ЕВ.АНИСИМОВ, А.Б.КАМЕНСКИЙ
РОССИЯ
вXVIII— первой половине XIXвека
ПРОГРАММА
«ОБНОВЛЕНИЕ
ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
В РОССИИ»
Е. В. АНИСИМОВ, А. Б. КАМЕНСКИЙ
РОССИЯ
в XVIII — первой половине XIX века
ИСТОРИЯ
ИСТОРИК
ДОКУМЕНТ
Экспериментальное
учебное пособие
для старших классов
M4GE,
МОСКВА 1994
сканирование
сборка, дизайн
Анисимов Б. В., Каменский А. Б.
Россия в XVIII — первой половине XIX века: История.
Историк. Документ: Экспериментальное учебное пособие для
старших классов.— М.: МИРОС, 1994.— 336 с.
ISBN 5-7084-0089-7
В книге представлены материалы по истории России периода реформ
(XVIII — первая половина XIX века), восполняющие пробелы существующих
учебных программ. Широко цитируются исторические документы, приведены
выдержки из трудов историков разного времени и различных направлений.
Издание рассчитано на учащихся старших классов средних учебных заве-
дений — школ, гимназий, лицеев, техникумов. Может быть использовано аби-
туриентами при подготовке к вступительным экзаменам в вузы, а также учи-
телями при составлении тестов, контрольных и самостоятельных работ.
Изд. К* ФЗО(ОЗ)	©Анисимов Е. В., Каменский А. Б., 1994
ISBN 5-7084-0089-7 ©Подготовка издания Московского института
развития образовательных систем (МИРОС), 1994
В 1992 году в рамках российской образовательной реформы
была развернута программа «Обновление гуманитарного об-
разования в России». Эта программа реализуется совмест-
ными усилиями Министерства образования России, Государ-
ственного комитета РФ по высшему образованию, Между-
народной ассоциации развития и интеграции образователь-
ных систем.
Основная цель программы — гуманизация образования, со-
здание нового поколения вариативных учебников и учебных
пособий, ориентированных на ценности отечественной и ми-
ровой культуры современного демократического общества.
В целях реализации программы было организовано три
тура конкурса, в котором приняло участие более полутора
тысяч авторских коллективов из различных регионов России.
В конкурсной комиссии работали как отечественные, так
и зарубежные эксперты.
Другими направлениями программы являлись организация
творческих мастерских для авторов учебников и учебных
пособий, переподготовка преподавателей гуманитарных дис-
циплин, создание региональных экспериментальных площа-
док, центров гуманитарного образования, Международного
центра экономического образования, Международной лабора-
тории гуманитарного образования и т. д.
Спонсором программы выступил известный американский
предприниматель и общественный деятель Джордж Сорос.
Данное издание представляет собой оригинальную автор-
скую работу, вошедшую в число победителей на конкурсе.
Московский институт развития образовательных систем
с благодарностью примет отзывы, а также замечания и
предложения в адрес этого учебного пособия, проходящего
экспериментальную проверку в учебных аудиториях.
Стратегический комитет
программы:
Теодор ШАНИН
Эдуард ДНЕПРОВ
Виктор БОЛОТОВ
Дэн ДЭВИДСОН
Елена КАРПУХИНА
Елена ЛЕНСКАЯ
Елена СОБОЛЕВА
Евгений ТКАЧЕНКО
Конкурсная комиссия:
Пина БРАГИНСКАЯ
Михаил КУЗЬМИН
Елена ПОДОСЕНОВА
Марина СВИДЕРСКАЯ
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ .............................. 5
Глава	1.	ПЕТРОВСКИЕ РЕФОРМЫ ..................... 7
Глава	2.	РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ ...................... 72
Глава	3.	1730 ГОД: УПУЩЕННЫЙ ШАНС............... 88
Глава	4.	БИРОНОВЩИНА
КАК ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ МИФ.............. 106
Глава	5.	«ДЩЕРЬ ДЕРЖАВНАЯ ПЕТРА» .............. 119
Глава	6.	«ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ»
ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКОЙ....................... 145
Глава 7. ИМПЕРИЯ НА МАРШЕ ................... 189
Глава 8. «ОН ХОТЕЛ БЫТЬ ИОАННОМ IV............217
Глава 9. «ДНЕЙ АЛЕКСАНДРОВЫХ
ПРЕКРАСНОЕ НАЧАЛО»............................. 229
Глава 10. СОЖЖЕННАЯ МОСКВА .....................253
Глава 11. ОТ ЛИБЕРАЛИЗМА К РЕАКЦИИ............. 290
Глава 12. НАВСТРЕЧУ КРЫМСКОЙ КАТАСТРОФЕ ....... 303
Краткие сведения об авторах цитированных
произведений . ...............................  330
Что еще почитать по тематике этой книги.........335
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга посвящена полутора векам отечественной исто-
рии — от преобразований Петра I до смерти Николая I в канун
новых радикальных реформ. Создание Российской империи
как великой многонациональной державы, становление и раз-
витие новой идеологии и европеизированной культуры, мо-
дернизация политических институтов и социальной структуры
общества, активная внешняя политика и знаменитые победы
русского оружия на суше и на море — вот важнейшие черты
периода, который справедливо относят к Новой истории Рос-
сии. Изучение этого времени историками нашей страны многие
годы было очень неравномерным: существуют десятки книг
об эпохе Петра I, о восстаниях Пугачева и декабристов, о
войне 1812 г. и лишь единичные работы — по политической
и социальной истории. Подобная ситуация сложилась не слу-
чайно, ведь достаточно долго три четверти XVIII в. после
смерти Петра I трактовались историками как эпоха дворцовых
переворотов, не оказавших принципиального влияния на судь-
бы страны. В результате такое восприятие целого периода
отечественной истории отразилось и на школьных программах,
в которых вся вторая половина XVIII в. характеризовалась
исключительно как «дворянская империя», а деятельность
Александра I сводилась к преобразованиям первых лет его
царствования, после чего его политика определялась как край-
не реакционная. В итоге в сознании нескольких поколений
школьников возникало искаженное, основанное на ложных
штампах представление об одном из важнейших этапов в
истории страны.
Восполнить этот пробел и призвана данная книга, напи-
санная в виде очерков о важнейших событиях эпохи. При
этом авторы не стремились следовать школьной программе,
стараясь больше внимания уделять тем проблемам, которые
традиционно оставались в тени, и в меньшей степени касаясь
тех, что освещены в учебной литературе достаточно подробно.
Красной нитью через все главы книги проходит история ре-
формирования, модернизации страны с ее успехами и неуда-
чами, достижениями и проблемами.
Распределение материала по главам отражает сложившиеся
особенности в изучении истории России XVIII — первой по-
ловины XIX в.: большая часть очерков посвящена достаточно
продолжительным этапам этого периода. Однако авторы сочли
необходимым выделить в самостоятельные главы рассказы и
об отдельных эпизодах или совсем кратких периодах, имею-
5
щих важное значение для понимания событий эпохи, которые
мало освещены в литературе. Так, например, глава 3 посвя-
щена событиям 1730 г., когда существовала возможность ог-
раничения самодержавия в России, а глава 8 — короткому,
во многом загадочному и непонятому царствованию Павла I.
Излагая в основном собственные взгляды на эпоху, авторы
старались по возможности познакомить читателя и с много-
образием других точек зрения. В книге приведены обширные
выдержки из работ историков разного времени и разных на-
правлений, в том числе и из работ зарубежных авторов. При
этом соотношение авторского и историографического материала
в отдельных главах зависит от важности рассматриваемых
проблем и степени разброса мнений по ним. Так, в главе 1
широко представлены взгляды историков разных направлений
на царствование Петра I, а авторский текст сведен к мини-
муму. Это связано в первую очередь с тем, что и Петровские
реформы, и сама личность царя-преобразователя, имевшие
решающее значение для всей последующей истории страны,
оказались в центре споров и размышлений нескольких поко-
лений русских людей. Отношение к петровскому наследию,
восприятие образа Петра само по себе стало явлением русской
культуры, которому посвящены специальные исследования и
у нас в стране, и за рубежом. С другой стороны, именно эта
проблематика традиционно освещалась в школьных програм-
мах, хотя и односторонне, но достаточно подробно. Иначе
обстоит дело с событиями второй половины XVIII и начала
XIX в. О личностях и царствованиях Екатерины II и Алек-
сандра I написано сравнительно немного, а школьные учеб-
ники касаются этих вопросов лишь вскользь.
Другая особенность книги — стремление предоставить чи-
тателю как можно больше документального материала, позво-
ляющего самостоятельно или с помощью преподавателя ана-
лизировать его и изучать. В основном это законодательные
акты, переписка, мемуарные свидетельства, большая часть
которых издана ранее, однако некоторые публикуются впервые
по архивным материалам. При необходимости документы снаб-
жены примечаниями и комментариями. В конце книги чита-
тель найдет краткие справки об историках и авторах мемуаров,
которые в ней цитируются, а также перечень рекомендуемой
литературы.
Автором глав 1—5 и 12 является д-р ист. наук Е. В. Ани-
симов; глав 6—11 — канд. ист. наук, доц. А. Б. Каменский.
ГЛАВА 1
ПЕТРОВСКИЕ РЕФОРМЫ
1
Почти три века насчитывает историография Петровских
реформ — великих преобразований, изменивших судьбу Рос-
сии и ее народов. Ученые до сих пор не пришли к единому
мнению по многим вопросам истории этих реформ. Внима-
тельный читатель, обратившись к последнему — историогра-
фическому разделу данной главы, может в этом легко убе-
диться.
Одни историки считали, что реформы привели к полному
и бесповоротному разрыву с прошлым, что своими грубыми
действиями Петр прервал шедшую из глубины веков цепь
исторической преемственности, нарушил органическое разви-
тие России. Другие, наоборот, убеждены, что Петр Великий
лишь реализовал те тенденции, которые были заложены в
истории XVII в., и совершил преобразования, намеченные пра-
вительствами его предшественников.
Впрочем, эти, как и многие другие, вопросы истории реформ
оставались и останутся до конца невыясненными. Практически
все исследователи, за редким исключением, сходятся во мнении
о выдающейся роли в реформах самого Петра и разделяют
убеждение, что это был незаурядный, гениальный человек.
Он оставил ярчайший след в истории и в памяти людей,
которые его видели. Все в нем было необычайно: огромный
рост, простота в одежде, поведении, разносторонние способно-
сти, масса симпатичных и отталкивающих черт характера,
которые в совокупности делали его личность неординарной,
привлекающей всеобщий интерес. Вот каким увидела Петра
в августе 1697 г. ганноверская принцесса София, познакомив-
7
шалея с царем во время его первого заграничного путешествия
по Европе;
СЭ «Царь — высокий мужчина с прекрасным лицом, хорошо сложен,
с большой быстротой ума, в ответах скор и определителей, жаль
только, что ему недостает, при таких природных выгодах, полной
светской утонченности. Мы скоро сели за стол. Наш камердинер Коп-
пенштейн сделался маршалком и поднес Его величеству салфетку.
Царь не понял, что это значит, потому что в Бранденбурге1 употребляют
еще умывальницы и полотенца. Его величество сел между мною и
моей дочерью, а около нас посадил по переводчику. Мы были очень
веселы, вели себя вольно, говорили свободно, и вскоре чрезвычайно
подружились. Дочь моя и царь поменялись даже табакерками. <...>
Мы, правда, очень долго сидели за столом, но проводили время
чрезвычайно приятно, потому что царь был очень весел и беспрерывно
говорил. Дочь моя заставила петь своих итальянцев. Царю это понра-
вилось, но он заметил, что этот род музыки ему не совсем по душе.
Я спросила, любит ли царь охоту. Он отвечал, что отец его был
страстный охотник, но он с детства получил неодолимую страсть к
мореплаванию и к фейерверкам и что он сам любит строить суда. Он
показал нам руки и дал ощупать, как они загрубели от работы. После
обеда царь велел позвать своих скрипачей и мы стали танцевать. Он
выучил нас танцевать по-московски, что гораздо милее и красивее,
чем польский танец. Мы танцевали до четырех часов утра. <...> [Петр]
совершенно необыкновенный человек. Его нельзя описать и вообразить,
а надо видеть. У него славное сердце и истинно благородные чувства.
Он при нас совсем не пил, зато люди его —ужасно, когда мы уехали».
Цит. по: Суждение дамы о Петре Великом//Лит.
газ., 1841. С. 163.
Примечание
1 В Бранденбурге Петр был накануне.
А вот другой знакомец Петра — датский посланник Юст
Юль — так описывает свое первое знакомство с необычайным
властителем России:
Ш «Лишь только я, с подобающим почтением, представился царю,
он спросил меня, однако через посредство толмача, о здоровье моего
всемилостивейшего короля; я отвечал ему надлежащим выражением
благодарности. Далее он осведомился, не служил ли я во флоте, на
что я ответил утвердительно. Вслед за этим он тотчас сел за стол,
пригласил меня сесть возле себя и тотчас начал разговаривать со
мною без толмача, так как сам говорил по-голландски настолько от-
четливо, что я без труда мог его понимать; со своей стороны и он
понимал, что я ему отвечаю. Царь немедля вступил со мною в
8
такой дружеский разговор, что казалось, он был моим ровнею и знал
меня много лет. Сейчас же было выпито здоровье моего всемилости-
вейшего государя и короля. Царь собственноручно передал мне стакан,
чтоб пить эту чашу. При нем не было ни канцлера, ни вице-канцлера,
ни какого-нибудь тайного советника, была только свита из 8-ми или
10-ти человек. Он равным образом не вез с собою никаких путевых
принадлежностей — на чем есть, в чем пить и на чем спать. Было при
нем несколько бояр и князей, которых он держит в качестве шутов.
Они орали, кричали, дудели, свистели, пели и курили в той самой
комнате, где находился царь. А он беседовал то со мною, то с кем-либо
другим, оставляя без внимания их орание и крики, хотя нередко они
обращались прямо к нему и кричали ему в уши.
Царь очень высок ростом, носит собственные короткие, коричневые,
вьющиеся волосы и довольно большие усы, прост в одеянии и наружных
приемах, но весьма проницателен и умен. За обедом у обёр-комен-
данта1 царь имел при себе меч, снятый в Полтавской битве с гене-
рал-фельдмаршала Рейншильда2. Говоря вообще, царь, как сказано в
дополнении у Курция3 об Александре Великом: “Он утверждал, что
тревожные заботы о своем теле подобают женщинам, у которых кроме
этого нет ничего, если же ему удастся приобрести доблесть, то он
будет достаточно красив’’».
Примечания
1	Имеется в виду обед у обер-коменданта г. Нарвы.
2	Рейншилъд Карл Густав — шведский генерал-фельдмаршал.
8	Квинт Курций Руф — античный автор биографии Александра Македон-
ского.
А вот что увидел Юст Юль через несколько месяцев после
знакомства с необыкновенным царем уже в Москве в начале
1710 г., когда русская армия, завершив победную полтавскую
кампанию, торжественно вступала в столицу, неся шведские
трофеи:
СЗ «Мы проехали таким образом порядочный конец, как вдруг мимо
нас во весь опор проскакал царь. Лицо его было чрезвычайно бледно,
искажено и уродливо. Он делал различные страшные гримасы и дви-
жения головою, ртом, руками, плечами, кистями и ступнями. Тут мы
оба1 вышли из кареты и увидали, как царь, подъехав к одному простому
солдату, несшему шведское знамя, стал безжалостно рубить его об-
наженным мечом и осыпать ударами, может быть за то, что тот шел
не так, как хотел царь. Затем царь остановил свою лошадь, но про-
должал делать описываемые страшные гримасы, вертел головою, кри-
вил рот, заводил глаза, подергивал руками и плечами и дрыгал взад
и вперед ногами. Все окружавшие его в ту минуту важнейшие сановники
были испуганы этим и никто не смел к нему подойти, так как все
9
видели, что царь сердит и чем-то раздосадован... Описанные выше
страшные движения и жесты царя доктора зовут конвульсиями. Они
случаются с ним часто, преимущественно, когда он сердит, получил
дурные вести, вообще, когда чем-нибудь недоволен или погружен в
глубокую задумчивость. Нередко подобные подергивания в мускулах
рук находят на него за столом, когда он ест, и если при этом он
держит в руках вилку и ножик, то тычет ими по направлению к своему
лицу, вселяя в присутствующих страх, как бы он не порезал или не
поколол себе лица. Говорят, что судороги происходят у него от яда,
который он будто бы проглотил когда-то, однако вернее и справедливее
предположить, что причиной их является болезнь и острота крови и
что эти ужасные на вид движения — топание, дрыгание и кивание —
вызываются известным припадком сродни апоплексическому удару».
Цит. по: Юль Ю. Записки. М., 1900. С. 91—92,
122—123.
Примечание
1 10. Юль ехал вместе с канцлером Г. И. Головкиным.
Современные врачи не в состоянии дать точный диагноз
болезни Петра, но все они соглашаются с тем, что события
раннего детства могли оказать сильнейшее воздействие на
психику и поведение мальчика-царя, на глазах которого разъ-
яренные стрельцы зверски убивали его ближайших родствен-
ников и приближенных. Это произошло 15 мая 1682 г., когда
вспыхнул стрелецкий бунт и девятилетний Петр был выведен
на крыльцо перед кровожадной толпой. Он видел, как ловили
на копья толкаемых вниз с этого крыльца сторонников На-
рышкиных — придворной группировки матери его Натальи
Кирилловны. Стрелецкий мятеж был подготовлен усилиями
семьи Милославских — родственников первой жены царя
Алексея Михайловича — и преследовал цель изменить реше-
ние Боярской думы о передаче престола младшему сыну Петру
Алексеевичу (от Н. К. Нарышкиной) «мимо» старшего — Ива-
на Алексеевича (от М. И. Милославской), которому исполни-
лось 16 лет.
Следствием бунта стало двоевластие Петра и Ивана, но
фактически власть в это время находилась в руках их старшей
сестры ю линии Милославских Софьи Алексеевны — волевой,
умной и честолюбивой женщины. Семья Нарышкиных вы-
нуждена была покинуть Кремль и переселиться в подмосковное
село Преображенское, в загородный дворец Алексея Михайло-
вича. Страшные впечатления детства не забылись, да и юность
Петра прошла в тревоге — Софья не оставляла надежд окон-
10
чательно устранить своего брата-соперника, который в отличие
от Ивана рос живым, бойким и любознательным мальчиком.
Его личность сформировалась под воздействием многих об-
стоятельств. Важно было, что уже в детстве он оказался вдали
от церемонного Кремля, на свободе, среди лесов и полей, где
предавался с увлечением военным играм, а потом и плаванию
по воде. Ненависть к Софье и всему московскому придворному
миру, который она символизировала, постепенно вылилась у
Петра в полное отрицание традиционного уклада жизни, с
которым долгое время связывалась потенциальная угроза его
существованию.
Довольно рано Петр нашел альтернативу тому миру, в
котором он родился и которого смертельно боялся. Неподалеку
от Преображенского располагалась Немецкая слобода — Ко-
ку й — место поселения иностранцев, служивших московским
царям. Петр, привлеченный необычностью и непонятностью
жизни иноземцев, стал часто наведываться в слободу, свел
короткое знакомство с ее жителями, среди которых особо вы-
делял Франца Лефорта и генерала Патрика Гордона. Интим-
ные впечатления от знакомства с дочерью виноторговца Мон-
са — Анной еще больше углубили разрыв Петра с «московской
жизнью». И когда в 1689 г. группировке Нарышкиных удалось
победить своих заклятых врагов Милославских, Софью зато-
чили в монастырь. Царь же в то время продолжал жить так,
как привык ранее — среди солдат, иностранцев, кораблестро-
ителей, в делах, далеких от традиционных занятий русского
монарха: на верфи у Переславского озера, в строю созданного
им Преображенского полка, на валах построенной им «потеш-
ной» крепостицы.
В 1695—1696 гг. Петр начал первое серьезное дело — войну
с Турцией за выход в Азовское море. Главным для молодого
царя уроком этого похода стало представление о своем долге
как о служении России и ее благу. Именно эта идея наполняла
высшим смыслом все его поступки, в том числе и весьма
сомнительные с точки зрения тогдашних моралистов.
Огромную роль в формировании личности* Петра как ре-
форматора сыграла длительная поездка по европейским сто-
лицам в 1697—1698 гг., предпринятая им в составе Русского
посольства с целью найти союзников для антитурецкой коа-
лиции. Петр ехал без официального статуса, инкогнито, он
долго жил среди голландцев и англичан, работал на верфи,
знакомился с образом жизни и достижениями европейских
11
народов. Он впервые увидел европейскую цивилизацию во
всей ее впечатляющей силе, он ощутил ее смысл и дух. Воз-
вращаясь из Австрии после панического сообщения о новом
бунте стрельцов, он знал наверняка, что к прежней жизни
уже нет возврата. Именно тогда окончательно оформилась
ориентация Петра на западноевропейский путь развития, со-
пряженная с полным отрицанием уклада старой России, с
ожесточенным неприятием русских традиций, будь то система
организации армии, управления страной или внешний вид
подданных.
Вернувшись в Москву в августе 1698 г., Петр дал распо-
ряжение боярам сбрить бороды и носить европейскую одежду.
Это символизировало начало тех реформ, которые продолжа-
лись непрерывно вплоть до смерти царя в 1725 г. Конечно,
можно оспорить дату начала реформ и доказать, что они
начались раньше — в конце 80-х годов, когда были созданы
первые регулярные полки русской армии (Преображенский и
Семеновский), или в 1695 г., когда в Воронеже началось стро-
ительство русского флота. Можно утверждать, что по-настоя-
щему реформы начались после досадного поражения русской
армии под Нарвой осенью 1700 г. Здесь не будет серьезной
ошибки, ибо точную дату начала преобразований, конечно,
установить нельзя. Нет и никогда не было у Петра документа,
который бы назывался «Проект реформ». Как не было у него
ни четкого плана, ни установленных сроков завершения тех
или иных преобразований. Поэтому 1698 год, когда Петр
заставил своих приближенных приобрести, как ему казалось,
европейский вид,— чисто условная, символическая дата...
Важнее все же другое. Осуществляя преобразования, Петр
стремился выработать какие-то общие принципы, руководст-
вуясь которыми должна была жить обновленная страна. Это
не была какая-то сложная доморощенная философская или
юридическая система — Петр во многом использовал и при-
способил к русским условиям те идеи, которыми жила Европа
конца XVII — начала XVIII в.
Что это были за идеи? XVII век в Западной Европе был
веком господства рационалистических идей и концепций. Вы-
дающиеся успехи естественных наук, математики создавали
иллюзию, что человеческие возможности неограниченны, что
просвещенный, вооруженный точными знаниями человек мо-
жет перестроить, изменить согласно своим взглядам окружа-
ющий мир. Христианские идеи блага на небе за страдания
на земле, господствовавшие в средние века, уже не удовлет-
12
воряли людей. Благо на земле, благо для всех казалось вполне
возможным! Это утверждали философы — духовные отцы
XVI—XVII вв.: Спиноза, Локк, Гассенди, Гоббс, Лейбниц,
оформившие концепцию «общего блага» как великой цели
человечества. Философы и юристы указывали и пути дости-
жения «общего блага» с помощью государства. Именно госу-
дарство казалось самым замечательным, совершенным ин-
струментом достижения счастья человечества. Другим
непременным условием существования счастливого человече-
ства было признано наличие абсолютной власти, являющейся
как бы душой государства, высшей силой, не подлежащей
ничьему, кроме Божьего, контролю. Эта власть и должна была
вести подданных к «общему благу» по пути, указанному фи-
лософами. Государство при этом выступает во многих обличьях:
строго и подробно регламентирует все сферы жизни человека
и общества, воспитывает подданных в нужном для достижения
великой цели духе. Если подданный не стал сознательным,
образованным, ответственным и преданным престолу и отече-
ству гражданином, государство применяет насилие, принуж-
дение. Именно тогда идея прогресса через насилие, достижения
счастья через принуждение прочно вошла в сознание людей.
Петр же видел в насилии чуть ли не единственный способ
преображения страны и не раз высказывался по этому поводу.
В указе о принудительном обучении крестьян работе с неве-
домой в России косой при уборке хлеба (1721 г.) он писал
президенту Камер-коллегии Д. М. Голицыну:
СЗ «Сами знаете, хотя часто добро и надобно, а новое дело, то
наши люди без принуждения не сделают».
Цит. по: Полное собрание законов Российской им-
перии. СПб., 1830. Т. 7. С. 388.
Царь отводил при этом себе неблагодарную, тяжелую роль
мастера, учителя, который мучается со своими тупыми, ле-
нивыми, недобросовестными учениками — русским народом.
В указе Мануфактур-коллегии 5 ноября 1723 г. он писал по
поводу трудностей в распространении мануфактурного произ-
водства в России:
СЗ «Что мало охотников и то правда, понеже наш народ, яко дети,
неучения ради, которые никогда за азбуку не примутся, когда от
мастера не приневолены бывают, которым сперва досадно кажется,
но когда выучатся, потом благодарят, что явно из всех нынешних дел
13
не все ль неволею сделано и уже за многое благодарение слышится,
от чего уже плод произошел».
Цит. по: Полное собрание законов... Т/7.
№ 4345. С. 150.
Петр исходил из того, что только он может знать потреб-
ности общества и людей, что только ему предназначено судьбой
и Богом вывести Россию на путь европейской цивилизации.
И он не жалел для этого сил, лично демонстрируя подданным,
как нужно трудиться. Юст Юль, наблюдая практическую пе-
дагогику Петра, записал 10 декабря 1710 г.:
СО «После полудня я отправился на адмиралтейскую верфь, чтобы
присутствовать при поднятии штевней на 50-пушечном корабле, но в
тот день был поднят один форштевень, так как стрелы оказались
слишком слабы для поднятия ахтерштевня. Царь, как главный кора-
бельный мастер (должность, за которую он получает жалованье), рас-
поряжался всем, участвовал вместе с другими в работах и, где нужно
было, рубил топором, коим владеет искуснее, нежели все прочие
присутствовавшие там плотники. <...> Достойно замечания, что, сделав
все нужные распоряжения для поднятия форштевня, царь снял перед
стоявшим тут генералом-адмиралом шапку, спросил его, начинать ли,
и только по получении утвердительного ответа снова надел ее, а затем
принялся за свою работу. Такое почтение и послушание царь выказывал
не только адмиралу, но и всем старшим по службе лицам, ибо сам
он покамест шаутбенахт. Пожалуй, это может показаться смешным,
но, по-моему мнению, в основании такого образа действий лежит
здравое начало: царь собственным примером хочет показать прочим
русским, как в служебных делах они должны быть почтительны и
послушливы в отношении своего начальства».
Цит. по: Юль Ю. Указ. соч. С. 100—101.
Более серьезную причину такого поведения видел другой
наблюдатель — английский посланник Чарльз Уитворт, пи-
савший в 1705 г. в своем донесении в Лондон:
СЗ «Царь, находясь при своей армии, до сих пор не является ее
начальником, он состоит только капитаном бомбардирской роты и несет
все обязанности этого звания, а молодой царевич, сын его, числится
солдатом в гвардейском Преображенском полку. Это, вероятно, дела-
ется с целью подать пример высшему дворянству, чтобы и оно трудом
домогалось знакомства с военным делом, не воображая, как, по-ви-
димому, воображало себе прежде, что может родиться полководцем,
как родишься дворянином или князем».
Цит. по: Сборник Русского исторического обще-
ства. СПб., 1884. T. 39. С. 58.
14
Однако личного примера царя, его самоотверженной педа-
гогики для достижения «общего блага» оказывалось недоста-
точно. Для этого была задействована вся машина государства,
которое приобретало черты так называемого регулярного, поли-
цейского государства, весь смысл деятельности которого сво-
дился, во-первых, к изданию многочисленных и подробных
законов, регламентов и инструкций, определяющих все сто-
роны общественной и многие аспекты личной жизни поддан-
ных, и, во-вторых, к подробному и детальному наблюдению
за исполнением этих законов и уставов с помощью полиции
и других государственных учреждений. Вот как характеризует
роль законов регулярного государства в тогдашнем обществе
историк М. М. Богословский:
Ш «Закон регулировал не только те отношения частной жизни, в
которых соприкасаются и сталкиваются различные частные интересы
и в которых он является неизбежным и естественным разделителем и
умиротворителем; его бдительное попечение не прекращалось с этим
кругом взаимных отношений людей к государству и друг к другу, не
останавливаясь перед более скрытым и неподдающимся воздействию
кругом личной жизни с ее индивидуальными потребностями, склонно-
стями, вкусами, взглядами, верованиями, мыслями и чувствами; каса-
лось таких действий личности, которые никого и ничего не затрагивали,
бесцеремонно переступая пределы, установленные психологией, регу-
лируя не только поступки, но не стесняясь предписывать чувства и
настроения. Все и в этой личной сфере определялось указом, все
должно было быть «указным», как тогда выражались.
Подданный не только обязан был нести установленную указами
службу государству, он должен был жить не иначе, как в жилище,
построенном по указному чертежу, носить указное платье и обувь,
предаваться указным увеселениям, указным порядком и в указных
местах лечиться, в указных гробах хорониться и указным образом
лежать на кладбище, предварительно очистив душу покаянием в указные
сроки».
Цит. по: Богословский М. М. Областная реформа
Петра Великого. Провинции 1719—1727 гг. М., 1902.
С. 12—13.
В приведенном высказывании историка нет ни единого
преувеличения — все подтверждается десятками указов, не-
прерывным потоком низвергавшихся на подданных Петра
Великого.
Рассмотрим теперь важнейшие реформы Петра, осуществ-
ленные им в первой четверти XVIII е.
15
2
Война заняла огромное место в жизни Петра и России. Не
успела закончиться в 1700 г. турецкая кампания, как началась
Северная война, завершившаяся миром только в 1721 г. В
этом промежутке была еще недолгая, но кровопролитная война
с Турцией (1711 г.). Ништадтский договор 1721 г. принес стране
мир до весны 1722 г., когда Петр развязал новую — Персид-
скую — войну, окончившуюся в 1723 г. Для ведения этих войн
была нужна большая, хорошо вооруженная и обученная армия.
И Петр необычайно много внимания уделил ее созданию и
укреплению. Собственно, этим он занимался всю свою созна-
тельную жизнь, начиная с той поры, когда в Преображенском
в конце 80-х годов XVII в. возникли первые «потешные»
полки, постепенно превратившиеся в костяк лучшей воинской
части — гвардию. Но к началу Северной войны Преображен-
ский и Семеновский полки составляли лишь ничтожную часть
русского войска, прибывшего осенью 1700 г. под Нарву —
шведскую приграничную крепость. Сокрушительное пораже-
ние, нанесенное Карлом XII русской армии в первом же сра-
жении, сделало военную реформу безотлагательной. У Петра
уже не было сомнений, что армия должна строиться на иных,
чем раньше, принципах комплектования и обеспечения. О
том, какой была армия, разбитая при Нарве, пишет (не без
известного сарказма и преувеличения) Иван Посошков:
ш «А естли, государь, прежния службы вспомянуть и те службы,
Бог весть, как они и управлялися: людей на службу нагонят множество,
а естли посмотришь на них внимательным оком, то, ей, кроме зазору,
ничего не узришь. У пехоты ружье было плохое и владеть им не умейи,
только боронились ручным боем — копьями и бердышами, и то тупыми,
и на боях меняли своих голов на неприятельскую голову по 3 и 4 и
гораздо больше, а хорошо б то, чтоб свою голову хотя головы на три
менять. А естли на конницу посмотреть, то не то, что иностранным,
но и самим нам на них смотреть зазорно: в начале у них клячи худыя,
сабли тупыя, сами нужны1 и безодежны, и ружьем владеть никак не
умелые. Истинно, государь, я видел, что иной дворянин и зарядить
пищали не умеет, а не то, что ему стрелить по цели хорошенько. И
такие, государь, многочисленные полки к чему применить?
Истинно, государь, еще и страшно мне рещи, а инако нельзя
применить, что не к скоту; и егда, бывало, убьют татаринов двух или
трех, то все смотрят на них, дивуюца и ставят себе то в удачу, а
своих хотя человек сотню положили, то ни во что не вменяют.
16
Истинно, государь, слыхал я от достоверных и не от голых2 дворян,
что попечение о том не имеют, чтоб неприятеля убить, о том лишь
печется, как бы домой быть, а о том еще молются и Богу, чтоб и рану
нажить легкую, чтоб не гораздо от нее поболеть, а от великого государя
пожаловану б за нее быть, а на службе того и смотреть, чтоб где во
время бою за кустом притулиться, а иные такие прокураты живут, что
и целыми ротами притулятся в лесу или долу, да того и смотрят, как
пойдут ратные люди с бою, и они такожде будто с бою в табор приедут.
А то я у многих дворян слыхал: «Дай де Бог великому государю
служить и сабли из ножен не вынимать». И по таким же словам и по
всем их поступкам не воины они! Лучше им дома сидеть, а то нечего
и славы чинить, что на службу ходить».
Цит. по: Хрестоматия по русской военной истории.
М.. 1947. С. 124-125.
Примечания
1	В нужде.
2	Бедны, раздеты.
Было бы неправильно думать, что русская армия 1700 г.
состояла только из стрельцов и дворянской конницы. Более
трех четвертей армии составляли полки пехоты и конницы
♦ нового строя», образованные еще дедом Петра царем Миха-
илом. Они готовились и обучались по западноевропейским
уставам и поначалу представляли серьезную силу. Но к концу
XVII в. эти войска изжили себя, ибо они были вариантом
поместного войска и служили ♦с земли», т. е. с поместий,
которые солдаты и офицеры полков ♦ нового строя» получали
на время службы, подобно поместному дворянству. Поместная
же система как средство обеспечения армии переживала кризис
уже во второй половине XVII в. Россия нуждалась в регуляр-
ной армии, подобной тем, которые были у других европейских
государств.
Главный порок старой армии Петр видел в отсутствии
♦доброго порядка» и ♦регулярства», т. е. четкой организации,
управления и обеспечения войск, солдаты которых обучались
бы по современным уставам, содержались на средства госу-
дарства и служили пожизненно. Первый шаг к »регулярству»
был сделан еще в 1699 г., когда в армию стали набирать
волонтеров из разных социальных слоев и сразу же создавать
из них регулярные полки. В 1705 г. Петр делает следующий
шаг в военной реформе: он издает указы о прекращении
приема ♦вольницы» (добровольцев) и переходе к рекрутскому
набору 1в пропорции с определенного числа крестьян). В итоге
источник комплектования становился практически неисчер-
17
паемым. Созданная Петром рекрутская система функциони-
ровала в русской армии вплоть до 1874 г. — почти 170 лет!
Это объяснялось существованием сельской общины, все члены
которой несли ответственность за выставленного рекрута. Ре-
крутчина тяжело воспринималась народом: по рекрутам, ухо-
дившим из дома навсегда, плакали как по покойникам, по
дороге в армию требовались надежная охрана, колодки и спе-
циальные помещения (станции), где рекрутов держали, чтобы
они не смогли разбежаться.
Этого Петру показалось мало, и в 1712 г. он издал указ,
ставший символом государственной жестокости и вызвавший
ужас у людей. В письме генерал-кригскомиссару Я. Ф. Долгору-
кому, руководившему рекрутскими наборами, царь предписал:
Ш «А для знаку рекрутам значить на левой руке, накалывать иглою
кресты и натирать порохом. И сказать всех губерний в уездах явственно,
в городах и по церквам, и на торгах, кто где увидит такого человека,
который имеет на левой руке назначено[й] крест, чтоб их ловили и
приводили в городы. А кто такого человека увидит и не приведет, и за
такое противление оной непослушник высокого монаршаго указа будет
истязан, яко изменник и беглец и может потерять все свое имение, и
написан сам будет в рекруты. А для образца послать в губернии
начертанные руки с назначенными крестами, каков образец вложен в
сем письме».
Цит. по: Александров Г. Печать Антихриста//Рус-
ский архив. 1873. Кн. 10. Стб. 2073.
Действительно, образец наколки, прозванной в народе «пе-
чатью Антихриста», был приложен к указу и производил
тягостное впечатление.
Если рекрутская система комплектования сложилась до-
вольно быстро, ибо умело использовала преимущества общин-
ного уклада, то устройство самой новой армии совершенство-
валось вплоть до Полтавской битвы 1709 г. и даже после нее.
Особенно четко продуман был порядок обеспечения и управ-
ления огромной по тем временам армии, состоявшей почти
из 200 тыс. солдат. В корне была изменена концепция ведения
войны и сражений, хотя освоение новой тактики и стратегии
проходило весьма непросто. Принцип, которого придерживался
Петр, состоял в следующем: «Нужно есть сочинять армию
свою, смотря неприятельские силы или инаго намерения, дабы
его во всех делах упреждать и всячески искать неприятеля
опровергнуть ».
18
В 1716 г. был издан знаменитый «Устав воинский», в ко-
тором определялись не только организация и устройство армии,
обязанности военнослужащих, основы строевой и полевой
службы, но и военно-уголовные и административные законы.
На русский устав оказали сильное влияние военные законы
многих стран: Дании, Австрии, Франции и особенно Швеции.
Он просуществовал полтора века, и слова его присяги повто-
ряли несколько поколений русских солдат и офицеров, не
задумываясь над тем, что она почти дословно повторяет при-
сягу шведского короля Густава II Адольфа:
СЭ «Я (имярек) обещаюся всемогущим Богом служить всепресвет-
лейшему нашему царю государю верно и послушно, что в сих поста-
новленных, також и впредь поставляемых Воинских артикулах, что оные
в себе содержать будут, все исполнять исправно. Его царскаго вели-
чества государства и земель его врагов, телом и кровию, в поле и
крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах
и в прочих воинских случаях, какова оные звания ни есть, храброе и
сильное чинить противление, и всякими образы оных повреждать по-
тщусь. И ежели что вражеское и предосудительное против персоны
Его величества или его войск, такожде его государства людей или
интереса государственнаго, что услышу или увижу, то обещаюсь об
оном по лучшей моей совести и сколько мне известно будет, извещать
и ничего не утаивать, но толь паче во всем пользу его лучше охранять
и исполнять. А командирам моим, поставленным надо мною во всем,
где Его царскаго величества войск, государства и людей благополучия
и приращению касается, в караулах, в работах и в прочих случаях,
должное чинить послушание и весьма повелению их не противиться.
От роты и знамя, где надлежу, хотя в поле, обозе или гарнизоне
никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, непременно, добровольно
и верно так, как мне приятна честь моя и живот мой, следовать буду.
И во всем так поступать, как честному, верному, послушному, храброму
и неторопливому солдату надлежит. В чем да поможет мне Господь
Бог всемогущий».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 5. №3006.
С 31 д-320.
Создание военно-морского флота было второй важнейшей
задачей петровской военной реформы. Флоту царь всегда уделял
особое внимание, не жалея на него ни сил, ни средств, ни
времени, был опытным*кораблестроителем, капитаном, адми-
ралом. Строительство и содержание флота всегда было слож-
нейшим делом, требовавшим забот об очень многом, начиная
с заготовки леса и кончая организацией учебных заведений
и морской практики за границей. В невиданно короткий
19
срок — буквально за несколько месяцев Петр создал флот в
Воронеже (1695—1696 гг.), который затем был спущен по Дону
в Азовское море. После неудач в войне с Турцией в 1711 г.
корабли пришлось уничтожить, но на Балтике дело было
начато заново уже в 1702—1703 гг. За первую четверть XVIII в.
на верфях Петербурга и Олонца было построено 386 судов
разных рангов. Петр видел в строительстве кораблей прямое
продолжение дел своего отца, который, как известно, приказал
построить по западному образцу в Дединове на Оке первый
русский корабль «Орел». В преамбуле «Морского устава»
1720 г. Петр писал:
ш «Учиня Устаф Воинской Сухова пути, ныне, с помощию Божиею,
приступаем к Морскому, которое також прежде сего начинаемо было,
а именно при блаженной и вечно достойной памяти отца нашего для
мореплавания на Каспийском море, но тогда чего ради тому не испол-
нитца, и на нас сие бремя вышняго правителя возложить изволила, оное
оставляем непостижимым судьбам Его. И понеже сие дело необходимо
нужное есть государству (по оной присловице что всякой потентат,
которой едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а которой и
флот имеет, обе руки имеет), того ради сей Морской устаф учинили...»
Цит. по: Воскресенский Н. А. Законодательные ак-
ты Петра I. Т. 1. М.; Л., 1945. С. 74.
3
Строительство флота, создание новой армии, сама война —
все это привело к резкому увеличению работы государственных
учреждений. Старый приказный аппарат, унаследованный
Петром от своих предшественников, был совершенно не в
состоянии вести, например, сложнейшее адмиралтейское дело.
Поэтому довольно скоро было решено образовать два новых
специальных приказа: Адмиралтейский и Военно-Морской.
Возникали и другие приказы. Кроме того, недостаток денег
на войну и реформы привел к установлению новых налогов
и, соответственно, к образованию новых учреждений, которые
ими ведали. Так появились Ратуша, многочисленные канце-
лярии. После смерти патриарха Адриана в 1700 г., Петр вос-
препятствовал выбору нового главы церкви и восстановил Мо-
настырский приказ — светское учреждение, ранее ведавшее
имуществом церкви. Поначалу Петр не планировал создать
новый государственный аппарат — он стремился достичь своих
целей с помощью тех учреждений, которые у него были под
рукой, образуя новые учреждения по мере надобности, как
это было принято раньше и при его предшественниках.
20
Однако с течением времени становилось ясно, что государ-
ственная машина приказного типа не выдерживает все воз-
растающей нагрузки, не справляется с задачами, которые
ставил перед ней Петр. Первой отказала система местного
управления — уездов, непосредственно подчиненных прика-
зам. Тогдашние уезды охватывали огромные пространства,
равные нескольким современным областям. Малочисленная
же администрация их была не в состоянии выполнить всех
распоряжений верховной власти, особенно когда речь шла о
бесчисленных денежных, натуральных, отработочных, рекрут-
ских повинностях местного населения. Следствием такого по-
ложения стало образование губерний — нового звена управле-
ния, возвышавшегося над уездами. В декабре 1707 г. появился
соответствующий указ Петра:
СЗ «Росписать города частьми, кроме тех, которые во 100 верстах
от Москвы к Киеву, Смоленску, к Азову, к Казани и к Архангельскому».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 4. № 2176.
С. 397.
К этим шести губерниям (Московская не упоминалась) вско-
ре присоединились Ингерманландская (Петербургская) и Си-
бирская; из Казанской выделились Нижегородская и Астра-
ханская губернии. В сущности Петром была проведена
децентрализация управления. Новые руководители губерний,
а ими стали ближайшие сподвижники Петра, сосредоточили
в своих руках огромную власть сразу над несколькими старыми
уездами, во главе которых теперь были поставлены комендан
ты. Многие приказы были ликвидированы, компетенции не-
которых были ограничены Московской губернией.
Эта децентрализация была предпринята с целью улучшить
обеспечение войск всем необходимым. Поэтому за каждой гу-
бернией была закреплена своя доля общих расходов на армию,
флот и дипломатию. Новый указ Петра от 1 февраля 1711 г.
напрямую связывал губернии с полками, остро нуждавшимися
в денежном и материальном обеспечении:
СЭ «Приехав в Москву, разделить по губерниям полки: первое — в
армии будущия, потом в гарнизонах по данным табелям, потом флот,
Посольскую канцелярию и Артиллерию, сие все расположить из дохо-
дов, которые прошлаго года средний положены на губернии».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 4. №2313.
С. 588.
21
К началу 1711 г. Петр обнаружил главный недостаток новой
администрации — отсутствие центрального органа в системе
губерний. Боярская дума (высшее правительственное учреждение
XVII в.) перестала функционировать к 1704 г. Не доверяя бо-
ярам, царь заменил Думу так называемой Консилией мини-
стров — советом начальников важнейших приказов. За годы
работы Консилии были выработаны многие бюрократические
приемы, закрепленные потом в деятельности Сената, создан-
ного по указу Петра 22 февраля 1711 г.:
Ш «Указ объявить последующей: Определили быть для отлучек на-
ших Правительствующий Сенат для управления: господин граф Мусин-
Пушкин, господин Стрешнеф, господин кнезь Петр Голицын, господин
к[нязь] Михайла Долгорукой, господин Племянникоф, господин к[нязь]
Григорей Волконской, господин Самарин, господин Василей Апухтин,
господин Мельницкой, обер-секретарь сего Сената Анисим Щукин...»
Цит. по: Воскресенский Н. А. Законодательные ак-
ты Петра I. Т. 1 М.; Л., 1945. С. 197.
Уезжая на русско-турецкую войну, Петр дал Сенату следу-
ющую инструкцию:
Ш «Указ, что по отбытии нашем делать: 1. Суд иметь нелицемерный
и неправедных судей наказывать отнятием чести и всего имения; тож
и ябедником да последует. 2. Смотреть во всем государстве росходов
и ненужныя, а особливо напрасныя отставить. 3. Денег, как возможно,
збирать, понеже деньги суть артериею1 войны. 4. Дворян собрать
молодых для запасу в афицеры, а наипаче тех, которые кроются,
сыскать; також тысячю человек людей боярских грамотных для того ж.
5. Вексели исправить и держать в одном месте. 6. Товары, которыя
на откупах или по концеляриям и губерниям, осмотреть и посвиде-
тельствовать. 7. О соли старатца отдать на откуп и потщитца прибыли
у оной. 8. Торг китайской, зделав компанию добрую, отдать. 9. Пер-
сицкой торг умножить и армян, как возможно, приласкать и облехчить,
в чем пристойно, дабы тем подать охоту для большева их приезду.
На Москве, в 2 д[ень] марта 1711. Петр».
Примечание
1 Петр имел в виду, что деньги нужны на пойле, как кровь для челове-
ческого организма.
Как видим, Сенату предстояло не только руководить раз-
личными ведомствами, но и осуществлять довольно простран-
22
ную и весьма сложную программу важнейших для того времени
дел, начиная с торговли, налогов и кончая правосудием и
смотром служилых людей. Этим самым Сенат ставился на
значительную высоту в системе государственных органов, ру-
ководил всею государственной жизнью страны. Разумеется,
возрастала и ответственность чиновников. Чтобы закрепить
ее, Петр написал особую присягу для сенаторов и всех госу-
дарственных служащих, которая просуществовала по времени
не меньше, чем воинская присяга:
са «Обещаюся аз (имерек) пред Господем Богом, сотворшим вся-
ческая, что мне честно и чисто, неленосно, но паче ревностию исполнять
звание свое, в чем да поможет мне Господь Бог всемогущий:
во-первых, верность моему государю и всему государству;
второе, право и правый суд между народом, так и в деле госу-
дарственном;
третие, в збирании казны и людей и протчего всего, чего государя
моего и государства сего интересы требуют, какое оныя звание ни
имеют —все то истинно исполнять до последней своей издания силы.
И в том во всем, ниже для взятку какова, ниже для страху какова
от кого, ниже щадя кого для чего, или мстя кому за что, но нелицемерно
поступать.
В чем клянусь ныне пред престолом Божьим, в церкви его святей
видимым, памятуя будущий престол и на нем седящего в день страш-
ного испытания, иже воздаст комуждо по делам его, от которого тогда
да будет месть мне, здесь же градская казнь, ежели не сохраню моего
зде (сь) обещанного...
В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя
моего. Аминь».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Законодательные ак-
ты Петра I. Т. 1. М.; Л., 1945. С. 199-202.
После возвращения Петра из похода на Прут роль Сената
не изменилась, напротив, штат служащих был увеличен, со-
здана большая канцелярия. В Сенате сосредоточилось управ-
ление делами как губерний, так и различных приказов и
канцелярий.
Новый цикл государственных преобразований начался в
конце Северной войны и в связи с ее окончанием. 22 октября
1721 г. — в день самый торжественный для Петра, когда в
Петербурге при огромном стечении народа торжественно празд-
новалось заключение Ништадтского мира, увенчавшего тита-
нические усилия царя и его народа, Петр произнес речь,
обдуманную задолго до этого дня:
23
Ш «Потом же изволил Его императорское величество в кратких, но
зело сильных словах господам сенаторам на речь их1 ответствовать,
которой ответ в следующем состоял: 1. Благодарствовал им, яко своим
верным подданным, за такое от них признание его о них имеющаго
попечения и явленную горячесть, и что он то приемлет по их усильному
прошению милостиво, но при том рекомендует им, чтоб за полученное
миротворением благополучие благодарили Вышняго и всегда милость
его божественную, дарованную им помнили и тщились, чтоб то и у
потомства их в непрестанной памяти было, дабы и оные признавали,
что Бог к России показал.
2. Напоминает он им о их благополучии, что хотя они ныне толь
славной и полезной мир Божиею милостию и храбростию своего оружия
получили, однакож бы и во время того мира роскошми и сладостию
покоя себя усыпить бы не допустили, экзецицию или употребления
оружия на воде и на земле из рук выпустить, но оное б всегда в добром
порядке содержали и в том не ослабевали, смотря на примеры других
государств, которые через такое нерачительство весьма разорились,
между которыми приклад Греческого государства2, яко с собою еди-
новерных, ради своей осторожности, пред очами б имели, которое
государство от того и под турецкое иго пришло; також бы и прежния
времена и состояние своего собственного отечества пред очами имели,
в котором издревле храбрые люди были, но потом нерадением и
слабостию весьма от обучения воинского было отстали.
3. Что надлежит им стараться о начатых разпорядках в государстве,
дабы оные в совершенство привесть и чрез дарованной Божиею ми-
лостию мир являемые авантажи, которые им чрез отворение купечества
с чужестранными землями вне и внутрь представляются, пользоваться
тщилися, дабы народ чрез то облегчение иметь мог».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 1. С. 159.
Примечания
1	Речь от имени Сената, преподнесшего Петру титулы «императора», «Отца
Отечества» и «Великого», произнес канцлер Г. И. Головкин.
2	Имеется в виду Византия.
КОММЕНТАРИЙ
•
Итак, в торжественной речи на празднике Петр призывает россиян не
обольщаться победою и крепить оборону. Но главное, он призывает их заботиться
о «начатых разпорядках в государстве», имея в виду создание коллегиальной
системы.
Еще в указе 19 декабря 1718 г. Петр писал о себе (в третьем
лице):
Ш «Аднакож, царское Его величество, несмотря на такие свои не-
сносные труды в сей тяжкой войне, в которой не только что войну
24
весть, но все внофь, людей во оной обучать, правы и уставы воинския
делать принужден был, и сие, с помошию Божиею в такой добрый
порядок привел, что такое ныне перед прежним войском стало и какой
плод принесло, всем есть извесно. Ныне, управя оное, и о земском
правлении не пренебрег, но трудитца и сие в такой же порядок привесть,
как и воинское дело.
Чего ради учинены Колегии, то есть собрании многих персон вместо
приказоф, в которых президенты, или председатели, не такую мочь
имеют, как старые суди делали, что хотели».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 1. С. 66.
Создание коллегий было одной из серьезнейших проблем
реформы. Задумывалась не просто очередная реорганизация
аппарата управления, а новое строительство по иным, чем
раньше, принципам. За образец Петр взял европейскую, в
особенности шведскую систему центральных учреждений, дей-
ствовавших на принципах камерализма. Это учение о бюрок-
ратическом управлении предусматривало четкое разделение
отраслей управления на началах коллегиальности, жестка ю
регламентацию обязанностей чиновников, специализацию кан-
целярского труда, наконец, однообразие штатов и жалованья.
Камеральная система управления явилась самым ярким воп-
лощением регулирования государственной жизни.
Петр, взяв за основу шведский административный опыт,
внес изменения, обусловленные особенностями России. Иногда
эти изменения не касались существа дела, имели чисто кос-
метический характер, иногда же в корне меняли смысл работы
аппарата. Общий принцип подхода к шведским образцам Петр
выразил в указе от 28 апреля 1718 г.:
Ш «Всем Капегиям надлежит ныне на основании шведского Устава
сочинять во всех делах и порядках по пунктам, а которые пункты в
шведском Регламенте неудобны, или с сетуациею сего государства
несходны и оные ставить по своему разсуждению. И, поставя об оных,
докладывать, так ли их быть».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 1. С. 60.
Реформа государственного аппарата началась в 1717 г., ког-
да Петр определил названия коллегий, их компетенцию, на-
значил президентов и обязал их набрать штат служащих.
Наиболее интересен для нас указ от 12 декабря 1717 г., на-
25
званный «Реестр» коллегиям. О должности, что в которой уп-
рав ляти надлежит»:
Ш «1. Чужестранных дел (что ныне Посольский приказ). Всякие
иностранный и посольский дела и пересылка со всеми окрестными
государствы и приезды послов и посланников, и приезды курьеров и
иных иноземцев.
2.	Камор (или казенных сборов). Всякое расположение и ведение
доходов денежных всего государства.
3.	Юстиция (то есть расправа гражданских дел). Судныя и розыскныя
дела, в той же коллегии в ведении и Поместный приказ.
4.	Ревизион. Счет всех государственных приходов и расходов.
5.	Воинской. Армия и гарнизоны и все воинския дела, которые
были ведомы в Военном приказе и который прилучаются во всем
государстве.
6.	Адмиралтейской. Флот со всеми морскими воинскими служители,
к тому принадлежащими морскими делами и управлении.
7.	Коммерц. Смотреть над всеми торгами и торговыми действии.
8.	Штатс-контор (Казенный дом). Ведение всех государственных
расходов.
9.	Берг и Мануфактур. Рудокопные заводы и все прочия ремес-
ла и рукоделия, и заводы оных, и размножение, притом же и ар-
тиллерия».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 5.
С. 601.
Впоследствии состав и названия коллегий менялись неод-
нократно, как и количество: при жизни Петра их было 9, 10,
11, потом снова 10. Старый приказной аппарат не был пол-
ностью уничтожен, большинство приказов стали канцеляри-
ями, управляемыми не коллегиальным органом (присутстви-
ем), а начальником.
Введение коллегий было началом перестройки всего госу-
дарственного аппарата на новых принципах. Разрабатывались
многочисленные инструкции-регламенты новых учреждений,
создавались новые, невиданные ранее должности. Бюрократи-
ческий камералистский костяк «обрастал мясом».
С 1722 г. была введена новая «Должность Сената», превра-
тившая его в коллегиальное учреждение, своего рода супер-
коллегию, в которую поначалу включили президентов всех
коллегий. В «Должности» определялся порядок работы этого
учреждения:
26
ш «1. Без согласия всего Сената ничто делать подобает, паче же
ниже, что вершить возможно. 2. Ежели ж бы иногда кто за болезнию
или некоторой крайней ради нужды не в присудствии был, того для
делам оставленным быть не надобно. 3. Однако о важных делах и
отсутствующим подобает прежде вершения всякому осведомлену быть;
сии отлучки разумеетца, кроме далны, и ево мнение на писме получить.
4. И надобно, чтобы всякие дела не в особливых домах или в беседах,
но в Сенате вершить и в протокол введенным быть надлежит. 5. И не
надлежит же сенатцким членам никого посторонних с собою в Сенат
брать, которому бы тамо по званию своему быть не подобало».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. T. 1. С. 299.
Наблюдение за порядком в Сенате поручалось генерал-про-
курору — «оку государеву». Эту должность, заимствованную
из Франции, занял ближайший сподвижник Петра П. И. Ягу-
жинский. Написанная в 1722 г. царем «Должность генерал-
прокурора» включала много положений о хранении государ-
ства, но главными оставались три первых пункта:
Ш «1. Генерал-прокурор повинен сидеть в Сенате и смотреть на-
крепко, дабы Сенат свою должность хранил и во всех делах, которые
к сенатскому разсмотрению и решению подлежат, истинно и ревностно,
бес потеряния времени, по регламентам и указам отправлял, разве
какая законная притчина ко отправлению ему помешает, что все за-
писывать повинен в свой юрнал1.
2 Также накрепко смотреть, чтоб в Сенате не на столе толко дела
вершились, но самым действом по указом исполнялись, о чем он
должен спрашивать у тех, кто на что указы получил, исполнено ль по
них в такое время, в которое начало и совершенство оного изполнено
быть может.
3. И буде не исполнено, то ему ведать надлежит, для какой притчины:
невозможность ли какая помешала, или по какой страсти, или за
леностию».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. T. 1. С. 301.
Примечание
1 Так в XVIII в. называли канцелярские книги-журналы.
Вторая областная реформа была начата одновременно с
коллежской и строилась на тех же принципах камерализма.
Образцом для нее также стала шведская система местного
управления. Необходимые сведения из Швеции представил
27
агент Генрих Фик, побывавший с тайной миссией царя в
Стокгольме и собравший там подробную информацию о госу-
дарственном устройстве королевства. Фик составил проект ме-
стного управления, который многократно обсуждался в Сенате
и рассматривался царем. Именно Петр предписал сенаторам
ставшую привычной для него методу работы с западными
образцами: «Шведское с русским сложа, и на мере свое мнение
поставя, изготовить в доклад по порядку».
Шведская система местного управления состояла из трех
частей: прихода (кирхшпиль), дистрикта (херад) и земли
(ланд). Наибольшие споры вызвала первая, низшая часть си-
стемы. Дело в том, что кирхшпиль функционировал при ак-
тивном участии выборных из крестьян, входивших во все
органы управления приходом. Важную роль играл и пастор
приходской церкви. Ознакомившись с системой кирхшпиля,
Петр и Сенат отвергли ее — ни о каком участии народа в
управлении не могло идти и речи. Любопытно, что, обос-
новывая отказ от копирования кирхшпиля, Сенат поста-
новил:
Ш «Кирхшпильфохту и из крестьян выборным при судах и у дел не
быть для того, что всякие наряды и посылки бывают по указам из
городов, а не от церквей; к тому жив уездех ис крестьянства умных
людей нет».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 1. С. 61.
Что и говорить, невысокого мнения о русском народе был
великий преобразователь и его сподвижники. Все остальные
части шведского местного управления были одобрены Петром.
«Ланд» под названием «провинция» стал основной единицей
управления, был сохранен уезд, а «дистрикт» стал частью
уезда. Губернии сохранялись, но власть губернаторов распро-
странялась только на провинцию уездного города. Новая ре-
форма усилила влияние бюрократов, сеть государственных уч-
реждений на местах стала гуще, плотнее, а количество
чиновников разного ранга резко увеличилось.
Все местные учреждения были тесно связаны с коллегиями
и составляли с ними единое целое. Сверху донизу царили
единообразие, соподчиненность, та регулярность, к которой
так стремился Петр Великий.
28
4
Местное управление создавалось с учетом очень сложной
проблемы, которую правительству Петра приходилось решать
после окончания Северной войны. Речь идет о размещении в
мирное время огромной регулярной армии. Десятки тысяч
солдат предстояло куда-то поселить, обеспечить жильем, при
этом войска не должны были потерять боеспособность. Поселить
армию — значило обеспечить ее всем необходимым и особенно
деньгами. .Денег же вечно не хватало. С началом Северной
войны недоимки в сборах налогов на армию возрастали не-
прерывно. Среди множества причин главную Петр и его спод-
вижники видели в архаизме, «нерегулярности» самой системы
назначения и сбора налогов.
