися экс-
территориальностью) преступлений, направленных про-
тив Вооруженных Сил СССР и Советского государства во
время пребывания их на территории СССР или на терри-
тории иностранного государства, но занятой советскими
войсками, к ним должны применяться советские уголов-
ные законы.
Исключения составляют лица, пользующиеся правом
экстерриториальности, в частности члены экипажа ино-
странного военного судна, в случае совершения ими пре-
ступления на борту своего судна во время его пребывания
в советском порту.
При решении вопроса о подсудности и наказуемости
преступлений, совершенных на территориях бывшей фа-
шистской Германии или ее бывших сателлитов, занятых
советскими оккупационными войсками, следует руковод-
ствоваться советскими законами, нормами международ-
ного права и соглашениями, заключенными между СССР
н соответствующими государствами.
Несомненно, что преступления, направленные против
СССР или его граждан, совершенные на указанных выше
территориях, должны наказываться советским судом по
советским законам.
Согласно закону № 4 «О реорганизации немецкой су-
дебной системы», принятому на заседании Контрольного
Совета в Германии от 30 октября 1945 г., юрисдикция не-
132
мецких судов не распространяется на уголовные преступ- ления, направленные против союзных оккупационных войск (п. «а» ст. III), а также на дела, «по которым прив- лечены к уголовной ответственности военнослужащие союзных войск или подданные союзных государств» (п. «б» ст. III). В отношении же преступлений, совершенных на терри- тории союзных нам государств (как гражданскими ли- цами, так и военнослужащими) подданными этих госу- дарств, даже тогда, когда эти преступления направлены против советских войск, следует руководствоваться соот- ветствующими соглашениями, заключенными между СССР и этими государствами. Говоря об ответственности иностранных военнослу- жащих, совершивших преступления против СССР, необ- ходимо особо выделить вопрос об ответственности пре- ступников войны. Совершив 22 июня 1941 г. вероломное нападение на Советский Союз, гитлеровские захватчики с тех пор продолжали планомерно, систематически и с нарастающей силой совершать массовое истребление со- ветского населения, казня ни в чем не повинных женщин, детей и стариков, разрушения и поджоги городов и сел. ограбление советского народа. Гитлеровцы открыто и нагло попирали все нормы международного права, все за- коны и обычаи войны. Беспримерные в истории человече- ства злодеяния гитлеровских оккупантов вызвали во всем цивилизованном мире величайшее возмущение и жажду возмездия. В своем докладе о 25-й годовщине Великой Октябрь- ской социалистической революции 6 ноября 1942 г. товарищ Сталин сказал: «Пусть знают эти палачи, что им пе уйти от ответственности за свои преступления и не миновать карающей руки замученных народов». В докладе о 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции 6 ноября 1943 г. товарищ Сталин вновь подчеркнул необходимость сурового наказа- ния виновников войны: «Вместе с нашими союзниками мы должны будем... принять меры к тому, чтобы все фашист- ские преступники, виновники нынешней войны и страда- ний народов, в какой бы стране они ни скрывались, поне- сли суровое наказание и возмездие за все совершенные ими злодеяния». 25 ноября 1941 г. тов. Молотов в ноте Народного Ко- ’ * 133
миссара Иностранных Дел СССР возлагал всю ответствен-
ность за разбойничьи действия германских военных и
гражданских властей на преступное гитлеровское прави-
тельство Германии.
В ноте Наркоминдела от 6 января 1942 г. указывалось,
что «Советское Правительство... возлагает всю ответствен-
ность за эти бесчеловечные и разбойничьи действия гер-
манских войск на преступное гитлеровское правительство
Германии».
В Ноте Народного Комиссара Иностранных Дел от
27 апреля 1942 г. говорилось, что «гитлеровское прави-
тельство и его пособники не уйдут от суровой ответствен-
ности и от заслуженного наказания за все их неслыхан-
ные злодеяния, совершенные против народов СССР и про-
тив всех свободолюбивых народов».
Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР
от 2 ноября 1942 г. была организована Чрезвычайная Го-
сударственная Комиссия по установлению и расследова-
нию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их
пособников. Согласно этому Указу, «За все эти чудовищ-
ные преступления, совершаемые немецко-фашистскими
захватчиками и их соучастниками, и за весь материаль-
ный ущерб, причиненный ими советским гражданам, кол-
хозам, кооперативным и другим общественным органи-
зациям, государственным предприятиям и учреждениям
Советского Союза, преступное гитлеровское правитель-
ство, командование германской армии и их сообщники
несут всю полноту уголовной и материальной ответствен-
ности».
В ходе войны требование суда и наказания преступни-
ков войны выдвигалось всеми странами, боровшимися
против фашистских агрессоров. В заявлении Рузвельта,
сделанном в августе 1942 г., говорилось: «Справедливость
требует, чтобы они (немецко-фашистские захватчики —
В. Ч.) получили предупреждение о том, что придет время,
когда они должны будут предстать перед судом в тех са-
мых странах, которые они сейчас угнетают, и нести ответ
за свои деяния».
Декларация руководителей трех великих держав от
2 ноября 1943 г. устанавливала, что «... Немцы, которые
принимали участие в массовых расстрелах итальянских
офицеров или в казнях французских, нидерландских,
бельгийских и норвежских заложников или критских
131
крестьян, или же те, которые принимали участие в истреб-
лении, которому был подвергнут народ Польши, или
в истреблении населения на территориях Советского
Союза, которые сейчас очищаются от врага, — должны
знать, что они будут отправлены обратно в
места их преступлений и будут судимы
на месте народами, над которыми они со-
вершали насилие. Пусть те, кто еще не обагрил
своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться
в числе виновных, ибо три союзных державы наверняка
найдут их даже на краю света и передадут их в руки об-
винителей с тем, чтобы смогло совершиться правосудие»
(Разрядка моя — В. Ч.).
В 1942 г. в опубликованной специальной декларации
представителей Бельгии, Чехословакии, Франции, Греции,
Люксембурга, Голландии, Норвегии, Польши и Югосла-
вии эти страны объявили о своей твердой решимости осу-
ществить «наказание путем организованного правосудия
тех, кто виновен и ответственен за эти преступления (на-
силия над гражданским населением. — В. Ч.) независимо
оттого, совершены ли последние по их приказу, ими лично
или при их сочувствии в любой форме» *.
8 августа 1945 г. был учрежден Международный воен-
ный трибунал для суда над главными военными преступ-
никами европейских стран, состоящий из четырех судей —
представителей СССР, Соединенных Штатов Америки.
Англии и Франции.
Международный военный трибунал в соответствии с
его уставом должен был рассматривать дела о военных
преступниках, чьи преступления направлены не только
против одного какого-либо государства или его граждан,
а против ряда государств или их граждан.
Все остальные военные преступники, независимо от
их национальности и независимо от того, являются ли они
военнослужащими или гражданскими лицами, подле-
жат уголовной ответственности за совершенные ими пре-
ступления перед судом и по законам того государства, на
территории которого или против граждан которого они
совершили эти преступления.
Необходимость борьбы с преступниками войны была
подтверждена и организацией Объединенных наций. На
* См. «Известия» от 15 января 1942 г.
135
пленарном заседании Ассамблеи ООН И декабря 1946 г.
была единогласно принята резолюция о том, что ООН
«принимает к сведению Соглашение об учреждении Меж-
дународного Военного Трибунала для привлечения к от-
ветственности и наказания главных военных преступников
стран оси в Европе, подписанное в Лондоне 8 августа
1945 г., и приложенный к нему Статут, а равно и то об-
стоятельство, что аналогичные принципы были приняты
в Статуте Международного Военного Трибунала для суда
над главными военными преступниками на Дальнем Во-
стоке, провозглашенном в Токио 19 января 1946 г.; по-
этому Генеральная Ассамблея подтверждает ,
принципы международного права, признан-
ные Статутом Нюрнбергского Трибунала и нашедшие
выражение в приговоре Трибунала».
Для наказания преступников войны и их сообщников
19 апреля 1943 г. был издан Указ Президиума Верхов-
ного Совета СССР, на основании которого понесли заслу-
женное наказание многие немецко-фашистские захват-
чики и другие преступники воины, виновные в совершении
тягчайших преступлений против СССР и его граждан.
На основании этого Указа был проведен на территории
СССР ряд крупных процессов над гитлеровскими воен-
ными преступниками. Ряд дел был заслушан в советской
зоне оккупации Германии в 1946, 1947 и 1948 гг.
Советский Союз систематически и неуклонно проводил
и проводит политику борьбы с преступниками войны
в интересах укрепления мира и безопасности на-
родов.
В странах новой демократии также были изданы спе-
циальные законы для борьбы с преступниками войны. За-
кон Чехословацкой Республики от 19 июня 1945 г. указы-
вает: «справедливого наказания требуют неслыханные
преступления, совершенные нацистами и их сообщни-
ками— изменниками на территории Чехословакии». Этот
закон предусматривает суровое наказание предателей,
убийц и грабителей, жертвой которых был Чехословацкий
народ, «с тем, чтобы фашистское зло было выкорчевано
с корнем». Ряд законов против военных преступников
был издан в Польше. Закон II декабря 1946 г. карает
вплоть до смертной казни всякого, кто принимал участие
в совершении убийств, кто выдавал германским властям
жертв фашистских преследований. Этот закон карает
133
также участие в преступной организации, имеющей целью
совершение преступлений против мира.
Закон Румынской Республики от 23 мая 1947 г. и 18
августа 1947 г. устанавливает наказания для тех, кто не
соблюдал законы войны, истреблял гражданское населе-
ние, кто совершал любые преступления против союзников
и объединенных наций. В соответствии с этими законами
в Чехословакии, Польше и Румынии был проведен ряд
процессов над преступниками войны, виновные понесли
заслуженное наказание.
Что касается СШЛ и Англии, то они, изменив собствен-
ным обязательствам, принципам ООН и делу мира, стали
на путь фактического отказа от преследования преступ-
ников войны. Больше того, правительства этих стран вер-
буют из числа активных преступников войны кадры для
разжигания и подготовки новой войны, назначают вид-
ных преступников войны на руководящие посты для
борьбы против мира и демократии. Реакционные юристы
этих стран заняты не обоснованием необходимости суро-
вого наказания преступников войны, а ревизией приговора
Нюрнбергского процесса, принципов ООН и международ-
ных обязательств, предусматривающих наказание пре-
ступников войны.
ГЛАВА V
ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ ВОИНСКОГО
ПРЕСТУПЛЕНИЯ
—
§ 1. Классовая природа воинских преступлений.
§ 2. Определение воинского преступления. § 3. Приме-
нение примечания к ст. 6 УК РСФСР и соответствую-
щим статьям УК других союзных республик к воин-
ским преступлениям. § 4. Применгние аналогии
к воинским преступлениям. § 5. Применение ст. 8
УК РСФСР и соответствующих статей УК других
союзных республик к воинским преступлениям.
§ 6. Состав воинского преступления. § 7. Объект
воинского преступления. § 8. Субъект воинского
преступления. § 9. Объективная сторона состава
воинского преступления. § 10. Субъективная сторона
состава воинского преступления. § 11. Воинское
преступление и воинский дисциплинарный проступок
§ 1. Классовая природа воинских преступлений
1. Советская наука уголовного права рассматривает
преступность в эксплоататорскнх государствах, как опре-
деленное социальное явление, неразрывно связанное со
всеми условиями общественного производства, со всей си-
стемой классовых, антагонистических отношений господ-
ствующего строя. »
Воинские преступления, так же как и все другие пре-
ступления, являются продуктом всей системы эксплоата-
торского общества.
Причины воинской преступности подчинены общим за-
кономерностям, присущим преступности в капиталистиче-
ском обществе, они коренятся в тех же условиях обще-
ственного производства и жизни людей, в которых лежат
причины преступности вообще.
Вместе с тем необходимо отметить, что воинская пре-
ступность в буржуазных армиях, обладая специфиче-
138
скими особенностями, вытекающими из особого воинского
' быта и характера дисциплины, находится в прямой зави-
симости от самой природы и назначения буржуазных ар-
мий, принципов ее комплектования, классово-неоднород-
ной структуры армии, экономического, политического и
правового положения военнослужащих, характера орга-
низации воинского порядка, состояния морального духа
армии и т. п.
Организация жизни, быта и боевой деятельности ар-
мии, своеобразная обстановка буржуазной казармы при-
дают особый характер воинской преступности.
Маркс и Энгельс, исследуя армии буржуазных госу-
дарств, вскрыли причины воинской преступности и на-
глядно показали ее природу и особенности. Они показали,
что буржуазные государства, несмотря на осуществление
ими суровой военно-карательной деятельности, не в со-
стоянии приостановить рост воинской преступности, ибо ее
истоки заложены в самой природе буржуазных армий.
Воинские преступления в буржуазных армиях хотя и
являются в целом продуктом особой организации жизни,
быта и деятельности войск и классовых отношений, су-
ществующих внутри самой армии, все же неоднородны по
своему социальному содержанию.
Большой удельный вес в числе преступлений, призна-
,». ваемых буржуазными военно-уголовными кодексами
воинскими, занимают так называемые «политические пре-
ступления» военнослужащих. К этой категории «преступ-
лений» буржуазия относит по существу всякое револю-
ционное движение в вооруженных силах. Буржуазия рас-
сматривает посягательство на ее власть, на основы капи-
талистического строя как самое тяжкое преступление, по-
дрывающее основы буржуазного государства. Поэтому
военно-уголовные законы буржуазных государств преду-
сматривают самые жестокие меры наказания против ма-
лейшего проявления революционной деятельности и даже
«опасных мыслей» в армии.
Что касается других видов воинских преступлении,
• совершаемых солдатами буржуазных армий (дезертир-
ство, неисполнение приказа, оскорбление начальника, ока-
зание насилия начальнику, порча или небрежное отноше-
ние к военному имуществу и т. п.), то они также являются
продуктом классовых отношений и противоречий сущест-
вующих в буржуазных армиях, и выражают в различных
139
своих проявлениях недовольство, протест против
буржуазного государства и армии, против
установленного порядка несения военной службы и царя-
щих в казармах произвола, насилия и издевательства лад
солдатами. В буржуазных армиях также происходит
свойна всех против всех». Солдаты буржуазных армий,
будучи не в силах выдержать угнетающий личность казар-
менный режим, нередко выражают свой индиви-
дуальный протест против установленного воин-
ского порядка в форме дезертирства, неповиновения на-
чальнику, оскорбления начальника, насилия над началь-
ником и т. д. ,
Маркс и Энгельс, характеризуя природу и назначение
буржуазных армий, отмечали.» что наиболее распростра-
ненными преступлениями в этих армиях являются: дезер-
тирство, пьянство, кражи в казарме, драки, неповиновение
и сопротивление начальнику, оскорбление его действием,
уход из казармы после вечерней поверки без разрешения
начальника, порча военного имущества и т. п.
Жестокие наказания, применяемые буржуазными
военными судами против такого рода преступлений, на-
правлены к поддержанию воинской дисциплины, к тому,
чтобы выработать у солдат механическое повиновение
воле начальника, сделать их послушным орудием ведения
войны в руках империалистов. Необходимо отметить, что
жестокая военно-карательная деятельность, осуществ-
ляемая в буржуазных армиях, деморализует рядовой со-
став армии, усугубляет и без того невыносимые условия
жизни солдат, сама становится дополнительным источни-
ком воинской преступности. г
Воинские преступления, совершаемые представите-
лями буржуазно-дворянского офицерства, также неодно-
родны по своему характеру.
Воинские преступления офицеров, направленные про-
тив воинской дисциплины и боеспособности армии, ка-
раются сурово по буржуазным военно-уголовным зако-
нам. Это и понятно. Буржуазия не может оставлять безна-
казанно преступления, ослабляющие боеспособность своей
армии, если даже они были совершены офицерами.
Другое дело, когда представители буржуазного офи-
церства совершают преступления, направленные против
солдат или гражданского населения (например, оскорбле-
ние, насилия, грабеж).
140
Подобные преступления или вовсе не предусмотрены
буржуазными военно-уголовными законами, либо фор-
мально отражены в законодательстве, но фактически
остаются безнаказанными.
Воинская преступность офицерского состава, комплек-
туемого по преимуществу из привилегированных слоев
общества, в значительной мере носит на себе печать раз-
ложения буржуазии, помещиков и высших чиновников, а
также характерной для буржуазного государства корруп-
ции, т. е. продажности, взяточничества среди должност-
ных лиц. Поэтому, если среди солдат преобладают такие
преступления, как, например, дезертирство, оскорбление
начальника, неисполнение приказа и т. п., то среди офи-
церов наиболее распространенными являются хищение,
взяточничество, мошенничество, подлог и другие должно-
стные преступления.
Маркс и Энгельс в ряде своих работ дали подробную
характеристику так называемой «легализованной преступ-
ности», осуществляемой буржуазными армиями по ука-
занию своих правительств. Эта преступность получила
особенно широкое развитие в прусской армии: «Геройские
подвиги прусской армии начинаются только после сра-
жения, как геройские подвиги тюремщика начинаются
только после приговора. Что эта слава прусской ар-
мии будет памятна в истории — порукой тому тысячи по-
ляков, убитых, благодаря прусскому предательству и
черно-белому коварству, шрапнелью, остроконечными пу-
лями и т. п. и взорванных порохом. Об этом втором лав-
ровом венке контрреволюционной армии в достаточной
мере свидетельствуют сожженные прусскими героями села
и города, убитые и зарезанные прикладами и штыками в
своих домах польские жители, грабежи и всякого рода
прусские жестокости»
Исключительная жестокость и зверское обращение с
населением оккупированных районов — ограбления,
пытки, насилия и убийства, поголовное истребление захва-
ченных партизан, введение коллективной и объективной
ответственности местных жителей, уничтожение целых се-
лений в качестве репрессий за действия партизан, попира-
ние общепринятых правил ведения войны — все эти пре-
ступления германской армии нашли свое яркое выраже-
1 Маркс и Энгельс, Соч, т. VII, стр. 138.
141
ние в частности во время франко-прусской войны 1870—
1871 гг. 1
В статье «Бои во Франции» (1870) Энгельс следующим
образом характеризовал методы борьбы с французскими
патриотами-партизанами со стороны прусской армии:
«Для того чтобы подавить это народное сопротивление,
немцы прибегают к способу войны, который является
столь же устарелым, сколь и варварским. Они взяли за
правило, что каждый город или деревня, где один или не-
сколько жителей принимают участие в обороне, стреляют
по их войскам или вообще помогают французам, должны
быть сожжены, что каждый человек, захваченный с ору-
жнем в руках и не являющийся, по их понятиям, солдатом
регулярной армии, должен быть расстрелян на месте; и
всюду, где есть основание предполагать, что сколько-ни-
будь значительная часть населения города повинна в по-
добного рода проступках, все физически годные мужчины
должны быть немедленно истреблены» *.
В статье «За республику погибнуть» Энгельс разобла-
чает злодеяния прусской военщины; массовые расстрелы,
бесчисленные убийства раненых и пленных, преступное
обращение с пленными, казни, по приговорам военных
судов, мучительство заключенных в тюрьме и т. п.* 2.
В буржуазных странах армии широко используются
для борьбы против восстаний и для подавления револю- -Г
ционного движения трудящихся масс. Это начинают от-
крыто признавать даже буржуазные военные теоретики.
Так, полковник американской армии Эдвард Фицпатрик
в своей книге «Всеобщее военное обучение», вышедшей в
1945 г., пишет: «...в области международных отношений
вооруженные силы могут потребоваться для реализации
внешней политики или для отражения вторжения, в об-
ласти внутренней политики функция вооруженных сил —
это подавление восстания».
15 мая 1948 года в штате Миннесотта (США) для по-
давления забастовки рабочих была использована нацио-
нальная гвардия. Отряды национальной гвардии, числен-
ностью в две с половиной тысячи человек, силой разо-
гнали около тысячи бастующих рабочих мясо-консервной
промышленности в городе Саут-Сент-Пола, чтобы дать
* Маркс и Энгельс, Соч., т. XIII, ч. II, стр. 173.
2 Там ж е, т. VII, стр. 453.
142
возможность 150 штрейкбрехерам войти на завод компа-
нии «Свифт Митпекинг». Другие части национальной
гвардии были направлены в этот же день для борьбы с
забастовками в мясо-консервной промышленности Аль»
берт-ли и Нью-Порта; при этом были пущены в ход бро-
неавтомобили. «Социалистическое» правительство Фран-
ции неоднократно прибегало в 1947—1948 гг. к содейст-
вию войск для борьбы с забастовками и крестьянскими
волнениями.
В конце 1946 г. Иранское реакционное правительство,
действуя по указанию англо-американских империали-
стов, вероломно ввело войска в Иранский Азербайджан
под предлогом «охраны порядка», хотя на территории
Иранского Азербайджана царил полный порядок. Войска,
посланные для «охраны порядка», начали бомбить го-
рода и села, обстреливать дороги и населенные пункты.
Они чинили погромы, арестовывали и расстреливали демо-
кратических деятелей; арестовывали и расстреливали не
только мужчин, но и женщин, детей и стариков. Виселицы,
грабежи и насилия принесла с собой реакционная армия,
посланная для «охраны порядка».
В еще более массовом масштабе разворачивают бур-
жуазные армии кровавый террор в колониальных
странах.
В этих странах основным способом ликвидации вы-
ступлений эксплоатируемых являются карательные экспе-
диции, которые на месте расправляются с трудящимися,
осмеливающимися восставать против колонизаторов. К та-
кого рода «операциям» привлекаются военные силы, пус-
кающие в ход последние достижения военной техники.
Фашистские армии, ведя захватнические войны, не
стеснялись в выборе средств для достижения своей раз-
бойничьей цели, сами по себе представляли благоприят-
ную почву растущей преступности. Фашистское верховное
командование не только не наказывало, но всячески куль-
тивировало, поощряло, узаконило и возводило в правила
поведения солдат и офицеров массовое истребление мир-
ного населения и военнопленных, мародерства, грабежи,
разбой, поджоги деревень и городов в районах, временно
оккупированных немецко-фашистскими армиями.
Немецко-фашистские юристы еще до начала второй
империалистической войны дали «теоретическое обосно-
вание» необходимости самого широкого применения без
всякого судебного производства расстрелов и поджогов в
отношении мирного населения чужой страны. 1ак, один г
из фашистских «теоретиков» военного права Otker в своей
статье Der Kriegsbrauch im Verhaltnis zum Strafrecht und
zum Verfahrensrecht (Gerichtssaal, 1937 Bd. 109), направ-
ленной против существовавшей с давних пор в кримина-
листической литературе тенденции сузить права командо-
вания армии расстреливать «по обычаю войны» лиц, при-
надлежащих к вражеской армии или населению
вражеской страны, писал: «Да, военная необходимость
может потребовать, чтобы местность, жители которой
подняли против нас оружие, была обстрелена и предана j
пожару. Прискорбно, но неизбежно, что при этом неви-
новные страдают наряду с виновными».
2. В условиях социалистического государства воинские
преступления имеют совершенно иные причины и содер-
жание, чем в условиях буржуазных государств. Уничто- <
жение частной собственности на средства производства,
ликвидация эксплоататорских классов и эксплоатации,
создание мощных материальных предпосылок для даль-
нейшего роста благосостояния трудящихся, неуклонное
повышение культурного уровня, сознательности и органи-
зованности советского народа привели в нашей стране к
подрыву причин преступности, в том числе и воинской.
Советской Армии по ее природе чужда всякого рода О
преступность. В Советской Армии нет условий для пре-
ступности. Благородный характер целей и прогрессивное
назначение Советской Армии, организация ее жизни,
быта и боевой деятельности создают самые благоприят-
ные условия для развития в каждом воине высокого J
патриотизма, преданности в героизма. Единство клас-
совых интересов рядовых и офицеров, высокая культура
и организованность личного состава, его исключительно
высокий морально-политический уровень, глубокое созна-
ние военнослужащими, что дело, за которое они бьются с
врагом, есть их собственное кровное дело — все это устра-
няет возможность развития в Советской Армии преступ-
ности.
Подготовляя свое вероломное нападение на нашу ро-
дину, немецкие фашисты предполагали, что в нашей
стране, как в некоторых государствах на Западе, ока-
жутся банды изменников и предателей, которые по их ,
заданию будут действовать для дезорганизации фронта и
144
тыла. Но эти расчеты врагов не оправдались. Фашистские
изверги не нашли у нас «пятой колонны», ибо ликвидация
эксплоататорских классов и победа социализма в нашей
стране привели к величайшему морально-политическому
единству всего советского народа. Благодаря величайшей
прозорливости ленинско-сталинской политики Советское
государство еще до начала войны разгромило троцкист-
ско-бухаринские и прочие шпионские диверсионные
банды, на которые рассчитывал враг.
Если все же отдельные воинские преступления в Во-
оруженных Силах СССР имеют место, то причины этого
лежат прежде всего в ожесточенном сопротивлении вра-
гов социалистическому государству. Товарищ Сталин не
раз указывал, что пока есть капиталистическое окружение,
есть и будут шпионы, диверсанты и вредители в нашей
стране. Враги народа — изменники и предатели интересов
рабочего класса — пытаются проникнуть в Советскую
Армию, чтобы вести подрывную деятельность, направлен-
ную на ослабление обороноспособности Советского госу-
дарства и боеспособности его Вооруженных Сил.
Сопротивление врагов социалистиче-
ской революции и наличие капиталисти-
ческого окружения являются основной
причиной контрреволюционных преступ-
лений, втом числе и воинских изменниче-
ских преступлений.
Что же касается чисто воинских преступлений, совер-
шаемых отдельными военнослужащими и нарушающих
установленный в Вооруженных Силах СССР порядок не-
сения военной службы и советскую воинскую дисциплину,
то они являются результатом проявления пережитков ка-
питализма в сознании людей. Такие воинские преступле-
ния, как дезертирство, оскорбление другого военнослужа-
щего, промотание военного имущества, неисполнение при-
казания и т. п., являются выражением недисциплиниро-
ванности, распущенности и неорганизованности, т. е. всего
того, что характерно для мелкобуржуазной стихии. Эле-
менты мелкобуржуазной распущенности привносятся в
армию извне. Дело в том, что несмотря на неуклонный
рост коммунистической сознательности и организован-
ности советского народа, в Вооруженные Силы все еще
попадают отдельные лица, не освободившиеся от капита-
листических пережитков в своем сознании. При этом
Ю Сов. военно-уголов. право 145
нигде опасность этих пережитков не чувствуется так
остро, как в армии и особенно на войне. Малейшее прояв-
ление недисциплинированности, распущенности, разгиль-
дяйства, нерадивости или лености создает возможность
совершения самых тяжких воинских преступлений — не-
исполнение приказания, нарушения правил караульной
службы, разглашения военной тайны, бездействия власти
или халатного отношения к служебным обязанностям
и т. д.
Борьба против проявления пережитков капитализма в
сознании людей имеет в условиях армии исключительное
значение. Она способствует не только общему социалисти-
ческому воспитанию военнослужащих, но и воинскому во-
спитанию. Она поднимает боеспособность армии и укреп-
ляет оборонную мощь социалистического государства.
Ряд воинских преступлении (бегство с поля боя, чле-
новредительство и др.) является непосредственным выра-
жением трусости со стороны отдельных морально
неустойчивых элементов. Особенно возрастает опасность
проявления трусости во время войны, в условиях
величайших испытаний всех физических и моральных сил
людей.
В Великой Отечественной войне советского народа
против немецко-фашистских захватчиков и японских им-
периалистов доблестные бойцы и офицеры Советской
Армии показывали образцы величайшего мужества,
храбрости, бесстрашия, презрения к смерти. Но наряду с
этим находились и отдельные трусы и шкурники, не вы-
держивавшие суровых испытаний войны, неспособные
преодолеть трудности, становившиеся на путь совершения
преступлении.
Как показывает судебная практика, существенное
влияние на состояние воинской преступности оказывают
и такие обстоятельства, как нахождение армии на поло-
жении мирного или военного времени, успешное наступ-
ление против неприятеля или отступление части, состоя-
ние материально-бытового обеспечения воинской части,
особенно в боевой обстановке, постановка и качество вос-
питательной работы среди личного состава и т. д.
Воинские преступления оказывают исключительно от-
рицательное влияние на морально-политическое состояние
воинской части, а количественный рост воинской преступ-
ности в той или иной воинской части резко понижает ее
146
боеспособность. В свою очередь неустойчивое или низкое
морально-политическое состояние воинской части, отсут-
ствие или слабость воспитательной работы создают благо-
приятную почву для развития воинской преступности.
Учитывая эту связь морально-политического состояния
воинской части и воинской преступности, следует притти
к следующему выводу: успешная организация уголовно-
правовой борьбы с воинской преступностью является
одним из важнейших средств борьбы за укрепление
морально-политического состояния воинской части, ее
боеспособности, и наоборот, дальнейшее укрепление мо-
рально-политического состояния воинской части является
решающим средством борьбы за искоренение воинской
преступности.
§ 2. Определение воинского преступления
В советском уголовном праве преступление рассматри-
вается как всякое действие (или б ез дейст-
вие), опасно едл я с о пи алист и ческогогосу-
дарства и установленного в нем правопорядка. Это по-
ложение находит свое выражение в ст. 6 УК РСФСР и в
соответствующих статьях уголовных кодексов других со-
юзных республик. Статья 6 УК РСФСР устанавливает,
что «о б ществе н н о-о паевым признается вся-
ко е д е йств и е или бездействие, направлен-
ное против советского строя или нару-
шающее правопорядок, установленный
Рабоче-крестьянской властью на переход-
ный к коммунистическому строю период
времени».
При определении воинского преступления следует ис-
ходить из общего понятия преступления, данного в ст. 6
УК РСФСР и в соответствующих статьях уголовных ко-
дексов других союзных республик. Воинские преступле-
ния, подобно всем другим преступлениям, предусмотрен-
ным советским уголовным законодательством, также
составляют посягательство на советский строй и социали-
стический правопорядок. Основные признаки, определяю-
щие преступление вообще, присущи и воинским преступ-
лениям. Воинские преступления являются особыми ви-
дами преступлений вообще.
Ю* 147
Понятие воинского преступления дано в ст. 1 Положе-
ния о воинских преступлениях, которая следующим обра-
зом определяет воинские преступления: «Воинскими
преступлениями признаются направлен-
ные против установленного порядка не-
сения военной службы преступления, со-
вершенные военнослужащими и военно-
обязанными во время состояния тех или
других в рядах Рабоче-Крестьянской
Красной Армии».
В определение понятия воинского преступления совет-
ское военно-уголовное право кладет два основных при-
знака:
а) особый характер преступного деяния — деяние
направлено против воинской дисцип-
линыи установленного порядка несения
военной службы;
б) особый субъект преступления — военнослу-
жащий.
Для наличия воинского преступления необходима со-
вокупность обоих признаков. Совершение военнослу-
жащим какого-либо преступного деяния еще не
является достаточным основанием для признания его воин-
ским преступлением. Точно так же не является достаточ-
ным один лишь второй признак — направленность
деяния против установленного порядка
несения военной службы, чтобы это деяние
рассматривалось, как воинское преступление. Иными
словами, преступные деяния, совершенные хотя бы и во- ,
еннослужащим, но не направленные непосредственно
против воинской дисциплины и порядка несения военной
службы, не являются воинскими преступлениями, а
должны быть отнесены к иным преступлениям (напри-
мер, злостный неплатеж военнослужащим алиментов на
содержание своих детей). И наоборот, преступные деяния,
хотя и направленные против порядка военной службы, но
совершенные невоеннослужащнми, также не могут быть
признаны воинскими (например неисполнение граждан-
ским лицом распоряжения или требования находящегося
на посту военного караула, неисполнение лицом, работаю-
щим по вольному найму в военном учреждении, приказа
начальника учреждения и т. д.).
148
Специфика воинских преступлений заключается, сле-
довательно, как в особом их субъекте (военнослужащий),
так и в особом объекте (установленный порядок несения
военной службы, воинская дисциплина). Лишь исходя из
особенностей субъекта и объекта воинских преступлений,
можно установить грань между воинскими и всеми иными
преступлениями.
В некоторых воинских преступлениях посягательство
на дисциплину и установленный порядок несения военной
службы непосредственно связано с исполнением обязан-
ностей военной службы (например, неисполнение отдан-
ного в порядке службы приказания, нарушение уставных
правил караульной службы и др.); однако, имеются и та-
кие воинские преступления, в которых посягательство на
дисциплину и порядок несения службы непосредственно
не связано с выполнением обязанностей военной службы
(например, похищение на поле боя вещей, находящихся
при убитых и раненых, грабеж и разбой в отношении на-
селения района военных действий и др.).
Являясь нарушением воинской дисциплины и установ-
ленного порядка несения военной службы, воинские пре-
ступления представляют собой в конечном счете пося-
гательства на боеспособность Вооруженных
Сил СССР.
Однако не всякое нарушение воинской дисциплины и
установленного порядка несения военной службы обра-
зует воинское преступление. В силу общих требований
советского уголовного законодательства для наличия во-
инского преступления необходимо, чтобы было учинено
виновное посягательство на порядок несения военной
службы. И, наконец, для того чтобы то или иное виновное
посягательство на порядок несения военной службы яв-
лялось воинским преступлением, требуется также уголов-
ная наказуемость подобного посягательства.
Исходя из сказанного, следует дать следующее общее
определение воинского преступления: воинское пре-
ступление есть всякое виновное и уго-
л о в и о-н аказуемое деяние военнослужа-
щего или призванного иаучебный сбор
военнообязанного, нарушающее воин-
скуюдисциплину и установленный поря-
док несения военной службы.
149
§ 3. Применение примечания к ст. 6 УК РСФСР
и соответствующим статьям УК других союзных
республик к воинским преступлениям
Данное выше общее определение воинского преступле-
ния охватывает все наиболее существенные признаки во-
инских преступных деяний. Оно указывает, что существо
воинских преступных деяний состоит в их направленно-
сти против советской воинской дисциплины п боеспособ-
ности Вооруженных Сил социалистического государства.
Из этого общего определения воинского преступления вы-
текает, что для привлечения к уголовной ответственности
недостаточно совершение действий, только формально от-
вечающих признакам той или иной статьи Положения о
воинских преступлениях, а требуется, чтобы эти действия
представляли общественную опасность для Вооруженных
Сил СССР.
Советское военно-уголовное право допускает возмож-
ность совершения действия, формально заключающего в
себе состав того или иного воинского преступления, но по
существу не являющегося таковым и, следовательно, не
влекущего за собой применения мер уголовного нака-
зания.
Принципиальные соображения советского законода-
теля, изложенные в примечании к ст. 6 УК РСФСР и в
соответствующих примечаниях к статьям УК или УПК
других союзных республик, распространяются и на воин-
ские преступления.
Примечание к ст. 6 УК РСФСР, являющееся по суще-
ству дополнением и дальнейшим развитием материаль-
ного понимания преступления в советском уголовном
праве, устанавливает, что «не является преступ-
лением действие, которое хотя формально
и подпадает под признаки како й-л ибо
статьи особенной части настоящего ко-
декса, но в силу явной малозначительно-
сти и отсутствия вредных последствий
лишено характера общественно-опас-
ное о>.
Из прямого указания приведенного выше примечания
следует, что для признания совершенных действий лишен-
ными характера общественно-опасного требуется наличие
150
обоих признаков, указанных в этом примечании: явной
малозначительности и отсутствия вредных последствий.
Наличие лишь одного из этих признаков не дает основа-
ния для прекращения уголовного преследования.
Применение примечания к ст. 6 УК РСФСР к различ-
ным преступлениям ограничено законодателем лишь об-
щим указанием на явную малозначительность совершен-
ных действий и отсутствие вредных последствий. Закон не
J дает какого-либо указания, по каким именно статьям УК
и в отношении каких составов преступлений возможно
или невозможно применение рассматриваемого приме-
чания.
Однако существуют преступные действия, которые при
всех условиях не могут быть признаны малозначитель-
ными. К ним относятся наиболее тяжкие воинские пре-
ступления, например, переход на сторону врага, дезер-
тирство. членовредительство и т. п. Указанные воинские
преступления ни при каких обстоятельствах не могут при-
знаваться лишенными общественно-опасного характера в
силу их явной малозначительности и отсутствия вредных
последствий.
Действие примечания к ст. 6 УК РСФСР должно рас-
пространяться главным образом на те воинские преступ-
ления, за совершение которых Положение о воинских пре-
ступлениях допускает возможность применения правил
Дисциплинарного устава. Применение рассматриваемого
примечания означает при этом не что иное, как признание
отсутствия в рассматриваемом действии состава уголовно-
наказуемого преступления и наличия в нем воинского
дисциплинарного проступка, подлежащего разрешению
властью начальника.
Если в отношении общих преступлений явная малозна-
чительность и отсутствие вредных последствий в дей-
ствиях, формально подпадающих под признаки какой-
либо статьи особенной части кодекса, исключают, как
правило, не только уголовную, но и всякую иную ответ-
ственность, то этого отнюдь нельзя сказать в отношении
воинских преступлений. Явная малозначительность и от-
сутствие вредных последствий в действиях, формально
подпадающих под признаки той или иной статьи Положе-
ния о воинских преступлениях, устраняя уголовную ответ-
ственность, не устраняет ответственность дисциплинарную,
так как в армии даже самые незначительные посягатель-
151
ства на воинскую дисциплину не допустимы и не могут
оставаться без соответствующего воздействия хотя бы в
дисциплинарном порядке.
§ 4. Применение аналогии к воинским преступлениям
Статья 3 «Основных начал уголовного законодатель-
ства Союза ССР и союзных республик» (ст. 16 УК
РСФСР) устанавливает, что «если общественно-опасные
деяния прямо не предусмотрены уголовным законодатель-
ством, то основания и пределы ответственности, а также
меры социальной защиты определяются судом по анало-
гии с теми статьями уголовных кодексов, которые преду-
сматривают наиболее сходные по важности и роду пре-
ступления».
Будучи непосредственно связанным с материальным
определением преступления в советском уголовном праве,
институт аналогии применяется к воинским преступлениям
на тех же принципиальных основаниях, что и ко всем
иным преступлениям.
Как известно, закон допускает применение по аналогии
наиболее сходных статей уголовного кодекса лишь в тех
случаях, когда совершенное общественно-опасное дей-
ствие прямо не предусмотрено кодексом. Стало быть, ос-
новными условиями применения по аналогии тех или иных
статей уголовного кодекса являются:
а) общественно-опасный характер учиненного деяния;
б) отсутствие прямого указания в уголовном кодексе о
совершенном общественно-опасном деянии;
в) сходство (родственность) учиненного общественно-
опасного деяния с каким-либо из преступлений, преду-
смотренных кодексом.
Применительно к воинским преступлениям приведен-
ные условия правильного применения аналогии означают
следующее.
Первое условие применения аналогии по воинским
преступлениям заключается в том, чтобы общественно-
опасное деяние, в отношении которого предполагается
применение по аналогии той или иной статьи Положения
о воинских преступлениях, подпадало под общее
понятие воинского преступления, даваемого
ст. 1 Положения о воинских преступлениях. Последнее
означает, чтобы деяние, в отношении которого встает во-
152
прос об аналогии по воинским преступлениям, во-первых,
посягало на советскую воинскую дисциплину, на воинский
правопорядок, установленный в Вооруженных Силах
СССР, и, во-вторых, было совершено военнослужащим.
При отсутствии этих двух необходимых признаков должен
вовсе отпасть вопрос о применении аналогии по статьям
о воинских преступлениях.
Так, например, похищение на поле сражения вещей,
находящихся при убитых и раненых, совершенное невоен-
нослужащим, не может быть квалифицировано по анало-
гии с мародерством, т. е. по ст. 16 и 19327 УК РСФСР,
ввиду того, что данное общественно-опасное деяние не
охватывается общим понятием воинского преступления.
По тем же причинам не могут быть квалифицированы по
аналогии с оказанием сопротивления (ст. 16 и 193 3 УК
РСФСР) или с принуждением к нарушению обязанностей
по военной службе (ст. 16 и 193 4 УК РСФСР) насилие,
угроза и т. д., учиненные гражданским лицом в отношении
часового или другого военнослужащего, находящегося
при исполнении своих служебных обязанностей.
Второе условие применения аналогии по воинским пре-
ступлениям предполагает отсутствие в Положении о воин-
ских преступлениях статьи, которая бы прямо предусмат-
ривала состав совершенного воинского преступного дея-
ния. При наличии соответствующего состава преступления,
которым охватывается совершенное воинское преступное
деяние, отпадает надобность в применении аналогии.
Третье условие применения аналогии по воинским пре-
ступлениям заключается в том, чтобы совершенное воин-
ское преступное деяние было сходным с каким-либо из
тех, которые предусмотрены Положением о воинских пре-
ступлениях.
В качестве примера можно привести такие преступле-
ния, как например, похищение военнослужащим вещей,
находящихся при убитых и раненых во время переноса их
с поля сражения, или похищения военнослужащим вещей
у убитых и раненых во время воздушной бомбардировки,
или, например, временное противозаконное использование
военнослужащим имущества населения района действий
под предлогом военной необходимости и т. д. Все указан-
ные преступления прямо не предусмотрены ни одной ста-
тьей Положения о воинских преступлениях. Однако они
по существу являются воинскими преступными деяниями
и должны влечь ответственность по статьям о воинских
преступлениях. Эти преступления должны быть квалифи-
цированы: первые двй — по ст. 16 и 193 27 УК РСФСР,
а третье — по ст. 16 и 19328 УК РСФСР или по соответ-
ствующим статьям УК других союзных республик.
§ 5. Применение ст. 8 УК РСФСР и соответствующих
статей УК других союзных республик к воинским
преступлениям
Теснейшая связь, существующая между понятием во-
инского преступления и общим определением преступле-
ния в советском уголовном законодательстве, подтверж-
дается и тем обстоятельством, что в военно-уголовном
праве действуют принципы, изложенные в ст. 8 УК
РСФСР и в соответствующих статьях уголовных кодек-
сов других союзных республик.
Как известно, ст. 8 УК РСФСР, исходя из материаль-
ного понятия преступления в советском уголовном праве,
устанавливает определенные основания неприменения на-
казания. Согласно этой статье, «если конкретное
действие, являющееся в момент соверше-
ния его, согласност. 6 настоя щего кодекса,
преступлением, к моменту расследования
его или рассмотрения в суде потеряло ха-
рактер общественн о-о пасного вследствие
ли изменения уголовного закона или в
силу одного факта изменившейся соци-
ально-политической обстановки, или если
лицо, его совершившее, по мнению суда, к
указанному моменту не может быть при-
знано общественн о-о пасным, действие это
не влечет применения меры социальной
защиты к совершившему его».
Указание ст. 8 УК РСФСР о прекращении уголовного
преследования основано на нецелесообразности привлече-
ния того или иного лица к уголовной ответственности за
те или иные преступления, которые в новых конкретных
условиях уже не представляют общественной опасности
и, следовательно, не подлежат наказанию.
Основания неприменения наказания и прекращения
уголовного преследования, предусмотренные в ст. 8 УК
РСФСР (действие потеряло характер общественно-опас-
154 '
ного или лицо не может быто признано общественно-
опасным), полностью распространяются и на воинские
преступления.
Однако военно-уголовное право, исходя из этих общих
оснований неприменения наказания или прекращения уго-
ловного преследования, а также учитывая особые цели и
задачи наказания по воинским преступлениям, знает и
другие, не менее важные основания неприменения наказа-
ния или прекращения в любой стадии процесса уголов-
ного преследования.
Таким основанием прежде всего признается н е н а-
хождение лица, совершившего в свое время воинское
преступление, к моменту расследования преступления или
рассмотрения его в суде в рядах Вооруженных Сил
СССР. Если, например, военнослужащий совершил такое
воинское преступление, как неисполнение приказа, кото-
рое в свое время не было раскрыто и наказано, а обнару-
жилось лишь после его демобилизации из армии (если,
конечно, не истек срок давности), то применение к нему
наказания должно быть признано нецелесообразным с
точки зрения задач и общего и специального предупреж-
дения. Необходимо, однако, иметь в виду, что отмеченное
выше основание дает право не применять наказание лишь
по некоторым воинским преступлениям, связанным непо-
средственно с нарушением обязанностей военной службы и
не заключающим в себе признаков государственных или
общеуголовных преступлений. Например, неисполнение
приказания, самовольная отлучка, несвоевременная явка
без уважительных причин на службу при назначении, пе-
реводе, из командировки или из отпуска, нарушение
уставных правил караульной или внутренней службы
и т. п.
Разумеется, что это основание не применимо не только
к воинским изменническим преступлениям, но и к иным
особо опасным воинским преступлениям: дезертирству,
членовредительству, бегству с поля боя, хищению воен-
ного имущества и т. п. Лица, совершившие подобные пре-
ступления, должны быть, как правило, наказаны, за ис-
ключением случаев истечения сроков давности или приме-
нения амнистии.
Другим, не менее важным, основанием неприменения
наказания и прекращения уголовного преследования в
силу ст. 8 УК РСФСР является призыв липа, совер-
155
шившего ранее то или иное общеуголовное преступление
(за исключением государственных и иных особо-опасных
преступлений), в ряды Вооруженных Сил. Это основание
приобретает особое значение во время войны. Известно,
что воинская служба является почетной обязанностью
граждан СССР. В военное время каждому советскому
патриоту должна быть предоставлена возможность прак-
тически осуществить свое право, свой гражданский долг
вооруженной защиты социалистической родины. Соверше-
ние незначительных общеуголовных преступлений не
должно служить препятствием для осуществления ли-
цами, учинившими их, своих глубоко патриотических же-
ланий принять непосредственное участие в вооруженной
защите родины. Если к сказанному добавить практиче-
ские соображения государства, стремящегося без крайней
необходимости не изымать из действующей армии люд-
ской состав, то станут понятными мотивы, лежащие в ос-
нове Постановления Пленума Верховного суда Союза
ССР от 12 июня 1941 г. Этим постановлением Пленум
Верховного суда Союза ССР предложил судам прекра-
тить производством незаконченные дела в отношении лиц,
призванных в Советскую Армию и Военно-Морской флот,
о преступлениях, совершенных ими до призыва, если за
эти преступления законом предусмотрено наказание не
выше исправительно-трудовых работ.
Исходя из тех же соображений. Пленум Верховного
суда Союза ССР 7 января 1943 г. вынес другое постанов-
ление «О порядке досрочного снятия поражения в правах
в отношении лиц, отбывших основную меру наказания и
подлежащих по своему возрасту призыву или мобилиза-
ции». Это постановление исходило из того, что в ряде слу-
чаев лица, отбывшие основную меру наказания и подле-
жащие по своему возрасту призыву или мобилизации в
Советскую Армию или Военно-Морской Флот, не могли
быть призваны или мобилизованы в связи с тем, что для
них оставалась в силе дополнительная мера наказания в
виде поражения в правах.
Учитывая, что в условиях военного времени было бы
явно нецелесообразно лишать возможности выполнить
свой воинский долг лиц, отбывших наказание за преступ-
ления, не представляющие большой общественной опас-
ности, и, как правило, желающих пойти на фронт, чтобы
загладить свою вину перед родиной, Пленум Верховного
156
суда Союза ССР, руководствуясь ст. 8 УК РСФСР и соот-
ветствующими статьями УК и УПК других союзных рес-
публик, своим постановлением дал судам следующее ука-
зание.
«Применительно к ст. 461 УПК РСФСР и соответ-
ствующим статьям УПК других союзных республик суд,
вынесший приговор, а также соответствующий ему по
своей компетенции суд по месту нахождения отбывшего
наказание вправе вынести определение о досрочном снятии
поражения в правах с лица, отбывшего наказание и под-
лежащего по своему возрасту призыву или мобилизации
в Советскую Армию или Военно-Морской Флот.
Такое определение может быть вынесено как по пред-
ставлению военкомата, так и по заявлению самого осуж-
денного с заключением военкомата, а равно и по пред-
ставлению администрации мест заключения с заключе-
нием военкомата».
Это постановление не распространялось на лиц, отбыв-
ших наказание за контрреволюционные преступления
(кроме недоносительства) и бандитизм.
§ 6. Состав воинского преступления
Состав воинского преступления можно определить, как
совокупность основных признаков, образующих то или
иное воинское преступление.
Признание в действиях обвиняемого состава того или
иного воинского преступления требует установления на-
личия основных признаков преступления, имеющих особо
важное значение в деле правильной юридической квали-
фикации преступных действий, совершенных военнослу-
жащим. Правильная же квалификация преступных дей-
ствий является, как известно, необходимым условием осу-
ществления советского правосудия, условием соблюдения
социалистической законности в Вооруженных Силах
СССР.
Признаки воинского преступления могут быть об-
щ и м и, т. е. присущими всем воинским преступлениям,
и с п е ц и а л ь н ы м и, т. е. присущими лишь отдельным,
конкретным воинским преступлениям.
К общим признакам воинских преступлений относятся:
принадлежность субъекта посягательства к составу Воо-
157
руженных Сил СССР, наличие в и н ы у субъекта пре-
ступления, общественная опасность и противоправность
деяний и т. д.
Специальными признаками воинских преступлений
являются признаки, определяющие формы и способы по-
сягательства на воинскую дисциплину и установленный
порядок несения военной службы, время и место совер-
шения преступления, наступление тех или иных вредных
последствий, особый мотив или цель при учинении посяга-
тельства, особое положение военнослужащего, совершаю-
щего посягательство, н т. д.
Состав всякого воинского преступления представляет
собой определенное единство общих и специальных при-
знаков преступления. Необязательно, чтобы все признаки
воинского преступления были непосредственно названы в
статье Положения о воинских преступлениях, предусмат-
ривающей данное преступление. В ряде статей Положения
наличие того или иного признака воинского преступления
разумеется само собой. Так, например, ст. 12 Положения,
предусматривающая уклонение от несения обязанностей
военной службы путрм причинения себе какого-либо по-
вреждения, не содержит прямого указания на умышлен-
ный характер данного преступления; однако наличие
умышленной вины в этом преступлении безусловно пред-
полагается. То же самое следует сказать и в отношении
ряда других статей Положения.
Без уяснения признаков воинских преступлений (как
общих, так и специальных) невозможно определить со-
став преступления, правильно его квалифицировать и на-
значить наказание. Установление общих и специальных
признаков, относящихся к объекту, объективной стороне,
субъекту и субъективной стороне состава воинского пре-
ступления, имеет также большое значение для правиль-
ного применения института аналогии и разграничения во-
инского проступка от воинского преступления. Вот по-
чему военно-уголовное право придает столь серьезное
значение изучению признаков воинских преступлений.
При юридическом анализе общего состава воинского
преступления особое внимание должно быть обращено на
рассмотрение присущих всем воинским преступлениям
признаков объекта преступления, субъекта преступления,
объективной и субъективной стороны состава преступле-
ния. При изучении же отдельных составов воинских пре-
158
ступлений должны быть рассмотрены специальные при-
знаки, свойственные данному воинскому преступлению, и
особенности объекта, субъекта, объективной и субъектив-
ной стороны состава преступления.
§ 7. Объект воинского преступления
Выше указывалось, что всякое преступление, преду-
смотренное советским уголовным законодательством,
представляет собой общественно-опасное действие или
бездействие, направленное против советского строя или
нарушающее социалистический правопорядок, установ-
ленный рабоче-крестьянской властью на переходный к
коммунистическому строю период времени (ст. 6 УК
РСФСР). Это положение целиком применимо и к воин-
ским преступлениям. Последние также составляют пося-
гательства на указанные выше общие объекты пре-
ступления.
Однако воинские преступления, помимо общего объ-
екта имеют свой специальный объект, указываю-
щий на специфические черты воинских преступлений и яв-
ляющийся характерным только для данной группы
преступлений.
Согласно ст. 1 Положения о воинских преступлениях,
специальным объектом воинских преступлений
является «установленный порядок несения
военной службы».
«Порядок несения военной службы» основан на Кон-
ституции Союза ССР, законах Советского государства,
воинских уставах и приказах Министра Вооруженных
Сил СССР. Важное значение для регламентации порядка
несения военной службы имеют также изданные в порядке
службы приказы и распоряжения соответствующих на-
чальников. Эти приказы и распоряжения издаются ими
в соответствии и в развитие общих начал воинского пра-
вопорядка и относятся к отдельным сторонам военного
I быта.
«Порядок несения военной службы» установлен в со-
ответствии с задачами Советского государства и его Воо-
руженных Сил. Этот порядок имеет своей задачей способ-
ствовать непрерывному повышению боевой мощи Воору-
' женных Сил, укреплению советской воинской дисциплины.
Этой идеей пронизаны каждое положение и каждая норма •
159
установленного порядка несения военной службы. Соблю-
дение установленного в Вооруженных Силах порядка не-
сения военной службы составляет содержание советской
воинской дисциплины.
Статья I Дисциплинарного устава Вооруженных Сил
СССР определяет воинскую дисциплину как строгое и
точное соблюдение всеми военнослужащими порядка и
правил, установленных законами и воинскими уставами.
Воинская дисциплина возлагает на военнослужащих
много ответственных и сложных обязанностей.
Советская воинская дисциплина обязывает каждого
военнослужащего: точно выполнять требования воинских
уставов, приказы и приказания начальников; стойко пере-
носить все тяготы и лишения военной службы, не щадить
своей крови и самой жизни при выполнении воинского
долга; строго хранить военную и государственную тайну;
быть честным, правдивым, добросовестно изучать военное
дело и всемерно беречь военное и народное имущество;
оказывать уваженйе начальникам и старшим, строго со-
блюдать правила воинской вежливости и отдания чести.
Нарушение любой из этих обязанностей может соста-
вить то или иное воинское преступление: неисполнение
приказания, оказание сопротивления лицу, исполняющему
обязанности военной службы, промотание военного иму-
щества, оскорбление и т. д.
Указанный выше специальный объект является
таким образом единым для всех воинских преступлений.
Однако установление специального объекта посягатель-
ства еще недостаточно для анализа отдельных воинских
преступлений. Важное значение имеет определение непо-
средственных объектов отдельных воинских преступлений.
От установления непосредственных объектов во многом
зависит правильная юридическая квалификация различ-
ных видов воинских преступлений.
Непосредственными объектами воинских пре-
ступлений являются отдельные обязанности воен-
нослужащих, вытекающие из воинской дисциплины
и установленного порядка несения военной службы. Так,
например, воинские изменнические преступления имеют
своим непосредственным объектом обязанность военно-
служащего строго соблюдать верность военной присяге и
защищать социалистическую родину, не щадя своей крови
и самой жизни. Неисполнение отданного в порядке
160
службы приказания имеет своим непосредственным объ-
ектом посягательства обязанность военнослужащего
точно и беспрекословно выполнять приказы начальников.
Промотание, уничтожение, повреждение или нарушение
правил хранения военного имущества есть непосредствен-
ное посягательство на обязанность военнослужащего бе-
режно относиться к военному имуществу. Разглашение
военной тайны является непосредственным нарушением
обязанности свято ее хранить.
Непосредственный объект указывает на индивидуаль-
ные черты воинского преступления. Установление индиви-
дуальных черт воинских преступлений позволяет отграни-
чить друг от друга воинские преступления, а с другой
стороны, объединять разнообразные воинские преступле-
ния в особые и самостоятельные группы, т. е. построить
систему воинских преступлений. Например, такие различ-
ные воинские преступления, как самовольное оставление
части, дезертирство, членовредительство, бегство с поля
сражения и т. п., объединяются в отдельную группу воин-
ских преступлений по единому непосредственному объ-
екту— обязанности нести военную службу. Такие воин-
ские преступления, как промотание, умышленное
уничтожение или повреждение военного имущества и т. п.,
объединяются в особую группу воинских преступлений,
так как во всех этих преступлениях налицо единый непо-
средственный объект — обязанность бережного отноше-
ния к военному имуществу.
Отдельные составы воинских преступлений могут
иметь не один, а два непосредственных объекта посяга-
тельства. Например, разбой, грабеж, противозаконное
уничтожение имущества и насилие, совершенные по от-
ношению к населению в районе военных действий, явля-
ются преступлениями против воинской дисциплины, до-
стоинства и авторитета Вооруженных Сил СССР,
но вместе с тем эти преступления одновременно являются
и посягательствами на личные права и имущественные
интересы населения района военных действий. Оказание
сопротивления лицу, исполняющему обязанности военной
службы, одновременно может быть направлено и против
личности военнослужащего. При наличии двух объектов
посягательства один из них является главным и опреде-
ляющим, а другой играет второстепенную роль. Так, в
приведенном выше составе разбоя и грабежа в отношении
11 Сов. военно-уголов. право 161
населения района военных действий главным н опреде-
ляющим объектом является советская воинская дисцип-
лина, авторитет Вооруженных Сил, в силу чего данный
состав образует воинское, а не имущественное преступ-
ление. В случае оказания сопротивления лицу, исполняю-
щему обязанности военной службы, главным и опреде-
ляющим объектом является воинская дисциплина.
Поэтому данный состав образует воинское преступление,
а не преступление против личности.
В отдельных случаях те или иные особенности непо-
средственного объекта воинского преступления являются
обстоятельствами, придающими квалифицированный ха-
рактер совершенным преступлениям. Так, например, со-
гласно п. «в» ст. 14 Положения о воинских преступле-
ниях, считается квалифицированным (более опасным)
промотание, умышленное противозаконное уничтожение
или повреждение, учиненное в отношении выданных для
служебного употребления холодного или огнестрельного
оружия, патронов, средств передвижения и т. д.
§ 8. Субъект воинского преступления
1. Субъект воинского преступления является одним из
наиболее важных элементов состава воинского преступ-
ления. По действующему советскому военно-уголовному
праву общими субъектами воинских преступлений могут
быть военнослужащие и военнообязанные запаса Совет-
ской Армии во время состояния тех или других в рядах
армии.
Более точное определение субъекта воинского пре-
ступления дано в Законе о всеобщей воинской обязан-
ности. В ст. 57 этого Закона говорится: <3а преступле-
ния, направленные против установленного порядка
несения воинской службы, военнослужащие, а также
призванные на учебные сборы военнообязанные, несут
ответственность согласно Положению о воинских преступ-
лениях».
Согласно закону о всеобщей воинской обязанности,
воинская служба состоит из действительной
службы и службы запаса. Основным видом
военной службы является действительная военная
служба.
Военнослужащими называются лица,
162
состоящие на действительной военной
службе.
Понятие «военнослужащий» имеет строго определенное
правовое значение; оно связано с рядом прав и обязан-
ностей, вытекающих из состояния на действительной
военной службе, и обусловливает особую ответственность
в уголовном порядке за совершенные преступления.
Военнообязанными являются лица, со-
стоящие в запасе Вооруженных Сил. Зако-
нодатель не отождествляет понятие «военнообязанный»
с понятием «военнослужащий». Военнообязанные прирав-
ниваются к военнослужащим в правах и обязанностях
лишь на время состояния на учебных сборах. Вследствие
этого военнообязанные могут быть субъектами воинских
преступлений не во время пребывания в запасе, а во
время прохождения ими установленных законом сроков
учебных и поверочных сборов (см. ст. 33—38 Закона
о всеобщей воинской обязанности).
Гражданин становится военнослужащим и может быть
признан субъектом воинского преступления со дня зачи-
сления его на действительную военную службу призывной
комиссией. Для определения субъекта воинского преступ-
. ления не имеет значения факт принятия военнослужащим
военной присяги. Несвоевременное принятие военнослужа-
щим по тем или иным обстоятельствам военной присяги
не может освобождать его от уголовной ответственности
по военно-уголовному закону за совершенное им воинское
преступление.
Для определения субъекта воинского преступления
безразлично, выполняет ли военнослужащий в тот
или иной момент обязанности военной службы или
же временно их не выполняет. Как в мирное, так и в воен-
ное время отдельные военнослужащие могут быть в ре-
зерве Вооруженных Сил или состоять временно на службе
в гражданских учреждениях, находиться в отпуску, госпи-
тале или в дисциплинарном батальоне. Однако эти лица
не перестают состоять на действительной военной службе,
пользуются правами военнослужащих и должны нести
ответственность как военнослужащие.
Согласно ст. 17 Дисциплинарного устава Вооружен-
ных Сил СССР, положения этого Устава распростра-
няются не только на военнослужащих действительной
военной службы, военнообязанных запаса и допризыв-
11* 1вз
f
ных средних школах, суворовских училищах или прохо-
дящие начальную и допризывную подготовку в граждан-
ских учебных заведениях, а равно лица, состоящие в
отрядах всеобщего воинского обучения гражданского
населения.
Согласно постановлению Пленума Верховного суда
Союза ССР граждане СССР, привлекаемые в силу поста-
новления Государственного Комитета Обороны от 17 сен-
тября 1941 г. к обязательному обучению военному делу,
за уклонение от указанного обучения подлежат уголов-
ной ответственности по ст. 68 УК РСФСР и соответст-
вующим статьям УК других союзных республик.
Следует иметь в виду, что субъектом воинских пре-
ступлений могут быть не только мужчины, но и женщины.
Согласно ст. 13 Закона о всеобщей воинской обязанности
разрешается брать на учет и принимать на службу в ар-
мию и флот женщин, имеющих медицинскую, ветеринар-
ную и специальную техническую подготовку, а также при-
влекать их на учебные сборы. В военное время женщины,
имеющие указанную подготовку, могут быть призываемы
в армию и флот для несения вспомогательной и специаль-
ной службы.
Кроме военнослужащих действительной военной
службы и военнообязанных запаса, состоящих на учеб-
ных и иных сборах, по военно-уголовным законам несут
ответственность:
а) лица начальствующего состава Министерства
внутренних дел и Министерства государственной без-
опасности СССР;
б) лица оперативно-строевого и административно-
хозяйственного состава милиции;
в) лица, состоящие в народном ополчении или в ис-
требительных отрядах;
г) лица, входящие в состав МПВО;
д) военнопленные неприятельской армии;
е) лица начальствующего и рядового состава воени-
зированной охраны исправительно-трудовых лагерей, ко-
лоний и надзирательского состава тюрем Министерства
внутренних дел СССР;
ж) лица начальствующего и рядового состава воени-
зированной охраны предприятий и военизированной по-
жарной охраны Министерства внутренних дел СССР.
2. В отдельных статьях Положения о воинских пре-
166
I
ступлениях субъект преступления обрисован дополнитель-
ными признаками, ограничивающими круг военнослужа-
щих и лиц, к ним приравненных, могущих отвечать за те
или иные воинские преступления. Иначе говоря, для на-
личия состава отдельных воинских преступлений необхо-
димо, чтобы субъект принадлежал к особой категории
военнослужащих или был к ним приравнен (так назы-
ваемый специальный субъект воинского преступления).
Можно назвать ряд воинских преступлений, субъектами
которых могут быть не всякие военнослужащие, а лишь те
из них, которые выполняют специальные обязанности
военной службы. Так, например, субъектом нарушения
уставных правил караульной службы (ст. 15 Положения)
могут быть только военнослужащие, входящие в состав
караула (часовой, разводящий, начальник караула
и т. д.). Субъектами воинских должностных преступлений
(злоупотребление властью, превышение власти, бездей-
ствие власти или халатное отношение к службе (ст. 17
Положения) могут быть лишь военнослужащие, являю-
щиеся должностными лицами Вооруженных Сил. Субъ-
ектами преступлений, предусмотренных ст. 20 Положе-
ния о воинских преступлениях (сдача неприятелю воен-
ных сил, оставление неприятелю, уничтожение или при-
ведение в негодность средств ведения войны и т. д.),
могут быть лишь военнослужащие начальствующего со-
става.
В ряде случаев особые черты субъекта воинского пре-
ступления являются элементом, квалифицирую-
щим состав преступления. Так, например, неисполнение
отданного в порядке службы приказания, совершенное
лицом начальствующего состава, квалифицируется по
пункту «в» ст. 2 Положения о воинских преступлениях.
3. Субъектом воинского преступления,
как и всякого другого преступления, может быть только
вменяемое лицо. Согласно статье 11 УК РСФСР и
соответствующим статьям УК других союзных республик
наказания не могут быть применяемы в отношении лиц,
совершивших преступление в состоянии хронической
душевной болезни или временного расстройства душенной
деятельности, или в ином болезненном состоянии, если эти
лица не могли отдавать себе отчета в своих действиях
или руководить ими, а равно и в отношении тех лиц, кото-
рые хотя и действовали в состоянии душевного равио-
167
I
весия, но к моменту вынесения приговора заболели
душевной болезнью. К этим лицам могут быть приме-
нены лишь меры медицинского характера.
Полностью применимо к субъектам воинского пре-
ступления и примечание к ст. II УК РСФСР, устанавли-
вающее вменяемость лиц, совершивших те или иные
преступления в состоянии опьянения. Военнослужащий,
совершивший преступление в состоянии опьянения, также
считается вменяемым и подлежит уголовной ответствен-
ности в полном объеме. Лишь в тех случаях, когда со-
стояние опьянения принимает форму психического забо-
левания (например, белая горячка, патологическое
опьянение), военнослужащий, совершивший обществен-
но-опасное деяние в таком состоянии, считается невме-
няемым.
В ряде случаев установление вменяемости военнослу-
жащего, совершившего общественно-опасное деяние, со-
провождается решением и другого неразрывно связан-
ного с первым вопроса о его пригодности к дальнейшему
несению военной службы.
Одновременное разрешение вопросов вменяемости и
годности к военной службе является специфической осо-
бенностью военной судебно-психиатрической экспертизы.
В этом заключаются, однако, и ее специфические труд-
ности, ибо основания определения, критерии невменяе-
мости и годности к военной службе не совпадают. Кри-
терии невменяемости даны в ст. 11 УК РСФСР. Критерии
негодности к военной службе даны в соответствующих
приказах, предусматривающих в качестве критерия не-
годности наличие определенных психических и физических
заболеваний и допускающих, в зависимости от характера
этих заболеваний, известные градации в решении во-
проса о годности к военной службе (не годен вовсе к воен-
ной службе, ограниченно годен, годен к нестроевой
службе).
Как показывает судебная практика, в зависимости от
психического состояния военнослужащего и характера
учиненного им преступления, военнослужащий может
быть признан:
а) вменяемым за совершенное преступление и пригод-
ным к дальнейшему несению военной службы (или огра-
ниченно пригодным или пригодным к нестроевой
службе);
168
б) вменяемым за совершенное преступление, но не
пригодным к дальнейшему несению военной службы;
в) невменяемым за учиненное преступление и не при-
годным к дальнейшему несению военной службы;
г) невменяемым за совершенное преступление, но
пригодным к военной службе (или ограниченно пригод-
ным или пригодным к нестроевой службе).
При решении вопроса о невменяемости военнослужа-
щего, совершившего воинское или иное преступление,
военный трибунал обязан согласно ст. 63 УПК РСФСР
вызвать судебнопсихиатрического эксперта для дачи за-
ключения о психическом состоянии обвиняемого. В слу-
чае признания военнослужащего, совершившего общест-
венно-опасное деяние, невменяемым и одновременно не
пригодным к дальнейшей военной службе суд обязан
вместе с освобождением обвиняемого от уголовной ответ-
ственности поставить перед соответствующим командова-
нием вопрос об освобождении данного лица от военной
службы.
§ 9. Объективная сторона состава воинского
преступления
С объективной стороны воинское преступление харак-
теризуется действием или бездействием,
опасным для воинской дисциплины в воинского правопо-
рядка. Иначе говоря, объективная сторона воинского пре-
ступления заключается в совершении каких-либо актив-
ных действий против воинской дисциплины и воинского
правопорядка или в бездействии, в несовершении тех
действий, которые военнослужащий должен был совер-
шить в силу своих воинских обязанностей.
Воинские преступления, совершаемые путем бездей-
ствия, представляют не меньшую, а иногда и большую
опасность, чем преступления, совершаемые путем опреде-
ленных действий. Путем пассивного поведения, бездей-
ствия военнослужащих могут быть совершены такие
тяжкие воинские преступления, как неисполнение прика-
зания, непринятие начальником мер к уничтожению или
приведению в негодность средств ведения войны, когда
им грозит непосредственная опасность захвата неприяте-
лем, отказ во время боя действовать оружием и т. д.
Особую опасность представляет преступное бездей-
ствие военнослужащего в боевой обстановке или аз поле
169
боя, когда неисполнение обязанностей военной службы
может повлечь тяжелые последствия и явиться самым
тяжким нарушением воинской дисциплины.
Вследствие указанных причин в перечне конкретных
составов воинских преступлений, даваемом Положением
о воинских преступлениях, имеется значительное коли-
чество таких составов, объективная сторона которых сфор-
мулирована законодателем, как преступное бездействие.
Например, составы преступлений, предусмотренные
ст. 193—2 (неисполнение приказания), 193—10 (неявка
в часть из отпуска), 193—17 (бездействие лица началь-
ствующего состава), 193—21 (неисполнение боевого
приказа), 193—22 (бездействие оружием во время боя)
и др.
Основными объективными признаками воинских пре-
ступлений, как и всех других преступлений, предусмот-
ренных уголовными кодексами союзных республик, яв-
ляются их общественная о п а с н ос т ь и противо-
правность.
Особая общественная опасность воинских преступле-
ний состоит именно в том, что они нарушают основные
требования советской воинской дисциплины, посягают на
интересы Вооруженных Сил, отрицательно влияют на
морально-политическое состояние войск, мешают им осу-
ществить свое назначение.
Являясь общественно-опасным действием или бездей-
ствием, направленным против интересов Вооруженных
Сил, воинские преступления одновременно представляют
собой нарушение воинского правопорядка, требований
военного права, т. е. являются противоправными. Про-
тивоправность воинского преступления является юриди-
ческим выражением его общественной опасности.
Противоправность воинских преступлений состоит
также и в том, что они нарушают требования военной
присяги, уставов и наставлений Вооруженных Сил.
Оба указанных выше признака — общественная опас-
ность и противоправность—характеризуют преступную
сущность совершенных действий. Они являются постоян-
ными объективными признаками всякого воинского пре-
ступления. Там, где нет этих признаков, нет вообще пре-
ступления.
В ряде случаев при наличии некоторых особых обстоя-
тельств то или иное действие, дающее по своим внеш-
170
1
ним признакам состав того или иного воинского преступ-
ления, в действительности не является общественно-опас-
ным и противоправным и поэтому не влечет за собой
уголовной ответственности. Такими обстоятельствами,
исключающими общественную опасность и противоправ-
ность деяния, являются: а) исполнение обязанностей
военной службы, в частности принуждение к повинове-
нию; б) исполнение приказа начальника; в) необходимая
оборона; г) крайняя необходимость.
Сущность и значение всех этих обстоятельств рассмат-
риваются в специальной главе.
Для наличия состава воинского преступления не тре-
буется действительного подрыва или ослабления
воинского правопорядка, а достаточно, чтобы действие
или бездействие военнослужащего было н а прав-
де н о н а подрыв и л и ос л а б л е и и е воинского
правопорядка.
Учитывая особую общественную опасность воинских
преступлений для Вооруженных Сил, действующее совет-
ское военноуголовное законодательство конструирует
значительное количество воинских преступлений таким
образом, что для наличия состава воинского преступления
достаточен самый факт совершения военнослужащим дей-
ствия или бездействия, независимо от дальнейших послед-
ствий, вызванных ими. Другими словами, наступление
вредных последствий не является обязательным элемен-
том всякого состава воинского преступления. К таким
воинским преступлениям относятся, например, неисполне-
ние приказа, нарушение уставных правил караульной или
конвойной службы, нарушение лицом, входящим в суточ-
ный наряд части (кроме караула), уставных правил вну-
тренней службы, сношение во время войны с лицами,
принадлежащими к составу неприятельской армии, раз-
глашение военной тайны, непринятие начальником надле-
жащих мер к уничтожению или повреждению средств
ведения войны, когда это вызывалось боевой обстановкой,
и т. п.
Для наличия оконченного состава всех этих воинских
преступлений достаточен самый факт нарушения военно-
служащим своих обязанностей военной службы, своего
воинского долга, например, факт невыполнения прика-
зания, факт нарушения правил караульной службы,
факт разглашения военной тайны. Наличие преступных
171
последствий в вышеуказанных воинских преступлениях
может служить лишь квалифицирующим или отягчающим
вину обстоятельством.
С другой стороны, следует различать такие воинские
преступления, в которых закон для наличия объективной
стороны состава преступления требует не только действия
или бездействия военнослужащего, но и наступления в ре-
зультате действия или бездействия определенных вред-
ных последствий.
К такого рода воинским преступлениям относятся, на-
пример, промотание казенного военного имущества,
уклонение от военной службы путем причинения рас-
стройства здоровью, злоупотребление властью лицом на-
чальствующего состава, мародерство и др.
Военнослужащему, совершившему то или иное воин-
ское преступное деяние, наступившие преступные послед-
ствия могут быть вменены лишь в том случае, когда эти
последствия явились результатом его действия или без-
действия, т. е. только в том случае, когда между дей-
ствием или бездействием виновного и наступившими по-
следствиями имеется причинная связь. Кроме того,
требуется, чтобы виновный предвидел развитие этой при-
чинной связи, т. е. необходимо виновное отношение субъ-
екта к наступившим последствиям.
Установление причинной связи между действием или
бездействием и наступившими преступными последст-
виями имеет большое практическое значение.
В судебной практике, особенно по делам о воинских
должностных преступлениях (халатность, присвоение или
растрата военного имущества и т. п.), нередко приходится
иметь дело со случаями неправильного привлечения
к уголовной ответственности именно из-за того, что дело
рассматривается вне зависимости от установления при-
чинной связи между действием или бездействием обвиняе-
мого и наступившими последствиями.
Вопрос о причинной связи возникает не во всех воин-
ских преступлениях, а только в так называемых мате-
риальных воинских преступлениях, т. е. в таких пре-
ступлениях, для оконченного состава которых
закон требует действия или бездействия лица, но и на-
ступления в результате действия или бездействия пре-
ступных последствий (например, уклонение военнослужа-
щего от несения обязанностей военной службы путем при- >
172
1
чинения себе какого-либо повреждения, промотание воен-
ного имущества и др.). Установление причинной связи
имеет большое практическое значение и по тем квали-
фицированным видам так называемых формальных
воинских преступлений, по которым для наличия окон-
ченного состава преступления требуется наступление
вредных последствий (например, преступления, преду-
смотренные ст. 193—15 «г», 193—16 «в», 193—25 «б» УК
РСФСР и др.).
При совершении же воинских преступлений, в кото-
рых наказывается само действие или бездействие (так
называемые формальные преступления, например, оскорб-
ление), вопрос о причинной связи не возникает, так как
в этих случаях само преступное действие или бездействие
дает состав оконченного воинского преступления, незави-
симо от вызванных ими последствий.
Действие или бездействие военнослужащего, фор-
мально подпадающее под признаки какой-либо статьи
Положения о воинских преступлениях, не может влечь
за собой уголовной ответственности, если будет установ-
лено, что оно (действие или бездействие) было совершено
под влиянием ф и з и ч ес к о го принуждения или
непреодолимой силы. Физическое принуждение
г ли непреодолимая сила может происходить от сил при-
роды, от человека вследствие биологических процессов,
совершающихся в человеке, и т. д. Совершенное при этих
условиях не может рассматриваться, как действие или
бездействие, происшедшее по воле военнослужащего.
Поэтому нет состава преступления — неявки в срок без
уважительных причин на службу, — если военнослужа.
щий не явился вследствие тяжелой болезни, или задер-
жания органами власти, или стихийного бедствия.
Во всех этих и подобных случаях преступность деяния
исключается. Судебно-следственным органам следует
тщательно установить, что посторонняя сила (физическое
принуждение), вызвавшая последствия, внешне сходные
с преступными, была безусловной и непреодолимой.
В противном случае, т. е. когда у субъекта оставалась
возможность противодействовать наступлению вредных
последствий, ответственность не исключается.
Особенность института непреодолимой силы примени-
тельно к воинским преступлениям заключается в иной
оценке самой непреодолимой силы. То, что может быть
173
I
признано ней ре од о л и м ы м для гражданских лиц,
может быть признано в ряде случаев преодолимым
для военнослужащих с точки зрения повышенных требо-
ваний военной службы и воинской дисциплины. Военная
служба и дисциплина обязывают военнослужащего прео-
долеть любые препятствия и трудности и ценою своей
жизни выполнить боевой приказ. Это положение следует
постоянно иметь в виду, когда речь идет о применении
рассматриваемого института в военно-уголовном праве.