Действительно, в петровское время сущестовала так назы-
ваемая подворная система сбора налогов, когда налоги взи-
мались с «двора» — податной единицы, число которых было
определено еще в 1678 г. Как только груз повинностей начал
нарастать, число дворов стало уменьшаться. Дело было не
только в обеднении крестьян, но и в том, что крестьянские
семьи старались не разделяться и жили по-прежнему за одними
воротами, а именно по воротам и считали «дворы». Отчаяние
финансистов и плательщиков вызывали сами налоги и повин-
ности, количество которых исчислялось буквально десятками:
денежные, людские, натуральные, лошадные; денежные со-
стояли из постоянных и экстраординарных. В группу посто-
янных налогов входили сборы в приказы, на строительство;
были налоги сословные, региональные; в группу экстраорди-
нарных денежных входили провиантские, фуражные, рекрут-
ские, лошадные, работные налоги.
Осенью 1718 г. была начата податная реформа. Суть ее
состояла в замене «двора» новой податной единицей — «душой
мужеска полу». Указ Петра от 26 ноября 1718 г. гласил:
СЗ «Взять скаски у всех (даф на год сроку), чтоб правдивыя при-
несли, сколко у кого в которой деревни мужеска полу, объявя им то,
что кто что утаит, то отдана будет тому, кто объявит о том».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 2 Ч. 1.
С. 128; Отдел рукописных фондов Института ис-
тории РАН. Ф. 1. Д. 90.
Сбор сказок — документов самоописи населения — был пер-
вым этапом реформы. На втором этапе специальные чинов-
29
ники-ревизоры должны были проверить сказки, т. е. наличие
населения, и распределить в соответствии с его количеством
полки на постой. Почти сразу же податная реформа стала
полицейской акцией. Проверка, которую стали называть ре-
визией населения, показала огромное количество беглых,
ушедших с прежних мест жительства. И борьба с беглыми
превратилась в одну из центральных задач финансовой ре-
формы. Никогда ранее Россия не знала ни столь свирепого
законодательства по борьбе с беглецами, ни подобных гран-
диозных масштабов этой борьбы. С мест были подняты бук-
вально сотни тысяч людей, в том числе те, кто покинул
прежние жилища или своего помещика в незапамятные вре-
мена. Причем высылка беглых осуществлялась по закону са-
мими их держателями, которые в огромном количестве случаев
попросту «выбивали» обнаруженных ревизорами беглецов из
своих владений. Это привело к резкому усилению бегства на
южные окраины страны (на Дон) и за границу, в Польшу.
Сбор и проверка сказок, высылка беглых, уточнение ре-
зультатов переписи по уездам затянуло реформу, и когда в
1724 г. была получена цифра общего числа плательщиков
(5 637 449 душ мужского пола), Петр решил не откладывать
далее завершающего этапа реформы — размещения в деревнях
армейских полков. В 1723—1724 гг. были подготовлены три
важнейших документа о содержании армии на местах: Плакат,
Инструкция полковнику и Инструкция комиссару — специ-
альному чиновнику, который собирал подушные деньги с ок-
рестных крестьян.
Плакат подробнейшим образом предписывал, как соби-
рать налоги, как передавать деньги в армейскую кассу.
Вообще все документы реформы носят сильный военно-поли-
цейский отпечаток, роль выборных органов от населения в
это время малозначима. Армии поручалось пристальное на-
блюдение за перемещением населения, пресечение возмож-
ных бунтов и побегов. В пункте «Об удержании крестьян
от побегу» задача эта была сформулирована для полковника
таким образом:
£2 «Полковнику ж и офицером велено смотреть того, чтоб из кре-
стьян, которые на тот полк написаны, никто не бегал, а ежели прове-
дают, что к побегу будут сбираться, тех от того удерживать, а которые
побегут, за теми гнать в погоню и ловить, и как пойманных, так и
удержанных, велеть помещикам наказывать».
30
Далее Плакат устанавливал систему неусыпного надзора
за населением и поощрял доносы:
Ш «Также помещикам и прочим владельцам объявляется, чтоб они
для удержания крестьян от побегов имели такое смотрение, ежели кто
не токмо о своих, но хотя и о посторонних крестьянах о намерении
их к побегу уведают, tq б о том немедленно сказывали владельцу их».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 7. №4533.
С. 314.
И все же Плакат знаменит в истории России прежде всего
тем, что им практически было узаконено введение с 1724 г.
паспортов как документов, ограничивающих право человека
выбирать для себя место жительства.
Так в России была узаконена всеобъемлющая система конт-
роля за подданными, где бы они ни жили и кому бы ни
принадлежали. Это стало прямым следствием податной реформы.
5
Петр был истинным реформатором не только в государст-
венной сфере, но и в социальной политике. После его реформ
в стране перестали существовать одни и появились новые
сословия. Так, до реформ сословие служилых людей состояло
из двух главных групп: служилых «по отечеству», т. е. по
происхождению, и «по прибору», т. е. по набору. Вершину
пирамиды составляли думные чины — члены Боярской думы,
а также стольники, стряпчие, дворяне московские и дворяне
городовые. В служилые «по прибору» входили мелкие чины:
пушкари, городовые казаки, затинщики. Границы между ка-
тегориями служилых были весьма нечеткими, как и границы
между служилыми вообще и податными — крестьянами и го-
рожанами. Из податных сословий и формировались служилые
«по прибору». Из этой же группы не был заказан и путь в
служилые «по отечеству», так как основой в обоих вариантах
была служба «с земли».
Петр, создавая новую армию, проводя в жизнь новые прин-
ципы службы, уничтожил сословие служилых людей. Делалось
это постепенно, хотя и не так уж медленно. Для начала он
перестал жаловать в бояре и другие боярские чины, так что
к концу первого десятилетия Боярская дума фактически вы-
мерла: ее составляли по преимуществу старцы. Одновременно
Петр перестал жаловать в стольники — основной служилый
31
чин XVII в. В итоге были подорваны источники формирования
как высших, так и низших категорий служилых. В течение
всего периода реформ происходил распад этой категории на
две новые, социально различные группы: большая часть слу-
жилых «по отечеству» превратилась в шляхетство — дворян-
ство, а меньшая (по преимуществу малосостоятельные служи-
лые люди южных окраин, а также служилые «по прибору») —
в категорию однодворцев, которые в свою очередь стали частью
сословия государственных крестьян. Петровская эпоха обост-
рила социальное неравенство, разделявшее московского боя-
рина и тамбовского городового казака. Процесс распада единых
по своей природе групп служилых людей при Петре пошел
стремительно и был обусловлен как военной реформой, на-
правленной на создание регулярной армии, так и новыми
началами социальной политики.
Важнейшим, фундаментальным положением сословно-слу-
жилой реформы стало введение нового, отличного от прежних
времен критерия службы. Принцип происхождения, знатности
был заменен принципом личной выслуги. Петр не мог допу-
стить, чтобы включение в служебную иерархию и продвижение
по службе определялись не выслугой, т. е. заслугами перед
царем и Отечеством, а происхождением — критерием, от царя
не зависящим. Новый принцип резко усилил власть самодерж-
ца над дворянином, стимулировал образование нового воен-
но-бюрократического корпуса военных и гражданских служа-
щих, всецело зависящих от милостей монарха.
Взаимоотношения, субординация в новой чиновной системе
регулировались знаменитой Табелью о рангах, созданной Пет-
ром и его сподвижниками в 1722—1724 гг. на основе анало-
гичных западноевропейских документов. В сущности, Табель
о рангах стала одним из важнейших документов русской
истории, устанавливающих новую иерархию чинов, которые
можно было получать только посредством личной службы,
последовательно поднимаясь от одного чина к другому. Все
чины делились на четыре категории: воинские (сухопутные,
гвардейские и артиллерийские); морские; статские (штатские)
и придворные. Между чинами разных категорий устанавли-
валось соответствие. Для примера возьмем цитату из Табели
по 4 классу:
Ш «Сухопутные. Генерал-майоры,
Гвардия. Полковник,
Артиллерийские. Генерал-майор, генерал-майор от фортификации,
Морские. Шаутбенахты, оберцегмейстер,
32
Статские президенты от коллегиев и Штатс-конторы, тайные совет-
ники, обер-прокурор,
Придворные. Обер-гофмейстер, обер-камергер».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 6. Ns 3890.
С. 486.
Создание нового сословия — дворянства было закреплено и
другими государственными актами Петра. Одним из важней-
ших был так называемый закон о майорате (указ от 23 марта
1714 г.), установивший принцип единонаследия, т. е. преиму-
щества одного (старшего) сына при наследовании земельного
владения отца. Традиционно принято считать, что указ 1714 г.
способствовал закреплению земельной собственности за дво-
рянством. Действительно, он покончил со старинным разде-
лением земельных владений дворян на поместья — временные
держания и вотчины — родовые владения. Но сам по себе указ
преследовал иные цели: по замыслу реформатора, он должен
был установить такой «порядок» в землевладении, который
бы бесперебойно обеспечивал государство военными и граж-
данскими служащими из дворян и заставлял не получивших
наследство идти на службу, чтобы добывать пропитание тру-
дом. Именно поэтому и предполагалось запретить раздел от-
цовского имения между наследниками:
CQ «1. Всем недвижимых вещей, то есть: родовых, выслуженных и
купленных вотчин и поместей, также и дворов, и лавок не продавать
и не закладывать, но обращатися оным в род таким образом: 2. Кто
имеет сыновей и ему же аще хощет единому из оных дать недвижимое
чрез духовную1, тому в наследие и будет; другие же дети обоего пола
да награждены будут движимыми имения, которыя должен отец их или
мать разделити им при себе, как сыновьям, так и дочерям, колико их
будет, по своей воли, кроме онаго одного, который в недвижимых
наследником будет».
Примечание
1 По завещанию.
Петр аргументирует необходимость ограничения свободы
распоряжения собственностью тем, что от постоянного дроб-
ления владений знатные роды разоряются:
ш «А когда от... пяти по два сына будут, то по сту дворов достанется
и тако далее умножаясь, в такую бедность придут, что сами однодвор-
33
цами застать могут и знатная фамилия, вместо славы, поселяне будут,
как уже много тех экземпелеров (образов) есть в Российском народе».
Еще важнее был для царя аргумент фискального свойства:
доходы государства с мелких владений неизбежно будут па-
дать, а крестьянские хозяйства нищать. И наоборот:
ш «Ежели недвижимое будет всегда одному сыну, а прочим только
движимое, то государственные доходы будут справнее, ибо с большаго
всегда господин довольнее будет, хотя по мапу возмет, и один дом
будет, а не пять (как выше писано), и может лучше льготить подданных,
а не разорять».
И все же главный смысл закона о единонаследии состоял
в том, чтобы вынудить дворян служить:
Ш «Каждый, имея свой даровой хлеб, хотя и малой, ни в какую
пользу государства без принуждения служить и простираться не будет,
но ищет всякой уклониться и жить в праздности, которая (по Святому
писанию) материю есть всех злых дел. <...> Прочие не будут праздны,
ибо принуждены будут хлеба своего искать службою, учением, торгами
и прочим. И то все, что оные сделают вновь для своего пропитания,
государственная польза есть, чего ради за благо изобретено чинить
по сему».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 5. № 2789.
С. 91-95.
Этот закон был лишь одним в ряду других государственных
актов, ставивших новый класс в жесткие рамки, вынуждавшие
дворянина учиться и служить.
Отсеченная же от дворянства часть служилого сословия
стала однодворцами. Решающее значение для судьбы этой
социальной группы имела податная реформа, когда рядом
указов правительство внесло однодворцев в подушную подать,
несмотря на то что они владели крепостными.
Следует сказать, что социально-экономическое положение
однодворцев — бедных землевладельцев, работавших на земле
как простые крестьяне,— явилось важным критерием при за-
числении их в податное, т. е. непривилегированное, сословие.
Аргументируя включение однодворцев в подушный оклад, ре-
визор Азовской губернии (место поселения основной массы
однодворцев) А. Мякинин писал в Сенат:
34
Ш «Однодворцев причесть к помещикам невозможно, ибо оне хотя
и имеют по стольку дворовых людей, но только самое мизерство,
понеже они и сами земледельцы, и потому положены в подушный
оклад и потому равны они тем своим людям».
Цит. по: Российский государственный архив древ-
них актов (РГАДА). Ф. 248. Кн. 688. Л. 609.
Признание однодворцев плательщиками налогов (тяглеца-
ми) означало распространение на них всех законов, запрещав-
ших покидать те места, где они были записаны в окладе
подушной подати. Эти люди уже не считались равными дво-
рянам, свободным от налогов. Оформлялся и тот социум, в
который включались однодворцы. Речь идет о категории го-
сударственных крестьян, которую Петр создал росчерком пера.
В сенатском журнале 30 октября 1723 г. было зафиксировано
такое его «рассуждение»:
Ш «Государственныя крестьяня разумеются ясачники, половники,
однодворцы и протчия тем подобныя; мордва, черемиса, что в указе
изъяснить».
Цит. по: РГАДА. Ф. 248. Кн. 1922. Л. 292.
Плакат 1724 г. как раз дополнил и уточнил содержание
термина «государственные крестьяне». В нем отмечалось, что
подушная подать будет взиматься:
Ш «с государственных крестьян то есть с однодворцов, с черно-
сошных, с татар, с ясашных и Сибирской губернии пашенных, прежних
служб, копейщиков, рейтар, драгун, солдат, казаков, пушкарей, затин-
щиков и разсылыциков и всякаго звания людей, которые в поголовную
перепись написаны и в раскладку на полки положены».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 7. № 4533.
С. 318.
Итак, к государственным Петр отнес самые разнородные
категории населения, разбросанные по просторам огромной
страны. Тут были и черносошные крестьяне русского Севера,
и туземное население Сибири, платившее с древних времен
ясак натурой (мехом), и русские переселенцы в Сибири, от-
бывавшие государственную барщину на казенной пашне, и
инородцы Поволжья (татары, мордва и др.). Сюда же были
отнесены и однодворцы, и служилые «по прибору», ставшие
35
впоследствии так называемыми разночинцами. Петр соединил
в одно сословие всех сельских жителей, которые не принад-
лежали ни светским, ни церковным владельцам. Создание
новой сословной группы привело к усилению общей несвободы,
расширило власть государства над подданными. Примерно в
том же направлении развивалась и политика Петра относи-
тельно городского населения. Проведенная по городам в 1721—
1722 гг. перепись вылилась в важное социальное мероприя-
тие — горожан прикрепили к месту уплаты подушной подати.
При этом переехавшие в другие места горожане возвращались
силой. По-петровски это называлось «всероссийское купечест-
во, яко рассыпанную храмину паки собрать». Но Петр не
собирался ограничиваться возвращением беглых домой, он
стремился перестроить и самую «храмину» на новый, евро-
пейский лад, мало считаясь со всей предыдущей историей
русского города. Царь решил унифицировать его социальную
структуру, используя институты западноевропейских городов
(магистраты, цехи, гильдии). В одно прекрасное утро русские
горожане проснулись членами гильдий и цехов. Это было
узаконено принятым 16 января 1721 г. регламентом Главного
магистрата, где в главе «О разделении гражданства» говори-
лось:
Ш «Магистрату граждане надлежат и в двух гильдиях состоят такие...
первой гильдии или первостатейные состоят и от другаго подлаго
гражданства привиллегиями и преимуществы суть отменны, яко: бан-
киры, знатные купцы, которые имеют отъезжие большие торги, и ко-
торые разными товарами в рядах торгуют, городские докторы, аптекари,
лекари, шкиперы купеческих кораблей, золотари1, серебренники, икон-
ники, живописцы.
Во второй гильдии — которые мелочными товарами и харчевыми
всякими припасы торгуют, также рукомесленные, рещики, токари,-
столяры, портные, сапожники и сим подобные. Прочие же все подлые
люди, обретающиеся в наймах и в черных работах, которые нигде
между знатными и регулярными гражданами не счисляются.
И по такому определению каждое художество и ремесло свои
особливыя цунфты (цехи) или собрания ремесленных людей и над
ними алдерманов (или старшин) по величеству города и по числу
художников имеет, також и каждое ремесло и художество свои книги
имеют, в которых регулы или уставы, права и привилегии ремесленных
людей содержаны быть должны».
Цит. по: Полное собрание законов... T. 6. №3708.
С. 295.
Примечание
1 Ювелиры, золотых дел мастера.
36
Разумное начало, заложенное в петровском регламенте, в
жизни оказалось абсолютной фикцией, делом надуманным и
разорительным для горожан, чистым капризом повелителя.
Институты цехов и гильдий, возраставшие в европейских го-
родах веками и на другой социальной почве, обернулись в
России типично полицейским начинанием, средством все того
же контроля за подданными.
6
Весьма своеобразно складывались отношения Петра с цер-
ковью. Некоторые поступки царя заставляли людей сомне-
ваться в истинности его веры, побуждали современников видеть
в нем атеиста и даже антихриста. Сохранившиеся документы
с несомненностью говорят: Петр был религиозен, но слишком
рационален, и в этом смысле он сближался с протестантизмом.
В его церковной политике самым главным было стремление
подчинить церковь власти государства. В 1700 г., когда умер
патриарх Адриан, среди писем, полученных Петром в связи
с этим событием, было и письмо Алексея Курбатова — посад-
ского человека, прожектера-прибыльщика, т. е. изобретателя
прибыли для казны. Он писал царю, что патриаршая система
управления церковью неэффективна и что с избранием пат-
риарха:
Ш «...Мню достоит до времени обождати, да во всем всего сам
твое самодержавие изволишь усмотрети. Ко усмотрению же над всеми
и собранию домовыя казны достоит, государь, избрати кого тебе,
государю, от усердных. Зело, государь, ныне во всем видится слабо
и неисправно. Также, государь, о чем я доносил тебе, государю... чтоб
в архиейских и монастырских имениях усмотреть и, волости переписав,
отдать все в охранение, избрав кого во всяком радении тебе, государю,
усерднаго, учинив на то росправный приказ особливый. Истинно, го-
сударь, премногая от того усмотрения сбиратися будет казна, которая
ныне погибает в прихотях владетелей».
Цит по: Верховский П. В. Учреждение Духовной
коллегии и Духовный регламент. Ростов-на-Дону,
1916. Т. 1. С. 111.
Не без интереса воспринял совет прибыльщика Петр: 16 де-
кабря 1700 г. был назначен местоблюститель патриаршего пре-
стола Стефан Яворский, а 24 января 1701 г. — учрежден Мо-
настырский приказ — светское учреждение по управлению
37
церковными вотчинами. Деньги с монастырских крестьян и
промыслов потекли теперь в государеву казну.
С началом коллежской реформы наступает один из тяже-
лейших периодов в истории Русской православной церкви,
когда Петр приступил к «исправлению чина духовного». Ре-
форма церковного управления теоретически была обоснована
в Духовном регламенте 1721 г., написанном ближайшим спод-
вижником Петра архиепископом Феофаном Прокоповичем и
его помощниками. Феофан принадлежал к числу образован-
ных, умных людей, но был совершенно лишен совести, прин-
ципиальности, честности и во имя карьеры мог совершить
любой безнравственный поступок.
В Духовном регламенте Феофан доказывал недопустимость
существования какой-либо духовной самостоятельной силы,
кроме государственной, самодержавной. Искусными ссылками
на историю он доказывал преимущества коллегиального (си-
нодального) управления церковью в отличие от патриаршей
власти:
Ш «...от соборного правления не опасатися Отечеству мятежей и
смущения, яковые происходят от единаго собственнаго правителя ду-
ховнаго. Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная
от самодержавной, но великою высочайшего пастыря1 честию и славою
удивляемый, помышляет, что таковой правитель есть то второй госу-
дарь, самодержцу равносильный или и больше его, и что духовный чин
есть другое и лучшее государство, и се сам собою народ тако умст-
вовати обыкл. Что же егда еще и плевелныя властолюбивых духовных
разговоры приложатся, и сухому хврастию2 огнь подложат? Тако про-
стыя сердца мнением сим развращаются, что не так на самодержца
своего, яко на верховнаго пастыря, в коем-либо деле смотрят. И тогда
услышится некая между оными распря, вси духовному паче, нежели
мирскому правителю, аще и слепо, и пребезумно согласуют, и за него
поборствовати и бунтоватися дерзают. <...> Самое имя президент не
гордое есть, не иное бо что значит, только председетеля, не может
убо ниже сам о себе, ниже кто иный о нем высоко промышляти. А
когда еще видит народ, что соборное сие правительство монаршим
указом и сенатским приговором установлено есть, то паче пребудет
в кротости своей и весьма отложит надежду имети помощь к бунтам
своим от чина духовнаго».
Цит по: Полное собрание законов... Т. 6. №3718.
С. 317—<318.
Примечания
1 Патриарха.
2 Хворосту.
38
КОММЕНТАРИЙ
Хотя Духовный регламент называют пропагандистским документом,
легко заметить, сколь наивна была тогда пропаганда: в цитируемом отрывке
не скрывается, что светская власть боится соперничества со сторопы ду-
ховной в борьбе за господство над людьми, их душами; высказывается
неприкрытое опасение, как бы церковь и народ не объединились в борьбе
с самодержавием.
С этих времен начинается так называемый синодальный
период истории Русской православной церкви, которая пол-
ностью подчинилась светской, самодержавной власти. Петр
много сделал для этого, начиная с «селекции» церковных
иерархов, среди которых ценились только послушные ему, и
кончая организацией управления церковью. Образованный в
1721 г. Синод (Духовная коллегия) не имел президента, и с
тех пор вплоть до 1917 г. главой Русской православной церкви
считался император. В одном из анекдотов (так назывались
в XVIII в. мемуаристические новеллы) личного токаря царя,
Андрея Нартова1, рассказывается:
ш «Его императорское величество, присутствуя в собрании с ар-
хиереями, приметив некоторых усиленное желание к избранию пат-
риарха, о чем неоднократно от духовенства предлагаемо было, вынув
одною рукою из кармана к такому случаю приготовленный Духовный
регламент и отдав, сказал им грозно: “Вы просите патриарха, вот
вам духовный патриарх, а противомыслящем сему (выдернув другою
рукою из ножен кортик и ударя оным по столу) вот вам булатный
патриарх!” Потом, встав, пошел вон, после сего оставлено прошение
о избрании патриарха и учрежден Святейший Синод. С намерением
Петра Великаго об установлении Духовной коллегии согласны были
Стефан Яворский и Феофан Новгородский, которые в сочинении Ре-
гламента Его величеству помогали, из коих перваго определил в
Синоде председателем, а другого — вице-президентом, сам же стал
главою церкви государства своего и некогда, рассказывая о распрях
патриарха Никона с царем, родителем его Алексеем Михайловичем,
говорил: “Пора обуздать не принадлежащую власть старцу2, Богу
изволившу исправлять мне гражданство и духовенство, я им обое —
государь и патриарх". Они забыли —в самой древности сие было
совокупно».
Цит. по: Рассказы Нартова о Петре Великом /Под-
готовил Л. Н. Майков. СПб., 1891. С. 71—72.
Примечания
1	Царь увлекался токарным ремеслом и имел токарную мастерскую;
2	Патриарху.
39
КОММЕНТАРИЙ
Если верить рассказу Нартова, Петр фактически повторил слова императора
Византии Юстиниана, обращенные к епископам: «Моя воля — ваш закон».
Показательно, что отголоски ссоры царя Алексея Михайловича с патриархом
Никоном слышны и в Духовном регламенте.
Ликвидацией патриаршества и установлением власти ♦ду-
ховного и булатного патриархов», наведение регулярства в
духовном сословии не кончилось. В 1722 г. были утверждены
штаты церковнослужителей и все, оказавшиеся ♦за штатами»,
записывались в подушный оклад. Это означало, что живущие
на помещичьих землях становились крепостными. Весь мощ-
ный аппарат церкви, ее деятели активно использовались для
пропаганды идей Петра. На церковь стали смотреть как на
инструмент перевоспитания подданных в духе регулярного
государства.
Петр редактировал духовные книги, проповеди, был цен-
зором церковных изданий. В 1722 г. он, отправляясь в Пер-
сидский поход, писал Синоду:
Ш «Книгу «О блаженствах» я всю чел, которая зело изрядна и
прямой пут христианской, толко надлежит предисловие зделат, в ка-
тором розные наши толковани неправые, хонжеские все и выяснит,
дабы читающий перво свой порок узнали и потом пользу и прямую
истинную... И, сочиня сие, не печатат до возвращения нашего, також
и того, что хотели, исправить в исповедях».
Цит. по: Воскресенский Н. А, Указ. соч. Т. 1. С. 110.
В одной из записных книжек Петра мы читаем:
Ш «Чтоб мужикам зделат какой маленкой регул и читат по церквям
для вразумления».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 2. Ч. 1.
С. 256.
14 апреля 1724 г. царь указал Синоду, каким должно быть
это пособие для мужиков или, как писал он в другом месте,
♦ для простецов»:
ш «Святейший Синод! Понеже разговорами я давно побуждал, а
ныне писменно, дабы краткие поучения людям сделать (понеже ученых
проповедников зело мало имеем), также сделать книгу, где б изъяснить,
что непременный закон Божий и что советы, и что предания отеческая,
40
и что вещи средния, и что только для чину и обряду сделано, и что
непременное и что по времени и случаю переменилось, дабы знать
могли, что в каковой силе иметь. О первых кажется мне, чтоб просто
написать так, чтоб и поселянин знал, или надвое: поселяном простые,
а в городах покрасивее для сладости слышащих, как вам удобнее
покажется, в которых бы наставления, что есть прямой путь спасения
истолкован был».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 7.
№ 4493. С. 278.
Посещению прихожанами церкви царь придавал особое зна-
чение. Для него это был не добровольный акт проникнутого
верой человека, а обязанность подданного. Об этом писал ис-
торик церкви П. В. Верховский:
£2 «Вер[а], которая прежде ценилась сама по себе, как путь ко
спасению... теперь стала цениться как нечто полезное для государства,
как воспитывающее и сдерживающее начало, как удобное в целях
достижения "общего блага"».
Цит. по: Верховский П, В, Указ. соч. С. 632.
Петр строго следил за исполнением подданными всех об-
рядов; 8 февраля 1716 г. Сенат (именно светский Сенат, а не
духовный Синод!) огласил именной указ царя:
£2 «Великий государь указал: послать во все епархии, к архиереям,
и в губернии губернаторам указы — велеть в городах и в уездах всякого
чина мужеска и женска пола людям объявить, чтоб они у отцов своих
духовных исповедовались повсягодно. А ежели кто в год не испове-
дуется, и на тех людей отцам духовным и прихотским священникам
подавать в городах архиереям и духовных дел судьям, а в уездах
старостам поповским именныя росписи, а им те росписи отсылать к
губернаторам, и в уездах к ландратам, а им, губернаторам и ландратам,
на тех людей класть штрафы, против дохода с него втрое, а потом
им ту исповедь исполнить же».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 5. №2991.
С. 196.
Наивен будет тот, кто подумает, что Петр такими, доступ-
ными ему средствами заботился о душах своих заблудших
подданных, заставляя их исповедоваться перед отцом духов-
ным. Все было проще и страшнее. Исповедь для верующего
(а таких в XVIII в. было подавляющее большинство) всегда
41
есть очищение, таинство, в котором человек признается перед
священником (и в его лице — перед Богом) в своих проступках
и получает отпущение грехов. Петр с точки зрения веры и
свободы совести совершил кощунство: указом 17 мая 1722 г.
Синод обязывал священников открывать властям тайну испо-
веди, если в признаниях прихожанина обнаружится состав
государственного преступления:
Ш «...Если кто при исповеди объявит духовному отцу своему некое
несделанное, но еще к делу намеренное от него воровство, наипаче
же измену, или бунт на государя, или на государство, или злое умыш-
ление на честь, или здравие государево, и на фамилию Его величества,
а объявляя толикое намеряемое зло, покажет себе, что не раскаивается,
но ставит себе в истину, и намерения своего не отлагает... то должен
духовник не токмо его за прямо исповеданные грехи прощения и
разрешения не сподоблять (но есть бо исповедь правильная, аще кто
не всех беззаконий своих кается), но и донести вскоре о нем, где
надлежит, следуя состоявшемуся апреля 28 числа нынешняго 1722 года
именному Его императорскаго величества указу, каков о таких злодеях
печатными листы публикован, по которому и за слова до высокой Его
императорского величества чести касающияся и государству вреди-
тельныя, таковых злодеев в самой скорости имая, в определенныя
места приводить повелено».
В какие определенные места нужно было доносить и при-
водить преступника, не указывалось, но каждый русский че-
ловек, вплоть до нынешнего поколения, знал это точно. Со-
гласно указу священник должен был пройти весь путь
доносчика и доказать преступление своего духовного сына в
сыскном застенке. Чтобы у священника не было соблазна
избежать исполнения этой стукаческой функции, Петр строго
предупреждал:
Ш «А ежели кто из священников сего не исполнит и о вышеозна-
ченном услышав, вскоре не объявит, тот без всякого милосердия, яко
противник и таковым злодеям согласник, паче же государственных
вредов прикрыватель, по лишении сана и имения, лишен будет и
живота...!»
В клятве же священника говорилось:
ш «...Об ущербе Его императорского величества интереса, вреде
и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовремянно объявлять,
42
но и всякими мерами отвращать, препятствовать и не допущать, тщитися
буду.
Когда же к службе и пользе Его императорского величества такое
тайное дело, или какое б оное ни было, которое приказано мне будет
тайно содержать, и то содержать в совершенной тайне и никому
объявлять, кому о том ведать не надлежит и не будет повелено объ-
являть».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. б. №4012.
С. 685-689.
Вчитавшись в слова этой присяги, мы понимаем, что тем
самым священник, пастырь Божий, становился тайным аген-
том политической полиции. Эта практика, как известно, не
прекратилась со смертью Петра и даже с отменой синодального
управления церковью в 1919 г. Все эти меры, включая при-
теснение монашества, превращение монастырей в госпитали
и дома престарелых для отставных солдат, преследовали одну
вполне ясную цель — поставить под контроль государства не
только церковь, но и глубоко личную, интимную область че-
ловеческого существования, уничтожить всякую возможность
идеологической, религиозной, просто человеческой независи-
мости или хотя бы автономии от всемогущей, всепроникающей,
назойливой и бесцеремонной силы государства, которое лучше
каждого отдельного человека знает, что для него полезно.
Именно этими идеями руководствовался Петр, а с ним и
Синод, запрещая монахам жить в уединении, иметь перо и
бумагу, насильственно обращая в христианство язычников и
мусульман, прощая смертный грех умышленного убийства за
принятие христианской веры.
А как жестоко обходились со старообрядцами, которым
вешали на спины специальную мету — лоскут красного цвета
с желтой нашивкой, чтобы в толпе такой человек был всем
виден и каждый мог бы на него донести. Женам же расколь-
ников предписывалось (естественно, под угрозой тяжкого штра-
фа и наказания) носить позорный головной убор — «шапки с
рогами». Все это, как понимает читатель, делалось исключи-
тельно для пользы общества, идущего по пути к «общему
благу».
Церковная реформа была лишь частью всей системы пре-
образований, которые должны были привести к созданию ре-
гулярного государства. Но Петр прекрасно понимал, что мало
создать учреждения, институты, нужно перевоспитать челове-
ка, превратить его в образованного, законопослушного, при-
носящего пользу верноподданного. Тяжел быть путь к этой
43
цели; как известно, природа человека — самый трудный ма-
териал для строителя. Но Петр, воодушевленный великим
замыслом достижения «общего блага», не останавливался перед
трудностями. Самыми лучшими средствами переделки людей
представлялись полицейские. Полиция понималась не только
как учреждение, контора, но как система отношений и даже
образ универсального мышления, в котором культ государст-
венной власти был чрезвычайно гипертрофирован. Глава ре-
гламента Главного магистрата под названием «О полицейских
делах» — это полицейская «песнь песней»:
Ш «Полиция особливое свое состояние имеет, а именно: оная спос-
пешествует в правах и в правосудии, раждает добрые порядки и
нравоучении, всем безопасность подает от разбойников, воров, на-
сильников и обманщиков и сим подобных, непорядочное и непотребное
житие отгоняет и принуждает каждого к трудам и к честному промыслу,
чинит добрых досмотрителей, тщательных и добрых служителей, города
и в них улицы регулярно сочиняет, препятствует дороговизне и приносит
довольство во всем потребном к жизни человеческой, предостерегает
все приключившияся болезни, производит чистоту по улицам и в домах,
запрещает излишества в домовых росходах и все явные погрешении,
презирает нищих, бедных, больных, увечных и прочих неимущих, за-
щищает вдовиц, сирых и чужестранных по заповедям Божиим, воспи-
тывает юных в целомудренной чистоте и честных науках, вкратце ж
над всеми полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и
фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 6. №3708.
С. 297.
Начало преобразований, как уже говорилось выше, было
положено изменением внешнего вида подданных и летосчис-
ления их жизни. Хронологической границей, отделившей ста-
рую жизнь от новой, стал 1700 год, когда был введен новый
календарь с летосчислением от Рождества Христова, как и в
большинстве стран Европы. Идея «регулярства», т. е. едино-
образия, унификации, шла от военной реформы, от военного
начала, которое внедрялось и в гражданскую жизнь. Петр
верил, что наведение в стране четкого военного порядка по-
может победить не только внешних, но и внутренних врагов,—
тех, кто сопротивляется реформам, и тех, которые сидят внутри
самого человека: лень, корысть, невежество. «Регулярство»
должно было победить старину, внешне связанную с длинным
платьем, бородой, суевериями, традиционными обычаями, ка-
жущимся хаосом русских городов. Подобно воинским приказам
распоряжения Петра о преобразованиях быта становились не-
44
преложным законом, не подлежащим обсуждению. Это был
стиль Петра; он писал своему секретарю Макарову: «Я не
привык жить с такими, которые не слушаются смирно». И
вот 1700 год ознаменовался не только первым празднованием
Нового года, но и указом царя о новой форме одежды под-
данных:
Ш «Бояром и окольничим, и думным, и ближним людем, и столь-
никам, и стряпчим, и дворяном московским, и дьяком и жильцом, и
всех чинов служилым и приказным, и торговым людем, и людем бо-
ярским на Москве, и в городех носить платья венгерские, кафтаны:
верхние длиною по подвязку, а исподние короче верхних тем же
подобием, и то платье кто успеет сделать, носить с Богоявлениева
дни нынешняго 1700 года, а кто к тому дни сделать не успевает, и
тем делать и носить, кончав с нынешния сырныя недели».
Цит. по: Полное собрание законов... T. 4. № 1741.
С. 1.
По-видимому, тогда же вышел указ о бритье бород город-
скому населению. Однако его пришлось повторить 16 января
1705 г.:
Ш «На Москве и во всех городах царедворцам и дворовым, и
городовым и приказным всяких служивым чинов людям и гостям и
гостинной сотни и черных слобод посадским людям всем сказать: чтоб
впредь с сего Его великого государя указа бороды и усы брили. А
буде кто бороды и усы брить не похотят, а похотят ходить с бородою
и с усами и с тех имать... по 60 рублей с человека...»
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 4. №2015.
С. 282.
Никаких пояснений для подданных, ради чего, собственно,
это все делается, дано не было. Предписано переодеться и
побриться — и все! В «Журнале, или Поденной записке...»
Петра об этом изменении облика огромного количества людей
сказано кратко:
S3 «Тогдаж за благо разсудил старинное платье российское (которое
было наподобие польскаго платья) отменить, а повелел всем своим
подданным носить по обычаю европейских христианских государств,
такожде и бороды повелел брить».
Цит. по: Журнал, или Поденная записка Петра Ве-
ликого. Ч. 1. СПб., 1770. С. 8.
45
Новая концепция жизни требовала и новых стереотипов
поведения людей. Личный пример царя, его окружения, за-
коны — все было направлено на утверждение таких обычаев
и привычек, без которых реформатор не представлял себе
«общего блага*. В первую очередь заботились о молодежи.
Она должна была воспитываться по специальному пособию —
«Юности честное зерцало, или Показание житейскому обхож-
дению, собранное из разных авторов». Прочитав его, мы видим
в высшей степени положительный тип юноши, постигшего
премудрости цивилизованного светского поведения.
Другим символом преобразований в быту стали ассамблеи.
Указ об их организации был оглашен обер-полицмейстером 26
ноября 1718 г. Публике было предписано являться на ассамблеи
по первому же приказу и при этом пояснялось, что такое ассамблеи:
ш «Ассамблеи — слово французское, котораго на русском языке
одним словом выразить невозможно, но обстоятельно сказать: вольное
в котором доме собрание или съезд делается не для только забавы,
но и для дела, ибо тут может друг друга видеть о всякой нужде
переговорить, также слышать что, где делается, притом же и забава.
А каким образом оныя ассамблеи отправлять, то определяется ниже
сего пунктом, покамест в обычай войдет...»
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 5.
№ 3246. С. 598.
О том, что подданный официально был обязан ходить в
церковь и на исповедь, сказано выше. Но и это не все. За
ним бдительно следили и в самой церкви: ни разговаривать,
ни отвлекаться от богослужения также не разрешалось.
Не менее строго наблюдали за поведением людей на улице,
на работе, дома. Самый главный принцип состоял в том, чтобы
все, абсолютно все были при деле: на службе, в тягле, в строю,
в конторе. Петровское государство повело решительную, не-
виданную ранее по масштабам борьбу с «вольными и гуля-
щими» — значительной категорией населения, временно или
по каким-то причинам просто свободной от службы, тягла,
крепостной зависимости. Уложение 1649 г. включало юриди-
ческое понятие «вольные люди». К концу XVII в. из «вольных»
набирались наемные работные люди на фабрики, стройки.
Благодаря им в России постепенно складывался рынок рабочей
силы — необходимый элемент капиталистического развития.
Петровская же эпоха уничтожила это понятие: вольный, сво-
бодный человек понимался однозначно как беглый либо вообще
преступник и подлежал аресту, наказанию и ссылке.
46
Постепенно масштабы борьбы с «вольными и гулящими»
возрастали, но особенно они усилились с началом подушной
переписи. Все беглые, «сшедшие», переселившиеся без ведома
властей или помещиков, подлежали немедленному возвраще-
нию на те места, в которых они жили раньше. На последнем
этапе подушной переписи решили разобраться с нетрудоспо-
собным населением — убогими, нищими, «дураками, сиры-
ми». Борьба с нищенством велась непрерывно и раньше, но
летом 1724 г. была задумана грандиозная акция в масштабах
всей страны. Все местные администраторы получили царский
указ, который надлежало вскрыть в один день по всей стране —
1 октября. Распечатав конверт, чиновники прочитали:
Ш «Его императорское величество указал: всех губерний и провин-
ций, кроме Сибирской, в городах, где есть старые, больные и увечные
нищие и сироты, как мужеска, так и женска полу, которые были в
богадельнях и в гошпиталях, и сверх тех, которые явятся такие ж
больные и увечные, которые работами пропитать себя не могут, а ни
к кому не приписаны и в подушный оклад не положены, переписать
губернаторам и воеводам».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 7. С. 299.
Как видим, убогие и нищие, не пригодные к службе или
работе, не оставались на свободе, их надлежало помещать в
богадельни. Зачастую богадельнями становились монастыри,
обитатели которых были обязаны содержать эти богадельни.
Разумеется, подобные акции вызвали огромный поток беглых
(в Сибирь, на запад, в южные пределы — на Дон). Один из
ревизоров Азовской губернии, обнаружив пустые, брошенные
села, писал в Петербург, что крестьяне ушли на Дон, так как
«кроме Дона ...уйти некуда, ибо вольности такой во Всерос-
сийском государстве, кроме оных мест, нигде нет».
Петровская эпоха, как уже говорилось, ознаменовалась вве-
дением системы паспортов. Плакат 1724 г. предписывал:
Ш «Каждому крестьянину в своем уезде работою кормиться позво-
ляется с письменными отпусками за руками помещиков своих, в не-
бытность помещика —за руками прикащиков их и приходскаго свя-
щенника; токмо с такими отпусками в другие уезды и больше тридцати
верст от двора не ходить и никому их в работу не принимать; а кто
примет, и держать будет больше тридцати верст, тот равно как за
беглого штрафован будет».
Цит. по: Полное собрание законов... T. 7. №4533.
С. 315.
47
Таким образом, ни один подданный не имел права покинуть
места своего жительства и службы без паспорта в кармане с
указанием срока и места выхода, со словесным портретом
владельца. Каждое должностное лицо могло остановить такого
подданного и потребовать у него паспорт. Но петровское го-
сударство хотело вовлечь в этот контроль не только полицей-
ских, чиновников, военных, но и всех обывателей.
В петровском праве отчетливо прослеживается тенденция
расширительного толкования государственных преступлений
как всяких, совершаемых вопреки государственным законам,
поступков. В законодательстве возникает обобщенный образ
врага царя и Отечества — ♦ преслушника указов и положенных
законов». Об этом гласит указ Петра от 24 апреля 1713 г.:
Ш «Сказать во всем государстве (дабы неведением нихто не отго-
варивался), что все преступни(ки) и повредители интересоф государ-
ственных с вымыслу, кроме простоты какой, таких без всякия пошшады
казнить смертью, деревни и животы брать.
А ежели кто пощадит, тот сам тою казнью кажнен будет. И для
того надобно изъяснить именно интересы государственныя для выра-
сумления людем. А портикулярное прегрешение оставляетца на старых
штрофах и на разсуждении Сената».
Цит. по: Воскресенский Н. А. Указ. соч. Т. 1. С. 38.
В этом указе заложены основы нового законодательства,
делившего все преступления на самые тяжкие — государст-
венные и ♦партикулярные» при значительном увеличении
доли первых. Борьба с государственными преступлениями ос-
новывалась не только на строгой системе государственного
надзора, но и на практике доносов. К 1711 г. относится со-
здание государственного института доносительства. Чиновник-
фискал был обязан ♦над всеми делами тайно надсматривать
и проведывать про неправый суд, також о сборе казны и
прочего». За верный донос фискал получал половину штрафа,
взимаемого с преступника. Ложный донос не преследовался
по закону. Таким образом, принципы деятельности фискалов,
освященные авторитетом государства, стали эталоном для по-
ведения подданных, которые активно призывались к доноси-
тельству. В указе от 25 января 1715 г. царь, возмущаясь
распространением подметных писем-анонимок тех времен, при-
зывает подданных приходить с доносами свободно, без страха:
Ш «А ежели б кто сумнился о том, что ежели явится, то бедствовать
будет, то не истинно, ибо не может никто доказать, которому бы
48
доносителю какое наказание или озлобление было, а милость многим
явно показана...
К тому ж могут на всяк час видеть, как учинены фискалы, которыя
непрестанно доносят, не точию на подлых, но и на самыя знатные
лица без всякой боязни, за что получают награждение. <...> И тако
всякому уже довольно из сего видеть возможно, что нет в доношениях
никакой опасности. Того для, кто истинный христианин и верный слуга
своему государю и отечеству, тот без всякого сумнения может явно
доносить словесно и письменно, но о нужных и важных делах».
Цит. по: Воскресенский Н, А. Указ. соч. Т. 1. С. 364.
Было бы неправильным думать, что донос — дело добро-
вольное для «истинного христианина». Наказание за недоно-
сительство было не менее свирепым, чем то, которое ожидало
объект слежки и доноса. Указ от 28 апреля 1722 г. не оставлял
сомнений для колеблющихся — донести или не донести:
Ш «А буде кто, видя означенных злодеев, явно что злое в народе
рассеивающих, или ведая, что таковое зло тайно они производят, а
их не поймает, или о том не известит, и о том от кого изобличен
будет, и за это учинена будет таковым смертная казнь без всякого
пощадения, движимое и недвижимое их имение вся взято будет на
Его императорское величество».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 6. №3984.
С. 666.
Так разными средствами создавалась великая империя, в
течение жизни одного поколения занявшая важное место в
системе международных отношений тогдашней Европы.
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
О ПЕТРЕ ВЕЛИКОМ И ЕГО РЕФОРМАХ
М. В. Ломоносов
«Я в поле межь огнем и в судных заседаниях межь трудными рас-
суждениями, я в разных художествах между многоразличными махи-
нами; и я при строении городов, пристаней, каналов, между бесчис-
ленным народа множеством, я межь стенанием валов Белаго, Чернаго,
Балтии ска го, Каспийскаго моря и самого Океана духом обращаюсь.
Везде Петра Великого вижу, в поте, в пыли, в дыму, в пламени; и не
могу сам себя уверить, что один везде Петр, а не многие, и не краткая
49
жизнь, но лет тысяча. С кем сравню Великаго Государя! Я вижу в
древности и в новых временах обладателей великими названных. И
правда —пред другими велики, однако пред Петром малы. Иной за-
воевал многия государства, но свое отечество без призрения оставил.
Иной победил неприятеля, уже великим именованнаго, но с обеих
сторон пролил кровь своих граждан, ради одного своего честолюбия
и вместо триумфа слышал плач и рыдание своего отечества. Иной
многими добродетельми украшен, но вместо чтоб воздвигнуть, не мог
удержать тягости падающаго государства. Иной был на земле воин,
однако боялся моря. Иной на море господствовал, но к земле пристать
страшился. Иной любил науки, но боялся обнаженной шпаги. Иной ни
железа, ни воды, ни огня не боялся, однако человеческаго достояния
и наследства не имел разума. <...>
Кому ж я Героя нашего уподоблю? Часто размышлял я: каков Тот,
который всесильным мановением управляет небо, землю и море; дохнет
дух его и потекут воды: прикоснется горам и воздымятся. Но мыслям
человеческим предел предписан! Божества постигнуть не могут! Обык-
новенно представляют его в человеческом виде. И так, ежели человека
Богу подобнаго, по нашему понятию, найдти надобно, кроме Петра
Великого не обретаю».
Цит. по: Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. Т. 8.
М.; Л. 1959. С. 611.
М. М. Щербатов
«Глаголят противники сего великаго монарха: он был строг непо-
мерно, любил казни и пролитие крови и, не разбирая ни роду, ни
чинов, уподоблял себя биением окружающих его; он сына своего
смерти предал; он в любострастие и в роскошь ввергался; он само-
властие до крайности распростирал.
Се ваши хулы! Рассмотрим же непристрастным оком все сии пороки,
о коих не могу отречись, чтоб много ли иль мало, их в нем не было,
но рассмотрим, сообразя с обстоятельствами времен как в рассуждении
тогдашняго умоначертания Россиян, в рассуждении тогдашних обсто-
ятельств и нравов, так и в рассуждении намерений Петра Великого и,
может статься, мы увидим, что не все сии пороки в нем врожденные
и вкорененные были, что ко многим, являющимся ныне нам порочным
поступкам был он побужден обстоятельствами, что некоторые тогда и
пороками не считались, что некоторые от тогдашних грубых нравов и
от воспитания произошли, а, наконец есть и такие, коими сей великий
государь платил дань человечеству. Пороки тем виднее в нем, что они,
быв сопряжены с великими добродетелями и делами, яко на высоте
поставленные, явнее становятся. Но как в каждом порок есть порок,
то и в сем благодетели России он свойства своего не переменяет, а
токмо несколько заглаживается великими его делами.
Россия, не очень давно освободившаяся от раздоров и бунтов,
сохраняла еще ту жестокость, которая от междоусобий рождается.
50
Казни смертныя, пытки, убийствы были обыкновенны в России. Петр
Великий при таком умоначертании воспитан был и насилу начал по-
знавать себя, се новые бунты в России возгорелись. Самая жизнь
юного государя к опасности подвергнута была в первый бунт стрелецкий
и младыя его очи, начинающия с рассудком вокруг себя обозревать,
зрили лиющеюся кровь своих родственников и верных слуг Нарышкиных,
Матвеева, Языкова и других. Остаток времени его младенчества в
таковых же страхах и кровавых позорищах было препровождено. То
сие и самому мягкосердному человеку не вложит ли некоторую суро-
вость и среди токов крови принужденный жити человек не приучит ли
себя без трепету на них взирать? Увы! Се есть судьба рода челове-
ческаго, что привычка многое над ним действие имеет. В Америке без
жалости жертвовали людей, в Вавилоне и в Дафнисе прелюбодеяние
добродетелью почиталось, а в Индии и ныне суровство к себе самому
и отвратительное изнурение святостию считается. То не сумнительно
есть, что таковыя обстоятельствы вложили в сердце младого государя
некоторый дух суровости, который, примешавшись к твердому его
желанию уставить правосудие, к горячему побуждению докончить им
начатое полезное, иногда мог из меры выходить.
Воззрим на умоначертание и на состояние России. Вельможа и
весь народ погружен был в суеверие и все другие народы толь погаными
считал, что за грех почитал с кем неединоверцем иметь какое сооб-
щение, не токмо чтобы хотеть что полезное для отечества от них
перенять. Бояре были горды, суеверны, несообщительны; местничество
было хотя уничтожено, но в сердцах их пребывало в своей силе, по
коему не привязанные по древнему родству с государями или по
знатности роду преимущества имели, но произшедшие случаем не
токмо сами над знатнейшими себя начальствовали, но предпочтение
сие и потомству своему прелагали, купно с наследием, превышать
не токмо другие роды, но и с незнанием дела государственныя ис-
полнять. Леность, увальчивость, привязанность к домам крепко вкоре-
нились, а загрубелость и привязанность ко всем старым обычаям, яко
естественное положение в них учинилось. Не было порядочных войск,
но земския собирались худо вооруженныя, еще хуже устроенныя, да
и те никогда все не собирались. Хотя и были устроенныя, да и те
никогда все не собирались. Хотя и были стрельцы, недавно заведенные,
но сии из земских людей набранные и родами ведущиеся при начале
своем имели все пороки турецких янычар, не имев их храбрости. Так
как и они были сварливы, беспокойны и неповиновенны начальникам
своим, вступя во торги и промыслы так как и янычары, не имели уже
никакого попечения о должности по званию своему; одним словом —
неустроенныя сии войска не были страшны неприятелям, но опасны
были Государем.
Не было в России наук и не токмо побуждения, но паче было
отвращение что познать, ибо познание сие надлежало почерпнуть от
чюжестранных народов, а народ наф их и самих, их языки и все, от
51
них происходящее, нечистым и богопротивным почитал. Искуствы и
рукоделии — не в лутчем были состоянии; не было ни фабрик, ни
ремесел, а что и было и то находилось в крайнем несовершенстве.
Не бмло ни внутренней, ни внешней торговли. Внутренней — от
того, что не было довольного истребления вещей, ибо каждый от своих
произведений жил; и не было ремесл, ибо не знали и не могли хотеть
многих вещей, которые Петром Великим введены и нужны учинились;
а внешней — от того, что никаких обстоятельств чужестранных не знали
и не было портов, окроме города Архангельского, которым, яко господа,
равно и торговлею, англичане владели. <...>
При таковых обстоятельствах возможно ли было льстить себя, яко
некоторые ныне мудрствуют, чтоб Россия хотя не толь скоро, однако
бы не весьма поздно и не претерпев ущерба, естли бы Петр Великий
и не употребил самовластия, могла достигнуть не токмо до такого
состояния, в каком ныне ее зрим, но и в вящшее добротою? Кто
воззрит на вышеписанное беспристрастное начертание, тот ясно увидит
чтобы надлежало многим векам протечи прежде, нежели Россия могла
отвергнуть свои предубеждении, получись надлежащее в военных делах
устройство, просветиться науками и установить торговлю, да и то при
таких обстоятельствах, естли бы государи всегда тому способствовали
и соседи бы ее не воспрещали ее возвеличению».
Цит по: Щербатов М. Рассмотрение о пороках и
самовластии Петра Великого // Чтения Общества
истории и древностей российских при Москов-
ском университете. 1860. Кн. 1. Материалы оте-
чественные. С. 9—12.
Н. М. Карамзин
«Вообще царствование Романовых, Михаила, Алексея, Феодора
способствовало сближению россиян с Европою, как в гражданских
учреждениях, так и в нравах от частых государственных сношений с
ее дворами, от принятия в нашу службу многих иноземцев и поселения
других в Москве. Еще предки наши усердно следовали своим обычаям,
но пример начинал действовать и явная польза, явное превосходство
одерживали верх над старым навыком в воинских уставах, в системе
дипломатической, в образе воспитания или учения, в самом светском
обхождении: ибо нет сомнения, что Европа от XIII до XIV века далеко
опередила нас в гражданском просвещении. Сие изменение делалось
постепенно, тихо, едва заметно, как естественное возрастание, без
порывов и насилия. Мы заимствовали, но как бы НЕХОТЯ, применяя
все к нашему и новое соединяя со старым.
Явился Петр... Он сквозь бурю и волны устремился к своей цели:
достиг — и все переменилось! Сею целью было не только новое величие
России, но и... присвоение обычаев европейских... Потомство воздало
усердную хвалу сему бессмертному государю и личным его достоин-
ствам и славные подвигам. Он имел великодушие, проницание, волю
52
непоколебимую, деятельность, неутомимость редкую: исправил, умно-
жил войско, одержал блестящую победу над врагом искусным и му-
жественным; завоевал Ливонию, сотворил флот, основал гавани, издал
многие законы мудрые, привел в лучшее состояние торговлю, рудо-
копни, завел мануфактуры, училища, академию, наконец поставил
Россию на знаменитую степень в политической системе Европы. ...Но
мы, россияне, имея перед глазами свою историю, подтвердим ли
мнение несведущих иноземцев и скажем ли, что Петр есть творец
нашего величия государственного? Забудем ли князей московских:
Иоанна I, Иоанна III, которые, можно сказать, из ничего воздвигли дер-
жаву сильную, и,— что не менее важно, учредили твердое в ней прав-
ление единовластное? Петр нашел средства делать великое — князья
московские приготовляли оное. И, славя славное в сем монархе, ос-
тавим ли без замечания вредную сторону его блестящего царствования?
Умолчим о пороках личных; но сия страсть к новым для нас обычаям
преступила в нем границы благоразумия. Петр не хотел вникнуть в
истину, что дух народный составляет нравственное могущество госу-
дарств, подобно физическому, нужное для их твердости. Сей дух и
вера спасли Россию во времена самозванцев; он есть не что иное,
как привязанность к нашему особенному, не что иное, как уважение к
своему народному достоинству. Искореняя древние навыки, представ-
ляя их смешными, хваля и вводя иностранные, государь России унижал
россиян в собственном их сердце. Презрение к самому себе распо-
лагает ли человека и гражданина к великим делам? Любовь к Отечеству
питается сими природными особенностями, безгрешными в глазах
космополита, благотворными в глазах политика глубокомысленного.
Просвещение достохвально, но в чем состоит оно? В знании нужного
для благоденствия: художества, искусства, науки не имеют иной цены.
Русская одежда, пища, борода не мешали заведению школ. Два го-
сударства могут стоять на одной степени гражданского просвещения,
имея нравы различные. Государство может заимствовать от другого
полезные сведения, не следуя ему в обычаях. Пусть сии обычаи
естественно изменяются, но предписывать им Уставы есть насилие,
беззаконное и для монарха самодержавного. Народ в первоначальном
завете с венценосцами сказал им: «Блюдите нашу безопасность вне
и внутри, наказывайте злодеев, жертвуйте частью для спасения цело-
го»,— но не сказал: «противоборствуйте нашим невинным склонностям
и вкусам в домашней жизни». В сем отношении государь, по спра-
ведливости, может действовать только примером, а не указом. Жизнь
человеческая кратка, а для утверждения новых обычаев требуется
долговременность. Петр ограничил свое преобразование дворянством.
Дотоле, от сохи до престола, россияне сходствовали между собою
некоторыми общими признаками наружности и в обыкновениях,— со
времен Петровых высшие степени отделились от нижних и русский
земледелец, мещанин, купец увидел немцев в русских дворянах, ко
вреду братского, народного единодушия государственных состояний.
53
В течение веков народ обвык чтить бояр, как мужей, ознаменованных
величием,— поклонялся им с истинным уничижением, когда они со
своими благородными дружинами, с азиатскою пышностью, при звуках
бубнов являлись на стогнах, шествуя в храм Божий или на совет к
государю. Петр уничтожил достоинство бояр: ему надобны были ми-
нистры, канцлеры, президенты! Вместо древней славной Думы явился
Сенат, вместо приказов — коллегии, вместо дьяков — секретари и проч.
Та же бессмысленная для россиян перемена в воинском чиноначалии:
генералы, капитаны, лейтенанты изгнали из нашей рати воевод, сот-
ников, пятидесятников и проч. Честью и достоинством россиян сде-
лалось подражание.
Семейственные нравы не укрылись от влияния царской деятельно-
сти. Вельможи стали жить открытым домом; их супруги и дочери вышли
из непроницаемых теремов своих; балы, ужины соединили один пол
с другим в шумных залах; россиянки перестали краснеть от нескромного
взора мужчин, и европейская вольность заступила место азиатского
принуждения... Чем более мы успевали в людскости, в обходительности,
тем более слабели связи родственные: имея множество приятелей,
чувствуем менее нужды в друзьях и жертвуем свету союзом единокро-
вия... Имя русского имеет ли теперь для нас ту силу неисповедимую,
какую оно имело прежде? И весьма естественно: деды наши, уже в
царствование Михаила и сына его присваивая себе многие выгоды
иноземных обычаев, все еще оставались в тех мыслях, что правоверный
россиянин есть совершеннейший гражданин в мире, а СВЯТАЯ РУСЬ —
первое государство. Пусть назовут то заблуждением; но как оно бла-
гоприятствовало любви к отечеству и нравственной силе оного! Теперь
же, более ста лет находясь в школе иноземцев, без дерзости можем
ли похвалиться своим гражданским достоинством? Некогда называли
мы всех иных европейцев НЕВЕРНЫМИ, теперь называем братьями;
спрашиваю: кому бы легче было покорить Россию — неверным или
братьям? То есть кому бы она, по вероятности, долженствовала более
противиться? При царе Михаиле или Феодоре вельможа российский,
обязанный всем Отечеству, мог ли бы с веселым сердцем навеки
оставить ее, чтобы в Париже, в Лондоне, Вене спокойно читать в
газетах о наших государственных опасностях?
Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях,
гражданами России. Виною Петр. Он велик без сомнения; но еще мог
бы возвеличиться больше, когда бы нашел способ просветить ум
россиян без вреда для их гражданских добродетелей. К несчастью,
сей государь, худо воспитанный, окруженный людьми молодыми, узнал
и полюбил женевца Лефорта, который от бедности заехал в Москву и,
весьма естественно, находя русские обычаи для него странными, го-
ворил ему об них с презрением, а все европейское возвышал до небес.
Вольные общества Немецкой слободы, приятные для необузданной
молодости, довершили Лефортово дело, и пылкий монарх с разгоря-
ченным воображением, увидев Европу, захотел сделать Россию —Гол-
54
ландиею. Еще народные склонности, привычки, мысли имели столь
великую силу, что Петр, любя в воображении некоторую свободу ума
человеческого, долженствовал прибегнуть ко всем ужасам самовластия
для обуздания своих, впрочем, столь верных подданных. Тайная кан-
целярия день и ночь работала в Преображенском: пытки и казни
служили средством нашего славного преобразования государственного.
Многие гибли за одну честь русских кафтанов и бороды: ибо не хотели
оставить их и дерзали порицать монарха. Сим бедным людям казалось,
что он, вместе с древними привычками, отнимает у них самое Отечество.
В необыкновенных усилиях Петровых видим всю твердость его характера
и власти самодержавной. Ничто не казалось ему страшным. Церковь
российская искони имела главу в митрополите, наконец в патриархе.
Петр объявил себя главою церкви, уничтожив патриаршество, как опас-
ное для самодержавия неограниченного. Но заметим, что наше духо-
венство никогда не противоборствовало мирской власти, ни княжеской
ни царской: служило ей полезным оружием в делах государственных
и совестью в ее случайных уклонениях от добродетели. Первосвятители
имели у нас одно право —вещать истину государям, не действовать,
не мятежничать,— право благословенное не только для народа, но и
для монарха, коего счастье состоит в справедливости. Со времен
Петровых упало духовенство в России. Первосвятители наши уже тогда
были угодниками царей и на кафедрах языком библейским произносили
им слова похвальные. Для похвал мы имеем стихотворцев и придвор-
ных — главная обязанность духовенства есть учить народ добродетели,
а чтоб сии наставления были тем действительнее, надобно уважать
оное. Если государь председательствует там, где заседают главные
сановники церкви, если он судит их или награждает мирскими почестями
и выгодами, то церковь подчиняется мирской власти и теряет свой
характер священный; усердие к ней слабеет, а с ним и вера, а с
ослаблением веры государь лишается способа владеть сердцами на-
рода в случаях чрезвычайных, где нужно все позабыть, все оставить
для Отечества, и где Пастырь душ может обещать в награду один венец
мученический. Власть духовная должна иметь особенный круг действия
вне гражданской власти, но действовать в тесном союзе с нею. Говорю
о законе, о праве. Умный монарх в делах государственной пользы
всегда найдет способ согласить волю митрополита, или патриарха, с
волею верховною; но лучше, если сие согласие имеет вид свободы и
внутреннего убеждения, а не всеподданнической покорности. Явная,
совершенная зависимость духовной власти от гражданской предпола-
гает мнение, что первая бесполезна, или, по крайней мере, не есть
необходима для государственной твердости — пример древней России
и нынешней Испании доказывает совсем иное. Утаим ли от себя еще
одну блестящую ошибку Петра Великого? Разумею основание новой
столицы на северном крае государства, среди зыбей болотных, в
местах, осужденных природою на бесплодие и недостаток. Еще не
имея ни Риги, ни Ревеля, он мог заложить на берегах Невы купеческий
55
город для ввоза и вывоза товаров; но мысль утвердить там пребывание
государей была, есть и будет вредною. Сколько людей погибло, сколько
миллионов и трудов употреблено для приведения в действо сего на-
мерения? Можно сказать, что Петербург основан на слезах и трупах.
Иноземный путешественник, въезжая в государство, ищет столицы,
обыкновенно, среди мест плодоноснейших, благоприятнейших для жиз-
ни и здравия; в России он видит прекрасные равнины, обогащенные
всеми дарами природы, осененные липовыми, дубовыми рощами, пре-
секаемые реками судоходными, коих берега живописны для зрения и
где в климате умеренном благорастворенный воздух способствует дол-
голетию, — видит и, с сожалением оставляя сии прекрасные страны
за собою, въезжает в пески, в болота, в песчаные леса сосновые, где
царствует бедность, уныние, болезни. Там обитают государи россий-
ские, с величайшим усилием домогаясь, чтобы их царедворцы и стража
не умирали голодом и чтобы ежегодная убыль в жителях наполнялась
новыми пришельцами, новыми жертвами преждевременной смерти!
Человек не одолеет натуры! Но великий муж самыми ошибками дока-
зывает свое величие: их трудно или невозможно изгладить — как хо-
рошее, так и дурное делает он навеки. Сильною рукою дано новое
движение России; мы уже не возвратимся к старине!..»
Цит. по: Карамзин Н. М. Записка о древней и но-
вой России в ее политическом и гражданском от-
ношениях. М., 1991. С. 31—37.
М. Н. Погодин
«Нынешняя Россия, то есть Россия европейская, дипломатическая,
политическая, военная, Россия коммерческая, мануфактурная, Россия
школьная есть произведение Петра Великого. Какое бы явление в сих
сферах жизни не стали мы рассматривать, о каком бы учреждении не
стали бы мы рассуждать, все подобные исследования доводятся не-
пременно до Петра Великого, у которого в руках концы всех наших
нитей соединяются в одном узле. Куда мы не оглянемся, везде встре-
чаемся мы с этою колоссальною фигурою, которая бросает от себя
длинную тень на все наше прошедшее и даже застит нам прошедшую
историю, которая все еще как будто держит свою руку над нами и
которой, кажется, никогда не потеряем мы из виду, как бы далеко не
ушли в будущем.
Обозревая царствование императора Петра Великого с намерением
представить оное в одной общей картине, определить его значение в
системе русской и европейской истории, невольно чувствуешь трепет,
падаешь духом и не знаешь с чего начать, что сказать и что умолчать.
Сколько созданий! Сколько разрушений, преобразований! Сколько дей-
ствий и происшествий всякого рода! Мысль устает летать от одного
предмета к другому и удивленная, изнеможенная, приходит в замеша-
тельство, останавливается. <...>
56
Что за зрелище представляет он сам, своею особою, с своим
твердым характером, с своей железной волею, с своими пылкими
страстями, темпераментом, даже с своим лицом и исполинским ростом!
Что за зрелище представляет Россия и ее жители, с их образом мыслей,
привычками, нуждами, предрассудками, обстоятельствами — заветным
наследием предков — Россия тысячелетняя, смирная, терпеливая, бла-
гочестивая, самодовольная, страна, в которую был наслан судьбою этот
величайший из всех Преобразователей, ничем не довольный!
Сколько разного делается в одно время — одно подготовляется,
другое начинается, третье —на половине, четвертое — близко к концу;
с каким рвением, жаром, усердием, как будто всем работникам заданы
уроки, назначен срок под строгою ответственностию. Все торопятся,
суетятся, спешат кончить и боятся опоздать. Шум, крик, стук. Нет
покоя ни днем, ни ночью. Нет остановки, передышки ни на минуту. Не
успеют справиться с одним, как уже принимаются за другое. Все
рассчитано по часам, по минутам, все переведено будто на верную
математическую машину.
Одно семя бросается пред вашими глазами в землю, другое пе-
резябает, третье только что изникло из почвы, а это уже цветет, а это
уже приносит плод —и все они произрастают рядом, в одно время.
Какое движение, какая деятельность, живость во всех концах об-
ширного царства! И что за разнообразие! Здесь роются в горах и
достают руду, там из руды куют железо, дальше сверлят из железа
ствол, а еще дальше стреляют уж из нового ружья.
Вот выписаны овцы, вот они расплодились, вот настрижено с них
шерсти, вот выткано из нее сукно в только что отстроенной фабрике,
вот кроят новое невиданное платье и вот оно напяливается на горько
плачущий народ, у которого только что выбрита борода. <...>
Все делают розное, мечутся беспрестанно из угла в угол, но никто
не мешает друг другу, напротив — оказывается взаимная помощь, вы-
ходит лад: какой же всемогущий чародей управляет всею совокуп-
ностию этих многочисленных, разнородных действий?
Нет, не чародей, а Гений, Петр. Смотрите, вон он стоит посреди
широкого поля, Русского Царства, рабочей своей палаты, между ты-
сячами и тьмами своих работников. Видите — он выше их всех на
пол-аршина... Что такое сверкает в руке его, не волшебный ли жезл
какой? Как горят его глаза, как движется его тело! Смотрите — как
поворачивает он головою направо и налево, как бросает свои прон-
зительные взоры во все стороны и как работа вскипает у русского
человека там, куда он оборачивается, и силы прибывает, и время
увеличивается: час выростает днем, день вытягивается месяцем, месяц
стареет годом, трудное становится легким, невозможное — возможным.
Смотрите, как по его движениям то вдруг на севере, из болота
выскочит город, то на юге по морю пустится флот, то на западе встанет
линия крепостей, то на восток скорым маршем выступит в поход армия!
57
Или — вдруг весь народ обривается, переодевается, разлучается по
сословиям, по городам, по провинциям, по губерниям.
Он сам не свой; он помогает, кажется, всякому работнику, присут-
ствует своим духом во всякой работе! Как жарко принимает он к сердцу
всякую удачу и неудачу! Удовольствие и досада переменяются ежеми-
нутно на лице его. Он видит все —вот в городе недостроенная башня,
вот в армии некомплектен полк, вот на корабле покривилась мачта,
вот на фабрике спился наемный Немец! Он бросается стремглав с
своего места, хватается за топор, долото, за кормило, выкидывает
артикул, строит, чинит, ломает; сыплются награды и наказания, сна-
ряжаются ассамблеи и экзекуции; где гнев, тут и милость. Чего здесь
нет: и трагедия, и комедия, и роман, и история, и волшебная сказка...
Спрашиваю: не удивительное ли это зрелище? Что должен был
сказать всякий благоразумный человек, смотря на все сии действия,
предприятия, замыслы? Не должен ли он был осудить оные по всем
законам разума, по всем соображениям рассудка, осудить со всею
строгостию как несбыточные, бесполезные, пагубные? Позволительно
ли приниматься вдруг за все, сказал бы он, позволительно ли... а
между тем сии несбыточные намерения осуществлялись, и не мало-
помалу, а много-помногу и обширнейшее в Европе государство пре-
образовывалось по желанию одного человека! Такова была сила воли
у Петра Великого, такова была его деятельность — и вместе такова
была покорность русского народа, терпение, готовность.
Да, Петр Великий сделал много в России. Смотришь и не веришь,
считаешь и недосчитаешься. Мы не можем открыть своих глаз, не
можем сдвинуться с места, не можем оборотиться ни в одну сторону
без того, чтобы он везде не встретился с нами, дома, на улице, в
церкви, в училище, в суде, в полку, на гулянье — везде он, всякий
день, всякую минуту, на всяком шагу! Мы просыпаемся. Какой ныне
день? 1 января 1841 года —Петр Великий велел считать годы от
Рождества Христова, Петр Великий велел считать месяцы от января.
Пора одеваться — наше платье сшито по фасону, данному Петром
Первым, мундир по его форме. Сукно выткано на фабрике, которую
завел он, шерсть настрижена с овец, которых развел он. Попадается
на глаза книга — Петр Великий ввел в употребление этот шрифт и сам
вырезал буквы. Вы начнете читать ее —этот язык при Петре Первом
сделался письменным, литературным, вытеснив прежний, церковный.
Приносятся газеты — Петр Великий их начал. Вам нужно искупить раз-
ные вещи — все они, от шелкового шейного платка до сапожной по-
дошвы будут напоминать вам о Петре Великом: одни выписаны им,
другие введены им в*употребление, улучшены, привезены на его корабле
в его гавань, по его каналу, по его дороге. За обедом от соленых
сельдей и картофелю, который указал он сеять, до виноградного вина,
им разведенного — все блюда будут говорить вам о Петре Великом.
После обеда вы едете в гости — это ассамблея Петра Великого.
Встречаете там дам, допущенных до мужской компании по требованию
58
Петра Великого. Пойдем в университет — первое светское училище
учреждено Петром Великим. Вы получаете чин —по Табели о рангах
Петра Великого. Чин доставляет вам дворянство — так учредил Петр
Великий. Мне надо подать жалобу — Петр Великий определил ее форму.
Примут ее — перед зерцалом Петра Великого. Рассудят — по Генераль-
ному регламенту. Вы вздумаете путешествовать — по примеру Петра
Великого; вы будете приняты хорошо — Петр Великий поместил Россию
в число европейских государств и начал внушать к ней уважение и
проч., и проч., и проч.
Место в системе европейских государств, управление, разделение,
судопроизводство, права сословий, Табель о рангах, войско, флот,
подати, ревизии, рекрутские наборы, фабрики, заводы, гавани, каналы,
дороги, почты, землевладение, лесоводство, скотоводство, рудокопст-
во, садоводство, виноделие, торговля, внутренняя и внешняя, одежда,
наружность, аптеки, госпитали, лекарства, летоисчисление, язык, пе-
чать, типографии, военные училища, академия — суть памятники его
неутомимой деятельности и его Гения. Он видел все, обо всем думал
и приложил руку ко всему, всему дал движение или направление, или
саму жизнь. Что теперь ни думается нами, ни говорится, ни делается,
все, труднее или легче, далее или ближе, повторяю, может быть
доведено до Петра Великого. У него ключ или замок. Это очевидно и
до сих пор нет никакого сомнения, начинается спор: в каком отношении
Россия Петрова находится к России прежней и не было ли б лучше,
если б прежняя Россия была предоставлена естественному своему
течению или — если б преобразование было произведено не так быстро,
не с таким насилием, или — если б произведено было преобразование
иное?
Слава имеет свои фазы, как луна: она нарастает и умаляется. Петр
Великий не пользовался во время своей жизни счастием любви общей,
только небольшое количество окружавших людей было предано ему
искренно или своекорыстно. Но с первого поколения по его кончине
начинается уже в России неограниченное, безусловное благоговение
к нему, слишком сто лет продолжалось оно. Ныне ж, напротив, слышатся
голоса противные и слышатся довольно часто. Положим — они безот-
четны, как первые, но наука не может и не должна оставлять их без
внимания...
Говорят: Петр Великий, введя европейскую цивилизацию, поразил
русскую национальность — это самое главное и благовидное обвинение.
Допустим сначала так, но — спрошу я обвинителей, возможно ли было
России уклониться от европейской цивилизации, хотя б она имела для
нас много неприличных, даже вредных свойств?
Россия есть часть Европы, составляет с нею одно географическое
целое и, следовательно, по физической необходимости должна раз-
делять судьбу ее и участвовать в ее движении, как планета повинуется
законам своей солнечной системы. Может ли планета перескочить из
одной сферы в другую? Может ли Россия оторваться от Европы? Волею
59
и неволею она должна была подвергнуться влиянию Европы, когда
концентрические круги западного образования, распространяясь бес-
престанно далее и далее, приблизились к ней и начали ее захватывать.
Назовите это образование, пожалуй, чумою, но для такой чумы, самой
тонкой, самой упругой, не существует никаких застав, никаких каран-
тинов, никаких таможен, никаких преград. Эфир всепроницающий, зло
необходимое, неизбежное!
Можем ли мы теперь отказаться от употребления машин, от упот-
ребления паров, железных дорог? Не можем, даже потому только, что
живем в Европе. Не можем — пары принесутся сами и повезут нас по
Волге, по Днепру, по Черному морю, будут ткать нам сукно, тянуть
бумагу; железные дороги придут сами и лягут по нашим гатям, как
прежде пришли и установились типографические станки, как прежде
пришли и грянули пушки. Если австрийцы будут поспевать из Вены
до Варшавы в день, то как же нам ехать туда неделю! Точно так же
прежде Петра Великого мы не могли отказаться от пороха, от огне-
стрельного оружия — иначе были б побиты на первом сражении и нас
бы не стало».
Цит по: Погодин М. Н. Петр Великий//Историко-
критические отрывки. М., 1846. Т. 1. С. 335—345.
С. М. Соловьев
«Никогда ни один народ не совершал такого подвига, какой был
совершен русским народом в первую четверть XVIII века. На истори-
ческой сцене явился народ малоизвестный, бедный, слабый, не при-
нимавший участия в общей европейской жизни; неимоверными усили-
ями, страшными пожертвованиями он дал законность своим
требованиям, явился народом могущественным, но без завоевательных
стремлений, успокоившимся, как только приобретено было необходи-
мое для его внутренней жизни. Человека, руководившего народом в
этом подвиге, мы имеем полное право назвать величайшим истори-
ческим деятелем, ибо никто не может иметь большего значения в
истории цивилизации. Петр не был вовсе славолюбцем-завоевателем
и в этом явился полным представителем своего народа, не завое-
вательного по природе племени и по условиям своей исторической
жизни. Гений Петра высказался в ясном уразумении положения
своего народа, он сознал, что его обязанность — вывести слабый,
бедный, почти неизвестный народ из этого печального положения
посредством цивилизации. Трудность дела представлялась ему во
всей полноте по возвращении из-за границы, когда он мог сравнить
виденное на Западе с тем, что он нашел в России, которая встретила
его стрелецким бунтом. Он испытал страшное искушение, сомнение,
но вышел из него, вполне уверовавши в нравственные силы своего
народа, и не замедлил призвать его к великому подвигу, к пожер-
твованиям и лишениям всякого рода, показывая сам пример во всем
60
этом. Ясно осознавши, что русский народ должен пройти трудную
школу, Петр не усумнился подвергнуть его страдательному, унизитель-
ному положению ученика; нб в то же время он успел уравновесить
невыгоды этого положения славою и величием, превратить его в де-
ятельное, успел создать политическое значение России и средства для
его поддержания. Петру предстояла трудная задача: для образования
русских людей необходимо было вызвать иностранных наставников,
руководителей, которые, естественно, стремились подчинить учеников
своему влиянию, стать выше их; но это унижало учеников, которых
Петр хотел сделать как можно скорее мастерами; Петр не поддался
искушению, не принял предложения вести дело успешно с людьми
выученными, вполне приготовленными, но иностранцами, хотел, чтоб
свои, русские, проходили деятельную школу, хотя бы это стоило и
больших потерь, сопровождалось большими неудобствами... С какой
бы точки зрения мы ни изучали эпоху преобразования, мы должны
прийти в изумление перед нравственными и физическими силами пре-
образователя, сфера деятельности которого была бы так обширна.
Родившись с умом необыкновенно возбужденным, чутким ко всему,
Петр изощрил эту чуткость до высшей степени, с малолетства при-
слушиваясь и приглядываясь ко всему, не направляемый, не ограни-
чиваемый никем, а возбуждаемый обществом, уже стоявшим на пово-
роте, колебавшимся между двумя направлениями, волнуемым уже
вопросами о старом и новом, когда подле старой Москвы уже виднелся
авангард Запада — Немецкая слобода. У Петра была старинная русская
богатырская природа, он любил широту и простор: отсюда объясняется,
что кроме сознательного влечения к морю он имел еще и бессозна-
тельное; богатыри старой Руси стремились в широкую степь, местности,
сжатые горами, были для него неприятны, тяжелы... Богатырским силам
соответствовали страсти, не умеренные правильным, искусным воспи-
танием. Мы знаем, как мог разнуздываться сильный человек в древнем
русском обществе, не выработавшем должных границ каждой силе;
могло ли такое общество сдерживать страсти человека, стоявшего на
самом верху?»
Цит. по: Соловьев С. М. История России с древней-
ших времен. М., 1993. Кн. IX. Т. 18. С. 532-534.
В. О. Ключевский
«Итак, не преувеличивая и не умаляя дела Петра Великого, можно
так выразить его значение. Реформа сама собою вышла из насущных
нужд государства и народа, инстинктивно почувствованных властным
человеком с чутким умом и сильным характером, талантами, дружно
совместившимися в одной из тех исключительно счастливо сложенных
натур, какие по неизведанным еще причинам от времени до времени
появляются в человечестве. С этими свойствами, согретыми чувством
долга и решимостью «живота своего не жалеть для отечества», Петр
61
стал во главе народа, из всех европейских народов наименее удачно
поставленного исторически. Этот народ нашел в себе силы построить
к концу XVI в. большое государство, одно из самых больших в Европе,
но в XVII в. стал чувствовать недостаток материальных и духовных
средств поддержать свою восьмивековую постройку. Реформа, совер-
шенная Петром Великим, не имела... прямой целью перестраивать ни
политического, ни общественного, ни нравственного порядка, устано-
вившегося в этом государстве, не направлялась задачей поставить
русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести
в нее новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением
вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейски-
ми средствами, умственными и материальными, и тем поставить го-
сударство в уровень с завоеванным им положением в Европе, поднять
труд народа до уровня проявленных им сил. Но все это приходилось
делать среди упорной и опасной внешней войны, спешно и принуди-
тельно, и при этом бороться с народной апатией и косностью, воспи-
танно хищным приказным чиновничеством и грубым землевладельче-
ским дворянством, бороться с предрассудками и страхами, внушенными
невежественным духовенством. Поэтому реформа, скромная и ограни-
ченная по своему первоначальному замыслу, направленная к пере-
стройке военных сил и к расширению финансовых средств государства,
постепенно превратилась в упорную внутреннюю борьбу, взбаламутила
всю застоявшуюся плесень русской жизни, взволновала все классы
общества. Начатая и веденная верховной властью, привычной руково-
дительницей народа, она усвоила характер и приемы насильственного
переворота, своего рода революции. Она была революцией не по
своим целям и результатам, а только по своим приемам и по впечат-
лению, какое произвела на умы и нервы современников. Это было
скорее потрясение, чем переворот. Это потрясение было непредви-
денным следствием реформы, но не было ее обдуманной целью.
<...> В заключение попытаемся установить наше отношение к ре-
форме Петра. Противоречия, в какие он поставил свое дело, ошибки
и колебания, подчас сменявшиеся малообдуманной решимостью, сла-
бость гражданского чувства, бесчеловечные жестокости, от которых он
не умел воздержаться, и рядом с этим беззаветная любовь к отечеству,
непоколебимая преданность своему делу, широкий и светлый взгляд
на свои задачи, смелые планы, задуманные с творческой чуткостью и
проведенные с беспримерной энергией, наконец, успехи, достигнутые
неимоверными жертвами народа и великими усилиями преобразова-
теля,— столь разнородные черты трудно укладываются в цельный образ.
Преобладание света или тени во впечатлении изучающего вызывало
одностороннюю хвалу или одностороннее порицание, и порицание на-
прашивалось тем настойчивее, что и благотворные деяния совершались
с отталкивающим насилием. Реформа Петра была борьбой деспотизма
с народом, с его косностью. Он надеялся грозою власти вызвать
самодеятельность в порабощенном обществе и через рабовладельче-
62
ское дворянство водворить в России европейскую науку, народное
просвещение как необходимое условие общественной самодеятельно-
сти, хотел, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и
свободно. Совместное действие деспотизма и свободы, просвещения
и рабства — это политическая квадратура круга, загадка, разрешавша-
яся у нас со времени Петра два века и доселе неразрешенная. Впрочем,
уже люди XVIII в. пытались найти средство примирения чувства чело-
вечности с реформой. Князь Щербатов, враг самовластия, посвятил
целый трактат, «беседу», объяснению и даже оправданию самовластия
и пороков Петра. Просвещение, введенное Петром в России, он при-
знает за личное благодеяние, оказанное ему преобразователем, и
восстает на хулителей, получивших от самовластия то самое просве-
щение, которое помогло им понять вред самовластия. Вера в чудо-
действенную силу образования, которой проникнут был Петр, его бла-
гоговейный культ науки насильственно зажег в рабьих умах искру
просвещения, постепенно разгоравшуюся в осмысленное стремление
к правде, то есть к свободе. Самовластие само по себе противно как
политический принцип. Его никогда не признает гражданская совесть.
Но можно мириться с лицом, в котором эта противоестественная сила
соединяется с самопожертвованием, когда самовластец, не жалея себя,
идет напролом во имя общего блага, рискуя разбиться о неодолимые
препятствия и даже о собственное дело. Так мирятся с бурной весенней
грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим
ливнем помогает всходам нового посева».
Цит. по: Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989.
Т. 4. С. 202-204.
П. Н. Милюков
«Уже при жизни Петра мы привыкли, следя за переменами в из-
бранной нами области явлений, наблюдать реформу без реформатора.
Собственно, то же впечатление государственной реформы получили в
свое время и более посвященные участники и наблюдатели реформы.
Только люди, стоявшие дальше от дела, наивно отождествляли потом
Петра с его реформой и подготовили тот взгляд, по которому Петр
был единственным творцом новой России. <...>
С 1714 г. кругозор законодателя заметно расширился; его внутрен-
няя политика перестала быть исключительно фискальной; но и тут
неподготовленность, отсутствие общего взгляда, системы продолжали
сказываться в бесчисленных противоречиях, беспрестанно обнаружи-
вавшихся не только между заимствованными формами и туземной
действительностью, но даже и в заимствованных формах между самими
собою, между различными их частями. Следя по архивным данным за
этой непрерывной цепью ошибок и недоразумений, мы невольно вспо-
минаем слова, вырвавшиеся у лица, компетентность которого в данном
случае не подлежит сомнению,—у императрицы Екатерины, впервые
63
и хорошо изучившей с практическими целями кабинетные бумаги Петра
Великого: «Он сам не знал, какие законы учредить для государства
надобно». Конечно, отзыв этот слишком общ и огулен, но при всей
своей огульности он много ближе к истине, чем школьные декламации
некоторых новейших исследователей: «Петр унес с собою в могилу
ключ от своих великих замыслов и ближайшие продолжатели его дела
не могли найти этого ключа. Они восприняли только внешность, форму
его преобразований, но не в состоянии были постичь содержание этой
формы, они не были в силах воскресить духа первого императора».
Все, что мы знаем о государственной реформе Петра, противоречит
этой риторике. Стихийно подготовленная, коллективно обсужденная,
эта реформа не только не была схоронена в «духе» императора, но,
напротив, только из вторых рук, случайными отрывками проникала в
его сознание. <...> Государственная реформа не вызвана личными
планами или увлечениями законодателя, как его флот или немецкое
платье, но она не произведена также и одним самобытным историческим
процессом. Воля Петра была, конечно, необходима для ее осуществ-
ления, но эта сторона реформы выходила из его кругозора и была
осуществлена им поневоле. Факты исторического прошлого тоже под-
готовляли государственную реорганизацию, но она не вытекала из них
сама собою. Не личная инициатива и не исторические прецеденты
вызвали эту реформу, хотя тот и другой элемент в ней соединились;
ее вызвала текущая потребность минуты, в свою очередь созданные
и личной инициативой и историческими прецедентами».
Цит. по: Милюков П. Н. Государственное хозяйст-
во России в первой четверти XVIII столетия и ре-
форма Петра Великого. СПб., 1905. С. 542—546.
Н. П. Павлов-Сильванский (Ответ Милюкову)
«Речь его нельзя назвать даже обвинительным актом, потому что
хороший прокурор соблюдает хотя бы наружную беспристрастность,
взвешивает за и против, скрывает свое раздражение. Это — не обви-
нительный акт, а желчный памфлет. <...> Из напечатанных во множестве
собственноручных бумаг Петра хорошо видно, что он был не только
мореплавателем и плотником, корабельным мастером и токарем, но и
усидчивым кабинетным работником. Его многочисленные письма —
большей частью собственноручные, первой половины царствования —
показывают, что он не только не теряется в деталях, но действительно
руководит всем обширным делом снаряжения армии и обороны страны,
что он постоянными, настойчивыми напоминаниями возбуждает энергию
сенаторов и генералов. В законодательных делах второй половины
царствования Петр с той же неистощимой энергией работал пером, с
какою он работал на верфи топором. Над выработкой Морского устава
Петр трудился в течение 5 месяцев, по 4 дня в неделю, с 5 часов
утра до полудня и с 4 часов дня до 11 вечера. Большая часть рукописи
этого устава написана его рукою, остальная испещрена его поправками,
64
чужая редакция редко удовлетворяла такого стилиста, каким был Петр.
В Сенатском архиве хранятся черновики коллежских уставов с длинными
собственноручными вставками и многочисленными поправками царя.
Значительная часть указов Петра —и в том числе такие указы, как
указы о майорате и о должности генерал-прокурора, была выработана
самим Петром. Из поданного Петру указа о должности генерал-про-
курора он взял только первую статью, остальные 11 статей написал
сам: четыре раза проект указа переписывался канцеляристами Кабинета
и каждый раз испещрялся все новыми и новыми поправками Петра.
По этим поправкам можно проследить, как Петр самостоятельно, далеко
оставив первоначальный чужой проект, постепенно вырабатывал инс-
титут прокуратуры, составивший один из краеугольных камней учреж-
дения петровского Сената».
Цит. по: «Лесовик» (Н. П. Павлов-Сильванский). Об
историческом самоуничижении//Санкт- Петербург-
ские ведомости. 1901. 10 сентября.
С. Ф. Платонов
«К какому выводу приведет нас наше изучение Петра? Была ли
деятельность его деятельностью традиционной, или же она была резким
неожиданным и неподготовленным переворотом в государственной жиз-
ни Московской Руси? Ответ довольно ясен. Реформы Петра по своему
существу и результатам не были переворотом; Петр не был «царем-
революционером», как его иногда любят называть.
Прежде всего, деятельность Петра не была переворотом полити-
ческим: во внешней политике Петр строго шел по старым путям,
боролся со старыми врагами, достиг небывалого успеха на Западе,
но не упразднил своими успехами старых политических задач по от-
ношению к Польше и к Турции. Он много сделал для достижения
заветных помыслов Московской Руси, но не доделал всего. <...> В
политике внутренней Петр недалеко ушел от XVII века. Государственное
устройство осталось прежним: полнота верховной власти, формулиро-
ванная царем Алексеем в словах Деяний Апостольских, получила более
пространное определение при Петре в Регламенте воинском, в указах,
наконец, в философских трактатах Феофана Прокоповича. Земское
самоуправление, не имевшее политического характера и имевшее ха-
рактер сословный до Петра, осталось таким и при Петре. Над органами
сословного управления, как и раньше, стояли учреждения бюрократи-
ческие, и хотя внешние формы администрации были изменены, общий
тип ее оставался неизменным: как и до Петра, было смешение начал
личного с коллегиальным, бюрократического с сословным.
Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Госу-
дарственное положение сословий и их взаимные отношения не потер-
пели существенных изменений. Прикрепление сословий к государст-
венным повинностям осталось во всей силе, изменился только порядок
исполнения этих повинностей. Дворянство при Петре не достигло еще
65
права владения людьми как сословной привилегии, а владело кресть-
янским трудом лишь на том основании, что нуждалось в обеспечении
за свою службу. Крестьяне не потеряли прав гражданской личности и
не считались еще полными крепостными. Жизнь закрепощала их все
более, но... началось это еще до Петра, а окончилось уже после него.
В экономической политике Петра, в ее задачах и результатах также
нельзя видеть переворота. Петр ясно определил ту задачу, к решению
которой неверными шагами шли и до него —задачу поднятия произ-
водительных сил страны. Его программа развития национальной про-
мышленности и торговли была знакома в XVII веке теоретически —
Крижаничу, практически — Орд^ну-Нац^кину. Результаты, достигнутые
Петром, не поставили народного хозяйства на новое основание. Глав-
ным источником народного богатства и при Петре остался земледель-
ческий труд, и Россия, имея после Петра более 200 фабрик и заводов,
была все-таки земледельческой Страной, с очень слабым торговым и
промышленным развитием.
И в культурном отношении Петр не внес в русскую жизнь новых
откровений. Старые культурные идеалы были тронуты до него; в XVII
веке вопрос о новых началах культурной жизни стал резко выраженным
вопросом. Царь Алексей — отчасти и царь Федор —вполне являлись
уже представителями нового направления. Царь Петр в этом прямой
их преемник. Но его предшественники были ученики киевских бого-
словов и схоластиков, а Петр был ученик западноевропейцев, носителей
протестантской культуры. Предшественники Петра мало заботились о
распространении своих знаний в народе, а Петр считал это одним из
главных своих дел. Этим он существенно отличался от государей
XVII века. Так, Петр не был творцом культурного вопроса, но был
первым человеком, решившимся осуществить культурную реформу.
Результаты его деятельности были велики: он дал своему народу
полную возможность материального и духовного общения со всем
цивилизованным миром. Но не следует, однако, преувеличивать эти
результаты. При Петре образование коснулось только высших слоев
общества и то слабо; народная же масса пока осталась при своем
старом мировоззрении.
Если таким образом деятельность Петра не вносила по сравнению
с прошлым ничего радикально нового, то почему же реформы Петра
приобрели у потомства и даже современников Петра репутацию ко-
ренного государственного переворота? Почему Петр, действовавший
традиционно, в глазах русского общества стал монархом-революцио-
нером? На это есть две категории причин. Одна в отношении общества
к Петру, другая — в самом Петре. На русское общество реформы
Петра, решительные и широкие, произвели страшное впечатление после
осторожной и медлительной политики московского правительства. В
обществе не было того сознания исторической традиции, какое жило
в гениальном Петре.
66
Близорукие московские люди объясняли себе и внешние предпри-
ятия и внутренние нововведения государя его личными капризами,
взглядами и привычками. Частные нововведения они противополагали
частным же обычаям старины и выносили убеждение, что Петр без-
жалостно рушил их старину. За разрушенными и введенными вновь
частностями общественного быта они не видели общей сущности ста-
рого и нового. Общественная мысль еще не отвлекалась от сознания
основных начал русской государственной и общественной жизни и
обсуждала только отдельные факты. Вот почему современникам Петра,
присутствовавшим при бесчисленных нововведениях, и крупных и мел-
ких, казалось, что Петр перевернул вверх дном всю старую жизнь, не
оставил камня на камне от старого порядка. Видоизменения старого
порядка они считали за полное его уничтожение. Такому впечатлению
современников содействовал и сам Петр. Его поведение, вся его
манера действовать показывали, что Петр не просто видоизменяет
старые порядки, но питает к ним страстную вражду и борется с ними
ожесточенно. Он не улучшал старину, а гнал ее и принудительно заменял
новыми порядками. Это неспокойное отношение к своему делу, боевой
характер деятельности, ненужные жестокости, принудительность и стро-
гость мероприятий — все это явилось у Петра как результат впечатлений
его детства и молодости. Выросший среди борьбы и вражды, видев
и открытые бунты и тайную оппозицию, Петр вступил на путь реформ
далеко не со спокойным духом. Он ненавидел ту среду, которая от-
равляла его детство, и те темные стороны старой жизни, которые
сделали возможной эту среду. Поэтому, уничтожая и видоизменяя
старые порядки, он в свою деятельность монарха вносил личные чувства
пострадавшего человека. Принужденный бороться за свою власть и
самостоятельность при начале правления, Петр сохранил боевые при-
емы навсегда. Встреченный открытою враждою сначала, чувствуя про-
тив себя и потом открытое противодействие в обществе, Петр все
время боролся за то, во что верил и что считал полезным. В этом —
объяснение тех особенностей в реформационной деятельности Пет-
ра, которые сообщили его реформе черты резкого насильственного
переворота: Однако по существу своему реформа эта не была пе-
реворотом».
Цит. по: Платонов С. Ф. Лекции по русской исто-
рии. СПб., 1990.С. 509-511.
Е. Ф. Шмурло
«Реформы Петра Великого не результат предварительного, строго
обдуманного плана, они обязаны не кабинетной теории, которая обык-
новенно заботится согласовать между собою отдельные части такого
плана — петровские реформы выросли из самой жизни постепенно,
чаще всего из неотложных потребностей данной минуты, не все в них
оказывалось устойчивым, а потому одно изменялось, другое пополня-
67
лось, но по мере того, как жизнь и опыт указывали неполноту или
несовершенство принятого решения. Поэтому в преобразованиях Петра
есть и недоделанное и противоречивое. Иначе и быть не могло. Ре-
формы выросли прежде и более всего из потребностей военных; воевал
же Петр в течение почти всего своего царствования, а потому не имел
времени спокойно обсуждать и вводить свои преобразования, многое,
особенно вначале, делалось наспех. <...>
Северная война настолько поглощала внимание Петра, что в первые,
наиболее напряженные годы ее собственно о реформах, то есть о
коренных изменениях существовавших порядков, трудно было и думать,
хотя потребность в них ощущалась уже и тогда. В первый период
войны предпринята была всего одна реформа: учреждение губерний,
переделка заново областного управления (1708, 18 декабря). <...> Все
остальные распоряжения Петра за это время (1698 — 1709) ограничи-
вались мерами частного характера. <...>
И только после Полтавской победы, когда силы врага были над-
ломлены и государству более уже не грозила опасность в той степени,
в какой оно испытывало ее с первых же дней войны, преобразовательная
деятельность Петра становится более интенсивной и приобретает в
последние 8—10 лет его царствования некоторую систематичность и
подобие общего плана.
Логический путь, пройденный реформами Петра, поскольку о та-
ковом может идти речь, был следующий: 1) Война требует войска —
это породило первую заботу правительства — об армии; ее надо со-
здать, одеть и прокормить, пополнять ее постоянную и притом значи-
тельную убыль; надо было обзавестись артиллерией, военным снаря-
жением (порохом, бомбами и т. п.), возвести там, где это необходимо,
крепости, провести дороги — РЕФОРМА ВОЕННАЯ.
2)	Содержание войска требует денег, их надо найти и притом
сейчас, немедля, займов делать не у кого, приходится еще самим
денежно помогать союзникам, денег можно достать только в самом
государстве, у населения, облагая его налогами, податями, экстрен-
ными сборами, продавая монополии — РЕФОРМА ФИНАНСОВАЯ.
3)	Чтобы обеспечить армии постоянный прилив свежих сил, гаран-
тировать правительству возможность располагать необходимыми воен-
ными кадрами, приходится внести существенные изменения в старой
системе несения военной повинности и распределить тяготы этой
повинности между общественными классами населения на иных нача-
лах - РЕФОРМА СОСЛОВНАЯ.
4)	В свою очередь чтобы обеспечить постоянное и правильное
поступление в государственную казну возлагаемых на население по-
датей и налогов, необходимо создать соответственные органы — РЕ-
ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ.
Отвечая на нужды финансовые, реформа управления должна в то
же время удовлетворять и нуждам специально военным, поэтому пре-
68
образования административные стояли в тесной связи с преобразо-
ваниями сословными.
5)	Допустимо ли однако ограничиваться, в заботах о пополнении
государственной казны, одним только взиманием податей и налогов,
только черпать из народного капитала, не пополняя, в свою очередь,
также и его?
Убыль необходимо возместить новыми поступлениями, а они воз-
можны лишь при условии производительной деятельности, в резуль-
тате - МЕРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО И КОММЕРЧЕСКОГО характера (зем-
леделие, скотоводство, промышленность добывающая и обраба-
тывающая, торговля).
6)	Военное дело, управление, экономическое благосостояние страны
требовали знания, опытных людей, соответствующей обстановки для их
развития —все это вызывало МЕРЫ ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОГО ХАРАКТЕРА.
7)	Привлекая все классы населения к общей работе на пользу
государства, Петр не мог оставить в стороне духовенства и церкви,
что привело к РЕФОРМЕ ЦЕРКОВНОЙ.
Что предстояло сделать? А) Тяжелые, упорные войны с Польшей
и Швецией в XVII веке; неудачная попытка пробиться к Балтийскому
морю; неполнота успехов, достигнутых в борьбе с поляками; полная
необеспеченность южной границы от крымских татар, осложненная
новой бедою — непосредственным столкновением с турками (Чигирин-
ские походы), явившимся как следствие неудачного решения малорос-
сийского вопроса,—давно уже указывали на необходимость ВОЕННОЙ
РЕФОРМЫ. Северная война окончательно уяснила, что Россия не может
существовать без постоянной регулярной армии, устроенной по запад-
ноевропейскому образцу.
Б) Финансовые затруднения; денежный бунт 1662 года; налоги,
ложившиеся тяжелым бременем на население; постоянные недоборы,
свидетельствовавшие об истощении платежных сил населения и о его
обнищании; непригодность системы подворного обложения, сменив-
шего прежнюю посошную подать,— указывали на необходимость искать
новых способов обложения и особенно озаботиться о поднятии эко-
номического благосостояния страны. Таким образом, еще в XVII веке
жизнь предрешила ПОДУШНУЮ ПОДАТЬ и усиленное заведение фабрик
и заводов, к чему Петр Великий приложил столько заботы и старания.
В)	Нестроения внутренней жизни; бунты и народные восстания;
разбои, притеснения, каким подвергался народ со стороны приказного,
чиновничьяго люда; медленность в ведении дел — указывали на недо-
статки УПРАВЛЕНИЯ.
Г) Движение, вызванное реформою патриарха Никона, свидетель-
ствовало о болезненном состоянии РУССКОЙ ЦЕРКВИ, о недостатках
ПРОСВЕЩЕНИЯ — и призыв ученых людей из Киева, исправление бо-
гослужебных книг, культурные заимствования с Запада, в свою очередь,
свидетельствовали, что русское общество еще в XVII столетии почув-
ствовало необходимость духовного оздоровления. Таким образом, дело,
69
которое исполнил Петр, не было создано им, программу он получил
уже готовою; самые пути ее исполнения были тоже указаны предше-
ствующим поколением, но люди XVII века еще не прониклись сознанием,
что реформа настоятельно необходима, что откладывать ее невозможно,
да и самую программу они скорее только чувствовали, чем ясно
сознавали; притом никто до Петра не думал проводить ее с тою
энергией, с какою взялся за это дело Царь-преобразователь. Люди
еще стояли на распутье, в нерешительности, большинство еще сомне-
валось: действительно ли нужна реформа и если да, то каким образом
разрешить ее. Но явился Петр и взмахом меча разрубил гордиев узел».
Цит. по: Шмурло Е. Ф. История России. Мюнхен,
1922. С. 278-280, 319-320.
Б. Б. Кафенгауз и Л. Г. Бескровный
«В центре всех преобразований стоял царь Петр. «Действительно
великим человеком» называл Петра Ф. Энгельс. Еще А. Н. Радищев
признавал Петра I «мужем необыкновенным», но, отмечая его заслуги,
упрекал его в усилении крепостного гнета, в уничтожении «вольности
честной». Н. Г. Чернышевский видел в Петре «идеал патриота» и вместе
с тем указывал, что преобразования не изменили положение трудового
народа. Советские историки показали прогрессивный характер рефор-
мы армии и флота, строительства заводов, внешней политики того
времени и в то же время подчеркивали жестокое подавление прави-
тельством народных восстаний, широкую раздачу крестьян и земель.
Петр был представителем господствующего класса и выразителем
его интересов, понимавшим необходимость реформ как одного из
условий успешного развития дворянской России. Он настойчиво до-
бивался перестройки государственного аппарата в целях приспособ-
ления его к требованиям времени. При этом Петр не замыкался в
рамках исторического опыта своей страны, но стремился изучить также
опыт других стран, чтобы отобрать из него то, что отвечало русским
условиям. Наиболее яркими чертами его характера, сочетавшего немало
противоречивого, наряду с исключительными умственными способно-
стями были воля и неиссякаемая энергия. Он умел подбирать себе
способных и инициативных помощников, без которых было невозможно
осуществить программу перестройки России.
Петр не останавливался перед трудностями. Он разрушал традиции
и вводил новые формы организации и устройства государственного
аппарата, армии, флота, используя самые решительные, самые вар-
варские способы.
Деятельность Петра удивляла современников. Она пронизывала все
звенья государственной жизни. Он выступал то в роли плотника, стро-
ящего корабли, то в роли солдата или полководца, то в роли сурового
правителя.
70
Петр I был одним из крупнейших идеологов абсолютизма. Вместе
со своими помощниками он давал ему теоретическое обоснование.
Его взгляды нашли выражение в «Уставе воинском» и в ряде законо-
дательных актов, сопровождаемых обширными введениями. «Фортецией
правды» Петр I считал самодержавие. Государство рассматривалось
им как всемогущая сила, способная переделать общество на основе
разума. Народ же должен подчиняться законам, издаваемым в инте-
ресах «общего блага», под которым подразумевались интересы пра-
вящего класса. Наряду с теорией божественного происхождения власти
внедрялось светское обоснование абсолютизма — рационализм и по-
ложения естественного права. Эти положения развивались в работах
«ученой дружины», главнейшими представителями которой были
Ф. Прокопович и В. Н. Татищев.
Особенно ярко новаторство и энергия Петра проявились в военном
и морском деле. В его лице сочетались крупнейший полководец, фло-
товодец и организатор вооруженных сил страны. Военный талант Петра
достиг расцвета в ходе Северной войны. И недаром Вольтер, сравнивая
Петра! и КарлаXII, писал, что последний лишь «был достоин стать
первым солдатом Петра Великого». Петр справедливо считался осно-
воположником русской военной школы, принципы которой развивали
во второй половине XVIII века П. А. Румянцев и А. В. Суворов.
Петр I был дальновидным и искусным дипломатом. Он мастерски
использовал сложившуюся в Европе ситуацию и не допустил создания
европейской коалиции против России, над чем трудились английские
дипломаты. Он нейтрализовал Турцию и довел до успешного конца
Северную войну, из которой Россия вышла великой державой.
Наконец, деятельность Петра оставила крупнейший след в области
культуры. По его инициативе открылись общие и специальные школы
и были подготовлены условия для основания Академии наук, органи-
зовывались географические экспедиции. При участии Петра I стала
выходить первая печатная газета, он энергично вводил новый быт.
Однако эти стороны деятельности Петра не должны заслонять от-
рицательные черты его характера — пренебрежение к отдельной чело-
веческой личности и жестокость. Посредством массовых казней Петр
расправлялся со стрельцами и вообще с политическими противниками.
Он сам принимал участие в казнях. Петр утвердил смертный приговор
своему сыну и его сторонникам, когда убедился, что Алексей стоит в
центре сил, угрожавших всему достигнутому в процессе реформ.
В связи с делом царевича Алексея Петр издал указ о перемене
порядка наследования царского престола. Однако он не успел назначить
себе преемника. Чувствуя приближение смерти, он потребовал бумагу,
но смог написать лишь несколько неразборчивых строк, в которых
можно было прочесть только два слова: “Отдайте все ...’’».
Цит. по: История СССР с древнейших времен до
наших дней. М., 1967. Т. 3. С. 24&-250.
ГЛАВА 2
РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ
Формально Российская империя родилась осенью 1721 г.,
когда Петр был провозглашен императором всероссийским, но
в действительности в этом торжественном акте отразилась вся
предшествующая история державы, видевшей в себе преемницу
Византийской империи. Не случайно Петр, произнося речь
на торжестве по случаю заключения Ништадтского мира, вспом-
нил пример Византии, которая, будучи великой империей, не
смогла сохранить свое могущество и защитить себя. Петр хотел
подчеркнуть, что с Российской империей подобного не про-
изойдет. Он сам много сделал ради торжественного провозг-
лашения России империей. Пожалуй, начало можно отнести
к событиям конца XVII в., когда в 1697 г. Петр отправился
на Запад со знаменитым Великим посольством, чтобы опре-
делить новое, наиболее перспективное направление российской
внешней политики. Длительные переговоры в европейских
столицах показали, что продолжить борьбу с Турцией за берега
Черного моря не удастся — слишком инертны были союзники
России по антитурецкой коалиции, целиком занятые европей-
скими делами. Так что южное направление во внешней поли-
тике оказалось на тот момент малоперспективным.
И вот постепенно, под влиянием множества факторов офор-
милось так называемое балтийское направление политики Рос-
сии. Оно строилось на союзнических отношениях с противни-
ками Швеции, которая на протяжении полутора столетий
господствовала на севере Европы, часто побеждая в почти
непрерывных войнах своих соседей — Данию, Польшу и дру-
гие страны. Петр сумел уловить сильное антишведское на-
строение молодого польского короля и саксонского курфюрста
Августа II, мечтавшего о присвоении шведской Лифляндии,
72
а также реваншистские усилия датчан — заклятых врагов
шведов на Балтике — и заключил с ними соглашения о со-
вместных действиях против Швеции. В 1699 г., втайне от
молодого шведского короля Карла XII, был создан так назы-
ваемый Северный союз, следствием которого стало начало в
1700 г. Северной войны, продолжавшейся 21 год.
Цели России в борьбе со шведами были достаточно ясно
выражены во время переговоров с представителями Августа II:
вернуть некогда отнятые и закрепленные по Столбовскому
миру 1617 г. за шведами ижорские и карельские земли и
получить, как тогда говорилось, «твердое основание на Бал-
тийском море».
Черновики проекта союзнических отношений откровенно
говорят о давней «государственной обиде» России, некогда
униженной надменными и непобедимыми шведами. Вот как
выглядит преамбула союзного русско-саксонского трактата,
подписанного 11 ноября 1699 г.:
Ш «Понеже Его царское величество при персональном разговоре с
Его Королевским величеством Польским, объявил коим образом он
желает те земли паки возвратить, которые корона свейская при начале
сего столетнего времени1 при случае тогда на Москве учинившегося
внутреннего несогласия, из-под царской области и повелительства
отвлекла и после того времени чрез вредительные договоры с собою
содержати трудилась и к тому намерению Его царское величество
Королевского величества Польского союзу и вспоможения желал».
Примечание
1 В начале XVII столетия.
Окончательный вариант преамбулы союзнического трактата
выглядит иначе:
Ш «Понеже мы при самом персональном разговоре с наяснейшим
и великоможнейшим Августом Вторым, намеряли иметь войну обще
против короны Свейской за многие их неправды, обеим государствам
нашим учиненные. И, того ради, постановя и договоря от общего
совету, той назначенной войне силою и действом сих последующих
статей при помощи Божией быти соизволяем».
Цит. по: Королюк В. Д. Речь Посполитая и подго-
товка Северной войны//Уч. зап. Института славяно-
ведения. М., 1954. T. 4. С. 208.
Для всех участников союза конечной целью предстоящей
войны было уничтожение военного могущества Швеции на
73
Балтике и захват ее владений, протянувшихся по большей
части побережья Балтийского моря. При этом, однако, каждая
сторона ставила свои, не всегда совпадавшие с намерениями
других союзников, цели. Так, Август мечтал присвоить Лиф-
ляндию и намеревался сделать это за счет своего союзника —
России. План подобной операции продумал известный лиф-
ляндский дворянский деятель, противник шведского могуще-
ства И. Р. фон Паткуль. В своей записке королю Августу он
писал:
Ш «В переговорах с царем надобно постоянно твердить, что пред-
начертанный союз есть следствие сделанного им самим предложения
о войне с Швецией, что после свидания с ним Его королевское вели-
чество, основательно обдумав дело, приготовил необходимые для ус-
пеха средства и теперь согласен содействовать справедливому тре-
бованию его от Швеции удовлетворения, с тем, чтобы вести войну не
иначе, как при пособии с его стороны.
Это послужит к тому, что в трактат внесено будет обязательство
царя помогать Его королевскому величеству деньгами и войском, в
особенности пехотой, очень способною работать в траншеях и гибнуть
под выстрелами неприятеля, чем сберегутся войска Его королевского
величества, которые можно будет употреблять только для прикрытия
апрошей. Кроме того, трактатом необходимо в известных случаях крепко
связать руки этому могущественному союзнику, чтобы он не съел перед
нашими глазами обжаренного нами куска, то есть чтобы не овладел
Лифляндией. Надобно определить в трактате положительно, что должно
ему принадлежать; для сего представить ему всю нелепость доводов,
которыми предки его доказывали свое право на Лифляндию, и объ-
яснить историей и географией, на какие земли могли они простирать
справедливые притязания, то есть не далее Ингерманландии и Карелии.
Посему в случае непреклонного намерения царя овладеть Нарвой,
тот, кто назначен будет вести с ним переговоры, должен в трактат
включить статью в таком смысле, чтобы впоследствии, когда возникнет
спор, кому она должна принадлежать, Англия и Голландия для пользы
торговли, Дания и Бранденбург1 также по уважительным причинам
могли общим судом объявить ее принадлежностью Лифляндии. Если
же царь удержит Нарву за собой и таким образом приобретет в
Лифляндии крепкий пункт, то, переступив естественный рубеж, реку2
соединяющую Пейпус3 с Балтийским морем, он легко овладеет Ревелем,
потом всей Эстляндией, наконец, со временем, и Лифляндией».
Цит. по: Устрялов Н. Г. Царствование Петра Вели-
кого. СПб., 1858. Т. 3. С. 312—313.
Примечания
1	Пруссия, еще один предполагаемый участник антипгведской коалиции.
2	Река Нарова.
3	Чудское озеро.
74
Как видим, в предстоящей войне России отводилась неза-
видная роль ассистента польского короля в его честолюбивых
намерениях по завоеванию Лифляндии. Как стало ясно позже,
события пошли как раз по неблагоприятному для Августа
сценарию, начертанному Паткулем: Россия не только удержала
Нарву, захватила Эстляндию, но и аннексировала Лифляндию
вместе с Ригой, не говоря уж об Ингерманландии или Карелии
и Выборге. Однако поначалу события не предвещали столь
триумфального для России результата войны. Наоборот, она
потерпела сокрушительное поражение уже в первом сражении.
Военные действия открыла зимой 1700 г. Саксония, оса-
дившая Ригу — опорный пункт шведского владычества на
восточном побережье Балтики. Вскоре к войне присоединился
датский король Фредерик IV, чьи войска осадили шведскую
крепость в Голштинии. Неожиданно для всех Карл XII выса-
дился под Копенгагеном и вынудил датчан просить мира перед
лицом неминуемого поражения. Они подписали Травендаль-
ский мир, который выводил Данию из войны и соответственно
Северного союза.
Следующий бросок юного шведского льва был направлен в
Эстляндию. Он высадился в ноябре в Перноу (Пярну) и фор-
сированным маршем двинулся навстречу русским войскам, к
этому времени осадившим Нарву и без успеха пытавшимся
ее взять. Ночью 19 ноября 1700 г. произошло сражение под
Нарвой, в котором оставленные Петром еще накануне войска
потерпели поражение и на какое-то время Россия оказалась
без армии. Но Карл не намеревался добивать своего повер-
женного противника — ему было некогда: он устремился к
Риге с тем, чтобы расправиться с Августом II. Польский король
поспешно оставил позиции под Ригой, и его армия, потерпев
поражение в столкновении со шведами, отступила в Польшу.
Началась многолетняя охота Карла за Августом на просторах
Польши. Она успешно закончилась для шведского короля
лишь в 1706 г., когда он, наконец, загнет противника в угол
и, разгромив его армию, вынудил подписать 13 октября 1706 г.
Альтранштадский мирный договор. Согласно этому договору
Саксония выходила из войны, а сам Август отказывался от
польской короны. И уже после этого Карл устремился на
восток, чтобы закончить войну победой над Петром.
Между тем Петр не терял времени. Он сумел восстановить
и усилить армию, перестроить экономику страны на военный
лад, добиться первых, хотя и не особенно громких побед.
Русский царь с огромной пользой распорядился предоставлен-
75
ной ему противником и судьбой передышкой. После нарвского
поражения Петр начал вести сугубо самостоятельную политику
в союзе и войне в целом. В 1702—1703 гг. он совершил то,
чего не ожидали ни союзники, ни противники: воспользовав-
шись слабостью шведских сил в Восточной Прибалтике, Петр
вернул России Ингерманландию, занял ее важнейшие крепости
и основал новую крепость Санкт-Петербург. С основанием в
1704 г. морской крепости Кронштадт все течение Невы от
Ладожского озера до устья оказалось под контролем России,
разрезав шведские владения в этом районе на две части.
В 1704 г. русские войска взяли злосчастную для них Нарву,
а также ключевой пункт в южной Эстонии — город Дерпт
(Тарту).
Петр, радуясь успехам в войне, прекрасно понимал, что
исход ее решается не в Ингерманландии, а в Польше, на
западных границах России. После победы Карла над Августом
было ясно, что новое столкновение с королем-викингом неиз-
бежно. Петр делал все возможное, чтобы достичь мира со
шведами на весьма скромных по тем временам условиях:
оставление за Россией Ингерманландии, Карелии и Петербурга.
Вот что пишут по этому поводу современные историки
Н. И. Павленко и В. А. Артамонов:
Ш «Восстание в Астрахани было подавлено, но обстоятельства вы-
двинули перед царем еще две задачи, тесно переплетающиеся друг
с другом: попытаться заключить мир с Карлом XII или, напротив, про-
должить мобилизацию ресурсов для ведения войны. Заметим, что обе
альтернативы не относились'ни к новым, ни к неожиданным, и к тому
же они зависели не только от Петра, но и от его противника — шведского
короля.
Стремление Петра закончить войну было обусловлено не только
достижением цели, ради которой она началась, но и другими сообра-
жениями. Вряд ли можно поставить под сомнение донесение на этот
счет наблюдательного Витворта [английского посланника — Е. А.] сво-
ему правительству: «Потрудитесь обратить внимание,— писал он в Лон-
дон,— что царь более чем когда-нибудь серьезно расположен к мирным
переговорам. Это объясняется стечением многих обстоятельств: он
опасается за ход войны, который еще не ясен и утомлялся тяжелым
образом жизни, который начинает отзываться на его здоровье, страна
истощена рекрутскими наборами и обеднела от податей на содержание
армии и уплату субсидии королю польскому». Это донесение Витворт
отправил 10 ноября 1705 г., когда царь уже пожинал плоды истощения
страны, то есть во время восстания в Астрахани. Совершенно очевидно,
что астраханские события стимулировали царя к миру. Впрочем, на
76
этрм поприще царя подстерегала неудача, затянувшаяся на полтора
десятилетия.
Пока же главным орудием внешней политики Петра и его окружения
оставалась война. Напомним, что последняя по счету военная акция
1705 г. связана с овладением Петром Митавой и Бауском. Затем в
военных действиях наступает длительный перерыв, продолжавшийся
до осени 1706 года».
Цит. по: Павленко Н. И., Артамонов В. А. 27 июня
1709 года. М., 1989. С. 114—115.
Наиболее драматическими для России стали события 1707—
1709 гг. В это время Петр, утратив позиции в Польше и
потеряв основных союзников, оказался в очень уязвимом по-
ложении. Начатое Карлом в январе 1708 г. наступление на
Россию грозило серьезным поражением, крахом всего, что
было добыто с бою и в результате кропотливой дипломатиче-
ской работы. В начале июля 1708 г. русские войска проиграли
шведам битву у Гол овчина и отступили в глубь страны. Ис-
торик внешней политики В. Е. Возгрин писал, насколько серь-
езными были планы короля:
СЗ «Какие цели преследовал Карл XII в своем новом походе? По
этому поводу до сих пор единого мнения не выработано. Их множество:
от утверждения, что король в 1707 г. заложил основы своей послепол-
тавской турецко-крымской (« бендерской») политики до тезиса о полном
отсутствии у него твердого плана даже на ближайший месяц —он
«менял их один за другим». Причина появления большого количества
взаимоисключающих гипотез объясняется отчасти чрезвычайной ску-
достью источников — после ухода шведов из Польши число писем из
королевской ставки в Швецию резко сократилось, а полевая канцелярия
Карла, как известно, исчезла в боях на Украине. «Тщетно искать в
истории войн больший поход, чей точный план остался бы менее
известным, а цели —более противоречивыми, чем шведский поход
1708—1709 гг.»,— говорит шведский историк, и с ним можно согласиться.
Тем не менее имеются отдельные бесспорные данные, по которым
основные повороты шведской военной и дипломатической стратегии в
целом удается восстановить.
Вначале армия во главе с королрм направлялась на Смоленск —
Можайск — Москву. На левом ее фланге из Литвы выступил А. Л. Ле-
венгаупт, а Г. Любекер при поддержке флота готовился к захвату
Ингерманландии с Петербургом. После окончательного же подавления
антишведской оппозиции в Польше оттуда на Украину должен был
двинуться корпус генерал-майора Е. Д. Крассау (около 10 тыс. солдат)
и 16-тысячная армия Станислава1. Кроме того, уже велись переговоры
с запорожцами, турками и крымскими татарами — они должны были
77
образовать южную часть гигантской дуги (от Финляндии до Кубани),
которой планировалось охватить Россию.