Оценка тех или иных внешних сил (препятствий) и при-
знание их непреодолимыми, устраняющими противоправ-
ность действия, является вопросом факта, подлежащего
всестороннему рассмотрению в каждом конкретном случае
с учетом всех обстоятельств дела.
Физическое принуждение не должно быть смешано
с психическим принуждением (угрозой). Совершение
воинского преступления под влиянием психического при-
нуждения (угрозы) не освобождает военнослужащего от
уголовной ответственности. Это вытекает из воинского
долга, из того, что никакие обстоятельства не могут за-
ставить военнослужащего нарушить присягу. Ничто,
в том числе угроза смерти, не может, например, заста-
вить воина Вооруженных Сил СССР сдаться в плен, пе-
рейти на сторону врага, выдать военную тайну или совер-
шить какое-либо другое тяжкое нарушение военной
присяги. Лишь в некоторых воинских и иных преступле-
ниях военнослужащих психическое принуждение (угроза)
может быть признано смягчающим вину обстоятельством.
Это положение относится главным образом к преступным
деяниям, совершаемым подчиненными под влиянием пси-
хического принуждения (угрозы) со стороны их началь-
ников.
При конструировании объективной стороны ряда со-
ставов воинских преступлении статьи Положения о воин-
ских преступлениях дают специальные указания на
время, место и обстановку совершения пре-
ступления. Время, место и обстановка совершения пре-
ступных деяний оказывают существенное влияние на об-
щественную опасность и наказуемость ряда воинских
преступлений. Особо важное значение в этом отношении
имеют условия военного времени.
В Общей части УК союзных республик условия воен-
ного времени предусмотрены в двух случаях: в примеча-
174
нни 2 к ст. 28 и в части 4 ст. 31 УК РСФСР и соответ-
ствующих статьях УК других союзных республик. В Осо-
бенной части, кроме главы о воинских преступлениях, об
условиях военного времени говорится в ряде статей, на-
пример: способствование иностранному государству, на-
ходящемуся с СССР в состоянии войны, контрреволю-
ционная агитация или пропаганда, пропаганда или
агитация, направленная к возбуждению национальной
вражды, отказ или уклонение от выполнения государст-
венных повинностей, бесхозяйственность и т. д. (ст. 58Л,
5810, ч. 2, 596, ч. 2, 597, 132 и т. д. УК РСФСР и соответ-
ствующие статьи УК других союзных республик). В не-
сравненно большей степени учтены условия военного
времени в статьях Положения о воинских преступлениях.
О совершении преступления в условиях военного времени
или боевой обстановки говорится в 22 из 31 статьи Поло-
жения о воинских преступлениях, имея в виду такие пре-
ступления, как неисполнение приказания, сопротивление,
принуждение, дезертирство и т. д.
Совершение воинских преступлений в военное
время признается военно-уголовным законом обстоя-
тельством, усиливающим их общественную опасность и
наказуемость. Не говоря уже о таких тягчайших преступ-
лениях, как военная измена и все иные контрреволюцион-
ные преступления военнослужащих, любое воинское пре-
ступление, совершенное в условиях войны, представляет
большую опасность, чем такое же преступление, совер-
шенное в мирное время. Так, например, дезертирство, со-
вершенное лицами рядового состава, влечет за собой по
и. «г» ст. 1937 УК РСФСР лишение свободы на срок от
пяти до десяти лет; то же деяние, совершенное в военное
время, карается высшей мерой уголовного наказания —
расстрелом с конфискацией всего имущества. Нарушение
лицом, входящим в суточный наряд части, уставных пра-
вил внутренней службы карается по п. «а» ст. 193—16
УК РСФСР лишением свободы до шести месяцев; то же
деяние, совершенное в военное время, влечет за собой по
п. «г» той же статьи лишение свободы на срок не ниже
одного года.
Под военным временем следует понимать
время нахождения Советского Союза в
состоянии войны. Поэтому весьма существенно с уго-
ловно-правовой точки зрения установление начального и
конечного моментов военного времени, совпадающих с на-
чальным и конечным моментами действий законов воен-
ного времени.
Начальным моментом наступления военного времени
следует считать момент объявления войны. Если война
не объявлена, ее начальным моментом следует считать
фактическое начало военных действий. Конечным момен-
том военного времени нужно признать объявленные день
и час прекращения военных действий, а в случае продол-
жения военных действий после объявленных дня и часа -
момент фактического прекращения военных действий. При
этих условиях на положении военного времени находится
не только действующая армия, но и все другие части
Вооруженных Сил, так как вся их деятельность в период
войны направлена к достижению общей цели: разгрому
врага.
Только такое понимание пределов действия законов
военного времени способствует тем повышенным требо-
ваниям воинской дисциплины, которые предъявляются
в обстановке военных действий к каждому военнослужа-
щему, независимо от того, где он находится и какие обя-
занности выполняет.
Понятие «военное время» имеет в военно-уголовном
праве различные значения. По прямому указанию отдель-
ных статей Положения о воинских преступлениях «воен-
ное время» является обязательным элемен-
том состава преступлений, без которого нет и самого
воинского преступления. Так, например, обязательным ус-
ловием наступления уголовной ответственности по ст. 26
Положения (сношение с лицами, принадлежащими к со-
ставу неприятельской армии) является совершение пре-
ступного деяния во время войны. Обязательным
элементом состава преступления, предусмотренного ст. 31
Положения (злоупотребление флагами и знаками Крас-
ного креста и Красного полумесяца или окраской, при-
своенной транспортным средствам санитарной эвакуации),
также является наличие военного времени.
По ряду составов воинских преступлений военное
время является квалифицирующим признаком.
Так, например, промотание предметов казенного обмун-
дирования и снаряжения, умышленное уничтожение или
повреждение этих предметов, а равно нарушение правил
и хранения квалифицируются по п. «а» ст. 193—14 УК
176
РСФСР и караются лишением свободы на срок до одного
года; те же деяния, совершенные в военное время, должны
быть квалифицированы по п. <г» той же статьи и нака-
заны лишением свободы на срок не ниже одного года.
Уклонение военнослужащего от несения обязанностей
военной службы путем причинения себе какого-либо по-
вреждения или путем симуляции болезни, подлога доку-
ментов или иного обмана квалифицируется по п. «а»,
ст. 193—12 УК РСФСР и карается лишением свободы на
срок до пяти лет; то же преступление, совершенное в воен-
ное время, квалифицируется по п. «в» той же статьи и ка-
рается высшей мерой уголовного наказания — расстре-
лом с конфискацией всего имущества.
Во всех тех случаях, когда статьи Положения о воин-
ских преступлениях не содержат специальных указаний
на военное время, как на обязательное условие состава
преступления или квалифицирующий признак, оно
(военное время) должно быть признано отягчающим
виновность и усиливающим ответствен-
ность обстоятельством. Это объясняется повы-
шенной общественной опасностью воинских преступлений,
совершаемых в военное время, и вызываемой ею необхо-
димостью усилить карательные санкции.
В военное время отдельные местности СССР могут
быть объявлены на военном или осадном по-
ложении.
Объявление военного, а тем более осадного поло-
жения имеет огромное военно-политическое значе-
ние. Военное и осадное положение объявляются в
интересах обороны страны, для обеспечения строжай-
шего общественного порядка и государственной безопас-
ности.
Общественная опасность воинских и иных преступле-
ний, совершаемых в местностях, объявленных на военном
или осадном положении, значительно повышается.
Вследствие этого все воинские и иные преступления,
совершенные в местностях, объявленных на воен-
ном или осадном положении, должны считаться учи-
ненными при наличии особо отягчающего обстоятель-
ства.
В ряде статей Положения о воинских преступлениях
указывается на совершение преступления в боевой
обстановке.
12 Сов. военно-уголоь. право 177
Железная дисциплина, организованность и неуклонное
исполнение всеми военнослужащими своих воинских обя-
занностей являются решающими условиями для вы-
полнения задачи, поставленной перед воинской частью,
находящейся в боевой обстановке. Малейшее проявление
недисциплинированности, неорганизованности со стороны
того или иного военнослужащего чревато в боевой обста-
новке тяжелыми последствиями. Этим объясняется то об-
стоятельство, что опасность каких бы то ни было преступ-
ных действий в условиях боевой обстановки необычайно
возрастает.
Под частью, находящейся в боевой об-
становке, следует понимать всякую часть, имею-
щую или выполняющую боевое задание. С этой точки
зрення частью, находящейся в боевой обстановке,
следует считать не только часть, входящую в дей-
ствующую армию, но и часть, находящуюся в тылу, при
наличии у нее боевых заданий, например, при отраже-
нии воздушных налетов неприятеля, при высадке десан-
тов противника.
Не существует никаких формальных актов, опреде-
ляющие начальный и конечный моменты нахождения
воинской части или соединения в боевой обстановке. Это
является вопросом факта, устанавливаемого в каждом
конкретном случае судом. То же самое относится и к тем
граням, которые должны определять пространство, охва-
тываемое боевой обстановкой.
«Боевая обстановка» н «военное время» — понятия не
тождественные. Боэвая обстановка может иметь
место не только в военное, но и в мирное время, когда,
например, часть выполняет какое-либо боевое за-
дание.
Боевая обстановка имеет двоякое уголовно-правовое
значение: она может быть квалифицирующим то или иное
воинское преступление признаком или же отягчающим
вину обстоятельством.
Оказание сопротивления лицу, исполняющему возло-
женные на него обязанности военной службы, наказы-
вается по п. «а» ст. 1933 УК РСФСР лишением свободы
на срок до трех лет; то же деяние, совершенное в боевой
обстановке, квалифицируется по п. «б» той же
статьи и карается лишением свободы на срок не пиже трех
лет.
178
1
Нарушение уставных правил караульной или кон-
войной службы и изданных в развитие этих правил распо-
ряжений квалифицируется по п. «а» ст. 193м УК РСФСР
и карается лишением свободы на срок до шести месяцев;
то же деяние, совершенное в боевой обстановке, следует
к в а л и ф и ц и р о в а т ь по п. «д» той же статьи и нака-
зывать лишением свободы на срок не ниже трех лет, а
при наличии отягчающих обстоятельств — высшей мерой
уголовного наказания.
В случаях же, когда те или иные статьи Положения о
воинских преступлениях не указывают в качестве квали-
фицирующего преступление признака боевую обстановку,
эта последняя должна признаваться отягчающим
виновность и усиливающим ответствен-
ность субъекта преступления обстоя-
тельством.
В Положении о воинских преступлениях встречается
также термин «время боя». Так например, статья 22
Положения говорит о самовольном оставлении поля сра-
жения во время боя, об отказе во время боя дей-
ствовать оружием и т. д. Здесь имеется в виду момент
боя, т. е. вооруженного столкновения с неприятелем.
Время боя — понятие более узкое, чем боевая обста-
новка.
Обязательным элементом для некоторых составов
воинских преступлений является совершение преступных
деяний в определенных условиях пространства. Например,
ст. 28 Положения говорит о разбое, грабеже, проти-
возаконном уничтожении имущества и насилии, совер-
шаемых по отношению к населению в р а Йоне воен-
ных д ей ств и й; ст. 27 Положения о воинских преступ-
лениях устанавливает наказание за похищение вещей,
находящихся при убитых и раненых на поле сраже-
ния и т. п.
Под районом воен вых дебетвий понимается та
территория, водное или воздушное пространство, где дей-
ствуют вооруженные силы во время военных операций.
При этом к району военных действий относятся также и
местности, в которых расположены тыловые части, учреж-
дения, склады, заведения действующей армии. Под по-
лем сражения подразумевается пространство (суша,
вода, воздушное пространство), на котором происходит
или происходил бой с неприятелем.
12* 179
§ 10. Субъективная сторона состава воинского
преступления
Одним из основных условий наступления уголовной
ответственности за всякое общественно-опасное деяние, в
том числе и за воинское преступление, является наличие
в и и ы.
Уголовное право определяет вину, как психическое
отношение лица к совершенному им деянию в форме
умысла или неосторожности. Это и есть субъективная сто-
рона состава всякого преступления. Отсутствие субъек-
тивной стороны преступления, т. е. отсутствие психиче-
ской связи между субъектом и общественно-опасным дея-
нием, исключает и самый состав преступления.
Статья 10 Основных начал уголовного законодатель-
ства Союза ССР и союзных республик устанавливает, что:
«Меры социальной защиты судебно-исправительного ха-
рактера применяются лишь в отношении лиц, которые:
а) действуя умышленно, предвидели общественно-
опасный характер последствий своих действий, желали
этих последствий или сознательно допускали их наступ-
ление или,
б) действуя неосторожно, не предвидели последствий
своих действий, хотя и должны были бы их предвидеть,
или легкомысленно надеялись предотвратить такое по-
следствие».
Таким образом, лишь при наличии вины умышленной
или вины неосторожной к лицу, совершившему обще-
ственно-опасное действие, может быть применено нака-
зание.
Приведенные выше общие положения советского уго-
ловного права о формах виновности в одинаковой степени
применимы как к общим, так и к воинским преступлениям.
Внимательное изучение и правильное установление
судебно-следственными органами форм виновности по
воинским преступлениям имеют столь же важное практи-
ческое значение, как по всем иным преступлениям, преду-
смотренным советским уголовным законодательством. От
правильной оценки форм виновности во многом зависит
решение вопроса о привлечении военнослужащего к уго-
ловной ответственности, правильная квалификация совер-
шенного им преступления и назначение соответствующего
наказания.
ISO
Подавляющее большинство составов воинских пре-
ступлений, предусмотренных действующим Положением
о воинских преступлениях, обрисовано в законе без пря-
мого указания на возможные при этих составах преступ-
лений формы виновности. Лишь в трех статьях действую-
щего Положения (ст. 14, 20 и 21) в диспозитивной части
содержится непосредственное указание на субъективные
признаки преступления. Это, конечно, не значит, что со-
ветское военно-уголовное законодательство игнорирует
вопрос о значении форм виновности по воинским преступ-
лениям. Наличие вины в форме умысла или неосторож-
ности предполагается во всех воинских преступлениях не-
зависимо от того, указаны или не указаны эти формы ви-
новности в статьях Положения о воинских преступлениях.
Большинство составов воинских преступлений пред-
полагает лишь умышленную вину. Объективные
признаки такого рода воинских преступлений обрисованы
в законе таким образом, что исключается вовсе возмож-
ность их совершения по неосторожности. К числу таких
составов воинских преступлений относятся: оказание со-
противления лицу, исполняющему обязанности воен-
ной службы (ст. 3 Положения о воинских преступлениях),
принуждение лица к нарушению обязанностей военной
службы (ст. 4), оскорбление одним военнослужащим дру-
гого (ст. 5 и б), членовредительство (ст. 12), промотание
казенного военного имущества (ст. 14), мародерство
(ст. 27) и др.
Во всех приведенных случаях само преступное деяние,
образующее состав преступления, предполагает исключи-
тельно деятельность сознательную, т. е. умышленную.
Следует иметь в виду, что некоторые из названных
выше преступлений предполагают виновность лишь в
форме прямого умысла. К таким относятся воинские
преступления, состав которых включает в себя в качестве
обязательного элемента специальную цель субъекта пре-
ступления. Так, например, состав мародерства, опреде-
ленный в законе, как похищение на поле сражения вещей,
находящихся при убитых и раненых, предполагает изъ-
ятие имущества из чужого владения с целью присвое-
ния, т. е. может иметь место лишь при наличии
прямого умысла. Мародер не только сознает,
что изымает вещи, находящиеся при убитом или раненом,
но и желает изъять их, преследуя при этом цель при-
181
своения вещей. То же самое имеет место, например, при
оказании сопротивления лицу, исполняющему обязанности
военной службы (ст. 3 Положения). Понятие сопротивле-
ния предполагает наличие специальной цели — желания
воспрепятствовать выполнению военнослужащим воинских
обязанностей, которое также может быть выражено
в форме прямого умысла. Субъект преступления сознает,
что препятствует лицу исполнять воинские обязанности,
и желает этого.
Состав отдельных воинских преступлений предпола-
гает наличие у субъекта изменнической цели,
состоящей в способствовании неприятелю. К данной
группе относятся все воинские изменнические преступле-
ния. Так, например, п. «а» ст. 20 Положения о воинских
преступлениях говорит о сдаче неприятелю начальником
вверенных ему военных сил, оставлении неприятелю, уни-
чтожении или приведении в негодность средств ведения
войны и т. д., совершенных вцеляхспособствова-
ния неприятелю. Пункт «а» ст. 21 Положения
о воинских преступлениях предусматривает самовольное
отступление начальника от данных ему для боя распоря-
жений в целях способствования неприятелю.
В тех же умышленных воинских преступлениях, в
состав которых не входит в качестве обязательного эле-
мента специальная цель субъекта преступления, винов-
ность может быть выражена как в форме прямого, так и
в форме эвентуального (косвенного) умысла. Например,
оскорбление одним военнослужащим другого, умышлен-
ное уничтожение или повреждение военного имущества,
злоупотребление властью и превышение власти и др.
Ряд воинских преступлений может быть совершен как
умышленно, так и по неосторожности. К та-
ким относятся: неисполнение отданного в порядке службы
приказания (ст. 2 Положения о воинских преступлениях),
неявка в срок без уважительных причин на службу
(ст. 10), нарушение уставных правил караульной иля
внутренней службы (ст. 15) и др. Юридическая конструк-
ция указанных составов воинских преступлений такова,
что умышленный или неосторожный характер их не ока-
зывает влияния на квалификацию преступления. Как
умышленное, так и неосторожное неисполнение приказа
квалифицируется по ст. 2 Положения. Нарушение устав-
ных правил караульной или конвойной службы должно
182
быть квалифицировано по ст. 15, независимо от того,
совершено оно умышленно или по неосторож поста.
Установление уголовной ответственности как за умыш-
ленное, так и за неосторожное неисполнение приказания,
нарушение караульной или конвойной службы, разглаше-
ние военной тайны и т. д. диктуется соображениями стро-
жайшей охраны воинской дисциплины и от умышленных
и от неосторожных нарушений и тем, что вред, причинен-
ный Вооруженным Силам СССР, может быть одинаково
большим как при умышленном, так и при неосторожном
нарушении воинской дисциплины.
Наказуемость неосторожных воинских преступлений
объясняется их значительной общественной опасностью
для Вооруженных Сил и Советского государства. Важ-
нейшим требованием советской воинской дисциплины
является четкость, добросовестность и внимательность при
исполнении каждым военнослужащим своих обязанно-
стей. Исход отдельных сражений и операций зависит не
только от героизма, готовности к самопожертвованию,
согласованности и дружности усилий многих тысяч людей,
объединенных в войсковые части и соединения, но и от
организованности каждого бойца и командира. Малейшее
проявление преступной небрежности или самонадеян-
ности при исполнении служебных обязанностей, особенно
в боевой обстановке, может повлечь тяжелые последствия.
Исходя из этих соображений, советский законодатель счи-
тает необходимым применение мер уголовного наказания
и к лицам, совершившим воинские преступления по не-
осторожности, преступной небрежности или самонадеян-
ности.
Умышленный или неосторожный характер указанных
выше воинских преступлений хотя и не влияет на их квали-
фикацию, но имеет существенное значение при определе-
нии наказания. Вина военнослужащих, выраженная в
форме умысла или неосторожности, является одним из
важных показателей различной степени общественной
опасности совершенных ими воинских преступлений.
Одно дело, например, общественная опасность сознатель-
ного (умышленного) неисполнения подчиненным приказа
начальника, которое грубо игнорирует требования воин-
ской дисциплины и может разлагающе действовать на
других малоустойчивых военнослужащих. Другое дело
общественная опасность неисполнения приказа, которое
183
явилось результатом небрежности или невнимательности.
Неисполнение приказания по небрежности может повлечь
за собой, как уже отмечалось выше, весьма серьезные
последствия, но все же нельзя сказать, что недисциплини-
рованность такого военнослужащего равносильна недис-
циплинированности военнослужащего, сознательно игно-
рирующего основной принцип военной службы — принцип
беспрекословного исполнения приказов своих начальни-
ков. Из сказанного явствует, что военные трибуналы при
назначении наказания обязательно должны учитывать
формы виновности военнослужащих и наказывать более
сурово тех, кто совершает воинские преступления умыш-
ленно.
Как уже отмечалось выше, умысел и неосторожность
являются необходимыми элементами, образующими субъ-
ективную сторону каждого воинского преступления.
Однако следует иметь в виду, что умыслом и неосторож-
ностью не исчерпывается субъективная сторона воинского
преступления. Обязательным элементом состава умыш-
ленных воинских преступлений является мотив преступ-
ления. Не может быть безмотивного умышленного воин-
ского преступления. Мотив возможен лишь в неосторож-
ных воинских преступлениях. Понятие мотива не сливается
с понятием умысла. Установление последнего еще не
означает раскрытия, по каким побуждениям, мотивам
совершено воинское преступление. Так, признание зло-
употребления начальником своим служебным положением
умышленным еще ничего не говорит о том, совершено
оно из корысти или из иной личной заинтересованности.
Мотив является побуждающим стимулом, толкающим
преступника к совершению преступления. Мотив суще-
ственно не отличается от цели преступления. Цель — это
то, к чему преступник стремится в результате совершения
преступления.
Значение мотива для определения состава преступле-
ния двояко. В одних случаях мотив является необходимым
элементом самого состава преступления; где нет этого
элемента, нет и самого состава преступления. При этом
не имеет значения, есть или нет прямое указание в законе
по поводу мотива преступления. В других случаях мотив
является лишь квалифицирующим преступление элемен-
том или же отягчающим вину обстоятельством.
Мотив преступления влияет на ответственность винов-
1М
ного, подчеркивает большую или меньшую общественную
опасность преступления и преступника. Военные трибу-
налы должны, не ограничиваясь общим установлением
умысла, тщательно исследовать мотив преступления, осо-
бенно при выборе и назначении наказания.
§ 11. Воинское преступление и воинский
дисциплинарный проступок
Военно-уголовное право признает воинским преступ-
лением не всякое нарушение военнослужащим установ-
ленного порядка несения военной службы, воинской дис-
циплины. В ряде случаев незначительные по своей
общественной опасности нарушения воинской дисциплины
могут образовать состав воинских дисциплинарных
проступков, не требующих применения мер уголовного
наказания.
Всякое небрежное и нерадивое отношение к военной
службе, пассивное отношение к порученному делу, самые
мелкие отступления от строгого воинского порядка ведут
в конечном счете к ослаблению дисциплины и боеспособ-
ности воинской части. Поэтому применение соответствую-
щих мер взыскания против малейших проявлений недис-
циплинированности, неорганизованности и неряшливости
со стороны подчиненных составляет служебную обязан-
ность начальников.
Дисциплинарные проступки могут быть весьма много-
образными, не поддающимися подробной обрисовке в
законе. Дисциплинарный устав не предусматривает и не
может предусмотреть хотя бы примерного перечня всех
возможных дисциплинарных нарушений с конкретными
указаниями мер взыскания за них. Лишь о некоторых дис-
циплинарных проступках имеется указание в Положении
о воинских преступлениях (например, п. «б» ст. 2, п. «в»
ст. 5, п. «б» ст. 6, п. «а» ст. 7 и др.). Признание совер-
шенных действий дисциплинарным проступком, наруша-
ющим воинскую дисциплину и свидетельствующим об от-
сутствии добросовестного отношения к военной службе,
а равно назначение мер дисциплинарного взыскания за
них всецело предоставляются власти начальника.
В тех случаях, когда за совершенный проступок
военно-уголовными законами предусмотрены различные
по степени вины наказания, из которых одни налагаются
185
по суду, а другие в дисциплинарном порядке, — от на-
чальника зависит, передать ли материалы на виновного
военно-следственным органам или ограничиться дисципли-
нарным взысканием. Решение этого вопроса и определе-
ние самой меры дисциплинарного взыскания принадлежит
в таком случае тому начальнику, от которого зависит пе-
редача материалов военно-следственным органам (ста-
тья 19 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил СССР).
Прежде чем наложить дисциплинарное взыскание или
передать виновного военно-следственным органам, на-
чальнику необходимо установить, является ли действие
подчиненного, нарушившего требования воинской дисци-
плины, дисциплинарным проступком или воинским пре-
ступлением.
Правильное разграничение в каждом конкретном слу-
чае дисциплинарного проступка и преступления имеет
очень важное значение в борьбе с нарушителями воинской
дисциплины и порядка. Всякая ошибка в этом отношении
может повлечь за собой предание военно-следственным
органам лица, которого не следовало предавать, или, на-
оборот, непредание его военно-следственным органам,
когда это следовало сделать.
Буржуазные военно-уголовные кодексы и наука воен-
но-уголовного права кладут в основу разграничения воин-
ского дисциплинарного проступка от воинского преступ-
ления два признака: наказуемость и подсудность преступ-
ных действий. То, что наказуемо в уголовном порядке и
подлежит судебному рассмотрению, признается преступ-
лением, то, что не обладает этими признаками, признается
дисциплинарным проступком.
Такое разграничение, хотя оно в техническом и про-
цессуальном отношении и представляет некоторое удоб-
ство, не может быть признано полным. Подобное деление
преступных деяний носит только формальный характер и
не показывает подлинного содержания воинского преступ-
ления и дисциплинарного проступка.
Дисциплинарный устав Вооруженных Сил СССР дает
следующее определение проступка. В ст. 18 Устава гово-
рится: «За нарушение воинской дисциплины или обще-
ственного порядка военнослужащий должен быть подверг-
нут дисциплинарному взысканию, если совершенный им
проступок не влечет за собой предания суду».
В советском военно-уголовном праве вопрос о разгра-
186
ничении воинского дисциплинарного проступка от пре-
ступления возникает не во всех случаях совершения воен-
нослужащими преступных действий. Ряд воинских
преступных действии ни при каких об-
стоятельствах не может быть отнесен
к дисциплинарным проступкам. Таковы все
воинские изменнические и иные особо опасные воинские
преступления, например шпионаж, переход на сторону
врага, самовольное отступление начальника от данных для
боя распоряжений, сдача неприятелю начальником вверен-
ных ему военных сил и средств ведения войны, дезертир-
ство, членовредительство и др. В силу исключительно
большой общественной опасности эти и им подобные пре-
ступления по прямому указанию военно-уголовного зако-
на всегда подлежат судебному рассмотрению и влекут
за собой применение суровейших мер уголовного на-
казания.
С другой стороны, могут иметь место и такие наруше-
ния воинской дисциплины и установленного порядка не-
сения военной службы, которые, как правило, образуют
только дисциплинарный проступок, требующий примене-
ния лишь дисциплинарного взыскания. Например, нару-
шение правил ношения военной формы, неотдание чести
начальнику или старшему, подача жалобы с нарушением
установленного уставом порядка и т. д.
В отдельных случаях законодатель сам точно разгра-
ничивает дисциплинарный проступок от воинского пре-
ступления. Так, например, согласно п. «а» ст. 7 Положе-
ния о воинских преступлениях самовольная отлучка рядо-
вого и младшего начальствующего состава продолжи-
тельностью до двух часов, совершенная впервые, при-
знается дисциплинарным проступком и влечет за собой
предание товарищескому суду или наказание в дисципли-
нарном порядке. Пункт «б» той же статьи устанавли-
вает, что самовольная отлучка, совершенная теми же
лицами свыше одного раза до двух часов или продолжи-
тельностью свыше двух часов хотя бы один раз, является
воинским преступлением и влечет за собой предание суду
военного трибунала с направлением в дисциплинарный
батальон на срок от шести месяцев до двух лет.
Вопрос о разграничении воинского дисциплинарного
проступка от воинского преступления возникает лишь в
тех нарушениях воинской дисциплины и установленного
порядка несения военной службы, которые в одних слу-
чаях образуют состав преступления, а в других состав
дисциплинарного проступка. Например, неисполнение
приказания, нарушение уставных правил караульной,
конвойной или внутренней службы, промотание военного
имущества, оскорбление другого военнослужащего и т. п.
Характерная особенность этой категории нарушений
воинской дисциплины и порядка несения военной службы
состоит в том, что они при наличии одних условий явля-
ются воинскими преступлениями, а при наличии иных
условий образуют дисциплинарные проступки. Статьи
Положения о воинских преступлениях, предусматривая
подобные воинские преступные действия, не дают точного
разграничения дисциплинарного проступка от воинского
преступления, а ограничиваются лишь общим указанием
на возможность применения «при наличии смягчающих
вину обстоятельств» правил Дисциплинарного устава.
Так, например, неисполнение отданного в порядке службы
приказания является воинским преступлением и карается
судом военного трибунала (п. «а» ст. 2 Положения о воин-
ских преступлениях); то же деяние при наличии смягча-
ющих обстоятельств является дисциплинарным проступ-
ком и требует применения правил Дисциплинарного
устава (п. «б» той же статьи). Нарушение уставных пра-
вил караульной службы рассматривается как воинское
преступление и карается судом военного трибунала
(п. «а» ст. 15 Положения о воинских преступлениях); то
же действие при наличии смягчающих обстоятельств
образует состав дисциплинарного проступка, требующего
применения лишь дисциплинарного взыскания (п. «б»
ст. 15 Положения).
Необходимо отметить, что грань между преступлением
и проступком крайне подвижна и неуловима, они тесно
между собой связаны и часто друг в друга перерастают.
В каждом конкретном случае решение вопроса о том,
являются ли совершенные нарушения воинской дисцип-
лины воинскими преступлениями или проступками,
должно происходить с точки зрения оценки о б щ е-
ственной опасности и вреда, который мо-
жет быть причинен интересам армии и
государства. Различная степень общественной опас-
ности воинского преступления и проступка обусловливает
различный подход советского законодательства при уста-
188
новлении соответствующих мер принудительного воздей-
ствия за их совершение. Воинские преступления характе-
ризуются большей, чем дисциплинарные проступки, опас-
ностью для Советского государства и боеспособности его
Вооруженных Сил и потому влекут за собой применение
в судебном порядке мер уголовного наказания. Дисцип-
линарные проступки являются действиями сравнительно
менее общественно-опасными, чем воинские преступле-
ния, а потому влекут за собой применение властью на-
чальника мер дисциплинарного взыскания. Меньшая
общественная опасность проступка обусловливается глав-
ным образом малозначительностью совершенного дейст-
вия и отсутствием вредных последствий.
При оценке общественной опасности совершенных
военнослужащим нарушений воинской дисциплины и по-
рядка несения военной службы и отнесении их к воинскому
преступлению или дисциплинарному проступку следует
исходить из следующих обстоятельств:
а) степени виновности и общественной опасности
лица, совершившего эти действия;
б) степени и характера общественной опасности со-
вершенных действий;
в) степени опасности наступивших или возможных
последствий.
Особое внимание должно быть уделено выяснению
личности лица, нарушившего воинскую дисциплину, мо-
тива действия, а также, насколько само совершенное пре-
ступное действие в данных конкретных условиях места и
времени является общественно-опасным.
Весьма важное значение при разграничении про-
ступка и воинского преступления могут иметь такие об-
стоятельства, как общее морально-политическое состояние
и конкретные условия воинской части, в которой совер-
шены те или иные нарушения воинской дисциплины, рас-
пространенность подобных нарушений дисциплины, про-
шлая дисциплинированность или недисциплинированность
виновного и т. п.
Кроме того, обязательно должны быть приняты во вни-
мание умышленный или неосторожный характер совер-
шенных действий, а также обстоятельства, смягчающие
или отягчающие виновность, предусмотренные нашим
уголовным законодательством. Например, малозначи-
тельность действия и отсутствие вредных последствий или,
189
наоборот, наличие тяжелых последствий, совершение пре-
ступных действий одним лицом или группой военнослужа-
щих, служебное положение лица, наличие или отсутствие
у виновного корыстных побуждений, первичность, повтор-
ность или неоднократность подобного нарушения, обста-
новка (мирная, военная, боевая), имевшая место при со-
вершении преступления.
Для иллюстрации значения указанных выше обстоя-
тельств при разграничении воинского проступка от пре-
ступления можно привести следующие примеры: неиспол-
нение приказа начальника в условиях мирного времени,
совершенное одним лицом рядового состава, не повлек-
шее за собой тяжелых последствий, может быть признано
дисциплинарным проступком; то же действие, совершен-
ное группой лиц, или в боевой обстановке, или повлекшее
за собой тяжелые последствия, должно быть признано
воинским преступлением. Нарушение уставных правил
внутренней службы, совершенное в мирное время и не
повлекшее за собой вредных последствий, может быть
признано дисциплинарным проступком; то же действие,
совершенное в боевой обстановке или повлекшее за собой
вредные последствия, может образовать воинское пре-
ступление.
Выше мы цитировали ст. 19 Дисциплинарного устава
Вооруженных Сил СССР, согласно которой начальнику
предоставляется право принимать решение о предании
военно-следственным органам подчиненного ему военно-
служащего, нарушившего воинскую дисциплину. Это
право начальника ни в какой мере не освобождает судеб-
но-следственные органы от обязанности детально и все-
сторонне разобраться в деле и прекратить его производ-
ством или вынести оправдательный приговор при наличии
к тому законных оснований.
ГЛАВА Vl
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ
ПРОТИВОПРАВНОСТЬ ДЕЯНИЯ
В ВОЕННО-УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
§ 1. Исполнение обязанностей военной службы.
§ 2. Принуждение к повиновению. § 3. Исполнение
приказа. § 4. Необходимая оборона. § 5. Крайняя
необходимость
К числу наиболее важных обстоятельств, исключающих
в условиях армии противоправность деяния и подлежа-
щих поэтому специальному рассмотрению в военно-уго-
ловном праве, относятся:
а) исполнение возложенных законом обязанностей
военной службы; б) принуждение подчиненного к пови-
новению; в) исполнение приказа; г) необходимая обо-
рона; д) крайняя необходимость.
Другие обстоятельства, исключающие противоправ-
ность деяния, предусмотренные общим уголовным пра-
вом, как, например, согласие потерпевшего, выполнение
профессиональных функций и т. д., применяются в воен-
но-уголовном праве без каких-либо существенных особен-
ностей по сравнению с общеуголовным правом.
§ 1. Исполнение обязанностей военной службы
Одним из наиболее существенных обстоятельств,
исключающих в военно-уголовном праве противоправ-
ность, а следовательно, и наказуемость деяния, является
исполнение воинских обязанностей, возложенных на воен-
нослужащих советскими военными законами, уставами,
наставлениями и соответствующими приказами.
Военнослужащий обязан точно и добросовестно испол-
ни
нять свои воинские обязанности. Всякое нарушение или
неисполнение воинских обязанностей является воинским
преступлением или проступком. И наоборот, исполнение
воинских обязанностей устраняет всякую ответственность
даже при совершении таких действий, которые по своим
внешним признакам сходны с преступными.
Невменение в вину деяний, совершенных во исполне-
ние обязанностей, возложенных законом, является общим
правилом уголовного права, действующим и в граждан-
ском и в военном быту. В отношении гражданских лиц
это обстоятельство не имеет большого практического
значения. Совсем иное дело в армии. В силу специфиче-
ских обязанностей несения военной службы военнослу-
жащие могут (особенно в военное время) совершать са-
мые разнообразные действия, с внешней стороны сход-
ные с преступными, но не влекущие ответственности. На-
пример, уничтожение или приведение в негодность на-
чальником вверенных ему укреплений, военных кораблей,
артиллерии, военных складов и других средств ведения
войны, когда им грозит непосредственная опасность за-
хвата неприятелем и уже использованы все способы сохра-
нить их, не образует состава преступления. Совершение
начальником подобных действий составляет обязанность
военнослужащего: неисполнение же этой обязанности вле-
чет за собой уголовную ответственность по ст. 20 Поло-
жения о воинских преступлениях. Лишение жизни или
ранение часовым лица, покушавшегося на охраняемый им
пост, совершенные в соответствии с правилами карауль-
ной службы, не образуют состава уголовно-наказуемого
деяния — убийства, телесного повреждения и т. д. При-
менение в таких случаях оружия составляет воинскую
обязанность, вытекающую из осуществления установлен-
ного в армии порядка несения караульной службы. Неис-
полнение часовым этой обязанности рассматривается в
военно-уголовном праве, как нарушение уставных правил
караульной службы, и влечет за собой уголовную ответ-
ственность по ст. 15. Положения о воинских преступле-
ниях.
Таким образом, действия, совершенные военнослужа-
щими во имя осуществления возложенных на них воин-
ских обязанностей, не могут быть признаны противоправ-
ными и наказуемыми даже при наступлении последствий,
имеющих внешние признаки преступления.
192
Следует, однако, иметь в виду, что действия, по своим
внешним чертам подходящие под обрисовку того или
иного преступления, но совершенные во исполнение обя-
занностей военной службы, исключают ответственность
только в том случае, когда их совершение действительно
требовалось обстановкой. Поэтому, например, унич-
тожение построек, принадлежащих местным жителям и
препятствующих обстрелу нашими войсками неприятель-
ских позиций, не может влечь ответственности. Уничто-
жение же построек местных жителей, не вызываемое
военной необходимостью (например использование по-
строек для топлива во время расположения воинских ча-
стей на отдыхе), влечет уголовную ответственность.
§ 2. Принуждение к повиновению
Принуждение начальником к повиновению своего под-
чиненного является специальным видом исполнения обя-
занностей военной службы. Дисциплинарный устав Воору-
женных Сил СССР устанавливает, что за состояние дис-
циплины и порядка в войсках в первую очередь несет
ответственность начальник. Он обязан постоянно воспиты-
вать своих подчиненных в духе верности военной присяге,
развивать и поддерживать в них чувство воинского долга
и сознание высокого значения воина Советской Армии,
призванного к защите своей социалистической родины.
Начальник должен повседневно воспитывать подчинен-
ных в духе строжайшего соблюдения всех требований
воинской дисциплины. Для охраны дисциплины и порядка
во вверенной ему части начальник обязан действовать
твердо и решительно. На нем лежит обязанность приме-
нять строгие меры дисциплинарных взысканий к неради-
вым и нарушителям правил воинской дисциплины. Вместе
с тем он обязан поощрять подвиги своих подчиненных,
отмечать их усердие по службе и заботиться о них.
В случае неповиновения подчиненного воле началь-
ника последний обязан заставить повино-
ваться. Начальник, не проявивший в этих случаях
твердости и решительности и не принявший всех мер к
выполнению приказа, подлежит ответственности. Для вос-
становления дисциплины и порядка начальник имеет
право, по Дисциплинарному уставу, применять в отноше-
нии злостных нарушителей воинской дисциплины все
13 Сое. военно-уголов. право 1®3
меры принуждения, а в крайнем случае применить ору-
жие. «В случае открытого неповиновения или сопротив-
ления подчиненных, — говорится в Дисциплинарном
уставе Вооруженных Сил СССР, — начальник обязан
принять все меры принуждения, а в крайнем случае, не
терпящем отлагательства, применить оружие; об этом
чрезвычайном случае начальник немедленно доносит по
команде» (ст. 7 Устава).
Начальник не несет ответственности
за последствия, если он для принуждения непови-
нующихся приказу и для восстановления дисциплины и
порядка будет вынужден принять все меры принуждения,
а в крайнем случае, не терпящем отлагательства, приме-
нить оружие.
Таким образом, принуждение к повиновению, явля-
ющееся по сути дела специальным видом исполнения на-
чальником возложенных на него законом воинских обя-
занностей, должно рассматриваться, как одно из обстоя-
тельств, исключающих ответственность начальника за
действия, примененные им для принуждения к повинове-
нию.
Принуждение к повиновению не является обычной
формой дисциплинарного воздействия, оно является
чрезвычайной мерой, применяемой начальником
лишь в и с к л ю ч и т е л ь н ы х случаях.
Начальнику предоставлено право прибегать к этой
чрезвычайной мере воздействия вкрайних случаях
и при наличии открытого неповиновения или сопротивле-
ния подчиненных. Устав не устанавливает, в чем именно
должно выражаться применение различных мер принуж-
дения, в том числе и оружия, и предоставляет решение
этого вопроса усмотрению начальника. Это вполне по-
нятно, так как конкретные меры принуждения могут быть
различными в зависимости от обстановки. Под мерами
принуждения, о которых говорится в ст. 7 Устава, следует
понимать, прежде всего, меры дисциплинарных взыска-
ний, предусмотренные Дисциплинарным уставом Воору-
женных Сил СССР (см. статьи 23, 24, 25, 35, 39 Устава).
Кроме того, является мерой принуждения применение в
необходимых случаях и насилия (например насильст-
венная отправка на гауптвахту арестованного начальни-
ком подчиненного, отказывающегося добровольно следо-
вать на гауптвахту, насильственное отобрание оружия у
194
пьяного военнослужащего, угрожающего убийством,
и т. д.). Не подлежит сомнению, что применение началь-
ником силы не может выражаться в рукоприкладстве.
Применение оружия отнюдь не предполагает обяза-
тельного ранения или убийства неповинующегося подчи--
ненного. Оно может заключаться и в угрозе применением
оружия.
Устанавливая право начальника на принуждение к
повиновению, Дисциплинарный устав, естественно, имеет
в виду соответствие принудительных мер условиям обста-
новки. Было бы совершенно неправильно и вредно для
дисциплины прибегать к крайним мерам в тех случаях,
когда можно применить другие средства, предусмотрен-
ные Дисциплинарным уставом.
Начальник не только вправе, но и обязан применять
силу и оружие в тех случаях, когда это вызывается обста-
новкой. Он не должен этого делать, когда нет действи-
тельной необходимости.
Применение оружия может иметь место, как
правило, лишь в боевой обстановке в отношении
подчиненного, отказывающегося исполнить боевой при-
каз, и притом в случаях, не терпящих отлага-
тельств, когда отказ может отрицательно повлиять на
успех боя и боеспособность части.
Правильность применения начальником силы или ору-
жия в каждом отдельном случае является вопросом
факта, который должен разрешаться вышестоящим на-
чальником или судебно-следственным органом с учетом
всех обстоятельств дела. В каждом отдельном случае
освобождение от ответственности начальника может
иметь место лишь при установлении, что применение
силы или оружия было единственным целесообраз-
ным средством принуждения подчиненного к повино-
вению.
Применение начальником в необходимых случаях
силы оружия к злостным нарушителям воинской дисци-
плины является не произволом, а осуществлением осно-
ванного на Дисциплинарном уставе права. Поэтому
начальник, применивший силу, а тем более оружие при
отсутствии к тому действительной необходимости, должен
быть привлечен к суровой ответственности за злоупотреб-
ление или превышение власти.
13*
196
§ 3. Исполнение приказа
Наиболее важным из всех обстоятельств, исключаю-
щих противоправность деяния в военно-уголовном праве,
является исполнение приказа.
Военная присяга и Дисциплинарный устав Вооружен-
ных Сил СССР устанавливают основным принципом воен-
ной службы и взаимоотношений военнослужащих бес-
прекословное повиновение подчиненных
начальникам.
Президиум Верховного Совета Союза ССР своим
Указом от 10 июня 1947 г. утвердил новый текст военной
присяги для Советской Армин, которая обязывает каж-
дого военнослужащего «быть честным, храбрым, дисцип-
линированным, бдительным воином, строго хранить воен-
ную и государственную тайну, беспрекословно выполнять
все воинские уставы и приказы командиров и начальни-
ков». Таким образом, принцип беспрекословного выпол-
нения подчиненными приказов командиров и начальников
получил законодательное выражение в воен-
ной присяге.
Статья 3 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил
СССР в соответствии с военной присягой обязывает каж-
дого военнослужащего строго выполнять требования
воинских уставов, приказы и приказания начальников.
В армии все приказы и распоряжения начальников
обязательны для подчиненных. Не только боевой приказ,
но и любое распоряжение, задание или поручение на-
чальника должно выполняться безоговорочно, точно и
своевременно. В обстановке военных действий от точного
и своевременного выполнения приказов или распоряже-
ний начальников зависит успех боя и судьба людей.
Приказ начальника — закон для подчиненных. Приказ
должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок
(ст. 6 Дисциплинарного устава).
Существование армии и выполнение ею своего назна-
чения возможны только тогда, когда в каждом военнослу-
жащем будет развита способность к сознательному под-
чинению своей воли воле начальника.
Беспрекословное повиновение начальнику направлено
на дальнейшее укрепление единоначалия и советской
воинской дисциплины — основы основ боевой мощи воору-
женных сил социалистического государства.
Строжайшее соблюдение принципа повиновения особо
подчеркивает, что командир — полновластный руководи-
тель войск, авторитет которого непререкаем, воля которого
непоколебима, приказ которого нерушим.
Для обеспечения беспрекословного повиновения в
своих армиях буржуазия использует жестокие меры рас-
правы с неповинующимися, применяет тяжкие наказания
против непокорных, подвергает солдат идеологической
«обработке», одурманивая их сознание всякими религи-
озными, националистическими и шовинистическими пред-
рассудками.
Беспрекословное повиновение в Вооруженных Силах
СССР, как и советская воинская дисциплина в целом,
основывается на единстве классовых интересов всего лич-
ного состава, на беззаветной преданности его своему на-
роду, пламенном патриотизме и чувстве высокой ответ-
ственности каждого военнослужащего за вверенное ему
дело обороны социалистической родины. Поэтому только
в Вооруженных Силах СССР возможно последовательное
проведение принципа беспрекословного повиновения. По-
виновение в Вооруженных Силах СССР должно быть
выше, крепче и отличаться более суровыми и жесткими
требованиями, чем основанное на классовом подчинении
повиновение в других армиях. Повиновение в Вооружен-
ных Силах СССР есть истинное повиновение, повиновение
из чувства долга, глубокого убеждения и сознания его
необходимости. Повинуясь воле начальника, подчиненный
повинуется воле советского правительства, властью кото-
рого начальнику доверено командование. Необходимость
повиновения в Вооруженных Силах СССР основывается
на сознательном отношении бойцов и командиров к испол-
нению своих обязанностей, на любви к своей армии, на по-
нимании того, что дело, ради которого они повинуются
своим начальникам, есть их общее кровное дело.
Строгое и твердое проведение в армии принципа бес-
прекословного повиновения подчиненных воле началь-
ника является решающим условием победы на войне.
Опыт Великой Отечественной войны подтвердил всю жиз-
ненность и необходимость принципа беспрекословного
повиновения. Поэтому все, что мешает и подрывает этот
принцип, должно быть решительно устранено. Всякое на-
рушение принципа беспрекословного повиновения неиз-
бежно ведет к ослаблению воинской части.
197
Совершенно нетерпима, абсолютно недопустима какая
бы то ни была попытка обсуждения приказа. Отступление
от принципа повиновения разрушает идею войска, исклю-
чает возможность управлять им, создает анархию, мешает
армии выполнить свое назначение, приносит огромный
вред народу и государству.
Неисполнение приказа начальника, а равно всякое не-
брежное и недобросовестное его исполнение является воин-
ским преступлением или проступком и должно влечь за со-
бой наказание в судебном или дисциплинарном порядке.
Неисполнение приказа начальника чревато на войне
тяжелыми последствиями. М. В. Фрунзе писал, что «вся-
кое неисполнение служебного распоряжения коман-
дира есть величайшее преступление перед законом» '.
Из принципа беспрекословного повиновения вытекает,
что подчиненный, точно исполнивший приказ начальника,
не несет ответственности за последствия исполнения при-
каза. Иными словами говоря, исполнение подчиненным
приказа своего начальника является обстоятельством,
устраняющим противоправность совершенных подчинен-
ным действий. Ответственность за последствия исполне-
ния подчиненным приказа лежит на начальнике, отдав-
шем приказ.
Существующие в Вооруженных Силах СССР социали-
стическая законность и принцип беспрекословного пови-
новения в высшей степени усиливают ответственность
начальников за правильность, за законность отдаваемых
ими приказов и распоряжений. Отдавая приказ, началь-
ник обязан ясно представлять себе все обстоятельства
дела, предвидеть обстановку, условия и последствия вы-
полнения своего приказа. Начальник обязан отдавать
приказы и распоряжения только в установленном порядке
и в надлежащей форме. Он не должен выходить за пре-
делы прав и обязанностей, предоставленных ему законом.
Отдаваемый им приказ должен заключать в себе требо-
вание, направленное на пользу военной службы, и не
должен предписывать совершение незаконного.
Подчиненный не имеет права входить в оценку при-
каза. Исполнение приказа начальника ни в коем случае
не зависит от мнения подчиненного по поводу полезности,
целесообразности или законности полученного им при-
' Фрунзе, Соч., 1934, стр. 235.
198
каза. В силу этого подчиненный, точно выполнивший при-
каз начальника, не может быть привлечен к ответствен-
ности за наступившие последствия даже в том случае,
если будет установлено, что начальник отдал приказ с
превышением власти или с нарушением установленного
порядка или установленной формы отдачи приказа.
Командиры и начальники выполняют исключи-
тельно почетные и ответственнейшие задачи, возложен-
ные на них советской властью. Для выполнения возложен-
ных на них обязанностей советское правительство наде-
лило начальников всей полнотой власти, предоставило нм
огромные права в отношении своих подчиненных. Этими
правами каждый начальник должен пользоваться ра-
зумно, в интересах Советского государства и его Воору-
женных Сил.
Особо вредным для воинской дисциплины является
злоупотребление начальником своей властью. Начальник,
злоупотребивший своими правами и отдавший незаконный
приказ, нарушает присягу и воинский долг, совершает
воинское преступление. Отсюда следует, что действия,
совершенные подчиненным во исполнение незаконного
приказа, полностью вменяются’в вину начальнику, отдав-
шему такой приказ. За незаконный приказ несет ответ-
ственность начальник, его отдавший.
Судебная практика по делам о преступлениях военно-
служащих знает лишь одно отступление от указанного
выше принципа. Речь идет об ответственности подчинен-
ного за исполнение явно преступного приказа на-
чальника. Подчиненный, выполнивший явно преступный
приказ начальника, совершает по сути дела общественно-
опасное посягательство на интересы Вооруженных Сил.
Поэтому в случае исполнения подчиненным явно преступ-
ного приказа вместе с отдавшим такой приказ начальни-
ком должен нести уголовную ответственность и исполнив-
ший его подчиненный. Юридическим основанием ответ-
ственности подчиненного в данном случае с объективной
стороны является совершение подчиненным таких обще-
ственно-опасных действий, преступность которых совер-
шенно очевидна. С субъективной стороны основанием
уголовной ответственности подчиненного является нали-
чие у него умышленной вины, заключающейся в сознании
явной преступности совершаемых им действий. Если под-
чиненный не сознавал преступности совершаемых им во
199
исполнение приказа действий, то ответственность его ис-
ключается. В этом случае за последствия преступного
приказа несет ответственность лишь один начальник, от-
давший преступный приказ.
Подчиненный, выполнивший явно преступный приказ
начальника, подлежит уголовной ответственности как
соучастник преступления. Начальник же, отдавший
явно преступный приказ своему подчиненному, должен
быть привлечен к уголовной ответственности за два пре-
ступления: воинское должностное преступление — зло-
употребление властью — и подстрекательство к тому или
иному преступлению.
При назначении наказаний военный трибунал может
в отдельных случаях смягчить наказание подчиненному,
исполнившему явно преступный приказ начальника, учи-
тывая известное влияние, оказываемое авторитетом на-
чальника и его приказом на подчиненного.
Следует, однако, указать, что благодаря беззаветной
преданности всего личного состава Вооруженных Сил
СССР социалистической родине, благодаря высокой со-
знательности, дисциплинированности и росту социалисти-
ческого правосознания советских военнослужащих на
практике случаи отдачи и исполнения преступных прика-
зов носят совершенно исключительный характер.
§ 4. Необходимая оборона
Под необходимой обороной советское уголовное право
подразумевает правомерную защиту от преступного по-
сягательства путем причинения какого-либо вреда напа-
дающему. Необходимая оборона как обстоятельство,
исключающее общественную опасность деяния, допус-
кается для отражения посягательства на интересы совет-
ской власти либо на личность и права обороняющегося
или другого лица.
Осуществление акта необходимой обороны устраняет
уголовную ответственность лица, совершившего деяние,
только при наличии ряда условий, относящихся к нападе-
нию и защите. Так, например, необходимо, чтобы напа-
дение было общественно-опасным (противоправным),
действительным и наличным, а оборона — не превышаю-
щей пределов необходимости. Применяемая при этих
условиях оборона, будучи направленной против обще-
.00
ственно-опасного нападения, является общественно-
полезным действием, а потому и исключает ответст-
венность.
Постановления общей части уголовного права о необ-
ходимой обороне и условиях ее правомерности распро-
страняются и на военнослужащих. Каждый военнослужа-
щий, независимо от служебного положения и воинского
звания, имеет право оборонять себя от общественно-опас-
ного нападения.
В то же время существующий в армии порядок несе-
ния военной службы и лежащие на военнослужащих спе-
циальные воинские обязанности вносят ряд существенных
изменений в применение рассматриваемого института в
военно-уголовном праве.
В военно-уголовном праве необходимая оборона при
посягательствах на интересы Вооруженных Сил СССР
должна рассматриваться не только с точки зрения права
военнослужащего (как это имеет место в общеуголовном
праве), но и с точки зрения обязанности военнослу-
жащего. Иначе говоря, право каждого гражданина на
необходимую оборону превращается для военнослужа-
щего в обязанность во всех тех случаях, когда со-
вершается общественно-опасное посягательство на инте-
ресы Вооруженных Сил СССР, на установленный порядок
несения военной службы. При этом обязанность обороны
в указанных случаях может проистекать для военнослу-
жащих или из общего воинского долга, или из специаль-
ных воинских обязанностей.
Долг и обязанность каждого воина состоит в обороне
и охране интересов Вооруженных Сил СССР от посяга-
тельств со стороны шпионов, диверсантов, изменников и
иных предателей. Охрана воинской дисциплины, военного
имущества и других военнослужащих от посягательств
со стороны преступных элементов также является обязан-
ностью военнослужащих. Особенно повышается ответ-
ственность за выполнение этой обязанности лицами на-
чальствующего состава. Охрана воинского порядка,
подчиненных военнослужащих и военного имущества от
преступных посягательств должна рассматриваться с
точки зрения выполнения лицами начальствующего со-
става специальных воинских обязанностей.
Оборона и защита начальника, особенно в моменты
чрезвычайной опасности, является обязанностью подчн-
.01
ненного, вытекающей из необходимости всячески обере-
гать жизнь и неприкосновенность начальника, из прин-
ципа взаимной поддержки военнослужащих.
Исполнение обязанностей охраны воинской дисцип-
лины и порядка, а также и других военнослужащих
является обстоятельством, устраняющим противоправ-
ность совершенных военнослужащими действий. Неиспол-
нение же их должно рассматриваться, как нарушение
воинских обязанностей, образующее преступное попусти-
тельство и влекущее за собой применение наказания в
судебном или дисциплинарном порядке.
Основанием применения обороны как в общем, так и
в военно-уголовном праве является наличие общественно-
опасного и противоправного нападения. Поэтому оборона
против правомерной угрозы нарушения тех или иных
личных интересов или лишения свободы, применяемых в
силу приказа начальника, а равно против иных действий,
которыми осуществляются права дисциплинарной власти
начальника, недопустима.
Как уже указывалось выше, Дисциплинарный устав
Вооруженных Сил СССР дает начальнику право в случае
открытого неповиновения или сопротивления подчинен-
ных применять все меры принуждения, вплоть до оружия.
Обороняться от подобных действий своего начальника
подчиненный не может. Применение силы и оружия к не-
повинующимся для восстановления дисциплины и порядка
есть обязанность начальника, возложенная на него Уста-
вом. Всякая попытка противодействовать выполнению
начальником этой обязанности преступна. Подобное про-
тивопоставление неповинующимся своей силы принужде-
нию со стороны начальника будет сопротивлением, а не
необходимой обороной.
Военно-уголовное право, учитывая отношения подчи-
ненности, в известной мере ограничивает право обороны
подчиненного от противоправного нападения начальника.
Ограничение это касается, главным образом, характера
интенсивности обороны. Военно-уголовное право выдви-
гает при обороне подчиненного принцип причинения наи-
меньшего вреда нападающему начальнику.
Подчиненный всегда должен стремиться предотвра-
тить или отразить нападение начальника средствами, как
можно менее вредными, не нападая на начальника.
Оборона подчиненным третьих лиц, подвергшихся про-
202
тивоправному нападению его начальника, должна произ-
водиться на тех же основаниях, как и личная оборона.
Особо существенным изменениям в военно-уголовном
праве подвергаются общие правила необходимой обо-
роны, изложенные в ст. 13 УК РСФСР и в соответствую-
щих статьях УК других союзных республик в тех случаях,
когда объектом нападения является начальник, а субъек-
том нападения — подчиненный.
Существующие в армии отношения подчиненности
вносят серьезные изменения в этот вопрос.
Военно-уголовное право при определении обществен-
ной опасности и противоправности нападения подчинен-
ного на начальника, установлении пределов и характера
обороны начальника учитывает не только вред, угрожае-
мый непосредственно личности начальника, но и главным
образом тот ущерб, который может быть причинен подоб-
ным нападением воинской дисциплине, интересам Воору-
женных Сил СССР.
Советская воинская дисциплина требует от подчинен-
ных беспрекословного повиновения начальникам,
уважения и почтительного отношения к ним. Совершая
нападение на своего начальника, подчиненный тем самым
грубо нарушает эти требования уставов, отрицает воин-
скую дисциплину. Нападение подчиненного на началь-
ника подрывает принцип повиновения, ослабляет автори-
тет начальника в глазах других подчиненных.
С другой стороны, такое нападение может отрица-
тельно повлиять на других недисциплинированных под-
чиненных и вызвать у них решимость к совершению ана-
логичного нападения.
Из сказанного вытекает, что нападение подчиненного
на начальника нельзя рассматривать как только посяга-
тельство на личность. Такое нападение является прежде
всего весьма опасным посягательством на воинскую
дисциплину и воинский правопорядок. Таким образом,
нападение подчиненного на своего начальника таит в себе
двойную опасность: для личности начальника и для воин-
ской дисциплины.
Отражение такого нападения на начальника следует
рассматривать как прямую обязанность начальника. Во
имя охраны дисциплины, принципа повиновения и сущест-
вующих в армии отношений подчиненности личность на-
чальника должна иметь полное ограждение от общест-
203
венно-опасного нападения подчиненного. Поэтому началь-
ник обязан принять все необходимые меры для того,
чтобы воспрепятствовать подчиненному совершать те или
иные посягательства на него. Начальник, не принявший
надлежащих мер к отражению нападения подчиненного
и восстановлению дисциплины и порядка, должен нести
ответственность в судебном или дисциплинарном порядке.
Из сказанного вытекает, что начальник не только имеет
право на оборону при нападении на него подчиненного,
но и обязан осуществить эту оборону в интересах Воору-
женных Сил СССР. Следовательно, оборона начальника
от нападения подчиненного является не только актом за-
щиты начальником своей личности, но и актом защиты
интересов Вооруженных Сил СССР. Отражая нападение
подчиненного, начальник выступает не только как частное
лицо, защищающее свою личность, но и как начальник,
призванный предупреждать всякое нарушение дисцип-
лины со стороны подчиненных. Оборона начальника от
нападения на него подчиненного получает в военно-уго-
ловном праве значение действия, совершаемого в интере-
сах воинской дисциплины Вооруженных Сил, а не только
в интересах частного лица. Характер оборонительных мер
начальника для отражения нападения подчиненного дол-
жен определяться не только вредом, грозящим непосред-
ственно личности начальника, но и вредом, причиняемым
таким нападением интересам советской воинской дисцип-
лины. С другой стороны, там, где интересы советской
воинской дисциплины требуют применения тех или иных
жестких и решительных мер для отражения нападения
подчиненного на начальника, такие меры могут быть при-
менимы независимо от того, что угрожаемый от нападения
вред непосредственно личности начальника мог быть
предотвращен и более мягкими мерами.
§ 5. Крайняя необходимость
Под крайней необходимостью в советском уголовном
праве понимается такое состояние лица, при котором оно
может предотвратить грозящую для каких-либо охраняе-
мых законом интересов опасность только при помощи со-
вершения какого-либо действия, по внешнему признаку
являющегося преступным. При крайней необходимости
происходит столкновение двух охраняемых законом инте-
204
ресов, когда охрана одного может быть достигнута лишь
путем нарушения другого.
Согласно ч. 2 ст. 13 УК РСФСР и соответствующим
статьям УК других союзных республик, крайняя необхо-
димость устраняет уголовную ответственность лишь в том
случае, если будет установлено, что грозящая опасность
была неотвратима при данных обстоятельствах другими
средствами и если причиненный при этом вред является
менее важным по сравнению с предупрежденным вредом.
Военно-уголовное право, исходя из общих положений
уголовного права и учитывая особенности воинского пра-
вопорядка, различает четыре возможных варианта со-
стояния крайней необходимости у военнослужащих.
Прежде всего возможно состояние крайней необходи-
мости, при котором происходит столкновение двух инте-
ресов, не имеющих какого-либо отношения к военной
службе и выполняемым военнослужащим воинским обя-
занностям. Возможно, далее, состояние крайней необхо-
димости, при котором имеет место коллизия двух интере-
сов, относящихся к Вооруженным Силам СССР, воинской
дисциплине. Например, уничтожение средств ведения
войны, чтобы последние не могли достаться врагу.
Оба приведенных варианта состояния крайней необхо-
димости у военнослужащих по сути дела ничем не отли-
чаются от обычных возможных случаев состояния крайней
необходимости у гражданских лиц. Поэтому постановле-
ния Общей части уголовного права о крайней необхо-
димости и условиях ее правомерности распространяются
на эти варианты без каких-либо особенностей и изме-
нений.
Третьим возможным вариантом является состояние
крайней необходимости, при котором предупрежденный
вред относится к интересам Вооруженных Сил СССР,
воинского правопорядка, а причиненный вред ко всякого
рода личным интересам третьих лиц, например, изъятие
у местных эвакуирующихся жителей лошадей для вывоза
из окружения боеприпасов при невозможности иным спо-
собом спасти боеприпасы.
При сопоставлении причиненного вреда и вреда пред-
отвращенного в этих случаях следует учитывать наряду
с другими обстоятельствами повышенную ответственность
военнослужащих за охрану интересов Вооруженных Сил,
воинского правопорядка.
205
Возможно, наконец, состояние крайней необходимости,
при котором предупрежденный вред относится к личным
интересам самого военнослужащего, а причиненный
вред—к Вооруженным Силам, воинской дисциплине.
Само собой разумеется, что этот вид состояния крайней
необходимости не может, как правило, исключать ответ-
ственности военнослужащих.
Институт крайней необходимости в военно-уголовном
праве не применим вовсе в тех случаях, когда военнослу-
жащий для предотвращения грозящей ему опасности,
против которой он обязан бороться согласно установлен-
ному порядку несения военной службы, совершает нака-
зуемое нарушение своего воинского долга.
Исключение возможности применения института край-
ней необходимости в случаях нарушения военнослужа-
щим своего воинского долга из страха личной опасности,
против которой он обязан бороться, диктуется самым
назначением армии, специальным характером воинских
обязанностей военнослужащего. Армия является едине-
нием вооруженных людей, предназначенным для борьбы
с врагом, тоже вооруженным. Осуществление армией
своего основного назначения — вооруженной борьбы с
врагом — предполагает наличие постоянной и прямой
угрозы опасности для жизни и здоровья отдель-
ных военнослужащих. Но на военнослужащих лежит обя-
занность бороться с этой опасностью, а в необходимых
случаях жертвовать своими личными интересами и даже
жизнью для блага Вооруженных Сил СССР, во имя за-
щиты интересов своей социалистической родины. Уклоне-
ние от этой основной воинской обязанности есть преступ-
ление, наказуемое со всей строгостью закона. Поэтому
военнослужащий совершает тягчайшее воинское преступ-
ление, когда он для уклонения от грозящей его жизни
и здоровью опасности совершает бегство с поля сражения
или сдается в плен врагу и т. д.
Часовой, стоящий на посту, обязан не оставлять своего
Поста, пока не будет сменен или снят в установленном
порядке, хотя бы его жизни угрожала неминуемая опас-
ность. Исходя из этого, военнослужащий, оставивший
пост вследствие угрожавшей его жизни опасности, совер-
шает преступление и должен быть привлечен к ответствен-
ности по ст. 15 Положения о воинских преступлениях, как
за нарушение уставных правил караульной службы.
206
Таким образом, общ не правила о край-
ней необходимости не применяются в слу-
чаях преступного нарушения военнослу-
жащим своего воинского долга из страха
личной опасности, в том числе и под угро-
зой смерти. Всякое нарушение обязанностей военной
службы из страха личной опасности должно влечь за со-
бой для виновного ответственность, установленную в за-
коне за данный вид нарушения.
В военно-уголовном праве существует далее правило,
согласно которому не допускается совершение подчинен-
ным тех или иных действий, хотя бы в состоянии крайней
необходимости, но направленных против начальника.
Суть этого правила заключается в том, что какая бы не-
посредственная опасность ни грозила подчиненному, от
чего бы она ни проистекала, какие бы его блага ни нахо-
дились под угрозой, он не имеет права для предотвраще-
ния грозящей опасности посягать на личность своего на-
чальника. Такое толкование рассматриваемого вопроса
полностью соответствует духу и требованиям советской
воинской дисциплины. Подчиненный обязан преданно
служить своему начальнику, охранять и оберегать его от
грозящей опасности, жертвовать собой для спасения сво-
его начальника. Подчиненный не может ни при каких
обстоятельствах и условиях жертвовать начальником для
своего личного спасения.
Необходимо также указать еще на одну особенность
института крайней необходимости в военно-уголовном
праве. Она заключается в том, что в ряде случаев право
совершения в состоянии крайней необходимости опреде-
ленных общественно-опасных действий для предотвра-
щения грозящей опасности превращается в обязан-
ность для военнослужащих. Так, например, уничтоже-
ние или повреждение имущества, принадлежащего
государству или частным лицам, вызванное военной не-
обходимостью, в частности выполнением боевых опера-
ций, является обязанностью начальника. Это правомер-
ный акт, целиком укладывающийся в институт крайней
необходимости и обладающий в то же время той особен-
ностью, что его совершение является не правом, а обязан-
ностью соответствующих начальников.
ГЛАВА VI!
СТАДИИ РАЗВИТИЯ И СОУЧАСТИЕ
В ВОИНСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
§ I. Стадия развития воинских преступлений.
§ 2. Соучастие в воинских преступлениях
§ 1. Стадии развития воинских преступлений
Военно-уголовное право, подобно общеуголовному
праву, различает следующие стадии развития умышлен-
ной преступной деятельности: обнаружение
умысла, приготовление ксовершению пре-
ступления, покушение на преступление и
оконченное преступление.
Обнаружением умысла называется выявление в уст-
ной, письменной или иной форме намерения лица совер-
шить преступление. Обнаружение умысла называют еще
иначе голым умыслом ввиду отсутствия каких-либо кон-
кретных действий, предпринятых с целью совершить пре-
ступление.
Обнаружение умысла рассматривается в уголовном
праве как такая стадия развития преступной деятельно-
сти, которая, как правило, не представляет общественной
опасности, а потому не влечет за собой уголовной ответ-
ственности. Лишь в исключительных случаях, когда обна-
ружение умысла образует по своему характеру состав
самостоятельного преступления, оно может быть наказано
в уголовном порядке. Так, например, обнаружение
умысла на совершение контрреволюционных преступле-
ний образует состав контрреволюционной агитации или
пропаганды.
Военно-уголовное право вносит весьма существенное
дополнение в оценку общественной опасности и наказуе-
мости обнаружения умысла.
208
Умысел военнослужащего совершить то или иное
преступление (например неисполнение приказания, дезер-
тирство, мародерство, хищение военного имущества
и т. д.), обнаруженный в присутствии других военнослу-
жащих, может вызвать у других, недостаточно дисципли-
нированных и малоустойчивых, лиц решимость совершить
подобное преступление.
Поэтому обнаружение военнослужащим своего наме-
рения учинить воинское или иное преступление, хотя и не
сопряженное с конкретными действиями по осуществле-
нию этого намерения (в противном случае может возник-
нуть вопрос об ответственности за приготовление или
покушение на преступление), должно рассматриваться,
как нарушение воинской дисциплины, влекущее за собой
применение наказания в уголовном или дисциплинарном
порядке.
В уголовном порядке обнаружение военнослужащим
своего намерения совершить то или иное преступление
должно караться в тех случаях, когда оно по своему ха-
рактеру образует состав самостоятельного преступления.
Так, обнаружение умысла на совершение воинских измен-
нических преступлений (например высказывание среди
других военнослужащих намерения о переходе на сторону
врага, о сдаче в плен врагу) или других контрреволю-
ционных преступлений по сути дела образует контррево-
люционное преступление и должно караться по соответ-
ствующим статьям уголовных кодексов союзных
республик.
В случаях же, когда обнаружение умысла к соверше-
нию преступления не образует по своему характеру само-
стоятельного состава преступления, оно должно быть
признано воинским проступком, наказуемым в дисципли-
нарном порядке. Например, обнаружение умысла на со-
вершение самовольной отлучки, промотание военного
имущества, неисполнение приказания и т. д.
Особо следует выделить вопрос об обнаружении
умысла на совершение воинских и иных преступлении
начальником в присутствии подчиненных. Обнаружение
начальником умысла на совершение преступления в при-
сутствии подчиненных может вызвать у отдельных не-
устойчивых элементов аналогичное намерение. Авторитет
начальника может сыграть при этом определенную роль.
Начальник, выявивший свое намерение совершить воин-
14 Сов. военно-у голов. право
схое или иное преступление в присутствии своих подчи-
ненных, нарушает не только общие воинские обязанности,
но и специальные служебные обязанности по воспитанию
подчиненных. Он совершает тяжкий дисциплинарный
проступок, а в более серьезных случаях, особенно когда
обнаруженный начальником умысел послужил причиной
совершения подчиненным преступления, — воинское
должностное преступление, предусмотренное ст. 17 По-
ложения о воинских преступлениях.
Специальным видом обнаружения умысла в военно-
уголовном праве является угроза подчиненного своему
начальнику.
Хотя советское военно-уголовное законодательство и
не выделяет в специальный состав угрозу подчиненного
начальнику, однако общественная опасность такой угрозы
для воинской дисциплины совершенно очевидна.
Особо опасным видом угрозы подчиненного начальнику
является угроза насилием или оружием.
При решении вопроса о том, подлежит ли подчинен-
ный за угрозу своему начальнику дисциплинарной или
уголовной ответственности, следует принимать во внима-
ние ряд обстоятельства характер самой угрозы, личность
подчиненного, повод и мотив угрозы, обстановку ее со-
вершения и т. д.
Угроза подчиненного начальнику, совершенная из
антисоветских, контрреволюционных побуждений, обра-
зует контрреволюционное преступление и должна ка-
раться по соответствующим статьям уголовных кодексов
союзных республик. Иные же случаи уголовно-наказуе-
мой угрозы следует рассматривать как особые виды при-
нуждения к нарушению обязанностей военной службы
(ст. 4 Положения о воинских преступлениях).
Что касается приготовления к совершению
преступления и покушения на преступи е-
н и е, то учение общей части уголовного права об этих
институтах применяется в военно-уголовном праве без
существенных изменений.
Применение институтов приготовления и покушения
ограничивается по воинским преступлениям, как и по всем
иным преступлениям, субъективными и объективными
признаками.
Приготовление и покушение представляют собой ста-
дии развития умышленных преступлений. Поэтому они
могут иметь место лишь в тех воинских преступлениях,
совершение которых предполагает умышленную деятель-
ность военнослужащего (например дезертирство, хищение
военного имущества и т. д.). В воинских же преступле-
ниях, совершаемых по неосторожности, стадии развития
преступления не могут иметь места (ограничение по
субъективным признакам).
Приготовление и покушение могут иметь место лишь
в тех воинских преступлениях, для наличия оконченного
состава которых требуется не только преступное действие
или преступное бездействие, но и наступление вредных
результатов, причинение того или иного материального
ущерба. Например, промотание казенного военного иму-
щества, злоупотребление служебным положением, укло-
нение от военной службы путем членовредительства,
мародерство, грабеж, разбой и насилие в отношении на-
селения района военных действий и т. д.
В тех же воинских преступлениях, для наличия окон-
ченного состава которых достаточно одного факта совер-
шения преступного действия или преступного бездействия,
приготовление и покушение невозможны (ограничение
по объективным признакам). К таким составам воинских
преступлений относятся, например, неисполнение прика
зания, оскорбление одним военнослужащим другого,
нарушение уставных правил караульной или внутренней
службы, непринятие начальником надлежащих мер к
уничтожению или приведению в негодность средств веде-
ния войны, когда им грозит непосредственная опасность
захвата неприятелем, и т. п.
Для наличия оконченного состава таких воинских пре-
ступлений достаточен сам факт нарушения военнослужа-
щим своих воинских обязанностей, своего воинского
долга, независимо от наступивших последствий. Наступ-
ление вредных последствии при указанных выше воинских
преступлениях является лишь квалифицирующим или
отягчающим обстоятельством.
Особенности юридической природы подобных воинских
преступлений, а именно невозможность в них приготов-
ления и покушения, имеют и другое значение: к ним не-
применим институт добровольного отказа. Добровольный
отказ от приготовления и покушения на преступление мо-
жет иметь место лишь в тех воинских преступлениях, со-
вершение которых предполагает предварительную пре-
14*
ступную деятельность, стадии развития. Поэтому нельзя,
например, говорить о добровольном отказе при неиспол-
нении приказания или при несвоевременной явке в часть
военнослужащего и др., если не считать добровольный
отказ от самого намерения совершить преступление, ли-
шенный юридического значения. В подобных преступле-
ниях вместо добровольного отказа от приготовления и по-
кушения может иметь место институт деятельного раская-
ния. Например, солдат не выполняет в срок отданного
ему по службе приказа. Затем, испугавшись ответствен-
ности, он хотя и с значительным опозданием все-таки вы-
полняет приказ.
В приведенном случае выполнение приказа с опозда-
нием не может расцениваться, как добровольный отказ,
а лишь, как деятельное раскаяние, которое не исключает
уголовной ответственности за неисполнение приказа, а
может только влиять на размер наказания.
Военно-уголовное законодательство так же, как и об-
щеуголовное законодательство Союза ССР и союзных
республик, не знает обязательного смягчения наказания
за приготовление и покушение. Как правило, приготов-
ление и покушение преследуются, как совершенное пре-
ступление. При назначении наказания за предваритель-
ную преступную деятельность военный трибунал должен
руководствоваться степенью опасности лица, совершив-
шего приготовление или покушение, степенью подготов-
ленности преступления и близостью наступления его по-
следствий. Вместе с тем следует учитывать причины, в
силу которых начатое преступление осужденным не было
доведено до конца.
§ 2. Соучастие в воинских преступлениях
1. Воинское преступление, как и всякое иное преступи
лсние, может быть совершено одним лицом или совместно
несколькими лицами.
Постановления Общей части советского уголовного
права о различных формах соучастия и об объективных
н субъективных основаниях ответственности соучастников
применяются и в военно-уголовном праве. Преступное
деяние, учиненное сообща несколькими военнослужа-
щнми, рассматривается в военно-уголовном праве, как
результат их совместной деятельности, т. е. так же, как
и в общеуголовном праве.
Иначе говоря, общие начала соучастия являются
одними и теми же как для общеуголовного, так и для
военно-уголовного права.
Но эти общие начала не исчерпывают всего содержа-
ния учения о соучастии в военно-уголовном праве. При-
нимая во внимание специфические особенности воинского
быта и установленного порядка несения военной службы,
военно-уголовное право вносит в общее учение о соуча-
стии ряд существенных дополнений.
Военно-уголовное право различает два вида соуча-
стия: а) соучастие в воинских преступле
ниях военнослужащих и б)соучастие в
воинских преступлениях гражданских
лиц — невоеннослужащих.
Юридическая природа и общественная опасность этих
различных видов соучастия в воинских преступления';
неодинаковы. Это обстоятельство требует от военных
юристов диференцированного подхода при рассмотрении
вопроса о соучастии в воинских преступлениях лиц воен
нослужащих, с одной стороны, и соучастии в воинских
преступлениях гражданских лиц — с другой.
2. В советском военно-уголовном праве вопрос о воз-
можности соучастия гражданских лиц в воинских пре-
ступлениях решается аналогично с вопросом о соучастии
частных лиц в должностных преступлениях. Уже в первых
декретах советской власти, относящихся к периоду граж-
данской войны, встречаются указания об ответственности
гражданских лиц (невоеннослужащих), виновных в под-
стрекательстве, пособничестве и укрывательстве дезер-
тирства.
В действующем Положении о воинских преступлениях,
в примечании к ст. I устанавливается, что «Соучастие в
воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей
статье (в ст. 1 Положения. — В. Ч.), влечет за собой от-
ветственность по соответствующим статьям настоящего
положения».
Устанавливая возможность соучастия невоеннослужа-
щих в воинских преступлениях, советское военно-уголов-
ное право исходит из того, что между воинским и обще-
уголовным преступлением принципиального различия
нет, что соучастие в воинских преступлениях в форме
213
подстрекательства или пособничества является если не
прямым, то во всяком случае косвенным посягательством
на боеспособность армии и флота. Военнослужащий, со-
вершая воинское преступление, нарушает военную при-
сягу и свой воинский долг. Но вместе с ним нарушает
свой долг защиты отечества и невоеннослужащий, кото-
рый содействует военнослужащим или подстрекает воен-
нослужащего к совершению воинского преступления.
Признавая принципиально допустимым привлечение к
ответственности по военно-уголовным законам невоенно-
служащих (гражданских лиц) за соучастие в воинских
преступлениях, следует вместе с тем указать на огра-
ниченный характер такого соучастия.
Участие гражданских лиц в воинских преступлениях
ограничено исполнением ролей подстрекателя, пособника
и в отдельных случаях организатора. Исполнителями же
воинских преступлений гражданские лица не могут быть.
Подобное ограничение соучастия гражданских лиц в
воинских преступлениях объясняется особой природой
воинских преступлений. Как уже отмечалось, сущность
воинских преступлений сводится в конечном счете к на-
рушению военнослужащим своего воинского долга, воин-
ских обязанностей. Понятно поэтому, что исполнителями
подобного рода преступлений могут быть лишь носители
воинских обязанностей и воинского долга, т. е. военнослу-
жащие. Например, исполнителями таких преступлений,
как самовольная отлучка и дезертирство, нарушение
уставных правил караульной, конвойной или внутренней
службы или отступление от данных для боя распоряже-
ний могут быть только военнослужащие.
Соучастие гражданских лиц в воинских преступлениях
в качестве подстрекателей, пособников или организаторов
теоретически возможно во всех воинских преступлениях.
Однако в судебной практике соучастие гражданских лиц
в ряде воинских преступлений почти не встречается. Так,
например, почти не встречаются случаи соучастия граж-
данских лиц в таких воинских преступлениях, как не-
исполнение приказания, нарушение уставных правил
внутренней службы, отказ во время боя действовать ору-
жием, самовольное отступление от данных для боя рас-
поряжений и т. д. Фактическая возможность соучастия
гражданских лиц в подобных преступлениях в силу осо-
бой природы, а также специфичности условий и места
совершения преступления весьма ограничена и мало ве-
роятна.
На практике иногда встречаются случаи соучастия
гражданских лиц в различных видах уклонения от воен-
ной службы, в преступлениях против военного имущества
(например, в промотании и хищении военного имущества)
и в воинских должностных преступлениях.
3. Особо важное значение в военно-уголовном праве
имеет второй вид соучастия — соучастие в воинских пре-
ступлениях военнослужащих.
По общепризнанным правилам уголовного права сов-
местное совершение несколькими лицами преступного
деяния всегда свидетельствует о повышенной обществен-
ной опасности преступления. Еще в большей мере это по-
ложение относится к воинским преступлениям, учиненным
совместными усилиями нескольких военнослужащих.
Советская Армия воспитывает своих военнослужащих
в духе коллективизма, солидарности, товарищества,
взаимной выручки и поддержки. Все эти необходимые
качества воина Советской Армии вытекают из глубокого
чувства патриотизма, из готовности самоотверженно и
всеми силами защищать социалистическую родину.
Проявление солидарности и взаимной поддержки в со-
вершении военнослужащими воинских преступных дея-
ний является чрезвычайным происшествием в жизни воин-
ской части, свидетельствует о весьма неблагополучном со-
стоянии в ней воинской дисциплины.
Воинское преступление, совершенное несколькими
военнослужащими сообща, представляет гораздо боль-
шую общественную опаснодть для армии и государства,
чем то же самое преступление, учиненное одним военно-
служащим.
Совершение группой военнослужащих воинского или
иного преступления представляет собой совместное нару-
шение Ноинского долга и военной присяги, коллективное
отрицание воинской дисциплины.
Особенности воинского быта, создающего самую тес-
ную и постоянную связь между военнослужащими, одно-
родность условий, в которых живет воинская масса,
общность ее интересов — все эти обстоятельства обуслов-
ливают необходимость повышения уголовной ответ-
ственности в отношении военнослужащих, совершивших
совместно то или иное преступление.
215
Советское военно-уголовное право различает две
формы соучастия военнослужащих в преступлении:
простую и сложную.
Под простым соучастием, или совиновничеством,
военно-уголовное право понимает такое совместное уча-
стие двух или более военнослужащих в совершении пре-
ступления, при котором все участники выступают в роли
исполнителей, выполняя состав одного и того же преступ-
ления. Например, несколько военнослужащих отказы-
ваются выполнять отданное им начальником приказание,
действуя при этом сообща; несколько военнослужащих,
предварительно договорившись между собой, дезертируют
из своей части, совершают промотание казенного воен-
ного имущества и т. п.
Исходя из повышенной общественной опасности сови-
новничества, советское военно-уголовное законодатель-
ство устанавливает усиленную наказуемость за некоторые
воинские преступления, совершенные группой лиц. Та-
ковы: неисполнение приказания (п. <в» ст. 2 Положения
о воинских преступлениях), оказание сопротивления лицу,
исполняющему обязанности военной службы (п. «б» ст. 3
Положения), и принуждение к нарушению обязанностей
военной службы (п. «б» ст. 4 Положения).
В указанных выше случаях групповой характер пре-
ступления является как квалифицирующим признаком
преступления, так и отягчающим виновность и усиливаю-
щим ответственность обстоятельством.
Следует, однако, иметь в виду, что круг воинских пре-
ступных деяний, в которых групповой характер преступ-
ления служит отягчающим вину и усиливающим ответ-
ственность обстоятельством, не может быть ограничен
только тремя выше названными воинскими преступле-
ниями.
Интересы охраны воинской дисциплины требуют,
чтобы совместное, групповое совершение преступного
деяния считалось отягчающим вину обстоятельством во
всех воинских преступлениях. И несмотря на то, что
действующее Положение о воинских преступлениях спе-
циально не указывает во всех статьях на повышенную
уголовную ответственность военнослужащих за совместно
учиненные ими воинские преступления, военные трибу-
налы, руководствуясь указанием п. «в» ст. 47 УК РСФСР
и соответствующих статей УК других союзных республик,
как правило, повышают наказание за любое воинское
преступление, совершенное группой лиц.
Совиновничество в воинских преступлениях может
иметь место при наличии предварительного сговора между
военнослужащими и без него.
Совиновничество без предварительного сговора пред-
полагает случаи совместного совершения преступления
двумя или более военнослужащими без предварительной
договоренности между собой, но при наличии общности
умысла. Например, подчиненный военнослужащий нано-
сит удары своему начальнику; другой подчиненный, уви-
дев это, следует примеру первого и также начинает нано-
сить удары своему начальнику. В данном случае нет
предварительной договоренности, но налицо совместная
преступная деятельность подчиненных при наличии общ-
ности умысла.
Совиновничество по предварительному сговору пред-
полагает случаи совместного совершения преступления
несколькими военнослужащими, заранее договоривши-
мися совершить преступление. Например, двое или более
военнослужащих договариваются промотать казенное
военное имущество.
Совиновничество по предварительному сговору пред-
ставляет, как правило, еще большую общественную
опасность, чем совиновничество без предварительного
сговора.
Преступные действия всех соисполнителей подлежат
квалификации по одной и той же статье, предусматриваю-
щей совершенное преступление. При назначении же на-
казания военный трибунал должен учитывать степень
участия каждого из соисполнителей в совершенном пре-
ступлении. Соисполнители, принимавшие более активное
участие в учиненном преступлении, должны наказываться
строже, чем соисполнители, игравшие менее активную
роль.
Сложным соучастием или соучастием в тесном
смысле слова называется совместное участие нескольких
военнослужащих в совершении преступления с выполне-
нием участниками преступления различных ролей. Со-
участниками при сложном соучастии являются: органи-
заторы, подстрекатели, пособники и исполнители пре-
ступления.
Таким образом, при сложном соучастии в военно-уго-
217
лсвном праве встречаются те же категории соучастников,
что и при сложном соучастии в общеуголовном праве.
При квалификации преступлений, совершенных воен-
нослужащими в соучастии, следует руководствоваться
общими правилами уголовного права: преступления орга-
низаторов, подстрекателей и пособников из числа военно-
служащих должны быть квалифицированы по ст. 17 УК
РСФСР и по той статье о воинских преступлениях, кото-
рая предусматривает учиненное преступление.
Основаниями уголовной ответственности соучастников
при сложном соучастии как в общеуголовном, так и в
военно-уголовном праве является причинная и ви-
новная связь между деятельностью подстрекателен
и пособников, с одной стороны, исполнителей — с другой.
Вместе с тем при определении уголовной ответственности
подстрекателей и пособников в военно-уголовном праве
необходимо учитывать еще одно существенное обстоя-
тельство. Дисциплинарный устав вменяет в обязанность
каждому военнослужащему не только самому не нару-
шать воинскую дисциплину, но и удерживать от наруше-
ния дисциплины других военнослужащих. Это обстоя-
тельство, несомненно, усугубляет ответственность под-
стрекателей и пособников из числа военнослужащих.
Общие принципы уголовной ответственности соучаст-
ников преступления установлены в ст. 18 УК РСФСР и в
соответствующих статьях уголовных кодексов других
союзных республик.
Статья 18 УК РСФСР и соответствующие статьи уго-
ловных кодексов других союзных республик требуют от
суда определения наказания соучастникам «в зависимости
как от степени их участия в данном преступлении, так и
от степени опасности этого преступления и участвовав-
шего в нем лица».
Военно-уголовное право, принимая во внимание опять-
таки своеобразные особенности воинского быта, вносит
в эти общие принципы ответственности и наказуемости
отдельных соучастников преступления еще один, очень
существенный момент — служебное положение
военнослужащих, совершивших сообща преступле-
ние. Не нарушая указания ст. 18 УК РСФСР и соответ-
ствующих статей уголовных кодексов других союзных
республик, военно-уголовное право при определении от-
ветственности отдельных соучастников придает особое
218
значение служебным взаимоотношениям, существующим
между лицами, принимавшими участие в совершении
преступления.
Военно-уголовное право считает, что ответственность
начальника при участии его в преступной деятельности
своих подчиненных должна определяться и его служеб-
ным положением.
Принимая участие с подчиненными в совершении пре-
ступления, начальник уже самым фактом своего участия
оказывает моральную и материальную поддержку под-
чиненным. Авторитет начальника укрепляет в подчинен-
ных преступную решимость, а его участие облегчает им
выполнение преступного намерения. Даже пассивное уча-
стие начальника в преступлении подчиненных, одно его
присутствие на стороне преступно действующих уже пред-
ставляет значительную опасность для воинской дисцип-
лины. Вот почему начальник, долженствующий служить
для своих подчиненных примером на службе и вне
службы, за преступное деяние, учиненное совместно с
подчиненными, подлежит более строгому наказанию, чем
остальные соучастники. Начальник должен быть признан
главным виновным и потому строже наказан
за участие в преступлении своих подчиненных, незави-
симо от степени его участия в выполнении преступления.
При этом не имеет значения, совершил ли начальник
совместно с подчиненными воинское или какое-либо иное
преступление. Начальник при соучастии с подчиненными
в преступлении подлежит ответственности не только по
статье, предусматривающей совершенное преступление,
но и за воинское должностное преступление.
Различный подход при определении наказания к со-
участникам воинских и иных преступлений военнослужа-
щих требует также учитывать и продолжительность на-
хождения виновных на военной службе. Пребывание в
армии более длительное время налагает на военнослужа-
щих повышенные обязанности в смысле дисциплиниро-
ванности. В этом отношении соучастники из числа
военнослужащих, находящихся на военной службе про-
должительное время, и соучастники из числа только что
прибывших в армию лиц должны наказываться, как об-
щее правило, неодинаково.
4. Прикосновенность. Для наличия соучастия
в преступлении необходимо, чтобы деятельность каждого
219
из соучастников содействовала совершению пре-
ступления. Деятельность же лица, хотя и связанная так
или иначе с преступлением, но нс являющаяся содействием
в его совершении, называется прикосновенностью.
Прикосновенность в военно-уголовном праве, как и
в общем уголовном праве, может быть выражена в форме
укрывательства, попустительства и недоносительства.
У крывательство выражается в содействии со-
крытию преступника или следов преступления. Оно не
является необходимым условием совершения преступ-
ления.
Уголовный кодекс РСФСР рассматривает всякое
укрывательство — и заранее обещанное и заранее не
обещанное—как пособничество в совершении преступ-
ления и устанавливает наказуемость укрывательства на-
равне с пособничеством. Иначе решают этот вопрос уго-
ловные кодексы Украинской и Грузинской ССР. Уголов-
ные кодексы этих республик считают пособничеством
в преступлении лишь только заранее обещанное укры-
вательство.
Постановления общей части уголовных кодексов
союзных республик о заранее обещанном и необещанном
укрывательстве, а равно о наказуемости укрывательства
действуют и в военно-уголовном праве.
Попустительством в уголовном праве назы-
вается невоспрепятствование совершению преступления
при наличии возможности воспрепятствовать ему или
принять те или иные меры к предотвращению преступле-
ния. Попустительство — это не соучастие в преступле-
нии, так как оно не является одним из необходимых
условий совершения преступления. Поэтому оно не вле-
чет за собой, как правило, уголовной ответственности.
Что касается попустительства, заранее обещанного
исполнителю преступления, то оно состоит в причинной
связи с совершенным им преступлением и поэтому
должно рассматриваться и наказываться, как соучастие
в преступлении в форме пособничества.
В условиях армии, особенно в военное время, попу-
стительство представляет значительную опасность для
воинской дисциплины. Из общего духа советской воин-
ской дисциплины вытекает обязанность каждого военно-
служащего принять все меры к предотвращению пре-
ступления. Статья 7 Дисциплинарного устава Вооружен-
220
пых Сил СССР обязывает каждого военнослужащего
«содействовать начальнику в поддержании воинской дис-
циплины и порядка». «Если военнослужащий обнаружит
где-либо хищение или порчу военного имущества, неза-
конное расходование денежных средств или другие яв-
ные злоупотребления в снабжении войск, то он обязан
доложить об этом по команде и может направить пись-
менное заявление высшему начальнику.
«Офицеры, генералы и адмиралы, кроме того, имеют
право подавать заявления по команде о злоупотребле-
ниях и недостатках в состоянии техники, снабжении и о
фактах, наносящих ущерб боеспособности Вооруженных
Сил, а также о своих предложениях по устранению этих
недостатков. Одновременно с подачей заявления по
команде разрешается в этих случаях подавать заявление
высшему начальнику, включительно до Министра Воору-
женных Сил Союза ССР» (ст. 105 Устава). Исходя из
этого, следует признать, что в армии попустительство
всегда является нарушением воинской дисциплины, а сам
попуститель — лицом, подлежащим привлечению к от-
ветственности в дисциплинарном или в уголовном по-
рядке.
Уголовная ответственность военнослужащих за попу-
стительство должна наступать в следующих случаях.
Прежде всего попустительство, заранее не обещанное
исполнителю в совершении воинских изменнических и
других контрреволюционных преступлений, должно влечь
уголовную ответственность как за недоносительство в
этих преступлениях (ст. 5812 УК РСФСР и соответствую-
щие статьи УК других союзных республик). Заранее же
обещанное попустительство в этих случаях следует рас-
сматривать как пособничество в контрреволюционных
преступлениях. Попустительство (заранее не обещанное)
военнослужащих при расхищении военного имущества,
подпадающее под Указ от 4 июня 1947 года, также
должно вле'п, уголовную ответственность как за недоно-
сительство. Заранее обещанное попустительство в данном
случае является пособничеством в хищении военного
имущества.
Особо следует указать на попустительство начальника
при совершении преступлений подчиненными.
Бесспорно, что в будущем военно-уголовном законо-
дательстве попустительство начальника в совершении
221
подчиненными ему военнослужащими преступлений и
проступков должно быть выделено особо.
В настоящее время ввиду отсутствия в Положении
о воинских преступлениях и в уголовных кодексах союз-
ных республик специальных указаний по поводу попу-
стительства вопрос о попустительстве начальника в воин-
ских и иных преступлениях подчиненных должен рас-
сматриваться и квалифицироваться, как бездействие или
халатное отношение к служебным обязанностям. По-
этому, если, например, начальник знает о намерении
своих подчиненных совершить хищение военного имуще-
ства и не принимает мер к его предотвращению или не
применяет своей властью соответствующих мер дисци-
плинарного наказания к таким подчиненным или в слу-
чаях необходимости не предает их суду военного трибу-
нала, то он совершает воинское должностное преступле-
ние — бездействие или халатность, — предусмотренное
ст. 17 Положения о воинских преступлениях.
Попустительство военнослужащего, выполняющего
специальные обязанности по внутренней или караульной
службе, может образовать, в отдельных случаях, составы
преступлений, предусмотренные ст.ст. 15 и 16 Положения
о воинских преступлениях. Если, например, дежурный
по роте знает о попытке солдата совершить самовольную
отлучку и не принимает мер к ее предотвращению, то он
нарушает правила внутренней службы, т. е. совершает
преступление, предусмотренное ст. 16 Положения о воин-
ских преступлениях. Если начальник караула не прини-
мает мер к предотвращению нарушения часовым правил
караульной службы, — то он совершает преступление,
предусмотренное ст. 15 Положения о воинских преступ-
лениях.
Недонесением называется несообщение органам
власти или военному начальству о достоверно известном
готовящемся или совершенном преступлении. Недонесе-
ние, как и попустительство, не является соучастием в пре-
ступлении, так как оно не является одной из необходимых
причин совершения преступления. Что касается заранее
обещанного недонесения, то оно так же, как и заранее
обещанное попустительство, становится в причинную
связь с совершенным преступлением и должно рассматри-
ваться, как соучастие в преступлении в форме пособни-
чества.
222
Несмотря на отсутствие специального указания в
советском военно-уголовном законодательстве на нака-
зуемость недонесения о воинских преступлениях и при-
нимая во внимание особую общественную опасность
воинских преступлений и обязанность каждого военно-
служащего активно бороться за строжайшее соблюдение
воинской дисциплины и порядка, следует притти к выводу
о необходимости применения наказания в судебном или
дисциплинарном порядке за каждый случай недонесения
военнослужащим об известных ему совершенных или
готовящихся преступлениях.
Недонесение со стороны военнослужащего о досто-
верно известных готовящихся или совершенных воинских
преступлениях должно караться в судебном порядке,
кроме случаев, предусмотренных ст. 58—1г, 5812 и
59 13 УК РСФСР, также и в тех случаях, когда недоне-
сение по своему характеру образует состав самостоятель-
ного преступления. Так, например, недонесение начальни-
ком соответствующим органам об известных ему случаях
дезертирства, членовредительства, хищения военного
имущества и т. д., учиненных подчиненными, должно
рассматриваться как должностное бездействие и квали-
фицироваться по ст. 17 Положения о воинских престу-
плениях.
В случаях же, когда недонесение со стороны военно-
служащего об известных ему воинских преступлениях
по своему характеру не должно влечь уголовной ответ-
ственности, следует применять меры дисциплинарного
взыскания.
ГЛАВА VIII
НАКАЗАНИЯ В ВОЕННО-УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
§ 1. Цели и задачи наказания в военно-уголовном
праве. § 2. Виды наказаний, применяемых к военно-
служащим. § 3. Дисциплинарный батальон в Советской
Армии. § 4. Уголовное наказание и дисциплинарное
взыскание
§ 1. Цели и задачи наказания в военно-уголовном
праве
1. Укрепление советской воинской дисциплины осуще-
ствляется при помощи различных методов и способов.
Первостепенное значение в этом деле имеет, как уже
отмечалось выше, широкое внедрение в Вооруженных
Силах СССР политического просвещения, воспитательной
работы. Через политорганы большевистская партия
осуществляет политико-воспитательную и массово-разъ-
яснительную работу, воспитывает личный состав армии
в духе советского патриотизма, верности воинскому долгу,
готовности к самопожертвованию для достижения об-
щего успеха. Политорганы армии добиваются неуклон-
ного проведения принципа беспрекословного повиновения,
повышения авторитета командира, укрепления едино-
началия. Коммунисты воодушевляют войска в борьбе с
врагами нашей родины. В наиболее серьезные моменты
боя они примером личной храбрости и отваги поднимают
боевой дух войсковой части и добиваются безусловного
выполнения боевых приказов.
На начальниках лежит обязанность воспитывать у
личного состава войсковых частей отвагу, смелость, ини-
циативу, хладнокровие, презрение к смерти и готовность
биться до полной победы против врагов социалистической
родины.
Существенную роль в борьбе за укрепление советской
воинской дисциплины играет принуждение, применяемое
224
Советским государством на основе убеждения, широкого
внедрения политико-воспитательной работы. Сознатель-
ный и добровольный характер советской воинской дисцип-
лины не только не исключает, а, наоборот, обязательно
предполагает суровость и строгость к нарушителям ее
требований. Ленин учил, что борьбу с нарушителями
дисциплины «...нельзя вести только пропагандой и агита-
цией, только организацией соревнования, только отбором
организаторов, — борьбу надо вести и принуждением»'.
Убеждение, как указывал Ленин, необходимо, но оно
не может быть достаточным.
Советское государство применяет суровые наказания
к нерадивым и нарушителям воинской дисциплины. Нака-
зания, применяемые за воинские преступления, служат
укреплению боеспособности Вооруженных Сил СССР.
Применение строгих мер наказания против нарушите-
лей воинской дисциплины всегда находит одобрение и
поддержку в широких массах бойцов и командиров.
Поэтому Советское государство, больше чем какое-либо
иное государство, должно применять суровые наказания
против нарушителей твердого воинского порядка.
Ленин дал глубокое принципиальное обоснование зна-
чения принуждения в деле установления в Советской
Армии и Военно-Морском Флоте железной воинской
дисциплины и порядка.
«Единство воли на войне выражалось в том, что если
кто-либо свои собственные интересы... ставил выше об-
щих интересов, его клеймили шкурником, его расстрели-
вали, и этот расстрел оправдывался нравственным созна-
нием рабочего класса, что он должен нтти к победе. Про
эти расстрелы мы открыто говорили, мы говорили, что
мы насилие не прячем, потому что мы сознаем, что
из старого общества без принуждения отсталой части
пролетариата мы выйти не сможем. Вот в чем выража-
лось единство воли. И это единство воли на практике
осуществлялось в наказании каждого дезертира, в каж-
дом сражении, в походе, когда коммунисты шли впереди,
показывая пример» 2.
В циркулярном письме Центрального Комитета ко
всем членам партии, комиссарам, командирам и красно-
1 В. И. Лепин, Соч., т. ХХП, стр. 460.
’Там ж е, т. XXV, стр. 143.
15 Сов. воснно-уголов. право
армейцам, осенью 1918 года Ленин писал: «Нужно же-
лезной рукой заставить командный состав, высший и низ-
ший, выполнять боевые приказы ценою каких угодно
средств. Не нужно останавливаться ни перед какими
жертвами для достижения тех высоких задач, которые
сейчас возложены на Красную Армию в особенности на
Южном фронте.
Красный террор сейчас обязательнее, чем где бы то
ни было и когда бы то ни было, ...не только против пря-
мых изменников н саботажников, по и против всех трусов,
шкурников, попустителей и укрывателей. Ни одно пре-
ступление против дисциплины и революционного воин-
ского духа не должно оставаться безнаказанным»
В 1919 г. во время упорных и тяжелых боев с колча-
ковщиной Ленин писал:
«Кто не помогает всецело и беззаветно Красной
Армии, не поддерживает изо всех сил порядка и дисци-
плины в ней, тот предатель и изменник»2.
Ленин считал, что «Сентиментальность есть не мень-
шее преступление, чем на войне шкурничество. Тот, кто
отступает теперь от порядка дисциплины, тот впускает
врагов в свою среду» 3.
В напряженных условиях войны всякая преступность
и в первую очередь посягательства на интересы обороны
страны приобретают характер повышенной опасности.
Поэтому Великая Отечественная война потребовала осу-
ществления усиленной уголовно-правовой охраны социа-
листического государства и Советской Армии, общего
и воинского правопорядка. Она потребовала беспощад-
ной кары врагов народа и максимально эффективного
применения наказания в отношении других нарушителей
общего и воинского правопорядка.
Наказание в военно-уголовном праве
ставит своей целью охрану интересов
Вооруженных Сил СССР от преступных
посягательств.
Охрана боевой мощи вооруженных сил
социалистического государства, воин-
ской дисциплины и воинского правопо-
рядка является основной задачей н а к а-
1 Ленинский сборник т. XXXIV, стр. 45.
2 В. И. Л е и н п. Соч., т. XXIV, стр. 432.
3 Там же, т. XXVII, стр 45.
226
заний, предусмотренных в о е н н о - у го л о в-
’ н ы м и законами за различные воинские
преступления.
, ' Цель эта достигается как угрозой наказанием за то
или иное преступное деяние, предусмотренное военно-
уголовным законом, так и реальным применением нака-
( заний к лицам, совершившим преступление.
Наказание как в уголовном, так и в военно-уголовном
праве выражается в причинении виновному определенных
нравственных и физических страданий. Вследствие этого
оно неизбежно заключает в себе тот элемент у стр а ше-
н и я, без которого немыслимо и само понятие наказания.
Вместе с тем наказание, применяемое за воинское
или иное преступление военнослужащего, выражает
отрицательную оценку со стороны Советского государства
и его Вооруженных Сил преступления и преступника.
Оно неизбежно заключает в себе момент осуждения
от имени Советского государства и Вооруженных Сил
преступника и совершенных им действий.
Учение Ленина и Сталина о двуединой задаче нака-
заний при диктатуре рабочего класса, диалектически
сочетающее в наказании задачу кары и задачу воспита-
ния, установки коммунистической партии и советского
правительства о значении убеждения и принуждения яв-
ляются руководящими и для советского военно-уголов-
ного права.
Лучшие, отличившиеся при защите родины, бойцы
и командиры пользуются всеобщим уважением советского
народа и награждаются высокими наградами. К наруши-
телям же воинского долга применяются меры принужде-
ния вплоть до заключения в тюрьму и, в военное время,
расстрела.
Самая беспощадная борьба с шпионами, изменниками
и другими предателями, пытающимися ослабить бое-
способность советских Вооруженных Сил, является
важнейшей задачей наказания в советском военно-уго-
ловном праве.
Выражая волю советского народа, советский военный
суд, применяя наказание в отношении немецко-фашист-
ских людоедов, а также в отношении шпионов и измен-
ников из числа советских граждан, ставит себе задачу
справедливого возмездия за совершенные злодеяния.
Пресечение контрреволюционной деятельности врагов
15* 227
народа — шпионов, диверсантов и иных изменников —
имеет огромное значение для усиления боеспособности
Советской Армии, а стало быть, и для укрепления обо-
роноспособности Советского Союза.
Не менее важное значение для усиления боеспособ-
ности Советской Армии имеет решительная борьба с пре-
ступными нарушениями воинской дисциплины, преступной
халатностью, расхлябанностью, недисциплинирован-
ностью, трусостью.
Выполняя задачу кары и воспитания лиц, совершив-
ших воинские преступления, наказание вместе с тем
оказывает воспитательное воздействие и на других недо-
статочно дисциплинированных военнослужащих, а также
и на всю ту воинскую среду, к которой принадлежит ви-
новный.
Наказание является серьезным предупреждением для
недисциплинированных, оно напоминает им об ответ-
ственности, которую несет каждый нарушающий воинские
обязанности. Каждый акт правильного применения нака-
зания в армии способствует укреплению дисциплины и
порядка в воинской части, укрепляет военные качества
и навыки военнослужащих.
Особо следует указать на специально-превентивную
роль наказания в военно-уголовном праве.
Специально-превентивное или воспитательное значе-
ние наказаний, применяемых в военно-уголовном праве,
значительно отличается от специально-превентивного
значения наказаний в общеуголовном праве. Применя-
емые в общеуголовном праве наказания имеют целью
воспитать гражданина. Наказания же, применяемые в
военно-уголовном праве, преследуют, кроме того, специ-
альную цель — воинского воспитания, воспитания воина.
Причем, когда мы говорим о военно-воспитательном зна-
чении наказания в военно-уголовном праве, то имеются
в виду лишь те меры наказания, применение которых не
влечет за собой исключения виновных из армии.
2. Обзор истории военно-уголовного законодательства
эксплоататорских государств показывает, что воинские
наказания на всех этапах своего развития, начиная от
древнего Рима и кончая современными буржуазными
государствами, являлись орудием поддержания господ-
ствующими классами воинской дисциплины в своих
армиях. На воинские наказания смотрели, как на силу,
228
способную потрясти, запугать солдат, заставить их пре-
зреть страх смерти на войне.
Собирая в армии огромные массы трудящихся
и вооружая нх для своих классовых целей, эксплоататор-
ские государства стремились и стремятся держать эти
массы в повиновении и использовать их как свое послуш-
ное орудие при помощи самых жестоких наказаний.
«Военно-уголовное право значительную часть своей
истории провело среди таких наказаний, которые исклю-
чительно направлялись на тело преступника, на его чув-
ствительность. Не было ни одной части тела, на которую
законодатель не обратил бы своего внимания: осужден-
ные теряли свои головы, руки, ноги, пальцы, носы...
нарушителей сажали на деревянных кобыл: держали на
видном месте закованными в железо; развращали в тюрь-
мах» *.
В истории военно-уголовного права известны много-
численные случаи, когда в войсках разных государств
целые войсковые части наказывались смертной казнью
для того, чтобы водворить дисциплину в остальной армии
и удержать солдатские массы в повиновении. Индиви-
дуальная вина каждого из наказанных не имела суще-
ственного значения.
Идея устрашения и возмездия пронизывает все военно-
уголовное законодательство буржуазных стран. Известное
изречение одного военачальника XVIU столетия о том,
что «солдат должен бояться палки своего капрала
больше, чем пули врага», очень хорошо выражает веду-
щий принцип буржуазного военно-уголовного права.
В соответствии с этим принципом в некоторых буржу-
азных государствах и армиях до сих пор применяются
телесные наказания. 4 июля 1946 г. в английской палате
лордов обсуждался воирос о телесных наказаниях, при-
меняемых в английских колониях, особенно в войсках,
несущих оборону Судана.
22 мая того же года агентство Рейтер преподнесло
в качестве очередного либерального мероприятия англий-
ского правительства сообщение о том, что в британских
колониях в Африке будет введено законодательство,
отменяющее телесные наказания за нарушение воинской
дисциплины.
1 Фалеев, Цели воинского наказания, стр. 107.
219
Таким образом, в некоторых частях английской армии
до сего времени все еще применяются телесные наказа-
ния. В середине XX века это звучит довольно странно.
Однако это факт *.
Для поддержания дисциплины в своих армиях бур-
жуазия наряду с суровыми мерами наказания всегда
использовала и особенно широко использует в наше
время разжигание национальной ненависти, социальную
демагогию, шовинизм и всякие иные методы идеологиче-
ской обработки солдатских масс. Послушным орудием
империалистической буржуазии являются религия, искус-
ство, кино, радио, художественная литература. Все это
пронизано идеей поддержания угодного для буржуазии
казарменного режима.
Реакционная роль наказаний, предусмотренных бур-
жуазными военно-уголовными кодексами, состоит в том,
что они направлены на подавление революционного дви-
жения трудящихся масс, в том, что они охраняют буржу-
азную воинскую дисциплину, которая сама является
средством подавления солдатских масс.
Подавление сопротивления трудящихся масс соста-
вляет основное содержание наказаний, применяемых в
буржуазном уголовном праве и за общие, и за воинские
преступления. Если в некоторых случаях буржуазия при-
меняет наказание и против отдельных представителей
своего класса, в частности офицерства, то это происходит
опять-таки в интересах буржуазии в целом для укрепле-
ния дисциплины в буржуазных армиях.
Отношения, существующие между солдатской массой,
состоящей из трудящихся, и офицерством, состоящим из
дворян и буржуазии, в специфической форме воспроиз-
водят отношения между эксплоатируемыми и эксплоата-
торами. С помощью офицерства буржуазных армий осу-
ществляется подчинение рабоче-крестьянской солдатской
массы воле господствующих классов. Для достижения
этой цели буржуазное командование пользуется теми
же методами, при помощи которых буржуазия управляет
государством вообще: свирепыми, жестокими наказани-
ями за неповиновение и системой бездушной муштры, с
одной стороны, и идеологическим обманом, отравлением
сознания трудящихся солдат —с другой.
1 См «Новое время» 1946, № Н. стр. 24.
230
При помощи жестоких мер наказания, идеологической
обработки солдат, насаждения в казармах империалисти-
ческой, шовинистической идеологии буржуазное офицер-
ство стремится сломить революционный дух солдат и до-
биться от них беспрекословного послушания.
§ 2. Виды наказаний, применяемых к военнослужащим
Единство мер уголовного наказания за общие и за
воинские преступления является характерной особен-
ностью советского уголовного и военно-уголовного права.
Это, конечно, не значит, что все без исключения меры
наказания, предусмотренные общеуголовным законода-
тельством, могут быть применены за воинские и общие
(невоинские) преступления военнослужащих.
Совершение военнослужащим воинского преступления
далеко не всегда определяет его полную непригодность
для службы в армии. А при этих обстоятельствах сохра-
няет свою силу забота государства о специальном воин-
ском воспитании осужденного военнослужащего, забота
о дальнейшем обучении его военному делу, о приспо-
соблении его к воинскому быту. Поэтому наиболее целесо-
образным является применение за эти преступления та-
ких наказаний, при отбывании которых осужденные не
отвыкали бы от обязанностей военной службы. Отсюда
необходимость в специальных воинских наказаниях и в
особом порядке применения и отбытия наказания по во-
енно-уголовному праву.
Таким наказанием, например, является направление
в дисциплинарный батальон, где совершивший воинское
преступление подвергается воинскому воспитанию в усло-
виях строжайшей дисциплины с тем, чтобы после отбытия
срока наказания снова быть возращенным в свою воин-
скую часть.
Конечно, в армии могут иметь место отдельные воин-
ские преступления, совершение которых будет служить
свидетельством непригодности лиц, их учинивших, для
дальнейшего несения военной службы и подлежащих
поэтому исключению из армии (например, совершение
изменнических и других особо тяжких воинских престу-
плений).
К тем военнослужащим, совершившим воинские или
общеуголовные преступления, которые подлежат оста-
231
влению в армии, следует применять, как правило, спе-
циальные воинские наказания. К тем же из них, которые
не подлежат оставлению в армии, могут быть применены
общие (невоинские) наказания.
К военнослужащим, как и другим гражданам СССР,
осужденным за различные преступления, не может быть
применена в силу явной практической нецелесообразности
такая мера общеуголовного наказания, как изгнание
навсегда или удаление на определенный срок из преде-
лов СССР (пп. «а» и «е» ст. 13 Основных начал). Почти
не встречаются в судебной практике случаи применения
к военнослужащим и таких мер наказания, как ссылка и
высылка (п. «ж» ст. 13 Основных начал). Точно так же
не встречаются случаи применения в судебном порядке
и таких мер наказания, как увольнение от должности,
общественное порицание и предостережение. Эти послед-
ние применяются к военнослужащим в дисциплинарном
порядке, властью соответствующих начальников или по
приговорам товарищеских судов.
Применение штрафа в качестве меры уголовного нака-
зания к военнослужащим принципиально допустимо.
В практике же военных трибуналов его применение носит
весьма редкий характер. Следует, однако, иметь в виду,
что денежные взыскания с военнослужащих иногда прак-
тикуются в дисциплинарном порядке, например, в виде
возмещения за нанесенный ущерб государству.
Запрещение занимать ту или иную должность или
заниматься той или иной деятельностью или промыслом
также не применимо к военнослужащим в смысле лишения
их права несения военной службы, так как несение воен-
ной службы составляет обязанность военнослужащих.
Согласно примечанию к ст. 30 УК РСФСР и соответ-
ствующим статьям УК других союзных республик, воен-
нослужащие не могут быть приговорены к исправительно-
трудовым работам. Вместо исправительно-трудовых работ
военнослужащие подвергаются аресту в дисциплинарном
порядке на срок до двух месяцев.
По действующему уголовному и военно-уголовному
законодательству в качестве мер уголовного наказания
за воинские и общие преступления военнослужащих
могут быть применены, главным образом, следующие на-
казания: лишение свободы, поражение в
правах, конфискация имущества и возло-
232
жен не обязанности загладить причинен-
н ы й вред.
Кроме того, к военнослужащим, осужденным за воин-
ские или общеуголовные преступления, могут быть при-
менены специальные воинские наказания: лишение
воинского звания и содержание в дисци-
плинарных (в мирное время) и штрафных (в воен-
ное время) ч а с т я х. •
26 мая 1947 г. Президиум Верховного Совета СССР
принял Указ «Об отмене смертной казни». Этот истори-
ческий акт советского государства является ярким свиде-
тельством силы и могущества Советского Союза, новой
огромной победой принципов советской демократии, логи-
ческим следствием непрерывного роста советского патри-
отизма и торжества социалистического гуманизма.
«Историческая победа советского народа над вра-
гом, — гласит Указ, — показала не только возросшую
мощь Советского государства, но и прежде всего исклю-
чительную преданность Советской родине и Советскому
Правительству всего населения Советского Союза».
В нашей стране применение смертной казни — рас-
стрела всегда носило исключительный характер. Это на-
казание было установлено как временная мера, вне об-
щей системы уголовных наказаний.
«Уже этот факт свидетельствует о том, что приме-
нение такого уголовного наказания, как смертная казнь,
советское законодательство в отличие от законодательств
подавляющего большинства других стран, и в том числе
таких стран, как Соединенные Штаты Америки и Велико-
британия, всегда рассматривало не как обычную меру
наказания в общей системе уголовно-правовых мер, а как
явление исключительное, вызванное необходимостью,
созданной обстоятельствами также исключительного
порядка» *. „„„„
Существование смертной казни в СССР в условиях
мирного времени диктовалось необходимостью оградить
советское общество от тех, кто пытался задержать ход
исторического развития нашей страны, совершал тягчай-
шие злодеяния против советского народа. Нельзя было
не применять смертную казнь против изменников и пре-
1 А. Вышинский, «Правда» 27 мая 1947 г.
233
дателей—троцкистов, бухаринцев, знновьевцсв и прочих
врагов советского народа, против людей, которые про-
дались фашистским злодеям. На голову этих врагов
социалистического государства неизменно обрушивалась
вся мощь советского закона, выражающего волю совет-
ского народа и стоящего на страже советского обществен-
ного и политического строя.
Принимая Указ об отмене смертной казни, Президиум
Верховного Совета СССР учитывал и международную
обстановку. Как говорится в Указе, «международная
обстановка за истекший период после капитуляции Гер-
мании и Японии показывает, что дело мира можно счи-
тать обеспеченным на длительное время, несмотря на
попытки агрессивных элементов спровоцировать
войну».
Учитывая эти обстоятельства и идя навстречу пожела-
ниям профессиональных союзов рабочих и служащих и
других авторитетных организаций, выражающих мнение
широких общественных кругов, Президиум Верховного
Совета СССР признал, что применение смертной казни
больше не вызывается необходимостью в условиях мир-
ного времени.
Лишение свободы является основной мерой
уголовного наказания, назначаемой военными трибуна-
лами за преступления военнослужащих. Сроки и виды
лишения свободы, установленные советским уголовным
законодательством, одинаковы как за общие, так и за
воинские преступления. Обязательным последствием
осуждения военнослужащего к безусловному лишению
свободы является исключение его с военной службы.
Исключением из этого правила будет направление в
дисциплинарный батальон, который дает возможность
сохранять на военной службе военнослужащих и после их
осуждения к лишению свободы, а также отсрочка испол-
нения приговора к лишению свободы в военное время
(примет. 2 к ст. 28 УК РСФСР).
Не существует никаких особенностей и в отношении
применения конфискации имущества к военно-
служащим, осужденным за воинские или общие престу-
пления. Положение о воинских преступлениях предусма-
тривает конфискацию имущества осужденного исключи-
тельно в качестве дополнительной меры наказания к выс-
шей мере наказания—расстрелу. Конфискация имуще-
234
ства военнослужащего производится на общих основа-
ниях уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик.
Конфискация имущества может быть назначена лишь
в случаях, специально указанных в законе. За воинские
преступления конфискация имущества предусмотрена
в следующих статьях Положения о воинских преступле-
ниях: 2, 7, 9, 10, 10“, 12, 13, 20, 21, 22, 24, 25, 27 и 28. От
конфискации имущества следует отличать возложение
обязанности загладить причиненный вред. Конфискация
имущества не является формой возмещения причиненного
ущерба. Она может быть назначена в качестве дополни-
тельной меры наказания за многие преступления, не вле-
кущие материального ущерба (например, по ст. 7, 9, 12
Положения).
Возложение обязанности загладить
причиненный вред может быть применено к
военнослужащим на основании п. «н» ст. 20 УК РСФСР
и соответствующих статен УК других союзных республик
за преступления, причинившие ущерб военному и госу-
дарственному имуществу.
В целях создания реальной возможности возмещения
ущерба, причиненного военному и государственному иму-
ществу преступными действиями, военным трибуналам
на время Великой отечественной войны было предоста-
влено право рассматривать гражданские иски по под-
судным им уголовным делам в следующих преступлениях,
совершенных военнослужащими: хищение государствен-
ного имущества, корыстные должностные преступления,
недостача государственного имущества.
Что касается поражения в правах, то эта мера
наказания также применяется за воинские и иные пре-
ступления военнослужащих на общих основаниях, преду-
смотренных общеуголовным законодательством, с той
лишь особенностью, что при поражении в избирательных
правах осужденный больше не может оставаться на воен-
ной службе и подлежит обязательному исключению из
армии.
Другим последствием поражения в избирательных
правах является л и ш е н и е орденов и медалей
согласно действующему законодательству. При осужде-
нии военнослужащего к поражению в избирательных пра-
вах военный трибунал обязан возбудить перед Прези-
235
диумом Верховного Совета СССР ходатайство о лишении
осужденного орденов и медалей.
Особым видом поражения в правах, согласно ст. 31
УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союз-
ных республик, является лишение права на пен-
сию.
Лишение права на пенсию может быть назначено
согласно постановлению СНК РСФСР от 16 января
1933 г. за воинские преступления, предусмотренные
ст. ст. 1933, 193\ 19312, 193‘3, 19317, 19320~28 УК
РСФСР, совершенные в мирное время, и за любое воин-
ское преступление, совершенное в военное время. Лише-
ние права на пенсию может быть также назначено при
осуждении военнослужащих за контрреволюционные
преступления, особо опасные преступления против по-
рядка управления, хищение социалистической собствен-
ности, спекуляцию, корыстные должностные преступле-
ния, умышленное убийство, разбой, мошенничество,
причинившее убыток государственным учреждениям и
общественным организациям, умышленное истребление
или повреждение имущества и др.
Согласно Положению о прохождении службы началь-
ствующим составом Советской Армии, утвержденному
постановлением ЦИК и СНК СССР от 22 сентября
1935 г., суд имеет право в отношении осужденных лиц
начальствующего состава применять лишение воен-
ного зва ния. Эта мера должна рассматриваться, как
специальный вид поражения в правах, и применяться
в качестве дополнительной к основной мере наказания,
избранной судом.
Лишение воинского звания целесообразно лишь в тех
случаях, когда военным трибуналом будет установлено,
что осужденный по характеру совершенного им престу-
пления или другим основательным причинам не может
и недостоин носить воинское звание. Лишение офицер-
ского звания влечет за собой отстранение военнослужа-
щего от занимаемой должности в армии. Военный три-
бунал обязан, по вступлении в силу приговора о лишении
воинского звания лица офицерского состава, направиль
копию приговора, а также справку об его утверждении
или вступлении в законную силу в Министерство Воору-
женных Сил СССР для утверждения и объявления при-
казом Министра Вооруженных Сил СССР, а в отношении
23б
I
лица, которому воинское звание присвоено Постановле-
нием Правительства — для представления Правитель-
ству.
Специальные воинские наказания не могут приме-
няться к соучастникам-невоеннослужащим. Если санкция
военно-уголовного закона, по которому осуждено такое
лицо, предусматривает специальное воинское наказание,
суд обязан заменить это наказание общеуголовной мерой.
§ 3. Дисциплинарный батальон в Советской Армии
Содержание в дисциплинарном батальоне является
своеобразным воинским наказанием, предназначенным
для военнослужащих рядового и младшего начальствую-
щего состава срочной службы, совершивших не особо-
опасные воинские и иные преступления. Дисциплинарный
батальон является особой воинской частью, служба в ко-
торой заменяет отбывание лишения свободы. В дисципли-
нарный батальон направляются военнослужащие рядо-
вого и сержантского (старшинского) состава, осужден-
ные к лишению свободы лишь на срок от 6 месяцев до
2 лет.
В связи с возникшим в судебной практике вопросом
о порядке отбывания наказания военнослужащими рядо-
вого и сержантского (старшинского) состава срочной
службы и призванными из запаса, осужденными к ли-
шению свободы на срок до 2 лет, Пленум Верховного
суда Союза ССР своим постановлением от 11 января
1946 г. дал судам следующее указание.
Применительно к ст. I Положения о дисциплинарном
батальоне Советской Армии, утвержденного Советом
Народных Комиссаров СССР 13 июля 1940 г., в дисци-
плинарные батальоны, помимо осужденных за самоволь-
ные отлучки по п. «б» ст. 1937 УК РСФСР и соответствую-
щим статьям УК других союзных республик, могут напра-
вляться по приговору суда также военнослужащие рядо-
вого и сержантского (старшинского) состава срочной
службы и призванные из запаса, осужденные к лишению
свободы на сроки от 6 месяцев до 2 лет включительно за
воинские в иные преступления, кроме контрреволюцион-
ных. О направлении этих осужденных в дисциплинарные
батальоны должно быть указано в резолютивной части
приювора.
237
Основная задача дисциплинарного батальона заклю-
чается в принудительном воспитании у лиц рядового и
младшего начальствующего состава Вооруженных Сил,
совершивших общественно-опасное посягательство на
воинский или общий правопорядок, твердых навыков
воинской дисциплины. Этой задаче подчинен весь внут-
ренний распорядок дисциплинарного батальона.
В дисциплинарные части не могут быть направлены
военнослужащие, осужденные с поражением в избира-
тельных правах, так как поражение в избиратель-
ных правах влечет за собой и увольнение с военной
службы.
Время пребывания в дисциплинарном батальоне не
засчитывается в срок военной службы. Лица, отбывающие
наказание в дисциплинарном батальоне, не перестают
быть военнослужащими, из списка своей части не исклю-
чаются, а в батальоне подчиняются всем правилам уста-
вов. с изъятиями, указанными в Положении о дисци-
плинарном батальоне.
Отбывающий наказание в дисциплинарном батальоне
и его семья лишаются права на льготы, установленные
для военнослужащих и их семей, с момента вынесения
приговора военным трибуналом и до освобождения из
дисциплинарного батальона.
Положение о дисциплинарном батальоне устанавли-
вает, что всякая самовольная отлучка из расположения
дисциплинарного батальона, независимо от ее продолжи-
тельности, влечет за собой предание суду военного трибу-
нала, как за дезертирство из части.
Командиру дисциплинарного батальона предоставлено
право переводить своим приказом в разряд исправляю-
щихся осужденных, отбывших одну треть срока нака-
зания и проявивших себя за это время дисциплиниро-
ванными, образцово выполняющими порученные им
работы.
Все лица, отбывшие наказания в дисциплинарном
батальоне, полностью восстанавливаются в правах и
званиях и направляются в соответствующие части для
дальнейшего прохождения службы на общих осно-
ваниях.
Военнослужащие, отбывшие наказание в дисципли-
нарном батальоне, не считаются судившимися.
238
§ 4. Уголовное наказание и дисциплинарное
взыскание
Меры принуждения к нарушителям воинской дисци-
плины осуществляются либо в судебном порядке назначе-
нием уголовного наказания, либо властью соответствую-
щих начальников применением дисциплинарных взыска-
ний по Дисциплинарному уставу.
Меры уголовного наказания применяются военными
трибуналами за воинские и общие преступления, совер-
шенные военнослужащими. Дисциплинарные же взыска-
ния налагаются за проступки по службе или нарушения
общественного порядка, если они по своему характеру
не должны влечь за собой привлечения виновного к судеб-
ной ответственности.
Дисциплинарный устав Вооруженных Сил СССР
определяет дисциплинарные взыскания, как наказания,
налагаемые без суда властью начальника.
Различие между уголовным наказанием и дисципли-
нарным взысканием состоит прежде всего в стоящих
перед ними задачах.
Задачи уголовного наказания, во-первых, — сурово
карать шпионов, диверсантов и других предателей, пы-
тающихся проникнуть в ряды Советской Армии с целью
подорвать ее боевую мощь, и, во-вторых, принудительно
воспитывать тех военнослужащих, которые совершили те
или иные тяжкие преступные посягательства на советский
воинский правопорядок, например дезертирство, члено-
вредительство, неисполнение приказания и т. п.
Результатом применения судом мер уголовного нака-
зания является судимость, остающаяся после отбытия
осужденным наказания.
Основное же назначение дисциплинарного взыскания
состоит в том, чтобы воздействовать на нарушителей
воинского порядка, воспитывать в них навыки высокой
воинской дисциплины, способствовать беспрекословному
подчинению начальника. При применении начальником
мер дисциплинарных взысканий судимость отсутствует.
Следует также указать и на то обстоятельство, что
при применении наказания в судебном порядке имеет
место факт порицания от лица государства (при-
говор выносится военным трибуналом именем республики),
239
з то время как при дисциплинарном взыскании порица-
ние исходит от начальника, наложившего взыскание.
Громадное воспитательное значение дисциплинарных
взысканий состоит в том, что они, оказывая воздействие
на лицо, совершившее проступок, одновременно преду-
преждают возможные нарушения дисциплины со стороны
других лиц.
Право наложения дисциплинарных взысканий на
своих подчиненных есть одно из существенных прав
начальника. Умелое и правильное пользование этим пра-
вом служит важным средством укрепления советской
воинской дисциплины.
Для того чтобы дисциплинарные взыскания отвечали
своему назначению, необходимо:
а) не оставлять ни одного проступка и упущения под-
чиненных без должного воздействия. Статья 4 Дисципли-
нарного устава Вооруженных Сил СССР устанавливает:
сИнтересы защиты Родины требуют от начальника не
оставлять без воздействия ни одного проступка подчи-
ненных, строго взыскивать с нерадивых и поощрять
достойных за проявленное усердие, подвиги и отличия
по службе». Подчиненный должен знать, что за малей-
шее проявление недисциплинированности 1<ак на службе,
так и вне службы неизбежно последует соответствующее
дисциплинарное взыскание.
б) Применять дисциплинарное взыскание объективно,
основательно. Неосновательное и необъективное приме-
нение дисциплинарного взыскания не только не укрепляет
воинскую дисциплину, а наоборот, наносит ей вред. Поэ-
тому к наложению дисциплинарного взыскания следует
подходить осторожно, вдумчиво, с учетом всех обстоя-
тельств, связанных с совершенным проступком. Лишь
объективно и основательно назначенное дисциплинарное
взыскание достигает своего воспитательного назна-
чения.
в) При применении дисциплинарного взыскания
соблюдать принцип индивидуализации ответственности.
Взыскание должно быть назначено в строгом соответ-
ствии с индивидуальной виной правонарушителя. Субъек-
тивная виновность, устанавливаемая в соответствии
с обстоятельствами дела, является важнейшим условием
не только уголовной, но и дисциплинарной ответствен-
ности военнослужащих.
240
Мера дисциплинарного взыскания должна соотвег
ствовать тяжести совершенного проступка. Начальник,
налагающий дисциплинарное взыскание, должен удосто-
вериться в вине подчиненного, принять во внимание его
индивидуальные особенности, его прошлую дисциплини-
рованность, учесть мотивы совершения проступка, обста-
новку, при которой он был совершен, и т. д.
«Всякое дисциплинарное взыскание должно соответ-
ствовать степени вины и важности совершенного про-
ступка. При определении вида и меры взыскания при-
нимаются во внимание: характер проступка, обстоятель
ства, при которых он был совершен, прежнее поведение
виновного, а также время нахождения его на службе и
степень знания порядка службы» (ст. 60 Дисциплинар-
ного устава Вооруженных Сил СССР).
г) Дисциплинарное воздействие на подчиненного
осуществлять своевременно, без промедления. Согласно
Дисциплинарному уставу, дисциплинарные взыскания
налагаются, как правило, в течение 5-дневного срока с
того дня, когда начальнику стал известен совершенный
проступок, а если производится расследование или дозна-
ние, — то со дня их окончания.
Налагать взыскания за проступок, с момента совер-
шения которого прошло более пяти суток, нецелесо-
образно, ибо к этому времени проступок почти забыт и
применение взыскания уже не отвечает своему назна-
чению.
д) За один проступок согласно Дисциплинарному
уставу применять только одно дисциплинарное взыскание.
Дисциплинарное взыскание должно быть более строгим,
если подчиненный совершил один и тот же проступок
неоднократно, или во время исполнения служебных обя-
занностей, или когда он имел последствием нарушение
порядка.
е) Наложенное дисциплинарное взыскание приводить
в исполнение немедленно, за исключением случаев нали-
чия особых к тому препятствий (болезнь совершившего
проступок, тяжелые обстоятельства в его семье), в про-
тивном случае эффективность взыскания теряется. Сог-
ласно ст. 69 Дисциплинарного устава, «дисциплинарное
взыскание приводится в исполнение, как правило, немед-
ленно и в исключительных случаях не позднее месяца
со дня его наложения. По истечении месячного срока
16 Сов. воеино-у голов. право 241
взыскание в исполнение не приводится, но заносится в
карточку взысканий и поощрений».
ж) Быть строгим, но справедливым к подчиненному.
Начальник, применяя дисциплинарное взыскание, не дол-
жен превышать предоставленных ему дисциплинарных
прав.
Дисциплинарный устав устанавливает, что начальник,
превысивший предоставленные ему дисциплинарные
права, несет за это ответственность.
^1- В- Фрунзе писал: «К наложению дисциплинарных
взысканий следует относиться с чрезвычайной ответствен-
ностью. Всякие злоупотребления в этом отношении дол-
жны рассматриваться, как нарушение основных требо-
ваний в системе дисциплинирования армии и должны
решительно осуждаться» ’.
з) Не налагать дисциплинарных взысканий на началь-
ников в присутствии их подчиненных. Этот принцип уста-
новлен в целях поддержания авторитета начальника.
В этих же целях установлено, что «старший начальник
не имеет права отменять или уменьшить дисциплинарное
взыскание, наложенное младшим начальником, по при-
чине строгости взыскания, если последний не превысил
предоставленной ему власти. Старший начальник имеет
право увеличить дисциплинарное взыскание, если он най-
дет, что наложенное младшим начальником взыскание не
соответствует тяжести совершенного проступка» (ст. 66
Устава).
Приносить жалобу на строгость дисциплинарного
взыскания запрещается. Приведение в исполнение нало-
женного дисциплинарного взыскания при подаче жалобы
не приостанавливается, если не последует распоряжения
старшего начальника об его отмене.
Строго оберегая и охраняя советскую воинскую дисци-
плину от нарушений. Дисциплинарный устав в то же время
стоит на страже чести и достоинства советского воина,
на страже его законных прав. «При наложении дисципли-
нарного взыскания или напоминании обязанностей под-
чиненному начальник не должен унижать личное достоин-
ство подчиненного и допускать грубости» (ст. 61 Устава).
«Каждый военнослужащий, — гласит далее Устав
(ст. 96), — имеет право подавать жалобу о незаконных
* Фрунзе, Избранные произведения, 1934, стр 503.
в отношении его действиях и распоряжениях начальни-
ков, о нарушении установленных по службе прав и пре-
имуществ или о неудовлетворении его положенным до-
вольствием».
Дисциплинарная власть, т. е. право наказания винов-
ного без суда, властью начальника, предоставленная в
большем или меньшем объеме каждому из начальствую-
щих лиц, составляет важнейшее средство для насаждения
воинской дисциплины.
Учитывая всю значительность и серьезность дисципли-
нарной власти начальников, военные трибуналы при
незначительности и маловажности преступлений военно-
служащих, когда нет необходимости применять в судеб-
ном порядке меры уголовного наказания, на подготови-
тельных заседаниях выносят мотивированные постановле-
ния о прекращении дела и передаче его на разрешение
командира или начальника части в дисциплинарном
порядке.
16*
ГЛАВА IX
НАЗНАЧЕНИЕ, ПРИМЕНЕНИЕ И ОТМЕНА
НАКАЗАНИЯ В ВОЕННО-УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
§ 1.Общие правила назначения наказания в военно-уго-
ловном праве. § 2. Назначение наказания при отяг-
чающих и смягчающих вину обстоятельствах. §3. От-
срочка исполнения приговора к лишению свободы
в военное время. § 4. Освобождение от наказания
военнослужащих, осужденных с применением понме-
чання 2 к ст. 28 УК РсФСР. § 5. Применение института
давности и амнистии в военно-уголовном праве.
§ 6. Снятие судимости с военнослужащих
§ 1. Общие правила назначения наказания в военно-
уголовном праве
Основные правила, которыми должен руководство-
ваться советский суд при назначении наказания, изло-
жены в ст. 45 УК РСФСР и в соответствующих статьях
УК других союзных республик. Согласно этой статье, при
назначении осужденному наказания суд должен руко-
водствоваться:
а) указаниями общей части кодекса;
б) пределами, указанными в статье особенной части,
предусматривающей данный вид преступления;
в) своим социалистическим правосознанием, исходя
из учета общественной опасности совершенного преступ-
ления, обстоятельств дела в личности совершившего пре-
ступление.
Постановления ст. 45 УК РСФСР и соответствующих
статей УК других союзных республик имеют обязатель-
ную силу и при назначении наказаний по воинским пре-
ступлениям. Определяя размер уголовной ответствен-
ности за воинское преступное деяние, следует иметь в
виду, с одной стороны, размер и значение вреда, причи-
244
ценного Вооруженным Силам, а с другой стороны, сте-
пень виновности лица, совершившего преступное деяние.
При назначении наказания в каждом отдельном случае
суд обязан войти во всестороннюю оценку преступления,
внимательно изучить характер преступления, форму вины,
стадию развития преступления, степень участия в нем от-
дельных соучастников и т. д.
Согласно ст. 30 «Основных начал» суд при назначении
меры наказания должен учесть степень и характер опас-
ности преступника и совершенного им преступления, лич-
ность преступника, мотивы преступления, а также на-
сколько само преступление в данных условиях места и
времени является общественно-опасным.
Суд обязан руководствоваться точным смыслом уго
ловного закона и назначить за преступные деяния только
то наказание, которое за него положено в законе.
Закон устанавливает лишь общие начала, которыми
должен руководствоваться суд, в том числе и военный
трибунал, при назначении наказания. Обязанность воен-
ного суда заключается в том, чтобы наряду с этими об-
щими началами учитывать все те конкретные обстоятель-
ства, которыми сопровождалось то или иное воинское
преступление.
Военный трибунал при назначении наказания должен
исходить из специальных задач наказания в военно-уго-
ловном праве. Выбор вида наказания и его размера дол-
жен находиться в зависимости от той цели наказания,
которая должна быть осуществлена в отношении данного
осужденного военнослужащего.
Особо серьезное внимание при определении наказания
должно быть обращено на пригодность лица, совершив-
шего воинское преступление, к дальнейшей военной
службе, на возможность его воинского воспитания и по-
следующего использования в армии или флоте.
Принцип индивидуализации наказания, выражаю-
щийся в установлении наказания в соответствии со сте-
пенью вины преступника, его общественной опасности и
опасности совершенного им преступления, должен непо-
колебимо осуществляться в каждом конкретном случае
назначения наказания осужденному военнослужащему.
Цель применения наказания в военно-уголовном праве
в значительной мере определяется политико-моральным
состоянием воинской части. Поэтому военные трибуналы
245
при применении наказания должны обратить особое вни-
мание на общее морально-политическое состояние той
воинской части, в которой было совершено преступление.
Весьма важное значение при применении наказания
имеет также учет обстановки совершения преступления.
Обстановка совершения преступления оказывает суще-
ственное влияние на общественную опасность и наказуе-
мость деяния. Один и те же действия могут представлять
различную опасность и влечь за собой различные наказа-
ния, в зависимости от того, совершены ли они во время
войны, в боевой или мирной обстановке.
Особенно важное значение имеет в военно-уголовном
праве, как и в общем уголовном праве, неизбежность, эко-
номичность и своевременность применяемого наказания.
Ни одно воинское или общеуголовное преступление
военнослужащего не должно оставаться безнаказанным.
Безнаказанность преступления создает чувство безответ-
ственности. Сознание же неизбежности наказания за со-
вершенное преступление еще больше усиливает общепре-
вентивные функции наказания.
Экономия наказания приобретает особо важное зна-
чение в преступлениях военнослужащих. Военные трибу-
налы должны помнить, что каждый лишний месяц лише-
ния свободы и даже день, не говоря уже о годах, назна-
ченный без необходимости, наносит вред как самому
осужденному, так я государству в целом, особенно если
учесть назначение военнослужащих в военное время.
Своевременность в применении уголовного наказания
также имеет сугубо важное значение в условиях армии
и особенно на войне и в боевой обстановке.
Применение наказания должно быть обоснованным,
основательным. В «Письме в Наркомпрос» Ленин писал:
«Подготовить материал, проверить, изобличить и осудить
перед всеми, примерно наказать»
§ 2. Назначение наказания при отягчающих
и смягчающих вину обстоятельствах
Отягчающие и смягчающие вину обстоятельства,
установленные Положением о воинских преступлениях,
выражают принцип индивидуализации наказания в со-
ветском военно-уголовном праве.
1 Ленинский сборник XXXIV, стр. 406.
246
Если в особенной части уголовных кодексов союзных
республик редко встречается ссылка на смягчающие или
отягчающие обстоятельства, то в Положении о воинских
преступлениях она встречается довольно часто. В ряде
случаев при наличии смягчающих вину обстоятельств
учиненные посягательства на воинскую дисциплину рас-
сматриваются лишь как дисциплинарные взыскания.
В этих случаях возникает вопрос не о смягчении наказа-
ния, а о прекращении дела в уголовном порядке и на-
правлении его начальнику части для наложения дисци-
плинарного взыскания. И наоборот, наличие отягчающих
обстоятельств усугубляет уголовную ответственность
лица, совершившего преступные деяния, и вызывает
необходимость применить более суровые меры наказания.
Так, например, при наличии смягчающих вину обстоя-
тельств неисполнение приказания рассматривается, со-
гласно п. «б» ст. 2 Положения, как проступок против
воинской дисциплины, и преследуется в дисциплинарном
порядке. То же самое деяние, совершенное в военное
время и к тому же при наличии отягчающих вину обстоя-
тельств, влечет за собой высшую меру наказания — рас-
стрел с конфискацией всего имущества (п. «г» той же
статьи).
Отягчающие вину обстоятельства, перечисленные в
ст. 47 УК РСФСР, сохраняют свою силу и в отношении
воинских преступлений.
Однако, кроме перечисленных в этой статье, в отно-
шении воинских преступлений должны быть приняты во
внимание еще и следующие отягчающие обстоятельства:
а) совершение преступления в условиях воен-
ного времени или в боевой обстановке;
б) совершение преступления в районе военных
действий, на поле сражения, а также в мест-
ностях, объявленных на военном или осад-
ном положении;
в) совершение преступления лицом началь-
ствующего состава и особенно в соучастии
с подчиненным;
г) совершение преступления с применением
оружия;
д) совершение преступления во время испол-
нения служебных обязанностей, особенно
в строю;
247
е) совершение преступления в присутствии
подчиненных или младших в звании или
в присутствии других военнослужащих;
ж) совершение преступления при таких обстоятель-
ствах, в которых оно может служить соблазнительным
примером для других;
з) совершение преступления во время нахожде-
ния военнослужащего в дисциплинарном
батальоне;
и) совершение . преступления, связанного с
оскорбительными и с насильственными
действиями против начальника;
к) совершение преступления во время несения
специальных обязанностей военной
службы, например в составе караула, в суточном наряде
части и т. д.
Для преступлений, направленных против воинской
чести и воинского достоинства, усиливающим вину об-
стоятельством должно признаваться совершение пре-
ступления публично. Советское военно-уголовное
законодательство устанавливает повышенные наказания
для военнослужащих за совершение ряда общеуголовных
преступлений (см. например, ч. 2 ст. 136 УК РСФСР и
соответствующих статей УК других союзных республик).
При наличии отягчающих вину обстоятельств военный
трибунал имеет право усилить наказание в пределах
санкции статьи, но не может, как и в общеуголовном
праве, превысить максимум наказания, установленный в
статье, или перейти к более строгому наказанию.
Некоторые из перечисленных в ст. 48 УК РСФСР и
соответствующих статьях УК других союзных республик
смягчающих вину обстоятельств не могут быть полностью
распространены на воинские преступления. Так, напри-
мер, в качестве одного из смягчающих вину обстоятельств
п ст. 48 УК РСФСР предусматривается совершение пре-
ступления в первый раз. Совершенно очевидно, что для
ряда воинских преступлений это обстоятельство не может
иметь существенного значения. Нельзя, например, смяг-
чать наказание за дезертирство лишь потому, что оно со-
вершено впервые.
Другими смягчающими вину обстоятельствами ст. 48
УК РСФСР признает совершение преступления под
влиянием угрозы, принуждения и служебной зависимости.
248
Разумеется, что и эти обстоятельства не всегда могут
быть учтены как смягчающие при определении наказания
за воинское преступление. Никакие обстоятельства не
должны заставить военнослужащего разгласить военную
тайну, оставить пост, не выполнить приказа.
Эти обстоятельства могут быть учтены лишь в некото-
рых случаях совершения преступления подчиненными под
влиянием своего начальника.
В то же время в военно-уголовном праве встречаются
смягчающие вину обстоятельства, вовсе не предусмотрен-
ные ст. 47 УК РСФСР и соответствующими статьями УК
других союзных республик. В ряде случаев при назначе-
нии наказаний за воинские преступления военному три-
буналу приходится учитывать и такие смягчающие вину
обстоятельства, как: а) п рошла я д ис ни пл инн ро-
ванность военнослужащего, совершившего преступное
деяние; б) отсутствие тяжких последствий;
в) кратковременность нахождения лица
на военной службе; г) совершение пре-
ступления до принятия присяги; д) совер-
шение преступления по подстрекатель-
ству, с согласия или по приказу началь-
ника; е) явка с повинной; ж) чистосердеч-
ное раскаяние подсудимого и т. д.
Советское военно-уголовное право предоставляет суду
широкие права в деле смягчения наказания. Признав то
или иное преступление совершенным военнослужащим
при наличии смягчающих вину обстоятельств, военный
трибунал может: а) в своем приговоре смягчить наказа-
ние в пределах статьи; б) назначить наказание на осно-
вании ст. 31 Основных начал (ст. 51 УК РСФСР) ниже
низшего предела; в) прекратить уголовное преследование
и направить дело соответствующему начальнику для
решения его в дисциплинарном порядке.
Основания применения ст. 51 УК РСФСР и соответ-
ствующих статей УК других союзных республик одни и
те же в общеуголовном и в военно-уголовном праве.
В условиях Великой отечественной войны военные три
буналы довольно часто прибегали к применению ст. 51
УК РСФСР, особенно в тех случаях, когда применяемая
для квалификации преступления статья грозила высшей
мерой наказания, а военный трибунал не устанавливал
в этом практической целесообразности.
249
При назначении наказания военные трибуналы обя- заны устанавлпзать наличие связи между тем или иным смягчающим или отягчающим вину обстоятельством н характером совершенного преступления. Такое смягчаю- щее обстоятельство, как кратковременность нахождения на военной службе, не может быть признано уменьшаю- щим ответственность военнослужащего, совершившего, например, членовредительство, дезертирство и т. д. В слу- чаях же совершения таких воинских преступлений, как, например, нарушение правил караульной службы, внут- ренней службы и т. д., это обстоятельство может быть принято судом во внимание. Указанные выше отягчающие и смягчающие вину обстоятельства должны быть приняты судом во внимание в каждом случае назначения наказания: не только тогда, когда на эти обстоятельства имеется прямое указание в законе, но и тогда, когда такое указание в законе от- сутствует. § 3. Отсрочка исполнения приговора к лишению свободы в военное время Согласно ст. 192 Основных начал уголовного законо- дательства Союза ССР и союзных республик (прим. 2 к ст. 28 УК РСФСР) приговор, присуждающий в военное время военнослужащего к лишению свободы без пора- жения прав, может быть, по определению суда, вынес- шего приговор, отсрочен исполнением до окончания воен- ных действий с тем, что осужденный направляется в действующую армию. В отношении военнослужащих, осужденных с применением отсрочки исполнения при- говора и проявивших себя в составе действующей армии стойкими защитниками Союза ССР, допускается, по хода- тайству соответствующего военного начальства, освобож- дение от назначенной ранее меры наказания либо замена его более мягкой мерой наказания по определению суда, вынесшего приговор. Опыт работы органов советской военной юстиции в условиях Великой отечественной войны показал огром- ное политическое значение этого закона, его жизненность и актуальность. Отсрочка исполнения приговоров к ли- шению свободы, производившаяся в период Великой оте- чественной войны по большинству воинских и общих 250 «
преступлений военнослужащих, дала весьма положитель-
ные результаты.
Институт отсрочки приговоров вытекает из особен-
ностей условий и характера военной службы и соответ-
ствует специфическим задачам военно-уголовного права.
Отсрочка исполнения приговоров способствует про-
буждению в осужденном военнослужащем сознания его
долга перед родиной, напоминает ему о его роли и ответ-
ственности в защите своего социалистического государ-
ства от напавшего врага.
Военнослужащий, осужденный за воинское или обще-
уголовное преступление, не перестает быть гражданином
своего отечества и поэтому не может быть, как правило,
лишен возможности с оружием в руках защищать его от
нападения врага. Отсрочка исполнения приговора к ли-
шению свободы в военное время и предоставляет военно-
служащему, совершившему преступление, возможность
вооруженной защиты социалистической родины от врага.
Было бы нецелесообразно для государства отрывать
путем осуждения к лишению свободы с немедленным
реальным отбытием наказания подготовленных и обучен-
ных военнослужащих от выполнения их основного назна-
чения — участия в вооруженной защите.
Как показал опыт Великой Отечественной войны,
военная обстановка, непосредственное участие в бою
являются определенной школой воспитания людей, в том
числе и осужденных. Осужденные с применением приме-
чания 2 к ст. 28 УК РСФСР, направленные на фронт,
довольно быстро обнаруживали исправление и само-
отверженной службой в действующей армии искупали
свою вину перед родиной, становились подлинными пат-
риотами.
Примечание 2 к ст. 28 УК РСФСР является за-
коном военного времени. Это означает, что
для его применения требуется наличие условий военного
времени.
Исполнение приговора отсрочивается до окончания
военных действий. Отсрочка начинается с момента вступ-
ления приговора в силу и заканчивается с окончанием
военных действий. Однако конечный момент отсрочки
приговора не должен быть истолкован формально. Этот
момент может наступить и до окончания военных дей-
ствий, если осужденный выполнит основное условие от-
251
срочки и заслужит освобождение от наказания или его
смягчение.
Необходимым условием применения отсрочки испол-
нения приговора является осуждение военнослужащего
к лишению свободы без поражения в избирательных пра-
вах, так как последнее влечет за собой исключение из
рядов Советской Армии.
Военные трибуналы не допускают огульного подхода
к применению этого важнейшего института советского
военно-уголовного права. В каждом конкретном случае
военный трибунал учитывает все обстоятельства дела и
данные, характеризующие личность осужденного, его
морально-политические качества, прошлую судимость,
деятельное раскаяние в совершенном преступлении, год-
ность к военной службе в составе действующей армии
(возраст, состояние здоровья) и т. д. Было бы неправиль-
ным применять отсрочку исполнения приговора с направ-
лением в действующую армию к лицам, непригодным по
состоянию здоровья к несению военной службы, старше
установленного соответствующими приказами возраста,
к женщинам и т. д.
Особое внимание обращается на характер и мотив
совершенного преступления. Особая общественная опас-
ность деяний и направленность умысла в контрреволю-
ционных преступлениях (в том числе в воинских измен-
нических преступлениях) исключают возможность приме-
нения к лицам, осужденным за подобные преступления,
отсрочки исполнения приговора.
Применение отсрочки исполнения приговора по воин-
ским преступлениям, выражающимся в уклонении от
военной службы, является вполне допустимым и целе-
сообразным, так как оно лишает виновных возможности
осуществить свое преступное намерение и уклониться от
военной службы.
Постановлением Пленума Верховного суда Союза
ССР от 25 июля 1943 г. разъяснено, что отсрочка испол-
нения приговора может иметь место при осуждении к
лишению свободы без поражения в правах, независимо
от срока лишения свободы, назначенного судом. Хотя
примечание 2 к ст. 28 УК РСФСР и говорит об отсрочке
исполнения приговора, присуждающего только к лише-
нию свободы, однако на практике было бы нецелесооб-
разно приводить в исполнение дополнительные наказания
252
(конфискация имущества и возмещение причиненного
ущерба) в тех случаях, когда применение самого основ-
ного наказания — лишения свободы — отсрочивается.
Пленум Верховного суда Союза ССР своим постановле-
нием от 13 апреля 1944 г. дал судам руководящее ука-
зание, согласно которому в случае применения отсрочки
исполнения приговора с направлением осужденного в
действующую армию суд, исходя из конкретных обстоя-
тельств дела, вправе приостановить также взыскание
сумм, присужденных в возмещение причиненного ущерба,
с лиц, осужденных за злоупотребления, хищения, рас-
траты и недостачи. Если к осужденному применяется по
приговору лишение воинского звания, то в этой части
приговор должен быть приведен в исполнение, хотя бы
в отношении других наказаний исполнение приговора и
было отсрочено до окончания военных действий.
В случае совершения военнослужащим, осужденным
с применением отсрочки исполнения приговора, нового
преступления суд должен определить наказание в соот-
ветствии со ст. 54 УК РСФСР. Суду предоставляется
право либо присоединить меру наказания, назначенную
по первому приговору, полностью или частично к мере
наказания, назначенной за второе преступление, либо
применить к осужденному только меру наказания, назна-
ченную по второму приговору. В первом случае срок ли-
шения свободы не должен превышать срока, установлен-
ного для данной категории преступлений.
Отсрочка исполнения приговора к лишению свободы
является самостоятельным институтом материального
военно-уголовного права, хотя внешне и сходным с услов-
ным осуждением. Сходство между ними заключается в
том, что оба они предусматривают приостановление
исполнения приговоров. Однако между ними имеется
существенное различие. При условном осуждении суд
исходит из того, что степеньобшестве и ной опас-
ности осужденного не требует обязатель-
ного применения к нему реального лише-
ния свободы. Поэтому для освобождения от
наказания и снятия судимости при условном осуждении
достаточно, чтобы условно осужденный в течение испы-
тательного срока не совершил нового, не менее тяжкого
преступления, т. е. достаточно пассивное поведе-
ние осужденного (несовершение нового не менее тяж-
253
кого преступления). При применении института отсрочки
приговора суд признает, что виновный является
общественно-опасным. Поэтому для освобожде-
ния от наказания и снятия судимости при применении
отсрочки исполнения приговора недостаточно пассивное
поведение осужденного, а требуется определенное
активное поведение — проявление стойкости
в защите Родины—для искупления своей вины.
Необходимо также отметить, что на основании при-
мечания 2 к ст. 28 УК РСФСР испытательный срок не
назначается, а исполнение приговора откладывается до
окончания военных действий.
Важной особенностью отсрочки исполнения приговора
является то, что в проведении в жизнь этого института
непосредственное участие принимает военное начальство.