Таким образом, готовилась грандиозная, невиданная даже по чисто
географическим масштабам кампания, в успешном проведении которой,
по мнению О. Хайнтца, «ничего нереального не было». Такое утверж-
дение внешне правдоподобно, но лишь по отношению к начальной
стадии похода. Действительно, едва Карл XII двинулся на восток, рус-
ские войска стали откатываться к своим границам; более того, началось
укрепление не только пограничных крепостей, но и глубоких тылов
(Можайска, Киева, Москвы, Сергиева Посада и многих других городов).
В работах участвовала огромная армия рабочих —лишь на московские
палисады ежедневно выходило до 20 тыс. человек.
Отступая, русское войско действовало по плану, выработанному
генеральным военным советом в Жолкве в январе 1707 г.: «...дать
баталию при своих границах, когда того необходимая нужда требовать
будет, а в Польше на переправах и партиями, также оголожением
провианта и фуража томить неприятеля». Таким образом, Петр I исходил
из наг зрения оттянуть решающую битву на возможно более поздний
срок, а также ослабить неприятеля, удалившегося от баз снабжения
и районов рекрутирования пополнения».
Цит. по: Возгрин В. Е. Россия и европейские стра-
ны в годы Северной войны. Л., 1986. С. 200—201.
Примечание
1 Станислав Лещинский — польский король (1704—1710), союзник шведов.
Задуманный в Жолкве план Петру и его полководцам
удалось осуществить вполне. Отступая, Петр сумел сохранить
армию, которая, в отличие от шведской, постоянно пополня-
лась. Эффективными оказались и меры по ♦оголожению» стра-
ны и созданию на пути шведов мертвых зон без жилья,
провианта, фуража. Шведам не удалось пройти напрямую к
Москве, и они свернули на Украину в надежде на поддержку
гетмана Ивана Мазепы, задумавшего ♦отложиться» от России.
28 сентября 1708 г. русские войска наголову разгромили шед-
ший на соединение с основной армией шведов корпус генерала
Левенгаупта. Это сражение произошло неподалеку от города
Пропойска (ныне Славгород, Белоруссия) у деревни Лесной.
Не удалось шведам организовать и слаженных действий в
рамках гигантской дуги по западным и южным границам
России: поляки Станислава не пришли на Украину, а турки
начали войну с Россией лишь в 1711 г. Но все равно ситуация
к лету 1709 г. была угрожающей и речи о каких-либо импер-
ских планах идти не могло — на карту было поставлено само
существование государства. Наконец, короткой ночью с 27 на
78
28 июня 1709 г. произошла Полтавская битва, решившая исход
кампании и войны в целом. Русские войска разбиди ранее
непобедимого Карла XII, который вместе с горсткой людей
бежал в Турцию и надолго застрял в Бендерах.
m «Каковы были последствия победы для Северной войны? Прежде
всего следует сказать об изменении ее характера. До 1709 г. шведы
навязывали северным союзникам полевые сражения, но после полтав-
ской катастрофы Швеция оказалась обескровленной. Россия стратегию
«малой войны» и уклонения от полевых сражений сменила наступлением
на всех фронтах. Полтава дала свободу действий в Речи Посполитой,
на Балтике и в Северной Германии.
В августе и сентябре 1709 г. польские города колокольным звоном,
салютом, фейерверками, конными ристаниями и балами под возгласы
«Виват царь московский!» встречали «северного Самсона» и драгунские
полки Меншикова. Оккупационный корпус Крассау ушел в Померанию
вместе со Станиславом I.
В «крепостную кампанию» — так был назван 1710 год, были взяты
Эльблонг, Пярну, Дюнамюнде, Кексгольм (Приозерск), Аренсбург (Кин-
гисепп) и Выборг. 4 июля 1710 г. после 237 дней осады магистрат
Риги, самого большого и культурного центра Балтики, поднес Б. П. Ше-
реметеву два золотых ключа от городских ворот. «Шведская житница» —
Лифляндия и Эстляндия с островами Сааремаа и Хийумаа (Эзель и
Даго), земли Карелии, которыми шведы владели почти век, полностью
оказались в руках России.
Полтавская победа не только освободила от шведов Украину и
Россию, но и освободила от страха перед ними несколько государств
Европы. Более того, это событие оказалось переломным как в истории
России, так и четырех других государств — Швеции, Саксонии, Речи
Посполитой и Дании. Полтава предопределила закат Швеции как ве-
ликой державы Северной Европы и стала предвестницей становления
русского великодержавия. До 1709 г. Россия занимала скромное место
в расчетах западных держав, победа же резко подняла политический
и военный престиж России. Впервые за свою историю онач стала
полноправным балтийским государством и членом европейской сис-
темы союзов, обозначив свои интересы на континенте. Инициатива
действий не только на суше, но и на море стала принадлежать русскому
и датскому флотам. Петр I не зря шутил, что получил чин контр-адми-
рала за сухопутнуккбаталию. Англия, которая до Полтавы едва замечала
Россию и отказывалась в 1707 г. включить эту страну в Великий союз,
Англия, в столице которой — неслыханный позор!—был избит и поса-
жен в тюрьму русский посол А. А. Матвеев, в 1709 г. заявила о необ-
ходимости улучшения отношений с царем.
Франция, отклонившая в 1706 г. заключение торгового договора с
Русским государством, теперь, опасаясь появления полтавских ветера-
нов на службе Великого союза, пыталась перехватить инициативу и ис-
пользовать Петра в центре Европы. <...> Теперь русскому правительству
79
уже не было нужды увеличивать вес своего престижа бочонками с
серебром или обещаниями поставки солдат на Рейн или в Испанию.
Сфера влияния победившей страны выросла особенно в Польше,
Северной Германии и даже на Балканах, где вспыхнули надежды на
освобождение от османского ига православным царем. В Европе были
довольны: исчезла угроза шведской гегемонии! Особенно в Риме ра-
довались падению протестантских еретиков. Но одновременно возникли
опасения, что Петр I предъявит претензии на шведские территории в
Германии. После Полтавы Порта решила превратить 30-летнее пере-
мирие 1700 г. в «вечный мир» 1710 г.
Полтава похоронила надежды шведов на победоносное окончание
войны. Общественное мнение, особенно «средних чинов и посадских»,
склонялось к миру с Россией, хотя бы за цену Лифляндии, пока русские
не появились в Стокгольме. Почти каждая шведская семья потеряла
близких под Полтавой и, как писали современники, «покаянное пение»
сменило прежнюю заносчивость, победное звучание колоколов и ор-
ганов. Швеция перешла к оборонительной войне, а в дипломатии
смени г л по. ’тику игры на противоречиях великих держав на союз с
Францией».
Цит. по: Павленко Н. И., Артамонов В. А. Указ,
соч. С. 250-252.
Полтава была блестящей победой русского оружия, и Петр
как незаурядный политический деятель и дипломат сумел
собрать с окровавленного полтавского поля обильные дипло-
матические плоды. Царь действовал быстро и гибко. Уже в
начале июля 1709 г. он сообщил Августу, что вскоре намерен
выступить в Польшу и поддержать его в борьбе со Станиславом
Лещинским. Одновременно Петр протянул Карлу пальмовую
ветвь мира, предлагая шведам мир на условии передачи России
Ингерманландии, Карелии и Выборга. Но Карл не согласился
на это предложение, надеясь на реванш. В ответ Петр перешел
к активным действиям в шведских владениях в Северной
Германии и Финляндии.
В послеполтавский период как раз и стала отчетливо вы-
ражаться имперская позиция России. Уже давно западные
страны — кто с интересом, кто с опаской — наблюдали за
необычайной активностью русских в устье Невы, строитель-
ством там нового города, крепостей, флота. Не случайно в
феврале 1704 г. прусский посланник Кейзерлинг запрашивал
русское правительство о причинах этой активности. Ему веж-
ливо отвечали, что флот создается исключительно для охргшы
торговых коммуникаций к балтийским портам и что «не еди-
ной деревни шведской не желаем себе, хотя б которые и взяты
были».
80
После Полтавы язык русской дипломатии изменился. В
инструкции русскому посланнику в Англии князю Б. И. Ку-
ракину Петр писал относительно посредничества великих де-
ржав в русско-шведских переговорах о мире и новых непре-
менных условиях его заключения:
Ш «Из завоеванного изволит (Петр) при заключении мира уступить
короне шведской город Абов с прочими местами великого дукатства1
Финляндского, оставя некоторую барьеру к Выборгу, а о Риге и Лиф-
ляндах изволит объявить, что оные Царское величество короне швед-
ской уступить отнюдь невозможно, ибо тем бы способом привел все
свои прочия превращенные от шведов наследственные, також и другие
завоеванные места в вечную опасность и подан бы тем способ при
всякой малейшей полезной оказии шведу ко вступлению войною в Его
царского величества земли и имел бы таким образом Его царское
величество больше убытку в содержании в тех местах всегда великих
войск, нежели пользы...»
По тем же соображениям безопасности рубежей России Петр
не собирался выполнять и подписанных соглашений о передаче
Лифляндии Польше. (Упомянутый выше Паткуль, к этому
времени уже казненный Карлом XII как изменник, словно в
воду глядел, сочиняя в 1699 г. свой меморандум.) Далее в
инструкции Куракину Петр писал:
Ш «Оная корона2, яко непостоянная и непрестанным пременам под-
лежащая, оныя легко может паки потерять и в руки шведские или иной
которой области отдать. <...> Един все труды и иждивения в сей войне
на себе понес, и короля и Речь Посполитую от шведского насилия
обороня, тот город3 и провинцию войски и иждивении своим взял и
при договоре о сдаче тех мест, шляхта и граждане той провинции и
города отдались Царскому величеству с такою кондициею, чтоб им во
влажении Его царского величества быть».
Примечания
1	Герцогства.
2	Имеется в виду Польша.
3	Имеется в виду Рига.
При этом Петр избегает уточнять, каким образом были
присоединены к империи Рига и Лифляндия. Как известно,
Рига подверглась долгой и тяжелой блокаде, ее жилые квар-
талы обстреливались осадной артиллерией царя, но город дер-
жался. Магистрат и жители не хотели подписывать капиту-
81
ляции, в которой стояли такие слова: ♦...дабы прирожденные
лифляндцы остались в стороне российской и в верности своей
Его величеству присягу учинили и подписались своими руками».
В данном случае речь шла об откровенной аннексии, ко-
торая закреплялась присягой жителей новому властителю за-
долго до заключения формального мира между враждующими
сторонами, условием которого и могла стать передача города
и его жителей России. Сохранилось описание сложившейся
под стенами Риги ситуации:
ш «(осажденные) особливо в том упорно стояли, чтоб лифляндская
природная шляхта от присяги была свободна и напоследок сказали,
что ежели не против их предложения с ними генералитет поступит, то
они принуждены будут по военным обычаям все выступить в цитадель
и будут держаться до последней меры, а валы и город подорвут,
против чего им ответствовано, что до того по их желанию, как в их
пунктах объявлено, никогда учинено не будет и ежели еще в той
упорности продолжатся, то паки указано будет жесточае прежнего
крепость бомбардировать».
Цит. по: Журнал, или Поденная записка Петра Ве-
ликого. СПб., 1770. Ч. 1. С. 294—295.
16 августа 1710 г. та же операция была проделана и с
Эстляндией. В манифесте, обосновавшем присоединение ее к
России, указывалось:
Ш «Король шведский, по причине известного своего упорства, не
дает нам никакого покоя, так что для верности достижения этой спра-
ведливой конечной цели мы вынуждены направить свои вооруженные
силы в Эстляндию, дабы укрепиться в ее морских гаванях и тем самым
защитить себя от всяких вторжений. В особенности мы сочли необхо-
димым с помощью Божьей овладеть городом Ревелем».
Ссылаясь на недавний пример Риги и Лифляндии, Петр
писал:
Е2 «...(они) нам уже присягнули в верности, засвидетельствовали
свое уважение и проявили истинную преданность. Так как наши иск-
ренние и справедливые предложения направлены к установлению все-
общего спокойствия и безопасности в нашем и соседних государствах,
а также к счастливому присоединению Эстляндии и ее благоденствию,
то мы надеемся также, что всемогущий Бог благословит нас и неизменно
дарует успех нашему победоносному оружию. Мы уверены что не
только благородное рыцарство и землевладельцы, но и город Ревель
82
надлежащим образом оценят свое освобождение от шведского ига, от
коего они так долго страдали».
Цит. по: Письма и бумаги Петра Великого.
М., 1956. Т. 10. С. 285—286.
Присоединение Восточной Прибалтики к России предоста-
вило Петру свободу действий в Северной Германии, где нахо-
дились обширные шведские владения, на которые зарились
соседи и в первую очередь Пруссия. Петр же если и не пре-
тендовал на часть шведского наследства в Северной Германии,
то по крайней мере хотел укрепить свои позиции в этом районе
Европы, важном для балтийской торговли и мореплавания, а
также в военном отношении. Используя мощную армию и
дипломатические средства, он стал последовательно внедряться
в Мекленбург (небольшое северогерманское княжество), вме-
шался в давнюю распрю герцога Карла Леопольда с местным
дворянством. В 1716 г. царь выдал за герцога свою племян-
ницу — царевну Екатерину Ивановну и тем самым установил
с ним династический союз. Активность царя в этом районе
не на шутку обеспокоила соседей, а также Англию и Данию,
не желавших проникновения России в Северную Германию.
Особенно встревожилась Дания, ибо примерно в то же время
Россия активизировала политику в соседнем с Данией госу-
дарстве — Голштейн-Готторпском герцогстве. Петр умело ис-
пользовал недовбльство голштинцев тем, что Дания в начале
Северной войны аннексировала часть герцогства, и желание
их вернуть утерянное за счет союза с Россией. Сначала царь
осторожничал, но постепенно, видя в раздувании «голштин-
ского вопроса» непосредственные выгоды для России, стал
действовать решительно и открыто. Он повел переговоры о
браке своей дочери Анны Петровны и голштинского герцога
Карла Фридриха. Условием брачного контракта должно было
стать активное участие России в возвращении герцогу — зятю
царя земель, отобранных датчанами.
Все эти события, развивавшиеся в течение нескольких лет
(1714—1717), стали разваливать восстановленный было после
Полтавы Северный союз, к которому на последнем этапе при-
стала и Пруссия в надежде поживиться за счет шведского
наследия.
Вообще неизвестно, сколь долго продлилась бы еще Северная
война, если бы в декабре 1718 г. при осаде датской крепости
не погиб Карл XII. Для России война закончилась в августе
1721 г. заключением в небольшом финляндском городке Ни-
83
штадте мирного трактата со Швецией. Вот самый важный
отрывок этого исторического документа:
Ш «4. Его королевское величество Свейское уступает сим за себя
и своих потомков и наследников свейскаго престола и королевство
Свейское Его царскому величеству и его потомкам наследникам Рос-
сийская государства в совершенное непрекословное вечное владение
и собственность в сей войне чрез Его царского величества оружие от
короны Свейской завоеванные провинции: Лифляндию, Эстляндию, Ин-
германландию и часть Карелии с дистриктом Выборгского лена, которой
ниже сего в артикуле разграничения означен и описан с городами и
крепостьми: Ригою, Дюнаминдом, Пернавою, Ревелем, Дерптом, Нар-
вою, Выборгом, Кексгольмом и всеми прочими к помянутым провинциям
надлежащими городами, крепостями, гавенами, местами, дистриктами,
берегами, с островами: Эзель, Даго и Меном и всеми другими от
курляндской границы по лифляндским, эстляндским и ингерманланд-
ским берегам и на стороне оста — от Ревеля в фарватере к Выборгу,
на стороне зюйда и оста — лежащими островами, со всеми так на сих
островах, как в вышеупомянутых провинциях, городах и местах обре-
тающимися жителями и поселениями и генерально со всеми принад-
лежностьми. <...> ничего в том не изключая и как оными корона
Свейская владела, пользовалась и употребляла. И Его королевское
величество отступает и отрицается сим наиобязательнейшим образом,
как то учиниться может вечно за себя, своих наследников и потомков
и все королевство Свейское от всяких прав, запросов и притязаний...
на все вышеупомянутые провинции, острова, земли и места до сего
времени имели и иметь могли, яко же все жители оных от присяги и
должности их, которыми они государству Свейскому обязаны были, по
силе сего весьма уволены и разрешены быть имеют, так и таковым
образом, что от сего числа в вечныя времена Его королевское вели-
чество и государство Свейское, под каким предлогом то б ни было,
в них вступаться, ниже оных назад требовать не могут и не имеют, но
оные имеют вечно Российскому государству присоединены быть и
пребывать».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 6. №3819
С. 423.
Значение победы России в Северной войне для становления
Российской империи трудно переоценить. Вот что писал об
этом С. М. Соловьев, давая характеристику новой империи на
широком фоне европейских событий того времени:
ш «Великая Северная война прекратилась! Взглянем на ее значение.
Как для развития отдельного человека необходимо, чтоб он покинул
одиночество, узкую сферу и приобрел познания различными путями
посредством учения, чтения, бесед с живыми людьми, путешествия,
84
так и для целых народов необходимое условие развития состоит в
покинутии одиночества, в расширении сферы умственной и практиче-
ской деятельности посредством знакомства с новыми странами и на-
родами, в общей жизни с ними, и, чем более стран и народов входит
в эту общую жизнь, тем развитие их многообразнее и сильнее, богаче
результатами. Вот почему в жизни человечества имеют великое значение
те эпохи, когда для народов происходит расширение круга их деятель-
ности, когда многие страны и народы каким бы то ни было способом
соединяются для общей деятельности, для взаимного влияния друг на
друга... Если, входя в общую жизнь, Россия необходимо подчиняется
влиянию других европейских народов,'то, с другой строны, при условии
своей силы, она обнаруживает сильное влияние на судьбу других
народов, на общую жизнь Европы. Это влияние высказалось впервые
в Северной войне.
Чтоб понять роль России в этой войне, влияние, которое она
оказала, и влияние, которое она приняла (ибо одно нераздельно с
другим при общей жизни и деятельности), надобно обратить внимание
на то, что в каком положении находилась тогда Европа. В начале новой
истории мы видим в Европе сильное религиозное движение, религи-
озную борьбу вследствии раскола, происшедшего в западной церкви;
все явления более или менее примыкают к этой борьбе. С Вестфаль-
ского мира вероисповедный вопрос теряет свое прежнее первостепен-
ное значение. На первый план выступают отношения чисто политиче-
ские; движения, борьбы происходят оттого, что некоторые государства
стремятся усилить себя за счет соседей, приобрести наибольшее вли-
яние на дела Европы и встречают сопротивление в других; стремлениям
к преобладанию, к гегемонии противопоставляется система политиче-
ского равновесия. Важнейшие деятели этой эпохи, продолжавшейся
от Вестфальского мира до Французской революции (1789 г.), суть
четыре государя: Людовик XIV, Петр Великий, Фридрих II и Екатерина II.
Значение России видно уже из того, что из четверых она дала двоих,
и величайших, деятелей. Франция вышла из средней истории в новую
самым сильным, наиболее выгодно поставленным государством кон-
тинентальной Европы и по характеру своего народонаселения устре-
милась немедленно воспользоваться своими выгодами, усилиться за
счет Италии и Германии, получить гегемонию в Европе. <...> Франция
следует своему исконному стремлению к гегемонии. Это стремление
обнаруживается сильнее прежнего при Людовике XIV благодаря выгоде
его положения среди истощенной Испании, занятой внутренними де-
лами Англии, раздробленных слабых Италии и Германии, стесненной
турками Австрии. Дело оканчивается, однако, сильною коалициею про-
тив Франции и великий король умирает с увянувшими лаврами. Дея-
тельность Людовика XIV была последним блестящим проявлением ста-
рой монархической, королевской Франции; с 1715 по 1789 г. Франция
в верхних слоях своих уже не та; Европа безопасна от ее стремлений
к преобладанию; опасность придет, и самая страшная, небывалая, но
уже от новой, революционной императорской Франции, и в борьбе
85
Европы с этою новою Франциею главное участие примет новое госу-
дарство Восточной Европы — Россия.
В то время когда великий король Франции вступил в свою послед-
нюю войну, войну за испанское наследство, в Европе Северо-Восточной
загорается также страшная война. Как на западе против Франции
образуется союз из императора, Англии и Голландии, так на северо-
востоке образуется союз из России, Дании и польского короля (кур-
фюрста саксонского) против Швеции, которая в последнее время играла
на севере ту же роль, какую Франция играла на западе, так же
стремилась к преобладанию, обрывая соседей. Против опасного союза
Швеция выставила короля-героя, победами которого приобрела новую
славу, новое значение. Но как Людовик XIV был самым блестящим из
воинственных, истых королей Франции и вместе последний из них, так
и Карл XII был последний из шведских королей-героев, утвердивших
за Швециею важное значение на севере. Против Людовика XIV судьба
дала союзникам великих полководцев — принца Евгения и Марльборо;
но Россия выставила против него своего царя Петра, которого дея-
тельность представляет противоположность с деятельностью и Людо-
вика XIV, и Карла XII. И французский и шведский короли воспользова-
лись прежде них бывшими, приготовленными для них средствами и
вконец истощили их в своей блестящей деятельности. Для гениального
царя ничего не было приготовлено, кроме убеждения в невозможности
оставаться при старом, кроме робких попыток ощупью пробраться к
новому; Петр создал новые, могучие средства своею небывалою в
истории деятельностью и вызовом сил народных к многообразной и
напряженной деятельности. Петр не был вовсе воинственный государь;
его задача, необыкновенно ясно им сознанная, состояла в преобра-
зовании, то есть в приобретении новых, необходимых средств исто-
рической жизни для своего народа; война была предпринята с тою же
целью — с целью дать России место у северного Средиземного исто-
рического моря, потому что Балтийское и Немецкое моря должны
рассматриваться как одно северное Средиземное море, соответству-
ющее по важности своего значения для Северной Европы южному
Средиземному морю.
Ясно сознавая положение своего народа в семье других европейских
народов, Петр смотрел на свою внутреннюю и внешнюю деятельность
как на школу, которую должен был пройти народ для занятия достойного
места. Спокойно смотрел он на первые робкие шаги ученика в военной
школе, какою была для русских Северная война, не смущался пора-
жениями, потому что нехорошо, если постоянный успех избалует уче-
ника; терпеливо рассчитывал на постепенность, медленность учения:
сперва русские выучатся побеждать неприятеля малочисленного, имея
на своей стороне превосходство числа, потом выучатся побеждать с
равными, а наконец, и с меньшими силами. Такая скромность взгляда
на свои средства, соединенная с неутомимой деятельностью для их
увеличения, с железною волею, непоколебимым решением не оканчи-
вать войны без приобретения морского берега, разумеется, должна
86
была повести к успеху: средства России, несмотря на всю затрудни-
тельность, тяжесть положения и ропот на это, невидимо росли день
ото дня; средства Швеции уменьшались день ото дня, и через 20 лет
восточное Балтийское поморье находилось в русских руках; степной,
восточный период русской истории кончился — морской, западный пе-
риод начался. Впервые славяне после обычного отступления своего
пред германским племенем на восток, к степям, повернули на запад
и заставили немцев отдать себе часть северного Средиземного моря,
которое стало — было — Немецким озером.
Таково было главное следствие Северной войны: Швеция потеряла
свое первенствующее положение на северо-востоке, крторое заняла
Россия; но этим не ограничивалось значение великого события. За-
нявшая место Швеции держава была держава новая, не участвовавшая
прежде в общей европейской жизни, держава, приносившая европей-
ской истории целый новый мир отношений, держава громаднейшая,
которой границы Простирались от Восточного океана и сходились с
границами Срединной империи, держава славянская, держава, принад-
лежащая к восточной церкви, естественная представительница племен
славянских, естественная защитница народов греческого вероиспове-
дания. Давно история не видала явления, более обильного последст-
виями. <...>
Война эта, окончившись таким блистательным миром для России,
изменяла положение Европы: подле Западной Европы для общей де-
ятельности с нею явилась новая Европа, Восточная, что сейчас же
отразилось в европейском организме, отозвалось всюду —от Швеции
до Испании. Легко понять, какое чувство при известии о мире должно
было овладеть русскими людьми, которые прошли «троевременную
школу, так кровавую и жестокую и весьма опасную, и ныне такой мир
получили незаслуженною от Бога милостию».
Чрез знакомство с европейскою цивилизациею, чрез сильное и
быстрое расширение своей сферы, до тех пор столь узкой, они со-
знавали себя людьми новыми, живущими новою, настоящею жизнию;
но при этом народное чувство их было вполне удовлетворено тем
великим значением, какое они получили в гордой и недоступной им
прежде Европе; не покорными только учениками явились они здесь,
но самостоятельными и сильными участниками в общей деятельности,
заняли почетное' место, заставили относиться к себе с уважением.
Напряженныя усилия, тяжкие пожертвования были вознаграждены не-
бывалою славою, неожиданными выгодами. Труд не пропал даром и
был так блистательно оправдан. Так блистательно был оправдан ве-
ликий человек, руководивший народ свой, знаменитый корабельный
плотник, знаменитый шкипер, так искусно проводивший корабль свой
чрез опасные места».
Цит. по: Соловьев С. М. История России с древ-
нейших времен. Т. 17.Кн. IX. С. 302—310.
ГЛАВА 3
1730 ГОД: УПУЩЕННЫЙ ШАНС
В ночь с 27 на 28 января 1725 г. после долгой и мучительной
агонии в своем Зимнем дворце умер Петр Первый. Со смертью
великого реформатора России уходила в прошлое целая эпоха
русской истории, наполненная преобразованиями, войнами,
борьбой с внешними опасностями и внутренними врагами.
Драматизм январских дней 1725 г. заключался в том, что
умирающий император, томимый физическими и нравствен-
ными мучениями, не думал, что конец его так близок, и
поэтому не позаботился о назначении наследника престола.
Петр умер, так и не объявив свою последнюю волю.
Рано утром 28 января 1725 г. усилиями ближайших спод-
вижников Петра: светлейшего князя А. Д. Меншикова, графа
П. А. Толстого, архиепископа Феофана Прокоповича и других,
при активном участии приведенных по распоряжению Мен-
шикова гвардейцев — на русский престол была возведена вдова
Петра императрица Екатерина I Алексеевна. Она, в прошлом
простая лифляндская крестьянка, не обладала способностями
к управлению сложными делами империи. Фактически руко-
водство страной перешло к самому влиятельному из сподвиж-
ников Петра — Меншикову и созданному при его участии
Верховному тайному совету — высшему правительственному
органу.
Членам Совета или, как тогда их называли, верховникам
после смерти Петра Великого досталось трудное наследство.
Непрерывные войны петровской поры с Турцией (дважды),
Швецией и Персией, дорогостоящие сооружения, флот, осно-
ванная с неимоверными трудами и жертвами столица, про-
должительные реформы, охватившие все сферы жизни русского
88
общества — все это весьма болезненно отразилось на государ-
ственном хозяйстве. Благополучие народа оказалось подорван-
ным беспрерывными тяжелыми повинностями и налогами. К
этому добавились жестокие неурожаи 20-х годов XVIII в., ко-
торые привели к голоду во многих районах страны. Местные
администраторы, воинские начальники сообщали в столицу о
массовом бегстве крестьян и горожан, о хронических недоим-
ках в сборах налогов на нужды армии и государства.
Верховники были вынуждены учитывать в своей политике
эту суровую реальность. И вскоре после смерти Петра они
приступили к серьезной критике петровской политики, реви-
зии петровского наследства, стремясь сократить государствен-
ные расходы, отчасти облегчить податные тяготы народа, от-
казаться от многих амбициозных планов Петра, умерить
наступательный пыл имперской политики на Востоке и Западе.
Вместе с тем верховники, преимущественно ближайшие
сподвижники Петра, были вынуждены учитывать интересы
оппозиции — старой, родовитой знати, объединившейся вок-
руг десятилетнего внука Петра Первого великого князя Петра
Алексеевича. Он был сыном покойного царевича Алексея, по-
гибшего в каземате Петропавловской крепости в 1718 г. И
хотя в тревожную ночь 28 января 1725 г. сторонники великого
князя Петра не сумели взять власть в свои руки и провозг-
ласить его императором, позиции их были очень сильны: за
Петром Алексеевичем стояла традиция престолонаследия по
прямой нисходящей линии, симпатии широкого круга людей,
недовольных жестокой политикой Петра и царствованием быв-
шей крестьянки. Стремясь угодить оппозиции, успокоить об-
щественное мнение, верховники шли на уступки, не пренеб-
регали политическими спекуляциями и демагогией, чтобы
упрочить свое положение у власти.
Екатерина царствовала недолго и в мае 1727 г. умерла,
передав престол великому князю, ставшему императором Пет-
ром II. Возведению внука Петра I на престол способствовал
Меншиков, который тем самым пытался удержаться у власти
и даже породниться с династией Романовых. Он обручил с юным
царем свою дочь Марию. Но свадьба так и не состоялась: в
сентябре 1727 г. Меншиков был свергнут и отправлен в Сибирь.
К власти пришли два клана родовитой знати — князья Дол-
горукие и князья Голицыны, между которыми маневрировал
влиятельный сановник вице-канцлер А. И. Остерман. Долго-
рукие полностью подчинили себе императора, и в 1729 г. они
решили повторить то, что так неудачно пытался сделать рань-
89
ше Меншиков,— породниться с правящей династией. Было
решено женить Петра II на сестре фаворита царя князя Ивана
Долгорукого Екатерине. В декабре 1729 г. молодые люди были
торжественно обручены, и на 19 января 1730 г. была назначена
свадьба. В Москву, куда в начале 1728 г. перебрался двор,
стали собираться со всей страны дворяне, чтобы участвовать
в торжествах по случаю царской свадьбы. Но внезапно раз-
разилась беда — на празднике Водосвятия 6 января 1730 г.
молодой царь сильно простудился, потом у него обнаружилась
оспа, болезнь усилилась, и в ночь накануне своей свадьбы
император умер, не оставив завещания. Прямая нисходящая
мужская линия династии Романовых пресеклась. Наступал
династический кризис...
Во время экстренного заседания Верховного тайного совета
по предложению князя Д. М. Голицына — старейшего члена
Совета, было решено пригласить на русский престол курлян-
дскую герцогиню Анну Иоанновну — вдовую дочь царя Ивана
Алексеевича. Но Голицын не ограничился этим предложением
и заявил, что права новой императрицы необходимо сократить
в пользу Верховного тайного совета с помощью так называемых
♦ кондиций» — пунктов, условий, практически лишавших Ан-
ну самодержавной власти. Верховники поддержали Голицына,
быстро составили документ, и князь В. Л. Долгорукий как
влиятельный член Совета повез его в Курляндию. (Это не-
большое герцогство располагалось на территории современной
Латвии.)
Вот этот документ, воспроизводимый в силу особой его
важности для русской истории полностью:
ш «Понеже, по воле всемогущего Бога и по общему желанию
российского народа, мы, по преставлении всепресветлейшаго, держав-
нейшаго великаго государя Петра Втораго, императора и самодержца,
нашего любезнейшаго государя-племянника, императорский всерос-
сийский престол восприяли и, следуя божественному закону, прави-
тельство свое таким образом вести намерены и желаю, дабы оне в
начале к прославлению Божеского имени и к благополучию всего
нашего государства и всех верных наших подданных служить могло.
Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что наиглавнейшее
мое попечение и старание будет не токмо о содержании, но и о
крайнем и всевозможном распространении православной нашей веры
греческого исповедания, такожде, по принятии короны российской, в
супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника ни при себе,
ни по себя никого не определять. Еще обещаемся, что понеже целость
и благополучие всякого государства от благих советов состоит, того
ради мы ныне уже учрежденный Верховный тайный совет в восми
90
персонах всегда содержать и без онаго Верховнаго тайнаго совета
согласия:
1.	Ни с кем войны не всчинять.
2.	Миру не заключать.
3.	Верных наших подданных никакими новыми податми не отяго-
щать.
4.	В знатные чины, как в статцкие, так и военные, сухопутные и
морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам
никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением
Верховного тайного совета.
5.	У шляхетства живота и имения, и чести без суда не отымать.
6.	Вотчины и деревни не жаловать.
7.	В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету
Верховного тайного совета не производить.
8.	Государственные доходы в расход не употреблять.
И всех верных подданных в неотменной своей милости содержать.
А буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена
буду короны росиской. АННА».
Цит. по: Корсаков Д. А. Воцарение императрицы
Анны Иоанновны. Казань, 1880. С. 17—18.
Как видим, смысл кондиций сводился к ликвидации в
России самодержавия как неограниченной власти русского
монарха. Без санкции верховников Анна не могла вести ни
внутреннюю, ни внешнюю политику, была лишена права рас-
поряжаться финансами, награждать чинами и землями, вер-
шить суд по собственной воле. И тем не менее Анна подписала
такой документ. Ей, скромной правительнице небольшого гер-
цогства, вдруг представилась неожиданная возможность изме-
нить свое положение и вырваться из захолустной Митавы
(столица Курляндии). И свой шанс она использовала, подписав
кондиции. На этом-то и строился расчет Д. М. Голицына.
Подписанные кондиции были привезены в Москву 2 фев-
раля 1730 г., а через две недели прибыла в столицу и Анна.
Так случилось, что время, отделявшее смерть Петра II от вступ-
ления в Москву его преемницы, стало уникальным в истории
России вообще. Как ни утаивали верховники свою аферу с
кондициями, как ни пытались скрыть от дворянства правду,
ничего у них не вышло. После отъезда делегации В. Л. Дол-
горукого по Москве поползли слухи о попытке ограничения
власти императрицы. Многие возмущались действиями вер-
ховников, видели в них попытку двух родовитых фамилий
узурпировать власть в свою пользу.
91
Это недовольство вспыхнуло не случайно. Его причины
были связаны со всей предшествующей историей российского
дворянства. Как известно, Петровские реформы привели к
распаду категории служилых людей и выделению из них шля-
хетства (дворянства) и однодворцев. Можно говорить, что при
Петре начало складываться новое сословие дворян и его статус
был закреплен юридически. Новые понятия, ценности и нравы,
навеянные образом жизни европейского дворянства, активно
внедрялись в сознание русского шляхтича. Так, на смену
понятию родовой чести (защиты интересов своего рода, пред-
ков) приходят представления об индивидуальной чести дво-
рянина. Русский шляхтич, побывав за границей, узнал, что
дворянин на Западе живет иначе: он более свободен, защищен
законом от произвола правителя, его пальцем не смеют тронуть
без суда, не говоря уже о бессудной ссылке, казни или отпи-
сании имущества в казну. Русские дворяне хотели большей
свободы и в распоряжении своими землями, крепостными,
мечтали о сокращении ставшей при Петре пожизненной служ-
бы в армии.
Быстрому росту дворянского сознания способствовали и со-
бытия, происходившие в стране после смерти Петра Великого.
Эти пять лет показали всем, что безграничная власть само-
держца бессовестно используется кучкой вельмож, стоящих у
трона слабых правителей, что пороки самодержавия (читай —
самовластия) уже не прикрыты, как при Петре, идеями жер-
твенного служения интересам Отечества. В итоге, дворянство
не возражало против ограничения власти новой императрицы,
но категорически воспротивилось переходу реальной власти к
верховникам-олигархам.
Верховники же, столкнувшись с проявлениями столь не-
привычного ранее сопротивления дворянства, как бы вдохнув-
шего в краткие две недели междуцарствия дух свободы, были
вынуждены разрешить участие дворян в обсуждении проектов
государственного переустройства. И далее произошло неожи-
данное. Плотину прорвало! В домах знатных особ, в кремлев-
ских палатах закипела работа. По всей Москве стали соби-
раться многочисленные кружки дворян, которые днем и ночью
напролет обсуждали, писали и переписывали варианты про-
ектов. Мгновенно появились свои вожаки, тотчас выискались
знатоки западных парламентских порядков. Подобного еще
не было в истории России. В кратчайший срок было пред-
ставлено не менее 20 проектов, под которыми подписались
сотни человек!
92
Вот наиболее важные разделы одного из многих проектов
шляхетства, под которым стоит не менее 330 подписей:
Ш «...Предъявляем нижеследующее:
1.	Вначале учредить Вышнее правительство в 21 персону.
2.	Дабы онаго Вышняго суда правительства множеством дел не
отягчить, того ради для отправления протчих дел учинить Сенат в 11
персонах.
3.	В Вышнее правительство и в Сенат, и в губернаторы, и в
президенты в коллегии кандидатов выбирать и балатировать генера-
литету и шляхетству, а в кандидаты более одной персоны из одной
фамилии не выбирать, а при балатировании быть не меньше ста персон,
а из которой фамилии выбраны будут в кандидаты, и той фамилии
при балатировании не быть.
4.	В Вышнем правительстве и в Сенате впредь кроме обретающихся
ныне в Верховном тайном совете, более двух персон из одной фамилии
не быть, щитая в обоих, как в Вышнем правительстве, так и в Сенате.
5.	В важных государственных делах также и что потребно будет
впредь сочинить в дополнение уставов, принадлежащих к государст-
венному правительству — оные сочинять и утверждать Вышнему пра-
вительству и Сенату, генералитету и шляхетству общим советом.
6.	Для произвождения в службу шляхетства искать лучшего способу,
а далее 20-ти лет неволею в службе не содержать, также в матросы
и мастерства невольно не брать, а которые ныне имеются в матросах
и мастерствах из шляхетства, и об оных надлежит рассмотрение учинить.
7.	Духовенству, купечеству в квартирах и прочих трудностях, также
крестьянству в податях по рассмотрению надлежащее облегчение учи-
нить.
8.	О порядочном произвождении офицеров и солдат и о справлении
в заплате жалования рассмотрение учинить, чтоб на сроки могли про-
ходить.
9.	О отставке, первенстве в наследстве, и как впредь быть надлежит
надлежащее рассмотрение учинить.
10.	Которые офицеры и солдаты за раны и за старостью отставлены
будут от службы, а собственного своего пропитания не имеют, оным
надлежит учинить рассмотрение и о награждении им пропитания.
У сего 330 рук приложено, в том числе...»
Цит. по: Сборник исторических материалов и доку-
ментов, относящихся к новой русской истории XVIII
и XIX века/Издание М. Михайлова. СПб., 1873.
С. 4—5.
КОММЕНТАРИЙ
Как видим, проект включает целую программу дворянских требований.
Пункты 3 и 4 явно направлены против верховников и должны ограничить
влияние родовитых фамилий па политику. Для этого устанавливается квота
93
на их представительство в высших органах власти. Законодательные функции
согласно пункту 5 переходят к общему собранию Вышнего правительства —
своеобразному съезду, состоящему из Сената, высшего военного руководства и
дворянства. Много внимания в проекте уделено сословным требованиям дво-
рянства: авторы добивались отмены петровских законов о привлечении молодых
дворян к службе в солдатах и в различных «мастерствах» (на верфях, стройках),
требовали уменьшения срока службы, принятия закона об отставке, а также
отмены указа 1714 г., дававшего старшему сыну преимущества при наследова-
нии имения отца. Лишь один пункт (7-й) касается интересов других сословий:
в нем требуется облегчить обязанности духовенства и горожан в предоставлении
постоев солдатам.
Довольно быстро выяснилось, что главными темами, об-
суждавшимися на дворянских собраниях, стали политическое
устройство государства и социальные требования шляхетства.
Историк Д. А. Корсаков так обобщил содержание большинства
дворянских проектов:
Ш «Постоянными органами центрального управления являются два
правительства — Вышнее и Нижнее. Большинство проектов признает
Вышним Правительством существующий Верховный тайный со-
вет, но значительно увеличивает число его членов: проекты Секиотова,
Грекова и Алабердеева1 доводят это число до 21, анонимная записка —
до 12, проекты Колычева, 13-ти и Матюшкина —от 12 до 15, проект
25-ти—до 16 человек членов. Некоторые проекты, уничтожая сущест-
вующий Верховный тайный совет, ставят Вышним правительством «в
помощь Ея императорскому величеству» Сенат, также не сходясь в
числе членов. <...>
Все наличные члены Верховного тайного совета входят в состав
Вышнего Правительства, остальных членов и впоследствии на «упалые
места» (ваканции) выбирает генералитет и шляхетство, строго наблю-
дая, чтобы среди Вышнего Правительства не было нескольких пред-
ставителей одной фамилии: число этих представителей определяется
проектами различно: большинство назначает по одному от каждой
фамилии, иные допускают двух.
Нижнее Правительство учреждается в помощь правительству
Вышнему «по делам расправным и судебным». Все проекты (за иск-
лючением проекта Черкасского и «конспекта») называют его Сенатом,
причем проекты Секиотова, Алабердеева, Грекова и 25-ти совсем не
определяют круга его действий, очевидно разумея Сенат в том виде,
как он существовал со времен учреждения Верховного тайного совета,
а проекты Матюшкина и 13-ти возлагают на Сенат непосредственное
наблюдение за губернаторами и воеводами. <...>
Главное внимание всех проектов обращено на права и привилегии
шляхетства. <...> Проекты прежде всего стремятся оградить шляхетство
от возвышения нескольких родовитых фамилий; кроме того, в целом
ряде пунктов они заявляют о сословных шляхетстких льготах, выражая
94
при этом два воззрения: одно ставит происхождение выше прав, при-
обретенных службою, выделяя шляхетство подлинное (родовое) из
нового (худородного); другое различает шляхетство по служебным пре-
имуществам, разделяя его на генералитет и простое шляхетство...
Некоторые проекты прямо называют интересы шляхетства «общенаро-
дием» и «общим делом» (Черкасского, Матюшкина), ставя таким об-
разом шляхетство охранителем интересов всех остальных сословий.
Все проекты одинако требуют следующих льгот шляхетству:
1.	Определение срока военной службы, причем большинство счи-
тает этот срок в 20 лет. <...>
2.	Изменения порядка военной службы; в этом проекты расходятся:
иные предполагают определять шляхетство в сухопутное войско прямо
офицерами, во флот —гардемаринами, устроив для этого кадетские и
гардемаринские роты, другие считают возможным начинать службу с
нижних чинов, но не иначе, чем в гвардии, и с непременным произ-
водством через несколько лет в офицеры...
3.	Отмена обязательного поступления в матросы и в обучение
ремесел.
4.	Весьма естественным выводом из предыдущего является забота
об улучшении быта офицеров и солдат (большинство которых в гвардии
было в то время из шляхетства) и об исправной выдаче жалованья
(проекты Секиотова, Алабердеева, Грекова, Матюшкина и 13-ти).
5.	Уничтожения закона о единонаследии (1714 г.). Большинство
проектов... предлагает установить «о наследовании в вотчинах» новые
правила; иные желают восстановить относительно этого вопроса законы
Уложения2 (проект Черкасского), другие же представляют на волю
родителей делить или не делить недвижимое имущество, а при на-
следстве сиротами предполагают делить по частям. <...>
Всего менее обращено внимания на крестьянство. Все проекты
смотрят на улучшение быта крестьян с финансовой точки зрения, требуя
для них только облегчения сколь возможно «в податях», а проект
Черкасского совсем даже не упоминает о них».
Цит. по: Корсаков Д. А. Указ. соч. С. 175—179.
Примечания
1	Проекты названы по имени первого подписавшегося.
2	Имеется в виду Уложение 1649 г.
Проекты дворянских прожектеров очень не понравились
верховникам, и князь Д. М. Голицын составил собственный
проект государственного переустройства. Д. А. Корсаков по
этому поводу писал:
Ш «При сопоставлении этого плана с «кондициями» и с шляхетскими
проектами, мы не можем не заметить, что он представляет значительное
95
дополнение первых, различаясь от вторых в самом существенном воп-
росе из-за которого и произошла вся распря между Верховным Советом
и шляхетством. Ограничивая власть Анны Иоанновны, кн. Д. М. Голицын
стремится вместе с тем к ограничению политического преобладания
большинства шляхетства, желавшего захватить эту власть в свои руки.
Он ограничивает это большинство, шляхетское «общенародно» властью
немногих знатнейших фамилий, вводя в круг второсте-
пенных учреждений, наряду со шляхетством, представителей торгового
сословия, на которое большинство проектов распространяют свою
опеку. В плане князя Д. М. Голицына выразились как его политические
воззрения, так и черты его личного характера: строго аристократический
принцип, презрение к тем иноземцам, которые стремились к власти
над русскими людьми, и склонность к тирании, даже деспотизму».
Цит. по: Корсаков Д. А. Указ. соч. С. 181—182.
Здесь необходимо критическое дополнение к вышесказан-
ному: ни князь Голицын, ни верховники в целом не выражали
взглядов русской аристократии, ибо такого сословия в России
тогда не было вообще.
Необходимо учесть слова С. М. Соловьева:
Ш «Новая Россия не наследовала старой аристократии, она насле-
довала только несколько знатных фамилий или родов, которые жили
особно, без сознания общих интересов и обыкновенно во вражде друг
с другом; единства не было никакого, следовательно, не было никакой
самостоятельной силы».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. X. Т. 19.
С. 100.
Да и откуда могла в России взяться аристократия? Боярство
XVII в. было лишь высшей категорией служилых людей «по
отечеству», обладавших в большинстве своем не древними
родовыми вотчинами, а поместьями и так называемыми слу-
жилыми вотчинами, которые государь в любой момент мог
отобрать. Кроме экономических основ для возможной аристок-
ратии в России отсутствовали и социальные основы. Петр
уничтожил старую систему чинов, а по новой системе — Табели
о рангах бояре, окольничьи и другие высшие разряды служи-
лых не получили ни высокого нового места, ни прежних
привилегий. Наоборот, они были сильно потеснены выходцами
из «простых» дворянских семей или вообще из простолюдинов,
«подлого народа».
96
В своей «Гистории о царе Петре Алексеевиче» князь
Б. И. Куракин с горечью писал, что при Петре произошло
падение
Ш «...первых фамилей, а особливо имя князей было смертельно
возненавидено и уничтожено, как от Его царского величества, так и
от персон тех правительствующих, которыя кругом его были для того,
что все оные господа, как Нарышкины, Стрешневы, Головкин были
домов самаго низкаго и убогаго шляхетства и всегда ему внушали с
молодых лет противу великих фамилей. К тому же и сам Его величество
склонным явился, дабы отнять у них повоир1 весь и учинить бы себя
наибольшим сувреном2».
Цит. по: Россию поднял на дыбы. М., 1967. Т. 1.
С. 376.
Примечания
1	Повоир — сила.
2	Суврен (суверен) — господин, повелитель.
В описываемый период родовитые дворяне не выступали
как осознающая себя политическая сила, не формулировали
общих требований, более того, древние фамилии постоянно
враждовали между собой. Широкие массы русского шляхетства
как раз возмутило не некое аристократическое движение, а
сговор двух фамилий в ущерб другим и всему дворянству, чье
корпоративное сознание находилось в стадии активного фор-
мирования, о чем и свидетельствуют события начала 1730 г.
До нашего времени дошел анонимный документ — записка об
этих событиях.
Неизвестный нам автор-дворянин был возмущен не самой
попыткой ограничения власти Анны, а тем, как и в чьих
интересах эта попытка была предпринята. Его сочинение на-
зывалось «Изъяснение каковы были некиих лиц умыслы,
затейки и действия в призыве на престол Ея императорского
величества». В нем, в частности, говорится:
Ш «Невозможно затеячного сего дела не назвать самым злейшим
преступлением, хотя бы какие кто вымышлял отговорки, а то ради
следующих причин:
1.	Делали сие не многии и весьма число не токмо не довольное,
но малое и скудное. А если бы искалося от них добро общее, как они
скажут, то бы надлежало от всех чинов призвать на совет не по малому
числу человек.
97
2.	Делалось же и весьма тайно, что надобно было всем объявить,
а хотя бы не всему народу, то хотя начальнейшим духовным, Сенату,
генералитету, коллежским членам; все ли не доброхотны и не верны
своему отечеству; одни ли они и мудры, и верны, и благосовестны?
И хотя бы и прямо искали они общей государству пользы (что весьма
можно есть), то однакож таковым презрением всех, который и честию
фамилии, и знатными прислугами не меньше их суть, обесчестили и
зело опорочили, понеже ни во что всех поставили, или в числе дураков
и плутов имели.
3.	Делалось же то и скоро, и очинь торопко: а толь важное дело
требует многаго и долгаго рассуждения. Партикулярные дела обрета-
ются, которые скоро разсудить и производить нельзя: а как государю
царствовать и переменять форму государства показалось дельцо лег-
кое. И невозможно так скоро пива сварить, как скоро они о сем
определили.
4.	Две на то сошлися фамилии: кто же не видит, что они парти-
кулярных и приватных себе интересов искали; сие и утайки и скорости
требовало: и для чего о сем не думано по смерти блаженныя памяти
государыни Екатерины; Петр Второй млад был, мощно было ему как
некое учение предлагать о исправлении государства. Скажут, что опасно
было, если бы не послушал: если же то скажут, то является страшна
их затейка, и вина следующая:
5.	Что они думали о Ея величестве Анне, уже в народе декляро-
ванной императице; если бы она требованию их отказала; нельзя чтоб
ничто думали легкое: а из того, каковые бы в народе восстали мятения,
смуты, междоусобия; и чуть не пришло бы государство к крайнему
разорению.
6.	Если бы намеренная свадьба смерть государеву предварила; не
минуло бы скипетре ©ставшей по нем вдовице. А отнимали бы у ей
самодержавство, о том и думать дурно.
7.	Великая их дерзость, что сами собой Верховного совета вновь
членов определили, государыни не дожидаясь. А сие дело едино
государей есть. И тако они уже в чин царский самозванием вступили.
8.	Прибавку же тую не из стороны, но из их же фамилий сделали.
И се уже не подозрение, но явный вид, что они за приватными своими
интересы гонялися. Им бы и самим надлежало прочь отступить и
власти себе данной лишиться, или дабы отставлены были, просить
государыни, чтоб от подозрения приватных искательств чисты быть
могли: а то еще от себя же себе числа прибавили.
9.	Да и посольство к государыни из своих же фамилий выправили.
Кто ж так туп и глуп, кто бы зде(сь) не догадался, что делалось.
10.	Бегло же посольство оное скоро так, что безмерный труд
понесли: для чего ж таковое поспешение и прыткость; веть не для
чего инаго, только чтоб никто не упредил собою или письмом и не
донес бы государыни, кто и с чем едет к ней. А сим сами и не хотя
показали, что обмануть Ее величество хотели, как было и сделано. <...>
98
16. К так дерзкой и бессудной обмане, придали еще они же <...>
явственно тиранское насильствие. Ибо не только, слышав Ея величества
приход, опять дороги оружными заставами заключили: будто бы не-
приятель на нас шел, и опасатся бы, дабы кто к нему не перекинулся.
<...> И такой по Москве страх был, что ныне, как дело их затеечное
упразднилось, один другаго взаим поздравляют, аки бы самих себе
воскресением своим».
Цит. по: Сборник исторических материалов...
С. 12—16.
В бесплодных спорах и взаимных пререканиях верховников
и шляхетства уходило драгоценное время. 10 февраля стало
известно, что Анна Иоанновна прибыла к Москве и остано-
вилась в селе Всесвятском. С этого момента начинает усили-
ваться, приобретать все новых и новых сторонников партия
восстановления самодержавия. Этому способствовали родствен-
ники императрицы Салтыковы, но главное — те многие из
дворян, кто видел в самодержавии оплот порядка и спокой-
ствия, гарантию мира внутри страны. Весьма распространена
была точка зрения, которую наиболее полно выразил тогдаш-
ний казанский губернатор А. П. Волынский в письме своему
приятелю. Суть ее в том, что не бывать в России демократии,
не доросли до нее русское дворянство и народ:
СЗ «Слышно здесь1- что делается у вас2 уже и сделано, чтоб быть у
нас республике. Я зело в том сумнителен. Боже сохрани, чтоб не сделалось
вместо одного самодержавного государя десяти самовластных и сильных
фамилий: и так мы, шляхетство, совсем пропадем и принуждены будем
горше прежнего идолопоклонничать и милости у всех искать, да еще и
сыскать будет трудно, понеже ныне между главными как бы согласно не
было, однако ж впредь, конечно, у них без разборов не будет, и так один
будет миловать, а другие, на того яряся, вредить и губить станут. Второе,
понеже народ наш наполнен трусостию и похлебством, и для того, оставя
общую пользу, всяк будет трусить и манить главным персонам для
бездельных своих интересов или страха ради. И так, хотя бы и вольные
всего общества голосы требованы в правлении дел были, однако ж
бездельные ласкатели всегда будут то говорить, что главным надобно; а
кто будет правду говорить, те пропадать станут, понеже уже все советы
тайны быть не могут. К тому же главные для своих интересов будут
прибирать к себе из мелочи больше партизанов, и в чьей партии будет
больше голосов, тот, что захочет, то и станет делать, и кого захотят, того
выводить3 и производить станут, а бессильный, хотя б и достойный был,
всегда назади оставаться будет. Третие, не допусти, Боже, если война
на нас будет, и в то время потребно расположить будет обществом или
99
рекрутский набор, или прочий какой сбор для пользы и обороны
государства, для того надлежит тогда всякому понести самому на себе
для общей пользы некоторую тягость, в том голосов сообразить никак
невозможно будет, и что надобно сделать и расположить в неделю,
того в полгода или в год не сделают; а что и положено будет, то
будет на главных всегда в доимках, и мы, средние, одне будем
оставаться в платежах и во всех тягостях. Четвертое, если офицеры
перед штатскими не будут иметь лишнего почтения и воздаяния, то и
последняя пропадет у тех к военной службе охота, понеже страха над
ними такова, какой был, чаю, не будет. Еще же слышно, что делается
воля к службе и правда, что в неволе служить зело тяжело. Но ежели
и вовсе волю дать, известно вам, что народ наш не вовсе честолюбив,
но паче ленив и нетрудолюбив, и для того если некоторого принуждения
не будет, то, конечно, и такие, которые в своем доме едят один ржаной
хлеб, не похотят через свой труд получать ни чести, ни довольной
пищи, кроме что всяк захочет лежать в своем доме, разве останутся
одни холопи и крестьяне наши, которых принуждены будем производить
[в чины —ЕД.] и в тое чести надлежащие места отдавать им, и таких
на свою шею насажаем непотребных от которых впредь самим нам места
не будет, и весь воинский порядок у себя, конечно, потеряем. При том
же под властью таких командиров, Боже сохрани, так испотворены будут
солдаты, что злее стрельцов будут. И как можно команду содержать или
от каких шалостей унять одному генералитету, если в полках не будет
добрых офицеров? <...>
Еще же и то: ежели в армии из рядовых выпущено будет подлое4
шляхетство, то уже им трудами своими от земли питать себя не
привыкнуть, для того разве редкий будет получать хлеб свой от своих
трудов, а прочие, большая часть, разбоями и грабежами прибылей
себе искать станут и воровские пристани у себя в домах держать
будут, а для того хотя б и выпускать, однакож, по моему мнению,
разве с таким рассмотрением, чтоб за кем было 50 и по последней
мере 30 дворов, да и то, чтоб он несколько лет выслужил и молодые
и шаткие свои лета пробыл под страхом, а не на своей воле прожил».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. X. Т. 19.
С. 199-200.
Примечания
1 В Казани.
2 В Москве.
3 В данном случае — возвышать.
4 Незнатное.
КОММЕНТАРИЙ
Как видим, Волынский скептически относится к последствиям введения
новых, более демократических, чем раньше, порядков. По его мнению, дво-
рянская демократия выльется в борьбу группировок, «сильных» личностей,
100
которые будут эксплуатировать в свою пользу выборные институты и пуще
прежнего притеснять среднее дворянство. Кроме того, по мнению автора, русские
дворяне не честолюбивы, ленивы, они будут предпочитать спокойную, скромную
жизнь в своем имении желанию выслужиться и получить чин. Тем самым к
чинам и почестям будет открыта дорога более активным и честолюбивым
выходцам из дворянских низов и даже из крестьян и холопов. А так как такие
люди не могут обладать достоинствами настоящего дворянина-офицера, то армия
будет разрушена. Наконец, не видит автор и пользы от раннего окончания
службы — ведь русского человека воспитывает страх, а не свобода. Высказы-
вания Артемия Волынского отражают тогдашние настроения среднего россий-
ского дворянства, для которого неизбежное пресмыкание перед сильными,
«искание милостей» было нормой, не унижающей дворянина, а, наоборот,
облегчающей ему жизнь.
Ход дальнейших событий в февральские дни 1730 г. в Мо-
скве описывается с разной степенью подробности в различных
источниках, но суть их состоит в том, что, поняв непрочность
позиций верховников, Анна начала готовить переворот в свою
пользу. Уверенность в успехе ей придавала все более крепнув-
шая «партия самодержавия». Предоставим слово одному из
современников событий 1730 г. фельдмаршалу Бурхарду Хри-
стофору Миниху:
СЗ «Так как эта великая государыня сознавала свою силу и не могла
согласиться с действиями Верховного тайного совета, она вскоре
составила себе партию, во главе которой стояли: князь Алексей Ми-
хайлович Черкасский и князь Иван Юрьевич Трубецкой, генерал, хотя
последний и подписал документ об отмене самодержавия.
Так как гвардия и армия находились в распоряжении противной
партии и под командованием Долгоруких и Голицыных, то оба вельможи
Черкасский и Трубецкой, рискуя своею жизнью, представили императ-
рице записку, в которой говорилось, что депутаты Верховного (тайного)
совета, которые вынудили Ее величество подписать в Митаве акт об
отречении от самодержавия, заверили ее при этом в том, что это
делается при всеобщем согласии дворянства, но они повергаются к
стопам Ее императорского величества, дабы уверить ее в том, что они
не были согласны с членами Совета и что вообще дворянство, духо-
венство и нация желают и умоляют Ее величество соизволить царст-
вовать неограниченно и самодержавно, как и ее предшественники.
Императрица приняла необходимые меры предосторожности для
безопасности своей особы, удвоив стражу и убедившись в преданности
своих офицеров. <...> После этого Ее величество велела пригласить
во дворец членов Верховного (тайного) совета с приказанием передать
ей акт отречения, который ее вынудили подписать в Митаве.
101
Когда все собрались во дворце, императрица кротко, но твердо
объявила, что ее вынудили подписать в Митаве акт об отречении от
самодержавия, уверив ее, что это отвечает единодушным желаниям
дворянства и ее верноподданных, но, узнав недавно о противном, она
считает себя обязанной отменить этот акт; она прощает всех тех, кто
в этом принимал участие, и будет править самодержавно и по спра-
ведливости над своими подданными, как и ее предшественники.
Сказав это, она разорвала вышеупомянутый акт в присутствии
членов Верховного (тайного) совета, министров и генералов, которые
после этого разошлись и все обошлось без волнений».
Цит. по: Миних Б. X. Очерк, дающий представление
об образе правления Российской империи//Безвре-
менье и временщики. Воспоминания об «эпохе двор-
цовых переворотов» (1720—1760-е годы). Л., 1991.
С. 48-49.
Миних в своем описании существенно исказил события.
Источники недвусмысленно говорят, что все было совсем иначе.