§ 4. Освобождение от наказания военнослужащих,
осужденных с применением примечания 2 к ст. 28
УК РСФСР
Общие правила освобождения от наказания, установ-
ленные советским общеуголовным правом, действуют и
в военно-уголовном праве. Военно-уголовное право пре-
дусматривает вместе с тем специальный вид освобожде-
ния от наказания военнослужащих, осужденных с при-
менением примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР.
Основным условием освобождения от наказания яв-
ляется, по смыслу этого примечания, проявление себя
осужденным в составе действующей армии стойким
защитником Союза ССР. Таким образом, освобож-
дение от наказания находится в прямой зависимости от
поведения самого осужденного. Если осужденный с
применением отсрочки исполнения приговора не заслу-
жил до окончания военных действий освобождения от
наказания, приговор должен быть приведен в исполнение.
Полномочное военное начальство, возбудившее хода-
тайство об освобождении осужденного от наказания, обя-
зано представить в военный трибунал обоснованную
характеристику служебной и боевой деятельности осуж-
денного. Суд же при решении вопроса об освобождении
от наказания должен убедиться в том, что осужденный
действительно проявил себя стойким защитником Союза
ССР и искупил свою вину перед родиной.
254
Как указывает примечание 2 к ст. 28 УК РСФСР,
право освобождения осужденного от. назначенного нака-
зания принадлежит тому суду, который вынес приговор.
Однако трудность фактического выполнения этого тре-
бования закона в условиях Великой Отечественной войны
вызвала необходимость его изменения.
Пленум Верховного суда СССР 26 июня 1942 г. дал
судам следующее указание:
«Применительно к ст.ст. 30 и 461 УПК РСФСР и соот-
ветствующим статьям УПК других союзных республик
определение об освобождении от наказания или о смяг-
чении его в предусмотренных законом случаях может
быть вынесено:
во время службы осужденного в Советской Армии
или Военно-Морском Флоте — соответствующим воен-
ным трибуналом по месту нахождения воинской части,
в которой состоит осужденный;
по освобождении осужденного от службы в Советской
Армии или Военно-Морском Флоте — судом, вынесшим
приговор или соответствующим судом по месту житель-
ства осужденного.
В отношении лиц, осужденных Верховным судом
СССР, этот вопрос может быть разрешен только Верхов-
ным судом СССР».
Как уже отмечалось выше, согласно примечанию 2
к ст. 28 УК РСФСР, в отношении осужденных военно-
служащих, проявивших себя в составе действующей
армии стойкими защитниками Союза ССР, допускается
или полное освобождение от назначенной меры наказа-
ния или замена его более мягкой мерой наказания. Необ-
ходимо, однако, отметить, что в судебной практике пе-
риода Великой Отечественной войны почти не встре-
чались случаи замены на основании этого примечания
ранее назначенного судом наказания более мягкой
мерой.
В судебной практике возник вопрос, должен ли воз-
мещаться ущерб, причиненный государству и установлен-
ный при рассмотрении дел о злоупотреблениях и недо-
стачах продовольственных и промышленных товаров,
если осужденный освобожден от отбытия наказания со
снятием судимости, как искупивший свою вину в боях
за Родину.
В связи с этим Пленум Верховного суда СССР своим
255
Постановлением от 29 нюня 1945 г. дал судам следующее руководящее указание: 1. При вынесении судом определения об освобожде- нии от наказания со снятием судимости в отношении лиц, осужденных с применением примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик, суд вправе также обсудить вопрос об осво- бождении осужденного от уплаты невзысканной с него суммы. , 2. В случае смерти осужденного, направленного в действующую армию в порядке примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союз- ных республик, следуемые с него суммы взысканию не подлежат, о чем суды дают указание соответствующим органам. § 5. Применение института давности и амнистии в военно-уголовном праве 1. В военно-уголовном праве в целом действуют все постановления Общей части уголовного права о давности. С известными особенностями применяется давность к длящимся воинским преступлениям. Воинские преступления, носящие название длящихся, характеризуются длительным преступным состоянием, т. е. непрерывным осуществлением состава определен- ного преступного деяния. Это преступное состояние мо- жет последовать в результате какого-либо действия (например, самовольная отлучка) или наступить вслед- ствие несовершения действий, предписанных законом под страхом уголовной ответственности (например, не- явка в срок без уважительной причины на службу). Следовательно, длящееся преступление можно опреде- лить, как действие, влекущее за собой непрерывно осу- ществляемое преступное состояние, или же как длитель- ное несовершение действий, требуемых законом под страхом уголовного преследования. При применении ин- ститута давности к этим преступлениям необходимо точно устанавливать начало и конец их совершения. Длящееся преступление начинается с момента наступле- ния преступного состояния и кончается в момент прекра- щения преступного состояния вследствие действия самого виновного, направленного к прекращению преступления 256 г
(например, добровольная явка дезертира), или наступле-
ния событий, препятствующих совершению преступления
(например, задержание дезертира органами власти).
Поэтому срок давности в отношении длящихся воинских
преступлений исчисляется со времени прекращения пре-
ступного состояния (см. Постановление Пленума Верхов-
ного суда СССР от 4 марта 1929 г.).
2. Указания Общей части советского уголовного
права об амнистии и помиловании распространяются н
на воинские преступления. С некоторыми особенностями
применяется амнистия к длящимся воинским
преступлениям. По общему правилу амнистия
может быть применена к тем длящимся воинским пре-
ступлениям, которые окончились до ее издания. К для-
щимся же воинским преступлениям, продолжавшимся
после издания амнистии, она не применяется (см. Поста-
новление Пленума Верховного суда СССР от 4 марта
1929 г.).
§ 6. Снятие судимости с военнослужащих
Общие правила уголовного права о снятии судимости
действуют и в военно-уголовном праве. Сущность снятия
судимости состоит в том, что оно означает признание
несудимым лица, отбывшего наказание или полностью
освобожденного от наказания; снятие судимости озна-
чает полную реабилитацию лица, ранее судившегося,
возвращение его в ряды беспорочных советских граждан.
Снятие судимости с военнослужащих, проявивших
себя в действующей армии стойкими защитниками Союза
ССР, производится по ходатайству командиров (началь-
ников) соответствующих воинских частей Военными Со-
ветами фронтов (отдельных армий) и флотов от имени
Президиума Верховного Совета Союза ССР с последую-
щим его утверждением. По утверждении Президиумом
Верховного Совета Союза ССР постановления Военного
Совета военнослужащему выдается справка о снятии с
него судимости.
Судимость может быть снята независимо от тяжести
наказания, к которому в свое время был приговорен
военнослужащий. Если осужденный военнослужащий
доказал свою стойкость в боях за социалистическую
Родину и был убит, то военное командование вправе
17 Сое. воскно-уголов. право 257
возбудить ходатайство перед соответствующим Военным
Советом (фронта, флота, отдельной армии) о посмертном
снятии с него судимости. После вынесения Военным Со-
ветом соответствующего постановления семье погибшего
военнослужащего высылается справка о снятии с него
судимости. Значение посмертного снятия судимости со-
стоит прежде всего в реабилитации от порочащей суди-
мости человека, отдавшего жизнь за защиту социалисти-
ческой Родины. Этот факт имеет важное юридическое
значение и для семьи погибшего военнослужащего.
Еще более облегченный порядок снятия судимости
установлен для тех осужденных военнослужащих, к ко-
торым судом было применено примечание 2 к ст. 28 УК
РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных
республик. Согласно Указу Президиума Верховного Со-
вета Союза ССР от 26 февраля 1943 г. лица, осужденные
с отсрочкой исполнения приговора с направлением в дей-
ствующую армию (в порядке примечания 2 к ст. 28 УК
РСФСР), проявившие себя стойкими защитниками Ро-
дины и в силу этого освобожденные от наказания воен-
ным трибуналом или иным соответствующим судом по
ходатайству военного командования, признаются не
имеющими судимости, о чем указывается судом в своем
определении об освобождении от наказания. Этот новый
порядок снятия судимости с осужденных военнослужа-
щих, находящихся в рядах действующей армии, явился
весьма важным дополнительным поощрением проявления
стойкости и мужества в защите Родины.
С военнослужащих, осужденных условно (на основа-
нии ст. 53 УК РСФСР и соответствующих статей УК дру-
гих союзных республик) до начала войны, но проявивших
себя на фронте стойкими защитниками Родины, суди-
мость может быть снята на общих основаниях, т. е. так
же, как и с лиц, осужденных с применением отсрочки
исполнения приговора (прим. 2 к ст. 28 УК РСФСР).
Согласно Указу Президиума Верховного Совета
Союза ССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи
с победой над гитлеровской Германией», снята судимость
со всех военнослужащих, осужденных с отсрочкой испол-
нения приговора в порядке примечания 2 к ст. 28 Уголов-
ного кодекса РСФСР и соответствующих статей уголов-
ных кодексов других союзных республик.
ЧАСТЬ ОСОБЕННАЯ
ГЛАВА X
СИСТЕМА ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ
ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ПРАВА
Вопрос о системе Особенной части военно-уголовного
права имеет большое практическое и теоретическое зна-
чение. Академик А. Я. Вышинский так характеризует
значение системы права: «Система права — это ключ к
познанию самой природы, самих принципов и особенно-
стей данного права и каждого из юридических институтов
в частности»
Это положение целиком относится и к системе
военно-уголовного права.
Правильное ее построение является необходимым
условием познания сущности и особенностей военно-уго-
ловного права, делает возможным всесторонний юриди-
ческий анализ отдельных составов воинских преступле-
ний, облегчает практическое применение военно-уголов-
ных законов.
Система составов воинских преступлений должна
соответствовать основным принципам и задачам совет-
ского военно-уголовного права. Она должна заключаться
в определенном порядке объединения составов воинских
преступлений в отдельные группы по свойственным этим
преступлениям общим признакам. В системе воинских
преступлений должны выступать и отличия преступлений
одной группы от преступлений другой группы.
Действующее советское военно-уголовное законода-
тельство не дает стройной системы воинских преступле-
ний. Теоретически представляется, однако, возможным
их разделение на следующие группы:
1 «Советское государство и право № 3, 1939. стр. 23.
1) воинские изменнические преступления;
2) воинские преступления, выражающиеся в уклоне-
нии от военной службы;
3) воинские преступления против порядка подчинен-
ности и воинской чести;
4) воинские преступления, выражающиеся в посяга-
тельстве на военное имущество;
5) воинские преступления, нарушающие уставные
правила караульной, конвойной и внутренней службы;
6) воинские должностные преступления;
7) воинские преступления, связанные с разглашением
военной тайны;
8) воинские преступления, совершаемые в районе
военных действий;
9) воинские преступления, нарушающие международ-
ные конвенции.
К воинским изменническим преступле-
ниям действующее советское военно-уголовное законо-
дательство относит: а) военный шпионаж; б) переход на
сторону врага; в) сдачу неприятелю начальником вве-
ренных ему военных сил, оставление неприятелю, унич-
тожение или приведение в негодность средств ведения
войны, совершенные в целях способствования неприя-
телю; г) самовольное отступление начальника от данных
ему для боя распоряжений в целях способствования
неприятелю.
Основанием для объединения перечисленных составов
преступлений в группу воинских изменнических пре-
ступлений является их непосредственная направленность
против боевой мощи Вооруженных Сил СССР и на-
личие во всех этих преступлениях изменнического
умысла.
Воинские изменнические преступления являются спе-
циальными видами измены Родине вообще. Как и другие
изменнические преступления, предусмотренные советским
уголовным законодательством, воинские изменнические
преступления составляют посягательство на военную
мощь Союза ССР, его государственную независимость
или неприкосновенность его территории.
Изменнические преступления признаются нашим уго-
ловным законодательством самыми тяжкими преступле-
ниями, так как они направлены на свержение, подрыв
или ослабление советской власти, диктатуры рабочего
160
класса. Еще более тяжкими являются эти преступления,
если они совершены военнослужащими.
Становясь на изменнический путь, военнослужащий
нарушает присягу, предает Родину. Повышенная ответ-
ственность военнослужащих за изменнические преступ-
ления нашла свое отражение в законе об ответственности
за измену Родине.
Решительная борьба с воинскими изменническими
преступлениями означает уголовно-правовую защиту
советского государства и советских Вооруженных Сил от
посягательств со стороны враждебных элементов. При-
давая особое значение борьбе с воинскими изменниче-
скими преступлениями, советское военно-уголовное право
исходит из указания товарища Сталина о том, что «...пока
существует капиталистическое окружение, будут суще-
ствовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы,
засылаемые в наши тылы агентами иностранных госу-
дарств...> *. Суровая борьба с этими преступлениями —
необходимое условие роста и укрепления военного могу-
щества нашей Родины.
К воинским преступлениям, выражаю-
щимся в уклонении от военной службы,
действующее Положение о воинских преступлениях от-
носит: а) самовольную отлучку и дезертирство; б) неявку
в срок без уважительных причин на службу при назна-
чении, переводе, из командировки или из отпуска;
в) неявки в срок без уважительных причин на учебные
сборы, маневры или иные учебные занятия, а также к
призыву по опытной мобилизации; г) уклонение от при-
зыва по мобилизации и от последующих призывов воен-
ного времени; д) уклонение от несения обязанностей
военной службы путем причинения себе какого-либо
повреждения или путем симуляции болезни, подлога до-
кументов или иного обмана; е) другие случаи уклонения
от несения обязанностей военной службы, в частности
уклонение под предлогом религиозных или иных убеж-
дений.
Все перечисленные составы приступлений представ-
ляют собой разновидность уклонения от военной службы.
Основанием для их объединения в одну группу является
* И. В. Сталин. О недостатках партийной работы и мерах
ликнндаинн троцкистских и иных двурушников, 1937 г., стр. 12.
общность непосредственного объекта посягательства и
субъективной стороны составов преступления. Непосред-
ственным объектом всех этих преступлений является
обязанность нести военную службу в составе вооружен-
ных сил. Субъективная сторона выражается в намерении
субъекта преступления вовсе или временно уклониться
от военной службы.
Общественная опасность преступлений данной группы
определяется тем, что в той или иной форме и степени
они заключают в себе нарушение священной обязанности
гражданина СССР защищать Родину. «Всеобщая воин-
ская обязанность является законом», — записано в ст. 132
Конституции СССР. Изданный в развитие этой статьи
Конституции Закон о всеобщей воинской обязанности
устанавливает, что «все мужчины — граждане СССР, без
различия расы, национальности, вероисповедания, обра-
зовательного ценза, социального происхождения и поло-
жения, обязаны отбывать военную службу в составе
Вооруженных Сил СССР» (ст. 3). Нарушение этой по-
четной обязанности гражданина, уклонение от ее выпол-
нения являются тяжким преступлением перед социали-
стической Родиной.
К воинским преступлениям против по-
рядка подчиненности и воинской чести
относятся: а) неисполнение отданною в порядке службы
приказания; б) оказание сопротивления лицу, исполняю-
щему возложенные на него обязанности военной службы;
в) принуждение лица, находящегося при исполнении обя-
занностей военной службы, к нарушению этих обязан-
ностей; г) оскорбление одним военнослужащим другого.
В общей части нашей работы уже указывалось на
огромное значение воинской дисциплины для жизни
армии: без железной дисциплины не может быть бое-
способной армии. Одним из важнейших элементов воин-
ской дисциплины является строгий порядок воинской под-
чиненности, основанной на принципе беспрекословного
повиновения подчиненных воле начальника. Неповинове-
ние должно рассматриваться, как опасное воинское пре-
ступление, направленное против воинской дисциплины,
как посягательство на одну из основ существования
армии. Преступления данной группы должны быть по-
этому причислены к особо опасным, требующим приме-
нения суровых мер уголовного наказания.
262
К этой же группе относятся преступления протиз
воинской чести. Сущность воинской чести, которую дол-
жен оберегать и поддерживать каждый военнослужащий,
заключается в сознании высоких целей, которым служат
Вооруженные Силы советского государства, их идейных
и моральных качеств, авторитета, братских отношений,
связывающих их с народом. Воинская честь проявляется
в безупречном выполнении воинского долга, достойном
поведении на службе и вне службы, должном уважении
начальников и старших.
Понятия воинской подчиненности и воинской чести
неразрывно между собой связаны. Оба они вытекают из
высокого уровня политической сознательности и культуры
советских военнослужащих, из требований воинского
долга и военной присяги. Ввиду этой связи представ-
ляется возможным и целесообразным объединение в одну
группу всех составов преступлений, направленных про-
тив воинской подчиненности и воинской чести. Борьба
с этими преступлениями есть охрана советской воинской
дисциплины — основного фактора боеспособности Воору-
женных Сил СССР.
К воинским преступлениям, выражаю-
щимся в посягательстве на военное иму-
щ е с т в о, относятся по действующему военно-уголов-
ному законодательству три состава преступления,
предусмотренные ст. 14 Положения о воинских преступ-
лениях: а) противозаконное отчуждение, залог или пере-
дача в пользование выданных для временного или
постоянного пользования предметов казенного обмунди-
рования и снаряжения (промотание); б) умышленное
уничтожение или повреждение этих предметов; в) нару-
шение правил их хранения. Пункт <в» ст. 14 предусмат-
ривает те же деяния, учиненные в отношении выданных
для служебного употребления холодного или огнестрель-
ного оружия, патронов и средств передвижения.
Вооружение, снаряжение, обмундирование, предметы
питания, санитарного и медицинского обслуживания и
все виды военного имущества являются материальной
базой Вооруженных Сил СССР и составляют один из
главных элементов их боевой мощи. Поэтому борьба с
преступным отношением к военному имуществу есть не
что иное, как борьба за сохранение и укрепление боевой
мощи Вооруженных Сил СССР.
263
Преступное посягательство на военное имущество со-
ставляет тягчайшее преступление. Лица, расхищающие
или умышленно уничтожающие военное имущество,
должны рассматриваться как опасные преступники.
В ст. 14 Положения объединены, как мы видели, три
различных состава преступления, имеющих между собой
то общее, что все они являются посягательством на
военное имущество, находящееся в пользовании или
употреблении субъекта преступления.
Ст. 14 в действующей редакции обладает важной осо-
бенностью: она имеет в виду преступное отношение лишь
к военному имуществу, которое находится в личном
пользовании или употреблении субъекта преступления.
Этот признак несомненно является существенным для
некоторых видов преступного отношения к военному иму-
ществу: промотание, нарушение правил хранения. Что же
касается умышленного уничтожения или повреждения
военного имущества, то представляется несущественным,
совершены ли эти действия в отношении имущества, на-
ходящегося в пользовании или служебном употреблении
субъекта, или же он никакого отношения к этому иму-
ществу не имел. В этом составе преступления данный
признак не является основным и может рассматриваться
лишь как обстоятельство, влияющее на меру наказания.
Следует, конечно, выделить умышленное уничтожение
или повреждение военного имущества, произведенное
лицом, в должностном ведении которого оно нахо-
дилось. Такое особое отношение лица к объекту пося-
гательства. возлагающее на него и особые обязанности
по сохранению имущества, должно быть признано ква-
лифицирующим обстоятельством.
К данной группе воинских преступлений должно быть
отнесено и хищение военного имущества, которое
вовсе не предусмотрено действующим военно-уголовным
законодательством. Как известно, борьба с хищением и
разбазариванием военного имущества была предметом
специальных правительственных актов, подчеркнувших
всю опасность этих преступлений, особенно в военное
время. Имея в виду значение военного имущества для
боеспособности армии, следует признать, что хищение
военного имущества военнослужащим является посяга-
тельством на боевую мощь армии.
264
К воинским преступлениям против
уставных правил караульной, конвойной
и внутренней службы относятся: а) нарушение
уставных правил караульной или конвойной службы и
изданных в развитие этих правил распоряжений; б) на-
рушение лицом, входящим в суточный наряд части
(кроме караула), уставных правил внутренней (вахтен-
ной) службы.
Эти деяния занимают видное место в системе воин-
ских преступлений, что объясняется особым значением
караульной, конвойной и внутренней службы и опас-
ностью всякого нарушения правил, регулирующих эти
службы. Малейшие недочеты в организации и несении
караульной, конвойной и внутренней службы могут быть
использованы вражескими и всякого рода преступными
элементами для нанесения ущерба советскому государ-
ству и его армии.
Устав гарнизонной службы рассматривает несение
караульной службы как выполнение боевой задачи
(ст. 20 Устава). Строжайшее соблюдение всех обязанно-
стей караульной, конвойной и внутренней службы яв-
ляется важнейшей составной частью боеспособности
войск и необходимым условием победы на войне, когда
особенно нетерпимы и опасны беспечность, расхлябан-
ность, безответственное отношение к требованиям воин-
ских уставов.
На караул возлагается охрана и оборона государ-
ственного имущества, складов, сооружений, учреждений
и охрана лип, содержащихся под стражей. На конвой
возлагается сопровождение арестованных. От четкости
организации караульной и конвойной службы, бдитель-
ности состава караула и конвоя, строгого выполнения им
своих обязанностей зависит охранение важнейших госу-
дарственных интересов.
Строгий внутренний распорядок является перво-
основой всей жизни воинской части, подразделения.
Плохая организация караульной, конвойной и внут-
ренней службы, отсутствие жесткой дисциплины, нера-
дивость, нарушение требований уставов могут привести
к самым тяжелым последствиям.
Таково значение этих составов преступления, опреде-
ляющее их место в системе воинских преступлений.
Особую группу образуют воинские должно-
265
стныепреступления: а) злоупотребление властью,
превышение власти, бездействие власти и халатное отно-
шение к службе лица начальствующего состава Совет-
ской Армии; б) действия и распоряжения начальника,
препятствующие использованию подчиненными ему
военнослужащими (или их семьями) льгот и преиму-
ществ, установленных законом; в) противозаконное ис-
пользование начальником своего подчиненного для лич-
ных услуг самому начальнику, его семье или другим
лицам.
Воинские должностные преступления направлены
против правильной деятельности командования, воинских
штабов, учреждений и всех звеньев того сложного аппа-
рата, который осуществляет руководство и управление
войсками, организует их службу и быт, вооружает, снаб-
жает, перевозит, размещает войска и обслуживает их во
всех иных отношениях. Правильное функционирование
этого аппарата является важнейшим условием успешной
деятельности войск как в мирное, так и в военное время.
Советские законы, воинские уставы и приказы Ми-
нистра Вооруженных Сил СССР отчетливо регламенти-
руют круг деятельности, права и обязанности командиров
и начальников всех родов войск, видов службы, степеней
и рангов. Этот регламент или порядок деятельности долж-
ностных лиц армии и флота должен строго соблюдаться.
Отступление от служебных обязанностей, их неисполне-
ние или небрежное, либо недобросовестное исполнение,
использование служебных полномочий не в интересах
дела или во вред делу, превышение служебных прав
нарушают правильное управление войсками и причиняют
ущерб боевой мощи Вооруженных Сил Советского Союза.
Советский военно-уголовный закон, устанавливая на-
казания за воинские должностные преступления, стоит
на страже правильной деятельности командования и
всего аппарата военного управления.
Уголовное преследование воинских должностных пре-
ступлений означает борьбу с нарушениями социалисти-
ческой законности в армии, борьбу с бюрократизмом, за
четкую работу аппарата Вооруженных Сил СССР, со-
ставляющего важнейшую часть всего социалистического
государственного аппарата.
Группа воинских должностных преступлений охваты-
вает такие виды посягательств, которые могут быть со-
2G6
вершены только военнослужащими — должностными ли-
цами, связаны со служебной деятельностью этих лиц и
являются отступлением от их служебных, должностных
обязанностей. Основные виды воинских должностных
преступлений предусмотрены в ст. 17 Положения.
К преступлениям, связанным с разгла-
шением военной тайны, относятся: а) разгла-
шение сведений военного характера, являющихся спе-
циально охраняемой государственной тайной, а равно
разглашение военных сведений, не являющихся спе-
циально охраняемой тайной, но не подлежащих оглаше-
нию; б) утрата документов, содержащих сведения, со-
ставляющие государственную тайну; в) сношения путем
переписки или другими способами во время войны с ли-
цами, принадлежащими к составу неприятельской армии
или проживающими на неприятельской территории, либо
в местностях, занятых войсками неприятеля.
В целях установления единства в законодательстве и
усиления ответственности за разглашение сведений,
являющихся государственной тайной, перечень которых
установлен Советом Министров Союза ССР в его поста-
новлении от 8 июня 1947 г., — Президиум Верховного
Совета СССР 9 июня 1947 г. издал Указ, имеющий исклю-
чительно важное значение для охраны советской госу-
дарственной тайны.
Строгое сохранение военной тайны — важнейшее
условие непобедимости Советской Армии. Воинская дис-
циплина требует от каждого военнослужащего величай-
шей бдительности. Обязанность каждого военнослужа-
щего — всемерно укреплять боевую мощь нашей армии,
оберегать ее ряды от проникновения шпионов и иных
предателей, строго хранить военные и государственные
секреты.
В силу выполняемых воинских обязанностей по зани-
маемой должности или в связи с тем или иным поруче-
нием военнослужащему могут быть известны секретные
сведения, составляющие военную или государственную
тайну. Строжайшая охрана таких сведений является свя-
щенной обязанностью военнослужащего, категорическим,
безоговорочным требованием советской воинской дис-
циплины. Любая неосторожность, оплошность, болтли-
вость может быть использована иностранными развед-
ками в ущерб советскому государству и его армии.
Фашистские государства и их агенты стремились про-
никнуть в малейшую щель, чтобы выведать военную
тайну, подобраться к оперативным планам советского
командования, узнать дислокацию частей Советской
Армии, графики движения воинских эшелонов и т. д.
Враг пускался на любые ухищрения, чтобы сорвать наши
замыслы, нанести урон нашим вооруженным силам, вы-
вести из строя военные объекты. Строжайшее соблюдение
военной и государственной тайны обрекает на провал все
такие попытки.
Военнослужащий, который не обеспечивает полного
сохранения военной тайны, ставит под угрозу военную
защиту Родины от ее врагов. Поэтому советский военно-
уголовный закон строго карает не только умышленное,
но и неосторожное разглашение военной и государствен-
ной тайны. По тем же соображениям карается утрата до-
кументов, содержащих сведения, составляющие госу-
дарственную тайну.
Запрещение военнослужащим под страхом уголовной
ответственности иметь во время войны какие-либо связи
с лицами, принадлежащими к составу неприятельской
армии или проживающими на неприятельской территории,
либо в местностях, занятых войсками неприятеля, также
диктуется соображениями сохранения военной тайны.
При сношении каким бы то ни было способом с указан-
ными лицами могут быть вольно или невольно сообщены
те или иные сведения, которые окажутся полезными
неприятелю. В самую невинную переписку семейного или
дружеского характера могут просочиться сведения, пред-
ставляющие интерес для неприятельской разведки.
Кгру ппево и иск и хпреступлен ий, совер-
шаемых в районе военных действий,
должнц быть отнесены: а) сдача неприятелю начальни-
ком вверенных ему военных сил, оставление неприятелю,
уничтожение или приведение в негодность начальником
вверенных ему средств ведения войны, совершенные не
в целях способствования неприятелю, но вопреки воен-
ным правилам; б) самовольное отступление начальника
от данных ему для боя распоряжений, совершенное не
в целях способствования неприятелю, но вопреки воен-
ным правилам; в) самовольное оставление поля сраже-
ния во время боя, сдача в плен, не вызывавшаяся боевой
обстановкой, а равно отказ во время боя действозать
263
оружием; г) похищение на поле сражения вещей, нахо-
дящихся при убитых или раненых (мародерство); д) раз-
бой, грабеж, противозаконное уничтожение имущества
и насилие, а равно противозаконное отобрание имуще-
ства под предлогом военной необходимости, совершае-
мые по отношению к населению в районе военных
действий.
Юридическим основанием для объединения в одну
группу перечисленных составов преступлений является
возможность их совершения в отличие от других воин-
ских преступлений только в районе военных действий,
что, разумеется, предполагает и обстановку военных дей-
ствий.
Эти преступления представляют исключительную об-
щественную опасность, требующую применения к ви-
новным суровых наказаний.
Действующие вооруженные силы нуждаются в спе-
циальном законодательном ограждении от возможных
преступных посягательств на их безопасность со стороны
отдельных военнослужащих, принадлежащих к их со-
ставу. Поэтому военно-уголовный закон предусматривает
особые составы преступлений, необходимым элементом
которых является их совершение в обстановке военных
действий.
В этом заключается отличительный признак данной
группы воинских преступлений.
К этой группе должен быть отнесен и такой состав
преступления, как потеря в бою Знамени части. Этот
состав преступления должен быть сформулирован в соот-
ветствии со ст. 5 Положения о Красном Знамени воин-
ских частей Советской Армии, утвержденного Указом Пре-
зидиума Верховного Совета Союза ССР 21 декабря 1942 г.
Священная обязанность каждого командира состоит в
том, чтобы всеми мерами сохранить в боевой готовности
находящиеся в его распоряжении военные силы и сред-
ства. Они ни при каких обстоятельствах не должны по-
пасть в руки противника. Если спасение средств ведения
войны стало невозможным, командир обязан уничтожить
их. Невыполнение этих обязанностей составляет тягчайшее
нарушение военной присяги и должно караться со всей
строгостью советского военно-уголовного закона.
Наряду со сдачей неприятелю военных сил, оставле-
нием неприятелю, уничтожением или приведением в ие-
269
годность средств ведения войны, совершенными хотя и без
цели способствовать неприятелю, но вопреки военным
правилам, Положение о воинских преступлениях преду-
сматривает также непринятие начальником надлежащих
мер к уничтожению или приведению в негодность средств
ведения войны, когда их уничтожение или приведение в
негодность вызывалось необходимостью. Однако это дея-
ние не может рассматриваться как самостоятельный со-
став преступления, так как оно является разновидностью
оставления средств ведения войны неприятелю.
Безусловное и точное выполнение приказов и распоря-
жений командования, направляющих действия войск во
время войны, является важнейшим условием победы над
врагом. Принцип беспрекословного повиновения приказу,
действительный и в мирных условиях, особенно категори-
чен и непоколебим в обстановке войны. Сдача позиции
без приказа вышестоящего командования, а равно утрата
Знамени вследствие малодушия или неустойчивости в бою
являются, следовательно, тягчайшими воинскими преступ-
лениями.
Самовольное оставление поля сражения, сдача в плен,
отказ во время боя действовать оружием также являются
тягчайшими злодеяниями, нарушением военной присяги и
воинского долга. Лица, совершающие подобные преступ-
ления, достойны беспощадной кары советского закона,
всеобщей ненависти и презрения народа.
Общественная опасность мародерства и преступного
обращения с населением района военных действий со-
стоит в том, что эти преступления ослабляют воинскую
дисциплину, подрывают авторитет и достоинство военно-
служащих.
Советский военно-уголовный закон устанавливает
суровые наказания за мародерство и всякое пре-
ступное обращение с населением района военных дей-
ствий.
К группе воинских преступлений, нару-
шающих международные конвенции, от-
носятся:
а) дурное обращение с военнопленными: б) ноше-
ние в районе военных действий знаков Красного креста
и Красного полумесяца лицами, не имеющими на
то права, а равно отдача начальником распоряжения о
ношении их упомянутыми лицами; в) злоупотребление в
270
военное время флагами или знаками Красного креста и
Красного полумесяца или окраской, присвоенной транс-
портным средствам санитарной эвакуации. Эти воинские
преступления включены в Советское военно-уголовное
законодательство в соответствии с Гаагской (1907 г.) и
Женевской (1929 г.) международными конвенциями.
В Советской Армии соблюдение норм международного
права и международных соглашений является само собой
разумеющимся правилом. Нарушители этого правила ка-
раются законом.
Такова система воинских преступлений применительно
к действующему советскому военно-уголовному законода-
тельству.
ГЛАВА XI
ВОИНСКИЕ ИЗМЕННИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
§ 1. Общая характеристика военной измены.
§ 2. Общий анализ состава военной измены. § 3. Воен-
ный шпионаж. § 4. Переход на сторону врага.
§ 5. Сдача неприятелю военных сил, оставление
неприятелю, уничтоженне или приведение в негод-
ность средств ведения войны в целях способствования
неприятелю. § 6. Самовольное отступление от данных
для боя распоряжений в целях способствования
неприятелю
§ 1. Общая характеристика военной измены
1. Советский патриотизм, горячая любовь советских
людей к Родине, их готовность отдать ей все свои способ-
ности, энергию и самую жизнь, является одной из самых
могучих идейных сил нашего народа.
В своем докладе о 27-й годовщине Великой Октябрь-
ской социалистической революции товарищ Сталин
говорил:
«Трудовые подвиги советских людей в тылу, равно как
и немеркнущие ратные подвиги наших воинов на фронте,
имеют своим источником горячий и животворный совет-
ский патриотизм.
Сила советского патриотизма состоит в том, что он
имеет своей основой не расовые или националистические
предрассудки, а глубокую преданность и верность народа
своей советской Родине, братское содружество трудя-
щихся всех наций нашей страны. В советском патри-
отизме гармонически сочетаются национальные традиции
народов и общие жизненные интересы всех трудящихся
Советского Союза. Советский патриотизм не разъединяет,
а, наоборот, сплачивает все нации и народности нашей
страны в единую братскую семью. В этом надо видеть ос-
новы нерушимой и все более крепнущей дружбы народов
Советского Союза» *.
Возвышенное чувство советского патриотизма, беспре-
дельная любовь к своей социалистической Родине
являются источником непоколебимой стойкости советских
воинов, их верности присяге и воинскому долгу. Во время
войны советский патриотизм породил массовый героизм
на фронте и в тылу. «Не может быть сомнения, — говорил
товарищ Сталин, — что идея защиты своего отечества, во
имя чего и воюют наши люди, должна породить и дейст-
вительно порождает в нашей армии героев, цементиру-
ющих Красную Армию...» 2.
Естественно, что в обстановке беззаветной преданности
Родине враждебное, предательское поведение отдельных
военнослужащих по отношению к советскому государству
вызывает всеобщее осуждение, ненависть и презрение.
Возможность отдельных изменнических преступлений
в Советской Армии обусловлена капиталистическим окру-
жением, враждебным социалистическому государству.
Буржуазные государства пытаются заслать в нашу страну
шпионов, диверсантов, убийц и вредителей, стремятся к
тому, чтобы насадить свою агентуру и в воинских частях
Советской Армии. То несомненное обстоятельство, что
наша армия безраздельно, целиком и полностью предана
делу коммунизма, делу партии Ленина — Сталина, тот
бесспорный факт, что офицеры и солдаты Советской Ар-
мии являются пламенными патриотами своей Родины,
верными до конца военной присяге, не исключает возмож-
ности проникновения в ряды армии отдельных враждеб-
ных и политически неустойчивых элементов. Иностранные
разведки используют такие элементы в своих контррево-
люционных целях.
На XVIII съезде ВКП(б) товарищ Сталин предостере-
гал против недооценки «... силы и значения механизма
окружающих нас буржуазных государств и их разведыва-
тельных органов, старающихся использовать слабости
людей, их тщеславие, их бесхарактерность для того, чтобы
1 И. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского
Союза, 1946 г., стр. 141—142.
2 Там же, стр. 22.
18 Сов. военно-уголов. право 273
____________________________________________________________________________
запутать их в свои шпионские сети и окружить ими
органы Советского государства» *. Товарищ Сталин пре-
достерегал также против недооценки «... роли и значения
нашего социалистического государства и его военных,
карательных и разведывательных органов, необходимых
для защиты страны социализма от нападения извне» 1 2.
Эти указания товарища Сталина имеют огромное зна-
чение для понимания роли и задач советского военно-уго-
ловного законодательства в борьбе с воинскими изменни-
ческими преступлениями.
Сталинская Конституция в ст. 133 называет измену
Родине самым тяжким злодеянием: «Защита отечества
есть священный долг каждого гражданина СССР. Измена
родине: нарушение присяги, переход на сторону врага,
нанесение ущерба военной мощи государства, шпио-
наж— караются по всей строгости закона, как самое
тяжкое злодеяние».
Измена Родине является предательством по отноше-
нию к советскому народу, строящему коммунизм. Измена
Родине есть прямая помощь врагам Советского Союза,
мировой реакции, международным поджигателям новой
войны.
2. Буржуазные государства под флагом борьбы с го-
сударственной изменой, в том числе военной изменой,
осуществляют беспощадную расправу с неугодными,
опасными для своего господства, элементами. Постанов-
ления уголовного и военно-уголовного законодательства о
различных видах измены направлены, главным образом,
против революционного движения трудящихся масс. Ан-
глийское уголовное законодательство объявляет «высшей
изменой» и карает смертной казнью всякий «замысел ли-
шить жизни короля, королеву или наследника престола,
посягнуть иа их телесную неприкосновенность или лишить
ИХ свободы». Тем же наказанием караются разнообразные
виды так называемой «войны против короля». Пожизнен-
ной каторгой карается тот, «кто будет злостно или наме-
ренно стараться склонить кого-либо из лиц, принадлежа-
щих к войскам его величества, к нарушению обязанностей
и долга верности или будет подстрекать такое лицо
совершить мятежническое действие или применить какие-
1 И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 601.
2 Та м же.
274
либо предательские или мятежные приемы» (Закон
1797 г.).
Характерной особенностью английского законодатель-
ства о шпионаже является провозглашение в самом законе
презумпции виновности: «Если какой-нибудь снимок,
план, образец, материал, заметка, документ или сведения,
имеющие отношения к месту, запретному в смысле насто-
ящего закона, или предмету, находящемуся в таком месте
или используемому в нем, будут сделаны, добыты или
переданы лицом, не имеющим на то законных полномочий,
то до тех пор, пока противное не будет доказано, должно
считаться, что указанное было сделано, добыто или пере-
дано с целью, угрожающей безопасности или интересам
государства».
Со всей строгостью и без всякого основания обруши-
ваются на головы трудящихся и революционно-настроен-
ных элементов постановления уголовного и военно-уголов-
ного законодательства США о различных видах шпионажа.
Но зато остаются незамеченными и безнаказанными
настоящие шпионы и предатели. Нельзя не отметить, что
строгие кары, предусматриваемые законами США, ока-
зались мало действительными в борьбе с немецким
шпионажем в период второй мировой войны. Известно,
какой размах приобрел этот шпионаж на территории
США. Прошедшие во время войны и после нее отдельные
судебные процессы дают лишь самое скромное представ-
ление о масштабах проникновения гестапо в США.
Агенты гестапо длительное время чувствовали себя в
этой стране, как у себя дома. Объясняется это не столько
отсутствием бдительности и недостатками работы амери-
канской контрразведки, сколько прямой незаинтересован,
ностью многих финансовых и промышленных заправил в
поражении гитлеровской Германии. Многие высокопо-
ставленные американцы, прямо причастные к гитлеров-
скому шпионажу, остались в тени. Американское «право-
судие» не посмело прикоснуться к некоторым тайнам вы-
соких сфер.
Американский журналист Аллан Хинд, написавший
книгу о немецком шпионаже в США, отмечает, что «ни-
когда еще в истории шпионажа ни одной стране не грозила
опасность потерять столько, как США». Он вынужден
отметить и то, что «в верхах американского общества не-
которые из наиболее «уважаемых» его членов были тесно
18* 275
связаны с нацистскими шпионами и творили такие дела,
но сравнению с которыми, если бы их удалось довести до
конца, преступления всех Квислингов Европы показались
бы невинной детской игрой» ’. Тем не менее, все эти аме-
риканские квислинги остались безнаказанными. Под-
тверждается старая истина, что сила законов зависит от
их применения.
§ 2. Общий анализ состава военной измены
а) Определение военной измены. Уголовная ответствен-
ность за измену Родине установлена законом 8 июля
1934 г., изданным в дополнение к Положению о государ-
ственных преступлениях. Этот закон текстуально воспри-
нят уголовными кодексами союзных республик. В Уголов-
ный кодекс РСФСР он вошел в виде статей 58’’, 58”,
58” и 58”.
Общее понятие об измене Родине дается в ст. 58 ’УК
РСФСР, которая гласит: «Измена родине, т. е.
действия, совершенные гражданами
СССР в ущерб военной мощи СССР, его
государственной независимости или не-
прикосновенности его территории, как-
то: шпионаж, выдача военной или госу-
дарственной тайны, переход на сторону
врага, бегство или перелет за границу...»
Ст. 58” предусматривает измену, совершенную воен-
нослужащим. Понятие об измене, совершаемой военно-
служащим, полностью укладывается в рамки общего
определения измены Родине, данного в ст. 58’’.
Военная измена есть вид государственной измены.
Под военной изменой следует подразу-
мевать нарушение воинского долга и
военной присяги, совершенное с намере-
нием причинить ущерб Вооруженным С и-
ламСоюзаССР илидругим элементам его
военной мощи. Признаками военной измены, следо-
вательно, являются: а) нарушение воинского долга и
военной присяги; б) намерение причинить ущерб военной
мощи советского государства. Первый признак выделяет
частное понятие о военной измене из общего понятия об
• Аллан Хинд, Паспорт предателя, 1945, стр. 100—101.
276
измене государственной и указывает, что субъектом дея-
ния является военнослужащий. Второй признак, имеющий
основное значение, определяет внутреннюю сторону дея-
ния — намерение, с которым виновный учиняет наруше-
ние воинского долга и военной присяги. Таким образом,
разнообразные с внешней стороны преступные деяния
становятся военной изменой при наличии указанного выше
намерения.
Измена Родине, совершенная военнослужащим, яв-
ляется самым позорным, самым тяжким, самым гнусным
злодеянием. Не случайно поэтому измена Родине, совер-
шенная военнослужащим, рассматривается нашим уголов-
ным законодательством, как квалифицированный
вид измены Родине. Это обстоятельство нашло
свое выражение в наказании, установленном законом. Бо-
лее того, если военнослужащий изменил Родине, наказа-
нию подвергается не только сам изменник, но и совершен-
нолетние члены его семьи.
Законом об измене Родине установлена также повы-
шенная ответственность военнослужащих за недонесение
о готовящейся или совершенной измене.
По ст. 5816 УК РСФСР был вынесен 11 июня 1937 г.
обвинительный приговор по делу предателей Родины Ту-
хачевского, Якира, Уборевича и других. Судом было уста-
новлено, что «обвиняемые, находясь на службе у военной
разведки одного из иностранных государств, ведущего
недружелюбную политику в отношении СССР, системати-
чески доставляли военным кругам этого государства
шпионские сведения, совершали вредительские акты в це-
лях подрыва мощи Рабоче-Крестьянской Красной Армии,
подготовляя на случай военного нападения на СССР по-
ражение Красной Армии, и имели своей целью содейство-
вать расчленению Советского Союза и восстановлению в
СССР власти помещиков и капиталистов». Специальное
судебное присутствие Верховного суда Союза ССР при-
знало всех подсудимых виновными в нарушении воинского
долга (присяги), измене Рабоче-Крестьянской Красной
Армии и измене Родине» *.
В июле 1946 г. Военная коллегия Верховного суда
СССР рассмотрела дело по обвинению еще одной группы
предателей в измене Родине, в том, что они, будучи аген-
1 См. «Правда» № 160, 1937 г.
277
тами германской разведки, проводили активную шпион-
ско-диверсионную и террористическую деятельность про-
тив Советского Союза, т. е. в преступлениях, преду-
смотренных ст. ст. 58le, 58*, 58J, о8‘° и 6811 УК
РСФСР.
В соответствии с пунктом 1 Указа Президиума Вер-
ховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г., Военная кол-
легия Верховного суда СССР приговорила предателей к
смертной казни через повешение*.
б) Основные элементы состава военной измены. О б ъ-
ектом военной измены, как и всякой иной госу-
дарственной измены, является внешняя безопас-
но с т ь С о ю з а С С Р. Ст. 58 * УК РСФСР определяет
измену Родине как действия, совершенные в ущерб
военной мощи СССР, его государственной
независимости и неприкосновенности его
территории. Посягательство же на военную мощь
Советского Союза, его государственную независимость и
неприкосновенность его территории есть посягательство на
внешнюю безопасность Союза Советских Социалистиче-
ских Республик.
Непосредственным же объектом военной
измены является боеспособность Вооруженных Сил СССР,
обязанность военнослужащего строго соблюдать верность
воинскому долгу и военной присяге.
Объективная сторона состава преступления
выражается в совершении действий или в бездействии,
направленных против боеспособности Вооруженных Сил
СССР, против военной моши социалистического государ-
ства. В ст. 5814 УК РСФСР перечисляются основные
виды измены Родине, в том числе военной измены: шпио-
наж, выдача военной или государственной тайны, переход
на сторону врага, бегство или перелет за границу. Поло-
жение о воинских преступлениях предусматривает, кроме
того, специальные виды военной измены: сдача неприя-
телю военных сил, оставление неприятелю, уничтожение
или приведение в негодность средств ведения воины в це-
лях способствования неприятелю и др- Перечень изменни-
ческих действий, содержащийся в законе, не носит исчер-
пывающего характера, а является лишь примерным, что
1 См. «Правда» № 182, 1946 г.
278
подтверждается и грамматическим анализом текста за-
кона. Словами «как-то», предшествующими перечислению
изменнических действий, закон подчеркивает не исчерпы-
вающий, а лишь примерный характер этого перечисления
Подтверждением служит также сопоставление ст. 58ь
УК РСФСР с текстом ст. 133 Конституции СССР, где в
качестве акта измены Родине указывается на нарушение
присяги и нанесение ущерба военной мощи советского со-
циалистического государства.
Стало быть, всякое нарушение военной присяги, со-
вершенное с изменническим умыслом, является военной
изменой. С этой точки зрения многие воинские преступ-
ления (неисполнение приказа, нарушение правил карауль-
ной службы, сдача в плен, отказ во время боя действовать
оружием, оставление поля сражения и др.), если они со-
вершены с изменническим умыслом, должны рассмат-
риваться, как военная измена и квалифицироваться по ст.
58,Л УК РСФСР.
Субъектом измены Родине может быть враг на-
рода из числа граждан СССР. Это прямо оговорено в за-
коне. Соответственно этому субъектом военной
измены может быть враг народа из числа военнослу-
жащих Советской Армии. Военнослужащие иностранных
армий за посягательства на внешнюю безопасность СССР
отвечают по другим статьям уголовных кодексов о контрре-
волюционных преступлениях (шпионаж, например, дол-
жен квалифицироваться по ст. 58 6 УК РСФСР).
Субъективная сторона рассматриваемого
преступления выражается в наличии изменниче-
ского умысла. Содержанием умысла является: а) со-
знание виновным того, что своими действиями он нару-
шает верность присяге и этим наносит ущерб военной
мощи СССР, его военной независимости или неприкосно-
венности его территории; б) желание наступления
этих последствий (прямой изменнический умысел)
или же сознательное допущение возможности их на
ступления (косвенный, эвентуальный изменнический умы
сел).
Квалификация изменнических выска-
зываний. В судебной практике возникал вопрос о ква
лификации изменнических высказываний. Представляется
правильным следующее решение этого вопроса: высказы
ваяие изменнических намерений, сопряженное с соверше-
279
нием подготовительных действий для осуществления акта
измены, следует квалифицировать как приготовление к
измене, т. е. по ст. ст. 19—5816 УК РСФСР (например,
высказывание намерения перейти на сторону врага, со-
пряженное с вербовкой единомышленников с той же
целью). Точно так же следует квалифицировать высказы-
вания изменнического характера, предпринятые с целью
склонения к совершению акта измены Родине. Если же
изменнические намерения не сопровождались соверше-
нием определенных действий, предпринятых с целью
реального осуществления преступного намерения, то в та-
ком случае преступление следует квалифицировать как
контрреволюционную агитацию или пропаганду (ст. 58 10
УК РСФСР).
в) Наказание за военную измену. Первоначальная ре-
дакция закона об ответственности за измену Родине, со-
вершенную военнослужащим (ст. 5816 УК РСФСР),
устанавливала для виновных абсолютно-определенную
санкцию в виде расстрела с конфискацией всего иму-
щества.
После издания Указа Президиума Верховного Совета
СССР от 26 мая 1947 г. эта мера наказания может быть
применена лишь в военное время. В мирное же время
за указанные преступления .может быть применено лише-
ние свободы на срок до 25 лет.
г) Ответственность членов семьи военнослужащего,
совершившего измену Родине. Уголовная ответственность
членов семьи военнослужащего, изменившего Родине,
установлена ст. 5818 УК РСФСР. По прямому указанию
этой статьи вопрос об уголовной ответственности членов
семьи изменника возникает лишь при побеге или перелете
военнослужащего за границу. При этом уголовной ответ-
ственности подлежат не все родственники изменника, а
лишь совершеннолетние члены его семьи.
К остальным родственникам эта статья не применима. Их
уголовная ответственность в необходимых случаях опре-
деляется на общих основаниях.
По указанию ст. 58й УК РСФСР, уголовная ответ-
ственность членов семьи военнослужащего, совершившего
побег или перелет за границу, устанавливается в двух
случаях: во-первых, когда они чем-либо способствовали
готовящейся или совершенной измене и, во-вторых, когда
они знали о ней, но не довели об этом до сведения вла-
2’0
стей. В обоих случаях закон устанавливает наказание в
виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с
конфискацией всего имущества.
Способствование готовящейся или совершенной из-
мене есть не что иное, как пособничество, то-есть одна из
форм соучастия. Поэтому ответственность за пособниче-
ство в измене Родине, совершенной военнослужащим,
должна определяться на основании ст. ст. 17 — 5816 УК
РСФСР. Исходя из этого, под указанием ст. 58’" на спо-
собствование готовящейся или совершенной измене нужно
понимать не все виды пособничества, а лишь наиболее
простые его формы.
Часть 2 ст. 58” УК РСФСР определяет ответствен-
ность членов семьи военнослужащего — изменника в тех
случаях, когда они не способствовали готовящейся или
совершенной измене и даже не знали о ней. Ответствен-
ности в этих случаях подлежат члены семьи изменника,
совместно с ним проживавшие или находившиеся на его
иждивении. На членов семьи изменника, не проживавших
с ним и не находившихся на его иждивении, действие ч. 2
ст. 58” не распространяется. Политический смысл этой
нормы заключается в усилении общепревентивного дей-
ствия уголовного закона в отношении такого тягчайшего
преступления, как переход или перелет за границу, в ре-
зультате которого сам виновный не может быть подвергнут
наказанию. Угроза применения репрессии к членам семьи
может побудить преступника отказаться от совершения из-
меннических действий. Часть 2 ст. 58” УК РСФСР есть
исключительная норма, так как по общему правилу
(ст. 10 УК РСФСР) уголовная ответственность насту-
пает лишь в тех случаях, когда лицо действовало умыш-
ленно или неосторожно. Поэтому ч. 2 ст. 58” не подле-
жит распространительному толкованию и должна приме-
няться лишь в случаях, прямо указанных в законе. Лица,
указанные в ч. 2 ст. 58”, подлежат лишению избиратель-
ных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на
пять лет.
Недонесение со стороны военнослужащего о гото-
вящейся или совершенной измене влечет за собой на ос-
новании ч. 1 ст. 58й УК РСФСР лишение свободы на де-
сять лет. При этом не имеет значения, кем готовилась или
была совершена измена: военнослужащим или невоенно-
служащим. Недонесение о готовящейся или совершенной
281
измене со стороны остальных граждан (невоеннослужз-
щих) наказывается на общих основаниях, т. е. по ст. 5812
УК РСФСР.
§ 3. Военный шпионаж
Военный шпионаж является одним из наиболее опас-
ных воинских изменнических преступлений. Определение
военного шпионажа дается в ст. 24 Положения о воинских
преступлениях. Диспозиция этой статьи гласит: «П е р е-
дача иностранным правительствам, не-
приятельским армиям и контрреволю-
ционным организациям, а равно похище-
ние или собирание с целью передачи
сведений о вооруженных силах и оборо-
носпособности Союза ССР...>.
Строжайшее сохранение военных и государственных
секретов, касающихся Вооруженных Сил и обороноспо-
собности Советского Союза, является одним из важней-
ших элементов боевой мощи Советской Армии. Всякое
разглашение таких сведений наносит ей ущерб. Но осо-
бенно опасным является передача сведений о вооружен-
ных силах и об обороноспособности СССР иностранным
государствам, неприятельским армиям или контрреволю-
ционным организациям. Такое посягательство направлено
на подрыв и ослабление военной мощи СССР.
Приведенное выше определение военного шпионажа
соответствует общему понятию о шпионаже, даваемому в
обще-уголовном законодательстве (ст. 586 УК РСФСР).
Однако военный шпионаж обладает некоторыми особен-
ностями, в силу чего законодатель считал необходимым,
наряду с общим составом шпионажа, предусмотреть в ка-
честве специального состава военный шпионаж.
Существенная особенность военного шпионажа за-
ключается прежде всего в том, что он совершается
военнослужащим, который обычно использует
при этом свое положение лица, находящегося на воен-
ной службе и обладающего в силу этого разными воен-
ными сведениями, недоступными другим гражданам.
Необходимо, далее, отметить, что ст. 24 Положения о
воинских преступлениях, в отличие от ст. 58б УК РСФСР,
указывает на возможность передачи сведений, составляю-
щих военную тайну, непосредственно неприятельским ар-
миям.
282
Особенность, наконец, состоит в характере непосред-
ственного объекта посягательства. Объектом военного
шпионажа, как и всех других видов измены Родине, яв-
ляется внешняя безопасность СССР. Непосредст-
венным же его объектом являются сведения о
Вооруженных Силах и об обороноспособности Союза
ССР, а также священная обязанность военнослужащего
строжайше охранять военную тайну. Непосредственным
объектом военного шпионажа могут быть самые разнооб-
разные данные, касающиеся сухопутных войск, Военно-
Морского Флота, Военно-Воздушных Сил, оборонной про-
мышленности и вообще обороноспособности советского
государства.
Объективная сторона рассматриваемого пре-
ступления заключается в: а) передаче сведений; б) по-
хищении сведений с целью передачи; в) собирании сведе-
ний с той же целью. Во всех случаях имеется в виду, что
сведения были переданы или предполагались для пере-
дачи иностранным правительствам, неприятельским ар-
миям или контрреволюционным организациям. Такое
предназначение сведений является необходимым элемен-
том данного состава преступления.
Под передачей сведений следует понимать сооб-
щение этих сведений любым способом: письменно, устно,
ио телефону, телеграфу, радио, непосредственно или через
посредство других лиц.
Под похищением следует понимать тайное или
открытое изъятие сведений каким бы то ни было способом
и в какой бы то ни было форме из учреждения, воинских
частей и прочих мест их хранения, а также у отдельных
лиц, имеющих у себя эти сведения (похищение подлинни-
ков или копий, фотографирование, временное изъятие,
обман или подкуп с этой целью должностных лиц и пр.).
Под собиранием сведений следует понимать рас-
спрашивание или выпытывание необходимых субъекту
преступления сведений, фотографирование секретных
объектов, подслушивание, личные наблюдения и т. п.
Похищение или собирание сведений с целью их пе-
редачи иностранным правительствам, неприятельским
армиям или контрреволюционным организациям дает
законченный состав военного шпионажа, хотя бы эти све-
дения и не были переданы по назначению.
В ст. 24 Положения о воинских преступлениях не гово-
283
рится о хранении сведений, составляющих военную
тайну. Однако и хранение таких сведений с целью после-
дующей их передачи образует состав военного шпионажа.
Субъектом военного шпионажа может быть лишь
враг народа, изменник, пробравшийся в ряды Вооружен-
ных Сил СССР.
С субъективной стороны военный шпионаж
предполагает наличие у субъекта преступления измен-
нического умысла. При этом здесь мыслимы обе
формы умысла: прямой и эвентуальный (косвенный).
В обоих случаях преступник сознает, что сообщенные, по-
хищенные или собранные им сведения о Вооруженных
Силах и об обороноспособности СССР могут стать достоя-
нием иностранных правительств, неприятельских армий
или контрреволюционных организаций. При прямом из-
менническом умысле он и желает этого. При косвенном из-
менническом умысле он хоть и не желает этого, но созна-
тельно допускает такую возможность.
Следует считать, что с изданием Закона 8 июня
1934 г. об ответственности за измену Родине, в котором
среди других видов измены предусматривается и шпио-
наж и которым устанавливается повышенная ответствен-
ность военнослужащих, ст. 24 Положения о воинских пре-
ступлениях поглощена ст. 5814 УК РСФСР.
§ 4. Переход на сторону врага
Данное деяние также является особо опасным видом
военной измены. Закон об ответственности за измену Ро-
дине предусматривает в качестве одного из видов измены
переход на сторону врага, бегство или перелет за границу.
Переход на сторону врага предусмотрен также ст. 22 По-
ложения о воинских преступлениях.
Объективная сторона состава преступления
включает различные способы перехода на сторону врага:
перебежка к неприятелю во время военных действий, за-
ранее обдуманная и подготовленная сдача в плен, присое-
динение к неприятелю, поступление на службу в неприя-
тельскую армию или неприятельскую администрацию
военнослужащих, захваченных в плен или оказавшихся
но другим причинам на занятой неприятелем территории,
принятие подданства иностранного государства, отказ
вернуться в СССР и др.
28»
Субъект и субъективная сторона состава
рассматриваемого преступления совпадают с субъектом
и субъективной стороной военного шпионажа.
С изданием закона 8 июня 1934 г. ст. 22 Положения
о воинских преступлениях в части, относящейся к пере-
ходу на сторону врага, должна считаться полностью по-
глощенной ст. 5816 УК РСФСР.
11обег за границу, хотя и совершенный до издания За-
кона об измене Родине, подлежит квалификации по этому
Закону, если преступное состояние продолжалось и после
его издания.
Побег военнослужащего за границу подлежит квали-
фикации как измена Родине, хотя бы впоследствии винов-
ный добровольно возвратился в СССР.
§ 5. Сдача неприятелю военных сил, оставление
неприятелю, уничтожение или приведение в негодность
средств ведения войны в целях способствования
неприятелю
Пункт «а» ст. 20 Положения о воинских преступлениях
предусматривает специальные виды военной
измены. Диспозиция этого пункта гласит: <С д а ч а
неприятелю начальником вверенных ему
военных сил, оставление неприятелю, уни-
чтожение или приведение в негодность
начальником вверенных ему укреплений,
военных кораблей, военн о-л етательных
аппаратов, артиллерии, военных складов
и других средств ведения войны, а равно
непринятие начальником надлежащих
мер к уничтожению или приведению в не-
годность перечисленных средств ведения
войны, когда им грозитнепосредственная
опасность захвата неприятелем и уже
использованы все способы сохранить их,
если указанные в
ствия совершены
настоящей статье дей-
в целях способствова-
ния неприятел ю...»
Специфика описанных в п. «а» ст. 20 изменнических
деяний состоит в том, что они, в отличие от рассмотренных
выше видов военной измены, могут быть совершены лишь
285
во время военных действий и притом только лицами, ко-
торые постоянно или временно являются начальниками.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемого состава преступления являются военные силы,
а также обязанность каждого начальника всеми мерами
сохранять в полной боевой готовности находящиеся в его
распоряжении военные силы и средства, не допуская,
чтобы они попали в руки врага.
Под военными силами закон имеет в виду жи-
вую силу армии и флота, воинские части, подразделения,
отряды, команды.
Под средствами ведения войны имеются в
виду материально-технические средства, примерный пе-
речень которых дается в тексте п. «а» ст. 20: укрепления,
военные корабли, военно-летательные аппараты, артил-
лерия, военные склады и т. д. Примерный характер этого
перечня выражен в словах закона «и других средств ве-
дения войны». Любое материально-техническое средство,
предназначенное для ведения войны, должно рассматри-
ваться, как объект посягательства, если оно умышленно
оставлено неприятелю.
Объективная сторона рассматриваемого со-
става преступления может быть выражена в преступном
действии или преступном бездействии. При анализе дан-
ного состава преступления следует различать четыре спо-
соба совершения преступления, представляющие собою
четыре формы способствования неприятелю: а) сдача
неприятелю; б) оставление неприятелю; в) уничтожение
или приведение в негодность; г) непринятие надлежащих
мер к уничтожению или приведению в негодность средств
ведения войны.
Возможны случаи, когда способствование неприятелю
явилось результатом сговора с неприятелем субъекта пре-
ступления. Однако это обстоятельство не является обяза-
тельным элементом данного состава преступления. Из
изменнических побуждений субъект преступления может
способствовать неприятелю и при отсутствии сговора с
ним, отчего ни в какой мере не меняется изменнический
характер деяния.
Под неприятелем следует понимать враждебное
государство, армию, банду, враждебную организацию, ко-
торые ведут вооруженную борьбу против Союза ССР. От-
сюда и следует, что одним из объективных элементов дан-
286
кого состава преступления является обстановка
военных действий. Вне этой обстановки данное
преступление немыслимо.
Под сдачей неприятелю военных сил и
средств ведения войны следует подразумевать такие из-
меннические действия начальника, которые приводят к пле-
нению живой силы или захвату неприятелем средств ве-
дения войны. Эти действия могут носить самый разнооб-
разный характер: заявление о сдаче, вступление в пере-
говоры об этом с неприятелем, заведомое приведение
войск в условия невозможности оказать сопротивление
неприятелю в т. д.
Сдача неприятелю военных сил и средств ведения
войны может быть совершена только в форме актив-
ных действий.
Для наличия оконченного состава данного преступле-
ния необходимо наступление материальных последствий.
Если же наступление этих последствий было предотвра-
щено, то, в зависимости от фактических обстоятельств,
будет иметь место либо покушение, либо приготовление.
Но независимо от того, была или не была предотвращена
сдача неприятелю военных сил и средств, были ли сданы
неприятелю все вверенные начальнику военные силы и
средства или только часть их, указанные действия, если
они были совершены в целях способствования неприятелю,
являются изменой Родине.
Диспозиция п. «а» ст. 20 сформулирована таким обра-
зом, что сдача неприятелю, как способ совершения пре-
ступления, текстуально связана с военными силами как
объектом посягательства. Было бы, однако, неправильно
толковать это таким образом, что сдача неприятелю может
иметь своим объектом только живые силы армии. Этим
объектом могут являться и материально-технические
средства в виде укреплений, вооружения и прочего тех-
нического оснащения войск.
Оставление неприятелю средств веде-
ния войны может выразиться как в изменнических
действиях, так и в изменническом бездействии.
Этот способ совершения преступления предполагает:
а) что средства ведения войны в виде укреплений, воору-
жения, самолетов, танков, судов, складов и пр. находятся
под угрозой захвата неприятелем; б) что начальник, кото-
рому вверены эти средства, поступает так, чтобы они были
287
оставлены неприятелю, т. е. сознательно бездействует, не
принимая всех необходимых мер для спасения от захвата
(отведение на новые позиции, эвакуация или, если это не-
| И , возможно, уничтожение либо приведение в негодность),
или, напротив, действует, принимая меры к тому, чтобы
|| j они достались неприятелю.
I < Данное преступление также является материальным.
Законченный состав его выражается в оставлении средств
ведения войны неприятелю. Однако для состава преступ-
»| ления не имеет значения, удалось или не удалось неприя-
телю захватить оставленные средства ведения войны.
Независимо от всего этого, если военные средства
были оставлены неприятелю, налицо законченный состав
11 1 преступления. В случаях, когда виновным были приняты
. меры к оставлению неприятелю военных средств, но пре-
ступный результат не наступил, имеет место покушение
||| । или приготовление.
Конкретные формы совершения рассматриваемого
I; ; ' преступления могут быть различными. Они могут заклю-
чаться в неотдаче начальником необходимых распоряже-
’ ний, в отдаче запоздалых распоряжений, в отдаче непра-
вильных распоряжений и т. д.
IL Под уничтожением или приведением
||j в н е г од н о ст ь средств ведения войны следует пони-
мать изменнические действия (распоряжения) началь-
ника, направленные на приведение этих средств в такое
состояние, которое делает невозможным их использова-
|| ние по назначению.
Само собой разумеется, что здесь имеются в виду та-
кие случаи, когда уничтожение или приведение в негод-
|1 ность средств ведения войны не вызывалось военной необ-
| J ходимостью, а было продиктовано намерением содейство-
I ' вать неприятелю.
Различие между уничтожением и приведением в не-
годность состоит в том, что в одном случае средство веде-
ния войны перестает физически существовать (сжигается,
- взрывается, затопляется нт. п.), а в другом случае оно
продолжает существовать, но перестает быть годным к
| употреблению вследствие повреждения, лишения его от-
I дельных частей, разборки механизмов и т. п. При этом
для состава преступления не имеет никакого зна-
чения, в какой степени приведен в негодность объект по-
|11 ' ' сягательства.
288
Уничтожение или приведение в негодность средств
1 ведения войны также является материальным составом
преступления, так как для наличия оконченного состава
преступления требуется не только действие, но и наступ-
, ление вредных последствий.
По своим объективным признакам уничтожение или
приведение в негодность средств ведения войны весьма
близко подходит к диверсионному акту. Это и есть особый
вид диверсионного акта, совершенного военнослужащим
и и имеющего своим непосредственным объектом мате-
риально-технические средства ведения войны. Иначе го-
воря, уничтожение или приведение в негодность средств
ведения войны, как вид военной измены, отличается от
диверсионного акта по непосредственному объекту и
субъекту преступления, но совпадает с ним по объектив-
ным и субъективным свойствам.
Непринятие надлежащих мер к уничто-
жению или приведению в негодность
средств ведения войны представляет собою
форму изменнического бездействия начальника. Этот спо-
соб совершения преступления следует рассматривать как
частный случай оставления средств ведения войны не-
приятелю. Здесь также предполагается такая обстановка,
когда средствам ведения войны грозит непосредственная
опасность захвата неприятелем. Начальник, безуспешно
использовав все способы сохранить их. обязан уничтожить
или привести в негодность эти средства, дабы предотвра-
тить возможность захвата и использования их неприяте-
лем. На самом же деле он из изменнических побуждений
нс делает этого, т. е. оставляет вверенные ему военные
средства неприятелю.
Таким образом, рассматриваемое изменническое дея-
. ние мыслится в следующих условиях: а) существует не-
I посредственная опасность захвата средств ведения войны
неприятелем; б) нет возможности сохранить эти средства;
в) начальником не принимаются надлежащие меры к их
уничтожению или приведению в негодность. Действитель-
ное существование в каждом отдельном случае непосред-
ственной опасности захвата неприятелем средств ведения
войны является вопросом факта. Если установлен измен-
нический умысел со стороны субъекта преступления, не
обязательно установление его осведомленности о сущест-
вовании такой опасности: для состава преступления до-
19 Сов. военно-уголов. право
статочно того, что такая опасность существовала объек-
тивно. Наличие или отсутствие возможности в каждом от-
дельном случае сохранить средства ведения войны есть
также вопрос факта. Обязанность начальника уничтожить
или привести в негодность средства ведения войны воз-
никает именно после того, как им использованы все спо-
собы их сохранения. Поэтому отсутствие возможности со-
хранения этих средств является необходимым условием
вменения субъекту непринятия надлежащих мер к их уни-
чтожению или приведению в негодность. Под надлежа-
щими мерами, непринятие которых в данном случае и со-
ставляет способ совершения преступления, следует пони-
мать действенные меры, продиктованные боевой обстанов-
кой и осуществимые в условиях конкретного случая:
сожжение, разрушение, потопление, повреждение
и др.
Из сказанного вытекает различие между непринятием
надлежащих мер к уничтожению или приведению в негод-
ность средств ведения войны, с одной стороны, и уничто-
жением или приведением в негодность этих средств — с
другой. Различие между этими способами совершения
преступления состоит в том, что в первом случае средства
ведения войны должны быть уничтожены или приведены
в негодность, а во втором случае они должны быть сохра-
нены. Субъект же преступления в первом случае их со-
храняет, но не для Вооруженных Сил СССР, а для не-
приятеля, а во втором случае уничтожает или приводит их
в негодность, т. е. лишает Вооруженные Силы СССР этих
средств.
Субъектом рассматриваемых преступ-
лений может быть враг народа, изменник, пробрав-
шийся в Советскую Армию. При этом рассматриваемые
преступления могут быть по своему характеру совершены
не всяким военнослужащим, а лишь начальником. Это об-
стоятельство подчеркнуто в самом тексте закона.
С субъективной стороны рассматриваемые
посягательства могут быть совершены лишь с прямым из-
менническим умыслом. Закон требует для состава пре-
ступления наличия у субъекта преступления специальной
цели способствовать неприятелю. Содержанием умысла
является сознание субъектом преступления, что он своими
действиями (сдача неприятелю военных сил, оставление
неприятелю, уничтожение и приведение в негодность
290
средств ведения войны и т. д.) оказывает помощь неприя-
телю, и желание этого.
В связи с наличием специального закона об ответст-
венности за измену Родине, предусматривающего повы-
шенную ответственность военнослужащего, изменившего
Родине, рассмотренные выше преступления должны квали-
фицироваться и наказываться не по п. «а» ст. 2d Положе-
ния о воинских преступлениях, а по ст. 5816 УК РСФСР.
§ 6. Самовольное отступление от данных для боя
распоряжений в целях способствования неприятелю
Специальный вид военной измены предусмотрен также
в п. «а» ст. 21 Положения о воинских преступлениях.
Диспозиция этого пункта гласит: «Самовольное от-
ступление начальника отданных ему для
боя распоряжений, в целях способство-
вания неприятел ю...»
Данный состав преступления обладает теми же осо-
бенностями, что и состав преступления, предусмотренный
п. «а» ст. 20: им также предполагается обстановка воен-
ных действий и может быть совершено это деяние лишь
начальником.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемого преступления являются распоряжения, данные
для боя, составляющие один из элементов боевой мощи
Вооруженных Сил СССР, а также обязанность начальни-
ков точно и своевременно выполнить эти распоряжения.
Распоряжение есть не что иное, как одна из форм при-
каза, а распоряжение, данное для боя, есть боевой приказ,
т. е. такой, содержанием которого являются те или иные
вопросы подготовки и проведения боя: сосредоточение,
расположение, время выступления, последовательность и
порядок введения в бой частей и подразделений, боевое
и материальное обеспечение действий войск, ведение са-
мого боя, выход из боя и т. д.
Независимо от того, отдан ли приказ в письменной или
устной форме, по телеграфу, телефону, радио или другим
способом, лично исполнителю или через посредство дру-
гих лиц, — будучи доставленным по назначению, он дол-
жен быть выполнен полностью, точно и в срок.
Для состава преступления не имеет значения, отно-
19* 291
снлся ли приказ только к данному начальнику или одно-
временно относился и к другим начальникам. I
С объективной стороны рассматриваемое
преступление состоит в самовольном отступлении от рас-
поряжений, т. е. в их неисполнении. Оно может выразиться
как в изменнических действиях, так и в изменническом
бездействии. Распоряжение, приказ, данные для боя, со-
держат определенные предписания. Субъект преступления
поступает не так, как требует приказ (действие), либо не
делает того, что требуется приказом (бездействие). При
этом он действует самовольно, т. е. без разрешения выше-
стоящего командования, по собственному усмотрению.
Как измена Родине должно также квалифицироваться
самовольное отступление от данных для боя распоряже-
ний, выразившееся в самовольном отводе начальником
войск с боевых позиций без приказа вышестоящего коман-
дования, если это было сделано в целях способствования
неприятелю.
Для оконченного состава преступления не требуется
наступления вредных последствий. Самый факт самоволь-
ного отступления от данных для боя распоряжений обра-
зует оконченный состав преступления. Наступление вред-
ных последствий должно быть принято судом во внимание
при назначении наказания.
Субъект и субъективная сторона рас-
сматриваемого состава преступления полностью совпа-
дают с субъектом и субъективной стороной состава пре-
ступления, предусмотренного в л. «а» ст. 20 Положения
о воинских преступлениях.
Самовольное отступление начальника от данных для
боя распоряжений в целях способствования неприятелю
является тягчайшим злодеянием — военной изменой, под-
лежащей квалификации и наказанию не по п. «а» ст. 21
Положения о воинских преступлениях, а по ст. 58’° УК
РСФСР.
ГЛАВА XII
УКЛОНЕНИЕ ОТ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ
§ 1. Общая характеристика. §2. Самовольная отлучка
й дезертирство. § 3. Самовольное оставление части
в боевой обстановке. § 4. Неявка в ipiK без уважи-
тельных причин на службу при назначении, переводе.
из командировки или из отпуска. § 5. Уклонение от
несения обязанностей военной службы путем причи-
нения себе какого-либо повреждения или путем
симуляции болезни, подлога документов или иного
обмана. § 6. Уклонение от несения обязанностей
военной службы, в частности под предлогом религиоз-
ных или иных убеждений
§ 1. Общая характеристика
1. Преступления, выражающиеся в уклонении от воен-
ной службы, относятся к наиболее опасным. Они состав-
ляют посягательство на всеобщую воинскую обязанность
граждан СССР, являющуюся законом. Они ослабляют
боеспособность армии, а стало быть, и военную мощь го-
сударства.
Конституция СССР устанавливает, что зашита оте-
чества есть священный долг каждого советского гражда-
нина. Из этого указания Конституции СССР вытекает
обязанность советских граждан всемерно укреплять обо-
рону СССР, содействовать повышению боеспособности
Вооруженных Сил СССР, а в нужный момент защищать
свое социалистическое отечество с оружием в руках. Эта
обязанность граждан СССР приобретает особенно важ-
ное значение в условиях военного времени — в наиболее
критический момент в жизни государства. Уклонение от
военной службы во время войны есть тягчайшее преступ-
ление, равносильное по своим объективным признакам
предательству. Интересы Советского государства требуют
293
применения к лицам, позорно уклоняющимся от военной
службы, суровых мер уголовного наказания.
Советским уголовным и военно-уголовным законода-
тельством предусмотрены различные виды преступлений,
выражающиеся в уклонении от военной службы.
По субъекту преступления они могут быть разделены
на две группы. К первой группе должны быть отнесены
различные виды уклонения от военной службы, совер-
шаемые лицами, не состоящими на действительной воен-
ной службе, т. е. невоеннослужащими. К таким преступ-
лениям относятся: а) уклонение от очередного призыва на
действительную военную службу (ст. 595 УК РСФСР);
б) отказ или уклонение от обязательной военной службы
военнослужащих запаса армии и флота (ст. 68 УК
РСФСР); в) неявка в срок без уважительных причин
военнообязанных запаса на учебные сборы, маневры и
иные учебные занятия, а также к призыву по опытной
мобилизации (п. «б» ст. 10 Положения о воинских пре-
ступлениях); г) уклонение от призыва по мобилизации
в ряды Советской Армии и от дальнейших призывов для
укомплектования армии в составе военного времени
(ст. 10а Положения о воинских преступлениях); д) нару-
шение правил воинского учета (ст. 64 УК РСФСР);
е) уклонение от опытных и поверочных мобилизаций
(ст. 66 УК РСФСР). Наконец, к этой же группе преступ-
лений может быть отнесено уклонение от всеобщего
обязательного обучения военному делу, прямо не преду-
смотренное в уголовном законе, но квалифицируемое по
ст. 68 УК РСФСР. Перечисленные виды уклонения от
военной службы хотя и составляют посягательства на
интересы обороны СССР и всеобщую воинскую обязан-
ность граждан, не являются тем не менее воинскими
преступлениями, так как совершаются эти преступления
лицами, не состоящими на действительной военной
службе. Поэтому анализ этих преступлений не относится
к предмету военно-уголовного права, а составляет предмет
общего уголовного права.
Во вторую группу входят различные виды уклонения
от военной службы, совершаемого военнослужа-
щими. К ним, как уже отмечалось выше, относятся:
а) самовольная отлучка и дезертирство; б) неявка в срок
без уважительных причин на службу при назначении,
переводе, из командировки или из отпуска; в) уклонение
294
от несения обязанностей военной службы путем причине-
ния себе какого-либо повреждения или путем симуляции
болезни, подлога документов или иного обмана; г) укло-
нение от несения обязанностей военной службы, в част-
ности, под предлогом религиозных или иных убеждений.
Эти преступления, являющиеся по своему характеру,
объекту и субъекту посягательствами воинскими,
составляют предмет изучения военно-уголовного права.
Непосредственным объектом воинских
преступлений, выражающихся в уклонении от военной
службы, является обязанность нести службу
в составе Вооруженных С и л СССР. Добросо-
вестное несение военной службы есть важнейшее условие
боевой мощи армии и обороноспособности государства.
Уклоняясь от несения обязанностей военной службы, пре-
ступник посягает в конечном счете на боевую мощь Воору-
женных Сил, на обороноспособность Советского госу-
дарства.
С объективной стороны рассматриваемые
преступления выражаются в совершении деяний против
установленной законом обязанности несения военной
службы. При этом посягательства могут выразиться
в активных действиях, как, например, самовольное
оставление части, причинение себе повреждения или под-
лог документов с целью уклонения от военной службы,
либо в бездействии, как, например, неявка в срок
без уважительных причин на службу, при назначении,
переводе, из командировки или из отпуска.
Диспозиции различных видов уклонения от военной
службы сформулированы в законе таким образом, что
объективная сторона этих составов преступлений не вклю-
чает в себя в качестве определяющих признаков условий
мирного или военного времени. Совершение этих преступ-
лений в военное время является поэтому квалифицирую-
щим и отягчающим вину обстоятельством, но не является
обязательным элементом самих составов преступлений.
Уклонение от военной службы существенно отличается
от других воинских преступлений. Если для большинства
других воинских преступлений (неисполнение приказа-
ния, нарушение правил караульной или конвойной
службы, халатность по службе и др.) характерным яв-
ляется преступно-небрежное, нерадивое отношение к ис-
полнению воинских обязанностей, то для рассматриваемых
295
преступлении определяющим признаком является жела-
ние уклониться от несения обязанностей военной службы.
С субъективной стороны преступления, вы-
ражающиеся в уклонении от военной службы, могут быть
совершены, как общее правило, умышленно. Эти преступ-
ления предполагают наличие намерения уклониться от
военной службы вовсе или временно, уклониться от всех
или от отдельных воинских обязанностей. Лишь одно из
указанных выше преступлений — неявка в срок на
службу — может быть совершено как умышленно, так и
но неосторожности.
Субъектом уклонения от военной службы
может быть военнослужащий рядового, сержантского или
офицерского состава.
2. Буржуазные военно-уголовные кодексы устанавли-
вают жестокие наказания, главным образом смертную
казнь, за различные виды уклонения солдат от ненавист-
ной им военной службы.
О жестокости наказаний, установленных английским
военно-уголовным законодательством за уклонение от
военной службы, говорит одинаковое наказание как со-
вершенного дезертирства, так и попытки совершить дезер-
зирство. Больше того, наряду с подстрекательством к де-
зертирству наказывается даже попытка совершить такое
подстрекательство.
Согласно военно-уголовным законам США, всякий
военнослужащий, совершивший или пытающийся совер-
шить дезертирство с военной службы в военное время,
подлежит смертной казни.
Однако буржуазные государства и военные власти,
несмотря на наличие в их распоряжении суровейших
военно-уголовных законов, не в состоянии приостановить
рост дезертирства, членовредительства и других видов
уклонения от военной службы.
Судебная практика буржуазных военных судов изо-
билует фактами самого варварского самоувечья солдат
с целью уклониться от военной службы. Самые изощрен-
ные приемы пускаются в ход для достижения этой цели.
Невыносимо тяжелая обстановка буржуазных военных
казарм, вызывающая ненависть и отвращение солдат
к господствующему режиму и буржуазно-дворянскому
офицерству, обусловливает бурный рост преступлений,
выражающихся в уклонении от военной службы.
В армии США, как и в английской армии, дезертир-
ство и другие виды уклонения от военной службы до-
вольно частое явление.
Несмотря на строгие приказы о повышении воинской
дисциплины в оккупационных войсках, среди военно-
служаших американских оккупационных войск продол-
жают иметь место массовые случаи дезертирства, сопро-
вождающиеся другими преступлениями.
В связи с ростом дезертирства в американских окку-
пационных войсках в Германии отмечается усиление во-
ровства, хищения автомашин и других преступлений,
совершаемых американскими военнослужащими.
На запросы в палате общин в конце 1947 г. английский
министр обороны заявил, что число лиц, числящихся
дезертирами из состава вооруженных сил, составляло
в это время около 21 тысячи человек. Число дезертиров,
сдавшихся властям, с января 1947 г. составило 3 507 че-
ловек.
Министр указал, что каждый месяц из английских
вооруженных сил в среднем дезертирует примерно
619 человек.
§ 2. Самовольная отлучка и дезертирство
а) Общий анализ составов преступлений. Указ Прези-
диума Верховного Совета Союза ССР 6 июля 1940 г.,
изменивший редакцию ст. 7 Положения о воинских пре-
ступлениях, объединил составы самовольной отлучки и
дезертирства в одну статью, что дает основание для их
одновременного анализа. Указ внес серьезные изменения
в определение этих составов преступлений и в существо-
вавшую до его издания терминологию. Термин «побег»
был заменен термином «дезертирство», более отчетливо
и правильно выражающим сущность этого преступ-
ления.
Указ провел новую грань между условиями наказуе-
. мости самовольной отлучки в уголовном н дисциплинар-
ном порядке. Учитывая необходимость усиления борьбы
за строжайшее соблюдение советской воинской дисцип-
лины, Указ также повысил наказание как за дезертир-
ство, так и за самовольную отлучку.
Как следует из самого текста Указа, он имеет в виду
297
только рядовой, сержантский и старшинский состав
В отношении офицерского состава, впредь до издания но-
вого закона о воинских преступлениях, продолжает дей-
ствовать прежняя редакция ст, 7 Положения о воинских
преступлениях. Поэтому там, где новая редакция ст. 7
Положения о воинских преступлениях отличается от ее
старой редакции, возникает необходимость в диференци-
рованном анализе самовольной отлучки и дезертирства,
в зависимости от того, идет ли речь о рядовом и сержант-
ском составе или же об офицерском составе.
Для того чтобы лучше уяснить существо рассматри-
ваемых преступлений, необходимо иметь в виду следую-
щие соображения.
Статья 156 Устава внутренней службы Вооруженных
Сил СССР устанавливает, что «солдаты и сержанты сроч-
ной службы размещаются в казармах». Такой же порядок
размещения (в казармах, на кораблях) установлен и для
матросов Военно-Морского Флота, для солдат и сержан-
тов пограничных и внутренних войск Министерства
внутренних дел. Уход этих лиц из расположения части
или оставление корабля допускается только в связи
с исполнением служебных обязанностей или по специаль-
ному в каждом случае разрешению. Устав внутренней
службы точно регламентирует порядок увольнения из
расположения части. Солдаты и сержанты срочной
службы увольняются из расположения полка командиром
роты в назначенные командиром полка дни и часы и
в установленном им порядке. Рядовые первого года
службы увольняются из расположения полка не ранее
как по истечении трех месяцев со дня зачисления в полк.
Увольняемому до вечерней поверки выдается личный
знак, а увольняемому до более позднего срока — личный
знак и увольнительная записка за подписью командира
роты, что удостоверяет законность нахождения уволен-
ного вне расположения части (ст. 219 и 221 Устава).
1 Указ 6 июля 1940 г. был сформулирован в соответствии с су-
ществовавшим в то^время делением личного состава. Советской
Армии на рядовой состав, младший начальствующий состав и на-
чальствующий состав. В настоящее время следует придерживаться
нового деления личного состава Вооруженных Сил СССР на рядовой
состав, куда входят солдаты н матросы, сержантский (во флоте
старшинский) состав, офицерский состав и т. д.
298
Уход из расположения части или с корабля лиц рядо-
вого состава или сержантского состава срочной службы
без надлежащего разрешения означает самовольное
оставление части. В зависимости от продолжительности
пребывания вне части это действие должно рассматри-
ваться как самовольная отлучка или дезертирство.
Согласно ст. 160 Устава внутренней службы Воору-
женных Сил СССР, сержанты сверхсрочной службы
размещаются: Семейные — вне казармы, а холостые —
в отдельных помещениях казармы или, с разрешения
командира полка, вне казармы.
Что касается офицеров, то они не обязаны постоянно
находиться в расположении части. Временем, свободным
от исполнения служебных обязанностей, они могут распо-
лагать по собственному усмотрению. Они пользуются
правом жить вне казарм, в общежитиях и на частных
квартирах. То же самое относится и к офицерам военно-
морских сил, которым разрешено проживание на берегу.
Поэтому к офицерам, как и к сержантам сверхсрочной
службы, не применимо понятие увольнения из располо-
жения части. Следовательно, и понятие «самовольное
оставление части» в отношении этих лиц дол>жно приме-
няться в ином смысле, чем оно применяется в отношении
рядовых и сержантов срочной службы.
Офицеры и сержанты сверхсрочной службы не вправе
оставлять без разрешения расположение гарнизонов, т. е.
населенный пункт или местность, где размещена воинская
часть, учреждение или заведение, в котором они постоянно
или временно состоят на службе. Соблюдение этого по-
рядка является необходимым условием воинской дисцип-
лины и обеспечивает возможность быстрого приведения
части в боевую готовность. Нарушение же этого порядка
должно рассматриваться как самовольное оставление
части или места службы и при наличии условии, преду-
смотренных военно-уголовным законом, караться в уста-
новленном порядке, как самовольная отлучка или дезер-
тирство.
Таким образом, простейшим случаем совершения рас-
сматриваемых преступлений лицом офицерского состава
или сержантского состава сверхсрочной службы является
самовольное оставление того населенного пункта или
местности, где расположена воинская часть, в которой
данное лицо состоит на службе.
299
Однако из этого правила возможны исключения. Если
по тем или иным обстоятельствам установлено казармен-
ное размещение офицерского состава и сержантов сверх-
срочной службы или же личный состав корабля не списан
на берег, или воинская часть находится в лагере, на ма-
неврах, в походе или в боевой обстановке, понятие «уволь-
нение из расположения части» должно трактоваться в от-
ношении офицерского состава и сержантов (старшин)
сверхсрочной службы в таком же точно смысле, как н
в отношении рядового состава, сержантов и старшин сроч-
ной службы. В этих случаях самовольной отлучкой или
дезертирством должно считаться в буквальном смысле
самовольное оставление лицом офицерского состава или
сержантом (старшиной) сверхсрочной службы располо-
жения части или корабля. Иначе говоря, в таких случаях
понятие «самовольное оставление части» в применении
к этим лицам ничем не отличается от того же понятия
в применении к лицам рядового состава, сержантского и
старшинского состава срочной службы.
Нельзя смешивать самовольное оставление части или
места службы лицом офицерского состава или сержантом
сверхсрочной службы с невыходом на работу. Если такое
лицо не выходило на работу по неуважительным причи-
нам, то в этом нет признаков самовольного оставления
части, хотя при известных обстоятельствах его действия
могут образовать состав другого преступления, преду-
смотренного ст. 13 Положения о воинских преступлениях.
Непосредственным объектом посягатель-
ства при совершении самовольной отлучки или дезертир-
ства являются советская воинская дисциплина и обязан-
ность военнослужащего нести службу в составе Воору-
женных Сил. Самовольно оставляя часть или место
службы, субъект преступления нарушает воинскую дис-
циплину, отступает от обязанности добросовестно нести
воинскую службу, уклоняется от этой своей обязанности.
С объективной стороны самовольная отлучка
и дезертирство — это преступные посягательства, выра-
жающиеся в действии: субъект оставляет часть или
место службы, т. е. уходит, уезжает, физически выбывает
из воинской части. Под воинской частью или местом
службы следует понимать любые части, подразделения,
отряды, команды, военные учреждения, воинские склады,
госпитали и т. д., где субъект состоит на службе. Под
300
оставлением части или места службы лицом рядового со-
става или сержантского состава срочной службы следует
понимать выход за пределы территории, на которой рас-
положена воинская часть. Эта территория охватывается
границей казарменного, лагерного или боевого располо-
жения воинской части.
При перебросках воинских частей как в военное, так
и в мирное время местом нахождения считается: при по-
ходном движении — колонна, при перевозках — эшелон.
Поэтому умышленное отставание от колонны или эше-
лона должно рассматриваться как самовольное оставле-
ние части. Точно так же должен рассматриваться и само-
вольный уход лечащегося военнослужащего из го-
спиталя.
Если военнослужащий самовольно ушел из помещения
своего подразделения в помещение другого подразделе-
ния, расположенного на той же территории, или оставил
место учебных занятий и возвратился в казарму, то в его
действиях нет признаков отлучки из части. В подобных
случаях может возникнуть вопрос о применении правил
Дисциплинарного устава либо о привлечении виновного
к уголовной ответственности за уклонение от выполнения
отдельных воинских обязанностей по ст. 13 Положения
о воинских преступлениях.
Необходимым элементом состава рассматриваемого
преступления является самовольный характер дей-
ствия, т. е. оставление части или места службы само-
вольно, без разрешения. Если оставление части или
места службы было разрешено начальником, имеющим иа
то право, в действиях лица, оставившего часть, нет со-
става преступления. Ответственность последнего устра-
няется и в том случае, если начальник, давший разреше-
ние, превысил при этом свои полномочия. Если, напри-
мер, старшина разрешил солдату оставить расположение
части, т. е. присвоил себе право командира роты, то в
этом случае старшина несет ответственность за превыше-
ние служебных полномочий, но оставление части солдатом
нельзя признать самовольным.
Получение посредством обмана разрешения на остав-
ление части (сообщение ложных сведений о смерти близ-
ких родственников с целью получения отпуска и т. п.)
не образует самовольного оставления части, а должно
рассматриваться, в зависимости от продолжительности
301
отсутствия и других конкретных обстоятельств, либо как
дисциплинарный проступок, либо как преступление, пре-
дусмотренное ст. 12 Положения о воинских преступлениях
(уклонение от военной службы путем обмана).
Простейшими случаями совершения преступления, как
выше отмечалось, являются самовольное оставление
расположения части лицом рядового или сержантского
(старшинского) состава срочной службы или же само-
вольное оставление населенного пункта или мест-
ности, в которой расположена часть, лицом офицерского
состава или сержантом сверхсрочной службы. Но воз-
можны и иные осложненные случаи: самовольная отлучка
или дезертирство из караула, находящегося вне располо-
жения части, при сопровождении грузов, конвоировании
арестованных или при иных обстоятельствах, когда воен-
нослужащий по служебным надобностям находится вне
расположения части. Независимо от того, совершено ли
деяние лицом рядового, сержантского (старшинского)
или офицерского состава, во всех таких случаях объектив-
ные свойства преступления заключаются в самовольном
оставлении того места, где лицо должно находиться в силу
исполняемых им воинских обязанностей. Поэтому такие
деяния должны квалифицироваться как самовольная от-
лучка или дезертирство. В некоторых случаях, при сово-
купности преступлений, возможна их квалификация,
кроме ст. 7 Положения о воинских преступлениях, еще по
какой-либо статье, о чем будет сказано ниже.
Не следует смешивать самовольную отлучку или де-
зертирство во время нахождения в командировке с неяв-
кой в срок без уважительных причин на службу из коман-
дировки (п. <а» ст. 10 Положения о воинских преступле-
ниях). Этот последний состав преступления будет под-
робно разобран в дальнейшем. Но уместно отметить, что
его объективные свойства существенно отличаются от
объективных свойств рассматриваемых здесь составов <
преступления.
Допустим, что военнослужащий был командирован на
военный завод для приемки оборудования. Оттуда он са-
мовольно отлучился на несколько дней к себе домой. На-
лицо самовольное оставление места, где военнослужащий
временно находился на службе, безотносительно к тому,
возвратился ли он своевременно из командировки к ме-
сту постоянной службы.
302
Таков характер действий при самовольной отлучке и
дезертирстве.
Конкретные способы совершения этих преступлений
могут быть самыми разнообразными: субъект преступле-
ния мог тайно покинуть казарму, обмануть дневального,
похитить личный знак и, пользуясь им, открыто оставить
свою часть и т. п. Тот или иной способ совершения пре-
ступления имеет значение для определения степени опас-
ности преступника и совершенного им преступления, но не
может оказывать в данном случае влияния на квалифика-
цию преступления.
Таким образом, самовольная отлучка и дезертирство
не различаются между собой по характеру действия и спо-
собам совершения преступления. Различие заключается в
другом объективном свойстве этих составов: в продолжи-
тельности отсутствия субъекта преступления из части.
Как будет видно из дальнейшего изложения, намерения
субъекта в некоторых случаях для разграничения этих
составов преступления могут иметь существенное значе-
ние, и специфическая особенность рассматриваемых со-
ставов преступления заключается в том, что и самоволь-
ная отлучка и дезертирство являются длящимися преступ-
лениями. Самовольное оставление части или места
службы всегда сопряжено с тем, что субъект преступле-
ния в течение определенного времени противозаконно на-
ходится вне своей части. До тех пор, пока он сам не
явился или не был задержан, он продолжает незаконно
оставаться вне части, т. е. продолжает преступление, на-
чатое им путем самовольного оставления части или места
службы. Начальным и конечным моментами этого пре-
ступления являются: момент самовольного оставления ча-
сти или места службы, с одной стороны, и момент добро-
вольной явки или задержания, с другой. Точное установ-
ление этих моментов особенно важно, так i<afc по дей-
ствующему закону продолжительность отсутствия из ча-
сти или с места службы имеет в рассматриваемых соста-
вах преступления решающее значение для квалификации
преступного деяния: в зависимости от продолжительности
нахождения вне части оно является самовольной отлуч-
кой или дезертирством. От этого же обстоятельства зави-
сит наказуемость деяния в уголовном или дисциплинар-
ном порядке, если оно признается самовольной отлучкой.
Длящийся характер рассматриваемых преступлений
303
сказывается и в некоторых особенностях применения ин-
ститутов давности и амнистии в отношении дезертирства.
Эти особенности были изложены в обшей части учебника.
Говоря об объективной стороне самовольной отлучки
и дезертирства, необходимо коснуться еще одного обстоя-
тельства. Прекращение самовольной отлучки и дезертир-
ства возможно двояким путем: а) добровольная явка
субъекта преступления в свою воинскую часть, к месту
службы, в местные органы военного управления, милицию
и т. п.; б) его задержание самой воинской частью, орга-
нами власти и т. д. В первом случае преступление было
прекращено по собственному побуждению субъекта; во
втором случае оно было пресечено помимо его волн.
Юридическое значение этих фактических обстоятельств
каждого отдельного случая, относящихся к объективным
свойствам рассматриваемых преступлений, состоит в том,
что они в той или иной степени обнаруживают намерения
субъекта. В самом деле, если субъект сам возвратился в
часть, он, очевидно, не имел намерения оставаться далее
вне части. Если он был задержан, есть основания пола-
гать, что он не желал возвращаться. Тут обнаруживается
теснейшая связь, существующая между объективными и
субъективными свойствами состава преступления.
Добровольная явка имеет значение особо смягчающего
обстоятельства. Она должна рассматриваться как добро-
вольный отказ от продолжения длящегося преступления,
первоначальный акт которого уже был совершен. Для
квалификации же преступления она представляется без-
различной. Положение о воинских преступлениях 1924 г.
устанавливало в качестве одного из признаков разграни-
чения самовольной отлучки и побега условие доброволь-
ной явки. Однако в дальнейшем наше военно-уголовное
законодательство отказалось от этого признака.
Факт Удержания может иметь значение для квалифи-
кации преступления в том случае, если субъект преступ-
ления находился вне части менее сроков, требуемых для
квалификации деяния как дезертирства, но по делу уста-
новлено, что имело место покушение на дезертирство.
В таком случае наказание должно определяться как за
покушение на дезертирство, а не как за самовольную от-
лучку. Солдат, например, задержан в поезде через четыре
часа после самовольного оставления части. При нем был
обнаружен проездной билет до пункта, отстоящего от ме-
304
ста расположения части на расстоянии полутора суток
езды по железной дороге. Или лицо офицерского состава
было задержано на пятые сутки (в мирное время) после
самовольного оставления части. Было установлено, что это
лицо по подложным документам поступило на работу и,
следовательно, не имело никакого намерения вернуться
в воинскую часть. В обоих случаях имеет место не само-
вольная отлучка, а покушение на дезертирство, не дове-
денное до конца вследствие задержания преступников.
Согласно пункту «г» ст. 1937 УК РСФСР в редакции
Указа от 6 июля 1940 г., продолжительность самовольной
отлучки свыше одних суток рассматривается, как дезер-
тирство, во всех случаях, независимо от намерений, кото-
рыми руководствовался обвиняемый, так как квалифици-
рующим признаком по этой статье является продолжи-
тельность отлучки. Однако отсюда не следует, что в слу-
чае самовольной отлучки, фактически продолжавшейся
менее одних суток, не может быть применен пункт «г» ст.
1937 УК РСФСР и что в этом случае всегда должен при-
меняться пункт «б» этой статьи. В этих случаях при раз-
решении вопроса о квалификации должны быть приняты
во внимание правила Общей части Уголовного кодекса.
Согласно ст. 19 УК РСФСР, покушение на какое-либо
преступление преследуется так же, как совершенное пре-
ступление. Отсюда следует, что квалификация преступле-
ния определяется не только фактом полного осуществле-
ния преступного намерения, но и фактом совершения тех
или иных действий, направленных на осуществление этого
намерения, не доведенного до конца по причинам, не зави-
сящим от преступника, и помимо его желания.
Применяя эти соображения к ст. 1937 п. «г> УК
РСФСР, следует признать, что она распространяется не
только на те случаи, когда в действительности осущест-
влена отлучка свыше суток, но и на те случаи, когда само-
вольная отлучка, хотя и продолжавшаяся менее суток,
была прервана, помимо желания дезертировавшего, об-
стоятельствами, от него не зависящими. Если самовольная
отлучка продолжалась фактически менее суток в резуль-
тате того, что сам обвиняемый, допустивший эту отлучку,
явился до истечения суток в свою часть, должен приме-
няться пункт «б» ст. 1937 УК РСФСР. В тех же случаях,
когда самовольно отлучившийся был задержан до истече-
ния суток и доставлен в часть помимо своего желания, не-
20 Сов. воекно-уголов. право 305
обходимо в каждом отдельном случае путем оценки дока-
зательств по делу выяснить намерения подсудимого, т. е.
имел ли он намерения, независимо от задержания, воз-
вратиться в часть до истечения суток или совершить само-
вольную отлучку свыше суток; в последнем случае дей-
ствия обвиняемого должны рассматриваться, как
покушение на дезертирство.
Таковы объективные свойства самовольной отлучки
и дезертирства.
Субъектом этих преступлений является военно-
служащий или военнообязанный запаса, находящийся на
учебном сборе. При этом, как вытекает из сказанного
выше, субъектом самовольной отлучки и дезертирства
может быть лицо как рядового, сержантского и старшин-
ского состава, так и офицер.
С субъективной стороны самовольная от-
лучка и дезертирство являются умышленными преступле-
ниями. При этом для состава преступления, как правило,
не имеет значения направленность умысла на полное, дли-
тельное или кратковременное уклонение от обязанностей
военной службы: она выражает собою лишь степень ви-
новности. Умысел во всяком случае охватывает сознание
субъектом факта самовольного оставления части или ме-
ста службы, и отношение субъекта к своим действиям
таково, что он не только сознает их преступность, но и же-
лает их совершения. Иначе говоря, самовольная отлучка
и дезертирство могут быть совершены только с прямым
умыслом.
Кроме отмеченного выше случая, когда характер наме-
рения влияет на квалификацию деяния (при задержании
обнаружено осуществленное в той или иной степени на-
мерение дезертировать), следует указать еще на одно ис-
ключение. Если, например, солдат, намереваясь совершить
самовольную отлучку, т. е. самовольное оставление части
продолжительностью до 24 часов, не мог возвратиться в
свою часть до истечения этого времени вследствие н е-
прсодолимых препятствий, то в этом случае нет со-
става дезертирства, а налицо самовольная отлучка.
Разумеется, то или иное намерение лица, самовольно
оставившего свою часть, должно быть принято военным
трибуналом во внимание при назначении наказания. Так,
в п. «г» ст. 7 Положения установлена для мирного вре-
мени относительно определенная санкция: лишение сво-
боды на срок от пяти до десяти лет. Это дает суду возмож-
ность усилить или смягчить наказание в пределах
указанных сроков в зависимости от различных обстоя-
тельств. в том числе и от намерения виновного.
б) Самовольная отлучка лнц рядового и сержант-
ского (старшинского) состава как дисциплинарный про-
ступок и как воинское преступление. Согласно п. «а> ст. 7
Положения о воинских преступлениях в редакции Указа
6 июля 1940 г., самовольная отлучка лиц рядового и сер-
жантского (старшинского) состава продолжительностью
до двух часов, совершенная впервые, является проступком
и влечет за собой предание товарищескому суду или на-
казание в дисциплинарном порядке. Таким образом, само-
вольная отлучка как дисциплинарный проступок предпо-
лагает следующие два условия: а) продолжительность
отлучки не более двух часов и б) совершение отлучки
впервые.
Согласно п. «б> той же статьи в редакции упомянутого
Указа, самовольная отлучка, совершенная теми же ли-
цами свыше одного раза до двух часов или продолжитель-
ностью свыше двух часов хотя бы один раз, образует
состав преступления и влечет за собой предание суду
военного трибунала с направлением в дисциплинарный
батальон на срок от шести месяцев до двух лет. В военное
время то же деяние влечет за собой лишение свободы на
срок от трех до семи лет (п. <в» той же статьи в редакции
Указа). Таким образом, для самовольной отлучки как
воинского преступления необходимо одно из следующих
условий: а) продолжительность отлучки свыше двух ча-
сов (в этом случае для состава преступления безраз-
лично, совершена ли отлучка в первый, во второй или бо-
лее раз); б) совершение отлучки более чем в первый раз
(в этом случае для состава преступления не имеет значе-
ния, продолжалась ли она более или менее двух
часов).
Для признания самовольной отлучки повторной не
обязательно наличие приговора товарищеского суда в от-
ношении первой самовольной отлучки или приказа о на-
ложении за нее дисциплинарного взыскания. Если первая
самовольная отлучка фактически имела место, то
независимо от того, последовало ли за нее взыскание или
нет, последующая самовольная отлучка является повтор-
ной. Если, однако, взыскание, наложенное товарищеским
20» 307
судом или по приказу начальника за первую самовольную
отлучку, было снято, то последующая самовольная от-
лучка не может считаться повторной.
Закон о самовольной отлучке лиц рядового, сержант-
ского и старшинского состава сформулирован таким обра-
зом, что всякое самовольное оставление этими лицами ча-
сти или места службы свыше одного раза до двух часов
или продолжительностью свыше двух часов хотя бы один
раз при всех условиях должно влечь за собой применение
уголовного наказания. Однако формальное толкование
закона означало бы игнорирование личности виновного,
конкретных условий и обстановки каждого случая, нали-
чия смягчающих обстоятельств и т. л., что противоречит
характеру советского правосудия и могло бы принести
вред Вооруженным Силам СССР. Правильное применение
военно-уголовного закона предполагает толкование его не
только по букве, но главным образом по духу и смыслу.
Поэтому следует полагать, что в отдельных случаях, при
смягчающих обстоятельствах и положительной характе-
ристике, когда привлечение виновного в такой самоволь-
ной отлучке к уголовной ответственности не вызывается
ни условиями обстановки, ни его общественной опасно-
стью, может быть допущено применение за указанное дей-
ствие дисциплинарных мер.
С изданием Указа Президиума Верховного Совета
СССР от 6 июля 1940 г. должна считаться утратившей
силу ст. 8 Положения в отношении лиц рядового, сержант-
ского и старшинского состава, так как ст. 7 в редакции
Указа говорит и о самовольной отлучке и о дезертирстве
этих лиц. *
в) Дезертирство лиц рядового и сержантского (стар-
шинского) состава. Дезертирство лиц рядового и сер-
жантского (старшинского) состава определяется в п. «г»
ст. 7 Положения о воинских преступлениях в редакции
Указа 6 июля 1940 г., как самовольная отлучка из части
продолжительностью свыше суток. Из этого определения
следует, что суточный срок отсутствия из части является
гранью между самовольной отлучкой и дезертирством.
Для квалификации самовольного оставления части как
дезертирства достаточно какого бы то ни было превыше-
ния суточного срока. При этом не имеет значения, на-
сколько виновный превысил этот срок: он мог добро-
вольно явиться или быть задержанным спустя 25 часов
308
или месяц после самовольного оставления части. Это
обстоятельство должно быть принято судом во внимание
лишь при назначении наказания.
Дезертирство лиц рядового и сержантского (старшин-
ского) состава наказывается лишением свободы на срок
ог пяти до десяти лет. В условиях же военного времени
дезертирство влечет за собой высшую меру наказания —
расстрел с конфискацией имущества.
г) Самовольная отлучка и дезертирство лиц офицер-
ского состава. Как отмечалось выше, Указ Президиума
Верховного Совета Союза ССР 6 июля 1940 г. изменил
пункты «а» — «г» ст. 7 Положения о воинских преступле-
ниях только в отношении рядового и сержантского
(старшинского) состава. В отношении же офицерского со-
става продолжает действовать прежняя редакция ст. 7
Положения. Остается в силе для офицерского состава’
и ст. 8 Положения.
Различие между самовольной отлучкой и дезертир-
ством лиц офицерского состава также состоит в разной
продолжительности самовольного отсутствия из части.
Если отсутствие продолжалось не более шести суток, са-
мовольное оставление части или места службы при-
знается законом самовольной отлучкой. При превышении
этого срока самовольное оставление части или места
службы является уже дезертирством.
Ст. 7 Положения о воинских преступлениях преду-
сматривает некоторые особые случаи, когда этот срок со-
кращается до двух суток: кампания во флоте, маневры,
учебные, краткосрочные, повторительные и поверочные
сборы. То же самое относится к военному времени, когда
самовольной отлучкой считается самовольное оставление
части или места службы продолжительностью до двух су-
ток; самовольное же оставление части или места службы
на более продолжительный срок признается дезертир-
ством.
Оперируя при дальнейшем анализе шестисуточным
сроком, мы имеем в то же время в виду двухсуточный
срок для указанных особых случаев.
Самовольная отлучка лиц офицерского состава может
быть дисциплинарным проступком или уголовно-наказуе-
мым деянием. Если самовольные отлучки совершались си-
стематически, то, согласно диспозиции пп. «а» и «б» ст. 8
Положения о воинских преступлениях, налицо воинское
преступление. В противном случае, т. е. при отсутствии си-
стемы, налицо проступок, наказуемый в дисциплинарном
порядке. Таким образом, систематичность является необ-
ходимым условием превращения самовольной отлучки из
проступка в преступление. Под систематичностью следует
понимать совершение самовольных отлучек более чем два
раза. При этом не является обязательным условием нало-
жение взысканий за ранее совершенные самовольные от-
лучки.
По действующему военно-уголовному законодатель-
ству систематическое совершение самовольных отлучек
лицами офицерского состава приравнивается к дезертир-
ству и карается как таковое. Судебно-следственные ор-
ганы обязаны квалифицировать это преступление по
п. «б» ст. 8 Положения о воинских преступлениях с при-
менением санкции п. «д» ст. 7 Положения.
Особый вид самовольной отлучки лица офицерского
состава, наказуемой в дисциплинарном порядке, преду-
смотрен в п. «е» ст. 7 Положения. Согласно этому пункту,
самовольное оставление части или места службы, совер-
шенное лицом офицерского состава в мирное время,
при наличии особо смягчающих обстоя-
тельств, влечет за собою применение правил Дисцип-
линарного устава, если самовольное отсутствие из части
продолжалось не более двенадцати, а в указанных выше
особых случаях не более четырех суток. Как следует из
текста пункта «е» ст. 7 Положения, закон имеет в виду
лишь условия мирного времени. Поэтому в военное время
этот пункт не может применяться.
Дезертирство, т. е. самовольное оставление части или
места службы лицом офицерского состава продолжитель-
ностью более шести суток, квалифицируется и карается по
пункту «д» ст. 7 Положения о воинских преступлениях.
Для мирного времени этот пункт предусматривает наказа-
ние в виде лишения свободы на срок не ниже двух лет с
конфискацией имущества или без нее. В военное время
применяется высшая мера уголовного наказания с кон-
фискацией имущества.
Согласно п. п. «г» и «д» ст. 7 Положения о воинских
преступлениях, дезертирство в военное время влечет за
собой расстрел с конфискацией имущества. Однако в ус-
ловиях Великой Отечественной войны, когда суд, исходя
из конкретных данных дела, при наличии смягчающих об-
310
стоятельств (как, например, раскаяние подсудимого, явка
с повинной, самовольная отлучка, хотя и свыше суток, но
в течение сравнительно небольшого времени и т. д.) jipu
знавал более целесообразным направление подсудимого
на фронт, он путем применения ст. 51 и примечания 2 к
ст. 28 УК РСФСР и соответствующих статей УК других
союзных республик назначал в виде наказания длитель-
ный срок лишения свободы без поражения прав, с отсроч-
кой исполнения приговора до окончания военных дей-
ствий
д) Совокупность дезертирства и других воинских
преступлений. Дезертирство, являясь само по себе одним
из наиболее опасных воинских преступлений, становится
особенно тяжким деянием, когда оно сопровождается
каким-либо другим воинским преступлением. Судебная
практика знает случаи, когда военнослужащий, само-
вольно оставивший свою часть, попутно учиняет другие
преступления. В связи с этим в практике возникают
вопросы, относящиеся к квалификации таких действий и
к определению наказания за их совершение.
Дезертирство может быть совершено военнослужащим
во время выполнения им специальных обязанностей воен-
ной службы, как, например, во время нахождения в со-
ставе суточного наряда части. В этом случае его преступ-
ные действия подлежат квалификации по двум статьям
Положения о воинских преступлениях: по ст. 7 за дезер-
тирство и по ст. 16 за нарушение уставных правил вну-
тренней службы. Наказание в этих случаях должно опре-
деляться военным трибуналом по правилам совокупности
преступлений в соответствии со ст. 49 УК РСФСР. То же
правило действует, когда дезертирство было учинено при
выполнении более ответственных обязанностей. Так, на-
пример, если военнослужащий, будучи часовым, бросил
свой пост и дезертировал из части, уголовная ответствен-
ность также наступает по двум статьям Положения о во-
инских преступлениях: по ст. 7 за дезертирство и по
ст. 15 за нарушение правил караульной службы. Наказа-
ние и здесь определяется в соответствии со ст. 49 УК
РСФСР.
1 См. по этому вопросу постановление пленума Верховного суда
СССР от 22 апреля 1942 г.
311
Дезертирство может сопровождаться нарушением
правил Дисциплинарного устава Вооруженных Сил
СССР, если, например, военнослужащий, получив прика-
зание начальника доставить донесение в штаб другой ча-
сти, дезертирует. Здесь налицо будут опять-таки два
состава преступления: дезертирство и неисполнение при-
казания.
Бывают случаи, когда дезертирство сопровождается
преступным посягательством на обмундирование, снаря-
жение и оружие, находившиеся во временном или посто-
янном пользовании дезертировавшего военнослужащего.
Практика знает случаи, когда дезертирующий бросает
оружие и снаряжение, чтобы облегчить себе самовольное
оставление части или скрыть преступление. Во всех по-
добных случаях уголовная ответственность должна насту-
пать одновременно за два преступления: за дезертирство
и за преступление, предусмотренное ст. 14 Положения:
промотание обмундирования, снаряжения и оружия, их
умышленное повреждение или уничтожение или наруше-
ние правил хранения этих предметов.
Дезертирство может сопровождаться и другими воин-
скими преступлениями. Например, дезертирство в усло-
виях военного времени может быть связано с мародер-
ством, грабежом и разбоем в районе военных действий
и т. п. Остаются в силе те же принципы квалификации и
назначения наказания.
Дезертирство, сопряженное с бандитизмом и повстан-
ческой деятельностью, перерастает в измену родине и
должно квалифицироваться по ст. 58'6 УК РСФСР. Так
же должно квалифицироваться дезертирство, сопряжен-
ное с побегом виновного за границу, а равно с переходом
дезертира в армию другой страны. |
§ 3. Самовольное оставление части в боевой
обстановке
Ст. 9 Положения о воинских преступлениях преду-
сматривает специальный вид самовольного оставления ча-
сти или места службы. Эта статья имеет в виду совер-
шение преступления в боевой обстановке.
Для состава рассматриваемого преступления необхо-
дим лишь самый факт самовольного оставления части или
места службы, вне зависимости от продолжительности
312
нахождения вне части, мотивов преступления, намерений
преступника, добровольной явки виновного или его задер-
жания. Для квалификации преступления по ст. 9 Поло-
жения безразлично, совершено ли оно в первый раз, неод-
нократно или совершалось систематически.
Все эти особые обстоятельства каждого случая должны
быть приняты военным трибуналом во внимание при на-
значении наказания:
Рассматриваемая статья применяется к виновным во-
еннослужащим как рядового, сержантского (старшин-
ского), так в офицерского состава.
Пункт «а» ст. 9 Положения о воинских преступлениях
предусматривает наказание в виде расстрела с конфиска-
цией имущества. Пункт <б» этой статьи допускает при на-
личии смягчающих обстоятельств снижение наказания до
лишения свободы на срок не ниже 3 лет с конфискацией
имущества или без нее. Наличие или отсутствие смягчаю-
щих обстоятельств является вопросом факта, который ре-
шается в каждом конкретном случае с учетом всех обстоя-
тельств дела.
§ 4. Неявка в срок без уважительных причин
на службу при назначении, переводе, из командировки
или из отпуска
Неявка в срок без уважительных причин на службу
при назначении, переводе, из командировки или из от-
пуска предусмотрена п. «а» ст. 10 Положения о воинских
преступлениях. Это преступление также является одним
из видов уклонения от военной службы. Назначение, пе-
ревод, командировка, отпуск — это особые моменты про-
хождения военной службы. Общее во всех этих случаях
заключается в том, что лицо временно находится вне ме-
ста службы, куда обязано к определенному времени при-
быть. Неявка к этому времени без уважительных причин
является нарушением этой обязанности, считается само-
вольным отсутствием из части или с места службы и дает
состав преступления, предусмотренного п. «а» ст. 10 По-
ложения о воинских преступлениях.
Обязанность прибытия в срок на службу имеет место
и в других случаях: при возвращении в часть из госпи-
таля, с гарнизонной гауптвахты по отбытии ареста и др.
313
Во всех подобных случаях неявка в срок без уважитель-
ных причин дает тот же состав преступления.
Непосредственным объектом данного
преступления, как и при самовольной отлучке и дезер-
тирстве, является советская воинская дисциплина и обя-
занность нести службу в составе Вооруженных Сил
СССР.
Объективная сторона рассматриваемого пре-
ступления заключается в неприбытии в установленный
срок к месту назначения или перевода, или же в невозвра-
щении в свою часть или к месту службы в назначенный
срок из отпуска или командировки.
Рассматриваемое деяние столь же общественно-
опасно и противоправно, как самовольная отлучка и де-
зертирство. Не случайно поэтому п. «а» ст. 10 не имеет
собственной санкции, а отсылает к санкциям ст.ст. 7, 8
и 9 Положения о воинских преступлениях. Но эта ссылка,
выраженная словами «влечет за собой ответственность на
основаниях, установленных в ст.ст. 7, 8, 9», имеет в виду
не только санкции этих статей. Из этих слов закона выте-
кает и то, что неявка в срок без уважительных причин на
службу при назначении, переводе, из командировки или
из отпуска приравнивается соответственно к самовольной
отлучке или дезертирству и влечет за собой наказание по
тому или иному пункту ст.ст. 7, 8 и 9, в зависимости от
наличия тех или иных признаков, которые содержатся в
диспозициях этих статей. Дело в том, что диспозиция
ст. 10 п. «а> Положения не дает полного описания объек-
тивных признаков состава преступления. Она указывает
лишь на то особенное, что отличает неявку в срок без
уважительных причин на службу при назначении, пере-
воде, из командировки или из отпуска от самовольной от-
лучки и дезертирства. Во всем остальном необходимо
исходить при анализе объективной стороны состава рас-
сматриваемого преступления из диспозиций статей 7, 8
и 9 Положения о воинских преступлениях. Эти статьи при
существующей структуре п. «а» ст. 10 как бы допол-
няют ее.
Из текста п. «а» ст. 10 видно, что объективная сторона
этого состава преступления заключается в том, что воен-
нослужащий: а) получил назначение или перевод либо
находится в командировке или отпуску; б) не явился в
срок на службу; в) не имел для этого уважительных при-
зы
чин. Все эти обстоятельства, вместе взятые, являются
необходимыми элементами данного состава преступле-
ния.
Понятия «назначение» и «перевод» должны быть раз
граничены по следующим признакам: в первом случае
лицо определяется на военную службу и назначается в во-
инскую часть, военное учреждение или военное заведе-
ние; во-втором случае военнослужащий, т. е. лицо, уже
состоящее на действительной службе, переводится из од-
ной части, учреждения или заведения в другую часть,
учреждение или заведение на ту же или иную должность.
Что касается понятия «командировка» и «отпуск», то они
общеизвестны и не нуждаются в разъяснении.
Под словами «на службу» следует понимать: при на-
значении и переводе — воинскую часть, учреждение или
заведение, куда субъект преступления назначен или пере-
веден; при командировках и отпусках — воинскую часть,
учреждение или заведение, где субъект преступления со-
стоит на службе. С интересующей нас стороны нет
принципиального различия между местом службы
командированного военнослужащего и местом, куда он
командирован. Ввиду этого неприбытие к месту команди-
ровки является не чем иным, как неявкой в срок на
службу, т. е. преступлением, предусмотренным п. «а»
ст. 10 Положения о воинских преступлениях.
Под неявкой в срок следует понимать непри-
бытие вовсе на службу или прибытие с опозданием. Сро-
ком явки на службу считается день и час (если он уста-
новлен), когда субъект преступления обязан был явиться
на службу. При неявке без уважительных причин этот
день и час становятся начальным моментом преступления,
которое также является длящимся.
При назначении и переводе срок явки указывается в
приказе о назначении или переводе либо в предписании
об отбытии к месту службы. Если в этих документах ука-
зан день прибытия, то начальным моментом преступления
при неявке в срок необходимо считать начало суток, сле-
дующих за этим днем. Если в этих документах указан час
прибытия (случай, возможный в военное время и в боевой
обстановке), этот час при неявке в срок и является на-
чальным моментом преступления.
Например, военнослужащий должен был прибыть по
назначению или к месту перевода 14 февраля, но не
315
явился без уважительных причин в срок. Начальным мо-
ментом преступления является 15 февраля, так как при-
бытие за сколько бы то ни было времени до этого момента
должно было рассматриваться как явка в срок. Если же
военнослужащий должен был прибыть по назначению или
к месту перевода к 16.00 24 марта, но в срок не явился
по неуважительным причинам, то начальным моментом
преступления считается 16.00 24 марта.
При командировке срок явки на службу, т. е. возвра-
щения из командировки, указывается в командировочном
удостоверении. Но этим не всегда решается вопрос о не-
явке в срок на службу из командировки.
Рассмотрим несколько примеров. Допустим, что воен-
нослужащий был командирован в город Н. сроком по
19 апреля включительно. Эта дата является последним
днем командировки, т. е. сроком явки на службу. Если
этот военнослужащий выбыл во-время с места команди-
ровки, но не явился в срок без уважительных причин на
службу, начальным моментом преступления следует счи-
тать 20 апреля. Это же время будет служить начальным
моментом и в том случае, если военнослужащий задер-
жался в месте командировки или в пути следования и не
явился в срок на службу, а причины задержки были при-
знаны неуважительными. Но если военнослужащий, до-
срочно выполнив задание, выбыл с места командировки
до срока, но не явился без уважительных причин на
службу, начальным моментом преступления должно счи-
таться начало суток, следующих за тем днем, когда он
фактически должен был прибыть. Представим себе, что в
приведенном нами примере военнослужащий выбыл с ме-
ста командировки 11 апреля. По условиям расстояния и
транспорта он должен был прибыть на службу 13 апреля.
При неявке в этот день начальным моментом преступле-
ния будет считаться 14 апреля.
Особо необходимо отметить следующее обстоятель-
ство. В военное время и в боевой обстановке всякий воен-
нослужащий обязан явиться на службу немедленно по
возвращении из командировки. В этих условиях военно-
служащий, хоть и возвратившийся в срок или досрочно из
командировки, но не явившийся немедленно на службу
без уважительных причин, совершает преступление, пре-
дусмотренное п. «а» ст. 10 Положения о воинских пре-
ступлениях. В подобных случаях начальным моментом
316
преступления будет тот час, когда этот военнослужащий
обязан был фактически явиться на службу.
На лицах рядового состава, а также сержантского и
старшинского состава срочной службы обязанность явки
в часть немедленно по возвращении из командировки ле-
жит и в мирное время. Поэтому, если солдат А. приехал
из командировки в 12.00 и отправился поличным делам в
город, а в часть прибыл только в 17.00 того же дня. он со-
вершил деяние, предусмотренное п. «а» ст. 10 Положения.
Начальным моментом преступления в этом случае будет
тот час, когда А. должен был и мог по объективным усло-
виям явиться в часть. Под объективными условиями сле-
дует в данном случае понимать расстояние от станции
железной дороги, пристани .и т. п. до места расположения
части и условия передвижения.
При отпуске сроком явки на службу является день,
следующий за последним днем отпуска, указанным в от-
пускном билете. Если, например, военнослужащий был
уволен в отпуск по 5 июня включительно, он обязан
явиться на службу 6 июня, причем этот день уже является
для него служебным рабочим днем. Для лиц ря-
дового состава, а также сержантского и старшинского со-
става срочной службы начальным моментом преступления
при неявке в срок из отпуска без уважительных причин
будет начало суток, следующих за последним днем от-
пуска. В приведенном примере это будет 0 часов 6 июня.
Для офицерского состава, а также для сержантов и стар-
шин сверхсрочной службы начальным моментом следует
считать начало утренних занятий в части в день, следую-
щий за последним днем отпуска. При кратковременном
увольнении из казармы лица рядового состава или сер-
жантского и старшинского состава срочной службы сро-
ком явки на службу необходимо считать час и день, ука-
занные в увольнительной записке, либо вечернюю
проверку — при увольнении до нее. При неявке в этих
случаях в срок в казарму без уважительных причин на-
чальным моментом преступления соответственно являются
день и час, указанные в увольнительной записке, или ве-
черняя проверка.
Что касается конечного момента преступления, то сле-
дует учесть, что данное преступление, как и самовольная
отлучка и дезертирство, может закончиться явкой самого
виновного или его задержанием. Момент фактической
317
явки или задержания является конечным моментом пре-
ступления. В остальном значение этих обстоятельств та-
кое же, как при самовольной отлучке и дезертирстве.
Необходимым элементом состава рассматриваемого
преступления является отсутствие уважительных
причин для неявки в срок на службу. Статья 10 п. «а>
Положения о воинских преступлениях не устанавливает,
какие именно обстоятельства, вызвавшие неявку, должны
признаваться уважительными. Это вполне понятно, так
как возможны самые разнообразные фактические обстоя-
тельства, подлежащие оценке в каждом отдельном слу-
чае. Однако несомненно, что закон прежде всего имеет в
виду обстоятельства, лишающие военнослужащего физи-
ческой возможности явиться своевременно на службу, как
например, стихийные бедствия или болезнь, препятствую,
щие явке в срок, расстройство транспорта, задержание
органами власти и т. п. Разумеется, никакое обстоятель-
ство не может быть признано уважительной причиной не-
явки в срок, если оно искусственно создано самим военно-
служащим. Если, например, военнослужащий умышленно
создал причины для его задержания, чтобы воспользо-
ваться этим как основанием для неявки в срок на службу,
то такое задержание не устраняет его ответственности.
При неявке в срок на службу из командировки могут
быть признаны уважительными обстоятельства служеб-
ного порядка, вызвавшие задержку военнослужащего по
месту командировки.
Несвоевременное возвращение из отпуска пли коман-
дировки, вызванное обстоятельствами, которые обвиняе-
мый не мог предвидеть и устранить, не содержит состава
рассматриваемого преступления. Младший командир П.
был осужден военным трибуналом по п. «а» ст. 193 10 УК
РСФСР по обвинению в том, что, будучи отпущен в крат-
косрочный отпуск сроком с 9 по 15 июля 1940 г., он вер-
нулся из отпуска к месту своей службы с опозданием на
двое суток.
По делу было установлено, что вопреки существующим
правилам П. при предоставлении ему отпуска не был вы-
дан литер, в результате чего П., возвращаясь своевре-
менно из отпуска, не имел возможности в течение двух
дней получить билет на поезд, что удостоверяется справ-
кой начальника станции.
По смыслу п. «а» ст. 19310 УК РСФСР ответственность
318
по этой статье наступает только в том случае, когда не-
своевременное возвращение из отпуска имело место по
неуважительной причине. Как видно из изложенного, в
данном конкретном случае П. принял своевременно все
зависящие от него меры к выезду обратно к месту своей
службы и несвоевременный выезд его был вызван незави-
сящими от него обстоятельствами, устранение которых
выходило за пределы его возможностей. Признав, что при
этих условиях нет оснований считать несвоевременное воз-
вращение из отпуска П. совершенным по неуважительной
причине, Пленум Верховного суда СССР отменил при-
говор военного трибунала и определение Военной колле-
гии и дело о П. производством прекратил за отсутствием
в его действиях состава преступления (Постановление от
24 апреля 1941 г.).
К уважительным причинам должны быть отнесены
также случаи состояния крайней необходимости, преду-
смотренного ст. 13 УК РСФСР. Состояние крайней необ-
ходимости применительно к рассматриваемому составу
преступления может выразиться в столкновении двух обя-
занностей: обязанности своевременно явиться на службу
и обязанности выполнения какого-либо иного долга. На-
пример, к военнослужащему, возвращающемуся в часть,
обращаются местные жители или милиционер с просьбой
помочь задержать преступника, ликвидировать пожар
и т. д. В таких случаях уголовная ответственность за опоз-
дание на службу, вызванное тем, что военнослужащий
оказал! содействие в поимке преступника, тушении пожара
и т. д., должна отпасть при доказанности, что предотвра-
щение грозившей опасности (в нашем примере — бегства
преступника или распространения пожара) было невоз-
можно без вмешательства военнослужащего и что угро-
жавшая опасность могла причинить государству больше
вреда, чем вред, нанесенный несвоевременной явкой дан-
ного военнослужащего на службу. При оценке значения
всех этих моментов должны быть приняты во внимание
все фактические обстоятельства дела и условия, в которых
находилась воинская часть, куда должен был к опреде-
ленному сроку прибыть военнослужащий (например, на-
хождение части в боевой обстановке и т. д.).
Оценка уважительности причин, вызвавших неявку в
срок на службу, прежде всего принадлежит командова-
нию. Окончательная же оценка принадлежит суду.
319
Сказанное об объективной стороне рассматриваемого
состава преступления выявляет его отличия от само-
вольной отлучки и дезертирства. Отличия эти сводятся к
следующему:
а) При самовольной отлучке и дезертирстве субъект
преступления самовольно оставляет часть или место
службы. В рассматриваемом составе преступления он
оставляет часть на законном основании.
б) Самовольная отлучка и дезертирство выражаются
в действии. Рассматриваемое деяние выражается в пре-
ступном бездействии: субъект не выполняет действий, ко-
торые обязан совершить (не является в срок на службу).
в) При самовольной отлучке и дезертирстве вовсе Hg
применимо понятие уважительных причин: ни при каких
условиях эти преступления не могут быть признаны совер-
шенными по уважительным причинам. Для рассматри-
ваемого же состава преступления отсутствие уважитель-
ных причин является, как было сказано, необходимым
элементом. Если неявка в срок на службу была вызвана
уважительными причинами, в действиях лица нет состава
преступления.
Субъект преступления, предусмотренного
п. «а» ст. 10 Положения о воинских преступлениях, ничем
не отличается от субъекта самовольной отлучки и дезер-
тирства.
С субъективной стороны неявка в срок на
службу без уважительных причин может быть совершена
как умышленно, так и по неосторожности. При умышлен-
ной вине военнослужащий сознает, что он опаздывает с I
явкой на службу и желает этого (прямой умысел) или же
безразлично относится к возможному опозданию (косвен-
ный умысел). При неосторожной вине военнослужащий
легкомысленно рассчитывает на своевременную явку в
часть, но расчет не оправдывается, и он опаздывает
(преступная самонадеянность), или же военнослужащий
не предвидит, что опаздывает с явкой в часть, хотя и дол-
жен это предвидеть (преступная небрежность). Если дея-
ние совершено с прямым умыслом, то этот умысел может
быть направлен на полное длительное или кратковремен-
ное уклонение от обязанностей военной службы. Напри- I
мер, военнослужащий, получив назначение в воинскую
часть, не прибыл к месту службы, а стал проживать под
чужим именем и по подложным документам. В данном j
320
случае преступление совершено с умыслом, направлен-
ным на уклонение вовсе от обязанностей военной службы.
Если же военнослужащий, возвращаясь из командировки,
самовольно заехал к родным и вернулся в часть с опозда-
нием на две недели, то в этом случае преступление совер-
шено с умыслом, направленным на временное уклонение
ст обязанностей военной службы.
Преступление совершено с эвентуальным умыслом,
если, например, солдат, прибывший из командировки,
немедленно отправился в расположение части, но по до-
роге встретился с приятелем и задержался, вследствие
чего явился в часть с опозданием на 3 часа.
Поезд, в котором солдат должен был выехать в часть,
отправлялся один раз в сутки. По своей халатности солдат
опоздал к отходу поезда, в результате чего прибыл в часть
с опозданием на сутки. В этом случае виновность выра-
жена в форме преступной небрежности.
Офицер, находившийся в отпуску, возбудил по
команде ходатайство о продлении отпуска. Рассчитывая
на положительное разрешение ходатайства, он пробыл
7 суток сверх срока и, не получив разрешения, возвра-
тился в часть. Здесь налицо неосторожная вина в форме
преступной самонадеянности.
Таким образом, рассматриваемый состав преступления
по своим субъективным свойствам существенно отли-
чается от самовольной отлучки и дезертирства.
Ответственность за неявку в срок без
уважительных причин на службу должна наступать на
основаниях, указанных в ст. ст. 7, 8 и 9 Положения
о воинских преступлениях. Иными словами говоря, вопрос
об ответственности за неявку в срок на службу должен
решаться так же, как при самовольной отлучке и дезер-
тирстве, в зависимости от продолжительности опоздания.
При этом следует исходить из тех же сроков, которые
установлены законом для ответственности за самоволь-
ную отлучку и дезертирство. Вследствие этого решение
вопроса об ответственности за неявку в срок на службу
будет не одинаковым в отношении лиц рядового (сер-
жантского и старшинского) и офицерского состава.
Применительно к лицам рядового, сержантского и
старшинского состава вопрос об ответственности должен
решаться следующим образом: если опоздание при явке
в часть без уважительных причин не превышало двух
21 Сое. еоенно-уголов. право
часов и было совершено впервые, налицо имеется дисцнп-
линарный проступок; если опоздание хотя и не превышало
двух часов, но было совершено свыше одного раза или же
было совершено хотя бы и в первый раз, но продолжи-
тельностью свыше двух часов (до 24 часов), налицо
имеется воинское преступление, влекущее ответствен-
ность по п. «а» ст. 10 Положения о воинских преступле-
ниях с применением мер наказания, предусмотренных
п. «б» ст. 7 (в условиях мирного времени) или п. «в» ст. 7
(в условиях военного времени). Опоздание продолжитель-
ностью свыше 24 часов приравнивается к дезертирству.
В этом случае несвоевременная явка, квалифицируемая
по п. «а> ст. 10 Положения, должна наказываться в со-
ответствии с п. «г» ст. 7.
Неявка в срок без уважительных причин на службу
лица офицерского состава приравнивается к самовольной
отлучке или дезертирству в зависимости от того, продол-
жалось ли опоздание на службу менее или более шести
суток (двух суток — в военное время, во время кампаний
во флоте, маневров, сборов). В первом случае деяние
наказуемо в уголовном порядке как самовольная отлучка,
если оно совершалось систематически. Во втором случае
неявка в срок на службу наказуема как дезертирство.
В обоих случаях наказание определяется по п. «д» ст. 7
Положения о воинских преступлениях.
В боевой обстановке неявка в срок на службу без
уважительных причин всегда приравнивается к дезер-
тирству и карается согласно санкции ст. 9 Положения
о воинских преступлениях.
§ 5. Уклонение от несения обязанностей военной
службы путем причинения себе какого-либо поврежде-
ния или путем симуляции болезни, подлога документов
или иного обмана
Статья 12 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает специфический вид уклонения от несения
обязанностей военной службы. Диспозиция этой статьи
гласит: «Уклонение военнослужащего от
несения обязанностей военной службы
путем причинения себе какого-либо по-
вреждения или путем симуляции бо-
лезни, подлога документов или иного
322
обман а...». Главное отличие данного деяния от других
форм уклонения от военной службы заключается, как мы
видим, в особых, квалифицированных способах соверше-
ния преступления.
Уклонение от несения обязанностей военной службы
путем причинения себе какого-либо повреждения или пу-
тем симуляции болезни, подлога документов или иного
обмана является особо опасным проявлением шкурни-
чества, трусости, нарушения воинского долга и присяги.
В Советской Армии подобные преступления мыслимы
лишь в виде редких исключений со стороны отдельных
шкурников и трусов. Но, поскольку возможность этого
рода преступлений не исключена, необходимо их реши-
тельно пресекать путем применения суровых санкций со-
ветского военно-уголовного закона.
Квалифицированный способ совершения рассматривае-
мого преступления придает ему особо злостный характер
и повышает его общественную опасность. Это нашло свое
выражение в санкциях, предусмотренных ст. 12 Положе-
ния о воинских преступлениях.
Непосредственный объект данного посяга-
тельства не содержит в себе ничего отличного от непо-
средственного объекта уже рассмотренных нами видов
уклонения от военной службы.
С объективной стороны рассматриваемое пре-
ступление заключается в совершении действий, направ-
ленных на полное, частичное, постоянное или временное
освобождение от обязанностей военной службы. Его ха-
рактерная особенность состоит в том, что военнослужа-
щий освобождается от обязанностей военной службы
на ложном основании, которое им самим создано. В дан-
ном составе преступления нет самовольного оставления
части пли места службы. Напротив, освобождение от
обязанностей военной службы происходит «легально», но
основа этой «легальности» или фиктивна, или создана
искусственно субъектом преступления.
Йапример, преступник симулировал заболевание, имея
целью добиться освобождения от обязанностей военной
службы. Симулянт не был разоблачен и добился своей
цели. Его освобождение от службы было оформлено над-
лежащим образом, и он беспрепятственно покинул воин-
скую часть или место службы. Но так как обстоятельства,
послужившие основанием для этого, искусственно были
созданы субъектом преступления, его освобождение от
военной службы в действительности неосновательно,
незаконно.
В законе перечислены следующие способы совершения
преступления: а) причинение себе какого-либо поврежде-
ния; б) симуляция болезни; в) подлог документов; г) иной
обман. Из этого перечня следует, что преступление выра-
жается в действии, которое всегда имеет заведомо об-
манный характер.
Причинение себе какого-либо повреж-
дения может выразиться в саморанении, искусственном
создании физических недостатков (слепоты, глухоты, не-
моты и пр.), заболевании, расстройстве здоровья, искусст-
венном истощении организма и т. п. Сюда же должно
быть отнесено искусственное обострение или усиле-
ние имеющегося заболевания. Во всех этих случаях
физические недостатки, болезнь, расстройство здоровья,
истощение организма действительно созданы преступни-
ком, а не вымышлены им. Обман здесь заключается в со-
крытии искусственного происхождения этих физических
недостатков или болезней.
Причинение себе повреждения может быть различным
по своим последствиям: военнослужащий может стать
совершенно негодным к военной службе или ограниченно
годным либо он может быть временно освобожден от
несения всех или отдельных воинских обязанностей. Это
не влияет на квалификацию преступного деяния, а лишь
должно быть принято судом во внимание при определе-
нии размера наказания.
Симуляция болезни состоит в том, что
субъект преступления притворяется больным, приписы-
вает себе такие физические недостатки, болезнь, рас-
стройство здоровья, которыми он на самом деле не стра-
дает. Симуляция может выразиться и в преувеличении
действительно имеющихся у субъекта преступления физи-
ческих недостатков или болезни (аггравация). <1
П о д л о f документов состоит в использовании
преступником ложных, не соответствующих действитель-
ности документов для уклонения от обязанностей военной
службы. Не имеет никакого значения для состава преступ-
ления, подделан ли документ самим преступником или же
он воспользовался документом, подделанным другими
лицами. В последнем случае необходимо, однако, чтобы
324
субъект преступления знал о подложности документов.
В противном случае в его действии нет состава преступ-
ления.
Для пояснения этой мысли приведем два примера.
Военнослужащий попросил своих родных выслать ему
справку о мнимой смерти матери, имея в виду таким
образом временно освободиться от военной службы.
Такая справка была ему выслана и он представил ее по
команде. Налицо покушение на преступление, предусмот-
ренное ст. 12 Положения. Другой пример. Брат прислал
военнослужащему ложную справку о тяжелой болезни
отца. Не подозревая фиктивности справки, военнослужа-
щий представил ее начальству с ходатайством об отпуске.
В этом случае в действиях военнослужащего нет состава
преступления.
Ст. 12 Положения о воинских преступлениях может
быть применена лишь при том условии, если подлог доку-
ментов был способом для уклонения от обязанностей
военной службы. Если военнослужащий составил под-
ложный документ о тяжелом материальном положении
своей семьи, желая воспользоваться той или иной мате-
риальной льготой, то в этом случае преступление должно
квалифицироваться по ст. 72 или ст. 170 УК РСФСР, но
не по ст. 12 Положения о воинских преступлениях.
Подлог документов сам по себе является преступле-
нием, предусмотренным соответствующими статьями осо-
бенных частей уголовных кодексов союзных республик.
Но исходя из того, что в рассматриваемом составе пре-
ступления подлог документов является способом совер-
шения воинского преступления, прямо предусмотренного
военно-уголовным законом, следует признать, что при
уклонении от обязанностей военной службы путем под-
лога документов нет совокупности деяний, а есть одно
преступление, предусмотренное ст. 12 Положения о воин-
ских преступлениях.
Под иным обманом разумеются всякие другие,
кроме перечисленных, обманные действия, направленные
на временное полное или частичное уклонение от обязан-
ностей военной службы. Обман может выразиться в сооб-
щении заведомо ложных сведений, в умолчании об
обстоятельствах, подлежащих сообщению, и в иных дей-
ствиях. Военнослужащий, задавшись целью уклониться
от боя, повредил свою боевую машину (танк, самолет).
325
С этой же целью он мог ложно донести о неисправности
своей машины. С целью уклонения от подвоза боеприпа-
сов или иных материалов на передовую линию фронта
так же мог поступить водитель транспортной автома-
шины. Во всех подобных случаях налицо состав преступ-
ления, предусмотренного ст. 12 Положения о воинских
преступлениях. Однако в случаях, когда с целью уклоне-
ния от обязанностей военной службы военнослужащий
уничтожил, повредил или привел в негодность машину,
оружие и другие средства ведения войны, находящиеся
в его личном пользовании, налицо и другой состав пре-
ступления: если эти деяния были совершены без измен-
нического умысла, они подпадают под действие ст. 14
Положения о воинских преступлениях. Во всех подобных
случаях действует принцип совокупности преступлений.
Иными словами, наряду со ст. 12 Положения должна
применяться и другая статья Положения или Уголовного
кодекса, предусматривающая то деяние, совершением ко-
торого виновный хотел добиться освобождения от своих
воинских обязанностей.
Таковы различные виды действия при совершении
данного преступления. Статья 12 Положения о воинских
преступлениях может быть применена лишь при том усло-
вии, если эти действия были способом уклониться от обя-
занностей военной службы.
Перечень способов уклонения от военной службы,
данный в ст. 12 Положения, является примерным. Мыс-
лимы и другие способы, не предусмотренные прямо
в ст. 12, например подкуп субъектом преступления долж-
ностных лиц, могущих содействовать в его освобождении
от военной службы. Практика военных трибуналов знает
также отдельные случаи привлечения по ст. 12 Положения
военнослужащих, пытавшихся освободиться от военной
службы путем инсценировки покушения на самоубийство
или отказа от производства операции (например, выпрям-
ления ноги или удаления грыжи), могущей сделать воен-
нослужащего пригодным к дальнейшей службе в рядах
Вооруженных Сил СССР. »
Рассматриваемое преступление должно считаться за-
конченным, если преступник уклонился от обязанностей
военной службы. Не имеет при этом значения, уклонился
ли он полностью от военной службы, т. е. освобожден от
службы навсегда, или уклонился от несения военной
3L6
службы на тот или иной срок или даже от исполнения
отдельных воинских обязанностей (от посылки в действу-
ющую армию, от участия в боевых действиях, разведке,
от несения караульной службы и т. п.). Если уклонение
преступника от обязанностей военной службы было пре-
дотвращено (обман был обнаружен), то в зависимости от
степени осуществления преступного замысла в его дейст-
виях будет иметь место либо приготовление, либо поку-
шение на совершение преступления, предусмотренного
ст. 12 Положения.
Чтобы закончить рассмотрение объективных свойств
данного состава преступления, необходимо добавить, что
в тех случаях, когда преступник уклонился от обязанно-
стей военной службы, т. е. довел до конца преступный
замысел, налицо опять-таки длящееся преступление. Его
границами во времени будут: момент причинения повреж-
дения, начало симуляции болезни, момент подлога доку-
ментов или совершения иного обмана (начальный момент);
обнаружение преступления н задержание преступника пли
его явка с повинной (конечный момент).
Субъектом рассматриваемого преступления может
быть военнослужащий как рядового и сержантского
(старшинского) состава, так и офицер.
С субъективной стороны преступление может
быть совершено исключительно с прямым умыслом. При
этом умысел может быть направлен на уклонение от
обязанностей военной службы вовсе, временно или ча-
стично, либо на уклонение от несения отдельных воин-
ских обязанностей. Наличие умысла уклониться от военной
службы является основным условием рассматриваемого
преступления. Если, скажем, военнослужащий причинил
себе телесное повреждение по неосторожности и вследст-
вие этого временно или полностью был освобожден от
несения военной службы, он не может быть привлечен
к ответственности по ст. 12 Положения о воинских пре-
ступлениях. Однако, если он использовал нанесенное себе
по неосторожности телесное повреждение для того, чтобы
уклониться от несения военной службы (например, если
он умышленно растравил рану, неосторожно себе причи-
ненную), он подлежит ответственности по ст. 12 Поло-
жения.
То же самое можно сказать о случае, когда часовой
ранил себя на посту не с целью освобождения от военной
327
службы, а симулируя нападение на пост и желая получить'
награду за отражение мнимого нападения. Не образует
состава преступления, предусмотренного ст. 12 Положе-
ния, и симуляция болезни, совершенная не с целью укло-
нения от обязанностей военной службы, а для получения
права на усиленное питание и т. п.
Обманные действия, предпринятые впоследствии де-
зертиром для видимой легализации своего преступного
состояния с целью уклонения от военной службы, должны
повлечь за собой ответственность.
Ст. 12 Положения о воинских преступлениях устанав-
ливает наказание в виде лишения свободы на срок до
5 лет (п. «а»). Пункт «б» повышает наказание до лише-
ния свободы на срок не ниже 3 лет при наличии отягча-
ющих вину обстоятельств. Такими обстоятельствами
могут быть групповой характер преступления, повторность
его совершения и др. Пункт «в» предусматривает квали-
фицированные виды совершения преступления в военное
время или в боевой обстановке и устанавливает наказание
в виде расстрела с конфискацией всего имущества.
Само собой разумеется, что в применении наказания
за данное преступление, как и во всех других случаях, не
может быть огульного подхода. Если суд, исходя из кон-
кретных обстоятельств дела, признает целесообразным
дать виновному возможность загладить свою вину, он
вправе, применив ст. 51 и примечание 2 к ст. 28 УК
РСФСР, назначить в виде наказания длительный срок
лишения свободы без поражения прав, отсрочить испол-
нение приговора до окончания военных действий и напра-
вить осужденного в действующие войска, где он может
искупить свою вину перед Родиной.
§ 6. Уклонение от несения обязанностей военной
службы, в частности под предлогом религиозных или
иных убеждений
В Советском Союзе, где каждый честный гражданин
считает своим священным долгом защиту Родины с ору-
жием в руках, где огромный рост просвещения и куль-
туры противостоит религиозным и всяким иным пережит-
кам, религиозные и всякие иные убеждения не могут
служить основанием для освобождения от военной
службы или от отдельных воинских обязанностей. По-
328
этому Закон о всеобщей воинской обязанности не преду-
сматривает возможности освобождения от военной
службы по этим основаниям, а военно-уголовный закон
устанавливает уголовную наказуемость уклонения от обя-
занностей военной службы под предлогом религиозных
или иных убеждений.
Диспозиция ст. 13 Положения о воинских преступле-
ниях гласит: «Уклонение от несения обязан-
ностей военной службы, в частности под
предлогом религиозных или иных убежде-
ний, при отсутствии признаков преступ-
лений, предусмотренных друг и м и статья-
ми настоящего положени я...»
Непосредственный объект данного посяга-
тельства ничем не отличается от непосредственных
объектов других видов уклонения от обязанностей воен-
ной службы.
С объективной стороны преступление выра-
жается в действиях, направленных на уклонение от обя-
занностей военной службы. Сюда подойдут такие дейст-
вия, как, например, отказ нести военную службу вообще
или выполнить отдельные воинские обязанности, непод-
чинение воинским уставам и воинскому распорядку под
предлогом религиозных или иных убеждений и т. д. Если
под этим предлогом лицо не выполнило приказа, преступ-
ление, в зависимости от обстоятельств, может квалифи-
цироваться по статьям 2 и 13 Положения о воинских пре-
ступлениях.
Слова закона «под предлогом религиозных или иных
убеждений» необходимо понимать в том смысле, что
субъект преступления мотивирует свои действия этими
убеждениями. Для состава преступления безразлично,
искренни или выдуманы эти мотивы. Независимо от того,
придерживается ли в действительности субъект преступ-
ления высказываемых им убеждений или измышляет их,
уклонение под их предлогом от обязанностей военной
службы наказуемо по ст. 13 Положения. Под иными убеж-
дениями закон имеет в виду всякого рода иные воззрения,
кроме религиозных, под предлогом которых субъект укло-
няется от службы. Здесь не имеются в виду контрреволю-
ционные убеждения, поскольку преступление, совершен-
ное по этим мотивам, должно квалифицироваться как из-
менническое.
329
Субъектом преступления является военно-
служащий рядового сержантского (старшинского) или
офицерского состава.
С субъективной стороны преступление
может быть совершено только с прямым умыслом,
направленным на уклонение от обязанности военной
службы.
В диспозиции ст. 13 Положения о воинских престу-
плениях говорится об уклонении от несения обязанностей
военной службы, в частности под предлогом рели-
гиозных или иных убеждений. Из этого следует, что ст. 13
носит резервный характер. По этой статье, кроме укло-
нения от обязанностей военной службы под предлогом
религиозных или иных убеждений, должно квалифици-
роваться уклонение от военной службы или от исполне-
ния отдельных воинских обязанностей во всех тех слу-
чаях, когда оно не подпадает под действие других, рас-
смотренных выше, статей Положения. Так, например, по
ст. 13 должны квалифицироваться отказ от принятия при-
сяги, невыход военнослужащего на работу или на учеб-
ные занятия, умышленное систематическое опоздание на
работу или учебные занятия и т. п., если эти преступления
не подпадают под действие других статей и в частности
статей 2 или 12 Положения. Практика военных трибуна-
лов знает отдельные случаи применения ст. 13 при отказе
военнослужащего служить в том или ином роде войск,
служба в которых представляет большую трудность.
Ст. 13 Положения не имеет самостоятельной санкции
и отсылает к санкции ст. 2 Положения.
ГЛАВА XIII
ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА
ПОДЧИНЕННОСТИ И ВОИНСКОЙ ЧЕСТИ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Неисполнение при-
казания. § 3. Оказание сопротивления лицу, испол-
няющему возложенные на него обязанности военной
службы. § 4. Принуждение к нарушению обязанностей
военной службы. § 5. Оскорбление одним военно-
служащим другого
§ 1. Общая характеристика
1. Вооруженные Силы Советского Союза успешно
выполняют стоящие перед ними задачи, в частности бла-
годаря сознательному и беспрекословному подчинению
каждым военнослужащим своей воли воле Верховного
Главнокомандующего и его представителей, проводящих
эту волю в войсках,— военных начальников. Обязанность
повиновения подчиненных начальникам вытекает из
самого понятия Советской Армии и советской воинской
дисциплины. Повиновение поставленным со-
ветской властью начальникам является
основной, главной, решающей обязан-
ностью всех военнослужащих.
Статья 1 Устава внутренней службы Вооруженных Сил
СССР устанавливает, что каждый военнослужащий дол-
жен свято и нерушимо соблюдать военную присягу, бес-
прекословно повиноваться начальникам и защищать их
в бою. Уклонение военнослужащего от обязанности пови-
новения начальнику, нарушение этой обязанности меша-
ют управлению войском и угрожают установленному в нем
правопорядку.
С обязанностью повиновения теснейшим образом свя-
зана обязанность каждого военнослужащего соблюдать
воинскую честь. В главе десятой было сказано о значении
331
я сущности воинской чести. Руководящее указание дано
по этому вопросу в ст. 3 Устава внутренней службы Воо-
руженных Сил СССР, которая гласит: «Военнослужащий
должен дорожить честью и боевой славой Вооруженных
Сил Союза ССР, своей части и честью своего воинского
звания». Честь и достоинство каждого военнослужащего
не отделимы от чести армии в целом.
Соблюдение воинской чести означает оказание долж-
ного уважения начальнику, воинскому званию и рангу,
выполнение установленного порядка обращения военно-
служащих между собой, достойное поведение военнослу-
жащего на службе и вне службы, соблюдение правил
вежливости.
Подчинение является основной обязанностью военно-
служащих, вытекающей из самого назначения армии.
Соблюдение воинской чести обеспечивает строгое прове-
дение начала подчиненности в войсках. Воинская дисцип-
лина — основа моральной силы армии. Повиновение —
ядро дисциплины. Соблюдение правил воинской чести —
необходимое условие строгой дисциплины и повиновения.
Нарушения обязанностей повиновения и воинской
чести рассматриваются как деяния преступные и кара-
ются военно-уголовными законами. Лишь при наличии
смягчающих вину обстоятельств нарушения этих обязан-
ностей могут быть признаны проступками, наказуемыми
в дисциплинарном порядке.
Как уже отмечалось выше, к данной группе воинских
преступлений отнесены действующим военно-уголовным
законодательством неисполнение приказания (ст. 2 Поло-
жения о воинских преступлениях); оказание сопротивле-
ния лицу, исполняющему обязанности военной службы
(ст. 3 Положения); принуждение к нарушению обязан-
ностей военной службы (ст. 4 Положения); оскорбление
одним военнослужащим другого (ст. ст. 5 и 6 Поло-
жения).
2. Воинские преступления, направленные против по-
рядка подчиненности и чинопочитания, занимают цент-
ральное место в буржуазных военно-уголовных кодексах.
Жестокие наказания, установленные этими кодексами за
неповиновение начальнику, сопротивление, заговор, вос-
стание, оскорбление начальников и старших, неоказание
начальнику должного уважения, применение насилия
в отношении начальника и тому подобные воинские пре-
332
ступления направлены к тому, чтобы путем устрашения
поддержать палочную дисциплину в войсках и оградить
буржуазные армии от разложения.
Так, например, наибольшее количество глав и статей
японского военно-уголовного кодекса посвящено вопросу
об уголовной ответственности солдат за нарушение воин-
ской дисциплины. Жесточайшие наказания, установлен-
ные кодексом за преступления против воинской дисцип-
лины, служат наряду с шовинистической пропагандой
средством воспитания солдат в духе рабской покорности
перед начальством.
Особый интерес представляет ст. J 03 японского
военно-уголовного кодекса. Она предусматривает наказа-
ние за политическую пропаганду в армии. «Лица, состав-
ляющие политические предложения, доклады, петиции
или произносящие политические речи, пли печатно опуб-
ликовывающие политические мнения», подлежат тюрем-
ному заключению на срок до 3 лет. Хотя эта статья и не
указывает на характер запрещенной пропаганды, но,
однако, нетрудно догадаться, что речь идет о пропаганде
революционных и вообще передовых идей, ибо так назы-
ваемая «национальная политическая пропаганда», широко
проводимая специальными «политпросветительными» ор-
ганами японской армии, не только не составляет преступ-
ления, а, наоборот, признается необходимым средством
идеологической обработки солдат.