Действительно, обращение-челобитная к Анне двух крупней-
ших кружков шляхетства, возглавляемых князьями Черкас-
ским и Трубецким, было вручено императрице, но не тайно,
а публично, на встрече в Кремле 25 февраля 1730 г. Ее авторы
просили Анну не о восстановлении самодержавия, а о созыве
учредительного собрания для обсуждения, как «безопасную
правления государственного форму учредить», чтобы «все об-
стоятельства исследовать, согласным мнением по болыпи го-
лосам форму правления государственного сочинить и Вашему
величеству ко утверждению представить». Сделано это было
дворянами ввиду упорного сопротивления верховников выне-
сти на публичное обсуждение подготовленные проекты пере-
устройства государства. Анна, немного поколебавшись, разре-
шила дворянам удалиться в соседнюю палату и подготовить
необходимое для этого постановление. А вот дальше и про-
изошли события, о которых упоминает Миних и которые
иначе, чем дворцовым переворотом, не назовешь. Дадим слово
испанскому посланнику де Лириа, писавшему в Мадрид о
происшедшем после ухода дворянских представителей сочи-
нять требуемую бумагу:
Ш «Между тем, возмутились офицеры гвардии и другие, находив-
шиеся в большом числе, и в присутствии царицы начали кричать, что
они не хотят, чтобы кто-нибудь предписывал законы их государыне,
которая должна быть такою же самодержавною, как и ее предшест-
венники. Шум дошел до того, что царица была принуждена пригрозить
102
им, но они все упали к ее ногам и сказали: «Мы, верные подданные
Вашего величества, верно служили вашим предшественникам и пожер-
твуем нашу жизнь на службу Вашего величества, но не можем терпеть
тирании над Вами. Прикажите нам, Ваше величество, и мы повергнем
к Вашим ногам головы тиранов!». Тогда царица приказала им, чтобы
они повиновались генерал-лейтенанту и подполковнику гвардии Сал-
тыкову, который во главе их и провозгласил царицу самодержавной
государынею. Призванное дворянство сделало то же».
Цит. по: Лириа, де. Письма о России в Испа-
нию//Осмнадцатый век. Кн. 3. М., 1869. С. 53.
В тот момент как гвардейцы, подготовленные Анной и ее
окружением к событиям в Кремле, стали демонстративно воз-
мущаться, дворянские прожектеры, слыша большой шум в
соседнем зале, испугались. Когда их позвали в зал, они уже
принесли не проект постановления об учредительном собрании,
а описанную выше Минихом «слезную» челобитную с просьбой
о восстановлении самодержавия. После этого Анна приказала
принести кондиции и, «идя навстречу просьбам подданных»,
порвала бумаги. Так, через 37 дней ограниченной монархии
в России самодержавие вернулось, чтобы просуществовать в
почти неизменном виде до революции 1905 г.
Понятно, что события начала 1730 г. были чрезвычайно
важны в исторической перспективе. Ликвидация самодержа-
вия в любом варианте означала для страны новые возможности
политического развития, поэтому не случайно историки часто
возвращались к этим событиям, видя в них одну из важнейших
попыток политических реформ. Так происходило всякий раз,
когда начиналось обсуждение необходимых самодержавной
России преобразований.
Наиболее обстоятельно изучил события 1730 г. упомянутый
выше профессор Д. А. Корсаков. Многие положения его книги
не устарели и до сих пор, спустя более ста лет после ее выхода
в свет. Вот некоторые из его наблюдений и выводов:
Ш «Шляхетское движение поражает нас противоположным качест-
вом. У шляхетства не доставало вождей, не было именно таких людей,
как князь Д. М. Голицын, которые могли бы, воодушевясь общим ин-
тересом, подчинить своей воле большинство шляхетства. Шляхетство
высказывало в своих проектах, в сущности, почти одно и то же, но
группировалось случайно. Основанием для этой группировки, как мы
видели, были частные, личные отношения, а соображения, высказанные
в разных проектах, обуславливались личными воззрениями того или
103
другого сильного человека. Но можем ли мы винить шляхетство? Шля-
хетство в 1730 г. так или иначе впервые сознало свою корпоративность,
еще очень незадолго до того времени, каких-нибудь 25 лет, представляя
из себя разобщенные «чины» служилых людей. Неуменье действовать
сообща, возноситься над личными целями во имя общих интересов,
неуменье правильно понять эти интересы, отделив в них существенное
от несущественного, более важное от менее важного — все это прямо
вытекает из двух причин: во-1-х, из того неопределенного положения,
в какое было поставлено шляхетство законодательством Петра Вели-
кого, и во-2-х, из той вообще ломки в умственной и нравственной
жизни русского народа, которая произведена реформой Петра...
Движение, возбужденное замыслами верховников и шляхетства,
ограничивалось их кругом. Слегка задевая духовенство, оно не про-
никало в средние и низшие слои русского народа. Эти слои, не
посвященные в тайны политики, не могли быть заинтересованы воп-
росами о подробностях государственного устройства. Весь государст-
венный строй земли Русской выражался у них в исконном представлении
о самодержавном государе. Они ничего не знали о замыслах верхов-
ников и шляхетства, а вследствии этого и были безучастны в событиях,
совершавшихся в Москве в начале 1730 г.».
Цит. по: Корсаков Д. А. Указ. соч. С. 296—297, 303.
Представляет интерес и суждение В. О. Ключевского, кото-
рый развивает многие наблюдения Д. А. Корсакова:
Ш «Дело 1730 г. представлялось современным наблюдателям борь-
бой, поднявшейся из-за ограничения самодержавия в среде господ-
ствующего класса, между родовой аристократией и дворянством; прочие
классы народа не принимали в этом движении никакого участия: нельзя
же придавать сословного значения суетливой беготне архиепископа
Феофана Прокоповича по московским шляхетским домам. Но перво-
начально Верховный тайный совет дал предпринятому делу очень узкую
постановку. Это было, собственно, не ограничение самодержавия со-
словным или народным представительством, а только совместное осу-
ществление прерогатив верховной власти лицом, к ней призванным, и
учреждением, призвавшим это лицо к власти. Верховная власть меняла
свой состав или форму, переставала быть единоличной, но сохраняла
прежнее отношение к обществу. Ограничительные пункты давали только
одно право гражданской свободы, да и то лишь одному сословию: «У
шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать». Но о
политической свободе, об участии общества в управлении пункты
верховников не говорят ни слова: государством правят неограниченно
императрица и Верховный тайный совет, а Верховный тайный совет
не представляет собою никого, кроме самого себя: одни из его членов
были назначены верховной властью еще до ее ограничения, другие
кооптированы, приглашены самим Советом. <...>
104
Шляхетство рядовое выступало в деле не деятелем, а статистом,
выводимым на сцену, чтобы произвести впечатление количественной
силы. Табель о рангах еще не успела перетасовать родословные масти
и освободить чины от гнета породы. В этом дворянстве, темном и
бедневшем, нуждавшемся в высокостойных милостивцах, привычное
холопье родопочитание еще дружно уживалось с зарождавшимся рабь-
им чинопочитанием. <...> Старая военно-генеалогическая организация
служилого класса была разрушена отменой местничества и регулярной
армией, а попытка Петра вовлечь местные дворянские общества в
управление потерпела неудачу. Только учреждения и объединяли не-
слаженные интересы и невыясненные взгляды лиц и классов; сами
верховники, разделяемые фамильными счетами и личными враждами,
действовали если не единодушно, то хоть компактно, не по чувству
аристократической солидарности, а по товариществу в Верховном тай-
ном совете. Оставалось превратить высшие правительственные учреж-
дения в общественные, выборные, т. е. представительные. <...> Но и
верховникам, кроме разве одного Д. Голицына, и их противникам не-
доставало ни понимания сущности представительства, ни согласия в
подробностях его устройства; под выборными из шляхетства разумели
набранных из дворян, случившихся в столице. Таким образом, ни
установившиеся общественные отношения, ни господствовавшие поли-
тические понятия не давали средств развязать узел, в который затя-
нулись столкнувшиеся интересы и недоразумения. Вопрос разрешен
был насильственно, механическим гвардейским ударом. Дворянская
гвардия поняла дело по-своему, по-казарменному: ее толкали против
самовластия немногих во имя права всех, а она набросилась на всех
во имя самовластия одного лица— не туда повернула руль. <...>»
Цит. по: Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989.
Т. 4. С. 266—269.
ГЛАВА 4
БИРОНОВЩИНА
КАК ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ МИФ
Приход к власти бывшей курляндской герцогини Анны
Иоанновны был полной неожиданностью для всех, в том числе
и для нее самой — слишком ничтожно было ее значение в
придворной борьбе группировок в предшествующую эпоху.
Однако став в результате февральского (1730 г.) переворота
императрицей уже без всяких условий, она приобрела гиган-
тскую власть российского самодержца, которой могла распо-
ряжаться по собственному усмотрению.
Анна была совершенно не подготовлена к роли правитель-
ницы гигантской страны: для этого у нее не было ни данных,
ни образования, ни охоты чему-либо научиться. К моменту
воцарения Анне исполнилось 37 лет. Н. Б. Долгорукая, со-
сланная императрицей в Сибирь вместе со всей семьей Долго-
руких, вспоминает:
Ш «Престрашнова была взору, отвратное лицо имела, так была
велика, когда между кавалеров идет, всех головой выше и чрезвычайно
толста».
Цит. по: Долгорукая Н. Б. Своеручные записки//
Безвременье и временщики... С. 262.
Близко знавший императрицу граф Эрнст Миних — сын
фельдмаршала постарался выразиться более деликатно:
Ш «Станом она была велика и взрачна. Недостаток в красоте на-
граждаем был благородным и величественным лицерасположением.
Она имела большие карие и острые глаза, нос немного продолговатый,
приятные уста и хорошие зубы. Волосы на голове были темные, лицо
106
рябоватое и голос сильный и пронзительный. Сложением тела она
была крепка и могла сносить многие удручения».
Цит. по: Миних Э, Записки//Безвременье и вре-
менщики... С. 165.
На непривлекательность внешнего облика, мужеподобные
черты, грубость обращают внимание и другие мемуаристы. Дей-
ствительно, Анна не была красавицей, как ее преемница Ели-
завета Петровна, да и жизнь ее была несравненно труднее, чем
у веселой дочери Петра Великого. Анна родилась в 1693 г. в
семье царя Ивана Алексеевича — старшего брата (соправителя)
Петра Великого и царицы Прасковьи Федоровны. В 1696 г.
Иван умер и царица Прасковья вместе с Анной и ее сестрами —
старшей Катериной и младшей Прасковьей — поселилась в под-
московной усадьбе Измайлово, где и прошли первые детские
годы царевен. В 1708 г. семья покойного царя была переселена
Петром в Петербург, а в 1710 г. Анна была выдана замуж за
курляндского герцога Фридриха Вильгельма. Однако жить вместе
молодоженам пришлось недолго: в январе 1711 г. герцог неожи-
данно умер. После некоторого размышления Петр отправил мо-
лодую вдову в Митаву, столицу Курляндии. И вот в бедности,
в полной зависимости от Петербурга, в чужой, часто враждебной
ей обстановке Анна провела 18 лет, лишь иногда вырываясь
ненадолго в Россию, к матери, с которой у нее сложились
тяжелые отношения. Долгие годы Анна надеялась на то, что
Петр, а потом Екатерина I найдут ей жениха. Но положение
Курляндии было таково, что Петр опасался, как бы в результате
брака Анны с каким-нибудь влиятельным иностранным принцем
не было нарушено политическое равновесие в этом районе При-
балтики, выгодное России. Так и осталась Анна Иоанновна
вдовой. Впрочем, она никогда не была одинока — почти сразу
же по приезде в Курляндию ее фаворитом стал русский резидент
в герцогстве П. Бестужев-Рюмин, а в 1727 г. его сменил Эрнст
Иоганн Бирон. Выходец из мелкопоместной курляндской шлях-
ты, он поступил на службу ко двору, стал камер-юнкером, а
потом и обер-камергером герцогини. К 1730 г. Бирон был для
Анны самым близким человеком, имевшим на нее колоссальное
влияние, которым, естественно, пользовался для своих далеко
не благородных целей.
О Бироне в России все узнали только тогда, когда он
появился в Москве, сразу же после восстановления самодер-
жавия Анны. Чины и награды посыпались на него как из
рога изобилия. Он стал обер-камергером императорского двора,
графом, орденоносцем главнейших российских орденов, а в
1737 г. — курляндским герцогом. Но главное, он стал вторым
107
человеком в государстве и фактически руководил страной при
императрице» которая во всем ему подчинялась и боялась хотя
бы на один день остаться без своего фаворита. Современники
удивлялись необычайной привязанности Анны к Бирону.
Эрнст Миних вспоминал в своих мемуарах:
Ш «Сердце ее наполнено было великодушием, щедротою и собо-
лезнованием, но ее воля почти всегда зависела больше от других,
нежели от ее самой. Верховную власть над оною сохранял герцог
Курляндский даже до кончины ее неослабно, и в угождение ему силь-
нейшая монархиня в христианских землях лишила себя вольности своей
до того, что не токмо все поступки свои по его мыслям наиточнейше
распоряжала, но также ни единого мгновения без него обойтись не
могла и редко другого кого к себе принимала, когда его не было. <...>
Никогда на свете, чаю, не бывало дружественнейшей четы, приемлю-
щей' в увеселении или скорби совершенное участие, как императрица с
герцогом Курляндским. Оба почти никогда не могли во внешнем виде
своем притворствовать. Если герцог являлся с пасмурным лицом, то
императрица в то же мгновение встревоженный принимала вид. Буде
тот весел, то на лице монархини явное напечатывалось удовольствие.
Если кто герцогу не угодил, тот из глаз и встречи монархини тотчас мог
приметить чувствительную перемену. Всех милостей надлежало испра-
шивать от герцога и через него одного императрица на оные решалась».
Цит. по: Миних Э. Указ. соч. С. 161—163.
По отзывам современников Бирон был человеком видным,
красивым. Генерал Манштейн писал:
СЭ «Своими сведениями и воспитанием, какие у него были, он был
обязан самому себе. У него не было того ума, которым нравятся в
обществе и в беседе, но он обладал некоторого рода гениальностью
или здравым смыслом, хотя многие отрицали в нем и это качество. К
нему можно было применить поговорку, что дела создают человека.
До приезда своего в Россию, он едва ли знал даже название политики,
а после нескольких лет пребывания в ней, знал вполне основательно
все, что касается до этого государства. <...> Он любил роскошь и
пышность до излишества и был большой охотник до лошадей. Импер-
ский посланник Остейн, ненавидевший Бирона, говаривал о нем: “Когда
граф Бирон говорит о лошадях, он говорит как человек; когда же он
говорит о людях или с людьми, он выражается как лошадь”».
Цит. по: Манштейн X. Г. Записки о России. СПб.,
1875. С. 32.
По имени фаворита Анны десятилетие ее царствования (1730—
1740) вошло в нашу историю под названием «бироновщины».
108
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
О ПРАВЛЕНИИ АННЫ ИОАННОВНЫ
Тимофей Мальгин
«В правление ея посредством известнаго честолюбиваго и алчнаго
вельможи Вирена великая и едва не превосходившая царя Иоанна
Васильевича Грознаго употребляема была строгость с суровством,
жестокостию и крайним подданных удручением. <...>
Вседержитель, веками и царствами управляющий, человеколюбно
внемля гласу сетования, воздыханий и вопля изнуренных россиян,
благоволил к отраде и уврачеванию духа и плоти их <...> избрать и
помазать на царство кроткую Елизавету».
Цит. по: Мальгин Т. Зерцало Российских госуда-
рей. СПб., 1791 .С. 137.
С. М. Соловьев
«<...> Выбрали в императрицы, когда уже Анне было 37 лет; но
князь Василий Лукич Долгорукий привез ограничительные пункты и
требует, чтоб Бирон не ездил в Москву; князь Василий Лукич стережет,
как дракон. Наконец тюрьма отпирается, Анна на полной свободе, она —
самодержавная императрица; но уже молодость прошла, оставив много
горечи на сердце; да и дадут ли спокойно пользоваться властью?
Выбрали с ограничением; ограничительные пункты разорваны, но ос-
тались недовольные, и недовольны сильные и знатные люди; при
первом неудовольствии к ним пристанут и другие и начнут смотреть
в другую сторону: в Голштинии соперник опасный, а подозритель-
ность — родной внук Петра Великого1! Надобно смотреть зорко и жить
в постоянном страхе; и страх — это такие чувства, которые не умягчают
душу. Русское знатное шляхетство подозрительно; правда, оно было
против верховников, но оно сочинило разные проекты государственного
устройства и 25 февраля просило свободы просмотреть эти проекты
и составить один наиболее удовлетворительный; только энергическое
движение гвардии заставило поспешить восстановлением самодержа-
вия. Надобно привязать к себе гвардию, увеличить ее число и, главное,
сосредоточить всю власть в руках людей вполне преданных, которых
интересы неразрывно связаны с интересами Анны, которым грозила и
постоянно грозит беда, если власть перейдет в руки русской знати.
Эти люди — иностранцы. Но возвышением иностранцев, и особенно
одного из них, который в глазах народа не имел никакого права на
возвышение, оскорблялись русские; Анна при своем уме не могла не
сознавать этого и потому не могла быть покойна. <...>
Сила немцев упрочена, потому что у них есть вожди — Остерман,
Миних. Как же это случилось, что русские очутились без вождей, куда
исчезли люди, которых оставил России Петр Великий? Много важных
задач завещал решить русским людям преобразователь, для чего так
109
старался возбудить их духовные силы, приучить к самодеятельности, к
действию сообща; но самая важная задача состояла в том, чтоб выйти
невредимо из страшной опасности, необходимо связанной с преобра-
зованием: выучиться всему нужному у чужих, не давши учителям значения
больше, чем сколько им следовало, сохранить свое национальное до-
стоинство, удержав за своею национальностью господство. <...>
Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской на-
циональности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду
полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали
русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой
порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физи-
ческим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать
так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно
упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать
непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже,
русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начи-
нают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Чер-
касских не было благословения Петра Великого, и на праздные места
выступают таланты, защищенные также преобразователем, но ино-
странцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением
этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но
нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и
упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф
Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.
Бирон и Левенвольды, по личным своим средствам вовсе недостойные
занимать высокие места, вместе с толпою иностранцев, ими поднятых
и им подобных, были теми паразитами, которые произвели болезненное
состояние России в царствование Анны.
Бирон, красивый и привлекательный в своем обращении господин,
нравившийся не одним женщинам, но и мужчинам своею любезностию,
не был развращенным чудовищем, любившим зло для зла; но доста-
точно было того, что он был чужой для России, был человек, не
умерявший своих корыстных стремлений другими, высшими; он хотел
воспользоваться своим случаем, своим временем, фавором, чтоб по-
жить хорошо на счет России, ему нужны были деньги, а до того, как
они собирались, ему не было никакого дела; с другой стороны, он
видел, что его не любят, что его считают недостойным того значения,
какое он получил, и по инстинкту самосохранения, не разбирая средств,
преследовал людей, которых считал опасными для себя и для того
правительства, которым он держался. Этих стремлений было достаточно
для произведений БИРОНОВЩИНЫ».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. X.
С. 215—216, 260-262.
Примечание
1 Имеется в виду сын дочери Петра I Анны Петровны — герцог Голштин-
ский Петер Ульрих, будущий император Петр III.
110
Н. И. Костомаров
«Общий голос современных источников единомысленно утверждает,
что Анна Ивановна во все свое царствование находилась не только
под влиянием, но даже, так сказать, под властию своего любимца.
Основываясь на таких известиях, вошло в обычай приписывать Бирону
и группировавшимся возле него немцам весь жестокий и крутой ха-
рактер ее царствования. Эпоха этого царствования издавна уже носит
наименование бироновщины. Но если подвергнуть этот вопрос бес-
пристрастной и строгой критике, то окажется, что к такому обвинению
Бирона и с ним всех вообще правительствовавших немцев — недостает
твердых оснований. Невозможно приписывать весь характер царство-
вания огулом немцам уже потому, что стоявшие на челе правительства
немцы не составляли согласной корпорации и каждый из них пресле-
довал свои личные интересы, один другому завидовал, один к другому
враждовал. Сам Бирон не управлял делами ни по какой части в
государственном механизме и при том он вовсе не показывал склон-
ности заниматься делами, так же точно каь и императрица; он не
любил России и вообще мало интересовался тем, что в ней делалось:
Бирон был эгоист довольно узкий, не успевший расположить к себе
никакого кружка, сила его опиралась исключительно на личные милости
императрицы. <...>
Нет никакого современного указания, что масса тех жестокостей,
какие ознаменовали царствование Анны Ивановны, исходили от Бирона
и совершались по его инициативе. Единственный пример, где показы-
вается прямое участие Бирона, представляет дело Волынского. Здесь,
видимо, ясно, что мстительный Бирон преследовал Волынского неуто-
лимо, потому что обер-егермейстер становился поперек дороги лю-
бимцу и покушался занять его место в милости у императрицы. Это
касается до множества других лиц, подвергшихся опале при Анне
Ивановне, но приписывать бедствие, постигшее того или другого из
них, всесильному любимцу государыни можно только гадательно, ос-
новываясь на известиях, что все, доходившее до государыни и исхо-
дившее от нее, проходило через ее любимца. Но допустивши, что Анна
Ивановна ничего не делала без участия своего любимца, все-таки
нельзя наверное сказать, что всякий, потерпевший от правительства
именем Анны Ивановны, действительно прямо терпел от высочайшей
власти. Высочайшая власть часто делает приговоры на основании
доверия к тем, которые докладывают ей дело: иначе и быть не может
при разнородных делах, доходящих до единого центра.
Есть еще более важное соображение: жестокости и вообще крутые
меры, которыми отличалась эпоха царствования Анны Ивановны, не
были исключительными свойствами этой эпохи; не с ней начались они
появляться в России, не с нею и прекратились. Правление Петра
Великого ознаменовалось еще более жестокими, крутыми преследо-
ваниями всего противного высочайшей власти. Поступки князя Ромо-
дановского в Преображенском приказе ничуть не мягче и не человечнее
поступков Андрея Ивановича Ушакова в Тайной канцелярии. С другой
111
стороны, те же черты жестокости и презрения к человеческому досто-
инству являются и после Анны Ивановны, при Елизавете Петровне.
Поэтому мы не затруднимся сказать, что приписывать все, что возму-
щает нас в царствовании Анны Ивановны, следует не самой императ-
рице, не любимцу ее, герцогу Курляндскому, а всему веку, в котором
происходили излагаемые здесь события...».
Цит. по: Костомаров Н. И. Анна Ивановна//Русская
история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-
лей. М., 1893. С. 209—211.
В. О. Ключевский
«Движение 1730 г. ровно ничего не дало для народной свободы.
Может быть, оно дало толчок политической мысли дворянства. Правда,
политическое возбуждение в этом сословии не погасло и после неудачи
верховников; но оно под действием царствования Анны значительно
преломилось, получило совсем другое направление. Это царствова-
ние — одна из мрачных страниц нашей истории и наиболее темное
пятно на ней —сама императрица... Не доверяя русским, Анна поста-
вила на страже своей безопасности кучу иноземцев, навезенных из
Митавы и из разных немецких углов. Немцы посыпались в Россию,
точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забились
на самые доходные места в управлении. Этот сбродный налет состоял
из «клеотур» двух сильных патронов: «канальи курляндца», умевшего
только разыскивать породистых собак, как отзывались о Бироне и
другого канальи, лифляндца, подмастерья и даже конкурента Бирону
в фаворе, графа Левенвольда, обер-шталмейстера, человека лживого,
страстного игрока и взяточника. При разгульном дворе <...> вся эта
стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги,
выколачиваемые из народа. <...>
Тайная розыскная канцелярия, возродившаяся из закрытого при
Петре II Преображенского приказа, работала без устали, доносами и
пытками поддерживая должное уважение к предержащей власти и
охраняя ее безопасность; шпиояство стало наиболее поощряемым
государственным служением. <...> Между тем народное, а с ним и
государственное хозяйство расстраивались. Торговля упала: обширные
поля оставались необработанными по пяти и по шести лет; жители
пограничных областей от невыносимого порядка военной службы бе-
жали за границу, так что многие провинции точно войною или мором
опустошены, как писали иностранные наблюдатели. Источники казен-
ного дохода истощены, платежные силы народа изнемогли: в 1732 г.
по смете ожидалось дохода от таможенных и других косвенных налогов
до 2,5 миллиона рублей, а собрано всего лишь 187 тысяч. На много-
миллионные недоимки и разбежались глаза у Бирона. <...>»
Цит. по: Ключевский В. О. Указ. соч. Т. 4.
С. 271—274.
112
Из «Истории СССР с древнейших времен до наших дней»
«Этот период в истории царизма известен под названием «биро-
новщины». Впрочем, роль самого Бирона в государственной жизни не
следует преувеличивать. Больше всего любивший конюшню и грубые
удовольствия, он не очень утруждал себя вмешательством в государ-
ственные дела. Но близость Бирона к императрице, взяточничество и
безудержная роскошь, покровительство иноземцам и неуважение к
российскому дворянству, личная грубость и мстительность — все это
делало его как бы олицетворением царствования Анны... Бироновщина
изобилует жестокими казнями и мучительными наказаниями, не мино-
вавшими и часть «благородного сословия». Шпионы рыскали повсюду,
как никогда прежде распространялись доносы. Малейшее подозрение
в неуважительном высказывании об императрице и Бироне и вообще
о влиянии иноземцев при дворе и в стране влекли за собой «слово и
дело», а затем пытки в Тайной канцелярии. Пытки доводили до умо-
помешательства. ..»
Цит. по: Шмидт С. О. //Указ. соч. Т. 3. М., 1967.
С. 266.
Для историографии характерно несколько штампов в оп-
ределении этого периода, и их вполне точно отразила заметка
в Советском энциклопедическом словаре:
Ш «Бироновщина — реакционный режим в России 1730 — 40 гг. при
императрице Анне Ивановне, по имени Э. И. Бирона. Засилье иностран-
цев, разграбление богатств страны, всеобщая подозрительность, шпи-
онаж, доносы, жестокое преследование недовольных».
Цит. по: СЭС. М., 1987. С. 143.
Первым является стереотип о том, что бироновщина это
засилье иностранцев, преимущественно немцев, которые, по
эффектному выражению В. О. Ключевского, посыпались в Рос-
сию, как сор из дырявого мешка. Между тем хорошо известно,
что немцы «посыпались» в Россию задолго до царствования
Анны и их количество никогда не угрожало национальному
существованию русского народа. Они приезжали в Россию с
незапамятных времен, чтобы служить русским царям на раз-
ных поприщах. Петр Великий широко открыл дверь ино-
странцам со всей Европы, поручая им ответственные посты,
награждая за усердие чинами и орденами.
• Конечно, иностранцы были разные. Одни (наемники-лан-
дскнехты) приезжали за длинным рублем и равнодушно уез-
жали из этой страны в любую другую. Для других Россия
становилась второй родиной, здесь они находили славу, деньги,
113
уважение. Все сказанное выше можно распространить и на
анненский период. Из русской истории уже нельзя выкинуть
блестящие имена великих ученых, художников, музыкантов,
чьими трудами также создавалась великая русская культура.
В анненское время это академики Делиль, Эйлер, Бернулли,
Байер, Гмелин, Крафт, архитекторы отец и сын Растрелли,
Трезини, художники Валериани, Перезенотти, музыканты Ри-
столи, Арайя. А разве можно забыть, что француз Ланде
создал для русских детей первую балетную школу, датчанин
Беринг совершал свои выдающиеся плавания, немец Миллер
собирал сведения о русски^ дворянских фамилиях? Да и гибли
иностранные офицеры на войнах, которые вела Россия, не
реже, чем русские их сослуживцы. И не было особенного
засилья иностранцев на службе в государственном аппарате и
армии. Так, в 1729 г., накануне бироновщины, в армии был
71 генерал, из них иностранцев — 41, т. е. почти 58 процентов.
В 1738 г. иностранцев среди генералов было почти поровну с
русскими: соответственно 31 и 30 человек. Иначе говоря, в
армейских верхах иностранцев в этот период не стало больше,
как можно подумать, прочитав приведенные выше цитаты.
Еще более поразительная картина сложилась на флоте. К
концу бироновщины число иностранных капитанов, выводив-
ших корабли в море, резко уменьшилось — их заменили рус-
ские морские офицеры. И условия службы иностранцев были
не легче, чем русских. Именно при Анне был отменен вве-
денный Петром Великим указ о жалованье иностранцев, ко-
торое превышало жалованье русских в два раза. Это было
достигнуто соответствующим повышением жалованья русских
офицеров. Инициатором этой важной меры был немец Миних.
Он же запретил в 1732 г. брать на вакантные места в армии
иностранцев с тем, чтобы дать возможность вернуться в полки
русским офицерам из распущенной армейской группировки в
Персии.
Если же перейти к придворной сфере, то мы, действительно,
увидим, что на первых местах у трона закрепились иностранцы
по происхождению: Бирон, Миних, братья Левенвольде, Ос-
терман. Но все они, кроме Бирона, начали служить при Петре,
а отец братьев Левенвольде, в младенчество их, присягнул
вместе с лифляндским дворянством на верность Петру Вели-
кому и России; так что зловредные братья не были в чистом
виде иностранными наемниками, вроде Миниха. Конечно,
обилие иностранцев на первых ролях при Анне не могло не
броситься в глаза с первых шагов императрицы в России и
не вызвать недовольства у русской знати. Но примечательно,
114
что это недовольство имело основанием не оскорбленное на-
циональное чувство, а то, что знать оттеснили новые «любим-
цы». Весной 1730 г. английский резидент Рондо писал в Лондон:
Ш «Дворянство, по-видимому, очень недовольно, что Ее величество
окружает себя иноземцами. Бирон, курляндец, прибывший с нею из
Митавы, назначен обер-камергером, многие другие курляндцы пользу-
ются большой милостью, что очень не по сердцу русским, которые
надеялись, что им будет отдано предпочтение».
В 1731 г. он сообщал:
Ш «Старорусская партия с большим смущением глядит на ход
отечественных дел, а также на совершенное отсутствие доверия к себе
со стороны государыни, которая вполне и решительно подпала влиянию
своего фаворита графа Бирона. <...> Два старые гвардейские полка1
довольно громко ропщут на то, что царица и некоторые ее прибли-
женные, по-видимому, более доверяют третьему — Измайловскому
гвардейскому полку, чем им, хотя в состав их входят представители
лучших русских фамилий».
Цит. по: Сборник Русского исторического обще-
ства (РИО). Т. бб. СПб., 1889. С. 191 и 271.
Примечание
1 Имеются в виду Преображенский и Семеновский полки.
Все это так и было. Но и приближение иностранцев, и
преимущества, оказываемые новому Измайловскому полку,
сформированному из однодворцев юга и иностранных офице-
ров, вполне объяснимо сложностью положения Анны, которая
после оглушительных событий начала 1730 г. не могла дове-
рять «природному» российскому дворянству, подписывавшему
проекты об ограничении ее власти. Принцип личной предан-
ности при подборе своей «команды» во все времена оставался
важнейшим. Было бы странным, если бы Анна поставила на
первые места в государстве своих врагов — вчерашних вер-
ховников.
Нужно также учитывать, что не каждый иностранец поль-
зовался доверием при дворе и что многие русские были спод-
вижниками Бирона — Павел Ягужинский, Артемий Волын-
ский, Андрей Ушаков, Алексей Черкасский, Гавриил Головкин.
Следующий стереотип сводится к тому, что при дворе су-
ществовала некая «немецкая партия», во главе которой стоял
115
Бирон. Однако в те времена никакой германской общности
не существовало: вестфалец Остерман, ольденбуржец Миних,
лифляндцы Левенвольде и другие не были связаны как немцы.
Их, как и русских приближенных Анны, объединяло одно —
ожесточенная борьба за власть, привилегии, пожалования, т. е.
то, что всегда было главным в жизни всех придворных. Все
«глотатели счастья», вне зависимости от национальности, были
схожи. Вот как характеризует одного из типичных придвор-
ных Анны — графа К. Г. Левенвольде испанский дипломат
герцог де Лириа:
Ш «Он не пренебрегал никакими средствами для достижения своей
цели и ни перед чем не останавливался в преследовании личных выгод,
в жертву которым готов был принести лучшего друга и благодетеля.
Задачей его жизни был личный интерес. Лживый и криводушный, он
был чрезвычайно честолюбив и тщеславен, не имел религии и едва
ли верил в Бога».
Цит. по: Корсаков Д. А. Указ. соч. С. 83.
То же можно сказать и об Остермане, Бироне или Ушакове
и многих других государственных деятелях.
Не менее популярен в литературе стереотип об упадке тор-
говли, промышленности, земледелия при господстве немецкой
клики. Исследования по конкретным отраслям хозяйства раз-
веивают этот стереотип. Как показал крупный знаток торговли
в России XVIII в. Н. Н. Репин, с 1725 по 1740 г. произошел
резкий скачок товарооборота через Петербургский и Архан-
гельский торговые порты, а сборы таможенных пошлин с 1729
по 1740 г. возросли с 228 тыс. до 300 тыс. рублей. Вывоз
железа за то же время возрос более чем в пять раз. Вывоз
хлеба увеличился в 22 раза, соответственно росли и доходы
русских купцов и предпринимателей.
В 30-е годы XVIII в. Россия достигла выдающихся успехов
в тяжелой промышленности. По данным историка Н. И. Пав-
ленко, выплавка чугуна на казенных металлургических за-
водах Урала возросла за время бироновщины на 64,4 процента,
что позволило России превзойти уровень Англии по этому
показателю. Если в 1720 г. Россия выплавила 10 тыс., а Англия
17 тыс. тонн, то в 1740 г. соотношение коренным образом
изменилось и составило 25 тыс. и 17,3 тыс. тонн.
Если же коснуться сложнейшей проблемы взыскания не-
доимок, бегства плательщиков, то анненское правительство
решало ее так же, как и правительства Петра Великого и
116
Елизаветы Петровны — с помощью посылки воинских команд,
которые выколачивали из крестьян недоимки. Нет сомнений,
что сборщики недоимок во все царствования XVIII в. ’не от-
личались гуманностью, вне зависимости от того, немцы или
русские патриоты стояли у власти в различных ведомствах.
Историографическим мифом является и утверждение о гоне-
ниях на православную церковь при Бироне. Защита православия,
как и прежде, выражалась в расправах с еретиками, которых
сжигали на кострах, гноили в монастырских тюрьмах. Более
того, бироновщина стала трагическим периодом в истории ста-
рообрядчества. С 1735 г. на Урале и в Сибири начались жестокие
гонения на раскольников. Аресты, пытки, сгон тысяч людей из
скитов приводили к массовым самосожжениям — «гарям».
Н. Н. Покровский в своей книге писал:
Ш «Своеобразная ироническая логика истории видится в том, что
активным проводником консервативнейшей линии правительства Анны
Иоанновны в этом вопросе, в некоторой степени даже инициатором
невиданной ранее по масштабам полицейской акции по искоренению
противников официального православия явился просвещеннейший по-
борник государственного подхода и казенного интереса Василий Ни-
китич Татищев».
Цит. по: Покровский Н. Н. Антифеодальный про-
тест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в
XVIII в. Новосибирск, 1974. С. 68.
Известно, что бироновщина интерпретируется в историо-
графии как особо свирепый репрессивный режим, подобный
режиму Ивана Грозного. Действительно, во времена Анны
Иоанновны и Бирона господствовали и шпионаж, и доносы,
и «жестокое преследование недовольных». А когда подобного
не было в истории нашей страны? История Тайной канцелярии
времен Анны Иоанновны — это продолжение кровавой исто-
рии подобных органов политического сыска. Исследования
Т. В. Черниковой показывают, что утверждения об усилении
репрессий несостоятельны. Личный состав Тайной канцелярии
за анненское время не увеличился и составлял всего 15—20
человек. Одновременно число колодников никогда не превы-
шало 300 человек, за все время царствования Анны количество
арестованных составляло не более 10 тыс., а высланных в
Сибирь было не более 1000 человек. Данные описи дел Тайной
канцелярии позволили сделать вывод, что количество полити-
ческих дел при Анне составляло чуть больше 2000, в то время
как за первое десятилетие правления «патриотической» им-
117
ператрицы Елизаветы число их достигло 2478, а за второе —
2413. Так что вести речь о массовых репрессиях против недо-
вольных оснований нет.
Без сомнения, правление Анны, особенно последние годы,
было омрачено несколькими громкими политическими про-
цессами: делами князей Долгоруких и Д. М. Голицына, а в
1740 г. — делом кабинет-министра А. П. Волынского. Но если
истинной подоплекой первых двух была месть императрицы
в отношении своих политических оппонентов по 1730 г., то
дело Артемия Волынского возникло на почве отчаянного со-
перничества в среде придворной камарильи, членом которой
был и этот вельможа. Поначалу «креатура» Бирона, он верно
служил хозяину, но затем стал вести себя весьма своевольно,
что было воспринято Бироном как выступление против его
власти. И хотя в окружении Волынского шла речь о безродных
иноземных временщиках, захвативших важнейшие посты в
государстве, никогда эта тема не была главным мотивом по-
ведения Волынского. Аресты, пытки и казни Волынского и
его ближайших друзей летом 1740 г. произвели гнетущее впе-
чатление на общество, способствуя усилению позиций дочери
Петра Великого Елизаветы, находившейся все царствование
Анны в тени.
В октябре 1740 г. Анна Иоанновна умерла, передав престол
своему внучатому племяннику Ивану Антоновичу, регентом
при котором стал герцог Бирон. Он продержался у власти
всего три недели и был свергнут своим сподвижником фельд-
маршалом Минихом, который тоже вскоре сошел с политиче-
ской арены. У власти оказалась племянница покойной импе-
ратрицы Анна Леопольдовна — мать императора Ивана,
которому было два месяца. На глазах происходило явное ос-
лабление власти. Этим и решила воспользоваться Елизавета
Петровна.
ГЛАВА 5
«ДЩЕРЬ ДЕРЖАВНАЯ ПЕТРА»
Ночью 25 ноября 1741 г. цесаревна Елизавета Петровна
совершила государственный переворот: во главе трех сотен
гвардейцев она захватила Зимний дворец и, арестовав мла-
денца императора Ивана Антоновича и его семью, провозгла-
сила себя императрицей. «Революция» 1741 г. готовилась дав-
но. Уже в конце 1740 — начале 1741 г. по столице поползли
слухи о заговоре, который готовит дочь Петра Великого Ели-
завета и ее люди. И эти слухи соответствовали истине. Ели-
завета задумала переворот, ибо политическая ситуация весьма
благоприятствовала ей.
Правление Анны Леопольдовны было на редкость бесцвет-
ным и невыразительным. На политической сцене уже не было
таких крупных фигур, как Бирон или Мийих, которые могли
бы властно диктовать политический курс страны. Непопуляр-
ность власти Брауншвейгской семьи в столице (Анна Леополь-
довна была замужем за брауншвейгским принцем Антоном
Ульрихом), и особенно среди гвардейцев, была связана в не-
малой степени с ее иностранным происхождением. В следст-
венных материалах Тайной канцелярии сохранились сведения
о тайных разговорах людей об упадке страны при чужестран-
ных временщиках, о забытых заветах Петра Великого. ТатСие
настроения благоприятствовали начатой Елизаветой полити-
ческой игре. Ее авторитет после смерти Анны Иоанновны рос
непрерывно, чего не скажешь о более раннем периоде, когда
разгульная жизнь веселой цесаревны была предметом сплетен
и общественного осуждения. Теперь же, в начале 40-х годов
XVIII в., отблеск славы великого преобразователя России при-
ковывал к 32-летней Елизавете всеобщее внимание. В глазах
119
русского общества она была живым воплощением героической
Петровской эпохи, времени блистательных побед и достиже-
ний, ставших укором бесцветному времени брауншвейгских
властителей. Разумеется, как часто бывает с общественной
психологией, жестокости и недостатки славной эпохи Петра
как-то забылись.
Особенно популярна была Елизавета в гвардейской среде,
точнее — у гвардейских солдат. Известно, что среди тех трех
сотен солдат, которые пошли за Елизаветой на штурм Зимнего,
треть начала службу при Петре, многие участвовали в походах
Северной войны. Не будем распространяться о том, как иде-
ализируют ветераны своих покойных полководцев. В данном
случае важно, что пропаганда сторонников Елизаветы пала
на благодатную почву — ветераны увлекли за собой солдат-
скую молодежь — новобранцев, оказавшихся в гвардии в
1739—1740 гг., вместе с которыми и пошли за Елизаветой
ночью 25 ноября 1741 г.
Сама Елизавета много сделала для своей популярности.
Красивая, веселая, доброжелательная, она была проста и до-
ступна в общении. Часто виделась с гвардейцами, по примеру
своего отца крестила детей гвардейцев, становясь по принятому
обычаю с ними на «ты», кумой. И гвардейские солдаты от-
вечали ей взаимностью — были готовы постоять с оружием в
руках за свою куму. Французский посланник маркиз де ла
Шетарди писал в начале 1741 г.:
СЗ «Миних, придя к ней с пожеланиями счастья в Новый год, был
чрезвычайно встревожен, когда увидел, что сени, лестница и передняя
наполнены сплошь гвардейскими солдатами, фамильярно величавшими
эту принцессу своей кумой; более четверти часа он не в силах был
прийти в себя в присутствии принцессы Елизаветы, ничего не видя и
не слыша».
Цит. по: Сборник РИО. Т. 92. СПб., 1894. С. 231-232.
В своих честолюбивых расчетах Елизавета делала ставку
не только на симпатизировавших ей гвардейцев, но искала
поддержку и за пределами России — благо врагов у браунш-
вейгской фамилии, проводившей проавстрийский внешнепо-
литический курс, было немало. Елизавета нуждалась в день-
гах, которые были необходимы и для личных нужд, и для
прихода к власти. В начале 1741 г. через своего врача Лестока,
а потом и непосредственно сама цесаревна вступила в перего-
воры с упомянутым выше французским посланником Шетарди
120
и послом Швеции Э. М. Нолькеном. Как Франция, так и Шве-
ция мечтали об изменении внешней политики России в нужном
им направлении. Швеция к тому же хотела вернуть некоторые
территории, отошедшие к России по условиям Ништадтского
мира 1721 г. Именно это было главным препятствием в тайных
переговорах дипломатов с цесаревной. Дочь Петра прекрасно
понимала, что ее согласие на ревизию Ништадтского мира
будет равносильно политическому самоубийству. Но не желая
окончательно порывать с Нолькеном и Шетарди, она всячески
затягивала переговоры, пытаясь получить нужные ей деньги
без серьезных обязательств со своей стороны.
Ситуация обострилась осенью 1741 г. Поток сведений о за-
говоре Елизаветы увеличивался, и многие вполне достоверные
данные о нем оказались известны правительству Анны Лео-
польдовны. Так, еще весной 1741 г. министр иностранных дел
Великобритании лорд Гаррингтон поручил своему послу в
Петербурге Э. Финчу уведомить дружественное английскому
королю правительство России о следующем:
ИЗ «В секретной комиссии шведского сейма решено немедленно стя-
нуть войска, расположенные в Финляндии, усилить их из Швеции. < >
Франция для поддержки этих замыслов обязалась выплатить два мил-
лиона крон. На эти предприятия комиссия ободрена и подвигнута
известием, полученным от шведского посла в С.-Петербурге Нолькена,
будто в России образовалась большая партия, готовая взяться за
оружие для возведения на престол великой княжны Елизаветы Петровны
и соединиться с этой целью со шведами, едва они перейдут границу.
Нолькен пишет также, что весь этот план задуман и окончательно
улажен между ним и агентами великой княжны с одобрения и при
помощи французского посла маркиза де ла Шетарди; что все перего-
воры между ними и великой княжной велись через француза хирурга,
состоящего при ней с самого ее детства».
Цит. по: Сборник РИО. Т, 91. СПб., 1894. С. 25-26.
В это довольно точное сообщение следует внести лишь одну
деталь: именно переговоры Нолькена с Елизаветой послужили
причиной решения шведского правительства двинуть на Пе-
тербург войска, не дожидаясь окончательного соглашения. Ан-
на Леопольдовна и ее министры оставили без внимания пре-
дупреждение из Лондона. Летом 1741 г. все произошло, как
и предсказывал лорд Гаррингтон,— Швеция объявила России
войну. Среди трофеев русской армии оказались листовки, в
которых командующий шведской армией генерал Левенгаупт
121
объявлял, что поход на Петербург имеет целью освобождение
России от иностранных временщиков. Однако этот ♦патрио-
тический» поход закончился полной неудачей: в августе 1741 г.
русские войска нанесли шведам сокрушительное поражение
под Вильманстрадом.
В ноябре было получено сообщение о заговоре от агентов
в Бреславле, причем там указывалось на необходимость не-
медленного ареста Лестока как главного инициатора всей за-
говорщической интриги. После некоторых колебаний прави-
тельница выбрала самый неудачный путь: 23 ноября 1741 г.
она, воспользовавшись придворным вечером, отозвала для бе-
седы Елизавету, приходившуюся ей тетушкой, и попыталась*
усовестить цесаревну по-семейному. Шетарди, прекрасно ос-
ведомленный в придворных интригах, писал об этой беседе:
Ш «Правительница в одном частном разговоре, происходившем у
нее с принцессой, когда было собрание во дворце, высказала послед-
ней, что, как она была уведомлена в письме из Бреславля быть
осторожной с принцессой Елизаветой и особенно советуют арестовать
хирурга Лестока; что она поистине не верит этому письму, но надеется,
что если бы означенный Лесток признан был виновным, то, конечно,
принцесса не найдет дурным, когда его задержат. Принцесса Елизавета
отвечала на это довольно спокойно уверениями в верности и возвра-
тилась к игре1. Однако сильное волнение, замеченное на лицах этих двух
особ, подали случай к подозрению, что разговор должен был касаться
важных предметов».
Цит. по: Сборник РИО. Т. 96. СПб., 1896. С. 652—653.
Примечание
1 Имеется в виду игра в карты.
К себе во дворец Елизавета вернулась явно напуганной:
арест Лестока — человека слабого и легкомысленного, грозил
ей серьезнейшей опасностью. На следующий день опасность
возросла, так как стало известно, что вскоре гвардию выведут
из столицы. И тогда в ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета
решилась: с несколькими приближенными она села в сани и
поехала в казармы Преображенского полка, где ее уже ждали.
Вместе с гвардейцами она направилась к Зимнему дворцу,
беспрепятственно овладела им и вскоре вместе с арестованным
императором на руках вернулась в свой дворец, что стоял у
Марсова поля.
Дальнейшие события описывает в своих мемуарах генерал-
прокурор Сената князь Яков Шаховской. В частности, он
повествует о том, как в ту памятную ноябрьскую ночь его
122
разбудил внезапный стук сенатского экзекутора, передавшего
приказание немедленно явиться во дворец:
Ш «Вы, благосклонный читатель, можете вообразить, в каком смя-
тении дух мой находился. Нимало о таких предприятиях не только
сведения, но ниже видов к примечанию не имея, я сперва подумал,
что не сошел ли господин экзекутор с ума, что так меня встревожил
и вмиг удалился, но вскоре увидел многих по улице мимо окон моих
бегущих людей необыкновенными толпами в ту сторону, где дворец
был, куда и я немедленно поехал, чтобы скорее узнать точность такого
чрезвычайного происхождения. Не было мне надобности размышлять,
в который дворец ехать. Ибо хотя ночь тогда стояла темная и мороз
великий, но улицы были наполнены людьми, идущими к цесаревниному
дворцу, гвардии полки с ружьями шеренгами стояли уже вокруг оного
в ближних улицах, и для облегчения от стужи во многих местах рас-
кладывали огни, а другие, поднося друг другу, пили вино, чтоб от
стужи согреться, причем шум разговоров и громкое восклицание многих
голосов: «Здравствуй, наша матушка императрица Елизавета Петровна!»
воздух наполняли. И тако я до оного дворца в моей карете сквозь
тесноту проехать не могши, вышед из оной, пошел пешком, сквозь
множество людей с учтивым молчанием продираясь, и не столько
ласковых, сколько грубых слов слыша, взошел на первую с крыльца
лестницу и следовал за спешащими туда же в палаты людьми».
Цит. по: Шаховской Я. П. Записки. СПб., 1872.
С. 30.
К утру манифест о восшествии на престол Елизаветы был
готов, и гвардейские полки, придворные, чиновники присяг-
нули в верности новой императрице. Началось ее двадцати-
летнее царствование.
Проблема законности ее власти с самого начала серьезным
образом волновала Елизавету. Ей нужно было объяснить об-
ществу те причины, которые вынудили ее, дочь Петра, совер-
шить государственный переворот и прибегнуть к оружию для
утверждения своих прав на престол. Через три дня люсле
переворота был издан манифест, в котором весьма пространно
объяснялась вся династическая ситуация послепетровских лет.
Касаясь известных событий 1730 г., манифест утверждал:
Ш «...Мы еще тогда ж как скоро... Петр Второй сию временную на
вечную жизнь пременил, уже законною наследницею нашего отеческаго
всероссийскаго престола без изъятия были, но недоброжелательными
к нам и коварными происками бывшаго тогда при Его Императорском
величестве обер-гофмейстером графа Андрея Остермана, та Ее величе-
ства матери нашей государыни духовная1, по кончине Его величества...
123
скрыта и его ж, Остермана происком, дабы мы, яко довольно уже зная
его коварные и государству нашему вредительные поступки всерос-
сийский престол не наследовали, избрана на престол Всероссийской
империи мимо Нас (как всякому умному свету известно есть, законному
отеческому престолу наследницы) блаженной памяти императрица Анна
Иоанновна».
Примечание
1 Завещание.
Далее в манифесте говорилось, что в октябре 1740 г. по
болезни Анны Иоанновны тот же Остерман:
СЭ «<...> Сочинил определение о наследнике Ея Величества (которое
6 числа того октября напечатано и в народ публиковано), что тем Ея
Величество учиняет наследником по себе принца Антона-Ульриха Бра-
уншвейг-Люнебургскаго от светлейшей принцессы Мекленбургской Ан-
ны рожденного сына (никакой уже к всероссийскому престолу принад-
лежащей претензии, линии и права неимеющаго) еще только
двумесячнаго младенца суща Иоанна».
Затем переходя к правлению Анны Леопольдовны, авторы
манифеста утверждали, что Остерман и другие:
CQ «< ._> Презря упоминаемую учиненную свою присягу, то о пра-
вительстве определение нарушили и правительство нашей империи в
свои руки под именем той Мекленбургской принцессы <...> насильством
взяли и чрез то сама себе означенная принцесса титул (немало ей
подлежащий) Великой княгини Всероссийской придать не устыдилася,
от чего, как то всем же довольно есть, не токмо немалые в нашей
империи непорядки и верным нашим подданным крайние утеснения и
обиды уже явно последовать началися, но еще и к вяшщему нашей
собственной персоне утеснению и опасности».
Как явствует из манифеста, Остерманом и Головкиным с
согласия Анны Леопольдовны и Антона Ульриха были пред-
приняты такие шаги:
S3 «...Сочинено некоторое к конечному нас от нашего законнаго и
по правам всего света, к тому же и по крови принадлежащаго наследия
всероссийскаго престола отрешению, отменное о наследствии нашей
империи определение, которым и самое Ее, принцессу Анну, в импе-
ратрицы Всероссийския еще и при жизни сына ея, принца Иоанна
утверждать отважилися».
124
И в свете непорядков, беспокойств и опасностей Елизавета
♦ по всеподданнейшему к нам всех наших верноподданных, а
наипаче и особливо лейб-гвардии нашей полков прошению
родительский наш престол... всемилостивейше восприять со-
изволили и приняли решение об отправлении брауншвейгской
фамилии за границу» (Полное собрание законов Российской
империи. СПб., 1838. Т. 11. № 8476. С. 542—543).
Манифест Елизаветы о ее правах на престол — один из
ярких примеров фальсификации. Дело в том, что согласно
духовной — Тестаменту Екатерины I (1727 г.) после смерти
Петра II престол все равно не принадлежал Елизавете. По
этому завещанию он должен был перейти к старшей дочери
Петра Великого Анне Петровне, герцогине Голштинской, или
к ее детям. Так как Анна в 1728 г. умерла, то престол насле-
довал ее сын Карл Петер Ульрих (будущий Петр III), но никак
не его тетка Елизавета.
Неверно и утверждение, что Анна Иоанновна вступила на
престол благодаря интригам Остермана. События 1730 г. из-
вестны читателю из предыдущей главы. Фальсифицированы
и обстоятельства прихода к власти брауншвейгской фамилии.
О том, что ребенок от будущего брака Анны Леопольдовны —
родной племянницы императрицы Анны Иоанновны с иност-
ранным принцем станет наследником, было известно с 1731 г.,
когда все подданные (в том числе и Елизавета) присягнули
на кресте в верности воле Анны, задумавшей именно такое
непростое решение вопроса о престолонаследии. В 1739 г. Анна
Леопольдовна вышла замуж за принца Брауншвейг-Люнебур-
гского Антона Ульриха и в августе 1740 г. родила мальчика —
принца Ивана, ставшего согласно завещанию Анны русским
императором.
Все поступки Анны как самодержавной императрицы были
законны, она действовала согласно указу Петра 1722 г., по-
зволявшему ей назначить наследником любого из своих под-
данных. И в этот раз подданные присягали в верности воле
покойной императрицы. В том числе и Елизавета. Поэтому
ее можно назвать настоящим узурпатором, нарушившим как
Тестамент Екатерины (по нему она должна была пригласить
на престол своего 12-летнего племянника из Голштинии), так
и завещание Анны Иоанновны. Как видно из текста манифеста,
козлом отпущения был избран наиболее ненавистный для Ели-
заветы деятель предшествующих времен А. И. Остерман, в то
время как о Бироне не было сказано ни слова. Не случайно
125
Остерман был отправлен в ссылку в Пелым, а Бирон довольно
комфортабельно жил в Ярославле.
Позже из трех аргументов, включенных в манифест 28 де-
кабря 1741 г. как обоснование прав Елизаветы на престол
(верность Тестаменту, прошение верноподданных и близость
по крови к Петру Великому), повторялся лишь последний,
ибо несуразность двух других была видна невооруженным
глазом. Именно близость по крови Петру, твердое намерение
восстановить «попранные» при немецких временщиках начала
петровской политики и стали стержневыми положениями в
пропаганде елизаветинских времен. Наиболее ярко это про-
явилось в манифесте 12 декабря 1742 г. о восстановлении
власти и полномочий Правительствующего Сената, отодвину-
того на второй план вначале с образованием Верховного тай-
ного совета (1726—1730 гг.), а потом Кабинета министров
(1730—1741 гг.):
Ш «По благополучному восшествию нашему на всероссийский ро-
дительский наш престол усмотрели мы, что порядок в делах правления
государственного внутренних отменен во всем от того как было при
отце Нашем... и при матери Нашей».
Далее в указе сказано, что хотя при Анне Иоанновне по-
рядок был восстановлен, но потом установлением Кабинета
министров снова изменен:
Ш «<...> ...Произошло многое упущение дел государственных внут-
ренних всякого звания, а правосудие уже и весьма в слабость пришло.
<...> И для того повелеваем, к отвращению бывших до сего времени
непорядков в правлении государства внутренних всякого звания дел,
следующее: Правительствующий наш Сенат да будет иметь прежде-
бывшую свою силу и власть в правлении всякаго звания дел на
основании учиненном от нашего Государя-Отца блаженной памяти Пет-
ра Великаго указами его...»
Далее утверждался состав Правительствующего Сената (14
человек, не считая генерал-прокурора и обер-прокурора) и
назначались лица для советов по внешнеполитическим делам
(5 человек); затем указывалось:
Ш «Сессии иметь, как Сенату, так и министерству иностранных дел
в нашем императорском доме в особенном апартаменте, где мы по
126
временам пристойным и потребе дел сами присутствовать будем.
Кабинет министров отставить...»
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 11. № 8480.
Подобные указы были приняты и в других сферах государст-
венного устройства. Одним из самых грандиозных и бессмыслен-
ных мероприятий нового Сената стал пересмотр всех изданных
после Петра законов с тем, чтобы устранить из законодательства
все искажения петровских начал. К 1750 г. Сенат в своей работе
добрался только до законов 1729 г. Впереди были тысячи поста-
новлений правительства Анны. Наконец, в 1754 г. граф Петр
Иванович Шувалов, набравший силу и власть, предложил напра-
вить усилия на создание нового свода законов — Уложения, что
было, как известно, неосуществленным проектом Петра Великого.
Решение о создании Комиссии по подготовке нового Уло-
жения подводило черту под безуспешной попыткой реставра-
ции петровских начал в политике и законодательстве. Всем
стало очевидно, что на дворе наступили новые времена, что
слепое копирование прошлого неэффективно да и невозможно.
И Елизавета была вынуждена отказаться от иллюзий.
В 50-е годы XVIII в. наступает новый период елизаветин-
ского царствования. Оттеснив от престола семью фаворита —
тайного мужа царицы Алексея Разумовского, к власти пришли
Шуваловы. Иван Иванович Шувалов в 1749 г. 22-летним юно-
шей стал фаворитом 40-летней Елизаветы, а его двоюродные
братья, графы Петр Иванович и Александр Иванович, фак-
тически возглавили правительство. Если Александр стал ру-
ководителем политического сыска, заправляя Тайной канце-
лярией, то властный, умный и инициативный Петр ведал
преимущественно внутренней и отчасти внешней политикой.
Петр Шувалов держал в своих руках все нити управления,
пользуясь доверием не пригодной к государственным делам
Елизаветы. Доверие это достигалось разными способами, о чем
пишет историк екатерининской эпохи князь М. М. Щербатов:
ш «Петр Иванович Шувалов был человек умный, быстрый, често-
любивый, корыстолюбивый, роскошный, был женат на Марфе Егоровне
Шепелевой, женщине, исполненной многими пороками, а однако лю-
бимице императрицыной; он, пользуясь напамятованием прежней своей
службы, когда был при дворе ее как цесаревны, разделял ее утеснения
и милостью императрицы к.жене его, с самого начала принятия престола
имп[ератрицей] Елизаветы Петровны отличную стал иметь силу; вскоре
был пожалован в камергеры и разумом своим, удобным и к делам и
к лести, силу свою умножил; пожалован был в генерал-поручики и
127
присутствовать в Сенат. Тут, соединяя все что хитрость придворная
наитончайшаго имеет, т. е. не токмо лесть, угождение монарху, под-
служивание любовнику Разумовскому, дарение всем подлым и раз-
вратным женщинам (и которыя единыя были сидельщицы у нея по
ночам, иные гладили ея ноги), к пышному немного знаменующему
красноречию, проникнул он, что доходы государственные не имеют
порядочнаго положения, а императрица была роскошна и сластолю-
бива... всегда говорил, что их довольно и находил нужныя суммы для
удовольствия роскоши императрицы».
Цит. по: Щербатов М. М. О повреждении нравов
в России. Факс. изд. М., 1984. С. 62—63.