Для борьбы с революционной пропагандой в японской
армии широко используется закон «Об охране обществен-
ного спокойствия» 1928 г., известный в качестве закона
о борьбе с «опасными мыслями». С этой же целью
1 апреля 1929 г. был издан специальный закон, устанав-
ливающий широкое применение смертной казни за всякие
проявления революционной пропаганды в войсках.
Несмотря на суровейшие наказания, установленные
японским военно-уголовным кодексом не только за совер-
шение преступления, но и за малейшее проявление «опас-
ной мысли», бурный рост преступности в японской армии
был очевидным фактом. По официальным данным япон-
ских военных властей, только в одной, 1 квантунской ар-
мии, формировавшейся из специально отобранных людей,
имели место в 1938 г. 1683 факта совершения бунтов,
заговоров, неповиновения и насилия в отношении коман-
дования.
333
Характерной для немецкого фашистского военно-уго-
ловного законодательства являлась особая забота о недо-
пущении политики в казарму. Фашистская правящая клика
боялась пробуждения политического сознания в солдат-
ских массах. Не случайно политическая деятельность
солдат приравнивалась к неповиновению. 2 параграф за-
кона о всеобщей воинской повинности устанавливал:
«Солдаты не занимаются политической деятельностью.
Принадлежность к национал-социалистической партии
или одной из ее организаций или к одному из ее союзов
прекращается на время отбывания действительной воен-
ной службы. Право солдат на участие в выборах и голосо-
вании прекращается. Для получения права участия в
объединениях разного рода, так же, как и для организа-
ции объединений внутри и за пределами армии, сол-
даты нуждаются в разрешении на это их начальника».
Нарушение этих предписаний рассматривалось как воен-
ное неповиновение.
Статья 124 германского военно-уголовного кодекса
устанавливала ненаказуемость насильственных действий,
совершенных начальником в отношении подчиненных
с целью понуждения их к повиновению. Это правило
относилось и к тем случаям, когда офицеры, при неиме-
нии других средств достигнуть нужного повиновения,
применяли оружие против неповинующихся подчиненных.
Это постановление давало офицерам возможность без-
гранично и безнаказанно применять насилие в самых
♦ крайних формах в отношении солдат.
Дореволюционный русский Воинский устав о наказа-
ниях также ставил на первое место постановления о на-
рушениях воинского чинопочитания и порядка подчинен-
ности. Жестокие наказания, установленные Воинским
уставом за оскорбление начальников и старших, неоказа-
ние должного к ним уважения, сопротивление им, ропот,
восстания н всякого рода соглашения и заговоры, были
направлены для охраны царской армии и установленной
в пей палочной воинской дисциплины.
§ 2. Неисполнение приказания
а) Анализ состава преступления. Неисполнение при-
казания является основным видом преступлений про-
тив порядка подчиненности, а следовательно, и про-
334
тив воинской дисциплины. «Всякое неисполнение служеб-
ного распоряжения командира есть величайшее преступ-
ление перед законом», — писал Фрунзе '.
Преступность рассматриваемого деяния состоит в на-
рушении основного требования воинской дисциплины —
беспрекословного повиновения подчиненных своим на-
чальникам.
Неисполнение приказа (приказания), неполное, неточ-
ное или несвоевременное его выполнение, как и возраже-
ние начальнику по поводу приказа или обсуждение его
приказа подчиненным, образует состав преступления, пре-
дусмотренный ст. 2 Положения о воинских преступ-
лениях.
При анализе данного состава преступления необхо-
димо исходить из того, что «приказ начальника — закон
для подчиненных. Приказ должен быть выполнен беспре-
кословно, точно и в срок» (ст. 6 Дисциплинарного устава
Вооруженных Сил СССР).
Непосредственным объектом посягатель-
ства является принцип повиновения, обязанность подчи-
ненного беспрекословно повиноваться приказу начальника.
Приказ, приказание, распоряжение есть форма выра-
жения воли начальника, форма управления деятельностью
подчиненных. Воля начальника, его указание, требование,
выраженные в форме приказа, безусловно обязательны
для подчиненного и подлежат точному и своевременному
исполнению.
Таким образом приказ выражает определенное и обя-
зательное по закону требование, исходящее от начальника
и предписывающее подчиненному известное действие.
В связи с анализом объекта рассматриваемого пре-
ступления возникают три вопроса: а) ограничены ли
обязательность и сила приказа пределами компетенции
начальника и каковы эти пределы, или, иными словами,
до каких пределов простирается обязанность подчинен-
ного по исполнению воли начальника; б) чьи приказания
должны считаться обязательными для подчиненного;
в) как должен поступить военнослужащий при получении
противоречивых приказаний от разных начальников (так
называемая коллизия приказаний).
В гражданской службе обязанность повиновения под-
1 Фрунзе, Соч., 1934, стр. 235.
335
чиненного начальнику ограничивается, как известно,
сферой служебных отношении. В армии этот вопрос ре-
шается иначе.
Действующая редакция ст. 2 Положения о воинских
преступлениях говорит о неисполнении приказания,
отданного в порядке службы. Значит ли это, что подчи-
ненный может расценить тот или иной приказ, как вы-
ходящий за пределы понятия «порядок службы», а
поэтому менее обязательный или вовсе не обязательный
для него? Такое толкование противоречило бы самой сути
воинской дисциплины. Оно ставило бы исполнение при-
каза в зависимость от усмотрения подчиненного, от его
оценки. Между тем, сфера деятельности начальника, его
права и обязанности охватывают не только служебную
деятельность подчиненных, но и их воспитание, поведение
вне службы, в быту. Поэтому и содержанием приказа
начальника могут быть самые разнообразные вопросы
службы и быта подчиненных. Всякая попытка провести
юридическую грань между служебными и внеслужебными
отношениями начальников и подчиненных была бы непра-
вильной, так как в живой действительности такой грани
провести невозможно. Для подчиненного всякий приказ
начальника является отданным в порядке службы,
а поэтому безусловно обязательным. Ответственность
подчиненного за исполнение приказания не исключается
даже в том случае, если будет установлено, что началь-
ник отдал приказание с превышением своей власти или с
нарушением установленного порядка и установленной
формы отдачи приказания. В случае незаконности прика-
зания или отдачи начальником неправильного приказа он
один несет за это всю полноту ответственности. Подчи-
ненный не должен подчиниться лишь явно преступному
приказу, о чем было сказано подробно в Общей части
учебника.
Отвечая на второй из поставленных вопросов, следует
указать, что военнослужащий обязан выполнять прика-
зания не всех старших по отношению к нему военно-
служащих, а только его действительных начальников,
в подчинении которых он находится в порядке
службы.
Устав внутренней службы Вооруженных Сил СССР
устанавливает, что по своему воинскому званию и слу-
жебному положению одни военнослужащие по отноше-
336
пию к другим могут быть начальниками или подчинен-
ными. Начальники имеют право отдавать подчиненным
приказания и обязаны проверять их выполнение. Подчи-
ненные должны беспрекословно повиноваться начальни-
кам (ст. 12).
Прямыми начальниками являются начальники, кото-
рым военнослужащие подчинены по службе хотя бы и
временно. Ближайший к подчиненному прямой начальник
называется непосредственным начальником (ст. 14).
Между начальниками и подчиненными существуют
постоянные или временные служебные отношения, не
являющиеся, однако, отношениями равных. Начальники
руководят деятельностью подчиненных и за них отвечают.
Соответственно они вправе отдавать подчиненным прика-
зания и обязаны требовать их беспрекословного, точного
и своевременного исполнения. Деятельность подчиненных
направляется приказами начальников и протекает в рам-
ках, установленных этими приказами. Подчиненные не
вправе прекословить начальникам, критиковать, обсуж-
дать или игнорировать их приказания. При этом не имеет
значения, руководят ли начальники непосредственно дея-
тельностью подчиненных, которым адресованы приказа-
ния (непосредственные начальники), или осуществляют
это руководство через посредство других начальников
(прямые начальники).
Приказания отдаются, как правило, в порядке подчи-
ненности. Но если ввиду крайней необходимости началь-
ник отдаст подчиненному приказание, минуя его непо-
средственного начальника, то получивший приказание
выполняет его и докладывает об этом своему непосред-
ственному начальнику (ст. 17 Устава внутренней службы
Вооруженных Сил СССР).
Правом отдавать приказания пользуются как постоян-
ные, так и временные начальники. К числу последних
относятся начальники разных команд, составленных для
несения гарнизонной, полевой, конвойной или иной служ-
бы. К временным начальникам должны быть отнесены
также дежурные по воинским частям, что имеет
определенное практическое значение относительно таких
дежурных, которые по службе не являются начальни-
ками других военнослужащих. В пределах предоставлен-
ных им прав и полномочии указанные лица могут отда-
вать приказы другим военнослужащим, временно состоя-
22 Сов. военно-уголов. право
ниш в их подчинении, и обязаны требовать исполнения
своих приказов.
Отношения подчиненности могут существовать как
между военнослужащими различных воинских званий и
различного служебного положения, так и между военно-
служащими одинаковых воинских званий и одинакового
служебного положения. Так, например, начальником
команды сержантов, выполняющих определенное задание,
может быть назначен сержант. Учебным сбором коман-
диров взводов может командовать командир взвода.
В отдельных случаях начальник может быть младшим по
военному званию. Все эти особенности ничего не меняют
в отношениях между начальниками и подчиненными и в
безусловной обязательности приказов первых для вторых.
При совместном выполнении службы военнослужащи-
ми, не подчиненными друг другу, старший из них по дол-
жности, а при равных должностях старший по званию
признается начальником (ст. 16 Устава внутренней
службы Вооруженных Сил Союза ССР).
Из того общего правила, что военнослужащий обя-
зан подчиняться приказаниям лишь своих действительных
начальников, возможно исключение. Оно относится к слу-
чаям, когда в положение начальника вступает старший
военнослужащий, который облекается правом отдавать
приказания младшему военнослужащему, обязанному по
закону ему подчиниться.
Согласно ст. 15 Устава внутренней службы, военно-
служащие, которые по своему воинскому званию и служеб-
ному положению (ст. ст. 13 и 14) не являются по отно-
шению к другим военнослужащим их начальниками или
подчиненными, могут быть старшими или младшими.
В отличие от начальников старшие военнослужащие
ни постоянно, ни временно не руководят служебной дея-
тельностью младших военнослужащих. Более того, стар-
шие и младшие могут вовсе не быть связанными совмест-
ной деятельностью. Тем не менее легко представить
себе случаи, когда для старшего военнослужащего воз-
никает необходимость отдать приказ младшему военно-
служащему.
Дисциплинарный устав Вооруженных Сил СССР
устанавливает, что при нарушении младшим в присут-
ствии старшего воинской дисциплины, общественного
порядка или правил отдания чести старший обязан сде-
338
дать младшему напоминание и, если оно окажется
безуспешным, может арестовать младшего (ст. 58). Лица,
не выполнившие требования старшего или его приказания
отправиться под арест, подлежат ответственности как за
невыполнение приказания начальника, говорится в ст. 59
Устава.
Третий из поставленных выше вопросов касается кол-
лизии приказаний.
Возможны отдельные случаи, когда позднейший при-
каз находится в противоречии с приказом, ранее отданным
другим начальником. Такие случаи предусмотрены Уста-
вом внутренней службы: «Если военнослужащий, выпол-
няющий приказание, получит от другого начальника новое
приказание, которое помешает выполнить первое, он до-
кладывает об этом начальнику, отдавшему второе прика-
зание, и в случае его подтверждения выполняет послед-
нее. Отдавший новое приказание сообщает об этом
начальнику, отдавшему первое приказание, и отвечает за
последствия» (ст. 19).
Чтобы закончить с вопросом об объекте посягатель-
ства, отметим, что для состава преступления не имеет
значения форма отдачи приказа. В одинаковой степени
обязателен приказ, отданный в письменной или устной
форме, по телефону, телеграфу, радио и т. д. Также не
имеет юридического значения, отдан ли приказ непосред-
ственно подчиненному или стал ему известен через других
лиц, обращен ли он к одному или ко многим военнослу-
жащим.
С объективной стороны неисполнение прика-
зания может выразиться: а) в несовершении действий,
предписанных приказанием; б) в совершении действий,
запрещенных приказанием; в) в превышении приказания;
г) в отказе выполнить приказание; д) в сопротивлении
приказанию начальника и т. д. Неисполнение приказания
может также выразиться в частичном, неточном, запоз-
далом или преждевременном его выполнении.
Командир батальона приказал адъютанту лейтенанту А.
немедленно отправиться в роту для оказания помощи
командиру роты в установлении связи во время боя с со-
седями справа и слева. Лейтенант А. отправился через
час после получения приказания, на месте помощи коман-
диру роты не оказал, а ограничился передачей ему прика-
зания командира батальона о связи. В результате связь
с соседями установлена не была. В этом случае неиспол-
нение приказания выразилось в форме несовершения дей-
ствий, предписанных приказанием.
Во время ночного марша, в целях маскировки, был от-
дан приказ не зажигать огня. Группа солдат разложила
костер и тем самым демаскировала движение колонны.
Налицо неисполнение приказа в форме совершения дейст-
вия, запрещенного приказом.
Перед выступлением для выполнения боевого задания
командир части приказал начальнику службы боепитания
произвести проверку всего оружия. Начальник службы
боепитания проверил только часть оружия. При столкно-
вении с противником выяснилось, что два пулемета неи-
справны. Налицо частичное, неполное исполнение приказа
начальником службы боепитания, равнозначное неиспол-
нению приказа.
Командир взвода приказал своему взводу открыть
огонь по противнику в строго определенное время. Откры-
тие огня до или после назначенного времени явится
несвоевременным исполнением приказа, опять-таки равно-
значным неисполнению приказа.
Превышение приказа состоит в том, что военнослу-
жащий выходит за пределы приказа.
Командир автороты получил приказ выделить 10 авто-
машин для перевозки продовольственных грузов. Коман-
дир автороты выделил для этой цели 15 автомашин,
в результате чего из-за нехватки машин была задержана
на двое суток перевозка оружия и обмундирования. В дан-
ном случае налицо превышение приказа.
Следует иметь в виду, что не всякое превышений
приказа образует состав уголовно-наказуемого деяния.
Если превышение приказа было вызвано чрезвычайными
обстоятельствами, внезапно изменившейся обстановкой и
совершено в интересах Вооруженных Сил СССР, то такие
действия не носят общественно-опасного характера и яв-
ляются ненаказуемыми.
Отказ от исполнения приказа, возражение против при-
каза или его обсуждение вместо беспрекословного испол-
нения также представляют собою форму неисполнения
приказа.
С внешней стороны неисполнение приказания может
быть проявлено в скрытой или открытой форме. Оставле-
ние приказания без исполнения, как правило, проявляется 1
.34(1
в скрытой форме; отказ от исполнения приказания, а
равно оказание сопротивления приказу начальника вы-
ступают обычно в открытой форме.
В литературе военно-уголовного права встречаются
взгляды, доказывающие большую общественную опас-
ность открытой формы неповиновения, исходя из «большей
степени решимости нарушить обязанность, большего на-
пряжения воли, прошедшей уже период колебаний, сом-
нений» и т. д.
Можно согласиться с тем, что открытая форма непови-
новения часто свидетельствует о большей общественной
опасности совершенного деяния. Но не следует возводить
это утверждение в правило. Мыслимы также случаи,
когда не меньшую, а может быть и большую обществен-
ную опасность представляет скрытая форма непови-
новения. К тому же нельзя не принять во внимание и
того обстоятельства, что начальник при скрытом непови-
новении остается в неведении о преступном деянии под-
чиненного и лишен, следовательно, возможности принять
необходимые меры к предотвращению возможных пре-
ступных последствий. Единственно правильным критерием
является оценка общественной опасности деяния на ос-
нове всестороннего учета всех совокупных обстоятельств
каждого случая.
Наиболее активной и опасной формой нарушения на-
чала повиновения является оказание сопротивления ис-
полнению приказания начальника. Сопротивление есть
умышленное противодействие исполнению приказания
начальника посредством наказуемой угрозы или физиче-
ского насилия над личностью начальника. Противодей-
ствие, воспрепятствование физической силой или угрозой
исполнению приказания начальника есть исключительно
тяжкое нарушение подчиненным воинской дисциплины и
повиновения. Действующее советское военно-уголовное
законодательство не выделяет оказания сопротивления
исполнению приказания в самостоятельный состав пре-
ступления, как не выделяет оно и другого вида неповино-
вения — отказа от исполнения приказания. Однако обще-
ственная опасность обоих этих видов неповиновения на-
столько велика, что они требуют применения наиболее
1 Без со но в, Особенная часть военно-уголовного права, 1910,
стр. 42.
341
суровых мер наказания в пределах санкции, предусмот-
ренной ст. 2 Положения о воинских преступлениях.
Физическая невозможность исполнить приказание на-
чальника, если она не была умышленно создана самим
субъектом преступления, должна рассматриваться как об-
стоятельство, исключающее виновность, а стало быть и
уголовную ответственность. Уголовная ответственность
должна быть исключена и в том случае, когда неисполне-
ние приказания имело место в состоянии крайней необхо-
димости.
С у б ъ е кт неисполнения приказания целиком совпа-
дает с субъектом воинского преступления вообще: им
может быть военнослужащий офицерского, сержантского
(старшинского) или рядового состава. Единственная осо-
бенность субъекта рассматриваемого преступления со-
стоит в том, что им всегда является лицо подчиненное
или обязанное повиноваться.
С субъективной стороны неисполнение прика-
зания может быть либо умышленным, либо неосторож-
ным.
Умышленное неисполнение приказания предполагает
предвидение, сознание виновным того, что приказание им
не выполняется. При этом он может желать неисполне-
ния приказания (прямой умысел) или же хотя и не желать,
но сознательно это допускать (косвенный умысел).
Неосторожное неисполнение приказания предполагает
случаи: а) когда виновный не осуществляет того, что от
него требуется приказанием, и, сознавая это, легкомыс-
ленно рассчитывает на какие-либо обстоятельства, вслед-
ствие которых приказание все же будет выполнено, но
расчет его не оправдывается и приказание не выполняется
(преступная самонадеянность); б) когда виновный, не
осуществляя требований приказания, не предвидит, что
полученное приказание им не выполняется, но по обстоя-
тельствам дела он обязан был это предвидеть (преступ-
ная небрежность).
Таким образом, с субъективной стороны при неиспол-
нении приказания возможны все формы виновности.
Статья 2 Положения о воинских преступлениях карает
как умышленное, так и неосторожное неисполнение при-
казания. Ввиду этрго различие между умышленным неис-
полнением приказания и неисполнением приказания по
неосторожности, по действующему военно-уголовному
закону, на квалификацию преступления не влияет. Однако
отношение самого субъекта преступления к совершенному
им деянию имеет большое значение при определении су-
дом наказания. Само собой разумеется, что умышленное
неисполнение приказания представляет гораздо большую
общественную опасность и должно наказываться строже,
чем неосторожное неисполнение приказания.
Для квалификации состава неисполнения приказания
по ст. 2 Положения о воинских преступлениях безраз-
лично, какими мотивами руководствовался виновный. Мо-
тив совершения преступления должен быть принят судом
во внимание лишь при назначении наказания. Однако,
если неисполнение приказания было совершено по измен-
ническим мотивам, преступление должно быть квалифи-
цировано как измена родине.
Необходимым условием состава неисполнения прика-
зания является сознание подчиненного, что полученное им
приказание исходит от начальника. Поэтому не образует
состава рассматриваемого преступления невыполнение,
например, солдатом А. приказания другого солдата, вре-
менно заменявшего помощника командира взвода, о чем
солдату А. не было известно.
б) Неисполнение приказания как дисциплинарный
проступок. Не всякое неисполнение приказа образует со-
став уголовно-наказуемого деяния. Пунк «б» ст. 2 По-
ложения о воинских преступлениях предусматривает воз-
можность применения за неисполнение приказания, при
наличии смягчающих обстоятельств, дисциплинарных
взысканий.
Признание неисполнения приказа уголовным преступ-
лением или дисциплинарным проступком зависит от всех
конкретных обстоятельств дела, в частности от характера
н значения самого приказа. Так, например, один из воен-
ных трибуналов не нашел состава преступления в дей-
ствиях солдата В., который не подчинился приказанию
командира остричь волосы, и направил его дело для раз-
решения в дисциплинарном порядке.
При решении вопроса о применении дисциплинарного
взыскания или санкции уголовного закона необходимо
руководствоваться общими правилами разграничения дис-
циплинарного проступка от воинского преступления.
в) Неисполнение приказания как уголовно-наказуе-
мое деяние. Неисполнение приказания как уголовно-нака-
343
зуемое деяние предусмотрено законом в двух видах: про-
стого вида неисполнения приказания и квалифи-
цированных видов неисполнения приказания.
Простым видом является неисполнение приказания без
отягчающих обстоятельств. В этом случае деяние квали-
фицируется по п. «а» ст. 2 Положения о воинских пре-
ступлениях и карается лишением свободы на срок до пяти
лет. Квалифицированными видами являются:
а) неисполнение приказания группой лиц или лицом на-
чальствующего состава, или если оно имело или могло
иметь особо тяжелые последствия. Эти виды неисполне-
ния приказания квалифицируются по п. «в» ст. 2 Поло-
жения и караются лишением свободы на срок не ниже
трех лет; б) неисполнение приказания, совершенное в
военное время, караемое по п. «г» Положения лишением
свободы на срок не ниже пяти лет, а при отягчающих
обстоятельствах — высшей мерой уголовного наказа-
ния — расстрелом с конфискацией всего имущества;
в) неисполнение приказания в боевой обстановке, карае-
мое по п. «д» ст. 2 Положения высшей мерой уголовного
наказания — расстрелом с конфискацией всего имуще-
ства.
Для применения п. «в» ст. 2 Положения по признаку
группового характера преступления необходимы со-
вместные действия двух или более человек и наличие
общности умысла. Случайное совпадение во времени не-
исполнения приказа двумя или несколькими лицами, при
отсутствии внутренней связи между их действиями, не
создает группового нарушения дисциплины.
Во время учебной стрельбы был отдан приказ прекра-
тить огонь и разрядить винтовки. Два солдата не выпол-
нили второй части приказания, т. е. винтовок не разря-
дили. Каждый из них несет в отдельности ответственность
ио п. «а» ст. 2 Положения о воинских преступлениях, так
как в данном случае нет ни совместных действий, ни
общности умысла. Каждый из них действовал незави-
симо от другого и не знал, что другой поступил так же.
Общность умысла, однако, не равнозначна сговору.
II то и другое имеет в виду соучастие субъектов преступ-
ления, но сговор является частным случаем общности
умысла. Иначе говоря, при наличии сговора преступление
всегда имеет групповой характер. Более того, сговор яв-
ляется наиболее опасной формой соучастия. Но и при от-
344
сутствии сговора возможна общность умысла, т. е. воз-
можен групповой характер преступления.
Приведем такой пример. На вечерней поверке стар-
шина перед строем объявил наряд на следующий день.
Солдат А. заявил, что не пойдет в наряд. Солдат Б. после
этого заявил о том же. Между Л. и Б. могло и не быть
сговора, но налицо групповое неисполнение приказания,
так как между преступными действиями А. и Б. созда-
лась та психическая связь, которая является формой
общности умысла и делает их совместными исполните-
лями одного преступления.
При наличии сговора необязательно совпадение дей-
ствий соучастников преступления во времени и простран-
стве: они могут действовать в разное время и в разных
местах. Общность умысла при отсутствии сговора пред-
полагает единство действий всех соучастников преступ-
ления во времени и в пространстве.
Из сказанного следует, что в отличие от неисполнения
приказания вообще групповое неисполнение приказания
может быть совершено только умышленно, в форме пря-
мого или эвентуального умысла.
Для состава группового неисполнения приказания не
имеет значения, было ли соучастниками не исполнено
одно общее приказание или различные по содержанию
приказания. Совместные действия и общность умысла
возможны и при том условии, если соучастники получили
различные приказы.
О значении совершения преступления лицом началь-
ствующего состава как обстоятельстве, усиливающем
вину, уже говорилось в Общей части. Начальник должен
быть образцом дисциплинированности. Как к руководи-
телю и воспитателю к нему, естественно, предъявляются
повышенные требования. За состояние дисциплины в вой-
сках в первую очередь несет ответственность начальник.
Он обязан непрестанно воспитывать своих подчиненных
в духе выполнения всех требований воинской дисциплины,
развивать и поддерживать у них сознание высокого зна-
чения воина Вооруженных Сил СССР, призванного безза-
ветно защищать свою родину — Союз Советских Социа-
листических Республик. Поэтому начальник несет повы-
шенную ответственность за такое грубейшее нарушение
воинской дисциплины, каким является неисполнение при-
каза.
345
Особо тяжелые последствия, о наступлении’или воз-
можности наступления которых говорит п. «в» ст. 2 По-
ложения, также являются квалифицирующим обстоятель-
ством, а не необходимым элементом состава преступле-
ния. Самый факт неисполнения приказа, независимо от I
последствий, дает состав преступления, предусмотренного I
ст. 2, но наличие или возможность особо тяжелых послед-1
ствий усиливает виновность и повышает наказуемость I
деяния. Сущность этих последствий не поддается опреде- |
ленной характеристике. В жизни армии всякое неиспол-1
нение приказа чревато тяжелыми последствиями. Поэтому I
понятие особо тяжелых последствий должно здесь тол-
коваться более широко. Наличие же или отсутствие этих
последствий либо возможность их наступления должны
устанавливаться в каждом отдельном случае.
Пункт «г> ст. 2 Положения о воинских преступлениях
предусматривает неисполнение приказания в военное
время. В данном случае обстановка военного времени яв-
ляется усиливающим вину и квалифицирующим деяние
обстоятельством. В военное время неисполнение прика-
зания является особенно опасным преступлением, кото-
рое всегда может повлечь тяжелые последствия. От точ-
ности и своевременности исполнения приказания на войне
зависит очень многое. Но опасность этого преступления
заключается не только в его реальных или возможных
последствиях Неисполнение приказания ослабляет дис-
циплину в войсках, вносит дезорганизацию и расхлябан-
ность, понижает боеспособность части. В военное время
это особенно опасно. Поэтому какой бы суровой ни была
дисциплина армии в мирное время, с наступлением войны
требования к дисциплине еще более повышаются. Образ-
цовая дисциплинированность каждого военнослужащего
в отдельности и войск в целом является необходимым ус-
ловием победы на войне.
Пункт «г» ст. 2 имеет две санкции. Обязательным ус-
ловием применения каждой из них является совершение
преступления в военное время. Но первая санкция (лише-
ние свободы на срок не ниже пяти лет) имеет в виду ря-
довые случаи неисполнения приказания, в то время как
вторая (расстрел) имеет в виду такие случаи, когда вина
субъекта отягощена не только условиями военного вре-
мени, по и иными обстоятельствами.
Для применения п. «г» ст. 2 не имеет значения пали-
346
чие или отсутствие обстоятельств, предусмотренных
п. «в» ст. 2 Положения. Однако при наличии этих обстоя-
тельств каждое из них имеет значение при определении
меры наказания и может быть признано тем именно отяг-
чающим обстоятельством, которое влечет применение
высшей меры наказания.
И, наконец, п. «д» ст. 2 Положения о воинских пре-
ступлениях предусматривает неисполнение приказания в
боевой обстановке, т. е. в обстановке сближения или не-
посредственного столкновения с неприятелем. Санкция
этого пункта имеет абсолютно-определенный характер:
расстрел с конфискацией всего имущества.
г) Неисполнение приказания и другие воинские пре-
ступления. Статья 2 Положения о воинских преступле-
ниях имеет в виду неисполнение конкретного приказа, об-
ращенного непосредственно к данному подчиненному или
к группе подчиненных и выражающего волю начальника
относительно точно указанного обстоятельства. Поэтому
неисполнение различных инструкций, циркуляров, правил
и приказов, имеющих общий характер и устанавливаю-
щих обязательные общеармейские нормы, не может быть'
квалифицировано как неисполнение приказа. В подобных
случаях может иметь место воинское должностное пре-
ступление, предусмотренное ст. 17 Положения. Так, на-
пример, неисполнение приказа Министра Вооруженных
Сил СССР относительно порядка оформления командиро-
вок или учета продовольствия и т. п. не должно квалифи-
цироваться но ст. 2 Положения. Виновные в этом лица
должны нести ответственность, как за воинские должно-
стные преступления.
Точно так же не может быть квалифицировано по
ст. 2 Положения нарушение часовым, дневальным, де-
журным и др. общих и специальных обязанностей гарни-
зонной, полевой, конвойной или внутренней службы. На-
рушения подобных обязанностей образуют составы пре-
ступлений, предусмотренных ст. ст. 15 и 16 Положения.
Специальным и вместе с тем особо опасным видом
неисполнения приказания следует считать самовольное
отступление начальника от данных ему для боя распоря-
жений вопреки военным правилам, предусмотренное
п. «б» ст. 21 Положения о воинских преступлениях. Этот
пункт имеет в виду неисполнение только боевого приказа,
совершенное лицом начальствующего состава.
347
§ 3. Оказание сопротивления личу, исполняющему
возложенные на него обязанности вэенлой службы
а) Анализ состава преступления. Оказание сопротив-
ления лицу, исполняющему возложенные на него обязан-
ности военной службы, является одним из наиболее опас-
ных посягательств на установленный порядок несения
военной службы.
Сущность данного преступления состоит в том, что
преступник препятствует своими действиями выполнению
обязанностей военной службы лицом, на которого эти
обязанности специально возложены. Следовательно,
имеется в виду взаимодействие двух лиц, из которых
одно уполномочено выполнить определенные обязанно-
сти, а другое ему в этом противодействует, т. е. нарушает
нормальную деятельность воинской части, подрывает ее
дисциплину.
Характерной особенностью ст. 3 Положения о воин-
ских преступлениях является отсутствие указания на воз-
можность применения правил Дисциплинарного устава,
что подчеркивает особую опасность рассматриваемого
преступления для Вооруженных Сил СССР.
Самым тяжким и опасным его видом является ока-
зание сопротивления подчиненным начальнику.
Непосредственным объектом посягатель-
ства при оказании сопротивления является лицо, ис-
полняющее возложенные, на него обязан-
ности военной службы. Поскольку речь идет
именно о такого рода обязанностях, следует признать,
что таким лицом, т. е. объектом данного преступления,
может быть только военнослужащий. Всякое иное лицо,
хотя бы п являющееся представителем власти, не может
быть объектом преступления, предусмотренного ст. 3 По-
ложения. Если, например, объектом сопротивления стал
находящийся на посту милиционер, преступление, хотя бы
оно и было совершено военнослужащим, является обще-
уголовным, а не воинским и предусмотрено ст. 73 УК
РСФСР.
Но всякий ли военнослужащий и при любых ли усло-
виях может быть объектом данного посягательства? На
этот вопрос следует ответить так: объектом этого пре-
ступления может быть всякий военнослужащий, но лишь
при определенных условиях.
348
Состояние на действительной службе выражается в
выполнении военнослужащим возложенных на него зако-
ном воинских обязанностей. В выполнении этих обязан-
ностей по существу и заключается несение военной
службы. Следовательно, в широком смысле военнослу-
жащий всегда, при любых условиях должен считаться
выполняющим обязанности военной службы. Однако, если
солдат А. воспротивился попытке солдата В. залезть к
нему в чемодан, в этом еще нет состава преступления,
предусмотренного ст. 3. Но если содержание чемодана
проверялось солдатом В. по приказу старшины и сол-
дат А. оказал ему при этом сопротивление, то в дейст-
виях солдата А. заключается состав преступления, пре-
дусмотренного этой статьей. Во втором случае солдат В.
исполнял специальную обязанность, возложенную на
него приказом старшины, в то время как в первом случае
он не был уполномочен на совершение таких дей-
ствий.
Таким образом, «обязанности военной службы» в ка-
честве условия применения ст. 3 Положения нельзя по-
нимать как воинские обязанности вообще, в широком
смысле. Военнослужащий может быть объектом данного
посягательства лишь при исполнении им обязанностей,
специально возложенных на него законом, уставами,
приказом начальника. При этом указанные обязанности
могут иметь постоянный характер, в силу должностного
положения лица, или временный характер, в силу вре-
менно предоставленных ему полномочий либо временного
выполнения им определенных функции.
На командира взвода, в силу служебного положения,
постоянно возложены не только общие, но и специальные
воинские обязанности, связанные с командованием взво-
дом. Оказание ему сопротивления в сфере этих специаль-
ных обязанностей и составляет преступление, предусмот-
ренное ст. 3 Положения. Личный состав караула или
лица внутреннего наряда воинской части временно вы-
полняют специальные обязанности, возложенные на них
уставами гарнизонной или внутренней службы. Оказание
им сопротивления в сфере этих временно возложенных на
них специальных обязанностей дает тот же состав пре-
ступления. Военнослужащий выполняет приказ началь-
ника, которым на него возложено конкретное задание.
При этом он наталкивается на сопротивление со стороны
349
другого военнослужащего. Налицо тог же состав пре-
ступления со стороны последнего.
Толкование понятия «при исполнении обязанностей»
должно быть различным, в зависимости от того, носят ли
эти обязанности постоянный или временный характер. I
Если обязанности, о которых идет речь, исполняются ли-1
цом постоянно, в силу его должностного положения, то I
это лицо должно быть признано постоянно находящимся I
«при исполнении обязанностей», независимо от того, на-1
ходится ли оно в служебной или в неслужебной обета-1
новке. Если же специальные обязанности выполняются
лицом временно, оно может быть признано объектом со-
противления лишь во время исполнения этих обязан-
ностей.
Командир отделения, являющийся начальником кара-
ула, может быть объектом сопротивления со стороны
военнослужащего, арестованного на гауптвахте, только
во время исполнения обязанностей начальника караула.
Сдав караул, он перестает быть возможным объектом
такого посягательства. Однако в сфере выполнения им
обязанностей по командованию отделением оказание ему
сопротивления со стороны другого военнослужащего
всегда должно рассматриваться как воинское преступле-
ние, предусмотренное ст. 3 Положения.
Следовательно, оказание сопротивления начальнику
ври любых условиях содержит состав преступления, пре-
дусмотренного ст. 3.
На этом основании можно сделать следующие вы-
воды: а) объектом посягательства при оказании сопро-
тивления может быть только военнослужащий и притом
всякий военнослужащий, а не только начальник или
старший; б) необходимым признаком данного объекта
является исполнение лицом, которому оказано сопротив-
ление, специально возложенных па него обязанностей
военной службы.
С объективной стороны оказание со-
противления есть воспрепятствование выполнению
военнослужащим возложенных на него обязанностей
военной службы. В отличие от неисполнения приказания,
которое может быть совершено и путем преступного без-
действия, оказание сопротивления может быть совершено
только активными действиями. Сопротивление может
быть оказано как без насилия над личностью военнослу-
жащего, исполняющего возложенные на него обязанности
военной службы, так и с насилием.
Под насилием при оказании сопротивления следует
понимать физическое воздействие, как, например, нане-
сение удара, побоев, причинение телесных повреждений,
связывание, насильственное удержание и т. п., или психи-
ческое воздействие, как, например, угроза, запугивание
и т. п. Насилие при этом является средством воспрепят-
ствования выполнению лицом возложенных на него воин-
ских обязанностей.
Субъектом рассматриваемого преступления может
быть военнослужащий офицерского, сержантского (стар-
шинского) или рядового состава, и в этом отношении нет
никакого различия между оказанием сопротивления и не-
исполнением приказания. Отличие в субъекте между
этими составами преступления заключается в том, что при
оказании сопротивления виновный может и не быть под-
чиненным по отношению к лицу, которому сопротивление
оказано. Отношения подчиненности, имеющие решающее
значение при неисполнении приказания, не являются
необходимым элементом оказания сопротивления.
Оказание сопротивления военнослужащему, исполня-
ющему обязанности военной службы, со стороны граж-
данских лиц (невоеннослужащнх) пе образует состава
рассматриваемого преступления, а должно быть квали-
фицировано по ст. 73 УК РСФСР.
С субъективной стороны рассматриваемое
преступление может быть совершено только с прямые
умыслом. Субъект преступления сознает, что лицо испол-
няет возложенные на него обязанности военной службы,
сознательно противодействует ему в этом и желает, чтобы
это лицо не выполнило своих обязанностей. В этом также
выражается отличие данного состава преступления от
неисполнения приказания, которое может быть и умыш-
ленным, и неосторожным.
Для квалификации преступления по ст. 3 Положения
не имеет значения мотив оказания сопротивления. Однако,
если оказание сопротивления лицу, исполняющему обя-
занности военной службы, было совершено из изменни-
ческих побуждений, то преступление должно быть квали-
фицировано, исходя из конкретных обстоятельств дела, по
соответствующей статье УК союзных республик об измен-
нических преступлениях.
351
б) Виды оказания сопротивления. Ст. 3 Положения о
воинских преступлениях предусматривает несколько ви-1
дов оказания сопротивления.
Пункт «а» формулирует основной состав преступления
без квалифицирующих обстоятельств. Простой вид оказа-
ния сопротивления карается по п. «а» ст. 3 Положения
лишением свободы на срок до трех лет.
Пункт «б» предусматривает оказание сопротивления
при квалифицирующих обстоя!ельствах. Такими обстоя-
тельствами считаются: а) совершение преступления груп-
пой лиц; б) оказание сопротивления путем насилия или
применения оружия; в) совершение преступления в бое- ,
вой обстановке. Наличие хотя бы одного из этих обстоя-
тельств повышает наказание до лишения свободы на срок ,
не ниже трех лет. В отношении группового характера ока-
зания сопротивления сохраняет силу то, что сказано выше I
по поводу группового неисполнения приказа: для приме-
нения п. «б» ст. 3 Положения по этому признаку необхо-
димы совместные действия двух или более лиц и общность
умысла. Деяние, «сопряженное с насилием», в данном
составе преступления, как уже было отмечено, предпола-
гает оказание сопротивления путем насильственных дей-
ствий, к числу которых относятся также убийство и при-
чинение тяжких телесных повреждений. Однако оказание
сопротивления, сопряженное с убийством или причине-
нием тяжелых телесных повреждений, следует признать
совершенным при столь отягчающих обстоятельствах, что
должно влечь за собой применение п. «в» ст. 3. Вместе с
тем в таких случаях имеет место совокупность преступле-
ний, ввиду чего помимо п. «в» ст. 3 Положения о воинских
преступлениях должны применяться соответствующие
статьи Уголовного кодекса об убийстве или умышленном
тяжком телесном повреждении. Под применением ору-
жия следует понимать как фактическое его употребле-
ние, так и угрозу оружием.
Оказание сопротивления, совершенное группой лип
или сопряженное с насилием либо применением оружия
или совершенное в боевой обстановке, карается, согласно
п. «б» ст. 3 Положения, лишением свободы на срок не
ниже трех лет.
Пункт «в» ст. 3 говорит о деяниях, предусмотренных
предыдущим пунктом, еще более отягченных какими-либо
обстоятельствами. При этом не указано, какие именно
352
обстоятельства здесь имеются в виду, из чего следует за-
ключить, что наличие таких обстоятельств должно уста-
навливаться в каждом отдельном случае, в зависимости
от конкретных условий.совершения преступления. О неко-
торых из них (оказание сопротивления, сопряженное с
убийством или тяжким телесным повреждением) мы уже
говорили. Следует считать, что при соединении двух или
более отягчающих обстоятельств, перечисленных в п. <б»,
преступление также должно квалифицироваться по п. «в»
ст. 3. Так должно, например, квалифицироваться оказание
сопротивления группой лиц, сопряженное с насилием,
или же оказание сопротивления в боевой обстановке хотя
бы одним лицом, но с применением оружия. Возможны и
всякие иные обстоятельства, влекущие за собой примене-
ние п. «в» ст. 3 Положения.
Пункт «в» ст. 3 имеет абсолютно-определенную санк-
цию: высшую меру наказания — расстрел.
Имея в виду Указ Президиума Верховного Совета
СССР от 26 мая 1947 г. об отмене смертной казни в мир-
ное время, следует считать, что применение расстрела по
п. «в» ст. 3 Положения может иметь место лишь за оказа-
ние сопротивления, совершенное в военное время или в
боевой обстановке.
в) Оказание сопротивления и другие преступления.
В судебной практике встречаются случаи оказания сопро-
тивления, сопряженного с другими преступлениями, в ча-
стности с неисполнением приказания.
Оказание сопротивления, как мы видели, отличается
от неисполнения приказания по непосредственному
объекту посягательства, по объективным свойствам, по
субъекту и по субъективной стороне состава преступле-
ния. В частности, для состава преступления, предусмот-
ренного ст. 3 Положения, в отличие от неисполнения при-
казания не обязательно наличие требования в форме при-
каза, обращенного к субъекту преступления. Если дне-
вальный по роте направляется к дежурному по роте,
чтобы доложить ему о нарушении дисциплины солда-
том Н., а последний противодействует дневальному, заго-
раживая дорогу, запирая дверь или иным способом удер-
живая его на месте, то в этом случае нет приказа началь-
ника, как нет и неисполнения приказа, но есть оказание
сопротивления дневальному, т. е. лицу, исполняющему
возложенные на него обязанности военной службы.
23 Сов. военно-уголов. право 353
Наряду с этим возможны случаи оказания сопротив-
ления, сопряженного с неподчинением приказу, квалифи-
цируемого лишь по ст. 3 Положения о воинских преступ-
лениях. Например, командир роты приказал солдату А.
арестовать солдата Б. и отправить его на гауптвахту.
Солдат Б. оказал физическое сопротивление солдату А.,
выполняющему приказ командира роты. Налицо неподчи-
нение солдата Б. приказу командира роты. Однако, по-
скольку приказ был прямо адресован не солдату Б., а дру-
гому лицу, неподчинение же выразилось в оказании
сопротивления исполняющему этот приказ, действия Б.
должны квалифицироваться как оказание сопротивления,
а не как неисполнение приказа.
В иных случаях, когда оказание сопротивления соче-
тается с неисполнением приказания, следует применять
правила совокупности преступлений, т. е. квалифициро-
вать деяние по двум статьям —2 и 3 Положения о воин-
ских преступлениях. Например, командир роты, увидев
в городе находящегося в нетрезвом виде солдата своей
роты, приказал ему немедленно отправиться в казарму.
Солдат не выполнил приказ и оказал физическое сопро-
тивление комендантскому наряду, вызванному команди-
ром роты. В действиях этого солдата имеются два состава
преступления: неисполнение приказания и оказание со-
противления.
Точно так же, т. е. по правилам совокупности, следует
квалифицировать оказание сопротивления, сопряженное
с другими уголовно-наказуемыми деяниями.
§ 4. Принуждение к нарушению обязанностей
военной службы
Принуждение лица, находящегося при исполнении
обязанностей военной службы, к нарушению этих обязан-
ностей предусмотрено ст. 4 Положения о воинских пре-
ступлениях. Эта статья, как и ст. 3 Положения, призвана
охранять лицо, исполняющее обязанности военной
службы, от посягательств других лиц, заинтересованных
в том, чтобы эти обязанности не были выполнены или
были нарушены. Обе эти статьи имеют одинаковое назна-
чение: обеспечить беспрепятственное исполнение обязан-
ностей военной службы лицами, на которых эти обязан-
ности возложены. Поэтому принуждение к нарушению
35-1
обязанностей военной службы имеет много общего с ока-
занием сопротивления, но в то же время имеет свои осо-
бенности, позволяющие рассматривать его как самостоя-
тельный состав преступления.
Принуждение лица, находящегося при исполнении
обязанностей военной службы, к нарушению этих обязан-
ностей представляет не меньшую общественную опас-
ность, чем оказание сопротивления. Если при оказании
сопротивления виновный противодействует исполнению
лицом воинских обязанностей, то при принуждении винов-
ный заставляет это лицо нарушить обязанности военной
службы, т. е. совершить незаконные действия.
Непосредственным объектом данного по-
сягательства является лицо, находящееся «при исполне-
нии обязанностей по военной службе». Несмотря на некото-
рое отличие этой формулировки от формулировки, данной
в ст. 3 Положения (лицо, исполняющее «возложенные на
него обязанности по военной службе»), между объектами
этих двух преступлений нельзя усмотреть существенного
различия. Все, что было сказано относительно объекта
посягательства при оказании сопротивления, в равной
мере относится и к объекту принуждения. Так же, в част-
ности, должно быть истолковано понятие «при исполне-
нии обязанностей по военной службе». Если солдат при-
нуждал военного врача освободить его от занятий «по
болезни», то для квалификации действий солдата не
имеет никакого значения, совершил ли он принуждение
в санитарной части во время врачебного приема или же
на квартире у врача. В обоих случаях военный врач
являлся объектом принуждения, так как нахождение в
домашней обстановке не лишало его служебных полно-
мочий. Следовательно, в обоих случаях виновный несет
ответственность по ст. 4 Положения о воинских преступ-
лениях.
С объективной стороны принуждение к нару-
шению обязанностей военной службы выражается в дей-
ствиях, направленных на то, чтобы заставить лицо, испол-
няющее обязанности военной службы, нарушить эти обя-
занности. Принуждение, как общее правило, предпола-
гает применение насилия, которое может выразиться в
физическом (нанесение удара, побоев, причинение телес-
ных повреждений и т. п.) или психическом воздействии
(угроза, запугивание и т. п.).
Возможны отдельные случаи, когда принуждение со-
вершается без применения насилия: например, использо-
вание материальной или иной зависимости принуждае-
мого в целях принуждения его к нарушению обязанностей
военной службы.
Объективная сторона рассматриваемого преступления
не включает в себя в качестве необходимого элемента на-
ступления тех или иных последствий. Поэтому для при-
менения ст. 4 Положения не имеет значения, были или
не были в результате принуждения нарушены обя-
занности военной службы. Так, в приведенном выше при-
мере принуждения военного врача к незаконному осво-
бождению солдата от занятий не имеет никакого значе-
ния для квалификации деяния, удалось ли виновному в
результате примененного нм принуждения добиться своей
цели или не удалось. Но если вследствие принуждения
были нарушены обязанности военной службы, т. е. совер-
шены незаконные действия, может возникнуть вопрос об
уголовной ответственности и принужденного за наруше-
ние им своих воинских обязанностей.
Принуждение военнослужащего к совершению закон-
ных, необходимых в интересах Вооруженных Сил Союза
ССР действий не образует состава преступления (напри-
мер принуждение подчиненного к повиновению).
Субъект рассматриваемого преступления полно-
стью совпадает с субъектом оказания сопротивления.
С субъективной стороны принуждение к на-
рушению обязанностей военной службы, как и оказание
сопротивления, может быть совершено исключительно с
прямым умыслом: субъект преступления сознает, что при-
нуждает другое лицо к нарушению возложенных на него
обязанностей военной службы, и желает этого. При этом
не имеет значения, действует ли субъект в своих личных
интересах или в интересах других лиц.
Однако по субъективным свойствам принуждение к
нарушению обязанностей военной службы существенно
отличается от оказания сопротивления. Отличие это со-
стоит в различной направленности умысла, в различном
характере цели, которую преследует субъект в том или
другом случае. При оказании сопротивления умысел на-
правлен на то, чтобы не допустить выполнения военно-
служащим возложенных на него обязанностей. При при-
нуждении же умысел направлен на то, чтобы заставить
военнослужащего нарушить свои обязанности, поступить
вопреки своим обязанностям, вопреки воинскому долгу,
т. е. поступить незаконно.
Например, лейтенант, производящий по приказу
командира части расследование недостачи обмундирова-
ния в войсковом складе, прибыл на квартиру заведую-
щего складом для производства обыска, имея для этого
необходимые полномочия. Опасаясь обнаружения у него
похищенных вещей, заведующий складом, угрожая ору-
жием, препятствует производству обыска. Он, следова-
тельно, оказывает сопротивление лицу, исполняющему
возложенные на него обязанности военной службы, имея
целью не допустить выполнения этих обязанностей. Но
внесем изменение в этот пример. Заведующий складом не
оказал никакого сопротивления производству обыска. Но
когда были обнаружены похищенные вещи, он, под угро-
зой оружия, заставлял лейтенанта написать в протоколе,
что обыск не дал результатов, т. е. принуждал его нару-
шить свои обязанности. В первом и втором случае налицо
различные составы преступления при полном совпадении
объекта посягательства, способа действия и субъекта
преступления. Различие здесь заключается в разном ха-
рактере цели, в различной направленности умысла. Во
втором случае опасность посягательства выше, так как
преступник принуждает другое лицо к совершению неза
конного действия, чего нет при оказании сопротивления.
Этим объясняется то обстоятельство, что санкция ст. 4
значительно выше санкции ст. 3 Положения.
Ст. 4 Положения о воинских преступлениях содержит
три пункта, составленные по тем же признакам, что и
пункты ст. 3. По п. «а» наказание предусмотрено в виде
лишения свободы на срок не ниже одного года, п. «б»
предусматривает наказание в виде лишения свободы не
ниже пяти лет, а п. «в» — высшую меру наказания — рас-
стрел. Применение расстрела по п. <в» ст. 4 Положения
может иметь место лишь в военное время.
§ 5. Оскорбление одним военнослужащим другого
Сущность данного преступления, направленного про-
тив воинской чести и воинской вежливости, состоит в на-
рушении установленных правил обращения (обхожде-
357
ния) военнослужащих между собой, в неоказании внеш-
них знаков уважения, в пренебрежении к личности дру-
гого военнослужащего.
В действующем Положении о воинских преступлениях
предусмотрены: а) оскорбление подчиненным начальника
или младшим старшего; б) оскорбление начальником под-
чиненного или старшим младшего; в) оскорбление одним
военнослужащим другого, когда между ними не сущест-
вует отношений подчиненности или старшинства.
Выше уже отмечалось, что существует тесная связь
между требованиями повиновения и соблюдения правил
воинской чести, что соблюдение правил чинопочитания
является необходимым условием поддержания н разви-
тия принципа повиновения. В оказании воинской почести,
уважения начальникам и старшим внешне проявляется
дисциплинированность военнослужащего. В соблюдении
правил вежливости, достойном поведении выражается
сознание высокого звания советского воина.
Советская воинская дисциплина обязывает каждого
военнослужащего строго соблюдать правила социалисти-
ческого общежития и воинского быта, уважать достоин-
ство граждан и других военнослужащих. Устав внутрен-
ней службы Вооруженных Сил СССР особо подчеркивает
обязанность военнослужащего «оказывать уважение на-
чальникам и старшим, строго соблюдать правила воинской
вежливости и отдания чести, всегда быть по форме, чисто
и аккуратно одетым» (ст. 4). Все военнослужащие в об-
ращении между собой обязаны всегда соблюдать вежли-
вость и выдержку. По вопросам службы военнослужащие
обязаны обращаться друг к другу на «Вы» (ст. 41). Высо-
кая культура и вежливость являются необходимыми усло-
виями твердой воинской дисциплины, успешного выполне-
ния каждым военнослужащим возложенных на него обя-
занностей. Поэтому оскорбление одним военнослужащим
другого составляет посягательство не только на честь и
личное достоинство военнослужащего, но и на воинскую
дисциплину.
Особенно грубым нарушением дисциплины является
оскорбление одним военнослужащим другого при испол-
нении кем-либо из них обязанностей военной службы.
Такое оскорбление не может считаться частным делом
этих военнослужащих. Если оскорбленный находился при
исполнении своих воинских обязанностей, оскорбитель
358
посягнул и на его служебную деятельность. Если же при
исполнении обязанностей военной службы находился
оскорбитель, он своим оскорбительным поступком нару-
шил свои воинские обязанности. В обоих случаях, следо-
вательно, оскорбитель нарушил свой воинский долг, воин-
скую дисциплину.
Эти особенности отличают оскорбление, о котором
идет речь в ст. ст. 5 и 6 Положения о воинских преступле-
ниях, от оскорбления как общеуголовного преступления.
Именно поэтому оскорбление одним военнослужащим
другого при исполнении кем-нибудь из них обязанностей
военной службы рассматривается советским военно-уго-
ловным законодательством как воинское преступление.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемого преступления является обязанность соблюдения
правил воинской чести и вежливости, а также личное до-
стоинство военнослужащего.
В зависимости от служебного положения и воинского
звания оскорбленного и оскорбителя, посягательство мо-
жет быть направлено против начальника или старшего,
подчиненного или младшего, либо равного по званию и
положению, когда оскорбленный и оскорбитель не свя-
заны между собой отношениями подчиненности и стар-
шинства.
Наиболее тяжелым преступлением является оскорб-
ление начальника подчиненным или старшего младшим.
В этом заключается грубое нарушение важнейшего тре-
бования воинской дисциплины — беспрекословного пови-
новения подчиненного командиру и начальнику. Поэтому
оскорбление начальника или старшего должно считаться
преступлением, совершенным при отягчающих вину об-
стоятельствах.
Советский военно-уголовный закон твердо стоит на
защите прав, чести и достоинств подчиненного и млад-
шего. В этом заключается одно из принципиальных отли-
чий нашего военно-уголовного законодательства от воен-
но-уголовного законодательства буржуазных государств.
Пункт «г» ст. 5 Положения предусматривает ответствен-
ность начальника за оскорбление подчиненного и стар-
шего — за оскорбление младшего на тех же основаниях,
что и ответственность подчиненного или младшего за
оскорбление начальника или старшего. Это следует пони-
мать в том смысле, что в случаях, предусмотренных пунк-
359
том «г» ст. 5, не имеющим самостоятельной санкции, на-
казание применяется в пределах санкций п. п. «а» или ’ i
«б» этой статьи либо применяется дисциплинарное взыска- I и
ние согласно п. «в» ст. 5. с
С объективной с то р о н ы под оскорблением по- I с
пнмается умаление одним военнослужащим достоинства ' >
и чести другого военнослужащего путем унизительного с I (
ним обхождения. Оскорбление, как воинское преступле- | ;
ние, выражает отрицательную оценку человеческого и I i
воинского достоинства военнослужащего, даваемую в та- I
кой форме, которая считается неприличной, т. е. противо-
речащей требованиям советской воинской дисциплины и
правилам социалистического общежития. I
Вопрос о том, было ли в действительности поведение j
виновного оскорбительным, не может решаться в зависи-
мости от субъективной оценки оскорбленного. В этом во-
просе необходима объективная оценка всех обстоятельств
дела, которая принадлежит в конечном счете суду.
Конкретные формы оскорбления могут быть весьма
разнообразными. Оскорбление может выразиться в дейст-
виях насильственного или ненасильственного характера
или же в произнесении оскорбительных слов. Под насиль-
ственным действием следует понимать всякую форму фи-
зического насилия, имеющую оскорбительный характер.
Следует, однако, иметь в виду, что ранение или причине-
пне увечья, как и всякое другое насилие, причинение кото-
рого не было направлено на оскорбление, должно квали-
фицироваться не как оскорбление, а как иное общеуголов-
ное или воинское преступление. Под насильственным дей-
ствием в данном случае следует понимать непристойный
жест или оскорбительное телодвижение по адресу оскор-
бленного. Словесным оскорблением должно считаться
произнесение по адресу оскорбленного выражений, уни-
жающих воинскую честь и личное достоинство военнослу-
жащего.
Для состава преступления, предусмотренного ст. ст. 5
и 6, не имеет значения, было ли нанесено оскорбление с
глазу на глаз или в присутствии третьих лиц. Однако
публичный характер оскорбления имеет значение отяг-
чающего вину обстоятельства.
- Статья 5 Положения как бы исключает возможность
признания воинским преступлением, предусмотренным
этой статьей, оскорбления, нанесенного в письменной
360
форме. Однако такое толкование ст. 5 было бы формаль-
ным и не соответствующим требованиям воинской дис-
циплины. Если подчиненный написал начальнику записку
оскорбительного содержания, то это деяние отличается от
словесного оскорбления только способом действия. Сущ-
ность преступления остается неизменной. Поэтому оскор-
бление в письменной форме при наличии других необхо-
димых элементов также должно рассматриваться как
воинское преступление. Точно так же должно квалифици-
роваться заочное оскорбление.
Положением о воинских преступлениях оскорбление
рассматривается как воинское преступление при условии,
если и оскорбитель и оскорбленный состояли в момент
совершения преступления на военной службе, т. е. были
военнослужащими. Отсюда следует, что оскорбление
военнослужащего, совершенное невоеннослужащим, дол-
жно быть квалифицировано по ст. 159 УК РСФСР или
же, аналогично с оскорблением представителя власти, —
по ст. 76 УК РСФСР (если оскорбление было совершено
в момент исполнения военнослужащим служебных обя-
занностей). Точно так же не может быть признано воин-
ским преступлением оскорбление, хотя и совершенное
военнослужащим, но направленное против гражданских
лиц. И в этом случае должны применяться общеуголов-
ные нормы.
Другая особенность рассматриваемого состава пре-
ступления состоит в том, что одним из его необходимых
элементов является состояние оскорбленного или оскор-
бителя в момент нанесения оскорбления при исполнении
обязанностей военной службы. Если ни тот, ни другой не
находится в этот момент при исполнении обязанностей
военной службы, оскорбление опять-таки должно квали-
фицироваться не как воинское, а как общеуголовное пре-
ступление. Важно подчеркнуть, что в этом случае закон
придает одинаковое значение нахождению при исполне-
нии обязанностей военной службы оскорбленного или
оскорбителя.
В данной связи необходимо еще раз напомнить, что
начальники всегда находятся при исполнении служебных
обязанностей по отношению к своим подчиненным. По-
этому оскорбление подчиненным своего начальника дол-
жно при всех условиях рассматриваться как деяние, учи-
ненное при исполнении начальником обязанностей воен-
361
ной службы, т. е. как воинское преступление, наказуемое
военно-уголовным законом.
Субъектом оскорбления может быть лицо рядо-
вого, сержантского (старшинского) или офицерского со-
става.
Субъект преступления может быть: а) подчиненным
или младшим, если оскорбленный является по отношению
к нему начальником или старшим; б) начальником или ?
старшим, если оскорбленный является по отношению к
нему подчиненным или младшим; в) не состоящим с
оскорбленным в отношениях подчиненности или стар-
шинства во всех остальных случаях.
С субъективной стороны оскорбление мо-
жет быть совершено только умышленно, в форме прямого
или эвентуального умысла. Для наличия состава преступ-
ления необходимо, чтобы субъект сознавал оскорбительный
характер своего поведения. Однако не требуется,
чтобы у виновного была специальная цель своим
унизительным обхождением с другим военнослужащим
оскорбить его. Субъект преступления может желать уни-
зить достоинство другого военнослужащего (прямой умы-
сел), но может и не иметь непосредственно такого жела-
ния, а лишь сознательно допускать возможность
унижения его достоинства (косвенный умысел).
Статья 5 Положения состоит из четырех пунктов.
Пункт «а» устанавливает наказание в виде лишения сво-
боды на срок не ниже шести месяцев за оскорбление на-
сильственным действием подчиненным начальника или
младшим старшего. Пункт «б» устанавливает наказание
в виде лишения свободы на срок до шести месяцев за
оскорбление подчиненным начальника или младшим стар-
шего, нанесенное на словах или ненасильственным дейст-
вием. Следовательно, диспозиция п. «б» отличается от
диспозиции п. «а» по способу совершения преступле-
ния. При этом оскорбление насильственным действием
признается более опасным, влекущим за собой более вы-
сокое наказание. Пункт «в» устанавливает возможность
применения правил Дисциплинарного устава при наличии
смягчающих обстоятельств, однако ограничивает эту воз-
можность случаями, предусмотренными пунктом «б».
Иначе говоря, дисциплинарное взыскание может иметь
место лишь в том случае, если оскорбление было нане-
сено на словах или ненасильственным действием. При на-
362
сильственном характере оскорбления правила Дисцип-»
линарного устава не применимы; в этом случае приме-
няется санкция уголовного закона. Пункт «г» устанавли-
вает наказуемость оскорбления начальником подчинен-
ного или старшим младшего при описанных выше усло-
виях. Этот пункт не имеет самостоятельной санкции и
предусматривает ответственность на тех же основаниях,
которые установлены в предыдущих пунктах.
Статья 6 Положения состоит из двух пунктов. Пункт
«а» устанавливает наказание в виде лишения свободы
на срок до одного года за оскорбление одним военнослу-
жащим другого при том условии, что эти военнослужащие
не состояли между собой в отношениях подчиненности
или старшинства. Пункт <б» допускает применение за то
же деяние правил Дисциплинарного устава при наличии
смягчающих обстоятельств.
ГЛАВА XIV
ПРЕСТУПНОЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА
ВОЕННОЕ ИМУЩЕСТВО
§ 1. Общая характеристика. § 2. Промотание, умыш-
ленное уничтожение или повреждение и нарушение
правил хранения военного имущества
§ 1. Общая характеристика
Военное имущество является общественной социали-
стической собственностью. Его специальное предназначе-
ние состоит в удовлетворении материальных потребностей
вооруженных сил. Военное имущество является мате-
риальной основой их боевого могущества.
Техническая оснащенность и хозяйственное обеспече-
ние Советской Армии стоят на уровне высоких современ-
ных требований ведения войны.
Священной обязанностью каждого советского гражда-
нина — военнослужащего и невоеннослужащего — яв-
ляется всемерная охрана всех видов социалистической
собственности, и в том числе военного имущества. «Каж-
дый гражданин СССР обязан беречь и укреплять общест-
венную, социалистическую собственность, как священную
и неприкосновенную основу советского строя, как источ-
ник богатства и могущества родины, как источник зажи-
точной и культурной жизни всех трудящихся. Лица,
покушающиеся на общественную, социалистическую соб-
ственность, являются врагами народа» (ст. 131 Консти-
туции СССР). Это указание Сталинской Конституции
имеет первостепенное значение для уголовного и военно-
уголовного права.
Важнейшее требование военной присяги состоит в
обязанности каждого военнослужащего «всемерно беречь
военное и народное имущество». Всякое преступное пося-
364
гателвство на военное имущество есть нарушение военной
присяги и означает преступное отношение к укреплению
боевой мощи Вооруженных Сил Советского государства.
Дисциплинарный устав Вооруженных Сил СССР гла-
сит: «Если военнослужащий обнаружит где-либо хищение
или порчу военного имущества, незаконное расходование
денежных средств или другие явные злоупотребления в
снабжении войск, то он обязан доложить об этом по
команде и может направить письменное заявление выс-
шему начальнику». Офицеры, генералы и адмиралы, кроме
того, имеют право подавать заявления по команде о зло-
употреблениях и недостатках в состоянии техники, снаб-
жения и о фактах, наносящих ущерб боеспособности
Вооруженных Сил, а также о своих предложениях по
устранению этих недостатков. Одновременно с подачей
заявления по команде разрешается в этих случаях пода-
вать заявление высшему начальнику, включительно до
Министра Вооруженных Сил Союза ССР.
Таким образом, устав дает каждому военнослужа-
щему право и обязывает его активно бороться за сохра-
нение общественной социалистической собственности,
твердо стоять на ее защите.
За годы советской власти большевистская партия вос-
питала в нашем народе заботливое и бережное отношение
к общественной, социалистической собственности, состав-
ляющей всенародное достояние. Советские воины свято
блюдут требования Сталинской Конституции и Военной
присяги. Они бережно, по-государственному относятся к
военному имуществу, сознавая, что от этого в немалой
мере зависят боеспособность наших войск, безопасность
Родины.
Однако в ряды армии изредка попадают преступные
элементы, которые расхищают оружие, снаряжение, об-
мундирование, горючее, продовольствие и пр. При этом
преступниками бывают также лица, непосредственно от-
вечающие за сохранность и сбережение имущества. Бла-
гоприятную почву для расхищения, разбазаривания,
утраты и порчи военного имущества создают преступная
бесхозяйственность, невежественное хозяйствование, бес-
контрольность, а иногда попустительство со стороны от-
дельных начальников, призванных оберегать военное
имущество, плохая охрана хранилищ, транспортов и т. п.
4 июня 1947 г. Президиум Верховного Совета СССР
365
издал Указы об уголовной ответственности за хищение
государственного и общественного имущества, а также об
усилении охраны личной собственности граждан. Эти
указы направлены на строжайшую охрану социалистиче-
ской собственности, составляющей экономическую основу
нашего общественного строя, на воспитание советских
людей в духе сбережения и правильного использования
всех материальных ценностей, которыми богата наша Ро-
дина, в духе нетерпимости к тем, кто расточительно
использует народное достояние.
Важнейшая задача органов военной юстиции состоит
в применении строжайших мер уголовного наказания не
только в отношении лиц, непосредственно посягающих на
военное имущество, но и в отношении тех должностных
лиц Советской Армии, которые своей бездеятельностью
или слабостью руководства создают условия, благоприят-
ствующие подобным посягательствам и затрудняющие
борьбу с ними.
Каждый военнослужащий пользуется тем или иным
военным имуществом: он одет в военное обмундирование,
носит военное снаряжение и оружие. По роду службы он
может иметь казенную лошадь, автомобиль, мотоцикл,
велосипед и другие виды военного имущества. Все эти
предметы выдаются ему постоянно или временно для
пользования либо для служебного употребления. Они
остаются собственностью государства, и использование
этих предметов допустимо только в соответствии с их
назначением.
Военнослужащий, в пользовании или служебном упо-
треблении которого имущество находится, обязан содер-
жать его в полной исправности и строго соблюдать пра-
вила его хранения. Как принадлежность государства оно
не может быть продано, заложено, подарено, отдано
взаймы, уничтожено, повреждено. Одинаково недопу-
стимо халатное хранение военного имущества, несоблю-
дение требований предосторожности против его пропажи,
порчи или похищения. Нарушая эти требования, военно-
служащий наносит ущерб Вооруженным Силам СССР.
Поэтому законом установлено уголовное наказание за
преступное отношение к военному имуществу.
Преступное посягательство на военное имущество мо-
жет выразиться в самых различных формах: краже, гра-
беже, разбое, присвоении, растрате, мошенничестве, уни-
Збб
чтожении или повреждении, нарушении правил хранения
и пр. Действующий военно-уголовный закон предусмат-
ривает не все виды посягательства. Поэтому в случаях,
когда преступное посягательство военнослужащего на
военное имущество не предусмотрено военно-уголовным
законом, следует руководствоваться соответствующими
постановлениями общеуголовного законодательства.
§ 2. Промотание, умышленное уничтожение или
повреждение и нарушение правил хранения военного
имущества
а) Анализ состава преступления. Положение о воин-
ских преступлениях объединяет в ст. 14 три различных
вида преступного посягательства на военное имущество:
а) промотание; б) умышленное уничтожение или повреж-
дение; в) нарушение правил хранения.
Объединение различных по существу составов пре-
ступления сделано по признаку нахождения имущества в
личном пользовании или личном служеб-
ном употреблении субъекта преступления. Этот
признак является необходимым элементом каждого из
трех указанных составов преступления. Если военное иму-
щество находится не в личном пользовании или личном
употреблении военнослужащего, а в его служебном веде-
нии или распоряжении как начальника склада, началь-
ника мастерских, начальника службы боепитания и т. п.,
преступное отношение с его стороны к этому имуществу
должно квалифицироваться не по ст. 14 Положения, а как
злоупотребление, бездействие, халатность, присвоение
или растрата, в зависимости от характера посягательства.
Гранью здесь является различный характер обязанностей,
которые несет военнослужащий в отношении имущества,
находящегося в его личном пользовании или личном
употреблении, и в отношении имущества, находящегося
в его ведении или распоряжении в силу служебного поло-
жения. В обоих случаях перед нами военнослужащий,
обязанный, согласно присяге и уставам, бережно отно-
ситься к военному и народному имуществу, с которым ему
приходится иметь дело. Но во втором случае он еще и
должностное лицо, которому военное имущество доверено
по должности; его обязанности перед государством шире
и ответственность выше.
367
Сравним два случая. Заведующий вещевым складом
продал шинель, хранившуюся у него на складе. В другом
случае — солдат продал шинель, выданную ему для
носки. В обоих случаях продажа шинели преступна.
Однако между этими преступлениями есть существенное
различие. Чтобы продать шинель, заведующий складом
должен был злоупотребить своим служебным положе-
нием, похитить ее из склада. Следовательно, здесь два
разных преступления, лишь внешне сходных между
собой.
Непосредственным объектом преступле-
ний, предусмотренных ст. 14 Положения о воинских пре-
ступлениях, являются военное имущество и обязанность
военнослужащего бережно к нему относиться. Ст. 14 дает
перечень различных видов этого имущества: предметы
обмундирования и снаряжения (п. «а>), холодное или
огнестрельное оружие, патроны и средства передвижения
(п. «в»). Этот перечень не может, однако, считаться
исчерпывающим. Если, например, военнослужащий про-
мотал выданный ему противогаз, он совершил такое же
преступление, как если бы он промотал обмундирование.
Учитывая огромное многообразие предметов военного
имущества, следует считать перечень, приведенный в
ст. 14 Положения, примерным. Любой предмет военного
имущества, выданный для личного пользования или для
личного служебного употребления, может быть объектом
рассматриваемых посягательств.
Собъективнойстороныст. 14 Положения раз-
личает три основные формы посягательства: промотание,
уничтожение или повреждение и нарушение правил хра-
нения.
Под промотанием военного имущества следует
понимать противозаконное его отчуждение, залог или
передачу в пользование.
Отчуждение состоит в передаче имущества физи-
ческому или юридическому лицу в собственность. Отчуж-
дение может, в свою очередь, выразиться в различных
формах: продаже, обмене, дарении. Солдат продал или
подарил выданные ему для носки сапоги. Офицер обме-
нял выданное ему оружие на оружие другой системы.
Все это различные формы противозаконного отчужде-
ния, являющегося в свою очередь формой промотання.
При этом для объективной стороны состава преступления
зон
безразлично, кому переданы эти предметы в собствен-
ность: другому военнослужащему, частному лицу, группе '
лиц, учреждению.
Залог состоит во временной передаче имущества
под обеспечение денежного или имущественного займа.
Военнослужащий одолжил у другого лица деньги или ка-
кое-либо имущество и в обеспечение возврата долга
передал ему предмет обмундирования. Этот предмет об-
мундирования передан заимодавцу не в собственность, а
временно, впредь до возврата долга. Тем не менее такая
передача военного имущества также противоправна и яв-
ляется формой промотання.
Под передачей в пользование следует понимать
одалживание предмета.
Таковы действия, составляющие объективные свойства
промотания. Как видно из сказанного, промотание яв-
ляется материальным преступлением в том смысле, что в
его состав входят и противоправные действия субъекта
(нарушение воинской обязанности, выразившееся в про-
тивозаконной передаче имущества) и наступление вред-
ных для армии последствий (переход имущества во вла-
дение других лиц).
Необходимым условием наступления уголовной ответ-
ственности за отчуждение или передачу кому-либо в поль-
зование предметов военного имущества является про-
тивозаконный характер этих действий. Не является
противозаконным отчуждение или передача в пользова-
ние имущества, выданного военнослужащему в собствен-
ность. Не может быть также признано противозаконным
отчуждение предметов военного имущества, совершенное
в состоянии крайней необходимости.
Уничтожение или повреждение предметов
военного имущества состоит в совершении таких дей-
ствий, которые делают предмет полностью или частично
негодным. Солдат изрезал седло на подметки. Этим он
уничтожил седло, являющееся предметом снаряжения.
Для изготовления охотничьих патронов солдат высыпал
порох из выданных ему боевых патронов. Этим он повре-
дил патроны, являющиеся военным имуществом.
С точки зрения последствий различие между уничто-
жением и повреждением состоит в том, что уничтоженное
имущество не может быть восстановлено, в то время как
поврежденное может быть восстановлено, исправлено.
24 Сов. военно-уголов. право 360
Степень повреждения имущества не влияет на квалифика-
цию преступления, а должна быть принята во внимание
при назначении наказания.
Возможны различные способы уничтожения или по-
вреждения имущества. Однако для состава данного пре-
ступления конкретный способ уничтожения или повреж-
дения безразличен.
Необходимым условием наступления уголовной ответ-
ственности за умышленное уничтожение или поврежде-
ние военного имущества является их противозаконный
характер. Уничтожение или повреждение военного иму-
щества, совершенное в состоянии крайней необходимости,
не образует состава преступления.
Умышленное уничтожение и повреждение имущества
также является материальным преступлением.
Нарушение пра в ил хранени я военного
имущества предполагает преступное отношение воен-
нослужащего к сохранению выданного ему обмундиро-
вания, снаряжения, оружия, патронов, средств передви-
жения и т. д. Нарушение правил хранения может
выразиться как в действии, так и в бездействии. Выходя
на улицу, военнослужащий положил револьвер в карман
шинели. Он совершил действие, противоречащее прави-
лам хранения личного оружия. Мотоциклист, поставив
мотоцикл в гараж, не запер его. Он не выполнил того,
что обязан был выполнить согласно тем же правилам, т. е.
допустил бездействие. В обоих случаях объективная сто-
рона посягательства выразилась в том, что военнослужа-
щий нарушил правила хранения имущества.
Под правилами хранения следует в данном случае
понимать не только писаные, но и неписаные правила.
Военнослужащий оставил свое оружие у открытого окна.
Он нарушил правила хранения оружия и должен нести
ответственность, хотя это правило нигде не записано. Под
правилами хранения следует понимать все те требования,
которые предъявляются каждому военнослужащему в от-
ношении сохранности находящегося в его личном пользо-
вании или личном служебном употреблении военного иму-
щества, независимо от того, зафиксированы или нет эти
требования в уставах, приказах, инструкциях и т. д.
В отличие от промотания, уничтожения и повреждения
имущества, нарушение правил хранения не включает в
себя обязательного наступления вредных последствий.
370
1 I
В приведенных примерах револьвер и мотоцикл могли и
не пропасть, но нарушение правил их хранения налицо.
Для данного состава преступления наступление вредных
последствий может иметь значение при определении меры
наказания.
Субъектом рассматриваемых составов преступле-
ния может быть военнослужащий рядового, сержантского
(старшинского) или офицерского состава. Лица офицер-
ского состава не могут быть привлечены к уголовной от-
ветственности только за промотание обмундирования, так
как предметы обмундирования выдаются им не во вре-
менное или постоянное пользование, а на правах собствен-
ности. Однако возможны случаи получения лицами офи-
церского состава отдельных предметов казенного
обмундирования и во временное пользование (например,
спецодежда). За промотание таких предметов они несут
уголовную ответственность по ст. 14 Положения.
С субъективной стороны подлежит раздель-
ному рассмотрению каждый из видов преступного пося-
гательства на военное имущество.
Промотание может быть совершено только с прямым
умыслом. Продавая обмундирование, субъект преступле-
ния сознает противоправность своих действий и желает
их совершить, так как цель его и заключается в том,
чтобы продать. То же относится и к другим формам про-
мотания.
Уничтожение или повреждение предметов казенного
обмундирования, снаряжения, оружия и т. д. образует
преступление, предусмотренное ст. 14 Положения, лишь
при умышленном характере этих действий. Это вытекает
из самого текста статьи. Содержанием умысла при этом
является сознание военнослужащего, что он своими дей-
ствиями уничтожает или повреждает военное имущество,
и желание или сознательное допущение наступления этих
последствий. Неосторожное уничтожение или поврежде-
ние военного имущества в отдельных случаях может дать
состав нарушения правил хранения военного имущества.
Нарушение правил хранения может быть умышлен-
ным и неосторожным. В свою очередь умысел здесь воз-
можен прямбй и эвентуальный. В приведенном выше при-
мере с револьвером, положенным в карман шинели, имеет
место прямой умысел: субъект сознает, что совершает
нарушение и желает совершить его. Военнослужащий,
24* 371
оставивший на улице без привязи лошадь, совершил пре-
ступление с эвентуальным умыслом: он предвидел, что
допускает нарушение, но безразлично отнесся к этому.
Оставив оружие у открытого окна в расчете на то, что
жена уберет его, военнослужащий совершил преступле-
ние по неосторожности. При этом неосторожность здесь
выражена в форме преступной самонадеянности. Оставив
по невнимательности свое оружие у знакомых, военно-
служащий тоже совершил преступление по неосторож-
ности, но в этом случае неосторожность выражена в
форме небрежности.
Если правила хранения военного имущества были на-
рушены с целью его повреждения или уничтожения, то
такое деяние должно рассматриваться не как нарушение
правил хранения, а как повреждение или уничтожение
военного имущества.
Статья 14 Положения состоит из пяти пунктов и при-
мечания. Пункт «а» предусматривает разобранные нами
виды преступного отношения к предметам обмундирова-
ния и снаряжения и имеет санкцию в виде лишения сво-
боды на срок до одного года.
Пункт «б» предусматривает возможность применения
правил Дисциплинарного устава за те же деяния, совер-
шенные в отношении тех же предметов, при наличии смяг-
чающих обстоятельств. Какие именно обстоятельства
должны считаться смягчающими вину, является вопросом
факта, подлежащим оценке в каждом отдельном случае.
Особое внимание при этом должно быть обращено на
такие обстоятельства, как характер и размер промотан-
ного, уничтоженного или поврежденного имущества,
обстановка совершения преступления, личность виновного,
наличие вредных последствий и т. д.
Пункт «в» предусматривает повышение наказания до
3 лет лишения свободы, если те же действия совершены
в отношении холодного или огнестрельного оружия, па-
тронов и средств передвижения. Иначе говоря, диспози-
тивная часть п. «в» отличается от п. «а» лишь по харак-
теру предметов, в отношении которых совершено посяга-
тельство. Предметы вооружения, боеприпасы и средства
передвижения, естественно, признаются более важным
объектом, посягательство на который влечет повышенную
ответственность. Как вытекает из редакции п. «в» ст. 14
Положения, преступное отношение к оружию, патронам,
372
средствам передвижения, как к особо ценному имуще-
ству, всегда образует состав уголовно-наказуемого дея-
ния. Однако это указание закона не надо понимать фор-
мально. В исключительных случаях нарушение правил
хранения этого имущества, не повлекшее серьезных по-
следствий, может образовать и дисциплинарный про-
ступок.
Ввиду того что перечень видов военного имущества,
приведенный в пп. «а» и «в» ст. 14, не является, как уже
отмечалось, исчерпывающим, следует считать, что к
объекту, который имеется в виду в п. «в», должны быть
отнесены все предметы военной техники.
Пункт «г> устанавливает наказание в виде лишения
свободы на срок не ниже одного года за деяния, преду-
смотренные пунктом «а», т. е. за преступное отношение
к предметам обмундирования и снаряжения, если эти
деяния были совершены в военное время или в
боевой обстановке.
Пункт «д» устанавливает наказание за совершение в
военное время или в боевой обстановке деяний, преду-
смотренных п. «в», т. е. за преступное отношение к ору-
жию, боеприпасам, средствам передвижения и прочим
предметам военной техники. Санкции п. «д» — лишение
свободы на срок не ниже 3 лет, а при отягчающих обстоя-
тельствах — высшая мера наказания.
Таким образом, структура этой статьи такова: пункт
«а» формулирует основной состав преступления и уста-
навливает наказание за преступное отношение к предме-
там обмундирования и снаряжения. Пункт «в» содержит
квалифицированный состав по объекту преступ-
ления и корреспондирует пункту «а». Пункты «г» и «д»
содержат квалифицированный состав по времени и обста-
новке совершения преступления и соответствуют: пункт
«г» — пункту «а», а пункт «д» — пункту «в». Пункт «д>
имеет, следовательно, в виду вдвойне квалифицированный
состав: по объекту преступления, а также по времени и
обстановке его совершения. Кроме того, этот пункт пре-
дусматривает повышение наказания при наличии отяг-
чающих обстоятельств.
б) Соучастие. Согласно примечанию к ст. 14 Положе-
ния, являются соучастниками, и следовательно, несут от-
ветственность по этой же статье Положения лица, приняв-
шие от военнослужащих предметы военного имущества.
373
Соучастниками в этих случаях могут быть и другие воен-
нослужащие и лица, не состоящие на военной службе.
Условиями их уголовной ответственности являются:
а) принятие ими незаконно передаваемых предметов воен-
ного имущества; б) их осведомленность о том, что пере-
дача нм этих предметов является незаконной. Однако
в случае принятия предметов военного имущества, заве-
домо для каждого изъятых из оборота, для ответствен-
ности лиц, принявших эти предметы, никакой особой осве-
домленности не требуется, если только предметы были
переданы без уничтожения их специфических признаков.
в) Преступное посягательство на военное имущество,
квалифицируемое по иным статьям Положения о воин-
ских преступлениях и общеуголовным законам. Как уже
отмечалось выше, необходимым признаком преступлений,
предусмотренных ст. 14 Положения, является нахождение
имущества вличномпользованниили личном
служебном употреблении субъекта пре-
ступления.
При отсутствии этого признака преступное посягатель-
ство на военное имущество должно квалифицироваться по
другим статьям Положения или по общеуголовным зако-
нам.
Ввиду того что Положение о воинских преступлениях
не предусматривает специально состава кражи, присвое-
ния, растраты и иных видов хищения военного имущества,
следует считать, что подобные преступления, совершен-
ные военнослужащим, должны квалифицироваться по
Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня
1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение госу-
дарственного и общественного имущества».
Противозаконное отчуждение, умышленное уничтоже-
ние или повреждение, а равно нарушение правил хране-
ния военного имущества, находящегося в ведении или
распоряжении военнослужащего в силу его служебного
положения, должно квалифицироваться, в зависимости от
обстоятельств дела, по Указу Президиума Верховного
Совета СССР от 4 июня 1947 г., по ст. 17 или п. «б» ст. 20
Положения о воинских преступлениях.
Продажа, обмен, залог и т. п. предметов военного иму-
щества, принадлежащих другим военнослужащим и пред-
варительно похищенных у них, должны квалифициро-
ваться как кража.
374
Уничтожение или повреждение предметов обмундиро-
вания, снаряжения, оружия, боеприпасов и т. д., совер-
шенное с контрреволюционной целью, должно квалифици-
роваться как контрреволюционное преступление.
Уничтожение или повреждение предметов обмундиро-
вания, снаряжения, оружия и т. д., совершенное с целью
избежать участия в бою, образует два состава преступле-
ния, предусмотренные ст. ст. 12 и 14 Положения о воин-
ских преступлениях.
•
I
1
ГЛАВА XV V =
НАРУШЕНИЕ УСТАВНЫХ ПРАВИЛ II
КАРАУЛЬНОЙ, КОНВОЙНОЙ И ВНУТРЕННЕЙ
СЛУЖБЫ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Нарушение уставных
прашл караульной и конвойной службы. § 3. нару-
шение уставных правил внутренней (вахтенной)
службы \
§ 1. Общая характеристика
Несение караульной, конвойной и внутренней службы
составляет одну из важнейших воинских обязанностей. |!
Несение караульной и конвойной службы рассматри- В
вается как выполнение боевой задачи. Оно имеет под- м
линно государственное значение. Караулам, наряжаемым
войсками, вверяются под охрану и оборону объекты пер-
востепенной важности: коммуникации, склады оружия и
боеприпасов, склады обмундирования и др. На конвой
возлагается сопровождение арестованных.
Порядок несения караульной службы четко определен
Уставом гарнизонной службы. Он наделяет личный состав
караулов особыми правами. Так, например, часовой —
лицо неприкосновенное. Он подчиняется только строго
определенным лицам. Все, кроме тех, кому он подчинен,
обязаны беспрекословно исполнять его требования. Часо-
вой имеет право применить оружие в случаях, предусмот-
ренных Уставом. Облекая личный состав караулов боль-
шими правами, Устав в то же время предъявляет к нему
высокие требования. Часовой обязан бдительно охранять
свой пост. Он ни в косм случае, даже перед угрозой
смерти, не имеет права покинуть пост, пока не будет сме-
нен или снят в установленном порядке.
Все предписания Устава гарнизонной службы должны
выполняться неукоснительно и точно. Здесь нетерпимы
376
никакие, пусть самые незначительные, отклонения. Малей-
шее послабление в исполнении требований Устава чревато
отрицательными последствиями.
Летопись Отечественной войны хранит на своих стра-
ницах немало героических подвигов, совершенных наши-
ми воинами при несении караульной службы. Как бы
трудна ни была обстановка, какая бы опасность ни угро-
жала часовому, он, как правило, всегда бдительно и само-
отверженно охранял доверенный ему объект. Ео время
самых интенсивных налетов вражеской авиации наши ча-
совые не покидали своих постов, на которых их иногда за-
стигала смерть. Памятны факты героической борьбы со-
ветских часовых с вражескими диверсантами, пытав-
шимися нанести ущерб охраняемым объектам.
В условиях мирного времени значение строгого выпол-
нения правил караульной службы ни в какой мере не сни-
жается. Образцово выполнять эту задачу, бдительно охра-
нять доверенные объекты — такова обязанность каждого
караула как в военное, так и в мирное время.
Караульная служба является большой практической
школой воспитания качеств, необходимых военнослужа-
щему, — бдительности, дисциплинированности, чувства
ответственности, сознания воинского долга. «Стоя в кара-
уле, солдат не только учится служить, но и впервые дей-
ствительно служит», — справедливо указывал известный
русский генерал Драгомиров, имея в виду молодых
воинов.
Столь же важное государственное значение имеет чет-
кое несение конвойной службы.
Одной из основных задач в области боевой подготовки
личного состава Вооруженных Сил СССР в условиях мир-
ного времени является поддержание образцового внутрен-
него порядка в войсках, установление строгой воинской
дисциплины средн всего личного состава подразделений,
частей и соединений. Строгий внутренний распорядок и
образцовая дисциплина являются необходимыми усло-
виями успеха боевой подготовки. Жизнь части, подразде-
ления должна протекать так, как это свойственно воин-
скому организму.
Во внутреннем порядке в войсках большую роль
играет четкая, правильная служба суточного наряда. Это
неотъемлемая часть боевой подготовки войск. Внутренний
суточный наряд олицетворяет порядок, дисциплину под-
разделения, части. Если в его службе имеются недочеты,
они болезненно сказываются не только на охране порядка
в казарме, но и на учебном процессе, а в конечном счете—
на дисциплине подразделения в целом.
Военно-уголовный закон призван строго охранять
установленный порядок несения караульной, конвойной
и внутренней службы от преступных нарушений.
Статьи 15 и 16 Положения о воинских преступлениях
устанавливают строгие меры уголовного наказания для
военнослужащих, виновных в этих преступлениях.
§ 2. Нарушение уставных правил караульной
и конвойной службы
а) Анализ состава преступления. Нарушение правил
караульной службы предусмотрено в ст. 15 Положения
о воинских преступлениях.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемого преступления являются уставные правила кара-
ульной и конвойной службы и обязанность военнослужа-
щих строго соблюдать эти правила.
Ст. 15 Положения содержит бланкетную диспозицию:
она лишь называет объект посягательства, не описывая
его признаков. Поэтому в каждом отдельном случае нару-
шения необходимо обращаться соответственно к Уставу
гарнизонной или к Уставу конвойной службы, чтобы уста-
новить, какое именно правило караульной или конвойной
службы явилось объектом посягательства. Кроме того,
как следует из текста ст. 15, объектом преступления мо-
гут быть те или иные распоряжения, изданные в развитие
уставных правил и в равной мере обязательные к испол-
нению. Такие распоряжения могут быть изданы лишь
лицами, в надлежащем порядке на то уполномочен-
ными. Так, например, Устав гарнизонной службы устанав-
ливает компетенцию командующих войсками округов, на-
чальников гарнизонов и командиров частей в отношении
организации караульной службы в гарнизонах и внутри
воинских частей. В пределах своей компетенции эти лица
вправе издавать распоряжения по караульной службе,
нарушение которых должно признаваться равнозначным
нарушению уставных правил.
В отличие от правил хранения военного имущества, о
которых мы говорили, анализируя состав преступления,
378
предусмотренного ст. 14 Положения, уставные правила
и распоряжения по караульной и конвойной службе, как
объект преступного посягательства, мыслимы только в
письменной форме. Это вытекает из самого характера ка-
раульной и конвойной службы, требующего строгой до-
кументации отдаваемых распоряжений, и из формули-
ровки п. «а» ст. 15 Положения. Не имеются здесь в виду
те или иные приказания, которые могут, например, отда-
ваться и в устной форме начальником караула часовым,
разводящим и иным лицам из состава караула. Подобного
рода приказания не могут считаться развивающими устав-
ные правила, и в случае их неисполнения они представ-
ляют собой уже другой объект иного преступления —
неисполнения приказания.
С объективной стороны рассматриваемое пре-
ступное деяние может выразиться как в действии, так и в
бездействии.
Субъект преступления сделал то, что запрещено Уста-
вом: часовой оставил пост, надел винтовку «на ремень»,
застегнул крышку патронной сумки; начальник караула
отлучился из караульного помещения по личным делам,
отпустил кого-либо из состава караула, допустил в ка-
раульное помещение лицо, не имеющее на то права. Во
всех этих случаях нарушение выражено в преступных дей-
ствиях.
Субъект не сделал того, что предписано уставом: за-
ступая на пост, часовой не проверил исправности взятого
под охрану объекта; при допуске в огнеопасное храни-
лище разводящий не требовал, чтобы входящие были в
установленной одежде, без оружия, спичек и других зажи-
гательных приборов; начальник караула не проверял
исправности несения службы часовым и т. д. В этих слу-
чаях нарушение выразилось в преступном бездействии.
Необходимо отметить, что нарушение правил кара-
ульной службы может иметь место как во время нахож-
дения на посту, так и при следовании на пост, возвраще-
ния с поста в караульное помещение, а равно и во время
нахождения в караульном помещении.
Общественная опасность различных форм нарушения
правил караульной и конвойной службы неодинакова.
Одно дело, например, когда часовой надел винтовку «на
ремень» или вступил в разговоры с посторонними, другое
дело, когда он вовсе покинул свой пост или совершил
ЭТО
кражу, повреждение или уничтожение имущества, вве-
ренного ему под охрану.
Для наличия оконченного состава рассматриваемого
преступления не требуется наступления вредных послед-
ствий. Независимо от того, наступили или нс наступили
вредные последствия, нарушение правил караульной или
конвойной службы содержит состав преступления, пре-
дусмотренного ст. 15 Положения. Однако наступление
вредных последствий может явиться квалифицирующим
обстоятельством, усиливающим наказание. Это предус-
мотрено п. «г» ст. 15 Положения о воинских преступле-
ниях.
Субъектом рассматриваемого преступления мо-
жет быть военнослужащий рядового, сержантского (стар-
шинского) или офицерского состава, входящий в состав
караула или конвоя либо исполняющий другие обязан-
ности караульной службы: часовой, конвоир, разводящий,
помощник начальника караула, начальник караула, де-
журный по караулам и его помощник. Уголовной ответст-
венности по ст. 15 Положения не подлежат лица, которые
хотя по Уставу и имеют право проверять несение кара-
ульной службы, но не входят в состав караула и гарни-
зонного наряда по караулам (дежурный по части, коман-
дир роты, от которой выставлен караул, и др.). За уголов-
но-наказуемое нарушение правил, относящихся к про-
верке караульной службы, эти лица могут быть привле-
чены к ответственности, в зависимости от характера нару-
шения, по ст. ст. 16 или 17 Положения о воинских пре-
ступлениях.
С субъективной стороны нарушение правил
караульной или конвойной службы и изданных в развитие
этих правил распоряжений может быть совершено как
умышленно, так и по неосторожности.
При умышленном характере деяния необходимо,
чтобы виновный сознавал, что он совершает нарушение.
При отсутствии такого сознания (предвидения) нельзя
говорить об умышленном нарушении правил караульной
или конвойной службы. В этом случае может быть постав-
лен вопрос лишь о неосторожной вине. Если, например,
какой-либо военнослужащий по нерадивости, лености или
иным неуважительным причинам не знал уставных пра-
вил караульной или конвойной службы и в силу этого до-
пустил их нарушение, он совершил преступление не
380
умышленно, а по неосторожности. Виновность в этом слу-
чае заключается в том, что он хотя и не знал правил ка-
раульной службы, но должен был их знать.
Разумеется, нельзя усмотреть ни умышленной, ни не-
осторожной вины, если военнослужащий, нарушивший
правила караульной или конвойной службы, не знал этих
правил по причинам, от него не зависящим. Если, напри-
мер, по недосмотру старшины в караул был назначен
солдат, только что призванный в армию и не успевший
пройти соответствующий курс обучения воинским уста-
вам, то нарушение таким солдатом правил караульной
службы, которых он не знал, не создает оснований для
уголовной ответственности. В таких случаях должен быть
поставлен вопрос об ответственности тех начальников, по
вине которых был назначен в караул необученный солдат.
б) Виды нарушения правил караульной или конвой-
ной службы. Статья 15 Положения предусматривает раз-,
личные виды нарушения правил караульной или конвой-
ной службы.
Пункт «а» ст. 15 формулирует основной состав пре-
ступления и устанавливает наказание в виде лишения
свободы на срок до 6 месяцев.
Пункт «б» допускает применение дисциплинарного
взыскания при наличии смягчающих обстоятельств. При
этом п. «б» имеет в виду случаи нарушения правил кара-
ульной или конвойной службы без квалифицирующих
обстоятельств, предусмотренных последующими пунк-
тами. Статья не поясняет, какие обстоятельства должны
считаться смягчающими. Этот вопрос решается в каждом
отдельном случае командиром или судом, исходя из фа-
ктических обстоятельств дела. При отсутствии смягчаю-
щих обстоятельств нарушение правил караульной или
конвойной службы является преступлением.
Пункт «в» устанавливает повышенное наказание в
виде лишения свободы на срок до 3 лет за нарушение пра-
вил караульной службы, совершенное в караулах при
объектах, имеющих особо важное государственное или
военное значение: склады оружия, огнестрельных припа-
сов и взрывчатых веществ и др. Естественно, что более
важный характер объекта охраны повышает ответствен-
ность лиц караула. Такое повышение ответственности
предполагает, однако, осведомленность лиц караула об
особо важном значении охраняемого ими объекта. Пере-
381
чень особо важных объектов охраны, содержащийся в п.
«в», не может считаться исчерпывающим. Отнесение того
или иного объекта к числу имеющих особо важное значе-
ние является поэтому вопросом факта. В конечном счете
этот вопрос решается судом.
Преступление, предусмотренное п. «в» ст. 15, отли-
чается от общего состава рассматриваемого преступления
только особым характером объекта охраны, который
нельзя смешивать с объектом посягательства. Охраняемый
объект не может.быть объектом посягательства при на-
рушении правил караульной службы. Субъект преступле-
ния посягает не на охраняемый объект, а на правила
караульной службы и на обязанность каждого лица ка-
раула соблюдать эти правила. Если же представить себе
случай, когда часовой повредил или похитил охраняемое
имущество, то налицо два преступления, совершенные
одним лицом (реальная совокупность): нарушение правил
караульной службы, имеющее своим объектом эти пра-
вила и указанную выше обязанность, и повреждение или
похищение государственного имущества, где объектом
посягательства является само имущество.
Хотя п. «в» в отличие от п. «а» говорит только об
уставных правилах караульной службы, следует все же
считать, что в качестве объекта посягательства он имеет
также в виду изданные в развитие этих правил распоря-
жения.
Таким образом, различие между пп. «а» и «в» ст. 15
проходит по характеру охраняемого объекта: если этот
объект признан имеющим особо важное государственное
или военное значение, преступное деяние квалифици-
руется по п. «в». Без этих признаков деяние квалифици-
руется по п. «а» ст. 15 Положения о воинских преступле-
ниях.
Пункт «г» устанавливает наказание в виде лишения
свободы на срок не ниже I года за квалифицированное по
наступившим последствиям нарушение уставных правил
караульной или конвойной службы. При наличии указан-
ных в п. «г» последствий ответственность определяется по
этому пункту независимо от того, был ли отнесен охраняе-
мый объект к числу имеющих особо важное государствен-
ное или военное значение.
Пункт «г> признает квалифицирующим обстоятель-
ством не возможность наступления вредных последствий,
382
а фактическое их наступление. Это понятно, так как вся-
кое нарушение правил караульной или конвойной службы
может повлечь за собой вредные последствия, но не за
всяким нарушением эти последствия обязательно насту-
пают.
Для признания наступивших вредных последствий
квалифицирующим обстоятельством необходимы два
условия: а) чтобы эти последствия были именно такими,
в предупреждение которых был установлен данный ка-
раул или конвой; б) чтобы между этими последствиями
и нарушением существовала причинная связь.
Если, например, часовой без окрика и предупрежде-
ния выстрелил в приближавшегося к посту человека и
убил его, то в этом случае вредное последствие налицо.
Оно наступило в результате нарушения часовым Устава
гарнизонной службы. Однако это последствие не
относится к числу тех, в предупреждение которых был
установлен караул, и поэтому не может считаться квали-
фицирующим обстоятельством в смысле п. «г» ст. 15 Поло-
жения. Если же вследствие нарушения правил конвой-
ной или караульной службы арестованный бежал из-под
стражи, или из охраняемого склада было похищено иму-
щество, или на охраняемый объект было совершено
нападение, это уже иного рода вредные последствия.
Именно для их предотвращения и был установлен конвой
или караул. Поэтому наступление таких последствий
должно считаться квалифицирующим обстоятельством,
создающим одно из условий для применения п. «г» ст. 15
Положения о воинских преступлениях.
Но одного этого условия недостаточно. Необходимо
еще другое условие, состоящее в том, что вредные по-
следствия, наступившие в результате нарушения^ яви-
лись следствием преступных действий или бездействий
субъекта преступления. Часовой, находясь на посту у ве-
щевого склада, надел винтовку «на ремень». Во время
его нахождения на посту из склада через подкоп было
произведено хищение. Налицо и нарушение и вредное
последствие, в предупреждение которого был установлен
караул. Однако между нарушением и последствием
здесь нельзя усмотреть причинной связи. Нет, следова-
тельно, и квалифицирующего обстоятельства, о котором
говорит п. «г» ст. 15. Иное дело, если, например, часовой
заметил, как злоумышленники удаляются от склада. Но
383
так как винтовка у него была на ремне, он не сумел за-
держать преступников, которым и удалось скрыться.
Здесь налицо причинная связь между нарушением и по-
следствиями, и, следовательно, имеются все условия для
применения п. «г» ст. 15.
Пункт «д» устанавливает наказание за нарушение
правил караульной или конвойной службы в боевой об-
становке. Этим пунктом имеются в виду только наруше-
ния, предусмотренные пп. <в» и «г», т. е. совершенные
при охранении особо важных государственных или воен-
ных объектов либо повлекшие за собой вредные послед-
ствия. Пункт «д» устанавливает наказание в виде
лишения свободы на срок не ниже 3 лет. При наличии же
отягчающих обстоятельств, в военное время, применяется
высшая мера наказания.
Следует отметить, что ст. 15 Положения не содержит
указания на военное время как на квалифицирующее
обстоятельство. Если сравнить п. «д» этой статьи с п. «г»
ст. 16, становится очевидным, что это неполнота закона.'
Нарушение правил караульной или конвойной службы
в военное время бесспорно должно квалифицироваться
по п. «д» ст. 15, так как условия военного времени больше
приближаются к боевой обстановке, чем к условиям мир-
ного времени.
Нарушение уставных правил караульной или конвой-
ной службы может быть сопряжено с совершением дру-
гих преступлений: часовой мог дезертировать с поста,
совершить убийство применением оружия не по Уставу
и т. л. Во всех случаях уголовная ответственность насту-
пает как за нарушение уставных правил караульной
или конвойной службы, так и за связанные с ним другие
преступления (дезертирство, убийство и т. д.).
Нарушение правил караульной службы с целью спо-
собствования хищению должно квалифицироваться по
совокупности как нарушение правил и соучастие в хи-
щении.
В Положении о воинских преступлениях отсутствует
прямое указание об ответственности за нарушение уста-
новленных уставами правил несения службы в боевом,
сторожевом и походном охранении, в полевом карауле,
секрете и т. п. Особая общественная опасность подобных
нарушений очевидна. По своей юридической природе эти
преступления наиболее близко примыкают к нарушению
384
уставных правил караульной службы, ввиду чего они и
должны квалифицироваться по ст. 15 Положения о воин-
ских преступлениях.
§ 3. Нарушение уставных правил внутренней
(вахтенной) службы
Диспозиция ст. 16 Положения с воинских преступле-
ниях построена по типу ст. 15: она говорит в общей
форме о нарушении уставных правил внутренней (вах-
тенной) службы лицом, входящим в суточный наряд
части (кроме караула). Поэтому в каждом отдельном
случае при выяснении вопроса о том, нарушение каких
именно правил внутренней (вахтенной) службы образует
состав рассматриваемого преступления и подлежит ли
виновный ответственности по ст. 16 Положения, следует
обратиться соответственно к Уставу внутренней службы
Вооруженных Сил СССР или к Уставу корабельной
службы военно-морских сил.
Устав внутренней службы Вооруженных Сил СС^Р
устанавливает правила внутреннего распорядка в полку
и его подразделениях, а также общие и должностные
обязанности военнослужащих и порядок взаимоотноше-
ний между ними. Положения Устава внутренней службы
в равной степени относятся к военнослужащим сухопут-
ных войск, военно-воздушных и военно-морских сил. На
военных кораблях организация и правила внутренней
службы, а также обязанности должностных лиц опреде-
ляются, кроме того, Уставом корабельной службы военно-
морских сил. .
В отличие от правил корабельной и конвойной
службы правила внутренней (вахтенной) службы имеют
своим предметом не порядок охраны и обороны объек-
тов, а внутренний порядок части (корабля), и нарушение
правил внутренней (вахтенной) службы является нару-
шением этого порядка.
Непосредственным объектом посягатель-
ства здесь являются правила внутренней (вахтенной)
службы, а также обязанность лиц, входящих в суточный
наряд части, строго соблюдать эти правила.
Установленные Уставом внутренней службы н Уста-
вом корабельной службы правила обширны и многооб-
разны. В ст. 16 Положения речь идет не о всех правн-
25 Сов. воснно-уголов право 385
лах, установленных этими уставами, а лишь о тех из
них, которые регулируют деятельность внутреннего суточ-
ного наряда и определяют его обязанности. Так, напри-
мер, ст. 223 Устава внутренней службы устанавливает,
что суточный наряд назначается для поддержания внут-
реннего порядка, для охраны помещений и имущества
части (подразделения), а также для выполнения других
обязанностей внутренней службы.
Нарушения военнослужащими правил уставов внут-
ренней или корабельной службы, не относящихся к
деятельности внутреннего суточного наряда части (под-
разделения), могут образовать составы иных преступле-
ний. Так, например, военнослужащий, нарушивший
указания Устава внутренней службы о беспрекословном
повиновении начальнику и не выполнивший приказа, со-
вершил преступление, предусмотренное ст. 2 Положения;
нарушение правил Устава о порядке увольнения рядо-
вого состава из расположения части может образовать
состав самовольной отлучки или дезертирства и т. д.
Объективные свойства данного состава пре-
ступления полностью совпадают с объективными свой-
ствами нарушения правил караульной или конвойной
службы, установленных в Вооруженных Силах СССР.
Субъект преступления точно определен в тексте
закона (п. «а»). Им является лицо, входящее в суточный
наряд части (кроме караула): дежурный по части, его
помощник, дневальный, посыльный и другие лица. Пол-
ный перечень лиц, входящих в суточный наряд части
(подразделения), дан в Уставе внутренней службы Воо-
руженных Сил СССР и в Уставе корабельной службы
военно-морских сил.
С субъективной стороны нарушение устав-
ных правил внутренней (вахтенной) службы, как и на-
рушение правил караульной или конвойной службы,
может быть совершено умышленно или неосторожно.
При умышленном характере преступления лицо, входя-
щее в суточный наряд, сознает, что нарушает правила
внутренней (вахтенной) службы и желает (прямой умы-
сел) либо сознательно допускает (косвенный умысел) на-
рушение. При неосторожном совершении преступления
лицо либо сознает возможность нарушения правил внут-
ренней службы, но легкомысленно рассчитывает предот-
вратить его наступление (преступная самонадеянность),
386
либо не сознает, что нарушает правила внутренней
службы, хотя по обстоятельствам дела и должно созна-
вать это (преступная небрежность).
Таким образом, преступления, предусмотренные
ст. ст. 15 и 16 Положения, различаются между собой по
объекту и субъекту посягательства и не отличаются по
объективным и субъективным свойствам преступления.
Структура ст. 16 Положения о воинских преступле-
ниях в основном аналогична структуре ст. 15. Главное,
что их сближает, состоит в том, что п. «в» ст. 16, как и
п. «г» ст. 15, в качестве квалифицирующего обстоятельства
предусматривает наступление вредных последствий, пре-
дупреждение которых входило в обязанности субъекта
преступления. К характеристике данного обстоятельства
и условий его наступления относится все то, что сказано
было по этому поводу при анализе объективных свойств
нарушения уставных правил караульной или конвойной
службы.
Существенная особенность ст. 16 Положения состоит
в том, что эта статья допускает возможность смягчаю-
щих обстоятельств при совершении преступления в воен-
ное время или в боевой обстановке (п. «д»), В этом ска-
зывается меньшая опасность нарушения правил внут-
ренней службы по сравнению с нарушением правил ка-
раульной или конвойной службы, как и в том, что санк-
ции, установленные ст. 16, ниже санкций, установленных
ст. 15.
Пункт «а» ст. 16 устанавливает наказание в виде ли-
шения свободы на срок до 6 месяцев за простое наруше-
ние уставных правил внутренней (вахтенной) службы.
Пункт «б» допускает применение правил Дисциплинар-
ного устава за простое нарушение указанных правил
при смягчающих обстоятельствах. Пункт «в» устанавли-
вает наказание в виде лишения свободы на срок до 2 лет
за квалифицированное нарушение уставных правил внут-
ренней (вахтенной) службы. Пункт «г» карает лишением
свободы на срок не ниже 1 года то же квалифицирован-
ное нарушение, совершенное в военное время или в бое-
вой обстановке. И, наконец, пункт «д> определяет нака-
зание в виде лишения свободы на срок до 3 лет за
квалифицированное нарушение, совершенное в военное
время или в боевой обстановке, при смягчающих обстоя-
тельствах. __________
26 Сов. военно-уголов. право
ГЛАВА XVI
ВОИНСКИЕ ДОЛЖНОСТНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Злоупотребление
властью, превышение власти, бездействие власти и
халатное отношение к службе лица начальствующего
состава. § 3. Действия и распоряжения начальника,
препятствующие использованию подчиненными ему
военнослужащими или их семьями установленных для
них льгот и преимуществ. § 4. Противозаконное
использование начальником своего подчиненного для
личных услуг самому начальнику, его семье и другим
лицам
§ I. Общая характеристика
I. Обеспечение многосторонних потребностей Воору-
женных Сил СССР, руководство различными службами,
как и само управление войсками, осуществляется раз-
ветвленным аппаратом, безукоризненная организация,
четкая и бесперебойная работа которого является усло-
вием успешной деятельности войск в мирное и военное
время, непременным условием победы на войне. Высокая
подготовка всего офицерского состава, его практический
опыт, организованность, дисциплинированность, знание и
соблюдение каждым начальником своих должностных
прав и обязанностей создают решающую предпосылку
выполнения этим аппаратом сложных и многообразных
задач.
Костяком Вооруженных Сил Советского государства
является офицерский корпус. Воспитанные партиен
Ленина — Сталина, беспредельно преданные своей Ро-
дине, вооруженные глубоким знанием военного дела, не-
разрывно связанные с солдатской массой, организован-
ные, культурные и строго дисциплинированные офицер-
ские кадры Советской Армии с успехом решают стоящие
перед ними задачи.
388
Советские законы, воинские уставы и приказы Мини-
стра Вооруженных Сил СССР отчетливо регламентируют
круг деятельности, права и обязанности командиров и
начальников всех родов войск, служб, степеней и ран-
гов. Каждый начальник несет полную ответственность за
боевую и политическую подготовку, воспитание и воин-
скую дисциплину подчиненного ему личного состава, за
материально-бытовое обеспечение вверенной ему части
(подразделения). Он должен всесторонне знать действи-
тельное состояние вверенной ему части (подразделения)
и принимать все меры к повышению ее боевой готовности
и обеспечению всем необходимым. Начальник обязан
устанавливать и поддерживать твердый внутренний поря-
док в части (подразделении), немедленно устранять заме-
ченные нарушения порядка службы и решительно пресе-
кать всякие действия, которые могут нанести вред боеспо-
собности. В пределах предоставленной ему власти он дол-
жен действовать самостоятельно, требовать от подчинен-
ных точного и своевременного выполнения приказов и
распоряжений, поощрять подчиненных за проявленную
ими разумную инициативу и взыскивать с нерадивых.
Начальник обязан развивать и поддерживать у под-
чиненных сознание святости и нерушимости военной при-
сяги. Он должен воспитывать у них честное отношение
к службе, отвагу, выдержку, находчивость и готовность
сражаться с врагами пашей Родины до полной победы
над ними, не щадя своих сил и самой жизни. Начальник
должен подавать пример бодрости и выносливости, без*-
упречного поведения, точного выполнения требований
законов, уставов, приказов и распоряжений. Он должен
быть справедливым к подчиненным, не допускать грубо-
сти и не унижать их личного достоинства. Он обязан за-
ботиться о сохранении здоровья своих подчиненных, вни-
кать в их нужды, контролировать полноту выдачи поло-
женного им довольствия и качество получаемого; в не-
обходимых случаях он должен помогать подчиненным
советом й ходатайствовать за них перед старшими
начальниками.
Установленный регламент или порядок деятельности
начальников и всех других военнослужащих—'должно-
стных лиц армии и флота — должен строго соблюдаться.
Отступление от служебных обязанностей, их неисполне-
ние пли небрежное либо недобросовестное исполнение,
26* 389
использование служебных прав не в интересах дела или
во вред делу, превышение этих прав нарушают правиль-
ное управление войсками и причиняют ущерб Вооружен-
ным Силам СССР.
Особо следует отметить опасность злоупотребления,
превышения и бездействия власти, совершаемых началь-
ником по отношению к подчиненным. Хотя этот вид воин-
ских должностных преступлений и не выделен в особую
норму, тем не менее его общественная опасность не вы-
зывает сомнения. Начальник руководит подчиненными,
направляет всю их служебную деятельность и за них от-
вечает. Он располагает большим объемом прав и пол-
номочий, среди которых право дисциплинарной власти
занимает не последнее место. Кроме обычных дисципли-
нарных взысканий, начальник имеет право в случае от-
крытого неповиновения или сопротивления подчиненных
принять все меры принуждения, а в крайнем случае, не
терпящем отлагательства, применять оружие. Законное
и разумное пользование обширной властью начальника
является важнейшим средством насаждения воинской
дисциплины; ее неправильное использование, наоборот,
ведет к подрыву дисциплины и порядка в части. Отдача
начальником преступного или незаконного приказа
своим подчиненным, направление их деятельности не в
интересах военной службы, злоупотребление правом на-
ложения дисциплинарных взысканий, превышение власти
являются тяжкими воинскими должностными преступле-
ниями и должны караться со всей строгостью закона. Не
менее опасными являются бездействие и халатность в
осуществлении начальником своей дисциплинарной
власти в отношении подчиненных, отсутствие требова-
тельности к подчиненным и слабый надзор за подчинен-
ными.
Так же, как советское общеуголовное законодатель-
ство стоит на страже правильной деятельности государ-
ственного и общественного аппарата, карая служебные
преступления должностных лиц, советское военно-уго-
ловное законодательство охраняет от преступных посяга-
тельств правильную деятельность всего аппарата воен-
ного управления, устанавливая уголовные наказания за
общественно-опасные и противоправные деяния военно-
служащих — должностных лиц Вооруженных Сил
Союза ССР
Группа воинских должностных преступлений скон-
струирована в основном по тем же признакам, что и
группа должностных преступлений в особенной части
Уголовного кодекса РСФСР, и наименее для военно-
уголовного права специфична. По этой именно причине
рассматриваемая группа преступлений относится нами к
воинским преступлениям не в собственном, а в широком
смысле. Вместе с тем включение их в число воинских
преступлений юридически вполне обосновано, так как
они, как и все другие воинские преступления, отличаются
от общеуголовных деяний как по объекту, так и по
субъекту посягательства.
К группе воинских должностных преступлений, как
уже отмечалось выше, относятся злоупотребление вла-
стью, превышение власти, бездействие власти и халатное
отношение к службе лица начальствующего состава
(ст. 17 Положения); действия и распоряжения началь-
ника, препятствующие использованию подчиненными
ему военнослужащими или их семьями установленных
для них льгот и преимуществ (ст. 18 Положения); про-
тивозаконное использование начальником своего подчи-
ненного для личных услуг самому начальнику, его семье
или другим лицам (ст. 19 Положения о воинских пре-
ступлениях).
2. Воинские должностные преступления в армиях
буржуазных государств носят на себе печать разложения
буржуазного привилегированного чиновничества. В офи-
церском корпусе буржуазных армий распространены взя-
точничество, мошенничество, подлог, пьянство, бытовое
разложение. Распространенность подобных явлений в
органах буржуазного военного управления и в частности
австрийского интендантства была настолько значительна,
что Энгельс, характеризуя это интендантство, назвал его
в свое время притоном взяточничества и казнокрадства.
В США коррупция должностных лиц в государстве и ар-
мии во многих случаях принимает форму прямого срас-
тания представителей преступного мира с военным и
полицейским аппаратом. Система подкупа в англо-аме-
риканской армии зачастую находит прямую поддержку
в судебной практике. Случаи возбуждения преследова-
ния взяточничества имеют исключительный характер.
Враждебный и ненавистный солдатским массам офи-
церский корпус буржуазных армий служит верным ору-
391
днем и опорой власти капиталистов и помещиков, ору-
дием ведения захватнических войн и подавления трудя-
щихся. Он представляет собой аппарат, стоящий над
солдатскими массами, аппарат, при помощи которого
буржуазия держит в повиновении эти массы. Этим объ-
ясняется фактическая безнаказанность преступлений,
направленных против солдат (насилия, оскорбления, из-
девательства и т. д.), хотя эти преступления нередко на-
ходят формальное отражение в военно-уголовных за-
конах.
Постановления английского военно-уголовного законо-
дательства о запрещении применения насилия в отноше-
нии солдат носят формальный характер и в действитель-
ности в английской армии почти не применяются. Энгельс
писал:
«В британской армии существует один порядок, кото-
рый достаточно характеризует тот общественный слой,
из которого вербуются солдаты. Я говорю о порке...
В Англии «кошка-девягихвостка» — орудие пытки,
вполне могущее выдержать сравнение с русским кнутом
в период наибольшего его расцвета — сохранила свое
полное действие. Странное дело, всякий раз, когда в пар-
ламенте поднимался вопрос о воинском уставе, старые
военачальники, — все те, кто были грозой солдат, — вы-
сказывались за «кошку»... В их глазах не выпоротый хоть
раз солдат был каким-то чудовищно-нелепым существом.
Отважность, дисциплинированность и непобедимость они
считали исключительными свойствами тех солдат, у ко-
торых на спине были рубцы, по крайней мере, от пятиде-
сяти ударов» '.
Девяносто с лишком лет прошло с тех пор, как Эн-
гельс написал эти слова. С тех пор в английской армии
изменилось многое. Но без изменения остались тради-
ционные розги. Правда, в английском парламенте время
от времени поднимается вопрос о запрещении порки сол-
дат. Так, в августе 1946 г. (по сообщению агентства Рей-
тер) один из членов парламента сделал следующий за-
прос военному министру Лоусону о случае в Бирме: «На
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. X, стр. 624.
392
прошлой неделе английский офицер предстал перед
военно-полевым судом по обвинению в том, что двое из
его солдат были выпороты во время кампании, прово-
дившейся в тылу японцев. Он был освобожден на том
основании, что его вышестоящие начальники разрешили
применить порку». Другой член парламента сообщил об
аналогичном случае с солдатом индийских вооруженных
сил. Военный министр, разумеется, обещал «обратить
внимание соответствующего командования на поднятые
вопросы». В то же время он ответил, что в английской
армии подобные меры наказания были отменены в
1930 г., но он, Лоусон, не уверен в том, что они более
не применяются в Индии.
Японский военно-уголовный кодекс вовсе не преду-
сматривает воинских должностных преступлений, если
не считать такого деяния, как непринятие начальником
необходимых мер к предотвращению совершения подчи-
ненными уголовно-наказуемых деяний, а также некото-
рых преступлений, совершаемых во время военных дей-
ствий. Японский военно-уголовный кодекс не содержит
ни одного постановления о злоупотреблении властью на-
чальниками в отношении подчиненных. Безнаказанность
преступлений начальников в отношении солдат приводит
к еще большему развитию этих преступлений в японской
армии.
Гитлеровский фашистский режим стремился удержать
открыто террористическую диктатуру наиболее реак-
ционных, наиболее шовинистических, наиболее империа-
листических элементов финансового капитала при по-
мощи огромного военного и полицейского аппарата, ло-
жившегося тягчайшим экономическим, политическим и
моральным бременем на трудящихся. В фашистской гер-
манской армии террористические методы управления
войсками сочетались с беззастенчивой демагогией. От-
того и в военно-уголовном кодексе Германии содержа-
лись постановления об ответственности начальников за
злоупотребление властью или служебным положением в
отношении подчиненных, насилие над подчиненными,
оскорбление их и т. д., постановления, являвшиеся лишь
прикрытием фактической безответственности наемников
фашизма за эти преступления.
§ 2. Злоупотребление властью, превышение власти,
бездействие власти и халатное отношение к службе
лица начальствующего состава
Статья 17 Положения о воинских преступлениях
имеет сложное строение. Первая ее особенность заклю-
чается в том, что в ней объединены четыре различных
состава преступления: злоупотребление властью, превы-
шение власти, бездействие власти и халатное отношение
к службе.
Юридически такое объединение оправдывается общ-
ностью непосредственного объекта и субъекта всех этих
посягательств. Технически это объединение стало воз-
можным вследствие того, что ст. 17 Положения не дает
полного описания составов преступления, а ограничи-
вается перечнем деяний и изложением тех условий, при
наличии которых они влекут уголовную ответственность.
В этом заключается другая особенность данной статьи.
Отсутствие в ст. 17 Положения описания составов
преступления означает, что при их рассмотрении необ-
ходимо исходить из описания аналогичных составов пре-
ступления, предусмотренных соответствующими статьями
глав о должностных преступлениях уголовных кодексов
союзных республик. Иначе говоря, являющиеся предме-
том нашего анализа злоупотребление властью, превы-
шение власти, бездействие власти и халатное отношение
к службе должны рассматриваться как разновидности
соответствующих общих должностных преступлений.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемых преступлений является правильная деятельность
воинских штабов, учреждений, заведений, частей, под-
разделений. Всякое злоупотребление властью, превыше-
ние и бездействие власти, халатное отношение к службе
лица начальствующего состава нарушает эту правильную
деятельность, является посягательством на нее.
С объективной стороны следует различать
сами деяния и те обстоятельства, которые делают их на-
казуемыми в уголовном порядке.
Злоупотребление властью, превышение власти, без-
действие власти и халатное отношение к службе — это
различные деяния, каждое из которых требует самостоя-
тельного анализа.
Статья 109 УК РСФСР определяет злоупотребление
394
властью или служебным положением как «такие дей-
ствия должностного лица, которые оно могло совершить
единственно благодаря своему служебному положению
и которые, не вызываясь соображениями служебной не-
обходимости, имели своим последствием явное наруше-
ние правильной работы учреждения или предприятия,
или причинили ему имущественный ущерб, или повлекли
за собой нарушение общественного порядка или охра-
няемых законами прав и интересов отдельных граждан».
Из этого определения, которое целиком относится и к
злоупотреблению властью, как воинскому должностному
преступлению, следует, что объективная сторона состава
преступления слагается из трех элементов: действий,
вредных последствий и причинной связи между ними.
Что касается самих действий, то они в свою очередь ха-
рактеризуются двумя признаками: а) они связаны со
служебной деятельностью должностного лица, входят в
круг его прав, могут быть совершены только в силу за-
нимаемого им служебного положения; б) они не продик-
тованы соображениями пользы дела и их совершение не
было вызвано служебной необходимостью. Что же ка-
сается вредных последствий, то, применительно к воин-
ским преступлениям, они могут выразиться: а) в явном,
т. е. очевидном нарушении правильной работы воинской
части, военного учреждения или заведения; б) в причи-
нении имущественного ущерба государству или обще-
ственной организации; в) в нарушении общественного
порядка или прав и законных интересов отдельных воен-
нослужащих или других граждан.
Разумеется, что наличие причинной связи между дей-
ствиями и последствиями также является необходимым
элементом злоупотребления властью.
Допустим, что командир автопарка использовал вве-
ренный ему автотранспорт для перевозок частных гру-
зов. Эти действия были связаны с его служебным поло-
жением: не будь он командиром автопарка, он не имел
бы возможности их совершить. В то же время эти дей-
ствия не были вызваны служебной необходимостью.
В результате же использования автотранспорта не по
назначению имело место нарушение нормальной, пра-
вильной деятельности автопарка, усиление износа авто-
транспорта, перерасход горючего, отвлечение личного
состава автопарка от его прямых обязанностей и т. п.
Между действиями командира автопарка и указанными
последствиями имеется непосредственная причинная *
связь. Налицо, следовательно, все элементы злоупотреб-
ления властью.
Или представим себе два других случая.
Начальник продовольственного склада бесконтрольно
расходовал продукты, выдавая их без надлежаще оформ-
ленных требований и незаконно снабжая ими своих зна-
комых. Налицо опять-таки все элементы злоупотребления
властью при ином характере последствий: в данном слу-
чае они выразились в причинении имущественного
ущерба государству.
Командир роты приказал произвести незаконное
удержание из денежного довольствия военнослужащих
роты. Такое приказание он мог отдать исключительно в
силу занимаемого им положения командира роты, прика-
зание это шло не на пользу, а во вред правильной дея-
тельности воинской части и нарушало права и законные
интересы военнослужащих роты. Налицо, следовательно,
злоупотребление властью, отличающееся от предыдущих
примеров только по способу совершения и характеру по-
следствий.
Незаконные действия начальника в сфере его служеб-
ной деятельности по отношению к подчиненному в.инте-
ресах мнимой служебной необходимости должны квали-
фицироваться, как злоупотребление властью.
Превышение власти или служебных полномочий опре-
деляется ст. 110 УК РСФСР как «совершение действий,
явно выходящих за пределы прав и полномочий, предо-
ставленных законом совершившему их». При этом в опре- *
деление превышения власти ст. НО включает наличие
признаков, предусмотренных в ст. 109. Отсюда следует,
что объективная сторона превышения власти также со-
стоит из трех элементов: действия, вредных последствий,
причинной связи между действиями и последствиями.
Что касается последних двух элементов, то к ним приме-
нимо все то, что сказано по этому поводу при анализе
объективной стороны злоупотребления властью. По ха-
рактеру же действия превышение власти существенно
отличается от злоупотребления властью. Отсутствие слу-
жебной необходимости здесь уже не может служить кри-
терием правомерности совершенного должностным лицом
действия. Возможны случаи, когда действие вызывалось
396 •
служебной необходимостью, но оно, тем не менее, со-
ставляет превышение власти, так как должностное лицо
явно, т. е. бесспорно и очевидно, выходит за пределы
своих прав и полномочий, присваивает себе права и пол-
номочия вышестоящего должностного лица. Иначе го-
воря, превышение власти заключается в совершении
должностным лицом таких действий, которые правомочен
совершить вышестоящий начальник.
В главе «Уклонение от военной службы» был приве-
ден пример, когда старшина роты своей властью уволил
солдата из расположения части. В этом случае старшина
совершил превышение власти, так как, во-первых, уволь-
нять солдат из расположения части, согласно ст. 219
Устава внутренней службы Вооруженных Сил СССР,
имеет право только командир роты, во-вторых, это дей-
ствие старшины имело своим последствием нарушение
правильной деятельности роты и, в-третьих, между дей-
ствием старшины и этим последствием существует при-
чинная связь.
Статья 17 Положения о воинских преступлениях не
содержит указания на превышение власти, сопровож-
давшееся насилием (нанесение удара, побоев, причинение
телесного повреждения, убийство и т. д.), применением
оружия или мучительными и оскорбляющими лич-
ное достоинство потерпевшего действиями. Однако,
исходя из указаний ч. 2 ст. 110 УК РСФСР, следует
притти к выводу, что подобные действия, совершенные
начальником в условиях армии, должны квалифициро-
ваться как воинское должностное преступление, преду-
смотренное ст. 17 Положения о воинских преступлениях.
Пленум Верховного суда СССР своим постановлением
от 7 июня 1946 г. указал, что при квалификации должно-
стных преступлений, совершенных военнослужащими —
лицами начальствующего состава, необходимо исходить
из тех положений, которые проводит наше уголовное за-
конодательство в определении ответственности за долж-
ностные преступления. Статья 19317 УК РСФСР, гово-
рящая о злоупотреблении властью, превышении власти,
бездействии власти и халатном отношении к службе
лица начальствующего состава Советской Армии, не мо-
жет быть надлежащим образом уяснена без обращения к
общему понятию этих должностных преступлений, дан-
ному в ст. ст, 109, 110 и 111 УК РСФСР.
397
Часть 2 ст. 110 УК РСФСР специально предусматри-
вает превышение власти, сопровождавшееся насилием
или применением оружия в отношении потерпевшего.
По смыслу этой статьи, всякое насилие над потерпевшим,
а в том числе и лишение его жизни, которым сопровож-
далось превышение власти, надлежит рассматривать не
как совокупность должностного преступления и преступ-
ления против личности, а как одно квалифицированное
превышение власти. Поэтому и превышение власти воен-
нослужащим лицом начальствующего состава, выразив-
шееся в применении оружия и лишении жизни потерпев-
шего, следует рассматривать не как совокупность пре-
ступлений, а как одно преступление превышения власти,
повлекшее за собой тяжелые последствия, т. е. квалифи-
цировать в зависимости от тяжести последствий по
пп. «а» или «б» ст. 19317 (из Постановления Пленума
Верховного суда Союза ССР от 7 июня 1946 г.).
Бездействие власти определяется ст. Ill УК РСФСР
как «невыполнение должностным лицом действий, кото-
рые оно по обязанности своей службы должно было вы-
полнить». При этом в определение бездействия власти
опять-таки включается наличие признаков, предусмот-
ренных ст. 109 УК РСФСР. Таким образом, для состава
рассматриваемого преступления требуется: а) невыпол-
нение лицом начальствующего состава обязанностей по
службе, т. е. бездействие; б) наступление вредных по-
следствий и в) наличие причинной связи между бездей-
ствием и наступившими вредными последствиями. Нет
надобности специально останавливаться на характере
последствий и необходимости связи между ними и без-
действием, так как это было бы лишь повторением ска-
занного по этому поводу при анализе объективной сто-
роны злоупотреблений властью. Различие этих деяний
заключается в том, что в одном случае лицо совершает
действие, связанное с его служебным положением, но не
вызывавшееся служебной необходимостью, а в другом —
не совершает действий, которые обязано было совершить.
Если, например, начальник склада боепитания не
принял необходимых мер к хранению оружия и боепри-
пасов в сухом месте, вследствие чего имела место порча
оружия и боеприпасов, он допустил бездействие власти,
ибо в данном случае налицо следующие необходимые
элементы этого деяния: а) неисполнение начальником
398
склада боепитания возложенных на него служебных
обязанностей; б) наступление в результате этого вред-
ных последствий; в) наличие причинной связи между
бездействием и наступившим вредным результатом.
Халатное отношение к службе определяется в ст. 111
УК РСФСР, как «небрежное или недобросовестное отно-
шение к возложенным по службе обязанностям, повлек-
шее за собой волокиту, медленность в производстве дел
и отчетности и иные упущения по службе». Различие
между небрежным и недобросовестным отношением к
службе заключается в том, что в первом случае должно-
стное лицо допускает упущения по службе, не сознавая
их преступности; во втором случае, напротив, должно-
стное лицо сознает свои погрешности, упущения по
службе, но по тем или иным причинам допускает их.
Состав халатного отношения к службе также пред-
полагает наличие определенных вредных последствий:
нарушение правильной работы воинских штабов, частей,
учреждений, заведений, причинение материального
ущерба Вооруженным Силам, нарушение воинского по-
рядка или прав отдельных военнослужащих. Указанные
в ст. 111 УК РСФСР специфические последствия (воло-
кита, медленность в производстве дел и отчетности и
другие упущения по службе, к которым следует отнести
и бюрократизм) в условиях армии по существу всегда
выражают нарушение правильной работы воинских шта-
бов, частей, учреждений и заведений.
Перейдем теперь к рассмотрению тех обстоятельств,
наличие которых необходимо для признания деяний пре-
ступными.
Злоупотребление властью, превышение власти, без-
действие власти и халатное отношение к службе лица
начальствующего состава влечет за собой уголовную от-
ветственность лишь при наличии хотя бы одного из сле-
дующих условий: а) систематическое совершение этих
деяний; б) корыстная или иная личная заинтересован-
ность субъекта преступления; в) наступление в резуль-
тате этих деяний тяжелых последствий, в частности дез-
организация вверенных субъекту преступления сил или
порученного ему дела, либо разглашение военной тайны;
г) заведомая для субъекта преступления возможность
наступления таких последствий; д) совершение деяний в
военное время или в боевой обстановке. При отсутствии
399
этих условий нет состава преступления, и в таких слу-
чаях ответственность за злоупотребление властью, за
превышение и бездействие власти и за халатное отноше-
ние к службе наступает в дисциплинарном порядке, со-
гласно в п. «в» ст. 17 Положения.
Эти условия как по существу, так и по их значению
для состава преступления заключают в себе одно из от-
личий воинских должностных преступлений от должно-
стных преступлений вообще. Некоторые из перечислен-
ных условий предусмотрены и ст. 109 УК РСФСР. Но в
то время, как в военно-уголовном законе они устанавли-
вают грань между проступком и преступлением, в
ст. 109 ими разграничиваются простое злоупотребление
властью или служебным положением (а также, следова-
тельно, превышение власти, бездействие власти и халат-
ное отношение к службе) от привилегированного, которое
тоже наказуемо в уголовном порядке по ч. 2 ст. 112 УК
РСФСР. Другие же из установленных п. «а» ст. 17 По-
ложения условий уголовной наказуемости деяний специ-
фичны именно для воинских должностных преступлений.
Это дезорганизация вверенных лицу начальствующего
состава сил или порученного ему дела, разглашение
военной тайны и совершение деяния в военное время или
в боевой обстановке.
Под дезорганизацией сил следует понимать расстрой-
ство деятельности воинского соединения, части, подраз-
деления, учреждения, заведения, наступившее в резуль-
тате злоупотребления властью, превышения или бездей-
ствия власти или халатного отношения к службе. Под
дезорганизацией дела следует понимать наступившее в
результате тех же деяний расстройство той отрасли
службы или быта войск, которой ведал субъект преступ-
ления: снабжения, транспорта и т. п. В обоих случаях
имеются, следовательно, в виду особые виды тяжелых
последствий, наступление которых находится в причин-
ной связи с преступным деянием должностного лица.
Таким же особым видом тяжелых последствий
является разглашение военной тайны. Если, например,
начальник штаба части не обеспечил надлежащего хра-
нения в штабе секретной переписки, в результате чего
секретный документ стал известен посторонним лицам,
'налицо бездействие власти, имевшее своим последствием
разглашение военной тайны. Здесь уместно указать на
4Wi
то отличие, которое существует между разглашением
военной тайны как самостоятельным составом преступле-
ния (ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от
9 июня 1947 г., пп. «б», «в» и «г» ст. 25 Положения) и раз-
глашением военной тайны как одним из возможных при-
знаков состава преступления, предусмотренного ст. 17
Положения. В первом случае субъект преступления сам
непосредственно разглашает военную тайну: разглаше-
ние здесь одновременно является и действием и пре-
ступным результатом. Во втором случае разглашение
военной тайны является не действием субъекта преступ-
ления, а только последствием, преступным результатом
других его деяний: злоупотребления властью, превыше-
ния или бездействия власти или халатного отношения к
службе.
Кроме указанных видов тяжелых последствий, кото-
рые названы в самом законе, возможны и иные тяжелые
последствия, наступление которых превращает деяния,
перечисленные в п. «а» ст. 17, в уголовно-наказуемые.
Для состава преступления не обязательно фактиче-
ское наступление тяжелых последствий: если они заве-
домо для субъекта преступления могли наступить, это
для квалификации деяния равносильно тому, что они уже
наступили. Под заведомостью следует понимать такое
психическое отношение субъекта к возможным послед-
ствиям своих действий, которое во всяком случае харак-
теризуется их предвидением.
Оценка характера наступивших и возможных послед-
ствий в конечном счете принадлежит суду.
О значении обстоятельств военного времени и боевой
обстановки подробно говорилось в Общей части. В рас-
сматриваемых составах преступления наличия хотя бы
одного из этих обстоятельств достаточно для квалифика-
ции деяния по п. «а» ст. 17 Положения, хотя бы и не
было налицо других условий: систематичности, корыст-
ной или иной личной заинтересованности, наступления
или возможности наступления тяжелых последствий.
Субъект данного преступления назван в самом
законе: это лицо начальствующего состава, всегда явля-
ющееся должностным лицом. В связи с этим в практике
некоторых военных трибуналов вызывал затруднение
вопрос о том, как следует квалифицировать преступле-
ния по службе военнослужащих, выполняющих должно-
401
стные функции, но не являющихся лицами начальствую-
щего состава. 6 апреля 1945 г. Пленум Верховного суда ,
СССР указал, что, поскольку в указанных случаях воен-
нослужащие, не являясь формально лицами началь-
ствующего состава, выполняют функции, присвоенные
обычно последним, их преступные действия по службе
следует квалифицировать наравне с преступлениями лиц
начальствующего состава. В частности, за злоупотребле-
ние властью, превышение и бездействие власти и халат-
ное отношение к своим обязанностям они подлежат от-
ветственности по ст. 19317 УК РСФСР и соответствую-
щим статьям УК других союзных республик. t
Военнослужащий, хотя бы и не имеющий офицерского
звания, но выполняющий должностные функции, при-
своенные лицу начальствующего состава, также отвечает
за злоупотребления по службе по ст. 17 Положения о
воинских преступлениях.
С субъективной стороны при анализе дан-
ных составов преступления необходимо различать пси-
хическое отношение субъекта преступления к самим дей-
ствиям и к их последствиям.
Ответственность за злоупотребление властью может
наступить лишь при наличии вины умышленной по отно-
шению к самим действиям. По отношению же к послед-
ствиям вина может выражаться и в форме умысла ив
форме неосторожности. Так, например, при злоупотреб-
лении властью из корысти отношение виновного должно-
стного лица к самому действию всегда характеризуется
прямым умыслом. Отношение же к преступному резуль-
тату может выразиться или в том, что виновный предви- <
дит и желает его наступления, или в том, что он хотя и
предвидит, но не желает его наступления, либо легко-
мысленно рассчитывает, что преступный результат не
наступит, или же в том, наконец, что виновный не пред-
видит наступления вредных последствий, хотя по обязан-
ностям службы должен это предвидеть. Исключением
является случай, когда злоупотребление властью по-
влекло за собой дезорганизацию военных сил или иные '*
тяжелые для вооруженных сил последствия: отношение
лица к последствиям может быть выражено в таком слу-
чае только в форме неосторожной вины, так как при на-
личии умысла по отношению к подобным последствиям
деяние носит изменнический характер и не может квали- о
402
фицироваться по ст. 17 Положения о воинских преступ-
лениях.
Приведем несколько примеров, иллюстрирующих ска-
занное нами о субъективной стороне злоупотребления
властью.
Начальник военно-строительного участка использовал
находившиеся в его ведении строительные материалы
для постройки собственной дачи. Здесь налицо прямой
умысел как в отношении самих действий, так и в отно-
шении последствий, выразившихся в причинении мате-
риального ущерба строительству.
Выше приводился пример использования командиром
автопарка вверенного ему автотранспорта для перевозки
частных грузов. В этом случае отношение субъекта к са-
мим действиям характеризуется как прямой умысел, а к
наступившим последствиям (нарушение нормальной и
правильной деятельности автопарка) — как эвентуальный
умысел. Если же случилось так, что в то время, когда
автотранспорт был занят перевозкой частных грузов, он
понадобился для срочных военных перевозок, которые
вследствие отсутствия автотранспорта были задержаны,
отношение командира автопарка к этим последствиям
будет характеризоваться как преступная небрежность,
так как он хотя и не предвидел такого результата своих
незаконных действий, но обязан был его предвидеть.
Начальник военного учреждения израсходовал на хо-
зяйственные нужды средства, предназначенные на денеж-
ное довольствие, рассчитывая на то, что во-время полу-
чит соответствующие хозяйственные ассигнования. Так
как расчет не оправдался, произошла значительная за-
держка в выплате денежного содержания личному со-
ставу учреждения. В этом случае в отношении самого
действия имеется умышленная вина, но в отношении по-
следствий вина выражена в форме преступной самона-
деянности.
Виновность лица при превышении власти не отли.
чается от виновности при злоупотреблении властью: само
действие может быть совершено только умышленно; в
отношении же последствий возможны и умысел и не-
осторожность.
Бездействие власти может быть умышленным или не-
осторожным в отношении самого бездействия и в отно-
шении его последствий.
27 Сое. военно-уголов. право 403
Что касается субъективной стороны халатного отно-
шения к службе, то халатность, выраженная в небреж-
ном отношении к своим обязанностям, предполагает не-
осторожную вину и в отношении самого поведения лица
и по отношению к последствиям. Если же халатность
выражена в недобросовестном отношении к службе, то
в самом поведении субъекта преступления имеется
умышленная вина, по отношению же к последствиям
вина может быть умышленной или неосторожной.
Статья 17 Положения состоит из трех пунктов.
Пункт «а» предусматривает разобранные нами составы
преступления и имеет санкцию в виде лишения свободы
на срок не ниже 6 месяцев. Пункт «б» устанавливает
высшую меру наказания за совершение тех же деяний
при наличии особо отягчающих обстоятельств. Наличие
в каждом отдельном случае таких обстоятельств является
вопросом факта. Пункт «в», как уже отмечалось, допус-
кает применение правил Дисциплинарного устава в тех
случаях, когда злоупотребление властью, превышение
власти, бездействие власти и халатное отношение
к службе не сопровождались ни одним из обстоятельств,
предусмотренных в п. «а» в качестве условий уголовной
ответственности.
При разрешении вопроса о наличии в действиях винов-
ного признаков должностного преступления или дисци-
плинарного проступка должны быть приняты во внима-
ние как характер действий виновного, так и его личность.
Служебные злоупотребления, предусмотренные спе-
циальными статьями УК, кроме ст. ст. 109—112 УК
РСФСР, должны квалифицироваться по этим специаль-
ным статьям, а не по ст. 17 Положения о воинских пре-
ступлениях (ст. 193 17 УК РСФСР).
§ 3. Действия и распоряжения начальника,
препятствующие использованию подчиненными ему
военнослужащими или их семьями установленных для
них льгот и преимуществ
Советские законы устанавливают различные льготы
и преимущества для военнослужащих и членов их семей.
Задача всех органов власти состоит в том, чтобы обеспе-
чить строгое соблюдение этих законов. Предоставление
военнослужащим и их семьям законных льгот, оказание
404
им помощи в осуществлении прав и преимуществ служит
укреплению политико-морального состояния войск. На
лицах начальствующего состава Вооруженных Сил СССР
в первую очередь лежит обязанность заботиться о том,
чтобы установленные льготы и преимущества были ис-
пользованы военнослужащими и их семьями. Начальник,
не выполняющий этой обязанности или препятствующий
использованию его подчиненными и их семьями установ-
ленных для них льгот и преимуществ, совершает нару-
шение служебного долга и подлежит ответственности в
уголовном или дисциплинарном порядке.
Рассматриваемое деяние является, по сути дела, част-
ным видом злоупотребления властью начальником по
отношению к своим подчиненным.
Непосредственным объектом посягатель-
ства в данном случае являются права и законные инте-
ресы военнослужащих и членов их семей. При этом пред-
полагается, что действия начальника затрагивают права
и интересы именно подчиненного ему военнослужащего
либо членов семьи военнослужащего.
С объективной стороны преступление может
выразиться в действиях и распоряжениях, направленных
на воспрепятствование использованию льгот и пре-
имуществ. Здесь предполагается: а) что подчиненный
военнослужащий или его семья действительно имеют
право на льготу или преимущество, использованию кото-
рых воспрепятствовал начальник; б) что начальник осве-
домлен или должен быть осведомлен об этом праве под-
чиненного ему военнослужащего или его семьи; в) что
начальник поступает так, чтобы подчиненный ему военно-
служащий или его семья не получили этой льготы или пре-
имущества: отказывает в выдаче необходимого документа,
приказывает не выдавать положенных проездных доку-
ментов и др. Все это необходимые элементы данного
состава преступления.
Статья 18 Положения о воинских преступлениях
содержит бланкетную диспозицию. Поэтому для приме-
нения этой статьи необходимо в каждом отдельном слу-
чае обращаться к законам о льготах и преимуществах для
военнослужащих и их семей, чтобы установить действи-
тельность нарушения права пострадавшего.
Субъектом данного преступления может быть
лишь начальник.
27* 405
С субъективной стороны преступление, пре-
дусмотренное ст. 18 Положения, может быть совершено
только умышленно. При этом для квалификации не имеет
значения, по каким мотивам начальник воспрепятствовал
использованию подчиненными ему военнослужащими или
их семьями льгот и преимуществ.
Если использование военнослужащими или их семьями
установленных законом льгот и преимуществ было за-
труднено или стало невозможным в результате преступно-
небрежного отношения начальника к своим служебным
обязанностям, преступление начальника должно квали-
фицироваться как халатное отношение к службе по ст. 17
Положения о воинских преступлениях.
Статья 18 Положения состоит из трех пунктов. Пункт
«а» предусматривает основной состав преступления и ка-
рает лишением свободы на срок до 1 года. Пункт «б»
допускает применение правил Дисциплинарного устава
при наличии смягчающих вину обстоятельств. Пункт «в»
предусматривает те же деяния, совершаемые системати-
чески или из соображений корыстной или иной личной
заинтересованности; в этих случаях применяется наказа-
ние в виде лишения свободы на срок не ниже 1 года.
§ 4. Противозаконное использование начальником
своего подчиненного для личных услуг самому
начальнику, его семье и другим лицам
Взаимоотношения между начальниками и подчинен-
ными в Советской Армии исключают право первых на
противозаконное использование вторых для личных услуг.
В этом заключается одна из отличительных особенностей
Советской Армии от армий эксплоататорских государств,
где солдату нередко приходится выполнять самые унизи-
тельные функции.
Советский военно-уголовный закон (ст. 19 Положе-
ния) охраняет права, честь и достоинство каждого воен-
нослужащего, воспрещая, в частности, противозаконное
использование его для личных услуг начальнику, семье
начальника или другим лицам.
Необходимо отметить, что советская судебная прак-
тика давно уже не знает этого преступления.
ГЛАВА XV/1
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ
С РАЗГЛАШЕНИЕМ ВОЕННОЙ ТАЙНЫ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Разглашение сведе-
ний военного характера, составляющих государствен-
ную тайну. § 3. Утрата документов, содержащих
государственную тайну. § 4. Сношение во время войны
с лицами, принадлежащими к составу неприятельской
армии или проживающими на неприятельско I терри-
тории либо в местностях, занятых войсками
неприятеля
§ 1. Общая характеристика
Воинские преступления, связанные с разглашением
военной тайны, являются особо опасными преступле-
ниями. Давая присягу, военнослужащий берет на себя
обязанность «строго хранить военную и государственную
тайну». Из этой формулировки следует, что обязанность
хранить тайну относится в одинаковой мере как к воен-
ной тайне, так и к секретным сведениям, не имеющим
специально военного характера, но составляющим госу-
дарственную тайну.
Особая опасность рассматриваемых преступлений
состоит в том, что разглашенные сведения могут стать
достоянием врагов нашей Родины и быть использованы
во вред Советскому государству. Разглашение военной
тайны всегда чревато тяжелыми последствиями. История
знает немало примеров, когда разглашение военной
тайны было причиной провала планов командования и тя-
желых поражений. Не только на войне, но и в мирное
время строжайшее соблюдение военной тайны является
категорическим, безоговорочным требованием воинской
дисциплины, воинского долга. В мирное, как и в военное
время капиталистическое окружение и его агентура
готовы использовать любую неосторожность, оплошность,
407
болтливость, чтобы выведать тайну и ослабить мощь
социалистического государства. Поэтому один из необхо-
димых и важнейших элементов воинского воспитания
состоит в том, чтобы привить военнослужащему понима-
ние значения военной тайны и умение хранить ее в любых
условиях.
Строжайшее соблюдение военной тайны — нерушимый
закон для военнослужащего. «Ничто — в том числе и
угроза смерти — не может заставить бойца Красной
Армии... в какой-либо мере выдать военную тайну», —
говорится в ст. 36 ч. 1 Боевого устава пехоты.
Интересы обороны нашей страны требуют искорене-
ния всякой расхлябанности, халатности, болтливости,
открывающей возможность разглашения военной тайны.
Оставление на столе секретного документа, нарушение
правил секретной переписки, разговор по телефону
о секретных делах и всякое иное разглашение секретных
сведений, относящихся к Вооруженным Силам СССР,
есть преступление.
На страже военной тайны стоит советский военно-
уголовный закон, сурово карающий виновных за ее раз-
глашение. Указ Президиума Верховного Совета СССР
от 9 июня 1947 г. «Об ответственности за разглашение
государственной тайны и за утрату документов, содер-
жащих государственную тайну», устанавливает повы-
шенную ответственность военнослужащих за разгла-
шение сведений военного характера, составляющих госу-
дарственную тайну. Повышенная ответственность
военнослужащих установлена тем же Указом и за утрату
документов, содержащих сведения, составляющие госу-
дарственную тайну.
§ 2. Разглашение сведений военного характера,
составляющих государственную тайну
Это преступление предусмотрено ст. 2 Указа Прези-
диума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 г.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня
1947 г. отменил п. «а» ст. 25 Положения о воинских пре-
ступлениях. Стало быть, пп. «б», «в» и «г» ст. 25 Поло-
жения остаются в силе.
Непосредственным объектом рассматри-
ваемого преступления являются сведения военного
4''8
характера, составляющие государственную тайну, и обя-
занность военнослужащего строго хранить эти сведения
в секрете.
Статья 2 Указа от 9 июня 1947 г. говорит о сведениях
военного характера, являющихся специально охраняемой
государственной тайной. П. «в» ст. 25 Положения имеет
в виду военные сведения, не являющиеся специально
охраняемой тайной, но не подлежащие оглашению.
В обоих случаях сведения относятся к Вооруженным
Силам и обороноспособности СССР. Понятие об обороно-
способности СССР должно здесь толковаться в широком
смысле, учитывая, что обороноспособность государства
в современных условиях определяется всей его экономи-
ческой и политической мощью. Юридическим основанием
для такого толкования является приведенная выше фор
мулировка военной присяги, требующая от военнослужа-
щего одинакового отношения к военной и государствен-
ной тайне.
Различие между сведениями, о которых говорится
в ст. 2 Указа от 9 июня 1947 г. и в п. «в» ст. 25 Положе-
ния, состоит в степени их секретности. Сведения, которые
имеются в виду в ст. 2 Указа, носят более секретный
характер и поэтому признаются специально охраняемой
государственной тайной. Сведения, которые имеются в
виду в п. «в» ст. 25 Положения, являются менее секрет-
ными и потому не признаются специально охраняемой
тайной. Это различие между теми и другими сведениями
нашло свое выражение в различных санкциях, установ-
ленных ст. 2 Указа от 9 июня 1947 г. и п. «в» ст. 25 По-
ложения.
Таким образом, при анализе данного состава преступ-
ления необходимо различать две разновидности одного
непосредственного объекта посягательства.
Перечень сведений, составляющих государственную
тайну, разглашение которых карается по закону, уста-
новлен постановлением Совета Министров СССР
от 8 июня 1947 г. К ним относятся:
СВЕДЕНИЯ ВОЕННОГО ХАРАКТЕРА
1. Организация, численность, дислокация, боеспособ-
ность, вооружение, снаряжение, боевая подготовка, мате-
риальное и финансовое обеспечение, мобилизационные
409
и оперативные планы по Вооруженным Силам СССР в
целом, родам войск, а также по воинским соединениям,
частям, кораблям, подразделениям, учреждениям, заве-
дениям и отдельным военным объектам.
2. Состав, размеры, состояние, дислокация и предна-
значение государственных мобилизационных запасов всех
видов государственных материальных и продовольствен-
ных резервов, а также подлежащих мобилизации люд-
ских резервов как по СССР в целом, так и по союзным
н автономным республикам, краям, областям, базам, про-
мышленным и транспортным предприятиям, а также сое-
динениям, частям и учреждениям Вооруженных Сил
СССР.
3. Мобилизационные и оперативные планы, расчеты,
проекты и мероприятия, связанные с мобилизационными
планами, обеспечивающими обороноспособность СССР:
по линии государственного управления, промышленности,
транспорта, связи и всех других отраслей народного
хозяйства (как в целом, так и по отдельным ведомствам,
предприятиям и территориальным районам).
4. Дислокация, оборудование, финансово-промышлен-
ные планы, состояние, производственная мощность,
номенклатура и размеры продукции военной промышлен-
ности, а также всей остальной промышленности в части
выполняемых последней военных заказов.
5. Открытия, изобретения и усовершенствования,
исследовательские и экспериментальные работы в обла-
сти технических и иных средств обороны СССР.
6. Документы, материалы и издания, имеющие отно-
шение к обороне СССР, а равно данные, основанные на
этих документах, материалах и изданиях.
СВЕДЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА
7. Признанные Советом Министров СССР подлежа-
щими сохранению в тайне сведения: о промышленности
в целом и отдельных ее отраслях, сельском хозяйстве,
торговле и путях сообщения.
8. Состояние валютных фондов, сведения о текущем
расчетном балансе и оперативно-финансовых планах
СССР. Сведения о месте и порядке хранения и перевозок
драгоценных металлов государственного фонда, валют-
ных ценностей и денежных знаков.
410
9. Планы и плановые предположения, касающиеся
ввоза и вывоза отдельных товаров; состояние экспортных
фондов отдельных товаров.
10. Геологические запасы и добыча цветных и редких
металлов и земель.
СВЕДЕНИЯ ОБ ОТКРЫТИЯХ, ИЗОБРЕТЕНИЯХ И
УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯХ НЕВОЕННОГО ХАРАКТЕРА
II. Открытия, изобретения, технические усовершен-
ствования, исследовательские и экспериментальные
работы во всех областях науки, техники и народного
хозяйства до окончательного их завершения и разреше-
ния на их опубликование.
СВЕДЕНИЯ ИНОГО ХАРАКТЕРА
12. Сведения, касающиеся переговоров, сношений и
соглашений СССР с иностранными государствами,
а равно всяких иных мероприятий в области внешней
политики и внешней торговли, не содержащиеся в офи-
циально опубликованных данных.
13. Государственные шифры и содержание шифрован-
ной переписки.
14. Другие сведения, которые будут признаны Сове-
том Министров СССР не подлежащими разглашению.
В связи с изданием этого постановления утратило
силу постановление СНК СССР от 27 апреля 1926 г. «Об
утверждении перечня сведений, являющихся по своему
содержанию специально охраняемой государственной
тайной»
*
♦ »
Под военными сведениями, не являющимися спе-
циально охраняемой государственной тайной, но не под-
лежащими оглашению, следует понимать все сведения
военного характера, которые не вошли в перечень сведе-
ний, установленных Постановлением Совета Министров
Союза ССР от 8 июня 1947 г., но разглашение которых
запрещено приказами, циркулярами, инструкциями или
распоряжениями соответствующих органов.
• СЗ СССР 1926 г., № 32, ст. 213.
Объективная сторона рассматриваемого пре-
ступления выражается в разглашении, т. е. в совершении
таких действий, которые предают огласке то. что состав
ляет тайну и огласке не подлежит.