Петр Шувалов прославился не только придворными инт-
ригами. Он был крупнейшим государственным деятелем своего
времени, человеком незаурядным, не лишенным здравого
смысла, способности к творчеству в политике, умения оценить
новое, оригинальное в различных сферах жизни: шла ли речь
о налогах или изобретении нового вида гаубиц и пушек,
названных шуваловскими. Шувалов, понимая неэффектив-
ность подушной подати, стремился перенести тяжесть нало-
гообложения на косвенные налоги, что по тем временам было
весьма новым. Однако наибольшую известность получила его
таможенная реформа 1753 г., приведшая к отмене в стране
внутренних таможен, этих средневековых барьеров между раз-
личными областями. Созданная и возглавленная самим Шу-
валовым Комиссия по составлению нового Уложения начиная
с 1754 г. успешно работала. И к 1761 г. была закончена важ-
нейшая (третья) часть будущего Уложения «О состоянии под-
данных вообще». Приводимые ниже отрывки из подготовлен-
ного Комиссией проекта говорят о том, что час эмансипации
дворянства приближался, так как в елизаветинское время
была подготовлена законодательная почва для будущих ека-
терининских социальных реформ:
Ш «Дворянство имеет над людьми и крестьяны своими мужескаго
и женскаго полу и над имением их полную власть без изъятия, кроме
отнятия живота и наказания кнутом и произведения над оными пыток.
И для того волен всякий дворянин тех своих людей и крестьян продавать
и закладывать, в приданые и в рекруты отдавать и во всякие крепости
укреплять, на волю и для промыслу и прокормления на время, а вдов
и девок для замужества за посторонних отпускать, из деревень в другия
свои деревни <...> переводить и разным художествам и мастерствам
обучать, мужескому полу жениться, а женскому полу замуж идтить
позволять и, по изволению своему, во услужение, в работы и посылки
употреблять и всякия, кроме вышеописанных, наказания чинить или
128
для наказания в судебные правительства представлять и, по рассуж-
дению своему, прощение чинить и от того наказания свобождать».
Цит. по: Проект нового Уложения, составленного за-
конодательной комиссией 1754—1766 гг. СПб., 1893.
С. 119.
Подобные нормы, заложенные в свод законов страны, пол-
ностью соответствовали общественной психологии и представ-
лениям дворянства той эпохи. Вспоминая 60-е годы XVIII в.,
когда в Уложенной комиссии обсуждалось положение крестьян,
но не встал вопрос об освобождении их от крепостничества,
императрица Екатерина II писала в своих мемуарах:
СИ «Я думаю, что не было и двадцати человек, которые по этому
предмету мыслили бы гуманно и как люди. А в 1750 году их, конечно,
было еще меньше и я думаю, мало людей в России даже подозревали,
чтобы для слуг существовало другое состояние, кроме рабства...»
Цит. по: Записки императрицы Екатерины Второй.
М., 1975. С. 175.
Вот один из типичных документов эпохи существования
рабства в России — купчая крепость на трех крепостных де-
вочек, проданных на вывоз:
Ш «Лета тысяча семьсот шестидесятого, декабря в девятый на
десять день, отставной капрал Никифор Гаврилов сын Сипягин, в роде
своем не последний, продал я, Никифор, майору Якову Михееву сыну
Писемскому старинных своих Галицкаго уезда Корежской волости, из
деревни Глобенова, крестьянских дочерей, девок: Соломаниду, Мавру,
да Ульяну Ивановых дочерей малолетних на вывоз. А взял я, Никифор,
у него, Якова Писемскаго, за тех проданных девок денег три рубли.
И вольно ему, Якову и жене, и детям, и наследникам его теми девками
с сей купчей владеть вечно, продать, и заложить, и во всякия крепости
укрепить».
Цит. по: Адинцов. Продажа людей. 1760. // Русская
старина. 1875. Т. 12. С. 390-400.
Другим популярным в помещичьей среде документом была
инструкция приказчикам и старостам об управлении дерев-
нями. В 1758 г. упомянутый выше интеллектуал и суровый
критик нравов общества князь М. М. Щербатов сочинил ин-
струкцию приказчикам своей деревни Ярославского уезда от
1758 г. Вот наиболее выразительный ее параграф:
129
Ш «36. О наказаниях. Наказании должны крестьянам, дворовым и
всем протчим чинить при рассуждении вины батогами. <...> Однако
должно веема осторожно поступать, дабы смертнаго убивства не учи-
нять иль бы не изувечить. И для того толстой палкою по голове, по
рукам и по ногам не бить. А когда случится такое наказание, что
должно палкою наказывать, то, велев его наклоня, бить по спине, а
лутчее сечь батогами по спине и ниже, ибо наказание чувствительнее
будет, а крестьянин не изувечится».
Цит. по: Инструкция князя М. М. Щербатова при-
казчикам его ярославских вотчин/Подг. Е. И. Индо-
вой Ц Матер, по истории сельского хозяйства и
крестьянства СССР. Сб. 6. М., 1965. С. 458.
Совершенно очевидно, что князь Щербатов заботился и о
действенности наказания, и о том, чтобы не повредить рабо-
тоспособное «живое имущество». Как следует из приведенных
выше документов, закон запрещал помещику только убийство
своего раба. Остальные границы его власти над крепостным
определялись личной гуманностью помещика, его представле-
ниями о доброте, справедливости, христианском долге перед
ближним, наконец, просто рационализмом, учетом того, что
мертвый или искалеченный крестьянин бесполезен в хозяйстве.
Когда же эти представления отсутствовали либо крепостные
попадали просто в руки изувера, сумасшедшего, возникал
феномен знаменитой Салтычихи, совершавшей свои преступ-
ления в 50-е годы XVIII в. преимущественно в Москве.
Дарья Николаевна, 25-летняя вдова ротмистра Глеба Сал-
тыкова, получившая впоследствии в указе Екатерины II про-
звище чу род рода человеческого», примерно за пять лет зверски
убила не менее 50 человек, преимущественно дворовых деву-
шек, «за неисправное мытье полов и белья». Приводимый
ниже документ — выписка из дела Салтыковой — достаточно
характерен для подобных уголовных дел, расследовавшихся
в судебных органах елизаветинской и екатерининской поры:
Ш «В поданном Ея императорскому величеству оной Салтыковой
от людей ее доносителей — Савелия Мартынова и Ермолая Ильина,—
на нее, Салтыкову, доношении показано: из них, доносителей, Ермолай
Ильин был женат на 3-х женах, из коих помещица третью его жену
убила скалкою и поленом до смерти, а при тому убивстве были люди
ея Михайла Мартынов, да Петр Ульянов; которую приказала снести в
верху в заднюю палату и сама (Салтыкова) за нею сошла с кормилицею
Василисою и с девкою Аксиньею и в той задней палате отливали ее
вином, чтоб она хотя мало промолвила, а потом посылала за приходским
священником Иваном Ивановым, который и пришел, но оной жены его
130
уже живой не застал и пошел обратно, и ту его, Ильина, жену хоронить
не стал; а оная помещица убитое жены его мертвое тело ночным
временем с крестьянином Романом Ивановым и с девкою Аксиньею
послала в свое село Троицкое, которые, привезя то мертвое тело,
отдали старосте Ивану Михайлову, а его, Ильина, после того отвозу
послала в тож село ее схоронить и при том сказала ему: «Ты хотя и
в донос пойдешь, только ничего не сыщешь, разве хочешь, как и
прежние доносители, кнутом (быть) высечен». Он, убоясь того, что и
прежде того по разным убивствам доносители высечены кнутом и
сосланы в ссылку, а другие с наказанием кнутом отданы для жесто-
чайшаго ее мучения к ней в дом, затем и не доносил. <...>
Мелентий Некрасов, Володимир и Иван Шавкунов, Артемий Тарнохин
и Игнатий Угрюмое и показывали, что та женка бита ею, помещицею,
самою смертно скалкою и поленьями, от которых побои и умре ско-
ропостижно и отвезена в село Троицкое крестьянином Романом Ива-
новым с девкою Аксиньею и погребена попом Петровым и при погре-
бении для прощания был и муж ее Ермолай Ильин за караулом, дабы
не ушел и об убивстве не объявил. А о том слышали они от оного
мужа ее Ильина. А при том же показывали, что показанный Ермолай
Ильин женат был на 3-х женах: на первой — Катерине Семеновой, на
второй — Федосье Артамоновой, а на третьей — вышеписанной Аксинье
Яковлевой и тех первых его двух жен она же, помещица, била разными
побоями сама, поленом и палкою, а муж их Ильин попрекал будто бы
за нечистое мытье полов, и с прочими людьми секал батожьем и
плетьми, от которых побои и те его две жены померли, а во сколько
времени после побои — о том не упомнят».
Помещица Дарья Салтыкова показала:
ш «Оных женок до смерти не убивала и из них к Аксинье Яковлевой
приходского попа (приводить) исповедовать не приказывала и ту женку
хотя за вины и приказывала людям, а кому — не упомню, в разные
времена наказывать розгами, точию умеренно, а смертных побои ей
чинимо не было и сама ее ничем никогда не бивала. А в 1761 году
летом, а в котором месяце и числе —не упомню, в бытность мою в
селе Троицком, оная женка Аксинья с прочими бабами пришла пешком
в то село и жила при мне с мужем своим, а как я в осень из того
села поехала в Москву, то оная жинка осталась здоровая. А муж ее
Ермолай Ильин приехал со мной в Москву и в том же году, зимою, а
которого месяца не упомню, оный муж ее просил меня, чтобы отпустить
его в село Троицкое к ней, жене, объявляя, что она больна при смерти,
и исповедана, и причащена. Для чего он и был отпущен, а, приехав
оттуда, объявил, что она умерла и погребена в том селе попом Пет-
ровым при нем».	х
Цит. по: Студенкин Г. И. Салтычиха. 1730—1800 гг.
//Русская старина. 1874., Т. 10. С. 506—508.
131
Отрывок из дела Салтычихи, как и другие материалы его,
показывает, что помещица, живя в центре Москвы и совершая
кровавые преступления, оставалась долгое время безнаказан-
ной. У Ильина были серьезные опасения, что его донос властям
об убийстве жены приведет лишь к наказанию и ссылке в
Сибирь за ложное доносительство на свою госпожу. Это стало
возможным благодаря полной бесправности крепостных перед
своим владельцем, продажности полиции и Сыскного приказа,
куда обращались жалобщики. Следствие Юстиц-коллегии по-
казало, что все высшие чины московского сыска были под-
куплены Салтыковой и закрывали всякое начатое дело об
убийстве дворовых.
С другой стороны система крепостничества была такова,
что запуганные жестокой помещицей крестьяне и дворовые
по ее приказу сами забивали насмерть своих близких, чему
в деле Салтыковой немало других, кроме истории Ильина,
примеров. С большим трудом, после долгих проволочек, Сал-
тыкова была арестована, судима и приговорена к пожизнен-
ному заключению, в котором провела до смерти более 30 лет,
так и не признав своей вины и не раскаявшись ни в одном
преступлении.
К истории Салтычихи и ее жертв не сводится, конечно,
история елизаветинского царствования. 40—50-е годы XVIII в.
примечательны подъемом русской науки и искусства. Впечат-
ляет один только перечень культурных достижений тех лет:
основание Московского университета и гимназий, Академии
художеств, русского драматического театра; постановки гран-
диозных оперных спектаклей; строительство Царскосельского
и Зимнего дворцов, Смольного собора в Петербурге и других
шедевров барокко; открытия и экспедиции ученых Академии
наук и русских мореплавателей и многое-многое другое.
Елизаветинское время знало своих гениев, чей талант рас-
цвел именно в эти годы: Александра Сумарокова, Бартоломео
Растрелли, Михаила Ломоносова. Многое благоприятствовало
этому. Царствование дочери Петра оказалось достаточно мир-
ным и гуманным: известно, что за 20 лет императрица не
подписала ни одного смертного приговора. Глубокий интерес
самой Елизаветы к искусству был также мощным стимулом
для успехов художников. Но еще важнее другое: именно при
Елизавете русское общество стало воспринимать себя как часть
общеевропейского мира, а это дало и осознание своих равных
с другими народами возможностей в науке и искусстве. В
1755 г. при открытии гимназии Московского университета
ученик Ломоносова и протеже Ивана Шувалова Николай По-
132
поиски й, обращаясь к молодым людям — будущим гимнази-
стам, сказал слова, под которыми подписались бы многие
тогдашние просвещенные люди:
Ш «Если будет ваша охота и прилежание, то вы скоро можете
показать, что и вам от природы даны умы такие ж, какие и тем,
которыми целые народы хвалятся; уверьте свет, что Россия больше
за поздним начатием учения, нежели за бессилием, в число просве-
щенных народов войти не успела».
Цит. по: Избранные произведения русских мысли-
телей второй половины XVIII века. М., 1952. С. 92.
Идеи просвещения, распространившиеся и укоренившиеся
по всей Европе, быстро проникли и в елизаветинскую Россию.
Этому во многом способствовал фаворит императрицы Иван
Иванович Шувалов. Он был подлинным русским меценатом,
ценителем искусств и науки. Дружба с писателями и худож-
никами, переписка с Гельвецием, Вольтером резко выделяют
его из длинного ряда фаворитов XVIII в. Можно смело сказать,
что не будь при Елизавете Ивана Шувалова, русская культура
не досчиталась бы многих своих достижений, многие имена
художников так и остались бы в безвестности. Цитируемый
ниже отрывок из переписки Шувалова с французским фило-
софом Гельвецием показателен для представлений того времени
о назначении культуры в жизни просвещенного общества и
о месте России среди просвещенных народов.
Гельвеций — Ивану Шувалову, 10 июня 1761 г.:
Ш «Вспомните, что самые наименования бесконечного множества
могущественнейших народов погребены под развалинами их столиц,
а благодаря вам, наименование «русский» уцелеет, быть может, и
тогда, когда самая держава ваша будет разрушена временем. Если
бы греки были только победителями в войнах с Азией, их имя было
бы уже забыто: той данью восторга, которую мы с благодарностью им
платим, они обязаны тем памятникам, которые ими воздвигнуты науке
и искусству... Вы пойдете по их стопам, поощряя ученых вашей родины.
Но, чтобы воспитывать великих людей, необходимо поощрять свобод-
ную мысль и не давать ножницам суеверия и богословия подрезать
духу крылья. Государям отнюдь не следует бояться писателей: они
нигде не вызывали революций... Из письма, которым угодно было
вашему превосходительству меня почтить, я вынес впечатление, что
вы относитесь с некоторым сомнением к успешности ваших стараний.
Сомнение это вызвано, может статься, трудностью предоставить из-
вестную свободу писателям вашей страны, а между тем, такая свобода
133
безусловно необходима. С цепями на ногах не побежишь, с ними
можно только ползти. Щедрые вознаграждения, сами по себе, еще не
могут содействовать нарождению великих людей в области науки и
искусства. <...>
Установить более тесную связь русских ученых с миром писателей
остальной Европы и возбудить между ними соревнование можно было
бы, распространяя, по примеру Людовика XIV, на иностранцев те от-
личия, которых вы будете удостаивать своих соотечественников. В
русском, оказавшемся членом того же общества, в которое входят во
Франции Вольтер, а в Англии Юм, возникнет желание прочитать их
произведения, а вскоре может появиться и желание самому написать
нечто подобное. Так распространяется просвещение и разгорается
пламень соревнования. Меня самого воспламенило сказывающееся в
письме вашего превосходительства участие к судьбам искусства, науки,
к успеху ума человеческого вообще, и я боюсь, не слишком ли много
я наговорил здесь об этом предмете. Надеюсь, однако, что северный
Меценат простит мое увлечение, им же самим вызванное».
Иван Шувалов — Гельвецию, 27 июля 1761 г.:
Ш «Я получил письмо, которым вы меня почтили. Моя признатель-
ность равняется моему к вам уважению; я был бы им. еще более
доволен, если бы не нашел в нем похвал, не заслуженных мною. Может
быть, м[илостивый] г[осударь], кто-нибудь, мало меня знающий, пред-
ставил вам меня совсем в другом виде; может быть, почитал он меня
сильнее и способнее к совершению того, чего вы от меня ожидаете.
Я хочу вам изобразить себя в настоящем виде и сперва дать вам
понятие о состоянии нашего государства в отношении к наукам и
искусствам. Петр I, сотворив или преобразовав все, не имел после
смерти своей последователей в большей части своих предначертаний
и мудрых заведений. Науки и искусства в государстве нашем получили
свое начало со времен сего великого мужа: мы имели искусных людей
во всех родах. Художники, учившиеся в Италии, могли стать наряду с
хорошими мастерами и делали честь нашему отечеству. Невнимание
к их талантам и небрежение о воспитании новых художников подавили
росток того, что прозябло, уничтожив столь лестные ожидания. Впос-
ледствии времени первые места в государстве были заняты иностран-
цами, которые оставались в совершенном бездействии касательно сего
предмета — вероятно, оттого, что не радели о распространении наук
и искусств в стране им чуждой, или потому, что их намерения не
позволяли им мыслить и действовать с ревностью патриотов.
Такая небрежность о просвещении юношества... некоторым образом
остановила успехи просвещения. Вот почему благородная ревность к
учению совершенно была погашена во многих из моих соотечествен-
ников. Столь неприятный для нас промежуток дал повод некоторым
иностранцам несправедливо думать, что отечество наше неспособно
производить таких людей, какими бы они должны быть: сей предрас-
судок может истребиться одним временем. Е[е] императорское] в[ели-
134
чество], следуя по стопам великого Петра, основала Московский уни-
верситет и Академию в С.-Петербурге, над коими я имею честь быть
начальником. Вот, м[илостивый] г[осударь], две только части, в которых
я мог бы быть полезным своему отечеству, если бы мои познания
соответствовали моей ревности. Я чувствую себя ободренным вашими
советами; буду еще более ободрен, если вы станете их продолжать.
Ваше письмо есть для меня собрание наставлений; не умею выразить,
сколь лестны для меня честь и польза вашего знакомства и еще многих
других ученых, в особенности г. Вольтера, который не перестает изъ-
являть мне знаки своей дружбы. Как бы я почитал себя счастливым,
м. г., если бы мог заслужить ваше уважение! Ободрение такого чело-
века, как вы, для меня гораздо драгоценнее, нежели то, что получаем
мы от прихотей счастья...»
Цит. по: И. И. Шувалов и его иностранные коррес-
понденты / Публ. Н. Голицына//Лит. наследство.
М., 1937. Т. 29-30. С. 269-272.
Сопоставляя оба письма, мы видим определенную разницу
в понимании проблем Просвещения российским сановником
и французским философом. Шувалов излагает официальную
версию истории XVIII в., имевшую хождение при Елизавете.
Время между Петром и Елизаветой рассматривалось как про-
вал, как мрачный период, остановивший развитие России,
власть в которой захватили иностранцы. Здесь и в других
своих письмах Иван Шувалов выступает сторонником своеоб-
разной государственной идеологии Просвещения для России,
которая не предполагала предоставления свобод, в том числе
и свободы творчества художникам. Просвещение в русской
редакции ставило задачу развития системы государственного
просвещения, внедрения начал рационализма и прагматизма,
расцвета национальной культуры, что в конечном счете должно
было привести к появлению в огромном количестве талант-
ливых, образованных, квалифицированных верноподданных,
слуг престола и Отечества.
Однако в мировоззрении Шувалова и его единомышленни-
ков появились понятия, недоступные людям Петровской эпохи.
События 1730 г. дали толчок росту политического сознания
дворян, их претензиям на власть. Какого они достигли уровня,
мы можем понять по идеям, положенным в основу так назы-
ваемых Фундаментальных законов, проект которых принад-
лежит Ивану Шувалову. Этот проект остался нереализован-
ным, но для своего времени он представляется весьма
радикальным. В записке на имя Елизаветы Шувалов пишет
135
о Фундаментальных законах как о панацее от многих бед
государства:
ИЗ «По высочайшему Вашего императорского величества указу пун-
кты фундаментальных законов: #
1.	Утвердить самодержавною*властию и присягою дабы все государи
российскаго престола и жены их и дети и мужеск и женск пол были
греческого православнаго закона.
2.	Все россияне в оном законе постоянно, навсегда пребудут.
3.	Все церкви, монастыри, духовенство сохранят свои права по
законам государя императора Петра Великаго.
4.	Святейший Синод будет состоять из ... человек на основании
их преимуществ и должностей, по узакононениям государя императора
Петра Великаго.
5.	Сенат имеет состоять из 20 или ... персон. Всякой член должен
быть российской подданный и греческаго закона.
6.	Быть трем фельдмаршалам, двум Российским и одному ино-
странному, естли нужда потребует.
7.	Адмиралам двум русским и одному иностранному, естли нужда
потребует.
8.	Всем президентам, губернаторам быть здешним подданным.
9.	Гвардии полки состоят из здешних подданных, три части русских,
а четвертая лифляндцов, эстонцов и прочих завоеванных провинций
за оказанныя ими услуги и ревность к нашей службе.
10.	Армея наша, генерал-, штаб- и обер-офицеры имеют состоять
из трех частей русских, а четвертая лифляндцов, эстонцов и иностран-
ных.
11.	Флот, флагманы, офицеры и протчие: три части русских, чет-
вертая лифляндцов и прочих иностранных.
12.	Во все оныя места лифляндцы и эстляндцы имеют преимущество
при вступлении в службу пред иностранными.
13.	Впадшее в преступление дворянство теряет только конфиска-
циею нажитое собою имение, а не родовое.
14.	От безчестной политической казни дворянство свободить.
15.	Дворянину служить 26 лет, считая от времени действительной
службы его, то есть от 20 лет возраста.
16.	Отставным солдатам всех по инвалидным своим дачам распре-
делять без всякого замедления, и прилагать труд ко установлению их
состояния по нашему намерению.
О купцах и крестьянах сделать рассмотрение и стараться их со-
стояние сделать полезнейшим отечеству и им самим».
Цит. по: Бумаги И. И. Шувалова//Русский архив.
1867. Стб. 84-85.
Последние годы царствования Елизаветы Петровны были
омрачены не только нездоровьем императрицы, но и острыми
136
проблемами внутренней политики. В начале 1760-х годов стало
ясно, что достигнуть желанного благополучия подданных и
на этот раз не удается. 16 августа 1760 г. императрица под-
писала подготовленный И. Шуваловым указ, в котором гово-
рилось:
СЭ «с каким Мы прискорбием, по нашей к подданным любви, должны
видеть, что установленные многие законы для блаженства и благосо-
стояния государства своего исполнения не имеют от внутренних общих
неприятелей, которые свою беззаконную прибыль присяге, долгу и
чести предпочитают и равным образом чувствовать, что вкореняющие
также зло пресечения не имеют. <...> Ненасытная алчба корысти до
того дошла, что некоторые места, учрежденные для правосудия, сде-
лались торжищем, лихоимство и пристрастие предводительством судей,
а потворство и упущение ободрение беззаконникам; в таком достойном
сожаления состоянии находятся многия дела в государстве и бедные
утесненные неправосудием люди, о чем Мы чувствительно соболезнуем,
как и о том, что Наша кротость и умеренность, в наказании преступников
такое Нам от неблагодарности приносит воздаяние.
Повелеваем сим нашему Сенату, как истинным детям Отечества,
воображая долг Богу, государству и законам государя императора1,
которые мы во всем своими почитаем, все свои силы и старании
употребить к восстановлению желаннаго народнаго благосостояния...»
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 15. № 11092.
Примечание
1 Имеется в виду Петр I.
Весьма тяжелыми были отношения в семье Елизаветы. В
1742 г. она выписала из Голштинии своего племянника Карла
Петера Ульриха, который был сразу же перекрещен в право-
славную веру, назван Петром Федоровичем и объявлен наслед-
ником престола, великим князем. В 1744 г. его женили на
Ангальт-Цербстской принцессе Софии Августе Фредерике, став-
шей великой княгиней Екатериной Алексеевной. С годами
отношения между теткой и племянником становились все
хуже. Это были слишком разные люди по воспитанию, миро-
воззрению, темпераменту. Петр Федорович не принимал ни
принципов внешней политики Елизаветы, ни начал внутрен-
ней. К 1761 г. ситуация настолько обострилась, что поползли
слухи о намерении Елизаветы назначить себе в наследники
родившегося в 1754 г. сына Петра и Екатерины цесаревича
Павла Петровича (будущий Павел I), а самих родителей вы-
137
слать в Голштинию. Инициаторами этой интриги были Шу-
валовы, которые, как некогда Бирон, рассчитывали продлить
свое господство при малолетнем императоре Павле. Осенью
1761 г. императрица Елизавета, и до этого часто болевшая,
слегла окончательно и 25 декабря 1761 г. «сию временную на
вечную жизнь пременила». Шуваловым не удалось привести
в исполнение свой план — на престол вступил Петр III Федо-
рович. Двадцатилетняя эпоха Елизаветы окончилась...
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
О ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ ЭПОХЕ И ЕЕ ЛЮДЯХ
Н. М. Карамзин
«Вследствие двух заговоров злобный Бирон и добродушная прави-
тельница утратили власть и свободу. Лекарь француз и несколько
пьяных гренадеров возвели дочь Петрову на престол величайшей им-
перии в мире с восклицаниями: "Гибель иноземцам! Честь россиянам!”.
Первые времена сего царствования ознаменовались нахальством слав-
ной лейб-кампании, возложением голубой ленты на малороссийского
певчего и бедствием наших государственных благодетелей — Остерма-
на и Миниха, которые никогда не были так велики, как стоя под
эшафотом и желая счастия России и Елизавете. Вина их состояла в
усердии к императрице Анне и во мнении, что Елизавета, праздная,
сластолюбивая, не могла хорошо управлять государством. Несмотря
на то, россияне хвалили ее царствование: она изъявляла к ним более
доверенности, нежели к немцам; восстановила власть Сената, отменила
смертную казнь, имела любовников добродушных, страсть к весельям
и нежным стихам... Счастье, благоприятствуя мягкосердной Елизавете
в ее правление, спасло Россию от тех чрезвычайных зол, коих не
может отвратить никакая мудрость человеческая, но счастие не могло
спасти государства от алчного корыстолюбия П. И. Шувалова. Ужасные
монополии сего времени долго жили в памяти народа, утесняемого
для выгоды частных людей и ко вреду самой казны. Многие из заведений
Петра Великого пришли в упадок от небрежения, и вообще царствование
Елизаветы не прославилось никакими блестящими деяниями ума го-
сударственного. Несколько побед, одержанных более стойкостью во-
инов, нежели дарованием военачальников, Московский университет и
оды Ломоносова остаются красивейшими памятниками сего времени.
Как при Анне, так и при Елизавете, Россия текла путем, предписанным
ей рукою Петра, более и более удаляясь от своих древних нравов и
сообразуясь с европейскими. Замечались успехи светского вкуса. Уже
двор наш блистал великолепием и, несколько лет говорив по-немецки,
начал употреблять язык французский. В одежде, в экипажах, в услуге
вельможи наши мерялись с Парижем, Лондоном, Веной. Но грозы
138
самодержавия еще пугали воображение людей: осматривались, про-
износя имя самой кроткой Елизаветы или министра сильного; еще
пытки и Тайная канцелярия существовали».
Цит. по: Карамзин Н. М. Записка о древней и но-
вой России. М., 1991. С. 39—40.
С. М. Соловьев
«На Западе, где многие беспокоились при виде новой могущест-
венной державы, внезапно явившейся на востоке Европы, утешали
себя тем, что это явление преходящее, что оно обязано своим суще-
ствованием воле одного сильного человека и кончится вместе с его
жизнью. Ожидания не оправдались именно потому, что новая жизнь
русского народа не была созданием одного человека. Поворота назад
быть не могло, ибо ни отдельный человек, ни целый народ не возвра-
щается из юношеского возраста к детству и из зрелого возраста к
юношеству; но могли и должны были быть частные отступления от
преобразовательного плана вследствие отсутствия одной сильной воли,
вследствие слабости государей и своекорыстных стремлений отдельных
сильных лиц. <...>
Самая сильная опасность при переходе русского народа из древней
истории в новую, из возраста чувства в возраст мысли и знания, из
жизни домашней, замкнутой в жизнь общественную народов,— главная
опасность при этом заключалась в отношении к чужим народам, опе-
редившим в деле знания, у которых поэтому надобно было учиться.
В этом-то ученическом положении относительно чужих живых народов
и заключалась опасность для силы и самостоятельности русского на-
рода, ибо как соединить положение ученика с свободою, самостоя-
тельностию в отношении к учителю, как избежать при этом подчинения,
подражания? Примером служили крайности подчинения западных ев-
ропейских народов своим учителям-грекам и римлянам, когда они в
эпоху Возрождения совершали такой же переход, какой русские совер-
шили в эпоху преобразования, с тем различием, что опасность под-
чинения уменьшалась для западных народов тем, что они подчинялись
народам мертвым, тогда как русский народ должен был учиться у
живых учителей. Тут-то Петр и оказал великую помощь своему народу,
сокращая сроки учения, заставляя немедленно проходить практическую
школу, не оставляя долго русских людей в страдательном положении
учеников, употребляя неимоверные усилия, чтоб относительно внешних
по крайней мере средств не только уравнять свой народ с образован-
ными соседями, но и дать ему превосходство над ними, что и было
сделано устройством войска и флота, блестящими победами и важными
приобретениями, ибо это вдруг дало русскому народу почетное место
в Европе, подняло его дух, избавило от вредного принижения при виде
опередивших в цивилизации народов. Петр держался постоянно правила
поручать русским высшие места военного и гражданского управления
и только второстепенные могли быть заняты иностранцами. От этого-то
139
важного правила уклонились по смерти Петра: птенцы его завели
усобицы, начали вытеснять друг друга, ряды их разредели, а этим
воспользовались иностранцы и пробрались до высших мест; несчастная
попытка 1730 года нанесла тяжкий удар русским фамилиям, стоявшим
наверху, и царствование Анны является временем бироновщины. Как
бы ни старались в отдельных частных чертах уменьшить бедствия этого
времени, оно навсегда останется самым темным временем в нашей
истории XVIII века, ибо дело шло не о частных бедствиях, не о матери-
альных лишениях: народный дух страдал, чувствовалась измена основ-
ному, жизненному правилу великого преобразователя, чувствовалась
самая темная сторона новой жизни, чувствовалось иго с Запада, более
тяжкое, чем прежнее иго с Востока —иго татарское. Полтавский по-
бедитель был принижен, рабствовал Бирону, который говорил: «Вы,
русские...»
От этого ига избавила Россию дочь Петра Великого. Россия ПРИШЛА
В СЕБЯ. На высших местах управления снова явились русские люди,
и когда на место второстепенное назначали иностранца, то Елизавета
спрашивала: разве нет русского? Иностранца можно назначить только
тогда, когда нет способного русского. Народная деятельность распе-
ленывается уничтожением внутренних таможен; банки являются на по-
мощь землевладельцу и купцу; на востоке начинается сильная разра-
ботка рудных богатств; торговля с Среднею Азиею принимает обширные
размеры; южные степи получают население из-за границы, население,
однородное с главным населением, поэтому легко с ним сливающееся,
а не чуждое, которое не переваривается в народном теле; учреждается
генеральное межевание; вопрос о монастырском землевладении при-
готовлен к решению в тесной связи с благотворительными учрежде-
ниями; народ, пришедший в себя, начинает говорить от себя и про
себя, и является литература, является язык достойно говорящего о
себе народа, являются писатели, которые остаются жить в памяти и
мысли потомства, является народный театр, журнал, в старой Москве
основывается университет. Человек, гибнущий прежде под топором
палача, становится полезным работником в стране, которая более, чем
какая-либо другая, нуждалась в рабочей силе; пытка заботливо от-
страняется при первой возможности и таким образом на практике
приготовляется ее уничтожение; для будущего времени приготовляется
новое поколение, воспитанное уже в других правилах и привычках, чем
те, которые господствовали в прежние царствования, воспитывается,
приготовляется целый ряд деятелей, которые сделают знаменитым
царствование Екатерины II.
Но, говоря о значении царствования Елизаветы, мы не должны
забывать характер самой Елизаветы. Веселая, беззаботная, страстная
к утехам жизни в ранней молодости, Елизавета должна была пройти
через тяжкую школу испытаний и прошла ее с пользою. Крайняя
осторожность, сдержанность, внимание, умение проходить между тол-
кающими друг друга людьми, не толкая их,—эти качества, приобре-
тенные Елизаветою в царствование Анны, когда безопасность и свобода
140
ее постоянно висели на волоске, эти качества Елизавета принесла на
престол, не потеряв добродушия, снисходительности, так называемых
патриархальных привычек, любви к искренности, простоте отношений.
Наследовав от отца уменье выбирать и сохранять способных людей,
она призвала к деятельности новое поколение русских людей, знаме-
нитых при ней и после нее и умела примирять их деятельность...»
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XII. Т. 24.
С. 603-606.
В.	О. Ключевский
«Живая и веселая, но не спускавшая глаз с самой себя, при этом
крупная и стройная, с красивым круглым и вечно цветущим лицом,
она любила производить впечатление. <...> Наиболее законная из всех
преемников и преемниц Петра I, но поднятая на престол мятежными
гвардейскими штыками, она наследовала энергию своего великого
отца, строила дворцы в двадцать четыре часа и в двое суток проезжала
тогдашний путь от Москвы до Петербурга, исправно платя за каждую
загнанную лошадь. Мирная и беззаботная, она была вынуждена воевать
чуть не половину своего царствования, побеждала первого стратега
того времени Фридриха Великого, брала Берлин, уложила пропасть
солдат на полях Цорндорфа и Кунерсдорфа1; но с правления царевны
Софьи никогда на Руси не жилось так легко, и ни одно царствование
до 1762 г. не оставляло по себе такого приятного воспоминания. При
двух больших коалиционных войнах, изнурявших Западную Европу,
казалось, Елизавета со своей 300-тысячной армией могла стать вер-
шительницей европейских судеб; карта Европы лежала перед ней в ее
распоряжении, но она так редко на нее заглядывала, что до конца
жизни была', уверена в возможности проехать в Англию сухим путем;
и она же основала первый настоящий университет в России — Мос-
ковский. Ленивая и капризная, пугавшаяся всякой серьезной мысли,
питавшая отвращение ко всякому деловому занятию, Елизавета не
могла войти в сложные международные отношения тогдашней Европы
и понять дипломатические хитросплетения своего канцлера Бестуже-
ва-Рюмина 2. Но в своих внутренних покоях она создала себе особое
политическое окружение из приживалок и рассказчиц, сплетниц, во
главе которых стоял интимный солидарный кабинет, где премьером
была Мавра Егоровна Шувалова, жена известного нам изобретателя и
прожектера. <...>
При всем том в ней, не как в ее курляндской предшественнице,
где-то там глубоко под толстой корой предрассудков, дурных привычек
и испорченных вкусов еще жил человек, порой прорывавшийся наружу
то в обете перед захватом престола никого не казнить смертью и в
осуществившем этот обет указе 17 мая 1744 г., фактически отменившем
смертную казнь в России <...> то в недопущении непристойных хо-
датайств Синода о необходимости отказаться от данного императрицей
обета, то, наконец, в способности плакать от несправедливого решения,
вырванного происками того же Синода. Елизавета была умная и добрая,
141
но беспорядочная и своенравная русская барыня XVIII в., которую по
русскому обычаю многие бранили при жизни и тоже по русскому
обычаю все оплакали по смерти».
Цит. по: Ключевский В. О. Указ. соч. Т. 4.
С. 314—316.
Примечания
1	Имеются в виду сражения Семилетней войны 1756—1763 гг.
2	А. П. Бестужев-Рюмин (1693—1766) — русский государственный дея-
тель, дипломат.
С.	Ф. Платонов
«Значение времени Елизаветы оценивалось и до сих пор оценивается
различно. Елизавета пользовалась большою популярностью, но были
люди, и весьма умные люди, современники Елизаветы, которые с
осуждением вспоминали ее время и ее порядки. Таковы, например,
были Екатерина II и Н. И. Панин. <...> Панин про царствование Елиза-
веты писал: «Сей эпок заслуживает особливое примечание: в нем все
было жертвовано настоящему времени, хотениям припадочным людей
и всяким посторонним малым приключениям в делах». Панин, очевидно,
плохо помнил то, что было до Елизаветы, потому что его характеристика
может относиться и к эпохе временщиков, «припадочных людей» 1725—
41 гг. Если захотим верить Панину, то мы должны отозваться о времени
Елизаветы как о времени темном и одинаковом с предыдущими вре-
менами. Точка зрения Панина перешла и в нашу историческую лите-
ратуру. В труде С. В. Ешевского («Очерки царствования Елизаветы Пет-
ровны») находим, например, такие слова: «С тех пор (с Петра Великого)
до самой Екатерины Великой русская история сводится к истории
частных лиц, отважных или хитрых временщиков, к истории борьбы
известных партий, придворных интриг и трагических катастроф» (Со-
чинения, том 2, СПб., о. 366). Эта оценка (несправедливая вообще)
за царствованием Елизаветы не признает никакого исторического зна-
чения. По мнению Ешевского время Елизаветы такое же время непо-
нимания задач России и реформы Петра, как и эпоха временщиков и
немецкого режима: «Смысл реформы начинает снова открываться толь-
ко при Екатерине II»,— говорит он. <...> Так дело обстояло до С. М. Со-
ловьева. <...> Главной заслугой Елизаветы считал он свержение не-
мецкого режима и систематическое покровительство всему нацио-
нальному и гуманность; при таком направлении правительства Елиза-
веты много полезных частностей вошло в русскую жизнь, успокоило
ее и позволило разобраться в делах; национальные «правила и при-
вычки» воспитали при Елизавете целый ряд новых деятелей, составив-
ших славу Екатерины II... Нет никакого сомнения в том, что последняя
точка зрения более справедлива, чем враждебные Елизавете взгляды.
Возвращение Елизаветы к национальной политике и внутри и вне России
в связи с мягкостью приемов ее правительства сделало ее очень
популярной государыней в глазах современников и дало ее царство-
142
ванию иной исторический смысл в сравнении с темным временем
предшествовавших правлений. Мирные наклонности правительства во
внешней политике, гуманное направление во внутренней — симпатич-
ными чертами обрисовали царствование Елизаветы и повлияли на
нравы русского общества, подготовив его к деятельности екатеринин-
ского времени.
Благоговея пред памятью Петра Великого и спеша вернуть Россию
к его порядкам, Елизавета тем самым готовила почву для лучшего
понимания и продолжения преобразовательной деятельности Петра и
действительно являлась предшественницей Екатерины II. Но, признавая
такое историческое значение за временем Елизаветы, мы, однако, не
должны преувеличивать его. Мы увидим, что при Елизавете, как и
раньше, много значили «припадочные люди», то есть фавориты: делами
управляла «сила персон»; к порядкам Петра Великого вернулись далеко
не вполне; в управлении государством не было определенной про-
граммы, а программа Петра Великого не всегда соблюдалась и раз-
вивалась. Идеи Елизаветы (национальные и гуманные) вообще выше
ее деятельности (несистематичной и мало содержательной) и истори-
ческое значение времени Елизаветы основывается именно на этих
идеях».
Цит. по: Платонов С. Ф. Лекции по русской исто-
рии. СПб., 1909. С. 545—547.
М. Н. Покровский
«Это была... развратнейшая из Романовых. Ее «фаворитам» счета
не было и кто только не побывал на этой «должности»: от французского
посла Шетарди до учеников Кадетского корпуса. Главным был при-
дворный певчий из украинцев Разумовский. Своих придворных дам она
приказывала сечь кнутом на площади и вырывать у них языки за
непочтительные отзывы о ее величестве. У нее было 15 000 платьев,
а когда она умерла, в казне не было ни одного серебряного рубля;
войскам жалование платили медной монетой, да и то, перелив в нее
пушки. Елизавета тоже оставила престол племяннику, Петру Голштин-
скому, который стал после ее смерти императором Петром 3-м».
Цит. по: Покровский М. Н. Русская история в са-
мом сжатом очерке. М., 1920. С. 3, 123—125.
Из «Очерков истории СССР. Период феодализма. Россия во
второй четверти XVIII века»
«Во второй четверти XVIII в. борьба между родовитой знатью и
шляхетством велась за власть. Борьба эта осложнялась стремлением
временщиков захватить власть любыми средствами, вплоть до измены
своим союзникам (А. Д. Меншиков). Значительно осложнялась обста-
новка тою большою ролью, какую стало играть в России прибалтийское
и иностранное дворянство.
143
Несмотря на кажущуюся сложность этой борьбы, известной под
названием «дворцовых переворотов», столкновения между отдельными
группами дворянства носили поверхностный характер. Ключом к пони-
манию этих событий является оценка их В. И. Лениным: «Возьмите
старое крепостническое дворянское общество. Там перевороты были
до смешного легки, пока речь шла о том, чтобы от одной кучки дворян
и феодалов отнять власть и отдать другой». Группы дворян, боровшихся
за распределение власти и материальных благ, действительно являлись
«кучками», обычно не связанными даже с более широкими слоями
дворянства, не говоря уже о нарождавшейся буржуазии, которая не
участвовала в борьбе дворянских группировок, а тем более о массе
городского и деревенского населейия. Орудием «дворцовых переворо-
тов» была гвардия, являвшаяся в то время не только опорой самодер-
жавия, но часто средством давления на него со стороны боровшихся
группировок. Благодаря своей социально-кастовой организации гвардия
была удобным орудием в борьбе группировок, которые прибегали к
прямому подкупу гвардейцев в целях получения необходимой поддер-
жки. Вот почему следует учитывать особое положение гвардейцев,
которое иногда определяло их поведение во время «дворцовых пере-
воротов». <...>
Переворот в пользу Елизаветы Петровны и наступившее вслед за
ним ослабление противоречий внутри правящего класса являются по-
казателями возросшей сплоченности дворянства и активности его более
широких рядов. Последнее выявилось, в частности, во время переворота
1741 г. в том, что в нем участвовали рядовые солдаты гвардии.
Смена одной правящей группы другою происходила в условиях
сохранения господства класса дворянства в целом, борьба приводила
лишь к перераспределению власти между отдельными группами класса
феодалов. Аппарат насилия в его среднем и низшем звене оставался
без изменений. Это определяло формы борьбы и ее силы: военный
заговор и «дворцовый переворот», совершаемый с помощью дворян-
гвардейцев, обеспечивало изолированность не только от народных
масс, но даже от широких кругов дворянства. Все это придавало в
XVIII в. переходам власти от одной кучки феодалов к другой такую
легкость, которую подчеркивал В. И. Ленин».
Цит. по: Павленко Н. И. //Указ. соч. М., 1957.
С. 248, 268.
ГЛАВА 6
«ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ»
ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКОЙ
Со смертью императрицы Елизаветы Петровны 25 декабря
1761 г. началось самое короткое в русской истории — всего
шесть месяцев — царствование Петра III. Современники и ис-
торики почти единодушны в своих оценках этого императора.
Нервный, впечатлительный, нетерпеливый, упрямый, свое-
нравный, трусливый — таким предстает внук Петра Великого
со страниц мемуаров и исторических сочинений. За годы жизни
в России, куда он был привезен тринадцатилетним мальчиком,
Петр не сумел ни полюбить родину своих предков, ни даже
привязаться к ней. Русские традиции и обычаи, интересы
страны и ее народа остались для него чужими. В обществе
этого времени были широко известны прусские симпатии Пет-
ра III, его вызывающее поведение во время церковных служб,
пристрастие к военным забавам, пиву и табаку. Отсутствие у
императора качеств, необходимых государственному деятелю,
непостоянство и непредсказуемость поведения сделали его опас-
ным во мнении придворного окружения, не пригодным нести
ответственность за судьбу страны. Уже с первых дней пребы-
вания Петра III на престоле в результате растущего недоволь-
ства против него стал созревать заговор. Между тем сам Петр,
казалось, ничего не понимал и не замечал; как вырвавшийся
из-под присмотра взрослых ребенок, он бурно радовался воз-
можности делать, что вздумается, и жить, как нравится. Вот
что писала об этом княгиня Е. Р. Дашкова — автор, пожалуй,
самых интересных русских мемуаров XVIII в.:
ш «Обычно император приходил в придворную церковь только к
концу службы, сУн гримасничал, паясничал и передразнивал пожилых
145
дам, которым сам приказал делать реверансы по французской моде,
а не кланяться, как было принято у нас прежде. Несчастные престарелые
дамы, приседая в реверансе, с трудом удерживались на ногах...
Являться утром на вахт-парад главным капралом, хорошо пообедать,
выпить доброго бургундского, провести вечер со своими шутами и
несколькими женщинами, исполнять приказания прусского короля —
вот что составляло счастье Петра III.
Подобный образ жизни, конечно, не внушал уважения. <...>
Он не был злым, но его ограниченность, недостаток воспитания,
интересы и природные склонности свидетельствуют о том, что из него
вышел бы хороший прусский капрал, но никак не государь великой
империи».
Цит. по: Дашкова Е. Р. Записки. Письма сестер
М. и К. Вильмонт из России. М., 1987. С. 54, 55, 72.
Однако Петр не только гримасничал и забавлялся вахт-па-
радами. За шесть месяцев пребывания на троне он успел
осуществить несколько важных внутриполитических преобра-
зований и серьезных изменений во внешней политике страны.
В феврале 1762 г. император подписал сразу три важнейших
указа — о ликвидации Тайной канцелярии, о вольности дво-
рянства и о секуляризации церковных земель.
Тайная канцелярия была учреждением, ведавшим рассле-
дованием политических преступлений, направленных против
государя и государственной безопасности. Стоило кому-нибудь
сказать магическую фразу: «слово и дело государево», как и
сам произнесший эти слова, и тот, на кого он указывал как
на преступника, оказывались в застенке Тайной канцелярии,
где подвергались беспощадным пыткам. Указ Петра III запре-
тил произносить эти слова, а само название Тайной канцеля-
рии, внушавшее страх и ужас, велел предать забвению. Ко-
нечно, политический сыск не уничтожался тем самым вовсе,
но теперь он становился более гласным, распределялся между
несколькими учреждениями, а роль доносительства в русской
жизни по крайней мере отчасти ослабла.
Манифест о вольности дворянства, подписанный Петром III
18 февраля 1762 г., также имел большое общественное и по-
литическое значение. Важнейшее его положение было связано
с освобождением дворян от обязательной службы государству,
существовавшей в России на протяжении всех предшествую-
щих веков ее истории. Отныне дворяне сами могли выбирать,
служить им или не служить, и даже могли свободно выезжать
за границу и наниматься на службу другим государям, что
146
прежде считалось изменой. С появлением манифеста многие
дворяне покинули службу и отправились жить в свои поместья.
Это немало способствовало развитию русских провинциальных
городов, оживлению в них общественной и культурной жизни,
строительству и украшению поместий. Именно во второй по-
ловине XVIII в. создаются прекрасные образцы русской уса-
дебной архитектуры. Тогда же стал складываться и тип про-
винциального помещика, столь хорошо знакомый по русской
классической литературе XIX в. Манифест, без сомнения, от-
вечал чаяниям дворянства, тем требованиям, которые оно
давно выдвигало. Он стал и важной вехой на пути оформления
системы законов о дворянстве как одном из сословий государ-
ства — процесса, начатого указом о единонаследии и Табелью
о рангах Петра I.
Столь же давно ожидаемым был и указ о секуляризации
церковных земель, т. е. о передаче земельных владений мо-
настырей вместе с жившими на них монастырскими кресть-
янами в ведение государства. Секуляризация означала еще
один шаг к уменьшению могущества русской православной
церкви, к превращению ее в один из государственных инсти-
тутов, ибо отныне церковь лишалась основного источника
доходов, позволявшего ей сохранять определенную независи-
мость от государства. В свою очередь государство, нуждавшееся
в средствах, получило новые и весьма значительные источники
дохода и значительно поправило свое финансовое положение.
Все три внутриполитические реформы Петра III, безуслов-
но, отвечали потребностям страны и, казалось бы, должны
были обеспечить императору популярность и поддержку. Но
этого не случилось. Во-первых, было хорошо известно, что
истинным автором реформ был не сам Петр, а его министры,
готовившие эти реформы еще при Елизавете Петровне. Во-
вторых, в проведении реформ Петр проявил большую поспеш-
ность, подписав три указа в течение трех дней, и было ясно,
что никакой определенной политической программы у импе-
ратора нет. При этом становилось очевидным, что если в
феврале 1762 г. он внял разумным советам своих приближен-
ных, то предугадать его дальнейшие действия было невозмож-
но. Большое недовольство и раздражение вызывало отношение
Петра к православной церкви. Ходили слухи, что он намере-
вался вовсе отменить ее обряды, убрать из церквей иконы,
заставить русских священников брить бороды и носить сюртуки
вместо ряс.
147
Масла в огонь подлили и действия императора в военной
и внешнеполитической сферах. Справедливо опасаясь расквар-
тированных в Петербурге гвардейских полков, активных уча-
стников всех предшествующих государственных переворотов,
Петр первым делом ликвидировал лейб-кампанию — роту Пре-
ображенского полка, возведшую в 1741 г. на престол Елизавету
Петровну. Не откладывая дела в долгий ящик, новый импе-
ратор заключил сначала мир, а затем и союзный договор с
Пруссией, возвратил ей все захваченные во время Семилетней
войны земли и, облачившись в прусский военный мундир,
принялся восхвалять достоинства прусской армии. Наконец,
главной внешнеполитической целью Петра было отвоевать у
Дании герцогство Шлезвиг, принадлежавшее его предкам по
отцу. Почитая себя великим полководцем, он объявил Дании
войну и собрался выступить в поход во главе гвардейских
полков. Это вовсе не вызвало энтузиазма у гвардейцев, не
желавших покидать петербургские квартиры ради бессмыс-
ленной и ненужной для России затеи. В этих обстоятельствах
свержение Петра III было предрешено. 28 июня 1762 г. про-
изошел государственный переворот, возведший на российский
престол жену Петра Екатерину Алексеевну, провозглашенную
императрицей Екатериной II, а несколько дней спустя Петр III
погиб при загадочных обстоятельствах в Ропшинском дворце
недалеко от Петербурга. По одной версии, его смерть была
результатом несчастного случая, по другой — он стал жертвой
охранявших его гвардейцев.
Царствование Екатерины II, длившееся более 30 лет, оста-
вило глубокий след в отечественной истории, породив множе-
ство противоречивых суждений и о самой Екатерине и о ре-
зультатах ее правления. Она родилась 21 апреля 1729 г. в
Штеттине (ныне польский город Щецин) в семье принца Хри-
стиана Августа Ангальт-Цербстского и княгини Иоганны Ели-
заветы. При рождении девочка была наречена Софией Августой
Фредерикой. Когда же императрица Елизавета Петровна вы-
брала ее в невесты своему наследнику Петру Федоровичу,
принцесса была крещена в православие под именем Екатерины
(1744 г.). Характер Екатерины, ее стремления, духовные за-
просы и потребности с самого начала были иными, чем у ее
мужа. За 17 лет, прошедшие с приезда в Россию до восшествия
на престол, она постаралась получше узнать страну, ее исто-
рию, традиции и обычаи. Довольно рано Екатерина пристра-
стилась к чтению и вскоре от французских романов перешла
к трудам-философов-просветителей — тех, кто были в то время
148
властителями дум образованной Европы. Читала она и труды
по истории Англии, Франции, Германии, сочинения известных
юристов и экономистов. Впоследствии, уже став императрицей,
она и сама занялась сочинительством. Ее перу принадлежат
пьесы, статьи, сказки, мемуары, работы по истории, языко-
знанию. И это помимо разнообразной переписки, которую на
протяжении многих лет она вела с многочисленными русскими
и иностранными корреспондентами, а также работы над за-
конопроектами, лишь часть которых ей удалось реализовать.
Среди русских самодержцев Екатерина II выделяется своей
образованностью, умом, духовными и интеллектуальными за-
просами. Пример императрицы имел благотворное влияние на
русское общество второй половины XVIII в., на развитие рус-
ской литературы, науки, журналистики.
Увлекаясь ♦возвышенными» идеями, Екатерина никогда
не пренебрегала реальностью, вполне земными интересами.
Ради сохранения власти она готова была жертвовать любыми
принципами и философскими идеями. При этом за годы пре-
бывания на вторых ролях она стала опытным царедворцем,
хорошо разбиралась в людях, знала психологию, умело ис-
пользовала их достоинства и недостатки, научилась угождать,
нравиться. Многие мемуаристы отмечали, что Екатерина была
прекрасной собеседницей, умела выслушивать и воспринимать
чужие идеи, приспосабливая их для своих нужд. Императрица
не была безразлична к лести, но важные посты при ней
получали прежде всего те, кто обладал необходимыми знани-
ями и способностями. С историей царствования Екатерины II
связаны имена целой плеяды блестящих государственных де-
ятелей, таких, как А. Г. Орлов, А. А. Вяземский, Н. И. Панин,
А. Р. Воронцов, Г. А. Потемкин, А. А. Безбородко, И. И. Бецкой
и др. В это время прославились своим военным искусством
А. В. Суворов, П. А. Румянцев, Ф. Ф. Ушаков, Г. А. Спиридов.
Но и они все были прежде всего послушными слугами импе-
ратрицы, никогда и ни с кем не делившей власти. Постоянно
занимаясь государственными делами, каждодневно решая мно-
жестго мелких и крупных вопросов, увлекаясь сочинительст-
вом, чтением, перепиской, Екатерина была настоящей труже-
ницей. Вот как она сама описывает свой рабочий день в письме
к одному из корреспондентов в 1774 г.:
CQ «Здоровье мое меня нисколько не тревожит, я встаю самое
позднее в 6 часов и сижу до 11 в моем кабинете, куда ко мне приходит
не тот, кто у меня в милости, но кому по его званию есть до меня
149
делр, и часто приходят лица, которых я еле знаю по имени. Кто у
меня в милости, тех я приучила уходить, если дело до их не касается.
После обеда нет ничего, а вечером я вижусь с [теми], кому охота
придти, и отправляюсь спать самое позднее в половине одиннадцатого».
Цит. по: Русский архив. 1907. №9. С. 7.
КОММЕНТАРИЙ
В письме заметны очевидное самолюбование и похвальба, однако многочис-
ленные источники подтверждают, что распорядок дня императрицы действи-
тельно был таким, как опа его описывает.
Путь Екатерины к трону не был легок. В течение многих
лет, еще до того, как сама мысль о возможности царствовать
самостоятельно родилась в ее голове, она упорно и методично
старалась завоевывать симпатии своих будущих подданных.
Впоследствии в своих мемуарах она признавалась:
Ш «Вот рассуждение, или, вернее, заключение, которое я сделала,
как только увидала, что твердо основалась в России, и которое я
никогда не теряла из виду ни на минуту: 1) нравиться великому князю1,
2) нравиться императрице, 3) нравиться народу. Я хотела бы выполнить
все три пункта, й если это мне не удалось, то либо (желанные) предметы
не были расположены к тому, чтоб это было, или же Провидению это
не было угодно, ибо поистине я ничем не пренебрегала, чтобы этого
достичь: угодливость, покорность, уважение, желание нравиться, же-
лание поступать как следует, искренняя привязанность — все с моей
стороны постоянно к тому было употребляемо с 1744 по 1761 г.
Признаюсь, что когда я теряла надежду на успех в первом пункте, я
удваивала усилия, чтобы выполнить два последние; мне казалось, что
не раз я успевала во втором, а третий удался мне во всем объеме,
без всякого ограничения каким-либо временем, и, следовательно, я
думаю, что довольно хорошо исполнила свою задачу».
Цит. по: Записки императрицы Екатерины Второй.
СПб., 1907. С. 58-59.
Примечание
1 Великий князь Петр Федорович, будущий Петр III.
КОММЕНТАРИЙ
Читателю конца XX в. подобное признание Екатерины II может показаться
чересчур откровенным и даже циничным, но во времена, когда это было
написано, оно соответствовало литературной норме, а стремление нравиться
императрице Елизавете Петровне, мужу и народу воспринималось как досто-
инство. Ради этой цели применимо было и угодничество. Это качество лишь
спустя полвека стало оцениваться как заслуживающее презрения.
150
Итак, ко времени вступления на российский престол Ека-
терина была хорошо знакома с новейшими достижениями
европейской философской, политической и экономической мыс-
ли, на основе которых у нее сложилось определенное пред-
ставление о том, что необходимо делать для процветания го-
сударства. В соединении со знанием российской действи-
тельности эти представления повлияли на формирование по-
литической программы императрицы. Некоторые частные по-
ложения этой программы, а также способы ее реализации со
временем корректировались, но основные цели и идеи остава-
лись неизменными. Поскольку идейно эта программа, а сле-
довательно, и внутренняя политика Екатерины основывались
на принципах Просвещения, то и сам этот период русской
истории получил в литературе название «просвещенного аб-
солютизма».
Следует, однако, иметь в виду, что, как и многие понятия,
употребляемые историками, этот термин носит условный ха-
рактер уже потому, что был заимствован русской исторической
наукой у западноевропейских коллег. Временем «просвещен-
ного абсолютизма» называют обычно несколько десятилетий
европейской истории перед Французской революцией 1789 г.,
а к просвещенным монархам принято относить прежде всего
Фридриха II Прусского, Иосифа II Австрийского, Карла III Ис-
панского и Екатерину II. Считается, что эти монархи исполь-
зовали абсолютную власть для осуществления преобразований,
основанных на идеях Просвещения.
В это время в европейской политической мысли меняется
само представление о роли монарха и его взаимоотношениях
с подданными. В монархе начинают видеть как бы первого
слугу государства, главу общества, о котором он обязан забо-
титься. Далеко не все историки согласны с тем, что понятие
«просвещенный абсолютизм» применимо к екатерининской
России. Во-первых, нет единства мнений о том, что собственно
такое абсолютизм, был ли он в России вообще и если был, то
когда и как появился. Некоторые современные западные уче-
ные вместо «просвещенного абсолютизма» предпочитают го-
ворить о «просвещенном деспотизме». Своего рода классиче-
ским стал вопрос: была ли Екатерина II просвещенным
деспотом? Для многих авторов проблема прежде всего в том,
что провозглашенные Екатериной идеалы, как часто кажется,
невозможно совместить с крепостнической действительностью
России второй половины XVIII в. Создается впечатление, что
151
разговоры о просвещении и либеральная фразеология, которой
пользовалась императрица, были лишь своего рода дымовой
завесой, за которой Екатерина скрывала свое тщеславие, вла-
столюбие и реакционные в сущности взгляды. Не случайно
А. С. Пушкин, сравнивая Екатерину II с героем известной ко-
медии Мольера, назвал ее «Тартюфом в юбке и короне». Однако
в последние десятилетия и у нас в стране, и за рубежом взгляд
историков на Екатерину и ее царствование стал меняться. Но
прежде чем выносить приговор, посмотрим, какие же именно
идеи лежали в основе политики Екатерины и как она пре-
творяла их в жизнь, что наиболее существенного произошло
в России за 34 года ее царствования.
Еще в XVII в. западноевропейскими мыслителями и, в
частности, Томасом Гоббсом была сформулирована знаменитая
теория общественного договора, согласно которой государство
было создано людьми, договорившимися между собой о пере-
даче ему, государству, части своих прав с тем, чтобы оно их
защищало. Но раз государство — творение человеческих рук,
то, следовательно, его можно совершенствовать для общего
блага с помощью удобных и полезных законов.
Идеи авторов теории общественного договора были развиты
французскими просветителями XVIII в. и, в частности, Шар-
лем Луи Монтескье, автором знаменитого сочинения «О духе
законов», которое высоко ценила Екатерина II. Монтескье по-
лагал, что существуют три формы правления: монархия, ре-
спублика и деспотия. Чтобы монарх не стал деспотом, необ-
ходимы законы, по которым он будет править и которые будут
определять его, а также и его подданных права и обязанности.
Осуществляя свою власть, государь делит ее между различными
учреждениями. При этом необходим специальный орган вла-
сти, который следил бы за исполнением и соответствием за-
конов всеобщему благу. Как защита от деспотии необходим
и независимый от государя суд. Мудрый и просвещенный
законодатель, действуя на основе точных знаний о положении
дел в стране, ее обычаев и традиций, постепенно совершенст-
вует законы, которые должны быть написаны простым, до-
ступным каждому языком. Важнейшей заслугой Монтескье
считается разработка им теории разделения властей, согласно
которой три власти — законодательная, исполнительная и су-
дебная — должны существовать в любом государстве. Это раз-
деление гарантирует и политические свободы граждан. При
соединении в одних руках хотя бы двух из этих функций
152
неизбежно наступает произвол. Объем прав и обязанностей
граждан зависит от их принадлежности к тому или иному
сословию .— духовенству, дворянству или так называемому
третьему сословию, т. е. горожанам.
Сформулированные Монтескье идеи были взяты Екатериной
на вооружение и составили фактически основу ее теоретических
воззрений. Эти воззрения наложились на представления им-
ператрицы о национальных интересах и нуждах России. Преж-
де всего Екатерина считала себя наследницей и продолжатель-
ницей дела Петра Великого, с которым всю жизнь как бы
соревновалась в славе. Его главную заслугу Екатерина видела
в европеизации России, в превращении ее в мощную империю
с ведущей ролью в мировой политике. Екатерина была убеж-
дена, что сам успех петровских реформ — лучшее доказатель-
ство принадлежности России к европейской цивилизации.
Вполне созвучна представлениям Екатерины была и идея со-
здававшегося Петром регулярного государства. Вместе с тем
к современной ей Европе императрица относилась достаточно
критично и вовсе не считала необходимым заимствовать у
Запада все подряд. Более того, став с годами истинной пат-
риоткой, она была убеждена, что Европе следует во многом
брать пример с России. Отрицательно относилась Екатерина
и к тем проявлениям жестокости и поспешности, с которыми
Петр I осуществлял свои преобразования. Для нее же одним
из важнейших принципов был принцип постепенности. Вот
что пишет об отношении Екатерины к наследию Петра Вели-
кого историк Н. В. Рязановский:
CQ «Пристальное внимание Екатерины к первому императору поро-
дило у нее критическое отношение, усиливавшееся с годами. Хотя это
критическое отношение императрица могла бы почерпнуть уже у своего
излюбленного Монтескье, считавшего Петра Великого тираном, большая
часть наблюдений были ее собственные, основанные на постоянном
обдумывании роли преобразователя, в особенности после того, как
она заняла его трон и непосредственно столкнулась со многими его
делами и проблемами. Озабоченная в первую очередь идеалом спра-
ведливого законодателя — центральным в концепции просвещенного
абсолютизма и даже в целом в политической мысли века Просвеще-
ния — Екатерина II с сожалением обнаружила у Петра Великого мно-
жество недостатков. Его законы и в особенности Уложение о наказаниях1
были устаревшими, отсталыми и мало отличавшимися от жестокого
Уложения 1649 г., а он не сумел сделать их современными и гуманными.
Он по сути делал упор на наказание и правил скорее при помощи
страха, нежели любви и доверия к подданным. Хотя императрица
153
одобряла направление преобразований правителя России и его желание
заменить старый мир новым, сам он, по ее мнению... принадлежал к
этому же старому миру».
Цит. по: Riasanovsky N. V. The Image of Peter
the Great in Russian History and Thought. New
York; Oxford, 1992. P. 36.
Примечание
1 Уложение о наказаниях — часть Воинского артикула Петра 1, изданного
в 1716 г.
Свои собственные «правила управления» Екатерина II сфор-
мулировала следующим образом:
Ш «Если государственный человек ошибается, если он рассуждает
плохо, или принимает ошибочные меры, целый народ испытывает
пагубные следствия этого.
Нужно часто себя спрашивать: справедливо ли это начинание? —
полезно ли?
Пять предметов
1.	Нужно просвещать нацию, которой должен управлять.
2.	Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать об-
щество и заставить его соблюдать законы.
3.	Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию.
4.	Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изо-
бильным.
5.	Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим
уважение соседям.
Каждый гражданин должен быть воспитан в сознании долга своего
перед Высшим Существом1, перед собой, перед обществом и нужно
ему преподать некоторые искусства2, без которых он почти не может
обойтись в повседневной жизни».
Цит. по: Записки императрицы Екатерины Второй.
СПб. 1907. С. 647.
Примечания
1	Перед Богом.
2	В данном случае имеются в виду практические навыки, занятия, ремесла.
Вступив на престол, Екатерина не тотчас начала исполнять
свои замыслы, а постаралась сперва поближе познакомиться
с состоянием государственных дел. Для решения ряда насущ-
ных проблем она создала несколько комиссий, состоявших из
высших сановников, которым было поручено, изучив положе-
154
ние дел, представить императрице свои предложения. Этим
Екатерина как бы давала возможность подданным самим вы-
разить свои пожелания. Однако решение некоторых проблем
откладывать было нельзя, и уже в первые годы царствования
Екатерины II, которые в целом прошли в подготовке реформ,
было осуществлено несколько важных преобразований. Первое
из них коснулось центральных органов управления страной.
Это была сенатская реформа 1763 г.
Сенат, созданный Петром I как учреждение с законодатель-
ными, судебными и контрольными функциями, ко времени
Екатерины в значительной мере утратил свое значение в си-
стеме органов управления. Его указы исполнялись плохо, дела
решались месяцами, а то и годами, а сами сенаторы были
малокомпетентны и даже, как выяснила Екатерина, не знали,
сколько городов существует в Российской империи. Утверж-
денный императрицей план реорганизации Сената, подготов-
ленный Н. И. Паниным — одним из самых образованных и
способных ее министров,— предусматривал разделение Сената
на шесть департаментов со строго определенными функциями
каждого в конкретной сфере государственного управления.
Сенат лишился своей законодательной власти, но по-прежнему
сохранял функции контроля и высшего судебного органа. Со-
четание этих функций в одном учреждении стало главным
недостатком реформы, но на некоторое время центральный
аппарат управления заработал четче и эффективнее.
Другая важная реформа первых лет царствования Екате-
рины II была связана с наследием, доставшимся ей от Петра III.
Взойдя на престол, императрица объявила об отмене секуля-
ризации церковных земель. Однако сама проблема от этого
не разрешилась, и уже в 1762 г. была учреждена специальная
комиссия для ее решения. В течение полутора лет комиссия
готовила новый вариант секуляризационной реформы, и в
феврале 1764 г. Екатерина подписала соответствующий указ,
согласно которому все монастырские земли с жившими на
них крестьянами передавались в ведение специально учреж-
денной Коллегии экономии. Бывшие монастырские крестьяне
были названы поэтому экономическими, а их правовое поло-
жение стало примерно таким же, как положение черносошных,
т. е. государственных, крестьян. Все подати они отныне дол-
жны были платить непосредственно государству, что было
значительно легче. Около 2 миллионов крестьян избавились
от монастырской барщины, их земельные наделы увеличились,
им стало легче заниматься ремеслом и торговлей.
155
Другим следствием секуляризационной реформы стало из-
менение положения русской православной церкви в системе
государственной власти. С этого времени государство само оп-
ределяло необходимое стране число монастырей и монахов,
ибо содержало их на средства государственной казны. Духо-
венство фактически превращалось в одну из групп чиновни-
чества, а правительство получало неограниченную возможность
вмешиваться в духовную жизнь подданных.
Третье преобразование начала царствования Екатерины II,
имевшее столь же долговременные последствия для судеб стра-
ны и ее народов, касалось системы управления территориями
необъятной империи. С давних пор в соответствии со средне-
вековой традицией земли, в разное время попадавшие под
власть московского царя, сохраняли некоторые исторически
сложившиеся особенности в управлении, а в отдельных слу-
чаях — даже элементы автономии (особые органы власти, спе-
цифическое законодательство и административно-территори-
альное деление). Так, даже исконно русская Новгородская
земля еще и в XVIII в. делилась не на уезды, а на исторически
сложившиеся пятины. А город Смоленск и его дворяне во
время польской оккупации в первой половине XVII в. успели
получить от короля особые привилегии, которые затем обязался
соблюдать и русский царь. Когда в результате Северной войны
в состав империи вошла часть Прибалтики, то и здесь были
сохранены некоторые исторически сложившиеся органы уп-
равления, законы и привилегии местного дворянства. По мне-
нию Екатерины, такое положение было нетерпимым. Она была
убеждена, что вся страна должна управляться по единым
законам и принципам. Особое раздражение вызывал статус
автономии Украины. С момента ее присоединения к России
в 1654 г. формально Украина управлялась выборным гетманом,
причем практически все гетманы, избиравшиеся после смерти
Богдана Хмельницкого, были враждебно настроены к России.
Территория Украины делилась на полки и сотни, а в управ-
лении городов использовалось так называемое Магдебургское
право, предоставлявшее горожанам значительные вольности
и права. Украинские крестьяне сохраняли право на свободный
переход от одного помещика к другому, что затрудняло для
России получение с них податей в полном объеме.
В начале 1764 г. в инструкции князю А. А. Вяземскому
при назначении его генерал-прокурором (главой) Сената Ека-
терина II писала:
156
m «Малая Россия1, Лифляндия2 и Финляндия3 — суть провинции,
которые правятся конфирмованными4 им привилегиями, нарушить оные
все вдруг весьма непристойно б было, однакож и называть их чуже-
странными и обходиться с ними на том же основании есть больше,
нежели ошибка, а можно назвать с достоверностью глупостью. Сии
провинции, также и Смоленскую, надлежит легчайшими способами
привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть как волки
к лесу... когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно стараться,
чтоб навек и имя гетманов исчезло».
Цит. по: Бильбасов В. А. История Екатерины Вто-
рой. Берлин, б. г. С. 419.
Примечания
1	Малая Россия, Малороссия — старое название Украины, употреблявшееся
в России до 1917 г.
2	Лифляндия — старое название российских владений в Прибалтике на
территории нынешней Латвии и южной Эстонии.
3	Имеется в виду район Карельского перешейка. Современная Финляндия
в состав Российской империи еще не входила.
4	Т. е. утвержденными высочайшей властью.
КОММЕНТАРИЙ
В более поздние времена такие взгляды стали считать националистическими.
Однако во второй половине XVIII в. они диктовались прежде всего имперской
идеологией, интересами империи, а не отдельных народов, ее населяющих. С
этих позиций существование автономий внутри империи было недопустимым.
Осенью 1764 г. Екатерина приняла отставку последнего ук-
раинского гетмана графа К. Г. Разумовского и назначила на
Украину генерал-губернатора графа П. А. Румянцева. В тече-
ние последующих десятилетий были постепенно ликвидиро-
ваны остатки былой казачьей вольницы, особенности адми-
нистративно-территориального деления, городские свободы. В
мае 1783 г. последовал указ об окончательном запрете пере-
ходов крестьян от одного хозяина к другому, что означало
утверждение на Украине крепостнических порядков.
Для характеристики национальной политики Екатерины II
необходимо упомянуть еще об одном ее нововведении. Речь
идет о приглашении в Россию немецких колонистов. В то
время привлечением иностранных специалистов широко поль-
зовались многие страны, но Екатерина пригласила приехать
в Россию простых крестьян, причем не на время, а навсегда.
Основной целью при этом было освоение территорий Нижнего
Поволжья и Приуралья, а впоследствии Крыма и Северного
Кавказа. Характерно, что Екатерина не опасалась, будто при-
157
мер свободных немецких крестьян может оказаться вредным
для русских крепостных. Уже в середине 60-х годов XVIII в.
в Россию прибыло более 30 тыс. переселенцев, которым были
предоставлены кредиты на обзаведение, большие земельные
наделы и налоговые льготы, обеспечена свобода вероиспове-
дания.
Вообще надо заметить, что, хотя сама Екатерина всегда
была подчеркнуто набожна и всячески демонстрировала свою
приверженность православию, в отношении других религий
она проявляла веротерпимость, которая распространялась не
только на христиан (русских старообрядцев, католиков, про-
тестантов), но и мусульман. По-видимому, у нее не было
предубеждения и против евреев; когда во второй половине
царствования в составе империи оказалось довольно значи-
тельное еврейское население, на первых порах оно пользовалось
такими же правами, как и другие народы. Однако давление
со стороны православного духовенства и русского купечества,
опасавшегося конкуренции с еврейскими торговцами, заста-
вило Екатерину в 1791 г. установить печально знаменитую
черту оседлости, ограничивавшую право евреев селиться на
определенных территориях.
Результаты деятельности образованных Екатериной комис-
сий, по всей видимости, не удовлетворили императрицу, по-
скольку она убедилась, что их члены заботятся в основном о
своих узкосословных интересах. Ей пришла мысль расширить
состав тех, кому была поручена судьба реформ, путем создания
законодательной комиссии из представителей различных со-
циальных групп и регионов страны. Это новое учреждение
получило название Комиссии для сочинения проекта нового
Уложения, или Уложенной комиссии. Подобные комиссии су-
ществовали в России и прежде, однако впервые предлагалось
привлечь к работе выборных депутатов, которые к тому же
должны были привезти с собой наказы своих избирателей.
Сама Екатерина также не собиралась отказываться от роли
просвещенной законодательницы. Для депутатов Комиссии она
написала собственный Наказ, в котором изложила свои пред-
ставления о содержании и характере законов, которые необ-
ходимо было разработать.
К работе над Наказом императрица приступила в самом
начале 1765 г., постаравшись соединить в нем основные идеи
Монтескье и других ведущих философов-просветителей и пра-
воведов того времени. Закончив работу над Наказом, Екате-
рина должна была представить его лицам из своего ближайшего
158
окружения, ибо от них во многом зависела устойчивость ее
трона. В результате Наказ подвергся цензуре и из него были
выхолощены некоторые наиболее смелые суждения. Сохранив-
шиеся документы позволяют утверждать, что камнем преткно-
вения был вопрос о крепостном праве, которое императрица
считала экономически вредным и противоречащим принципам
гуманности и справедливости.
Опубликованный в июле 1767 г. Наказ состоял из 20 глав
(впоследствии было прибавлено еще две главы). Начинался он
рассуждениями о необходимом характере законов, который
должен соответствовать историческим особенностям народа,
для которого они создаются. Особенностью русского народа,
утверждала Екатерина, является его принадлежность к числу
европейских народов. При этом для такой большой страны,
как Россия, необходим самодержавный образ правления, ибо
всякий другой был бы губителен. Цель самодержавия — благо
всех подданных. Самодержавный государь правит в соответ-
ствии с законами, за соблюдением которых следит Сенат. Все
граждане равны перед законом, и свобода граждан состоит в
том, что они могут делать все, что разрешено законом. Законы
должны охватывать все сферы жизни государства, и поэтому
специальные главы Наказа посвящены торговле, народонасе-
лению, воспитанию детей. Торговля и производство, основан-
ные на частной собственности, являются непременным усло-
вием благополучия государства. Зависит оно и от правильного
воспитания граждан — воспитания в духе законов и нравст-
венных идеалов христианства.
В качестве одной из важнейших задач Уложенной комиссии
выдвигалась разработка законов об отдельных сословиях. По-
этому специальные главы Наказа посвящены дворянству и
«среднему роду людей» (так Екатерина называла третье со-
словие). При этом императрица сознавала, что дворянство в
России уже существует и ему лишь остается дать необходимые
законы, в то время как третье сословие этими законами и
нужно создавать. Глава о крестьянстве в Наказе отсутствовала,
и не известно, была ли она изначально.
Большой раздел документа был посвящен понятиям пре-
ступления, следствия, суда и наказания. Законы, утверждала
Екатерина, создаются не для устрашения, а для воспитания
граждан. И наказание, каким бы оно ни было, не должно
быть направлено на то, чтобы мучить преступника, но должно
вызывать у него стыд и раскаяние, ибо наказание — это преж-
де всего бесчестие. Тем более наказание должно быть строго
159
соразмерно преступлению, ибо иначе теряется его смысл. Преж-
де чем судить человека, необходимо тщательно расследовать
преступление, причем обвиняемый обязательно должен иметь
право на защиту. Только суд может признать человека ви-
новным и только с момента вынесения приговора его можно
считать преступником. Во время следствия недопустима пытка,
нет нужды и в смертной казни. Такого наказания заслуживают
лишь преступники, угрожающие самим основам существова-
ния государства, его спокойствию и благополучию. Государство
же, живущее в условиях внутренней и внешней стабильности,
может защитить себя и не лишая своих граждан жизни.
Таково основное содержание Наказа — одного из важней-
ших документов екатерининского царствования. Многие ав-
торы, писавшие о нем, сетовали на то, что его положения,
как им казалось, остались лишь декларацией, не воплощенной
в жизнь. Надо, однако, принять во внимание, что Наказ был
всего лишь инструкцией для депутатов Уложенной комиссии:
это им поручалось выработать законы, основанные на сфор-
мулированных императрицей принципах, и воплотить эти за-
коны. Но немаловажное значение имело и распространение
Наказа, да еще от имени самой императрицы; напечатанный
на русском и других европейских языках Наказ свободно
продавался и был доступен каждому.
Обратимся теперь непосредственно к тексту документа и
познакомимся с некоторыми его положениями:
Ш « — Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены
были тем же законам...	ч
— Вольность есть право все то делать, что законы дозволяют...
—	Приложить должно более старания к тому, чтобы вселить узако-
нениями добрые нравы в граждан, нежели привести дух их в уныние
казнями...
—	Есть различие между содержанием под стражею и заключением
в тюрьму. Человек, бывший под стражею и потом оправдавшийся, не
должен через то подлежать никакому бесчестию...
—	Приговоры судей должны быть народу ведомы, так как и дока-
зательства преступлений, чтобы всяк из граждан мог сказать, что он
живет под защитою законов...
—	Человека не можно почитать виноватым прежде приговора су-
дейского, и законы не могут его лишить защиты своей, прежде нежели
доказано будет, что он нарушил оные...
—	Самое надлежащее обуздание от преступлений есть не строгость
наказания, но когда люди подлинно знают, что преступающий законы
непременно будет наказан...
—	Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать...
160
— Хотите ли предупредить преступления? Сделайте, чтоб законы
меньше благодетельствовали разным между гражданами чинам, нежели
всякому особо гражданину. Сделайте, чтоб люди боялись законов и
никого бы, кроме их, не боялись. Сделайте, чтоб просвещение рас-
пространилось между людьми».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 18.
№ 12949.
КОММЕНТАРИЙ
При чтении приведенных отрывков Наказа легко заметить, что он написан
простым, доступным языком, а изложенные в нем идеи довольно банальны.
Однако большинство из них были совершенно новыми для русских людей XVIII в.
Чрезвычайно важна была сформулированная в Наказе и не известная русскому
праву презумпция невиновности, т. е. положение о том, что человек не может
быть признан преступником до вынесения судебного приговора. Обращает на
себя внимание, что Наказ непосредственно обращен к депутатам Уложенной
комиссии, которых императрица поучает, какими должны быть законы.
Комиссия для сочинения проекта нового Уложения начала
заседать в Москве в июле 1767 г. По сути дела это было первой
попыткой внедрить в государственную сферу России учрежде-
ние парламентского типа. Комиссия состояла из 572 депутатов,
избранных по сословно-территориальному принципу от дворян,
горожан, казаков, черносошных крестьян и нерусских народов
Поволжья и Сибири, которым предстояло выработать новые
законы. И этим их функции ограничивались, т. е. изначально
они были значительно уже, чем у европейских парламентариев.
Однако поскольку требовалось разработать законы практиче-
ски для всех сфер жизни общества, то депутаты при этом
получили возможность открыто высказаться по самым акту-
альным вопросам. В результате на заседаниях комиссии раз-
вернулись острые дискуссии о правах дворянства и купечества
и их взаимоотношениях, о положении крестьянства, о торговле
и заведении фабрик, о судопроизводстве. Для непосредственной
разработки законопроектов по отдельным проблемам были об-
разованы так называемые частные комиссии. Впечатления и
суждения о деятельности депутатов были самыми разнообраз-
ными. Вот, например, что сообщал об этом своему правитель-
ству английский дипломат Ширлей:
СЗ «Русские не говорят и не думают ни о чем другом, как о собрании
депутатов, и Заключают, что теперь они составляют мудрейшую, сча-
стливейшую и могущественнейшую нацию во всей вселенной, и было
бы совершенно бесполезно доказывать им, что это собрание не имеет
ровно никакого значения... • Всякий, кто обратит внимание на образ
161
действий депутатов, на то, о чем им предоставлено рассуждать и
насколько им позволено расширить реформы, и сравнит это с мерами,
принятыми в государствах, благословенных конституционным правле-
нием, тотчас же убедится, что это не что иное, как известное число
людей, служащих в некотором роде советниками... при определении
законов... и что людям этим предоставлены лишь такие привилегии,
которыми бы не захотел воспользоваться ни один гражданин благо-
устроенного государства».
Цит. по: Брикнер А. Г. История Екатерины Вто-
рой. СПб., 1885. С. 598.
КОММЕНТАРИЙ
Перед нами документ, написанный представителем страны, где еще в XIII в.
были ограничены права королевской власти и создан первый парламент. Для
России же XVIII в. и форма деятельности Уложенной комиссии была новой и
прогрессивной. Говоря о государствах с конституционным правлением, Ширлей
имеет в виду не конституции в современном значении этого слова, а в принципе
наличие системы законов, по которым осуществляется управление государством.
Уже вскоре после начала заседаний Уложенной комиссии
выяснилось, что ее депутаты плохо подготовлены к законода-
тельной деятельности. Сказывался низкий уровень образова-
ния большинства из них, отсутствие политической культуры,
парламентского опыта, юридических знаний. Но главное —
депутаты в своей массе оказались весьма консервативными:
их волновали прежде всего узкосословные и групповые инте-
ресы. Дворяне больше всего опасались проникновения в свои
ряды представителей других социальных групп и не желали
слышать не только об отмене, но даже об ослаблении крепо-
стного права. Горожане, наоборот, стремились получить неко-
торые из дворянских привилегий и прежде всего возможность
покупать крепостных крестьян, чтобы использовать их труд
на своих фабриках. Дворяне Прибалтики требовали сохранения
особого статуса, а украинские шляхтичи, напротив, хотели
сравняться в правах с русскими дворянами.
В комиссии сложилась весьма своеобразная ситуация. Ис-
тины екатерининского Наказа были даны депутатам сверху,
подкреплены авторитетом императорской власти и уже потому
не подлежали обсуждению. В тех же вопросах, которые деба-
тировались, влияние Наказа практически не ощущалось, хотя
депутатам и предписывалось ежемесячно его перечитывать.
Истины Наказа казались отвлеченными и как будто совсем
не соприкасались с реальностями российской жизни. Немало-
162
важно, конечно, и то, что депутаты по сути были лишены
права принимать решения; они могли лишь одобрить или
отвергнуть тот или иной предложенный им законопроект.
Однако разработка документов затягивалась и единственным
проектом, представленным депутатам, стал проект закона о
дворянстве, но и тот оказался сырым и был отправлен на
доработку в частную комиссию. Время шло месяц за месяцем,
а дискуссии в Уложенной комиссии так и не приносили ни-
каких плодов. В декабре 1768 г. под предлогом начавшейся
русско-турецкой войны разочарованная императрица подпи-
сала указ о роспуске комиссии. Частные комиссии продолжали
работать еще в течение ряда лет, превратившись по сути в
обычные государственные учреждения.
Так закончился первый этап екатерининских реформ, ха-
рактерной особенностью которого было стремление императ-
рицы осуществить преобразования совместно с представителя-
ми различных социальных групп. Важнейшим выводом,
сделанным Екатериной из этой попытки, было представление
о глубоком консерватизме широких слоев ее подданных, а
следовательно, и о невозможности по-настоящему радикаль-
ных реформ. Одновременно императрица получила реальную
картину настроений общества и отныне вынуждена была учи-
тывать их, определяя тактику и темпы дальнейших преобра-
зований. На выработку новой тактики ушло несколько лет,
наполненных серьезными внешне- и внутриполитическими по-
трясениями. «Комиссия Уложения, быв в собрании,— писала
Екатерина,— подала мне свет и сведения о всей империи, с
кем дело имеем и о ком пещися должно» (цит. по: Записки
императрицы Екатерины Второй. СПб., 1907. С. 546).
Первая половина 70-х годов была самой тревожной за все
время царствования Екатерины II. Сперва страну потрясло
известие о «чумном бунте» в Москве в 1771 г., а затем вос-
стание под предводительством Е. И. Пугачева 1773—1774 гг.
Эпидемия чумы, вспыхнувшая в Москве, была, по-видимому,
занесена с фронта военных действий русско-турецкой войны.
Во время пика эпидемии в городе умирало до девятисот человек
в день, закрывались лавки, фабрики, государственные учреж-
дения, сотни людей оказались без средств к существованию и
заполнили городские улицы. Лечить чуму в то время еще не
умели, и карантинные меры, принимавшиеся врачами, были
направлены в основном на борьбу с распространением болезни.
При этом в карантинные дома нередко попадали здоровые
люди, которые там заражались и умирали. Все это вызывало
163
раздражение населения, недоверие к властям и подозрительное
отношение к врачам.
Центром притяжения москвичей стала в эти дни укреплен-
ная на Варварских воротах в Китай-городе икона Богородицы,
которая, по поверью, обладала целительной силой. Около ико-
ны постоянно стояла толпа молящихся и, прикладываясь к
иконе, люди заражали друг друга. Московский градоначальник
П. Д. Еропкин и архиепископ московский Амвросий решили
убрать икону, чтобы не распространять заразу. Это и послу-
жило поводом к бунту. Избив посланцев митрополита, воору-
женная чем попало толпа бросилась в Кремль, где в Чудовом
монастыре находилась его резиденция. Самого Амвросия не
нашли, но монастырь раграбили. На следующий день, 16
сентября 1771 г., толпа ворвалась в Донской монастырь, где
скрывался архиепископ, и растерзала его. Бунт продолжался
в общей сложности три дня, пока Еропкин, собрав небольшую
команду солдат и офицеров, не разогнал бунтовщиков кар-
течью. После недолгого следствия четверо самых активных
участников событий были повешены, а еще около двухсот
человек наказаны кнутом, розгами и плетьми. Следствие по-
казало, что бунт начался в целом без какой-либо подготовки,
а цели его участников носили сиюминутный характер: вос-
ставшие требовали закрытия карантинных домов, погребения
умерших, прекращения работы врачей. Однако сам факт вос-
стания явился свидетельством глубокого недоверия населения
представителям власти, проявившегося с особой остротой в
экстремальной ситуации.
Самым крупным социальным потрясением XVIII в. было
восстание под предводительством Пугачева. От подобных пред-
шествующих восстаний его отличает массовость, большая ор-
ганизованность, более четко выраженные цели. Вместе с тем,
так же как и во время событий Смуты начала XVII в., во
время восстаний С. Разина и К. Булавина, зачинщиками и
главными действующими лицами восстания были казаки. Их
основной целью было уничтожение дворянства, с тем чтобы
занять его место в государстве.
В истории русского казачества это была последняя попытка
подобного рода. Наряду с казаками в восстании приняли уча-
стие и другие группы населения, каждая из которых пресле-
довала собственные цели. В первую очередь это, конечно,
крестьяне, боровшиеся против крепостного ига; затем пред-
ставители нерусских народов Поволжья, борьба которых но-
сила национально-освободительный характер; и, наконец,
164
часть заводских рабочих Урала, чьи цели практически не
отличались от крестьянских. Участниками восстания были и
сосланные на Урал поляки, боровшиеся за свое освобождение.
При столь разных целях можно не сомневаться, что если бы
восставшие победили, конфликт в их собственном лагере был
бы неминуем.
Провозгласив себя чудом спасшимся от руки убийц импе-
ратором Петром III, донской казак Емельян Пугачев подпи-
сывал указы, составленные на манер царских, жаловал своих
приближенных дворянскими титулами и создавал органы уп-
равления, подобные существовавшим в России того времени.
Для привлечения на свою сторону масс крестьянства он, не
задумываясь, жаловал их волей и землями, но вполне оче-
видно, что, придя к власти, новый правитель мог бы только
воссоздать существующую систему, ибо никакой иной просто
не знал. Однако два мотива в документах Пугачева заставляют
думать, что государственное устройство, как он его представ-
лял, могло быть еще более архаичным, чем в екатерининской
России. Во-первых, в документах прослеживается влияние ста-
рообрядцев: Пугачев обещает держаться старой веры, запретить
брить бороды и заставить носить русское платье. Во-вторых,
он обещает «черни» казачьи «вольности», т. е. военизирован-
ную форму организации населения с архаичными формами
демократии. Таким образом, в целом представления восстав-
ших носили весьма консервативный характер. Вместе с тем
очевидно, что призывы Пугачева, его лозунги попадали на
благодатную почву. Достаточно познакомиться хотя бы с одним
манифестом самозванца, чтобы понять, что они содержали
как раз то, чего ждали крестьяне от доброго царя-батюшки.
МАНИФЕСТ Е. И. ПУГАЧЕВА 28 ИЮЛЯ 1774 г.
СИ «Божиею милостию мы, Петр Третий, император и самодержец
Всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляется во всенародное известие.
Жалуем сим имянным указом с монаршеским и отеческим нашим
милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве, в подданстве
помещиков, быть верноподданными собственной нашей короны рабами,
и награждаем вольностию и свободою и вечно казаками, не требуя
рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владением
земель, лесными, сенокосными угодьями, и освобождаем всех [от]
прежде чинимых от дворян и градских мздоимцев-судей1 всем кресть-
яном налагаемых податей и отягощениев. И желаем вам спокойной в
свете жизни, для которой мы вкусили и претерпели от прописанных
злодеев дворян странствие и немалое бедствие.
165
А как ныне имя наше властию всевышней десницы в России про-
цветает, того ради повелеваем сим нашим имянным указом: кои прежде
были дворяне в своих поместьях и вотчинах,— оных противников нашей
власти и возмутителей империи и разорителей крестьян, всячески
стараясь ловить, казнить и вешать и поступать равным образом так,
как они, не имея в себе ни малейшего христианства, чинили с вами,
крестьянами. По истреблении которых противников злодеев-дворян
всякой может возчувствовать тишину и спокойную жизнь, коя до века
продолжатца будет.
ПЕТР».
Цит. по: Документы ставки Е. И. Пугачева, повстан-
ческих властей и учреждений. 1773—1774 гг. М.,
1975. С. 46-47.
Примечание
1 Взяточников.
КОММЕНТАРИЙ
В манифесте бросается в глаза очевидное противоречие между обещанием
вольности и свободы, с одной стороны, и установкой на верноподданное рабство,
с другой. (Следует отметить, что вплоть до екатерининского времени в обра-
щениях на царское имя все подданные, независимо от социального положения,
именовали себя рабами, Екатерина запретила употребление этого слова.) Текст
манифеста отменяет все повинности, введенные Петром I,— подушную подать,
рекрутские наборы и другие, однако понятно, что это делается в целях про-
паганды, так как без налогообложения ни одно государство существовать не
может.
Это массовое восстание сопровождалось обильным крово-
пролитием, проявлениями варварства и вандализма. Жертва-
ми восставших стали тысячи дворян, чиновников, священни-
ков, горожан, простых солдат, не пожелавших подчиниться
самозванцу. В сражениях с регулярными армейскими частями
погибло не менее 10 тыс. человек, а по другим данным, даже
вдвое больше; примерно вчетверо большее число людей было
ранено и искалечено. Занимая города и селения, восставшие
грабили и разоряли церкви и монастыри, уничтожали иконы
и церковную утварь, убивали монахов и священников. После
подавления восстания многие пугачевцы были биты кнутом,
прогнаны сквозь строй, многих клеймили каленым железом,
вырывали ноздри, ссылали на каторгу. Наиболее видные ли-
деры восстания были казнены.
Даже краткий обзор событий пугачевщины поражает во-
ображение масштабами восстания, вовлеченностью в него всех
социальных слоев населения, а также той легкостью, с какой
восставшим удавалось захватывать значительные территории
166
страны и привлекать на свою сторону массы населения. Вос-
стание началось на Яике в сентябре 1773 г., а уже в октябре
трехтысячное войско Пугачева осаждало Оренбург. Посланный
на выручку городу отряд генерала В. А. Кара был разбит, и
часть его перешла на сторону восставших. Оставив у Оренбурга
часть своей армии, Пугачев отправился на завоевание Яицкого
городка, однако и тут довести дело до конца не сумел: город
был взят, но крепость продолжала сопротивляться. Одновре-
менно в январе 1774 г. пугачевские полковники И. Н. Зару-
бин-Чика и И. Н. Грязнов осаждали Уфу и Челябинск, а пред-
водитель башкир Салават Юлаев пытался взять Кунгур. В
марте к району боевых действий подошли регулярные войска,
и 22 марта под Татищевой крепостью восставшие были раз-
биты. В последующие дни другие отряды восставших потер-
пели поражение под Чесноковой и Екатеринбургом. С отрядом
в 500 человек Пугачев ушел на Урал, где вновь собрал армию
в несколько тысяч человек. Он двинулся в новый поход 8 мая
1774 г. и за десять дней сумел захватить несколько крепостей,
но уже 21 мая его главные силы были разбиты генералом де
Колонгом под Троицкой крепостью. Сжигая все на своем пути,
Пугачев двинулся на север, к Красноуфимску, а затем на Осу.
Крепость сдалась 21 июня, открыв восставшим дорогу к Ка-
зани. Взяв по пути Воткинский и Ижевский заводы, Елабугу,
Сарапул, Мензелинск и другие города и крепости, в первых
числах июля Пугачев подошел к Казани; 12—13 июля город
был захвачен, но крепость продолжала обороняться. На помощь
осажденным подошли регулярные войска под командованием
полковника И. И. Михельсона, и 15 июля армия Пугачева
была вновь разбита.
Остатки главной армии восставших переправились через
Волгу. И вновь отряд из 300—400 человек за несколько недель
превратился в многотысячную армию. Фактически Пугачеву
была открыта дорога на Москву, причем перед ним лежали
крестьянские районы, на поддержку которых он мог несом-
ненно рассчитывать. Однако тут сказалось отношение казац-
кого вождя к крестьянству: идти с ним на Москву он не
решился и повернул на юг, на Дон, надеясь получить под-
держку донских казаков. 23 июля Пугачев захватил Алатырь
и двинулся к Саранску. 27 июля под колокольный звон он
въехал в город, но уже 30 июля вынужден был покинуть его,
узнав о приближении регулярных войск. Пугачевцы овладели
Пензой 2 августа, а 6-го подошли к Саратову, жители которого
уже на следующий день присягали «императору ПетруШ».
167
Три дня спустя Пугачев покинул Саратов и, одержав несколько
мелких побед над армейскими частями, калмыками и каза-
ками, 21 августа подошел к Царицыну. Переговоры с охра-
нявшими город донскими казаками успеха не принесли, и
началось сражение, во время которого стало известно о при-
ближении войск под командованием Михельсона. Пугачев от-
ступил, но 25 августа у Сальникова завода был настигнут и
окончательно разбит. Вскоре он был схвачен собственными
сторонниками и выдан правительственным войскам.
Ш «Граф Панин1 встретил его на крыльце, окруженный своим шта-
бом. «Кто ты таков?» — спросил он у самозванца.— «Емельян Иванов
Пугачев»,—отвечал тот.—«Как же смел ты, вор, назваться госуда-
рем?» — продолжал Панин — «Я не ворон (возразил Пугачев, играя
словами и изъясняясь, по своему обыкновению, иносказательно), я
вороненок, а ворон-то еще летает». <...> Панин, заметя, что дерзость
Пугачева поразила народ, столпившийся около двора, ударил само-
званца по лицу до крови и вырвал у него клок бороды. Пугачев стал
на колени и просил помилования».
Цит. по: Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т.
Л., 1978. Т. 8. С. 189.
Примечание
1 Граф Петр Иванович Панин командовал карательными войсками, по-
сланными на подавление восстания.
Восстание Пугачева, повергшее в ужас дворянскую Россию,
имело важные последствия для определения дальнейшей внут-
ренней политики Екатерины II. Прежде всего императрица
убедилась в глубоком консерватизме и низших слоев населения
империи. Во-вторых, стало ясно, что при всех издержках лишь
дворянство могло быть истинной опорой трона. Наконец, в-
третьих, восстание наглядно продемонстрировало глубокий
кризис общества и, следовательно, невозможность и далее от-
кладывать реформы, которые следовало проводить постепенно,
шаг за шагом, путем медленной каждодневной работы. Уже
в 1775 г. первым плодом реформы стал один из наиболее
значительных законодательных актов екатерининского цар-
ствования — «Учреждения для управления губерний Всерос-
сийской империи».
Опубликование и введение Учреждений в действие ознаме-
новало начало губернской реформы, основное содержание ко-
торой было связано с реорганизацией системы местного уп-
равления. Необходимость подобной реформы диктовалась
168
самой логикой развития самодержавного государства, требую-
щей создания строго централизованной и унифицированной
системы, при которой каждая клеточка обширной территории
и каждый ее обитатель находились бы под неусыпным конт-
ролем правительства. Эти требования нужно было увязать с
сословными интересами, проявившимися в деятельности Уло-
женной комиссии, и прежде всего с интересами дворянства.
При этом Екатерина не забывала и о своих планах образования
в государстве третьего сословия.
В ходе губернской реформы было введено новое админист-
ративно-территориальное устройство, по которому страна де-
лилась на 25 губерний: позднее они были вновь разукрупнены
и к концу царствования Екатерины их стало 41. Губерния
представляла собой территорию с населением в 300 — 400 тыс.
человек, которая делилась на уезды, каждый с населением в
20 — 30 тыс. человек. Никакие национально-исторические или
экономические особенности регионов при этом делении не учи-
тывались. Исполнительную власть в губернии возглавлял гу-
бернатор или генерал-губернатор, при котором создавалось спе-
циальное учреждение — губернское правление. В уезде главой
исполнительной власти был городничий и при нем воеводская
канцелярия. Для управления всеми городами губернии созда-
вался губернский магистрат, а в каждом городе — городской
магистрат во главе с бургомистром.
Губернская реформа отделила судебные органы от органов
исполнительной власти, что явилось шагом вперед в реализа-
ции принципа разделения властей. Более того, впервые в
русской судебной практике уголовное судопроизводство было
отделено от гражданского. Вместе с тем в организации суда
сохранялся сословный принцип, т. е. лица, принадлежавшие
к разным сословиям, судились в разных судах, где судьями
были представители тех же сословий. Разделение властей так-
же было неполным, ибо за губернатором было оставлено право
вмешиваться в деятельность суда. Ему вменялось в обязанность
бороться с судебной волокитой и даже разрешалось приоста-
навливать судебные решения. Совершенно новым для России
был так называемый совестный суд — всесословный орган,
сочетавший функции суда по малозначительным гражданским
делам и прокуратуры и призванный примирять спорящих,
прекращать распри. Недостатки судебной реформы 1775 г. в
значительной мере объяснялись отсутствием в России того
времени профессиональных юристов, неразвитостью права и
правовой мысли в целом.
169
В соответствии с Учреждениями 1775 г. на местах создава-
лись приказы общественного призрения — первые в России
специальные учреждения с социальными функциями. Они дол-
жны были следить за созданием народных школ» сиротских
домов» больниц» приютов для бедных и т. д. При этом с ха-
рактерной для законодательства XVIII в. дотошностью зако-
ном предписывалось» чему и как учить детей, как содержать
больничные и школьные помещения» как кормить и содержать
больных.
Ряд должностей в новых органах управления Учреждения
передавали в руки выборных представителей местного дворян-
ства. Таким образом» с одной стороны, государству удавалось
заместить должности, которые в ином случае могли бы остаться
вакантными, а с другой — выполнить пожелания дворянства
о передаче им власти на местах. Однако на практике само-
стоятельность местных органов оказалась мнимой, ибо, будучи
избран на должность в местном учреждении, дворянин вновь
превращался в простого государственного чиновника, получа-
ющего жалованье от государства.
Учреждения 1775 г. были сложным, многоаспектным и про-
тиворечивым документом, ибо в нем рассматривались разно-
образные стороны жизни общества и государственного управ-
ления. В целом же документ этот остался в рамках той
политической программы, которую Екатерина II наметила еще
в самом начале своего царствования. В русле этой программы
находились и мероприятия в экономической области.
Императрица отлично сознавала, что мощная индустрия и
процветающая торговля — непременное условие успешного
осуществления любого замысла и внутри страны и вне ее. В
основе развития промышленности и торговли, считала она,
должен лежать принцип свободного предпринимательства, ба-
зирующегося на частной собственности. Развитие и внедрение
этого принципа в российскую жизнь проводилось постепенно.
Уже в 1760-е годы были ликвидированы монополии в неко-
торых отраслях, упростился порядок организации новых пред-
приятий, их регистрации и т. д. В 1775 г. были введены льготы
для купцов первой, второй и третьей гильдий, а одновременно
увеличен имущественный ценз для записи в них, т. е. право
на запись в купеческую гильдию получали лишь наиболее
богатые, кто был в состоянии «объявить» определенный ка-
питал. По мысли законодательницы, это должно было стиму-
лировать предпринимателей к более активной деятельности.
В том же году было введено право открывать промышленные
170
предприятия без какого-либо специального разрешения пра-
вительственных органов. В 1780 г. специальным указом была
закреплена частная собственность на владение фабриками и
заводами. Все эти меры благотворно сказались на развитии
промышленности, в особенности легкой — шелкоткацкой, су-
конной, кожевенной, галантерейной и др. Иначе обстояло дело
в тяжелой промышленности. Темпы развития этой отрасли
были слишком низкими, оборот капиталов слишком медлен-
ным, и отставание России от ведущих европейских стран
становилось все больше, хотя на Урале и строились новые
металлургические заводы, запускались новые домны. Важней-
шая причина отставания была связана с тем, что на метал-
лургических заводах Урала использовался главным образом
труд крепостных, или так называемых приписных, крестьян,
которые не были заинтересованы в продуктивной работе.
В области внешней торговли были отменены монополии
отдельных торговых компаний, заключались международные
конвенции об охране торгового мореходства, в зарубежных
морских портах открывались российские консульства. Среди
экспортируемых Россией товаров все большее место стали за-
нимать продукты промышленного производства — чугун, сук-
на, парусное полотно. В 1763 г. был отменен запрет на продажу
загранице хлеба. Наряду с этим экспортировались и традици-
онные для России лес, меха, пенька. Все это было или просто
сырьем, или полуфабрикатами. Ввозились же в Россию товары,
непосредственно используемые человеком: вина, мебель, юве-
лирные изделия, посуда, ткани, предметы искусства и пр.
Именно в это время, как считают некоторые историки, Россия
становится европейским поставщиком сырья.
Существенные изменения произошли в финансовой полити-
ке страны. Государству постоянно не хватало денег, и оно
вынуждено было искать различные способы их добывания.
Сперва стали переплавлять серебряные и медные деньги, че-
каня из них монеты с более низким содержанием драгоценных
металлов. В 1769 г. в России впервые стали печатать бумажные
деньги — ассигнации, но распространение их на первых порах
было нелегким: население с трудом соглашалось принимать
бумажные деньги вместо «настоящих», а государство печатало
так много ассигнаций, что их стоимость падала и излишние
деньги приходилось сжигать.
В 60-е годы XVIII в. довольно быстро начало развиваться
банковское дело, хотя оно полностью находилось в руках го-
сударства. В 1769 г. были открыты дворянский и коммерческий
171
банки (последний выдавал ссуды купечеству). С 1770 г. банки
стали принимать деньги на хранение. В 1772 г. в стране
открылись и первые ссудные и сохранные кассы краткосроч-
ного кредита. Наконец в 1786 г. на базе ранее существовавших
банков был создан единый Государственный заемный банк.
Возможность получения кредитов благотворно сказалась на
развитии торговли и предпринимательской деятельности. Пер-
вые кредиты получило в царствование Екатерины II и само
государство: в 1769 г. заем в Амстердаме, а на следующий год
еще один в Генуе. На погашение внешних займов шло до 5%
государственного бюджета, что было в то время обычным яв-
лением. Таким же обычным явлением был и дефицит бюджета,
т. е. превышение расходов над доходами, причем, несмотря
на все нововведения, дефицит был постоянным и все время
увеличивался.
В меньшей мере изменения коснулись сельского хозяйства,
развитие которого носило в основном экстенсивный характер,
т. е. шло главным образом за счет освоения новых территорий,
а сельскохозяйственная техника, методы хозяйствования и,
следовательно, производительность, труда оставались практи-
чески неизменными. Правда, в это время появляются и первые
энтузиасты научного земледелия, чему правительство всячески
способствовало. В 1765 г. было создано Вольное экономическое
общество для распространения научных знаний в области хо-
зяйствования, и прежде всего в агрономии. Издававшиеся
обществом ♦ Труды» были не менее популярны у читающей
публики, чем сочинения французских просветителей. Все это,
однако, не привело к серьезным сдвигам в сельском хозяйстве,
да и не могло привести, покуда в основе сельскохозяйственного
производства лежал труд крепостных.
В целом, несмотря на все сложности и недостатки, россий-
ская экономика второй половины XVIII в. развивалась вполне
успешно. Правительственные указы, направленные на стиму-
лирование производства и торговли на принципа^ свободного
предпринимательства, как бы открыли последние шлюзы, дав
возможность до конца использовать потенциал феодально-кре-
постнического государства. Однако этого потенциала могло
хватить лишь ненадолго, так как на пути нормального раз-
вития страны непреодолимой преградой стояло крепостниче-
ство. Каково же было отношение императрицы к крепостному
праву и что происходило в этой сфере во время ее царствования?
В своих мемуарах Екатерина высказалась по этому поводу
вполне однозначно:
172
СЗ «Предрасположение к деспотизму... прививается с самого ран-
него возраста к детям, которые видят, с какой жестокостью их родители
обращаются со своими слугами, ведь нет дома, в котором не было
бы железных ошейников, цепей и разных других инструментов для
пытки при малейшей провинности тех, кого природа поместила в этот
несчастный класс, которому нельзя разбить свои цепи без преступле-
ния. Едва посмеешь сказать, что они такие же люди, как мы, и даже
когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать
каменьями; чего я только не выстрадала от такого безрассудного и
жестокого общества, когда в комиссии для составления нового Уло-
жения стали обсуждать некоторые вопросы, относящиеся к этому пред-
мету, и когда невежественные дворяне, число которых было неизмеримо
больше, чем я когда-либо могла предполагать, ибо слишком высоко
оценивала тех, которые меня ежедневно окружали, стали догадываться,
что эти вопросы могут привести к некоторому улучшению в настоящем
положении земледельцев...»
Цит. по: Записки императрицы Екатерины Второй.
СПб., 1907. С. 174.
В другом документе, написанном рукой императрицы, чи-
таем:
ш «Великий двигатель земледелия — свобода и собственность. Ког-
да каждый крестьянин будет уверен, что то, что принадлежит ему, не
принадлежит другому, он будет улучшать это. Государственные налоги
ему не тяжелы, в виду того, что они очень умеренны, и если государство
вовсе не нуждается в увеличении доходов, земледельцы могут распо-
лагаться, как им удобно, лишь бы они имели свободу и собственность».
Цит. по: Указ. соч. С. 175.
КОММЕНТАРИЙ
Екатерина не кривила душой, когда писала о незначительности собираемых
с населения налогов: размер подушной подати оставался неизменным на про-
тяжении всего XVIII в.— с момента введения ее Петром I и до 1795 г. В целом
за весь век объем государственных податей увеличился в 1,5 раза, что с учетом
падения денежного курса означало их уменьшение.
Екатерина была не далека от истины, когда говорила, что
ее могут побить камнями при малейшей попытке поднять
вопрос об отмене крепостного права. В защите своей главной
привилегии, составлявшей основу его экономического благо-
состояния, дворянство, ставшее к этому времени серьезной
политической силой, было готово идти до конца, и императ-
рица могла легко лишиться короны. Однако не следует думать,
173
что взгляды Екатерины II носили однозначно антикрепостни-
ческий характер и сравнимы в этом отношении со взглядами,
например, революционных демократов XIX в. Отрицание им-
ператрицей крепостничества как явления антигуманного, про-
тиворечащего основным принципам Просвещения и вредного
с экономической точки зрения, соединялось с представлением,
с одной стороны, о духовной неразвитости народа и необхо-
димости его просвещать, а с другой — о довольно благостных
в целом взаимоотношениях крестьян и их хозяев. Подобный
взгляд был характерен не только для императрицы, но и для
многих просвещенных людей, этого времени. Так, например,
Е. Р. Дашкова в беседе с Дени Дидро объясняла ему, что народ
напоминает ей слепца, живущего на вершине скалы и не
ведающего об этом. Внезапно прозрев, он станет глубоко не-
счастен:
Ш «Просвещение ведет к свободе, свобода же без просвещения
породила бы только анархию и беспорядок. Когда низшие классы моих
соотечественников будут просвещены, тогда они будут достойны сво-
боды, так как они тогда только сумеют воспользоваться ею без ущерба
для своих сограждан и не разрушая порядка и отношений, неизбежных
при всяком образе правления».
Цит. по: Дашкова Е. Р. Записки. Л., 1985. С. 80 — 81.
Итак, бороться с крепостниками открыто Екатерина не
могла, хотя определенные планы в отношении изменения по-
ложения крестьянства у нее были. Между тем само явление
крепостничества, как всякое явление общественно-политиче-
ской жизни, не могло, естественно, оставаться неизменным,
но менялось оно в сторону усиления эксплуатации крестьян
и ухудшения их положения. Образ жизни русского дворянства
этого времени требовал все больше денег, получить которые
можно было только от крестьян, и в результате объем их
повинностей в течение XVIII в. вырос в 12 раз.
В этом же направлении развивалось и законодательство о
крепостном праве. В царствование Екатерины II появились
два поистине одиозных указа, знаменовавших собой как бы
пик крепостного права. В первую очередь это указ от 17
января 1765 г., по которому помещикам разрешалось отдавать
провинившихся крестьян в каторжные работы. Указ имел
довольно длинную предысторию и восходил еще ко временам
Петра I, когда было разрешено отправлять на каторгу злост-
ных неплательщиков налогов. Между тем помещики склонны
174
были распространить действие указа и на крестьян, повинных
в других проступках. Адмиралтейство поддержало эту идею
и запросило разрешения Сената, предлагая даже платить по-
мещикам за каждого сосланного крестьянина по рублю в месяц.
Сенат решил удовлетворить просьбу Адмиралтейства, но лишь
отчасти, здраво рассудив, что если платить помещикам за их
крестьян-каторжников, то те станут посылать на каторгу и
ни в чем не повинных. Интерес Адмиралтейства объяснялся
тем, что использование каторжников для работы на галерах
было чрезвычайно выгодно государству. Таким образом, ос-
новные причины принятия указа были чисто экономические.
Второй указ появился на свет 22 августа 1767 г. и содержал
запрещение крестьянам подавать жалобы на помещиков не-
посредственно в руки государя. Это не было особой новацией
Екатерины и лишь повторяло норму, существовавшую еще с
XVII в. Появление указа стало реакцией императрицы на 600
крестьянских челобитных, поданных ей во время ее путеше-
ствия по Волге весной 1767 г. Действительно, даже Екатерина
при всей ее необычайной трудоспособности не была в состоянии
самолично разобрать все эти жалобы. Указ предписывал по-
давать жалобы в те учреждения, которым полагалось зани-
маться их разбором, однако добиться правды в этих учреж-
дениях было сложно. Характерно в этом отношении дело
Салтычихи, о котором рассказано в предыдущей главе. Доба-
вим лишь, что императрица повелела лишить Салтыкову дво-
рянского достоинства и посадить в подземную тюрьму Ива-
новского монастыря в Москве, где она провела 11 лет. Затем
еще 22 года до своей смерти она прожила в пристройке в этом
же монастыре. Впрочем, Салтычиха была, очевидно, психи-
чески больным человеком; нормальный и разумный помещик,
конечно же, не стал бы просто так убивать своих слуг, хотя
бы потому, что они составляли основу его благосостояния.
Характеристика экономического положения страны и про-
блем крепостного права дает возможность лучше понять су-
щество законодательной деятельности Екатерины II во второй
половине 70-х — в 80-е годы XVIII в. Через 7 лет после осу-
ществления губернской реформы, в 1782 г. императрица издала
♦Устав благочиния, или полицейский», развивавший идею
петровского регулярного государства. Основное содержание до-
кумента связано с организацией внутригородского управления
по типу губернского. Город делился на части из 200—700
дворов, а части — на кварталы из 50—100 дворов. В каждой
городской части имелся частный пристав, а в квартале —
175
квартальный надзиратель. Всеми ими руководила городская
управа благочиния, осуществлявшая контроль за торговлей,
поимку беглых, починку дорог, улиц, мостов, борьбу с азар-
тными играми, строительство в городе бань, разгон не разре-
шенных законом обществ и сборищ и другие административ-
ные и полицейские функции. Особое внимание Устав уделял
вопросам вероисповедания. С одной стороны, провозглашалась
религиозная веротерпимость, с другой — новый закон твердо
стоял на защите православия, запрещая православным переход
в другое вероисповедание, а также какую-либо пропаганду
против православия. Специально оговаривались правила по-
ведения в церкви.
В состав Устава благочиния было включено «Зерцало уп-
равы благочиния», своего рода моральный кодекс как рядового
гражданина, так и следящего за соблюдением закона полицей-
ского. Познакомимся с его основной частью:
ш «I. Не чини ближнему, чего сам терпеть не хочешь. II. Не токмо
ближнему не твори лиха, но твори ему добро колико можешь. III. Буде
кто ближнему сотворил обиду личную, или в имении1, или в добром
звании2, да удовлетворит его по возможности. IV. В добром помогите
друг другу, веди слепого, дай кровлю неимеющему, напой жаждущего.
V. Сжалься над утопающим, протяни руку помощи падающему. VI. Бла-
жен, кто и скот милует, буде скотина и злодея3 твоего споткнется,
подыми ее. VII. С пути сошедшему указывай путь».
Цит. по: Полное собрание законов... Т. 21.
№ 15379.
Примечания
1	Обида в имении — имущественный урон.
2	Обида в добром звании — личное оскорбление, задевающее честь оскор-
бленного.
3	Врага.
КОММЕНТАРИЙ
Сами по себе приведенные здесь положения Устава мало чем отличались
от тех, что русские люди XVIII столетия привыкли слышать с церковного
амвона, однако, попав в закон, они обретали юридическую силу. Обращает на
себя внимание подчеркнуто внеклассовый характер заповедей, их всеобщая
направленность. При этом каждое запрещение Устава предусматривало и оп-
ределенное наказание в случае его нарушения.
Покончив с организацией системы управления, Екатерина
приступила к реализации главнейшего своего замысла — со-
зданию законодательства о сословиях. В день своего рождения
176
21 апреля 1785 г. она издала сразу два обширных документа,
которые в исторической литературе принято именовать Жа-
лованными грамотами дворянству и городам. Первый из этих
документов законодательно оформлял все права и привилегии
дворянства, которых оно добивалось на протяжении столетия.
Отныне «на вечные времена и неколебимо» устанавливалось,
что дворянин может быть лишен дворянского достоинства
только по решению суда и за такие преступления, как измена,
разбой, воровство, нарушение клятвы и т. д. При этом судить
его могут лишь собратья-дворяне. Дворянина нельзя подвер-
гнуть телесному наказанию, не лишив его предварительно
дворянского достоинства. Грамота подтверждала дарованное
Манифестом о вольности дворянства 1762 г. право дворян слу-
жить или не служить по своему выбору и наниматься на
службу в иностранные государства. Впрочем, в случае необ-
ходимости по первому зову государя дворянин обязывался
служить отечеству, не жалея ни сил, ни самой жизни. Под-
тверждались и все права дворян на наследственные и приоб-
ретаемые имения, причем первые не подлежали конфискации
даже у самых закоренелых преступников, а должны были
передаваться их наследникам. Специальная статья грамоты
разрешала дворянам заводить в своих имениях фабрики и
заводы. Помещичьи дома освобождались от постоя войск, а
сами дворяне — от всех видов податей. В губерниях создава-
лись губернские дворянские собрания, в обязанность которых
входило ведение дворянских губернских родословных книг
для записи всех местных помещиков.
Утвержденные грамотой 1785 г. сословные привилегии
окончательно отделили дворянство от всех прочих слоев рус-
ского общества, упрочив господствующее положение этого со-
словия. Это способствовало ускорению процесса формирования
самосознания дворян, представлений о дворянской чести. В
памяти российских дворян Екатерина осталась истинной бла-
годетельницей и защитницей. Все это создало представление
о екатерининской эпохе как о «золотом веке» русского дво-
рянства. Однако было бы неверным думать, что, работая над
грамотой, Екатерина II забыла об интересах государства и
своих просветительских принципах. Уже само название гра-
моты, с одной стороны, подчеркивало вечный характер доку-
мента, но с другой — зависимость дворянства от монаршей
воли. Оговаривались и некоторые ограничения: так дворянин,
вовсе никогда не состоявший на государственной службе, ли-
шался права голоса в дворянском собрании и не мог быть
177
избран на выборную должность. В целом грамота не вводила
для дворянства каких-то новых привилегий, а лишь юриди-
чески закрепляла те, что существовали прежде. Более того, в
грамоте ничего не говорилось о праве дворян владеть крепо-
стными душами, тем самым вопрос этот как бы оставлялся
императрицей открытым.
Совершенно иной характер носила Жалованная грамота
городам. Прежде всего адресована она была не какому-то
определенному сословию и в ней рассматривались не только
личные и сословные права городского населения, но и вопросы
организации и деятельности купеческих гильдий, ремесленных
цехов и органов городского самоуправления. Столь многоас-
пектный характер документа был связан прежде всего с тем,
что третье сословие еще не полностью сложилось в русском
обществе. Первая глава Жалованной грамоты городам посвя-
щена застройке города, положению населения, организации
школ и пр.; вторая обращена непосредственно к жителям —
«городовым обывателям», или мещанам. Структура прав и
привилегий, которыми они наделялись, близка к дворянской.