Возможны самые разнообразные способы разглаше-
ния: устное или письменное сообщение секретных сведе-
ний другому лицу, произнесение таких сведений вслух в
присутствии посторонних, оглашение секретных сведений
в печати или в ином публичном выступлении и т. д. При
этом предполагается, что лица, которым субъект преступ-
ления сообщил секретные сведения, не относятся к числу
тех, которым он обязан был эти сведения сообщить. Мы
подчеркиваем: обязан был. Сообщение без служеб-
ной необходимости секретных сведений другому лицу
составляет разглашение военной тайны даже при том
условии, что этому лицу сообщенные сведения могли быть
доступны по занимаемому положению или выполняемой
работе. Строжайшее требование воинской дисциплины
состоит в том, что военнослужащий должен хранить пол-
ное молчание относительно известных ему секретных све-
дений. Сообщить или передать эти сведения другому лицу
он может исключительно в силу своих служебных обя
занностей или по приказу начальника. Позволяя себе
сообщение секретных сведений другому лицу по тем
соображениям, что это лицо по выполняемой работе или
по положению может быть осведомлено об этих сведе-
ниях. военнослужащий нарушает воинскую дисциплину.
Общественная опасность подобных нарушений состоит
в том, что они рождают расхлябанность, безответствен-
ность и вольное обращение с секретными сведениями.
Оконченный состав рассматриваемого преступления
не включает в себя наступления вредных последствий.
Поэтому в понятие разглашения входит само действие
субъекта преступления, безотносительно к тому, были
или не были восприняты другими лицами разглашенные
сведения и наступили ли в результате этого те или иные
последствия. Разговор о секретных сведениях в трамвае,
на улице, в квартире, в кино и т. д. мог и не быть услы-
шанным окружающими. Однако в этом случае, как и во
всех других случаях разглашения военной тайны, воз-
можность воспринятия секретных сведений другими
лицами реально существует.
Фактическое наступление тяжелых последствий
412
является для данного состава преступления отягчающим
вину обстоятельством. Возможность наступления вред-
ных последствий существует всегда, но эти последствия
в каждом отдельном случае могут быть более или менее
тяжелыми.
Субъектом преступления может быть
военнослужащий рядового, сержантского (старшинского)
и офицерского состава. Статья 2 Указа от 9 июня 1947 г.
не отличает в качестве субъекта преступления военно-
служащего вообще от военнослужащего — должностного
лица или военнослужащего, выполняющего специальное
поручение секретного характера. Отсюда следует, что
для квалификации деяния по ст. 2 Указа от 9 июня 1947 г.
это обстоятельство не имеет значения. Не подлежит,
однако, сомнению, что есть различие в степени вины
между разглашением государственной тайны должност-
ным лицом, которому секретные военные сведения были
доверены по службе, или военнослужащим, который мог
получить эти сведения в силу своего служебного положе-
ния, т. е. лицами, являющимися специальными храните-
лями военной тайны, и разглашением государственной
тайны военнослужащим, не являющимся специальным
хранителем военной тайны. Солдат сообщил в письме
домой секретные сведения, касающиеся численного
состава части. Работник штаба рассказал приятелю
о предполагаемых организационных мероприятиях
секретного характера. Степень ответственности этих лиц
не одинакова. Дело здесь не только в различном харак-
тере разглашенных сведений, но и в различных полномо-
чиях разгласивших их лиц, различии объема их обязан-
ностей. В разглашении секретных сведений должностным
лицом, как и лицом, выполняющим специальное поруче-
ние, всегда есть элементы служебного злоупотребления.
Эти элементы должны считаться отягчающими обстоя-
тельствами, влекущими повышенную ответственность.
С субъективной стороны разглашение
сведений военного характера, составляющих государ-
ственную тайну, может быть совершено умышленно или
по неосторожности.
Статья 2 Указа 9 июня 1947 г., предусматривающая
данный состав преступления, не имеет в виду случаев,
когда разглашение государственной тайны произведено
с изменническим умыслом. Разглашение военнослужа-
413
щим государственной тайны с целью доведения ее до све-
дения неприятеля, иностранных государств или их пред-
ставителей либо каких бы то ни было враждебных орга-
низаций во всех случаях является изменой Родине и
должно квалифицироваться по ст. 58м УК РСФСР.
Только в тех случаях, когда разглашение сведений воен-
ного характера, составляющих государственную тайну,
не может быть квалифицировано как измена Родине или
шпионаж, рассматриваемое преступление должно квали-
фицироваться по ст. 2 Указа Президиума Верховного
Совета СССР от 9 июня 1947 г.
Статья 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР
устанавливает наказание в виде заключения в исправи-
тельно-трудовые лагеря на срок от 10 до 20 лет.
Оставшийся в силе п. «б» ст. 25 Положения о воин-
ских преступлениях устанавливает наказание в виде рас-
стрела с конфискацией имущества за разглашение воен-
ной тайны, если оно повлекло или заведомо могло повлечь
особо тяжелые последствия. Этот пункт корреспондирует
ст. 2 Указа от 9 июня 1947 г., т. е. имеет в виду лишь
случаи разглашения секретных сведений, являющихся
специально охраняемой государственной тайной. Если
разглашенные сведения признаны не относящимися к этой
категории, п. «б» не может быть применен, а преступле-
ние должно квалифицироваться по п. «в» ст. 25 Поло-
жения.
Условием применения п. «б» ст. 25 следует прежде
всего считать обстановку военных действий и военного
времени. В этой обстановке всякое разглашение секрет-
ных военных сведений чревато особо тяжелыми послед-
ствиями. К такого рода последствиям следует также
отнести исключительную важность разглашенных сведе-
ний, широкий характер разглашения, нанесение ущерба
военной, хозяйственной или политической моши государ-
ства и т. п.
Для применения п. «б» необходимо, чтобы особо тяже-
лые последствия фактически наступили или заведомо
для субъекта преступления могли наступить. При факти-
ческом наступлении таких последствий необязательно
такое отношение к ним субъекта, которое характеризуется
заведомостью. Иным должно быть отношение субъекта
к особо тяжелым последствиям, которые еще не насту-
пили, но могли наступить. В этом случае для применения
414
п. «б» необходимо, чтобы возможность наступления таких
последствий была заведомой для субъекта преступления,
т. е., чтобы он предвидел эту возможность.
В каждом отдельном случае фактическое наступле-
ние особо тяжелых последствий или заведомая для винов-
ного возможность их наступления должны быть установ-
лены судом.
Со времени издания Указа Президиума Верховного
Совета СССР 26 мая 1947 г. «Об отмене смертной казни»
применение п. «б» ст. 25 Положения в мирное время не
может повлечь за собой высшую меру наказания — рас-
стрел, вместо которого должно применяться заключение
в исправительно-трудовой лагерь сроком на 25 лет.
Пункт «в» ст. 25 Положения о воинских преступле-
ниях предусматривает за разглашение военных сведений,
не подлежащих оглашению, но не являющихся специ-
ально охраняемой тайной, лишение свободы на срок до
одного года.
Наконец, п. «г» ст. 25 Положения предусматривает
применение правил Дисциплинарного устава при наличии
смягчающих обстоятельств. При этом п. «г» имеет в виду
лишь те случаи разглашения сведений, которые преду-
смотрены в п. «в», т. е. когда объектом посягательства
были сведения, не являющиеся специально охраняемой
государственной тайной. В противном случае п. «г» не
должен применяться.
В главе седьмой уже указывалось на то отличие, кото-
рое существует между разглашением военной тайны как
самостоятельным составом преступления (ст. 2 Указа от
9 июня 1947 г. и пп. «б» и «в» ст. 25 Положения) и раз-
глашением военной тайны как одним из возможных
последствий преступлений, предусмотренных ст. 17 Поло-
жения. Напомним, что в первом случае субъект престу-
пления сам лично, непосредственно разглашает военную
тайну: разглашение здесь одновременно является и дей-
ствием и преступным результатом. Во втором случае раз-
глашение военной тайны является не действием субъекта
преступления, а только последствием, преступным резуль-
татом других его деяний: злоупотребления властью, пре-
вышения или бездействия власти или халатного отноше-
ния к службе. Если, например, начальник хозяйственной
части не приобрел несгораемых шкафов, в его действиях
имеет место состав воинского должностного преступления
415
(ст. 17), но не состав преступления, предусмотренного
ст. 2 Указа от 9 июня 1947 г. или пп. «б», «в» и «г» ст. 25
Положения.
§ 3. Утрата документов, содержащих государственную
тайну
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня
1947 г. устанавливает также уголовную ответственность
за утрату документов, содержащих государственную
тайну. Согласно ст. 5 Указа утрата военнослужащими до-
кументов, содержащих сведения, составляющие государ-
ственную тайну, если эти действия по своему характеру
не влекут за собой по закону более тяжкого наказания,—
карается заключением в исправительно-трудовой лагерь
на срок от 5 до 8 лет.
То же преступление, если оно повлекло за собой
особо тяжелые последствия, карается заключением в ис-
правительно-трудовой лагерь на срок от 8 до 12 лет.
По своему непосредственному объекту, а также по
субъекту преступления утрата военнослужащими
документов, содержащих сведения, составляющие госу-
дарственную тайну, ничем не отличается от рассмотрен-
ного выше состава разглашения военнослужащими све-
дений военного характера, составляющих государствен-
ную тайну.
Объективная сторона состава преступления
выражается в утрате документов, содержащих государ-
ственную тайну. Как утрата документов должны рассма-
триваться и случаи гибели и хищения у военнослужащих
документов, содержащих государственную тайну. Для
состава преступления не имеет значения, стали ли утра-
ченные документы достоянием других лиц или нет.
Под особо тяжелыми последствиями, о которых гово-
рится в ч. 2 ст. 5 Указа от 9 июня 1947 г., следует пони-
мать, например, случаи, когда в результате утраты до-
кументов государственная тайна стала достоянием иност-
ранного государства или неприятеля, когда в результате
утраты документов, содержащих государственную тайну,
причинен серьезный ущерб военной мощи государства
и т. п.
С субъективной стороны утрата докумен-
тов, содержащих сведения, составляющие государствен-
416
ную тайну, как правило, предполагает наличие неосто-
рожной вины.
В военное время утрата документов, содержащих
сведения, составляющие государственную тайну, вызван-
ная преступным бездействием или халатным отношением
к службе военнослужащего — должностного лица, может
быть квалифицирована по п. «б» ст. 17 Положения о воин-
ских преступлениях. В этом случае суд может назначить
наказание в виде расстрела.
§ 4. Сношение во время войны с лицами,
принадлежащими к составу неприятельской армии или
проживающими на неприятельской территории либо
в местностях, занятых войсками неприятеля
Сношение путем переписки или другими способами во
время войны с лицами, принадлежащими к составу не-
приятельской армии или проживающими на неприятель-
ской территории либо в местностях, занятых войсками
неприятеля, является одной из возможных форм разгла-
шения военной тайны. При сношении теми или иными
способами с указанными лицами военнослужащий вольно
или невольно может сообщить те или иные сведения, ко-
торые могут быть использованы неприятелем против
Советского государства и его Вооруженных Сил.
Непосредственным объектом рассматриваемого
преступления являются интересы Вооруженных Сил и
обязанность военнослужащих не вступать во время войны
в сношение каким бы то ни было способом с лицами,
принадлежащими к составу неприятельской армии или
проживающими на неприятельской территории либо в
местностях, занятых войсками неприятеля.
Объективная сторона состава преступления
заключается в сношении путем переписки или иными
способами с лицами, принадлежащими к составу неприя-
тельской армии или проживающими на неприятельской
территории либо в местностях, занятых войсками неприя-
теля.
Сношение может быть осуществлено различными спо-
собами: путем переписки, устно, по телефону, телеграфу,
радио. При этом безразлично, сносится ли виновный сам
непосредственно или посредством третьих лиц. Не имеет
значения для состава преступления, происходит ли это
417
сношение регулярно или эпизодически, однократно или
повторно. Не требуется также для состава преступления,
чтобы сношение было двусторонним, как и не требуется,
чтобы посланное письмо или иное сообщение обязательно
достигло адресата.
Что касается самой сущности запрещенного сношения,
то ст. 26 Положения подразумевает любое содержание,
кроме военных или иных сведений секретного характера.
Если содержанием сношения были секретные сведения,
преступление должно квалифицироваться в зависимости
от обстоятельств дела как шпионаж (ст. 58’6 УК РСФСР)
или как разглашение военной тайны (ст. 2 Указа от
9 июня 1947 г. или ст. 25 Положения).
Обязательным условием уголовной ответственности по
ст. 26 Положения является совершение преступления в
военное время.
Рассматриваемый состав преступления не включает в
себя наступления тех или иных последствий: сношение во
время войны с перечисленными в ст. 26 липами создает
состав преступления, независимо от того, наступили или
не наступили вредные последствия.
Субъектом преступления может быть всякий
военнослужащий.
С субъективной стороны преступление мо-
жет быть совершено только умышленно (с прямым
умыслом): субъект преступления сознает, что вступает в
сношение с лицами, принадлежащими к составу неприя-
тельской армии или проживающими на неприятельской
территории либо в местностях, занятых войсками неприя-
теля, и желает этого. Если военнослужащий сносился
с лицами, проживающими в местностях, временно заня-
тых войсками неприятеля, не зная по каким-либо обстоя-
тельствам, что данная местность занята неприятелем,
уголовная ответственность должна быть исключена.
Сношение в военное время с лицами, принадлежа-
щими к составу неприятельской армии или проживаю-
щими на неприятельской территории либо в местностях,
занятых войсками неприятеля, совершенное с изменниче-
ским умыслом, должно квалифицироваться, как измена
Родине.
Статья 26 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает наказание в виде лишения свободы на срок
до 3 лет.
ГЛАВА xvm
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ
В РАЙОНЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Сдача неприя-
телю военных сил, оставление неприятелю,
уничтожение или приведение в негодность средств
ведения войны. § 3. Самовольное отступление от
данных для боя распоряжений. § 4. Самовольное
оставление поля сражения во время боя, сдача
н плен, отказ во время боя действовать оружием.
§ 5. Утрата Знамени. § 6. Самовольное оставление
погибающего военного' корабля. § 7. Мародерство.
§ 8. Преступное обращение с населением в районе
военных действий
§ 1. Общая характеристика
Военная мощь государства подвергается во время
войны величайшему испытанию. Именно в это время
познается истинное могущество вооруженных сил страны.
Война повышает ответственность каждого военнослужа-
щего за его поведение и поступки. На военнослужащих
возлагаются новые дополнительные обязанности, к ним
предъявляются более строгие требования, продиктован-
ные суровыми условиями войны. Воинские обязанности
мирного времени не только не отменяются во время
войны, но приобретают еще более важное значение.
Поэтому на войне особенно нетерпимы и опасны какие
бы то ни было нарушения воинского долга, шкурничество,
расхлябанность, пренебрежение требованиями уставов,—
все то, что хоть в малейшей мере колеблет воинскую
дисциплину. Как мы видели, во многих составах воинских
преступлений это нашло свое отражение в признании
условий военного времени квалифицирующим обстоятель-
ством. Это находит также отражение в установлении
419
суровых мер наказания за такие воинские преступления,
которые по своему характеру возможны только в обста-
новке войны, и состоят в нарушении особых обязанностей,
лежащих на военнослужащих во время войны. Эти воин
ские преступления составляют предмет особых постано-
влений военно-уголовного закона, имеющих целью содей
ствовать успеху военных действий. Именно эти престу-
пления рассматриваются в настоящей главе.
§ 2. Сдача неприятелю военных сил, оставление
неприятелю, уничтожение или приведение в негодность
средств ведения войны
Как уже отмечалось выше, важнейшая обязанность
каждого начальника состоит в том, чтобы всеми мерами
сохранить в боевой готовности находящиеся в его распо-
ряжении военные силы и средства ведения войны. Они
ни при каких обстоятельствах не должны попасть в руки
противника. Когда спасение средств ведения войны уже
невозможно, начальник обязан уничтожить их. Наруше-
ние этой обязанности — сдача неприятелю военных сил,
оставление, уничтожение или приведение в негодность
средств ведения войны, а равно непринятие начальником
мер к уничтожению или приведению в негодность средств
ведения войны, когда им грозит непосредственная опас-
ность захвата неприятелем и уже использованы все спо-
собы сохранить их. — составляет тягчайшее воинское пре-
ступление и должно караться со всей строгостью военно-
уголовного закона.
Рассматриваемые составы преступления являются
содержанием ст. 20 Положения о воинских преступле-
ниях. Эта статья имеет два пункта: «а» и «б». Первый из
них предусматривает сдачу неприятелю военных сил,
оставление неприятелю, уничтожение или приведение в
негодность средств ведения войны, совершенные в целях
способствования неприятелю. Этот состав преступления
был подробно разобран в главе «Воинские изменнические
преступления». Пункт «б» ст. 20 Положения, который
предстоит разобрать здесь, имеет в виду «те же действия,
совершенные не в целях способствования неприятелю, но
вопреки военным правилам». Из этой формулировки
видно, чем отличаются эти два пункта: в случаях, преду-
смотренных пунктом «б», отсутствует изменнический умы-
420
сел, т. е. субъект преступления не преследует цели спо-
собствовать неприятелю. Однако, нарушая военные пра-
вила, он объективно помогает неприятелю. В этом
состоит общественная опасность данного деяния.
Непосредственным объектом посягатель-
ства являются военные силы.
С объективной стороны рассматриваемые
деяния имеют только одно указанное выше отличие от
составов преступлений, предусмотренных л. «а» ст. 20
Положения. В п. «б» также следует различать четыре
способа совершения преступления, возможные как в
форме действия, так и бездействия: а) сдача неприятелю,
б) оставление неприятелю, в) уничтожение или приведе-
ние в негодность, г) непринятие надлежащих мер к уни-
чтожению или приведению в негодность. По сути дела это
три самостоятельных состава преступления (непринятие
надлежащих мер к уничтожению или приведению в не-
годность средств ведения войны может рассматриваться
как вид оставления неприятелю). Все они являются
материальными составами, т. е. включают в себя не
только действие или бездействие, но и наступление опре-
деленных последствий.
Характерным признаком и необходимым элементом
всех этих составов преступления является нарушение
военных правил. Если преступление совершено в целях
способствования неприятелю (п. «а» ст. 20 Положения),
не может возникнуть вопрос о том, были ли при этом
нарушены военные правила, так как военная измена есть
отступление от коренного военного правила — верности
долгу и присяге. Если же деяние совершено без измен-
нической цели (п. «б» ст. 20), необходимым условием
уголовной ответственности является нарушение субъектом
преступления определенных военных правил, которое в
сущности и образует данный состав преступления.
Под военными правилами в данной связи
следует прежде всего понимать требования уставов, на-
ставлений, инструкций и всякого рода иных общих и спе-
циальных руководств. Если рассматриваемые деяния
были совершены вопреки этим требованиям, наличие
состава преступления, предусмотренного п. «б» ст. 20 По-
ложения, не вызывает сомнения.
Но на войне и в боевой обстановке могут создаваться
такие условия, которые не укладываются в рамки уста-
28 Сое. военно-уголов. право 421
bob. В таких случаях не всегда возможно расценивать
правильность или неправильность принятого начальни-
ком решения с точки зрения того или иного параграфа
устава или наставления. Здесь мерилом для оценки пре-
ступности деяния является его несоответствие требова-
ниям воинского долга, обязывающего каждого началь-
ника принимать все меры для предотвращения сдачи или
оставления неприятелю военных сил и средств и сохране-
ния их в полной боевой готовности. Вопрос же о том,
достаточны ли были принятые начальником меры и со-
ответствовали ли они создавшейся обстановке, решается
на основе данных военной науки.
Сдача неприятелю военных сил не допускается ни при
каких обстоятельствах. Нарушение военных правил при
совершении этого преступления конкретно может выра-
зиться в том, что начальник не оказал необходимого и
возможного сопротивления неприятелю, не использовал
имевшихся возможностей уйти от него, не принял необхо-
димых предохранительных мер, не организовал надле-
жащим образом разведки, вследствие чего не был осве-
домлен о приближении неприятеля, не подготовил путей
отхода, принял тактически неправильное решение, поста-
вившее войска в тяжелое положение, и т. д.
При оставлении неприятелю средств ведения войны
нарушение военных правил может выразиться в непра-
вильных действиях или бездействии начальника, поста-
вивших средства ведения воины под угрозу захвата не-
приятелем, в неиспользовании им имевшихся возможно-
стей для спасения этих средств либо в непринятии
надлежащих мер к их уничтожению или приведению в
негодность, когда их спасение стало невозможным и т. д.
Уничтожение или приведение в негодность средств
ведения войны возможно, необходимо и обязательно в
тех случаях, когда, во-первых, нм грозит непосред-
ственная опасность захвата неприятелем и, во-вторых,
безуспешно использованы все способы сохранить их. От-
сутствие хотя бы одного из этих условий является необ-
ходимым элементом состава преступления. Нарушение
военных правил здесь может выразиться в том, что:
а) начальник был недостаточно осведомлен о действи-
тельной обстановке либо неправильно оценил ее, вслед-
ствие чего мнимую или отдаленную угрозу захвата воен-
ных средств неприятелем он принял за действительную
ii непосредственную; б) он не использовал всех имев-
шихся возможностей для сохранения вверенных ему воен-
ных средств. В первом случае уничтожение или приведе-
ние в негодность военных средств вовсе не вызывалось
необходимостью, во втором случае оно, по крайней мере,
было преждевременно.
При непринятии надлежащих мер к уничтожению или
приведению в негодность средств ведения войны наруше-
ние военных правил может, напротив, выразиться в недо-
оценке действительности и непосредственности угрозы их
захвата неприятелем или в неправильном расчете на
несуществующую уже возможность сохранить эти сред-
ства.
Из сказанного следует, что нарушение военных пра-
вил может иметь самый разнообразный характер. Кон-
кретная сущность нарушения относится к фактическим
обстоятельствам каждого отдельного случая и подлежит
специальному выяснению.
Субъектом преступления может быть
только начальник, которому вверены военные силы или
средства ведения войны.
Субъективная сторона рассматриваемых
деяний может выразиться в преступной небрежности или
самонадеянности, и только в таком случае преступление
должно квалифицироваться по п. «б> ст. 20 Положения.
Если же субъект преступления сознавал, что поступает в
нарушение военных правил и желал или хотя бы созна-
тельно допускал такое нарушение, т. е. действовал в це-
лях способствования неприятелю, преступление должно
квалифицироваться как измена родине по ст. 58’®
УК РСФСР
Пункт «б» ст. 20 Положения предусматривает нака-
зание в виде лишения свободы на срок не ниже 3 лет, а
при наличии отягчающих обстоятельств применяется выс-
шая мера наказания с конфискацией имущества.
§ 3. Самовольное отступление от данных для боя
распоряжений
Самовольное отступление от данных для боя распоря-
жений предусмотрено п. «б» ст. 21 Положения о воин-
ских преступлениях. Оно отличается от состава преступле-
28* 423
ния. предусмотренного п. «а» той же статьи, отсутствием
изменнического умысла.
Непосредственным объектом посягатель-
ства здесь также является боевой приказ. К характери-
стике этого объекта должно быть отнесено все то, что
было сказано о непосредственном объекте посягательства
при анализе состава преступления, предусмотренного
п. «а» ст. 21, в главе «Воинские изменнические престу-
пления».
Объективная сторона рассматриваемого пре-
ступления выражается в отступлении от данных для боя
распоряжений. Необходимым элементом данного состава
преступления опять-таки является нарушение военных
правил. Однако понятие «военные правила» здесь должно
толковаться несколько иначе, чем по п. «б» ст. 20. Ни
одно военное правило не допускает и не может допускать
самовольного отступления от данных для боя распоря-
жений, т. е. неисполнения боевого приказа, абсолютно и
категорически обязательного. «При всех условиях, даже
при угрозе полного окружения,'—говорится в Боевом
уставе пехоты, — отступление без приказа старшего на-
чальника не допускается» (ст. 9 Введения к ч. I). «Стой-
кая оборона—дело чести пехоты. Она может отходить
только по приказу старшего начальника» (ст. 2 Устава,
ч. 1).
Лишь в тех, совершенно исключительных случаях,
когда внезапно и резко изменившаяся боевая обстановка
диктует решение, противоречащее полученному распоря-
жению, и нет возможности получить новый приказ, на-
чальник должен проявить инициативу и принять на себя
ответственность за отступление от распоряжения. «Точ-
ное, своевременное и беспрекословное выполнение при-
каза является основой боевой деятельности командира.
Кри резком изменении обстановки и невозможности ожи-
дать приказа, командир должен действовать по своей
в и и и и а т и в е.
— Отсутствие приказа начальника не
может служить командиру оправданием
бездеятельности в бою» (ст. 20 Боевого устава
пехоты, ч. 1).
В таких исключительных случаях действия началь-
ника, отступившего от данного для боя распоряжения,
будут оцениваться на основе всестороннего изучения
424
создавшейся обстановки, соответствия принятого началь-
ником решения этой обстановке, результатов принятого
решения. Основанием для оценки будет служить соответ-
ствие поведения начальника в этой изменившейся обста-
новке требованиям воинского долга и данным военной
науки.
Если в результате такой всесторонней оценки будет
признано, что начальник действовал неправильно, т. е.
неосновательно отступил от данных для боя распоряже-
ний, то в этом и будет заключаться нарушение военных
правил, влекущее за собой ответственность за самоволь-
ное отступление от данных для боя распоряжений по
п. «б» ст. 21 Положения. Если же будет признано, что
начальник действовал правильно и отступление от данных
для боя распоряжений действительно вызывалось вне-
запно изменившейся обстановкой, это будет значить, что
военные правила нарушены не были и уголовная ответ-
ственность отпадает.
Субъектом преступления здесь также может
быть начальник.
К субъективной стороне рассматриваемого
состава преступления относится все сказанное выше о
субъективной стороне состава преступления, предусмот-
ренного п. «б» ст. 20 Положения.
Санкция п. «б» ст. 21 полностью совпадает с санкцией
п. «б» ст. 20 Положения о воинских преступлениях.
§ 4. Самовольное оставление поля сражения во время
боя, сдача в плен, отказ во время боя действовать
оружием
Принимая присягу, военнослужащий торжественно
клянется защищать свою Родину — Союз Советских Со-
циалистических Республик — мужественно, умело, с до-
стоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни
для достижения полной победы над врагом.
Железная сила воли, выдержка, стойкость, выносли-
вость, храбрость — неотъемлемые качества воинов
Советской Армии. Презирая смерть, во имя победы
мужественно сражались они с немецко-фашистскими
извергами. Но в критические минуты на поле боя обна-
руживались отдельные трусы и шкурники, отступавшие
от военной присяги, бросавшие оружие, совершавшие
425
побег с поля боя или сдававшиеся в плен врагу. Инте-
ресы обороны Советского государства и Советской Ро-
дины требовали применения беспощадных мер наказания
к этим преступникам.
Во время войны на поле боя должны властвовать
честный офицер и солдат, готовые выполнять до конца
свои воинский долг. Именно такие люди должны опре-
делять положение на поле боя и не допускать, чтобы
отдельные паникеры, трусы и предатели мешали им
самоотверженно служить Родине.
Самовольное оставление поля сражения, сдача в плен,
отказ во время боя действовать оружием, а равно пере-
ход на сторону врага являются тягчайшими нарушениями
военной присяги и воинского долга, преступлениями
перед Советским государством.
Статья 22 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает четыре состава преступления, один из ко-
торых (переход на сторону неприятеля) был рассмотрен
нами в главе «Воинские изменнические преступления».
Остальные три состава преступления по своей обществен-
ной опасности равносильны измене Родине.
Непосредственным объектом посягатель-
ства при самовольном оставлении поля сражения во время
боя, сдаче в плен или отказе во время боя действовать
оружием является советская воинская дисциплина, бое-
вая мощь Вооруженных Сил СССР.
С объективной стороны необходимо рас-
смотреть каждый из трех составов преступления в отдель-
ности.
Самовольное оставление поля сраже-
ния во время боя представляет собой не что иное,
как дезертирство в особых условиях времени (во время
боя) и пространства (с поля сражения). Преступление
выражается в противоправном действии: преступник са-
мовольно, т. е. без соответствующего приказа или раз-
решения начальника, оставляет поле сражения.
Во время боя каждый военнослужащий должен быть
на своем посту и безукоризненно нести возложенные на
него обязанности.
Не имеет значения для квалификации деяния, оста-
вил ли вовсе субъект преступления свою часть или при-
таился где-либо в безопасном месте, уклонился ли он
вовсе или на длительный срок от обязанностей военной
службы или уклонился только от участия в бою. Безраз
лично также для квалификации деяния, сколько времени
субъект преступления пребывал вне поля сражения.
Самовольное оставление поля сражения во время боя
при легком ранении, которое не лишает бойца способ-
ности участвовать в бою, не исключает уголовной ответ-
ственности, так как, согласно ст. 22 ч. I Боевого устава
пехоты, боец при получении ранения может оставить
поле боя лишь с разрешения командира. Точно так же
не исключает уголовной ответственности и ссылка военно-
служащего, самовольно оставившего поле сражения, на
поломку оружия, отсутствие боеприпасов и т. п. Военно-
служащий в таких случаях обязан, не оставляя поля
боя, использовать все имеющиеся у него возможности
(взять оружие убитого, действовать холодным оружием
и т. п.) и продолжать вести бой.
Необходимым условием наступления уголовной от-
ветственности за рассматриваемое преступление является
совершение действия на поле сражения вовремя
боя. Поэтому, если самовольное оставление своей части
происходит хотя и в боевой обстановке, но не с поля
сражения во время боя, это образует иной состав пре-
ступления, предусмотренный ст. 9 Положения.
Сдача в плен состоит в том, что субъект пре-
ступления прекращает сопротивление неприятелю, сла-
гает оружие и выражает свою готовность сдаться в плен.
В отличие от состава преступления, предусмотренного
ст. 20 Положения, здесь имеется в виду личная сдача
в плен. От сдачи в плен следует отличать насильственный
захват неприятелем военнослужащего Советской Армин.
Если военнослужащий был насильственно захвачен в
плен и не имел возможности оказать сопротивление (на-
пример, был тяжело ранен), это не является с его стороны
добровольным актом сдачи в плен, и поэтому не может
рассматриваться как уголовно-наказуемое деяние.
Отказ во время боя действовать ору-
жием состоит в том, что военнослужащий не выполняет
в бою своей обязанности действовать оружием против
неприятеля.
При этом мыслится не только прямой отказ или заяв-
ление о нежелании действовать оружием против неприя-
теля, но и иные формы невыполнения этой обязанности,
выражающиеся в различных обманных действиях. С этой
точки зрения преднамеренная поломка оружия, попытка
притвориться убитым или тяжело раненым и другие об-
манные действйя, совершенные во время боя, чтобы из-
бежать употребления оружия против неприятеля, должны
рассматриваться как различные формы отказа во время
боя действовать оружием.
Независимо от мотивов такого поведения, оно всегда
содержит в себе состав преступления, предусмотренного
ст. 22 Положения.
Субъектом рассматриваемых преступлений мо-
жет быть военнослужащий рядового, сержантского (стар-
шинского) и офицерского состава.
С субъективной стороны все три рассмат-
риваемых деяния могут быть совершены только умыш-
ленно. Если преступления эти были совершены из измен-
нических побуждений, налицо измена Родине.
Статья 22 Положения о воинских преступлениях со-
держит абсолютно определенную санкцию — высшую
меру наказания — расстрел с конфискацией имущества.
§ 5. Утрата Знамени
Президиум Верховного Совета СССР Указом от
21 декабря 1942 г. утвердил новый образец Красного
Знамени воинских частей Красной Армии и Положение
о Красном Знамени.
В Положении, наряду с указаниями о роли и значе-
нии Знамени, о порядке вручения и хранения его, имеется
указание и об уголовной ответственности в случае утраты
Знамени. В действующем советском военно-уголовном
законе нет специальной нормы, карающей утрату Зна-
мени. В связи с этим возникает вопрос о том, по какой
статье Положения о воинских преступлениях следует
квалифицировать это деяние.
История хранит память о многих бессмертных подви-
гах, совершенных в прошлом русскими воинами во имя
спасения полковых стягов. Утрата войскового знамени
всегда считалась большим позором в русской армии.
После утраты войскового знамени часть расформировы-
валась, а виновные, по русскому дореволюционному
военно-уголовному законодательству, приговаривались
к смертной казни.
Воины Советской Армии, достойные наследники рус-
ской воинской славы, не только сохранили героические
традиции своих предков, но и необычайно развили, умно-
жили и упрочили их. Любовь к Знамени своей части,
готовность защищать его беззаветно, стремление все бо-
лее возвеличивать его славу — таковы неотъемлемые
черты героев Великой отечественной войны СССР.
Летопись Великой отечественной войны хранит много
примеров, когда появление на поле битвы воинского
Знамени воодушевляло бойцов на новые подвиги, в ре-
зультате которых враг терпел поражение. Потеря Зна-
мени может привести к поражению войсковой части.
В этом заключается особая общественная опасность рас-
сматриваемого преступления.
Непосредственным объектом преступле-
ния при утрате Знамени является честь воинской части.
Утрата Знамени есть бесчестие, позор для воинской
части. Потеря Знамени ведет к потере боеспособности
воинской части, именно поэтому такая часть подлежит
расформированию.
Объективная сторона преступления
заключается в утрате Знамени вследствие малодушия.
Само понятие утраты предполагает случай, когда воин-
ская часть в силу той или иной причины лишается Зна-
мени. Однако не всякие случаи утраты Знамени образуют
состав рассматриваемого преступления. Здесь речь идет
об утрате вследствие малодушия. Пункт 5 Указа Прези-
диума Верховного Совета СССР гласит: «при утрате
Красного Знамени вследствие малодушия войсковой
части ее командир и весь командный состав, виновные в
таком позоре, подлежат суду военного трибунала, а вой-
сковая часть — расформированию». Здесь прежде всего
идет речь об утрате Знамени в боевой обстановке вслед-
ствие проявления малодушия. Это вовсе не значит, что
не может наступить уголовная ответственность за утрату
Знамени в мирное время. С другой стороны, утрата Зна-
мени в боевой обстановке может произойти не только
в результате малодушия, но и от других причин — от
взрыва бомбы, от разрыва снаряда и т. д. Эти случаи не
подпадают под действие Указа 21 декабря 1942 г.
Что же следует понимать под утратой Знамени вслед-
ствие малодушия? Это утрата по причине недостаточно
стойкой обороны Знамени от неприятеля. При этом мало-
душие может проявляться в самых разнообразных фор-
429
мах, например в форме преступного бездействия, когда
в боях выявляется недостаточная стойкость при защите
Знамени или же когда при отступлении части Знамя
остается на поле боя и т. п.
Малодушие может выразиться и в преступных дей-
ствиях, если, например, Знамя сдается неприятелю одно-
временно со сдачей военных сил и средств ведения войны.
Для наличия состава преступления не имеет значения,
попало или нет Знамя в руки врага. Преступление дол-
жно считаться оконченным, когда произошла утрата
Знамени.
В практике утрата Знамени может встретиться в сое-
динении с другими преступлениями, в частности, с пре-
ступлениями, предусмотренными в ст. 20 Положения, но
может встретиться и как самостоятельное преступное
деяние.
Субъекты преступления указаны в самом
Указе. Ими являются командир части и весь командный
состав, виновные в утрате Знамени. Если, например, рота
не проявила достаточной стойкости и мужества в бою,
в результате чего Знамя, находившееся в данной роте,
было утрачено, то привлечению к ответственности под-
лежит командир роты. Командиры других подразделений
и всей воинской части также могут быть привлечены к
ответственности при наличии вины с их стороны.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 де-
кабря 1942 г. не исключает привлечения к уголовной
ответственности отдельных лиц рядового состава. Если,
например солдат, выполнявший роль знаменосца, бросил
Знамя на поле боя, то он совершил тяжкое воинское
преступление, подлежащее строгому наказанию.
С субъективной стороны при утрате Зна-
мени возможны все формы виновности: умысел и неосто-
рожность. Умысел может быть прямым и косвенным,
неосторожность может выразиться и в форме преступной
самонадеянности и в форме преступной небрежности.
Прямой умысел имеет место, когда виновный сознает
возможность утраты Знамени и желает этого. Если при
утрате Знамени преследуется цель оказания помощи
врагу, то в таком случае преступление следует рассмат-
ривать как измену Родине. Наличие косвенного умысла
имеет место, когда виновный предполагает возможность
утраты Знамени и не желает, но безразлично относится
430
к этому, допускает такую возможность. Если виновный
сознает возможность утраты Знамени, но легкомысленно
надеется предотвратить ее наступление и вследствие не
оправдавшегося расчета наступает указанное послед-
ствие, налицо преступная самонадеянность. Преступная
небрежность имеет место, когда виновный не предвидит
возможности утраты Знамени, хотя по обстоятельствам
дела и должен предвидеть такую возможность.
Указ Президиума Верховного Совета СССР 21 де-
кабря 1942 г. не устанавливает конкретных мер уголов-
ного наказания для лиц, виновных в утрате Знамени
вследствие малодушия. Ввиду этого возникает необхо-
димость квалификации рассматриваемою преступления
по такой статье Положения о воинских преступлениях,
которая хотя и не содержит прямого указания на данное
преступление, но наиболее к нему приближается.
Утрата Знамени вследствие малодушия примыкает по
субъекту к воинским должностным преступлениям, по
обстановке же совершения деяния и по самому его ха-
рактеру она должна быть отнесена к воинским преступ-
лениям, совершаемым в районе военных действий. Из
всех преступлений этой группы утрата Знамени ближе
всего подходит к составам преступлений, предусмотрен-
ных в ст. 20 Положения о воинских преступлениях.
Утрата Знамени ведет к утрате боевого духа воинской
части, что, конечно, не менее опасно, чем утрата живой
силы и средств ведения войны.
Утрату Знамени в условиях мирного времени в резуль-
тате небрежной охраны, взрыва, порчи и т. д. следует
квалифицировать как преступное бездействие или халат-
ность, т. е. по ст. 17 Положения о воинских преступле-
ниях. В этом случае уголовной ответственности по ст. 17
Положения подлежат лишь те лица из состава части,
которые были повинны в непринятии должных мер к со-
хранению Знамени.
§ 6. Самовольное оставление погибающего военного
корабля
В отличие от других воинских преступлений, совер-
шаемых в районе военных действий, самовольное остав-
ление погибающего военного корабля возможно не только
в условиях военных действий, но и в мирное время:
431
гибель военного корабля может наступить безотноси-
тельно к военным действиям — в результате аварии, по-
жара и пр. Но особое значение ст. 23 Положения имеет
именно во время войны, в боевой обстановке.
Нет надобности подробно останавливаться на значе-
нии воинской дисциплины на военном корабле. Железная
воинская дисциплина на военных кораблях составляет
основу их боевой мощи. Особенно повышаются ее требо-
вания в такие критические моменты, когда кораблю угро-
жает опасность. Условием успешной борьбы с такой опас-
ностью и ее предотвращения является абсолютная дис-
циплинированность личного состава корабля, неотлучное
нахождение каждого лица команды на своем посту, без-
укоризненно четкое и самоотверженное выполнение им
своих обязанностей. Если неминуема гибель корабля,
такое состояние воинской дисциплины является условием
планомерной и успешной организации спасения личного
состава, груза, ценностей, документов.
«Как нельзя более очевидна, — говорил Ф. Энгельс,—
необходимость авторитета — и притом авторитета самого
властного — на корабле в открытом море. Там в момент
опасности жизнь всех зависит от немедленного и беспре-
кословного подчинения всех воле одного» Установление
на корабле железной воинской дисциплины, воспитание
подчиненных в духе этой дисциплины — святой долг мор-
ского офицера перед Родиной.
«Офицерский состав, выполняя поставленные перед
пим боевые задачи, должен всем своим поведением в бою
являть для подчиненного личного состава пример муже-
ства, бесстрашия и высокого долга перед родиной» (Из
Корабельного устава ВМФ).
Образцом дисциплинированности должен быть сам
командир корабля. Он не вправе оставить погибающий
корабль, пока не выполнит до конца своих служебных
обязанностей.
Нарушение этого требования воинской дисциплины и
является сущностью рассматриваемого состава преступ-
ления. >
Непосредственным объектом данного по-
сягательства, как следует из сказанного выше, являются
•Маркс н Энгельс, Соч., т. XV, стр. 136.
432
советская воинская дисциплина и обязанности командира
корабля и лиц команды.
Объективная сторона состава преступления,
заключается в оставлении погибающего военного ко-
рабля. Предполагается, следовательно: а) что лицо нахо-
дилось на военном корабле; б) что корабль погибал;
в) что лицо оставило корабль, т. е. бросилось вплавь,
село в шлюпку и т. п. Однако для состава преступления
необходимо еще одно объективное свойство: если корабль
оставлен командиром — невыполнение им до конца своих
служебных обязанностей; если корабль оставлен лицом
команды — отсутствие надлежащего на то распоряжения
командира. Нет состава преступления в оставлении поги-
бающего военного корабля командиром, выполнившим до
конца свои служебные обязанности, или лицом команды,
поступившим так по распоряжению командира.
Служебные обязанности командира корабля заклю*
чаются прежде всего в предотвращении всеми возмож-
ными средствами гибели корабля. Если это невозможно,
он обязан организовать спасение людей, грузов, ценно-
стей, документов. Если грузы, ценности, документы могут
быть захвачены неприятелем, они должны быть уничто-1
жены. Лишь после выполнения этих обязанностей ко-
мандир может оставить погибающий корабль. Выполнил
или не выполнил командир погибающего корабля все эти
обязанности, является в каждом отдельном случае во-
просом факта.
Командир устанавливает порядок оставления поги-
бающего корабля командой, и по его распоряжению лица
команды покидают корабль. Не обязательно при этом,
чтобы распоряжения командира относились персонально
к каждому лицу команды. Они могут относиться к под-
разделениям, и лица команды должны действовать со-
гласно распоряжениям командиров подразделений.
Именно такие распоряжения об оставлении погибающего
корабля должны считаться надлежащими, т. е. устра-
няющими уголовную ответственность. Напротив, отсут-
ствие таких распоряжений делает оставление корабля
самовольным, т. е. преступным.
Субъектами преступления могут быть
командир военного корабля и лица, принадлежащие к
экипажу военного корабля.
С субъективной стороны оставление поги-
433
бающего военною корабля командиром, не выполнившим
до конца своих служебных обязанностей, равно как ли-
цами команды корабля без надлежащего на то распоря-
жения командира может быть совершено только умыш-
ленно. Однако невыполнение командиром корабля до
конца отдельных своих обязанностей может быть совер-
шено и по преступной неосторожности. Например, коман-
дир, оставляя погибающий корабль, предполагал, что он
до конца выполнил все свои обязанности по спасению
людей, ценностей, грузов, документов и т. д., а на самом
деле не все обязанности были им выполнены до конца.
Оставление погибающего военного корабля команди-
ром, не выполнившим до конца своих служебных обя-
занностей, совершенное с изменнической целью, должно
рассматриваться, как военная измена и квалифициро-
ваться по ст. 58 16 УК РСФСР.
Ст. 23 Положения о воинских преступлениях содер-
жит абсолютно определенную санкцию — высшую меру
наказания — расстрел. В соответствии с Указом Прези-
диума Верховного Совета СССР 26 мая 1947 г. эта санк-
ция может применяться только в военное время.
§ 7. Мародерство
В Советской Армии, в силу ее особой природы и на-
значения, мародерство — исключительное явление, кото-
рое строжайше карается советским военно-уголовным
законом.
Ст. 26 Положения о воинских преступлениях опреде-
ляет мародерство как «похищение на поле сражения ве-
щей, находящихся при убитых и раненых».
Опасность этого преступления состоит в том, что оно
непосредственно посягает на советскую воинскую дисци-
плину, на боеспособность армии. Военнослужащий, со-
вершающий мародерство, превращается в вора, похити-
теля чужого имущества. Мародерство приводит к сниже-
нию боеспособности воинской части, подрывает авторитет
армии, роняет достоинство ее бойцов в глазах населения.
В немецко-фашистской армии мародерство-было ши-
роко распространенным и узаконенным явлением.
В ноте Народного Комиссара Иностранных Дел
СССР В. М. Молотова от 25 ноября 1941 г. «О возмути-
тельных зверствах германских властей в отношении со- ,
434
ветских военнопленных» были приведены многочисленные
факты мародерства солдат и офицеров гитлеровской
армии.
Такое поведение солдат и офицеров гитлеровской
Германии характеризовало в целом ее армию, как армию
мародеров и насильников.
Подобное явление немыслимо в рядах Вооруженных
Сил Советского социалистического государства. Совет-
ский военно-уголовный закон бдительно охраняет совет-
ские Вооруженные Силы от проникновения в их ряды
отдельных мародеров, устанавливая строжайшее наказа-
ние за мародерство.
Непосредственным объектом посягатель-
ства при мародерстве следует считать советскую воин-
скую дисциплину. Неправильно было бы считать объек-
том данного посягательства вещи, находящиеся при
убитых и раненых.
С объективной стороны преступление со-
стоит в похищении на поле сражения вещей, находя-
щихся при убитых и раненых. Для состава преступления
не имеет значения, какая форма похищения имела место
в том или ином случае. Как кража, так и разбой в одина-
ковой мере могут дать состав мародерства. Форма похи-
щения может иметь значение лишь при определении раз-
мера наказания.
В судебной практике встречались случаи преступного
приобретения вещей у раненых путем обмана (мошенни-
чество). Например, военнослужащий принимает на поле
сражения у тяжело раненого бойца тс или иные вещи,
обещая доставить их родственникам раненого, на дележе
предполагая присвоить эти вещи. В ст. 27 Положения
прямо не предусмотрено мошенническое приобретение
вещей у раненых. Однако, учитывая специфичность обета
новки и то, что при совершении этого преступления ви-
новный использует беспомощное положение раненого,
следует признать возможным квалификацию подобного
преступления как мародерство, т. е. по ст. 27 Положения
• о воинских преступлениях со ссылкой на ст. 16 УК
РСФСР.
Под вещами, находящимися при убитых и раненых,
понимаются всякие предметы, находящиеся на них
(одежда, обувь) либо при них (деньги, ценности и пр.).
» Не имеет никакого значения для состава преступления.
435
принадлежали ли похищенные веши убитому или ране-
ному или другим лицам или являлись собственностью
государства.
В одинаковой мере общественно опасным является
похищение на поле сражения вещей, находящихся при
убитых и раненых гражданских лицах. И в этих случаях
неизменным остается преступное нарушение советской
воинской дисциплины.
Необходимым элементом состава рассматриваемого
преступления является похищение вещей на поле сра-
жения, т. е. там, где происходит или происходил бой.
При этом безразлично для квалификации деяния, совер-
шено ли оно во время боя или после боя. В случае похи-
щения вещей у раненых, перевозимых или переносимых
с поля сражения на пункт первой помощи или в полевой
госпиталь, уголовная ответственность также должна
наступать по ст. 27 Положения о воинских преступлениях.
Похищение вещей у раненых, находящихся в госпи-
тале или эвакуируемых в тыл, должно квалифицироваться
по общеуголовным статьям об имущественных пре-
ступлениях.
В судебной практике возникал вопрос о квалификации
похищения военнослужащими вещей, находящихся при
убитых и раненых в результате воздушной бомбарди-
ровки населенных пунктов или других объектов. Напри- <
мер, военнослужащий при раскопке обвалившегося в ре-
зультате бомбардировки городского здания похитил
деньги, обнаруженные им у одного из убитых граждан.
В таких случаях деяния должны быть квалифицированы
как мародерство, т. е. по ст. 27 Положения о воинских .
преступлениях.
Мародерство является материальным составом пре-
ступления. Оконченным оно должно считаться в том слу-
чае, если субъект преступления похитил, т. е. завладел
вещами. Если преступление не было доведено до конца,
имеет место приготовление или покушение, в зависимости
от стадии осуществления преступного замысла.
Субъектом мародерства может быть только ’
военнослужащий.
С субъективной стороны преступление мо-
жет быть совершено только с прямым умыслом, направ-
ленным на похищение вещей.
Статья 27 Положения состоит из двух пунктов. Пункт
436
<а» устанавливает наказание за мародерство в виде
лишения свободы на срок не ниже 3 лет. Пункт <б» уста-
навливает высшую меру наказания с конфискацией иму-
щества за то же деяние, при наличии отягчающих обстоя-
тельств. Такими обстоятельствами могут быть признаны:
применение насилия, неоднократность совершения престу-
пления, издевательство над ранеными и трупами убитых,
особый характер служебных обязанностей субъекта пре-
ступления и т. п.
Наличие отягчающих обстоятельств устанавливается
военным трибуналом.
Мародерство, связанное с убийством раненого, обра-
зует два состава, преступления: мародерства и убийства.
§ 8. Преступное обращение с населением в районе
военных действий
1. Одной из характерных особенностей Советской
Армии является ее теснейшая связь со всем советским
народом. В суровые дни Великой отечественной войны
еще больше укрепилась кровная связь советского народа
со своей родной Советской Армией. Единство фронта и
тыла явилось одним из важнейших, постоянно действую-
щих факторов победы советского народа над фашист-
скими захватчиками.
Незыблемым законом для каждого советского военно-
служащего является заботливое отношение к населению.
Жизнь, здоровье, права и законные интересы советских
граждан охраняются Советской Армией всем ее сущест-
вом. Преступное и противозаконное обращение с населе-
нием противоречит самой природе Советской Армии. Гра-
бить, насиловать, истязать и истреблять мирных жителей,
поджигать города и села, уничтожать все на своем пути —
это был моральный кодекс фашистских гитлеровских вояк.
Фашистская армия, занимавшаяся грабежами и наси-
лиями над мирным населением, была не армией, а пре-
ступной бандой.
Советский Уголовный кодекс устанавливает суровые
наказания за малейшие проявления преступного отноше-
ния к населению, и особенно за преступное обращение
с населением в районе военных действий.
Условия войны могут потребовать, чтобы население
района военных действий поступилось тем или иным бла-
29 Сов. военно-уголов. право 437
гом в интересах успеха боя или операции. В этих слу-
чаях необходимые меры командования осуществляются
в установленных рамках и на основе советских законов
военного времени. Вне этих рамок и при отсутствии воен-
ной необходимости всякое нарушение имущественных
или личных прав и интересов населения района военных
действий является преступлением.
Общественная опасность преступлений, предусмотрен-
ных в ст. 28 Положения, состоит в том, что, будучи совер-
шенными военнослужащими в районе военных действий,
они ослабляют воинскую дисциплину, подрывают досто-
инство и авторитет воина Советской Армии, посягают на
единство советского фронта и тыла, мешают войскам в
осуществлении стоящих перед ними боевых задач.
Именно по этой причине ряд общеуголовных преступле-
ний, предусмотренных в различных главах уголовных
кодексов союзных республик, законодатель относит к
воинским, если они совершены военнослужащим в районе
военных действий, и устанавливает за них наказание по
ст. 28 Положения о воинских преступлениях.
Непосредственным объектом посягатель-
ства здесь прежде всего является советская воинская
дисциплина. В то же время посягательство направлено на
права и законные интересы населения района военных
действий.
С объективной стороны преступление может
выразиться в следующих действиях: а) разбой, б) гра-
беж, в) противозаконное уничтожение имущества, г) на-
силие, д) противозаконное отобрание имущества под
предлогом военной необходимости. В этом перечне преду-
смотрены не всякие виды преступного посягательства на
личность и имущество населения района военных дей-
ствий, а лишь наиболее открытые и опасные.
Разбоем называется открытое похищение чужого иму-
щества посредством нападения, совершенного с насилием,
опасным для жизни и здоровья потерпевшего.
Грабеж есть открытое похищение чужого имущества,
совершенное без насилия или с насилием, но не опасным
для жизни и здоровья потерпевшего.
Противозаконное уничтожение имущества состоит в
его умышленном разрушении, сожжении, потоплении или
приведении в негодное состояние. Для состава преступле-
ния необходимо, чтобы уничтожение было противозакон-
ен
ним, т. с. не вызывалось бы обстановкой военных дей-
ствий. Уничтожение имущества, вызванное действитель-
ной военной необходимостью, не может рассматриваться
как уголовно-наказуемое деяние. Если, например, началь-
ник во время боевых действий отдал приказ об уничтоже-
нии строения, которое могло быть использовано противни-
ком для обстрела частей советских войск или в виде
укрытия, в этом нет состава преступления.
Под насилием следует понимать как физическое, так
и психическое (угроза, запугивание) насилие. Все эти
преступления против личности, совершенные военнослу-
жащим в районе военных действий, в отношении населе-
ния, проживающего в этом районе, должны влечь уго-
ловную ответственность по ст. 28 Положения о воинских
преступлениях.
Изнасилование военнослужащим в районе военных
действий лица, принадлежащего к населению этого рай-
она, также должно квалифицироваться по ст. 28 Поло-
жения.
Под противозаконным отобранием имущества под
предлогом военной необходимости следует понимать не-
законную реквизицию и все иные формы отобрания иму-
щества якобы для нужд армии или для военных целей,
когда в действительности такая необходимость отсут-
ствовала, но ею прикрывался субъект преступления.
Для состава преступления безразлично, было ли ото-
брано имущество виновным для личного пользования,
или других лиц или для иных целей.
Статья 28 Положения прямо не предусматривает
противозаконного временного пользования имуществом
(например, транспортом, жилищем и т. д.) населения
района военных действий. Однако, если принять во вни-
мание общее назначение ст. 28 Положения о воинских
преступлениях, то следует полагать, что это преступление
также должно караться по данной статье.
Необходимым элементом состава преступления яв-
ляется совершение всех перечисленных деяний по отно-
шению к населению в районе военных действий.
Субъектом преступления может быть воен-
нослужащий рядового, сержантского (старшинского) и
офицерского состава.
С субъективной стороны преступление мо-
жет быть совершено только с прямым умыслом.
29* 439
Статья 28 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает наказание в виде лишения свободы на срок
не ниже 3 лет с конфискацией имущества или без тако-
вой. При отягчающих обстоятельствах применяется выс-
шая мера наказания с конфискацией имущества.
Под отягчающими обстоятельствами, применительно к
ст. 28 Положения, следует понимать: убийство, тяжкое
увечье, совершение преступления повторно, группой
лиц, лицом начальствующего состава с применением ору-
жия, особо мучительным или издевательским способом и
т. д. Установление отягчающих обстоятельств в каждом
отдельном случае принадлежит суду.
2. Полная беззащитность мирного населения от про-
извола, насилия и грабежей со стороны военнослужащих
является характерной особенностью буржуазных госу-
дарств и их армий.
Военно-уголовное законодательство США вовсе не
предусматривает постановлений, охраняющих права и ин-
тересы местного населения от насилия и других престу-
плений со стороны военнослужащих. Между тем в жизни
американской армии подобные преступления имеют место
весьма часто. Так, например, газета «Красная звезда»
сообщала 3 сентября 1946 г. о том, что американские
солдаты в Шанхае ведут себя безобразно, что они пьян-
ствуют и избивают китайское гражданское население.
О неоднократных случаях избиения китайского граждан-
ского населения американскими военнослужащими сооб-
щалось в тон же газете за 14 сентября 1946 г.
Студенты различных университетов в Нанкине выра-
зили возмущение произволом американских солдат и мо-
ряков в Китае, в частности фактом изнасилования китай-
ской студентки американцами в Бэйпине. Студенты семи
бэйпинскнх университетов организовали 30 декабря
1946 г. огромную демонстрацию в знак протеста против
изнасилования китайской студентки американскими моря-
ками.
Об убийстве американскими солдатами 14-летнего
китайского мальчика по имени Ван Фын-си сообщало
ТАСС. Мальчик был застрелен американскими солдатами
14 марта 1947 г. недалеко от западного поля аэропорта
в то время, как он играл с другими детьми.
Свидетельница, крестьянка Бай Ma-ши, которая нахо-
дилась недалеко от места происшествия, рассказала поли-
ции, что американские солдаты стреляли в мальчика
более 10 раз.
Газета «Трибуна популар» протестовала против дей-
ствий американских моряков, которые избили нескольких
бразильских граждан, украли 2 автомобиля и разгромили
магазин. Газета заявляла, что эти поступки американских
моряков носят не случайный характер, а являются следст-
вием внушаемого им начальством взгляда на Бразилию
как на колонию Соединенных Штатов.
Газета утверждала, что американцы стали держать
себя особенно вызывающе в последнее время. Газета
«Дагунбао» сообщала, что 29 июня 1947 г. в Циндао аме-
риканскими морскими пехотинцами были застрелены три
китайца.
Газета «Правда» 6 сентября 1948 года сообщила, что
«на-днях группа американских солдат учинила на вене-
цианском пляже драку с местными жителями, пустив в
ход оружие. Моряк американского военно-морского
флота Эрнест Медина выпустил в толпу две револьверных
очереди. В результате убито два и тяжело ранено четыре
итальянца. Американские солдаты, совершившие это пре-
ступление, пытались скрыться, но были задержаны
итальянской полицией».
Английское военно-уголовное законодательство также
не предусматривает специальных норм, запрещающих
мародерство и преступное отношение к населению района
военных действий, ограничиваясь постановлениями о гра-
беже, принуждении, насилии и т. д. в связи с раскварти-
рованием войск и проведением реквизиции имущества
населения для нужд армии. В действительности же в ан-
глийской армии преступления против местного населения
встречаются весьма часто. Особо распространенный ха-
рактер носят эти преступления со стороны английских
военнослужащих в отношении населения чужой страны.
В нашей печати не раз сообщалось о возмутительном по-
ведении, насилии, грабежах и издевательствах со стороны
английских солдат и офицеров в отношении мирного насе-
ления Греции, Египта, Индонезии и других стран.
Таковы некоторые факты, характеризующие поведе-
ние, моральный облик и нравы английской и американ-
ской «цивилизованных армий».
Имевшиеся в германском военно-уголовном кодексе
постановления об охране населения района военных дей-
441
ствий и наказуемости мародерства фактически вовсе не
применялись в практике германской армии. Наоборот,
известны официальные инструкции фашистского коман-
дования, которые узаконили самый беззастенчивый гра-
беж населения в районе военных действий, ограбление
раненых и убитых. Общеизвестны зверства, грабежи и на-
силия гитлеровских фашистских головорезов в отноше-
нии пленных красноармейцев и гражданского населения
советских районов, находившихся во временной оккупа-
ции немецких бандитов. Подобные преступления совер-
шались немецкими вооруженными силами планомерно,
в массовом масштабе, были заранее организованы и в них
участвовали все звенья германской военной машины — от
фельдмаршала до солдата.
Достаточно вспомнить распоряжение бывшего гитле-
ровского фельдмаршала Кейтеля 13 мая 1941 г. «О при-
менении военной подсудности в районе «Барбаросса» и
об особых мероприятиях войск». Этим распоряжением
предписывалось применение «самых крайних мер», для
чего германским офицерам предоставлялось право рас-
стрела без суда, и устанавливалась безнаказанность не-
мецких военнослужащих за преступления, совершенные
в отношении мирного населения. Известно распоряже-
ние того же Кейтеля 16 сентября 1941 г., которым он
предписывал германским войскам иметь в виду, что чело-
веческая жизнь в странах, которых это касается, абсо-
лютно ничего не стоит и что устрашающее воздействие
возможно лишь путем применения необычайной жесто-
кости.
Можно также указать на приказы фашистских извер-
гов Гитлера и Геринга об уничтожении советского насе-
ления, о разграблении оккупированных территорий и
угоне мирного населения в Германию на принудитель-
ный труд.
ГЛАВА XIX
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, НАРУШАЮЩИЕ
МЕЖДУНАРОДНЫЕ КОНВЕНЦИИ
§ 1. Общая характеристика. § 2. Дурное обращение
с пленными. § 3. Незаконное ношение в районе
военных действий знаков Красного Креста и Красного
Полумесяца. § 4. Злоупотребление в военное время
флагами и знаками Красного Креста и Красного
Полумесяца
§ 1. Общая характеристика
В соответствии с законами и обычаями войны и между-
народными соглашениями Положение о воинских пре-
ступлениях содержит статьи, карающие: а) дурное обра-
щение с пленными; б) ношение в районе военных дей-
ствий знаков Красного Креста или Красного Полумесяца
лицами, не имеющими на то права и в) злоупотребление
в военное время флагами и знаками Красного Креста
и Красного Полумесяца или окраской, присвоенной тран-
спортным средствам санитарной эвакуации.
В своей захватнической войне против Советского
Союза гитлеровские насильники, не считаясь ни с какими
нормами международного права и международными
соглашениями, совершали возмутительные издеватель-
ства, пытки и зверства в отношении советских военно-
пленных. Советским военным командованием были уста-
новлены многочисленные факты, когда захваченные в
плен, большей частью раненые солдаты, подвергались со
стороны германского военного командования и герман-
ских воинских частей зверским пыткам, истязаниям и
убийствам. Пленных солдат пытали раскаленным желе-
зом, выкалывали им глаза, обрезали ноги, руки, уши,
носы, вспарывали животы, привязывали к танкам и раз-
рывали на части и т. п. Подобного рода изуверства и
кошмарные преступления фашистские офицеры и верхов-
ное немецкое командование не только не наказывали, но
всячески поощряли и узаконили, возводили в правила
поведения солдат и офицеров гитлеровской армии.
Так, 12 сентября 1941 г. германское верховное коман-
дование официально объявило, что русские военноплен-
ные не имеют «юридического права» на нормальное обра-
щение с ними. Приказ германского верховного командо-
вания 14 января 1942 г. гласил: «Всякое снисхождение,
человечность по отношению к военнопленному строго
порицается. Германский солдат всегда должен давать
чувствовать пленному свое превосходство... Всякое опоз-
дание применения оружия к пленному таит в себе опас-
ность». Приказ, далее, предписывал «против малейших
признаков непослушания действовать энергично и прямо,
оружием пользоваться беспощадно». Этим установкам
германского верховного командования всецело соответ-
ствовала повседневная практика зверского обращения
германских воинских частей с советскими пленными.
Хотя германское правительство таким образом одно-
сторонне и грубо расторгло Гаагскую и Женевскую кон-
венции о военнопленных, тем не менее Советский Союз
твердо соблюдал установленные законы и обычаи войны,
правила, установленные международными соглашениями.
§ 2. Дурное обращение с пленными
(Гуманное обращение с пленными является само собою
разумеющимся правилом поведения военнослужащего
Советской Армии. Против нарушителей этого правила
(направлена ст. 29 Положения о воинских преступлениях.
В то же время эта статья является гарантией осуществле-
ния международных соглашений об условиях содержания
военнопленных.
Непосредственным объектом посягатель-
ства здесь являются обязанности военнослужащих в от-
ношении пленных. В нарушении этих обязанностей и
заключается рассматриваемый состав преступления.
Объективная сторона состава преступления
выражается: а) в дурном обращении с пленными; б) в
небрежном исполнении обязанностей в отношении плен-
ных — больных и раненых.
Дурное обращение с пленными наказуемо в уголовном
444
порядке при наличии хотя бы одного из следующих усло-
вий: I) неоднократность деяния, 2) сопряженность его
с особой жестокостью, 3) направленность его против боль-
ных и раненых.
Небрежное исполнение обязанностей в отношении
больных и раненых наказуемо в уголовном порядке, если
оно совершено лицами, на которых возложено лечение
этих больных и раненых и попечение о них.
Субъектом преступления может быть всякий
военнослужащий. При небрежном исполнении обязанно-
стей в отношении больных и раненых специальным субъ-
ектом преступления является лицо, на которое возло-
жено их лечение и попечение о них: врач, санитар, меди-
цинская сестра и др.
С субъективной стороны следует различать
дурное обращение с пленными от небрежного исполне-
ния обязанностей в отношении больных и раненых. При
дурном обращении с пленными субъект преступления дей-
ствует с прямым или эвентуальным умыслом. При неб-
режном исполнении обязанностей имеет место неосторож-
ная вина в форме преступной небрежности.
Статья 29 Положения состоит из двух пунктов. Пункт
«а» предусматривает наказание в виде лишения свободы
на срок до 3 лет при наличии описанных выше признаков.
Пункт «б» предусматривает применение правил Дисципли-
нарного устава при отсутствии необходимых согласно
п. «а» условий уголовной наказуемости деяния.
§ 3. Незаконное ношение в районе военных действий
знаков Красного Креста и Красного Полумесяца
Статья 30 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает два состава преступления: а) личное зло-
употребление знаком Красного Креста или Красного
Полумесяца, б) незаконное распоряжение начальника о
ношении этих знаков лицами, не имеющими на то права.
Непосредственным объектом посягатель-
ства в обоих случаях являются установленные правила
пользования знаками Красного Креста и Красного Полу-
месяца.
Объективная сторона преступления выра-
жается: а) в отношении знака Красного Креста или Крас-
ного Полумесяца лицом, не имеющим на то права; б) в
445
незаконном распоряжении начальника о ношении такого
знака этим лицом. В обоих случаях необходимым усло-
вием уголовной ответственности является ношение знака
Красного Креста или Красного Полумесяца в районе
военных действий.
Субъектом преступления может быть: а) при лич-
ном злоупотреблении знаком — всякий военнослужа-
щий; б) при незаконном распоряжении начальника о
ношении знака — начальник, отдавший такое распоряже-
ние.
С субъективной стороны преступление
может быть совершено с прямым или эвентуальным умы-
слом, направленным на нарушение установленных правил
пользования знаками Красного Креста или Красного
Полумесяца.
Данное преступление влечет за собою по закону лише-
ние свободы на срок до 1 года.
§ 4. Злоупотребление в военное время флагами
и знаками Красного Креста и Красного Полумесяца
Статья 31 Положения о воинских преступлениях пре-
дусматривает иную форму злоупотребления не только
знаками, но и флагами Красного Креста и Красного По-
лумесяца или окраской, присвоенной транспортным сред-
ствам санитарной эвакуации. Здесь имеется в виду
обманное присвоение флага, знака или окраски зданию,
предприятию, учреждению, поезду, судну, самолету или
иному транспортному средству, которым эти отличитель-
ные особенности на самом деле не присвоены.
Непосредственный объект данного посяга-
тельства целиком совпадает с объектом преступления,
предусмотренного ст. 30 Положения о воинских престу-
плениях.
Объективная сторона преступления выра-
жается в поднятии флага или использовании знака
Красного Креста или Красного Полумесяца для прида-
ния перечисленным объектам внешности санитарных
учреждений либо в придании окраски, присвоенной транс-
портным средствам санитарной эвакуации, иным видам
транспортных средств.
Субъектом преступления может быть всякий
военнослужащий, непосредственно совершивший данное
446
злоупотребление либо отдавший распоряжение о его
С субъективной стороны преступление мо-
жет быть совершено только с прямым умыслом.
Эта статья также предусматривает наказание в виде
лишения свободы на срок до 1 года.
Следует отметить, что воинские преступления, наруша-
ющие международные конвенции, хотя они и просмот-
рены Положением о воинских преступлениях, в Советской
Армии — армии высокодисциплинированнои, служат
возвышенным, прогрессивным целям, — практически не
встречались.
СОДЕРЖАНИЕ
ЧАСТЬ ОБЩАЯ
ГЛАВА I
ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ПРАВА, ЕГО
СОДЕРЖАНИЕ, ЗАДАЧИ И ИСТОЧНИКИ
§ 1. Определение военно-уголовного права.............. 3
§ 2. Задачи советского военно-уголовного права....... 16
§ 3. Соотношение уголовного и военно-уголовного права ... 25
§ 4. Источники советского военно-уголовного права.... 30
§ 5. Отличие советского военно-уголовного права от военно-
уголовного права буржуазных государств............. . 36
§ 6. Наука военно-уголовного права, ее содержание и система 40
ГЛАВА II
РАЗВИТИЕ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
§ 1. Общая характеристика дореволюционного русского военно-
уголовного законодательства.......................... 53
§ 2. Русское военно-уголовное законодательство допетровского
периода.............................................. 55
§ 3. Военно-уголовное законодательство Петра 1....... 59
§ 4. Русское военно-уголовное законодательство первой поло-
вины XIX столетия............................... 68
§ 5. Русское военно-уголовное законодательство второй поло-
вины XIX столетня.................................... 71
§ 6. Военно-уголовное законбдательство Временного прави-
тельства ............................................ 77
ГЛАВА III
РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОГО ВОЕННО-УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
§ 1. Развитие советского вое* но-уголовного законодательства
в период гражданской войн а и иностранной интервенции 80
§ 2. Понятие о воинских престу ыениях в УК РСФСР 1922 г. 92
§ 3. Развитие общесоюзного военно-уголовного законодатель-
ства ............................................ ^7
§ 4. Развитие советского военно-уголовн >го законодательства
в период Великой Отечественной войны ......... 105
448
ГЛАВА IV
ВОЕННО-УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН
§ 1. Понятие о военно-уголовных законах. Значение социалисти-
ческой законности для Советской Армин................117
§ 2. Действующее советское военно-уголовное законодательство
и особенности его построения.........................123
§ 3. Действие военно-уголовного закона во времени и прост-
ранстве ............................................ 128
ГЛАВА V
ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ ВОИНСКОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
§ 1. Классовая природа воинских преступлении..........138
§ 2. Определение воинского преступления...............147
§ 3. Применение примечания к ст. 6 УК РСФСР и соответ-
ствующим статьям УК других союзных республик к воин-
ским преступлениям.......................-..........• 150
§ 4. Применение аналогии к воинским преступлениям...152
§ 5. Применение ст. 8 УК РСФСР и соответствующих статей
УК других союзных республик к воинским преступ-
лениям ..................................... . 154
§ 6. Состав воинского преступления ..................157
§ 7. Объект воинского преступления....................159
§ 8. Субъект воинского преступления...................1Ь2
§ 9. Объективная сторона состава воинского преступления . . 169
§ 10. Субъективная сторона состава воинского преступления . . 180
§ 11. Воинское преступление и воинский дисциплинарный
поступок.............................................185
ГЛАВА VI
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРОТИВОПРАВНОСТЬ
ДЕЯНИЯ В ВОЕННО-УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
§ 1. Исполнение обязанностей военной службы............191
§ 2. Принуждение к повиновению.........................193
§ 3. Исполнение приказа •..............................196
§ 4. Необходимая оборона . . . . •.....................200
§ 5. Крайняя необходимость.............................204
ГЛАВА VII
СТАДИИ РАЗВИТИЯ И СОУЧАСТИЕ В ВОИНСКИХ
ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
§ 1. Стадии развития воинских преступлений.............208
§ 2. Соучастие в воинских преступлениях................212
449
и
ГЛАВА VIН
НАКАЗАНИЯ В ВОЕННО-УГОЛОЗНОМ НРАВЕ
§ 1. Цели и задачи наказания в военно-уголовном праве . . . 224 i
§ 2. Виды наказаний, применяемых к военнослужащим .... 231 j
§ 3. Дисциплинарный батальон в Советской Армии.237
§ 4. Уголовное наказание п дисциплинарное взыскание .... 239
ГЛАВА IX
НАЗНАЧЕНИЕ, ПРИМЕНЕНИЕ И ОТМЕНА НАКАЗАНИЯ
В ВОЕННО-УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
.§ 1. Общие правила назначения наказания в военно-уголовном
праве................................................214
§ 2. Назначение наказания при отягчающих и смягчающих вину
обстоятельствах..........................................246
§ 3. Отсрочка исполнения приговора к лишению свободы в воен-
ное время................................................250
§ 4. Освобождение от наказания военнослужащих, осужденных
с применением примечания 2 к ст. 28УК РСФСР .... 254
§ 5. Применение Института давности и амнистии в военно-
уголовном праве..........................................256
§ 6. "Снятие судимости с военнослужащих..................257
ЧАСТЬ ОСОБЕННАЯ
ГЛАВА X
СИСТЕМА ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО
ПРАВА
ГЛАВА XI
ВОИНСКИЕ ИЗМЕННИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
§ 1. Общая характеристика военной измены.............• 272
§ 2. Общий анализ состава военной измены.............276
§ 3. Военный шпионаж.............................., . 282
§ 4. Переход на сторону врага........................284
§ 5. Сдача неприятелю военных сил, оставление неприятелю,
уничтожение или приведение в негодность средств ведения
войны в целях способствования неприятелю.............285
§ 6. Самовольное отступление от данных для боя распоряжений
в целях способствования неприятелю...................291
ГЛАВА XII
УКЛОНЕНИЕ ОТ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ
§ 1. Общая характеристика.................................293
§ 2. Самовольная отлучка и дезертирство...................297
§ 3. Самовольное оставление части в боевой обстановке . . . 312
§ 4. Неявка в срок без уважительных причин на службу при
назначении, переводе, из командировки или из отпуска . . 313
450
§ 5. Уклонение от несения обязанностей военной службы путем
причинения себе какого-либо повреждения или путем
симуляции болезни, подлога документов или иного обмана 322
§ 6. Уклонение от несения обязанностей военной службы,
в частности под предлогом религиозных или иных убеж-
дений ...............................................328
ГЛАВАХШ
ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА ПОДЧИНЕННОСТИ И
ВОИНСКОЙ ЧЕСТИ
§ 1. Общая характеристика........................ «331
§ 2. Неисполнение приказания........................334
§ 3. Оказание сопротивления лицу, исполняющему возложенные
на него обязанности военной службы...................348
§ 4. Принуждение к нарушению обязанностей военной службы 354
§ 5. Оскорбление одним военнослужащим другого •••... 357
ГЛАВА XIV
ПРЕСТУПНОЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ВОЕННОЕ
ИМУЩЕСТВО
§ 1. Общая характеристика...........................364
§ 2. Промотание, умышленное (уничтожение или повреждение
и нарушение правил хранения военного имущества .... 367
ГЛАВА XV
НАРУШЕНИЕ УСТАВНЫХ ПРАВИЛ КАРАУЛЬНОЙ,
КОНВОЙНОЙ И ВНУТРЕННЕЙ СЛУЖБЫ
§ 1. Общая характеристика...................... • • 376
§ 2. Нарушение уставных правил караульной и конвойной
службы..............................................• 378
§ 3. Нарушение уставных правит внутренней (вахтенной)
службы ............................................ 385
ГЛ А В А XV!
ВОИНСКИЕ ДОЛЖНОСТНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
§ I. Общая характеристика...........................388
§ 2. Злоупотребление властью, превышение власти, бездействие
власти и халатное отношение к службе лица начальствую-
щего состава...................................... 394
§ 3. Действия и распоряжения начальника, препятствующие
использованию подчиненными ему военнослужащими или
их семьями установленных для них льгот и преимуществ 404
§ 4. Противозаконное использование начальником своего под-
чиненного для личных услуг самому начальнику, его
семье и другим лицам............*...................406
451
ГЛАВА XVII
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. СВЯЗАННЫЕ С РАЗГЛАШЕ-
НИЕМ ВОЕННОЙ ТАЙНЫ
§ 1. Обиадя характеристика.............................. 407
§ 2. Разглашение сведений военного характера, составляющих
государственную тайну.................................... 4ЭЗ
§ 3. Утрата документов, содержащих государственную тайну 416
§ 4. Сношение во время войны с лицами, принадлежащими
к составу неприятельской армии или проживающими на
неприятельской территории либо в местностях, занятых
войсками неприятеля...................................417
ГЛАВА XVIII
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ В РАЙОНЕ
ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
§ 1. Общая характеристика......................... . . 419
§ 2. Сдача неприятелю военных сил, оставление неприятелю,
уничтожение или приведение в негодность средств ведения
войны.................................................420
§ 3. Самовольное отступление от данных для боя распоря-
жений ....................................................
§ 4. Самовольное оставление доля сражения во время боя, сдача
в плен, отказ во время боя действовать оружием .... 425
§ 5. Утрата Знамени....................................428
§ 6. Самовольное оставление погибающего военного корабля 431
§ 7. Мародерство..........................................
§ 8. Преступное обращение с населением в районе военных
действий..............................................437
ГЛАВА XIX
ВОИНСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, НАРУШАЮЩИЕ МЕЖДУ-
НАРОДНЫЕ КОНВЕНЦИИ
§ 1. Общая характеристика...............................443
§ 2. Дурное обращение с пленными........................444
§ 3. Незаконное ношение в районе военных действий знаков
Красного Креста и Красного Полумесяца...................445
§ 4. Злоупотребление в военное время флагами и знаками
Красного Креста и Красного Полумесяца...................416
Редактор Н. А. Пономарев. Техн, редактор А. Н. Макаром.
Подписано к печати 1/ХН 1948 г. Печ. л. 28’/< Уч.-нзд. л. 23,73. В печ. л. ЗбЗиб „и.
Формат бумаги 84 X 1081/». Зак. М 8338. Л77769. Тираж 50000. Цена 9 р. 30 к.
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова треста .Полиграфкккга*
ОГИЗа прн Совете Министров СССР. Москва, Валовая, 28.
?1 1949