Так же как дворяне губернии образуют губернское дворянское
собрание, мещане создают «градское общество», заводится го-
родская обывательская книга, подобная родословной дворян-
ской. Мещане определяются как особое сословие, и это звание
является наследственным, как и дворянское. Лишаются своего
звания мещане за те же преступления, что и дворяне, причем
решение об этом также выносится сословным мещанским су-
дом. Купцы первой и второй гильдий освобождаются от те-
лесных наказаний. Грамота подтверждает право каждого го-
рожанина заниматься предпринимательской деятельностью и
создает особые привилегии для гильдейского купечества. Все
купечество в целом освобождалось от подушной подати и ре-
крутской повинности. Однако объем прав зависел от принад-
лежности к той или иной гильдии, а следовательно, от мате-
риального достатка купца. Например, купцы первой гильдии
могли ездить в карете, запряженной парой лошадей, купцы
второй гильдии — только в коляске, а третьей — лишь на
телеге с одной лошадью. Особую категорию городских жителей
составляли «именитые граждане», имевшие право запрягать
в свои кареты даже четверку лошадей. В третьем поколении
они могли претендовать на получение дворянства. Все жители
города участвовали в формировании нового органа городского
самоуправления — городской думы, возглавляемой городским
головой. Городская дума должна была следить за порядком в
178
городе, соблюдением правил торговли и пр. Помимо купеческих
гильдий грамота предусматривала создание ремесленных це-
хов, наподобие средневековых западноевропейских. При этом
досконально расписывался порядок их работы, взаимоотноше-
ния работников и т. д. Екатерина сознавала, что в Европе
этого времени цехи давно устарели и лишь тормозили развитие
экономики, однако Россия, по ее мнению, еще не достигла
аналогичной стадии развития и здесь цехи должны были,
наоборот, стимулировать развитие производства.
Таково основное содержание двух жалованных грамот 1785 г.
Понятно, однако, что завершить реализацию своей программы
по созданию в России сословий Екатерина не могла, минуя
самое многочисленное сословие — крестьян. Документы сви-
детельствуют, что был заготовлен проект жалованной грамоты
и крестьянам, но он не был утвержден. Адресована грамота
была не всем крестьянам, а лишь государственным, которые
именовались в ней «свободными сельскими жителями» и на-
делялись правами, сходными с правами горожан. Согласно
проекту грамоты, в* деревнях должна была появиться новая
система управления — сельский старшина, староста и «упра-
вительских дел горница», сходная по функциям с губернским
дворянским собранием и градским обществом. Как и другие
сословия, крестьяне делились на шесть категорий, причем
первые две освобождались от телесных наказаний.
Рассматривая все три грамоты, современный американский
историк Дэвид Гриффитс пришел к выводу, что в совокупности
они образуют «конституцию в дореволюционном значении это-
го слова», имея в виду, что первоначально, до Французской
революции 1789 г., слово «конституция» означало в целом
способ устройства, организации чего-либо. Целостное рассмот-
рение грамот, с точки зрения Д. Гриффитса, «обнаруживает
и целостную политическую программу, отражающую ясные и
взаимосвязанные представления императрицы о форме обще-
ственного устройства. Это не либеральные и не консервативные
представления, не про- и не анти дворянские. Это характерные
для начала Нового времени представления о хорошо регули-
руемом обществе с сословной структурой». (Цит. по:
Griffiths D. М. Of Estates, Charters and Constitutions //
Catherine’s II Charters of 1785 to the Nobility and the Towns.
Bakersfield, 1991. P. LII, XXV.)
Однако, как уже сказано, третья грамота так и не была
издана. Причины этого ясны: сопротивление дворянства, ко-
торое Екатерина была не ё состоянии преодолеть. В этих
179
условиях императрица реализовала поставленную ею цель в
той мере» в какой это вообще было возможно без опасения
вызвать серьезные социальные потрясения» и с этой точки
зрения ее реформы нужно признать удавшимися. Именно с
екатерининского времени» по мнению историков» можно гово-
рить о появлении в России полноценных сословий. Но сама
императрица и после 1785 г. продолжала работать над зако-
нодательством и, как свидетельствуют сохранившиеся архи-
вные документы, не оставила идеи создания сословного строя
в полном объеме. Так, она намеревалась учредить особый орган
с функциями верховного суда, состоящий из выборных пред-
ставителей трех сословий: дворянства, мещан и крестьянства.
Сохранились также ее разработки в области семейного, иму-
щественного, уголовного права. На 1797 г. была намечена
новая реформа Сената. Среди проектов можно встретить и
размышления о путях ликвидации крепостного права. Так, в
одной из записок читаем:
ш «...вот удобный способ: поставить, что как только отныне кто-
нибудь будет продавать землю, все крепостные будут объявлены сво-
бодными с момента покупки ее новым владельцем, а в течение сотни
лет все или по крайней мере большая часть земель меняют хозяев, и
вот народ свободен».
Цит. по: Записки императрицы Екатерины Второй.
С. 626-627.
Как видим, Екатерина не надеялась на скорое освобождение
крестьян, да и вообще считала «резкий переворот» вредным.
По другим сведениям, она готовила указ, который объявлял
свободными всех детей крепостных, родившихся после 1785 г.
Впрочем, все это были лишь проекты. Реальные же реформы
Екатерины II касались не только сферы внутреннего управле-
ния, сословной организации и экономики. Среди важнейших
следует назвать реформу образования.
Будучи прилежной ученицей философов-просветителей,
Екатерина понимала, что успех любых социальных преобра-
зований зависит от уровня просвещенности народа, от его
способности воспринимать новое. Было очевидно, что недоста-
точно дать человеку лишь определенный набор знаний, но
необходимо изменить его психологию, ценностные ориентиры,
нравственные основы личности. Среди комиссий, созданных
Екатериной уже в 1763 г., была и Комиссия по народному
180
образованию, однако судьба разработанного ею проекта была
такой же, как и большинства других проектов этого времени.
Главным проводником политики Екатерины в области об-
разования стал И. И. Бецкой, сам получивший неплохое об-
разование за границей. Уже в 1763 г. он был назначен ди-
ректором Сухопутного шляхетного корпуса и президентом
Академии художеств, а в 1764 г. императрица утвердила раз-
работанное им «Генеральное учреждение о воспитании обоего
пола юношества», в основе которого лежала популярная тогда
в Европе идея «воспитания новой породы людей». По замыслу
автора, в России следовало создать сеть училищ, где в изоляции
от дурного влияния общества воспитывались бы дети в возрасте
от 5—6 до 18—20 лет. Училища должны были быть сослов-
ными, причем особо оговаривалось образование разночинцев,
т. е. выходцев из низших сословий.
В соответствии с этим проектом Бецкого уже в 1764 г. в
Петербурге было открыто училище при Академии художеств
и создано Общество двухсот благородных девиц, а через год
при нем было открыто отделение для мещанских девиц. В
последующие годы была проведена реформа шляхетских кор-
пусов, открыты воспитательные дома для сирот в Москве и
Петербурге, коммерческое училище. Для всех новых учебных
заведений Бецкой разработал специальные уставы, в которых
просветительские идеи в области педагогики воплотились в
обязательные нормы. Уставами запрещалось бить и бранить
детей, а развитие их природных качеств и склонностей, интерес
к учебе предполагалось поощрять лаской и уговорами. Для
широкого распространения новых идей в области образования
уставы учебных заведений периодически переиздавались.
Общество двухсот благородных девиц в Петербурге (Смоль-
ный институт) было первым в России женским учебным за-
ведением и пользовалось особым покровительством Бецкого и
самой императрицы. Екатерина часто бывала в институте и
даже переписывалась с некоторыми из воспитанниц. Особый
статус в системе образования имели воспитательные дома,
содержавшиеся на пожертвования. Поощрение подобных де-
нежных вкладов и пример, поданный в этом отношении им-
ператрицей, должны были способствовать созданию в обществе
новой атмосферы, иных принципов во взаимоотношениях лю-
дей. В это время зарождалась российская благотворитель-
ность — явление, которому многим обязаны русская культура
и образование.
181
Однако к концу 70-х годов стало ясно, что система Бецкого
не дает ожидаемых результатов. Изолировать воспитанников
от окружающей жизни было невозможно хотя бы потому, что
детей учили люди, выросшие в иных условиях. Кроме того,
отдельные созданные училища еще не образовывали системы
народного образования. В 1782 г. по указу Екатерины была
создана Комиссия об учреждении училищ, в составе которой
работал специально приглашенный из Австрии известный пе-
дагог Ф. И. Янкович де Мириево. Комиссия разработала план
создания двухклассных училищ в уездах и четырехклассных
в губернских городах. В их программы были включены ма-
тематика, история, география, физика, архитектура, русский
и иностранный языки. Специально для этих училищ Бецкой
и Екатерина написали книгу «О должностях человека и граж-
данина», в которой популярно излагались воззрения просве-
тителей на такие разные понятия, как душа и добродетель,
обязанности по отношению к Богу и обществу, государству и
ближним; приводились также сведения по гигиене, советы по
домоводству. В последующие годы были изданы ряд пособий
для учителей, инструкции, учебники.
В результате всех этих мер в России впервые возникла
единообразная система учебных заведений с общей методикой
преподавания и организации учебного процесса, основанного
на классно-урочном обучении. Народные училища были бес-
сословными, но существовали они лишь в городах, и это
практически закрывало доступ к обучению в них крестьянских
детей. В этом заключался основной недостаток реформы. Но
справедливости ради надо заметить, что правительству было
просто не под силу создать в это время сеть школ и в городах
и в деревнях хотя бы потому, что в стране не было еще
достаточного количества учителей. В целом же масштаб и
долговременное значение всего, что удалось сделать, были
поистине грандиозны.
В начале этой главы уже упоминалось о том, что пример
императрицы, увлекавшейся чтением и сочинительством, имел
благотворное влияние и на развитие русской культуры. Это
был тот короткий период, в течение которого существовал
своего рода союз государства и культуры, когда культура остро
нуждалась в поддержке государства. Проникновение государ-
ства в жизнь общества еще не стало всеобъемлющим, а куль-
тура еще не завоевала самостоятельного места, не ощутила
своей самоценности. С другой стороны, «просвещенный абсо-
лютизм» признавал свободу слова, мысли, самовыражения, не
182
находя в них опасности. В екатерининское время шло фор-
мирование той культурной среды, которая просуществовала в
России вплоть до революции 1917 г. Немалая роль в этом
процессе принадлежала самой императрице, которая возвела
задачу культурного развития в ранг государственной политики.
Эпоха Екатерины II — это время расцвета русской архи-
тектуры, живописи, музыки, литературы, театра. В это время
жили и творили архитекторы Р. П. Никитин, Ю. М. Фельтен,
Ж. Б. Валлен-Деламот, И. Е. Старов, В. И. Баженов; худож-
ники А. П. Антропов, И. П. Аргунов, Ф. С. Рокотов, Д. Г. Ле-
вицкий, В. Л. Боровиковский, А. П. Лосенко; композиторы
Д. С. Бортнянский, И. Е. Фомин, В. А. Пашкевич; писатели,
поэты и драматурги — А. П. Сумароков, М. М. Херасков,
Д. И. Фонвизин, Г. Р. Державин, Я. Б. Княжнин и др. Ека-
терина внимательно следила за всеми литературными новин-
ками, поощряла авторов, участвовала в создании проектов
застройки новых и перестройки старых городов, коллекцио-
нировала живопись и своим собранием положила начало пе-
тербургскому Эрмитажу.
Особая заслуга принадлежит императрице в развитии рус-
ской журналистики, расцвет которой пришелся на 60—70-е
годы XVIII в. В 1769 г. императрица основала сатирический
журнал «Всякая всячина», официальным редактором которого
был ее статс-секретарь Г. В. Козицкий. Это издание было не-
обходимо Екатерине, чтобы иметь возможность высказать свою
точку зрения на общественно значимые проблемы. В журнале
она опубликовала несколько статей, в которых в иносказа-
тельной форме объяснила причины неудачи Уложенной ко-
миссии. Помимо этого журнал был нужен императрице и для
обличения и осмеяния разнообразных пороков. Это породило
оживленную полемику о роли сатиры в обществе — должна
ли она бороться с абстрактными пороками или конкретными
их носителями. Основным оппонентом императрицы стал вы-
дающийся русский просветитель и издатель XVIII в. Н. И. Но-
виков, также издававший в эти годы ряд сатирических жур-
налов.
В литературе, посвященной полемике Екатерины с Нови-
ковым, можно встретить утверждения, что спор носил идео-
логический характер и повлек за собой цензурные преследо-
вания Новикова. Документы не подтверждают этого, на самом
деле разница во взглядах императрицы и просветителя была
в то время еще незначительной. Сама же по себе открытая
полемика в печати государыни с одним из подданных стала
явлением беспрецедентным в русской истории. В екатеринин-
183
ское время у государства не было нужды защищаться от новых
идей в литературе, да и авторы были еще не так смелы.
Цензурные запреты касались лишь произведений печати, счи-
тавшихся еретическими, безбожными или безнравственными.
Вместе с тем с развитием культуры и науки интенсивно
шел процесс формирования русского национального самосоз-
нания, сопровождавшийся ростом интереса к историческому
прошлому России, размышлениями о месте русского народа
в мировой истории. Постепенно складывались основные тече-
ния русской общественйой и политической мысли, оконча-
тельно сформировавшиеся уже в следующем — XIX столетии.
Откровенно оптимистический взгляд Екатерины на русскую
историю неминуемо должен был вступить в конфликт с иными
взглядами. Одним из ее оппонентов был князь М. М. Щерба-
тов, государственный деятель и историк, автор многотомной
♦ Истории Российской» и ряда публицистических произведе-
ний. Будучи депутатом Уложенной комиссии, Щербатов фак-
тически возглавил там аристократическую оппозицию и наи-
более последовательно отстаивал интересы дворянства. Свое
отношение к окружавшей его действительности он откровенно
выразил в памфлете «О повреждении нравов в России», ко-
торый впервые был опубликован лишь в середине XIX в.
А. И. Герценом в зарубежной печати. Для Щербатова восем-
надцатый век — время всеобщего падения нравов, которому
он противопоставляет идеалы допетровской Руси. По сути
Щербатов явился предтечей славянофилов: так же как они,
он был широко, европейски образован и так же чужд наци-
ональной гордыни, презрения к другим народам.
Другое направление русской общественной мысли этого вре-
мени связано с масонством. Масонские идеи начали проникать
в Россию на рубеже XVII—XVIII вв., однако наибольшее их
распространение пришлось на середину века, когда масонами
стали виднейшие государственные деятели — братья Черны-
шовы, братья Панины, Р. И. Воронцов и др. По некоторым
данным, масонские собрания происходили у Петра III в Ора-
ниенбауме в бытность его великим князем, а позднее одним
из главных масонов стал любимец Екатерины И. П. Елагин.
Масонами были также поэты А. П. Сумароков, М. М. Хера-
сков, В. И. Майков, М. И. Попов и Г. Р. Державин, архитек-
тор В. И. Баженов, актер И. А. Дмитриевский и др. Через
увлечение масонством прошли в молодости Щербатов и Ради-
щев. Масоны провозглашали построение общества свободных
людей путем самоочищения и самосовершенствования, осво-
184
бождения от всех сословных и национальных рамок. Для
думающего русского человека XVIII в. масонство представля-
лось альтернативой идеологии официальной государственности
и столь же неприемлемому слепому копированию французской
или прусской культуры. Казалось, что в масонстве русский
человек, уже оторвавшийся от национальной почвы, сознаю-
щий эту оторванность и страдающий из-за этого, нашел некий
♦ третий путь». Практическая деятельность масонов в России
этого времени не отделима от чисто просветительской, т. е.
направленной на просвещение народа.
В 70-е годы XVIII в. и в русском и в европейском масонстве
наступает период, связанный с разочарованием в идеях и
опыте просветителей. В духовных поисках масонов начинает
преобладать мистическое познание; они верили, что путем
открытия некоей мистической тайны мироздания удастся со-
вершить то, что не удалось при помощи разума. Эти новые
идеи да еще в сочетании с таинственными обрядами, описание
которых можно найти в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»,
привлекли к масонству достаточно большое число сторонников.
И тогда оно стало опасным с точки зрения властей — ведь
речь шла чуть ли не о новой идеологии с религиозным от-
тенком. Отнесшись поначалу к масонству с известной долей
презрения как к модному чудачеству и легкомыслию, позднее
императрица увидела в нем явную опасность для самодержав-
ной власти:
СЗ «...за долг почитаю вернолюбезного народа остерегать от прель-
щения выдумленного в не наших пределах под наказанием от разного
рода масонских лож и... других мистических ересь, точно клонящиеся
к разрушению христианского православия и всякого благостного прав-
ления и на месте оного вводящего неустройство под видом незбыточ-
ного и в естестве не существующего мнимого равенства».
Цит. по: РГАДА. Ф. 5. Оп. 1. Д. 120. Л. 157—157 об.
Своего рода примером для острастки остальных стала судьба
Н. И. Новикова, который в течение многих лет в арендованной
им с конца 70-х годов типографии Московского университета
помимо книг просветительского характера напечатал и немало
чисто масонских изданий, распространение которых в России
было запрещено. Деятельность Новикова давно тревожила им-
ператрицу, и в 1792 г., когда на его складах были обнаружены
сотни экземпляров запрещенных масонских сочинений, изда-
тель был арестован и предан суду. Вряд ли наказание было
185
бы слишком суровым, если бы во время следствия не выяс-
нилось, что русские масоны и сам Новиков, имевшие тесные
связи с зарубежьем, в частности с Пруссией, пытались уста-
новить контакт с наследником престола великим князем Пав-
лом Петровичем. Все, что касалось постороннего влияния на
ее сына, Екатерина воспринимала крайне болезненно и очень
серьезно. В результате Новиков на долгие годы был заключен
в Шлиссельбургскую крепость.
Другое направление русской общественной мысли этого вре-
мени представлено именем А. Н. Радищева. Как принято счи-
тать, с него началось формирование в России революционной
идеологии. Получив образование за границей и став поклон-
ником идей просветителей, Радищев придает им радикальный,
нигилистический характер. Такие взгляды сформировали ре-
шительное неприятие существовавших в стране порядков и
прежде всего крепостничества. Вообще критическое отношение
к действительности, порожденное идеями Просвещения, раз-
вивалось и в Европе, но там носителем революционной идео-
логии стала буржуазия, боровшаяся за свои права. Радищев
и его сторонники не видели различий в историческом развитии
и положении России и Европы, не проявил еще себя в доста-
точной мере и негативный опыт Французской революции.
Казалось, что революционный переворот в состоянии решить
все проблемы общества и принести народу истинную свободу.
Эти идеи и были выражены Радищевым в его «Путешествии
из Петербурга в Москву», изданном в 1790 г.
Хорошо известны слова, написанные Екатериной II на по-
лях книги Радищева: «бунтовщик, хуже Пугачева». Что же
так возмутило императрицу? По-видимому, все же не критика
крепостного права, а именно бунт против начальства, против
ее власти. Автор «Путешествия...» доказывал, что дела в
государстве обстоят плохо, что народ живет много хуже, чем
она полагала. Екатерина же была убеждена, что это неправда,
ложь, клевета и, как бы ни было плохо крепостное право, ее
подданные просто не могут быть несчастливы. Реакция им-
ператрицы понятна и естественна: тираж книги был конфи-
скован, а автор ее сослан. Но вот мнение о произведении
Радищева совсем другого человека, жившего много позднее и
понимавшего русскую историю много глубже, чем Екатерина:
СЭ «Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож
и проч, преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной
и надутой, иногда чрезвычайно смешны... В Радищеве отразилась вся
186
французская философия его века: скептицизм Вольтера, филантропия
Руссо, политический цинизм Дидерота и Реналя, но все в нескладном,
искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале.
Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное
презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим
веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения,
наобум приноровленные ко всему...»
Цит. по: Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т.
Л., 1978. Т. VII. С. 242, 245-246.
А. С. Пушкин, впрочем, видел одновременно в Радищеве
«политического фанатика, заблуждающегося, конечно, но дей-
ствующего с удивительным самоотвержением и какою-то ры-
царскою совестливостью». Оценка великого поэта не потеряла
своего значения и по сей день. Вместе с тем, как бы ни относиться
к сочинениям и деятельности Новикова и Радищева, не стоит
забывать, что по сути они стали первыми жертвами борьбы с
инакомыслием. Их судьбы обозначили конец недолгого союза в
отношениях государства и культуры и начало противостояния.
Завершая обзор важнейших событий и явлений внутренней
жизни России при Екатерине II, надо отметить, что в целом это
была эпоха внутриполитической стабильности, но не застоя; время
осуществления важных государственных реформ, активного за-
конотворчества, затронувшего едва ли не все * стороны жизни
государства и общества и имевшего по большей части долговре-
менное значение. Осуществить намеченную программу в полной
мере Екатерине помешали как объективные причины, так и
многие субъективные факторы, связанные с личностью самой
императрицы и многих ее сподвижников. Но реформы ее носили
созидательный, а не разрушительный характер: государство ста-
новилось богаче, жизнь подданных зажиточнее. История екате-
рининских реформ служит положительным примером постепен-
ного реформирования российского общества без резких потрясений.
Эпоха Екатерины была и временем духовного расцвета,
формирования национального самосознания, складывания в
обществе понятий личной чести и человеческого достоинства.
Это был период, когда поощрялось развитие свободной мысли,
литературы и искусств. И все же неверно было бы называть
это время «золотым веком» русской истории. За фасадом бла-
гополучия скрывались и ужасы крепостничества, и фавори-
тизм, и процветавшее взяточничество. Негативные тенденции
в особенности усилились в последние годы царствования Ека-
187
терины, когда ей изменил трезвый взгляд на положение дел
в стране. Как писал В. О. Ключевский, «империя последних
лет царствования представляла по закону, по общему впечат-
лению стройное и величественное здание, а вблизи — хаос,
неурядицу, картину с размашистыми и небрежными мазками,
рассчитанными на дальнего зрителя», но «общее настроение
сглаживало эти неровности». (Цит. по: Ключевский В. О. Ис-
торические портреты. М., 1991. С. 340.)
С точки зрения исторической перспективы большую цен-
ность, как уже сказано, имеет екатерининский опыт осуще-
ствления внутриполитических преобразований, выработанная
ею тактика проведения реформ. Интересен в этом смысле
отрывок из письма бывшего статс-секретаря Екатерины В. С. По-
пова императору Александру I, в котором он рассказывает о
своем разговоре с императрицей, оценивающей свой опыт са-
модержавной государыни:
СЭ «Я говорил с удивлением о том слепом повиновении, с которым
воля ее повсюду была исполняема, и о том усердии и ревности, с
которым все старались ей угождать.
"Это не так легко, как ты думаешь,— изволила она сказать — Во-
первых, повеления мои, конечно, не исполнялись бы с точностию, если
бы не были удобны к исполнению. Ты сам знаешь, с какой осмотри-
тельностью, с какой осторожностью поступаю я в издании моих уза-
конений. Я разбираю обстоятельства, советуюсь, уведываю мысли про-
свещенной части народа и потому заключаю, какое действие указ мой
произвесть должен. И когда уже наперед я уверена о общем одобрении,
тогда выпускаю я мое повеление и имею удовольствие то, что ты
называешь слепым повиновением. И вот основание власти неограни-
ченной. Но будь уверен, что слепо не повинуются, когда приказание
не приноровлено к обычаям, ко мнению народному и когда в оном
последовала бы я одной моей воле, не размышляя о следствиях.
Во-вторых, ты обманываешься, когда думаешь, что вокруг меня все
делается только мне угодное. Напротив того, это я, которая, принуждая
себя, стараюсь угождать каждому сообразно с заслугами, с достоин-
ствами, с склонностями и с привычками и, поверь мне, что гораздо
легче делать приятное для всех, нежели, чтоб все тебе угодили. На-
прасно будешь сего ожидать и будешь огорчаться, но я себе сего
огорчения не имею, ибо не ожидаю, чтобы все без изъятия по-моему
делалось. Может быть, сначала и трудно было себя к тому приучать,
но теперь с удовольствием я чувствую, что не имея прихотей, капризов
и вспыльчивости, не могу я быть в тягость и беседа моя всем нравится”».
Цит. по: Шильдер Н. К. Император Александр Пер-
вый. СПб., 1904. Т. 1. С. 279—280.
ГЛАВА 7
ИМПЕРИЯ НА МАРШЕ
В предыдущей главе уже отмечалось, что одним из заветов,
оставленных Петром Великим своим преемникам и восприня-
тым Екатериной II, была активная внешняя политика. Россия,
превратившаяся при Петре в полном смысле в европейскую
державу, стала претендовать на ведущую роль в мировой по-
литике, суть которой в XVIII в. составляло постоянное про-
тивоборство крупных государств, то объединявшихся в союзы,
то сталкивавшихся друг с другом на поле брани. В сознании
общества могущество государства и слава его правителя во
многом определялись успехами в сражениях, а расширение
территорий в результате завоеваний воспринималось как ес-
тественное следствие военной победы. Проведение активной
внешней политики, направленной на укрепление и расшире-
ние империи за счет новых завоеваний, характерно для цар-
ствования Екатерины, достойной продолжательницы дела ве-
ликого преобразователя.
Активная, наступательная внешняя политика имела и оп-
ределенную идеологическую основу, восходящую к представ-
лению о России как наследнице Византийской империи и не
только как хранительнице истинной православной веры, но
и как могущественном государстве, сравнимом с Римской им-
перией.
Пример Украины показывает, как имперский взгляд из-
менил отношение ко вновь присоединенным народам и тер-
риториям. С созданием империи они теряли статус автономий
и становились ее провинциями. Начавшись при Петре I, этот
процесс получил развитие в царствование Екатерины. Именно
в это время имперская идея и имперское сознание, основанное
189
на убежденности в праве России/преемницы Византии, рас-
поряжаться судьбами других народов, расцвели как никогда
ранее.
Екатерина II по праву гордилась экономическим потенци-
алом, численностью населения и размерами территории ока-
завшейся под ее скипетром страны, импонировала ей и роль
наследницы византийских императоров. Став с годами истин-
ной патриоткой России, она уверовала в особую историческую
миссию русского народа и полагала своим долгом реализовы-
вать эту миссию на внешнеполитической арене. Немалую роль
играло и тщеславие императрицы, мечтавшей видеть себя не
только в роли великой законодательницы и реформатора, но
и в блеске лучей военной славы. К тому же успех во внешней
политике чрезвычайно укреплял престиж царствующей особы
среди подданных, а следовательно, сам трон. Иным, чем в
наше время, было в XVIII в. и отношение к войне: хотя она
и считалась злом, но властителями по крайней мере не вос-
принималась как бедствие. Напротив, преобладало представ-
ление о возможности отличиться на войне, сделать карьеру,
завоевать почет и славу.
Очевидно поэтому, что мотивов активной внешней полити-
ки, которая в международных отношениях XVIII в. могла
осуществляться лишь за счет интересов других народов, было
немало. Подобные мотивы в значительной степени определяли
внешнюю политику европейских государств. Однако во второй
половине XVIII в. политические, экономические и географи-
ческие условия России обеспечили ее наибольший успех в
области активной внешней политики. Немаловажно, что к
этому времени для крупнейших европейских держав — Анг-
лии, Франции, Голландии, Испании — уже почти завершился
период приобретения заморских колоний, а некоторые (на-
пример, Англия) именно тогда начали их терять. Но Россия
развернула активные действия не где-то за океаном, а в не-
посредственной близости к границам и сферам интересов дру-
гих европейских стран. Появление в Европе такого мощного
конкурента не могло не волновать соседей.
К сказанному следует добавить, что во второй половине
XVIII в. критерии оценки внешней политики в мире несколько
изменились. Распространение идей Просвещения и принятие
рядом европейских монархов на вооружение теории просве-
щенного абсолютизма означало, что по крайней мере на словах
они должны были заявить о своей приверженности миру как
условию процветания государства. В систему общепризнанных
ценностей наряду с военным искусством включается теперь и
190
искусство дипломатии, умение добиваться поставленных целей
мирными средствами. Развиваются и усложняются в связи с
этим понятия и нормы международного права. Для государей
становится важным общественное мнение, которое судит их
поступки с точки зрения «естественной справедливости».
Международное положение Российской империи в момент
вступления на престол Екатерины II было далеко не простым.
Дипломатические успехи царствования Елизаветы, подкреп-
ленные отвагой русских солдат на полях сражений Семилетней
войны, были фактически сведены на нет импульсивной по-
литикой Петра III. Старая внешнеполитическая доктрина бы-
ла разрушена, а новая никуда не годилась. Нелегким было и
финансовое положение; уставшая армия восемь месяцев не
получала жалованья. Однако и другие страны в результате
войны были ослаблены не меньше и им также предстояло
заново определять направления своей внешней политики.
Иными словами, у Екатерины II была редкая возможность
почти без оглядки на прошлое заново выработать свой собст-
венный внешнеполитический курс. При этом Россия по срав-
нению с другими странами имела определенные преимущест-
ва — она была победительницей в войне, ее армия все еще
находилась в Европе и в любой момент могла снова развер-
нуться походным маршем. Не случайно весть о перевороте в
Петербурге 28 июня 1762 г. повергла европейские дворы, а в
особенности прусский, в состояние шока. Слабость других при-
давала силы Екатерине, иностранные дипломаты заметили,
что с первых дней царствования она стала обращаться с ними
гордо и заносчиво. Этот независимый тон императрицы в
обращении с иностранцами импонировал ее ближайшему ок-
ружению, составляя резкий контраст с манерой Петра III,
заискивавшего перед Пруссией.
Основными проблемами русской внешней политики, унас-
ледованными Екатериной II с петровских времен, были ту-
рецкая и польская проблемы. С давних времен мечтой пра-
вителей России был выход к берегам Черного моря, что
диктовалось потребностями и экономики и обороны страны.
В этих стремлениях интересы России сталкивались с интере-
сами Оттоманской империи, которая на протяжении XVIII
столетия постепенно приходила в упадок и на которую с
жадностью поглядывали другие европейские державы. Проти-
воборство с Турцией надолго определило основные направления
дипломатических усилий и характер внешнеполитической док-
трины России. Но одолеть Турцию в одиночку было невоз-
191
можно, и потому уже в Петровское время Россия искала союза
с Польшей и Австрией.
Условием союза с Австрией была поддержка Россией так
называемой «прагматической санкции» — документа, по ко-
торому после смерти императора Карла VI (он умер в 1740 г.)
престол должен был перейти к его дочери Марии-Терезии.
Австрийское правительство было так заинтересовано в поддер-
жке «прагматической санкции», что ради этого готово было
идти на любые уступки. Союз с Австрией и привел Россию к
столкновению с Пруссией в Семилетней войне.
Между Австрией, Пруссией и Россией лежали земли Речи
Посполитой. После заключения в 1686 г. «вечного мира» с
Польшей в отношениях двух стран наступил краткий период
равновесия, постепенно изменявшийся в пользу России. Уже
при Петре I Россия, не колеблясь, стала применять в отноше-
нии Польши методы силового давления, которые с этого вре-
мени стали обычными в русско-польских отношениях. Свое-
образие политического устройства Речи Посполитой с ее
сеймами, правом шляхты на liberum veto1 и созданием кон-
федераций приводило к постоянной внутриполитической не-
стабильности, принявшей характер глубокого кризиса поль-
ской государственности. Русское правительство использовало
эту ситуацию в своих интересах, постоянно вмешиваясь в
польские дела и препятствуя усилению этой страны. Польша
становилась, по сути, игрушкой в руках России, что отлично
сознавала Екатерина II. Еще будучи великой княгиней, она
писала: «Неужели деспотический сосед выгоднее для России,
чем счастливая польская анархия, которою мы распоряжаем-
ся?» (цит. по: Билъбасов В. А. История Екатерины Второй.
Берлин, б. г. Т. 2. С. 270).
Свою внешнеполитическую деятельность Екатерина II на-
чала с того, что вернула домой русские войска, находившиеся
за границей, подтвердила мир с Пруссией, но отвергла заклю-
ченный с нею Петром III военный союз. После этого внимание
русского правительства было привлечено к Курляндии — не-
большому герцогству на территории современной Латвии, фор-
мально находившемуся под властью польской короны, но с
правами автономии и выборным герцогом во главе. Екатерина
поставила цель присоединить Курляндию к России и потому
считала необходимым посадить на герцогский престол своего
ставленника, не связанного какими-либо отношениями с поль-
ским королем. Ее кандидатом стал Бирон — фаворит Анны
1 Буквально: свободное вето, которое любой шляхтич — участник
сейма мог наложить на любое его решение.
192
Иоанновны, избранный курляндским герцогом еще в 1739 г.
(С 1741 г. он находился в ссылке, откуда был освобожден
Петром III.) В осуществлении намеченного Екатерина проде-
монстрировала жесткость и решительность, как бы показав
всему миру, какой будет ее внешняя политика. Для обеспе-
чения Бирону короны в Курляндию были введены русские
войска; в результате сложилась столь благоприятная для Рос-
сии ситуация, что Курляндия уже тогда в 1762 г. могла бы
стать частью России. Но Екатерина хотела показать себя еще
и справедливой правительницей, поэтому она мудро удовлет-
ворилась достигнутым, сделав Бирона своим вассалом и обес-
печив будущее вхождение Курляндии в состав империи (окон-
чательно в 1795 г.).
В том же 1762 г. Екатерина задумала посадить своего став-
ленника и на польский престол. Ждать пришлось до октября
1763 г., когда умер король Август III и Россия сразу же при-
ступила к решительным действиям. Новая задача, однако,
была более сложной, и для ее решения необходимо было за-
ручиться невмешательством других европейских держав. В мар-
те 1764 г. был подписан новый союзный договор с Пруссией,
по которому стороны договорились о совместных действиях в
целях сохранения в Польше существующего политического
строя, дававшего возможность влиять на польскую политику.
Союз с Пруссией обеспечил невмешательство Австрии и
Франции, у которых были свои кандидаты на польский трон.
Намерения России были вновь подкреплены введением русских
войск, в результате чего в августе 1764 г. королем Польши
был избран бывший фаворит Екатерины и ее креатура Ста-
нислав Понятовский. Это было большой победой, но лишь на
первый взгляд, так как именно после этих событий Россия
надолго увязла в польских проблемах.
Могущественная партия князей Чарторыйских, племянни-
ком которых был вновь избранный король, добивалась изме-
нения государственного строя Польши путем введения наслед-
ственной монархии, а за поддержку России обещала улучшить
положение польских православных, так называемых дисси-
дентов. В результате страна оказалась в весьма сложном по-
ложении: общественное мнение в самой России давно наста-
ивало на помощи диссидентам, но согласиться с планами
Чарторыйских значило изменить основным принципам своей
политики в Польше. В итоге Россия потеряла в Польше под-
держку серьезной политической силы, а в 1768 г. против нее
выступила так называемая Барская конфедерация польских
магнатов, для борьбы с которой в Польшу вновь были введены
193
русские войска под командованием А. В. Суворова. И хотя
действия Суворова были в целом успешными, решение поль-
ской проблемы удалось лишь отсрочить.
Между тем активные действия России в Польше стали все
больше беспокоить Австрию и Францию. Их тревогу усиливала
и задуманная Н. И. Паниным, руководителем русской внеш-
ней политики того времени, «северная система» договоров
России с протестантскими государствами Европы, направлен-
ная на усиление ведущей роли России в мировой политике.
Требовалось отвлечь внимание России от европейских проблем,
и это было достигнуто в результате сложной интриги, когда
Франции и Австрии удалось побудить Турцию объявить России
войну (осень 1768 г.). К этому моменту Екатерина II царство-
вала уже более пяти лет, но Россия еще не была достаточно
подготовлена к войне и вступала в нее без особого энтузиазма,
тем более что военный конфликт с Турцией вызывал непри-
ятные воспоминания. Вместе с тем императрица была полна
оптимизма и с головой ушла в новый для себя род деятель-
ности. В одном из ее писем этого времени читаем:
СЭ «...итак нашла я за необходимое приказать нашему войску со-
браться в назначенные места, команды же я поручила двум старшим
генералам, т. е. главной армии князю Голицыну1, а другой —графу
Румянцеву2, дай боже первому счастье отцовское, а другому также
всякое благополучие! Если б я турок боялась, так мой выбор пал
неизменно на лаврами покрытого фельдмаршала Салтыкова3, но в
рассуждении великих беспокойствий сей войны я рассудила от обре-
менения поберечь лета сего именитого воина, без того довольно име-
ющего славы. Я совершенно уверена, что на кого из моих генералов
не пал бы мой выбор, всякий бы лучше был соперника визиря4, которого
неприятель нарядил. На начинающего Бог! Бог же видит, что не я
зачала, не первый раз России побеждать врагов, опасных побехщала
и не в таких обстоятельствах, как ныне находится, так и ныне от
божеского милосердия и храбрости его народа сего добра ожидать».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XIV. С. 280.
Примечания
1	Князь Александр Михайлович Голицын, в то время генерал-аншеф, а
впоследствии фельдмаршал, был сыном фельдмаршала князя Михаила Михай-
ловича Голицына.
2	Петр Александрович Румянцев — генерал-фельдмаршал, генерал-губер-
натор Украины.
3	Петр Семенович Салтыков — генерал-фельдмаршал. В момент написа-
ния документа ему было 68 лет.
4	Великий визирь Магомет Эмин-паша командовал в этой войне турецкими
войсками.
194
Вступая в войну с Турцией, русское правительство опреде-
лило как основную цель получение права на свободу морепла-
вания на Черном море, приобретение на черноморском побе-
режье удобного порта, а также установление безопасных границ
с Польшей. Начало войны сложилось для России достаточно
благополучно. Уже весной 1769 г. русские войска заняли города
Азов и Таганрог, а в конце апреля разбили два крупных
соединения турецких войск под Хотином, хотя сама крепость
была захвачена лишь в сентябре. Тогда же, в сентябре —
октябре 1769 г., от турок была освобождена Молдавия, и Ека-
терина стала именовать себя молдавской княгиней. В ноябре
русские войска взяли Бухарест. Успешно сражался и русский
корпус, посланный в Грузию. Наконец, 24 — 26 июня 1770 г.
русский флот под командованием А. Г. Орлова одержал бле-
стящую победу над превосходящим его почти вдвое турецким
флотом в Чесменской бухте. Турки потеряли 15 кораблей, 6
фрегатов и до 50 мелких судов — практически весь свой флот.
Адмирал Г. А. Спиридов писал:
Ш «Турецкий флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо
пустили, потопили и в пепел обратили и оставили на том месте
страшное позорище, а сами стали быть во всем архипелаге господ-
ствующими».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XIV. С. 382.
Чесменская победа произвела большое впечатление на Ев-
ропу и послужила укреплению славы русского оружия. В
письме к Вольтеру Екатерина II описывала сражение следую-
щим образом:
ш «Мой флот... под командою графа Алексея Орлова, разбив не-
приятельский флот, сжег его совершенно при порте Чесменском...
Около ста кораблей всякого рода превратились в прах... Я всегда
говорила: эти герои рождены для великих дел... Он не колебался и
нашел умы в таком расположении, что единодушно было решено:
победить или умереть. <...> Огонь был страшный с той и другой
стороны в продолжение нескольких часов. Корабли подходили друг к
Другу так близко, что ружейный огонь смешивался с огнем из пушек.
<...> Граф Алексей, видя в пылу сражения адмиральские корабли на
воздухе, считал своего брата погибшим1. Тогда он почувствовал, что
он человек, и упал в обморок, но скоро пришедши в себя, он приказал
поднять все паруса и бросился своим кораблем на неприятеля... Граф
Орлов сказывал мне, что на другой день после сожжения флота он
195
увидел с ужасом, что вода очень небольшого Чесменского порта по-
багровела от крови, столько там погибло турок».
Цит. по: Бумаги императрицы Екатерины II, храня-
щиеся в Государственном архиве Министерства
иностранных дел. СПб., 1874. Т. 3. С. 38—41.
Примечание
1 Брат А, Г, Орлова Федор находился на корабле адмирала Г. А. Спиридова,
который был взорван в сражении с кораблем турецкого адмирала, однако
Ф. Г. Орлов и Г. А. Спиридов спаслись.
Спустя короткое время столь же блестящие победы были
одержаны и сухопутными войсками. В первых числах июля
русская армия под началом П. А. Румянцева разбила соеди-
ненные силы турок и крымских татар у впадения реки Ларги
в Прут. Турки оставили на поле сражения более 1000 человек,
русские потеряли убитыми лишь 29 человек. 21 июля состоя-
лось знаменитое сражение при реке Кагул, где 17-тысячному
отряду Румянцева удалось разбить почти в 10 раз превосхо-
дящие силы противника. Полководец сообщал Екатерине:
ш «Да позволено мне будет настоящее дело уподобить делам
древних римлян, коим Ваше Величество мне велели подражать: не так
ли армия Вашего Императорского Величества теперь поступает, когда
не спрашивает, как велик неприятель, а ищет только, где он».
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XIV. С. 367.
В июле — октябре 1770 г. русским войскам сдались крепо-
сти Измаил, Килия, Аккерман. В сентябре генерал П. И. Па-
нин взял Бендеры. В 1771 г. русские войска под командова-
нием князя В. М. Долгорукого вступили в Крым и в течение
нескольких месяцев захватили основные его пункты.
Казалось, все складывалось удачно, но реальное положение
дел было непростым. Во-первых, война одновременно в Польше
(с Барской конфедерацией), Молдавии, Крыму и на Кавказе
требовала громадного напряжения сил и легла на Россию
почти непереносимым бременем. Во-вторых, стало ясно, что
европейские державы не допустят значительного усиления Рос-
сии за счет Турции и потому рассчитывать на удержание и
присоединение всех захваченных в ходе войны земель не при-
ходилось. Уже с 1770 г. Россия нащупывала почву для заклю-
чения мира, но Турция, активно поддерживаемая Австрией,
не желала идти ни на какие соглашения. Отказаться от под-
196
держки Турции Австрию побудило лишь участие в первом
разделе Польши в 1772 г.
Идея поживиться за счет Польши возникла еще в первые
годы царствования Екатерины II. С подобными предложени-
ями в 60-е годы неоднократно выступала и Пруссия. Однако
до поры до времени Россия надеялась заполучить территории
Литвы и Белоруссии, которые считались исконно русскими,
сохраняя номинально самостоятельную Польшу как буфер
между Россией и Пруссией. Но когда война с конфедератами,
поддержанными австрийской стороной, приняла затяжной ха-
рактер, стала ясна необходимость договора с Австрией, чтобы
сразу развязаться и с польской и с турецкой проблемами.
В этих условиях и родился договор о разделе Польши,
подписанный 25 июля 1772 г., согласно которому Россия по-
лучила польскую часть Ливонии (территория нынешней Литвы
и южной Латвии), а также Полоцкое, Витебское, Мстиславское
и часть Минского воеводств; к Австрии отошла Галиция (ныне
Западная Украина), к Пруссии — Поморское, Хельмское и
Мальборкское воеводства, часть Великой Польши и Базмия.
На первый взгляд, доля России была самой значительной:
она приобретала территории размером в 92 тыс. кв. км. с на-
селением 1 млн 300 тыс. человек. Но реально в стратегическом
и экономическом отношении добыча России была достаточно
скромной, ибо в руках Австрии, например, оказался такой
важнейший экономический и торговый центр, как Львов, а
в руках Пруссии — районы с наиболее развитым сельским
хозяйством. Правда, Россия надолго сохранила то, что осталось
от Речи Посполитой, в сфере своего влияния: вплоть до 1788 г.
польский король практически ничего не мог сделать без раз-
решения русского посла в Варшаве. В 1776 г. король Станислав
Август Понятовский с согласия России провел некоторые ре-
формы, направленные на укрепление польской государствен-
ности, что стабилизировало обстановку и позволило в 1780 г.
вывести из Польши русские войска.
В 1774 г. после долгих переговоров России удалось заклю-
чить мир с Турцией. Согласно Кючук-Кайнарджийскому до-
говору (по названию селения, где был заключен мирный до-
говор) Россия получила наконец право на свободный проход
своих судов через проливы Босфор и Дарданеллы, крепости
Керчь и Еникале и значительную контрибуцию. Турция обя-
залась восстановить автономию Молдавии и Валахии, не при-
теснять православных в Закавказье, а также признала неза-
197
висимость Крыма, что, по замыслу русского правительства,
должно было обеспечить в дальнейшем его вхождение в состав
Российской империи.
Кючук-Кайнарджийским миром закончился первый период
внешнеполитической деятельности Екатерины II; следующий
(70—90-е годы) также был ознаменован серьезными успехами
в дипломатической и военной сферах. Расстановка сил на
внешнеполитической арене в это время несколько изменилась.
Земли, приобретенные Россией по договору с Турцией, вкли-
нивались между владениями Оттоманской империи, Польши
и Крымского ханства, что уже само по себе делало неизбежным
новые столкновения. Было ясно, что Россия и далее будет
стремиться закрепиться в Северном Причерноморье, а Турция
станет всячески противиться этому. Действительно, приобод-
ренные внутренними неурядицами в России, турки значитель-
но укрепили гарнизоны своих крепостей на северном побережье
Черного моря, наводнили Крым и Кубань агентами, а турецкий
флот демонстрировал свою мощь вблизи крымских берегов.
При этом Турция рассчитывала на поддержку европейских
держав — противниц России, и в первую очередь Англии.
Однако в 1775 г. Англия начала затяжную войну с северо-
американскими колониями и даже вынуждена была обратиться
к России с просьбой предоставить ей 20 тыс. русских солдат
для борьбы с повстанцами. Екатерина, поколебавшись, отка-
зала, но внимательно следила за развитием конфликта, стре-
мясь использовать его в своих интересах.
Между тем в декабре 1774 г. в Крыму произошел государ-
ственный переворот, в результате которого на ханском престоле
оказался Девлет-Гирей, пытавшийся наладить контакты од-
новременно и с Турцией и с Россией. Однако русскому пра-
вительству нужен был в Крыму однозначный сторонник, та-
кой, как Шагин-Гирей. Для возведения его на ханский престол
весной 1776 г. русские войска стали готовиться к вторжению
в Крым.
Поддержка действий России в Крыму была обеспечена ук-
реплением союза с Пруссией, новое соглашение с которой было
подписано в августе 1776 г., а уже в ноябре русские войска
вошли в Крым. В марте следующего года был продлен старый
договор о дружбе с Пруссией, а в апреле Шагин-Гирей был
возведен на ханский престол. Когда спустя менее года против
него вспыхнул мятеж, он был подавлен опять же при помощи
русских войск.
198
Одновременно с этими событиями в центре Европы вспых-
нул новый конфликт между Австрией и Пруссией, на этот
раз из-за Баварии, которую австрийский император Иосиф II
попытался присоединить к своим владениям. Пруссия сразу
же запросила помощи России (в согласии с только что заклю-
ченным договором), а Австрия обратилась к Франции. Послед-
няя же находилась на пороге войны с Англией и потому не
была заинтересована в раздувании военного пожара на кон-
тиненте. И когда летом 1778 г. все же началась война между
Австрией и Пруссией, а турки в то же время предприняли
неудачную попытку высадиться в Крыму, Франция предло-
жила свое посредничество в урегулировании обоих конфликтов.
Пруссия согласилась на это предложение с условием, что вто-
рым посредником будет Россия. Так у русского правительства
появилась уникальная возможность значительно укрепить свое
положение на международной арене.
В марте 1779 г. в г. Тешен открылся мирный конгресс, про-
ходивший фактически под председательством русского послан-
ника князя Н. В. Репнина. В мае конгресс закончился под-
писанием Тешенского мира, ставшего серьезным успехом
русской дипломатии. По этому договору Россия именовалась
не только посредником, но и гарантом мира, что давало воз-
можность беспрепятственно вмешиваться в германские дела.
Немаловажно было и достигнутое взаимопонимание с Фран-
цией, отношения с которой в течение долгого времени, еще с
царствования Елизаветы Петровны, оставались прохладными.
При посредничестве Франции было подписано русско-турецкое
соглашение — «изъяснительная конвенция», подтверждавшая
независимость Крыма и права Шагин-Гирея на ханский пре-
стол.
В 1780 г. Россия выступила с важной международной ини-
циативой: была подготовлена знаменитая Декларация о воо-
руженном нейтралитете, согласно которой суда нейтральных
стран, не участвующих в военных конфликтах, имели право
защищаться в случае нападения на них. Декларация была
направлена против Англии, пытавшейся воспрепятствовать
развитию русской морской торговли с её противниками.
Вскоре к Декларации присоединились Швеция, Дания, Гол-
ландия и Пруссия. Создалась фактически антианглийская ко-
алиция, которая, не вмешиваясь в войну с североамерикан-
скими колониями, в сущности оказала серьезную поддержку
Соединенным Штатам. В это же время в русских правитель-
199
ственных кругах родилась идея так называемого греческого
проекта.
Суть ♦греческого проекта» состояла в восстановлении Ви-
зантийской империи со столицей в Константинополе и со
вторым внуком Екатерины II Константином Павловичем на
императорском престоле. Собственно и само имя свое великий
князь, родившийся в апреле 1779 г., получил в соответствии
с этим проектом. На празднестве в честь его рождения читались
греческие стихи; к торжеству была отчеканена медаль с изо-
бражением храма Святой Софии в Константинополе. Подобное
развитие российской внешнеполитической доктрины диктова-
лось самой логикой событий, ибо, как отмечал биограф
Екатерины II историк А. Г. Брикнер, ♦каждое приобретение
России в ущерб туркам и татарам заставляло русское прави-
тельство распространять свои наступательные действия все
далее и далее» (Брикнер А. Г. История Екатерины Второй.
СПб., 1885. С. 380).
Уверенность в возможности осуществления проекта прида-
вало новое положение России на международной арене, обре-
тенное в результате успехов на Тешенском конгрессе. Но для
того чтобы претворить замыслы в жизнь, необходимо было
вернуться к союзу с Австрией, что не составляло особого труда,
так как все возможные выгоды от союза с Пруссией уже были
извлечены. Первый шаг к сближению с Австрией был сделан
весной 1780 г., когда во время поездки Екатерины по западным
губерниям состоялось ее свидание с императором Иосифом II.
Именно тогда к удовлетворению обоих монархов и было до-
стигнуто соглашение об антитуредком союзе, включая, по
крайней мере в общих чертах, и ♦греческий проект». Спустя
год Екатерина II и Иосиф II обменялись посланиями со вза-
имными обязательствами на случай войны с Турцией, а также
по сохранению политического режима в Польше. Подобный
обмен письмами, изобретенный Екатериной, был новинкой в
международных отношениях, дававшей возможность хранить
соглашения в секрете. Тогда же состоялся и обмен письмами
непосредственно по проекту восстановления Греческой импе-
рии. Однако никакого официального соглашения по ♦грече-
скому проекту» так и не было заключено. План был слишком
смелым, чтобы сделать его общеизвестным. По сути этот проект
был дальней целью России, мечтой императрицы и во многом
служил основой внешнеполитической доктрины. События не
заставили себя долго ждать.
200
Уже в начале 1780-х годов вновь обострилась обстановка в
Крыму» зашатался трон Шагин-Гирея, и весной 1782 г. хан
вынужден был бежать в Керчь под защиту русских войск.
Турция уже готовилась посадить на ханский трон своего став-
ленника» когда Екатерина отдала Г. А. Потемкину приказ о
введении в Крым русских войск. После восстановления Ша-
гин-Гирея на престоле войска на сей раз не ушли. А через
несколько месяцев» получив полную поддержку Австрии и
покончив с колебаниями» 8 апреля 1783 г. Екатерина II под-
писала манифест о «принятии полуострова Крымского, острова
Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу».
Аннексия Крыма стала возможной, конечно, благодаря по-
литической помощи Австрии и невмешательству других евро-
пейских держав, которые, не будучи заинтересованы в это
время в русско-турецком конфликте, всячески уговаривали
Турцию смириться. Между тем аннексия осуществлялась не
без трудностей. Летом 1783 г. произошло восстание населяв-
ших Прикубанье ногайцев. Но уже в августе русский отряд
из 1000 человек под командованием А. В. Суворова нанес чис-
ленно превосходившим его ногайцам тяжелое поражение.
Скрытый маневр русских застал противника врасплох, и 1
октября 1783 г. в устье реки Лабы ногайцы были полностью
разгромлены, чем окончательно завершилось присоединение
Кубани к России.
К этому времени границы Российской империи вплотную
приблизились к Кавказу. Проживавшие здесь народы оказа-
лись зажатыми с трех сторон Россией, Турцией и Ираном,
что делало существование небольших самостоятельных госу-
дарств практически невозможным. Было ясно, что в грядущем
военном столкновении России и Турции Кавказ может стать
театром военных действий, но до этого горцам необходимо
было выбрать ту или иную сторону. События последних лет
показывали, что выгоднее было примкнуть к России как более
сильной державе. Немаловажным было и то, что народы Гру-
зии и Армении, исповедовавшие православие, получали в слу-
чае присоединения к России гарантированную защиту от ре-
лигиозного угнетения. В результате переговоров русского
правительства с представителями царя Ираклия II 24 июля
1783 г. был подписан Георгиевский трактат, по которому Кар-
тлийско-Кахетинское царство поступало под протекторат Рос-
сии, гарантировавшей его неприкосновенность и территори-
альную целостность. Согласно секретным статьям договора в
Тифлис были отправлены два батальона русских войск.
201
Последующие несколько лет в русской дипломатии отме-
чены активностью, направленной на упрочение своего поло-
жения. При этом вследствие дальнейшего сближения с Авст-
рией и отчасти с Францией возросло напряжение в отноше-
ниях с Пруссией и Англией. В январе 1787 г. Екатерина II,
сопровождаемая двором и иностранными дипломатами, отпра-
вилась в свое известное путешествие в Крым. Поездка имела
прежде всего международное значение: в Крыму императрица
должна была встретиться с австрийским императором и поль-
ским королем и продемонстрировать им русскую военную
мощь, устрашив этой демонстрацией Турцию. Главным орга-
низатором всего действа был назначен Г. А. Потемкин — один
из талантливейших государственных деятелей екатерининской
эпохи. Именно с путешествием Екатерины II в Крым связано
известное выражение «потемкинские деревни». Считается, что
Потемкин якобы построил вдоль дороги грандиозные декора-
ции, изображавшие несуществующие селения. На самом деле
он только следовал обычаю своего времени декорировать любые
придворные празднества, но реальные селения были украшены
столь пышно, что зрители стали сомневаться в их подлинности.
Все это пышное убранство в сочетании с демонстрацией
полков русской армии, татарской и калмыцкой конницы,
черноморского флота произвели неизгладимое впечатление на
иностранцев. Французский посланник в России граф Л. Ф. Се-
гюр вспоминал свой разговор с императором Иосифом II, ко-
торый сказал ему:
«Какое странное путешествие! Кто бы мог подумать, что я вместе
с Екатериною II, французским и английским посланниками буду бродить
по татарским степям! Это совершенно новая страница истории!» —
«Мне скорее кажется,—отвечал Сегюр,—что эта страница из «Тысячи
и одной ночи», что меня зовут Джафаром и что я прогуливаюсь с
Халифом Гаруном аль-Рашидом, по обыкновению своему переодетым1».
Цит. по: Сегюр Л. Ф. Записки о пребывании в
России в царствование Екатерины II // Россия
XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989. С. 454.
Примечание
1 По обыкновению того времени император Иосиф II путешествовал ин-
когнито под именем графа Фолькенштейна.
В Херсоне Екатерина II вместе с императором Иосифом II
присутствовали при спуске на воду трех кораблей, обставлен-
202
ном со всей возможной помпой. Вот как описывал этот эпизод
один из очевидцев:
Ш «От императорского дворца до верфи, находившейся почти в
полуверсте, путь был уравнен и покрыт зеленым сукном на две сажени
в ширину. С обеих сторон стояли офицеры, которые охраняли путь и
разнообразные мундиры которых привлекали взоры зрителей. На месте
спуска были выстроены высокие подмостки с галереею, где помещались
музыканты. В конце устроенного для императрицы помоста стояло
кресло под балдахином из голубого бархата, богато украшенным ки-
стями и бахромою. В час пополудни государыня вышла из дворца в
сопровождении графа Фолькенштейна (Иосифа II) и многих высоких
особ своего и венского дворов. Граф шел с правой руки, а с левой —
Потемкин. Государыня явилась запросто, в сером суконном капоте, с
черною атласною шапочкой на голове. Граф также одет был в простом
фраке. Князь Потемкин, напротив, блистал в богато вышитом мундире
со всеми своими орденами. При приближении государыни с помоста
дан сигнал к спуску кораблей пушечным выстрелом. С галереи раз-
далась музыка, а с валов цитадели — гром пушек... Выразив полное
свое удовольствие всем участвовавшим в постройке и спуске кораблей,
Ее Величество изволила щедро наградить старших и младших строи-
телей и многих других лиц золотыми часами и табакерками и отпра-
вилась обратно во дворец».
Цит. по: Дримпельман Э. В. Записки немецкого
врача о России в конце прошлого века // Русский
архив. 1881. № 1. С. 42.
КОММЕНТАРИЙ
Внимание современника не случайно привлек нарочито скромный костюм
императрицы. Тем самым подчеркивалась обыденность происходящего. Екате-
рина как бы демонстрировала своим иностранным гостям, что спуск на воду
новых кораблей для нее обычное, будничное дело.
Во всей грандиозной инсценировке Потемкина неизменно
присутствовала и даже доминировала идея великой империи,
наследницы Византии. Так, ворота, установленные при въезде
в Херсон, были оформлены как дорога в Византию, а вновь
строившимся в Новороссии городам давали греческие названия.
Присутствие на торжествах Иосифа II подчеркивало един-
ство замыслов Вены и Петербурга. Приступить к их реализа-
ции пришлось, однако, раньше, чем предполагалось. Уже в
середине июля 1787 г. русскому послу в Стамбуле был предъ-
явлен ультиматум с заведомо не выполнимыми требованиями,
в том числе возврата Крыма, а затем объявлено о разрыве
203
всех ранее заключенных договоров. Это было началом новой
русско-турецкой войны.
Россия вступала в войну, не успев завершить подготовку
к ней: армейские соединения не были укомплектованы, стро-
ительство черноморского флота не завершено, а склады про-
довольствия и снаряжения почти пусты. Однако 7 сентября
1787 г. Екатерина подписала манифест о войне; главнокоман-
дующим русской армией был назначен Г. А. Потемкин. Он
же осуществлял непосредственное руководство главной Екате-
ринославской армией, насчитывавшей до 82 тыс. человек.
Вторую армию, численно вдвое меньшую, возглавил П. А. Ру-
мянцев. Кроме того, 12-тысячный отряд должен был действо-
вать на Кавказе, а донские казаки прикрывали Кубань.
Турки предполагали уже в начале войны высадить крупные
десанты в Крыму и устье Днепра, а основное наступление
вести в Молдавии. В октябре 1787 г. турецкий флот блокировал
устье Днепра и высадил 6-тысячный отряд на Кинбурнской
косе. Здесь его поджидал отряд русских войск под командо-
ванием А. В. Суворова. Произошло сражение, которое один из
мемуаристов описывает следующим образом:
Ш «1-го октября турки атаковали Кинбурн. Суворов не приказал
противиться высадке, дал им время сделать несколько ложементов1,
и как уже видел их приблизившихся шагов на двести, для штурма
крепости, тогда напал он на них с своими войсками. Турки беспрестанно
с флота получали новые подкрепления, положение наших войск было
весьма опасно, сражение сделалось общее, ,и так обе стороны пере-
мешались, что артиллерия принуждена была остановить свое действие,
храбрость наших поколебалась, уже было начали отступать, наконец,
пришло к русским подкрепление около 300 человек, и сие малое число
решило сражение. Турки прогнаны, в 10 часов ночи победа была
одержана. Большая часть турок убита, а еще больше потонуло, малое
только число спаслось на суда.
Еще в сумерки Суворов был ранен в левое плечо2, он потерял
много крови, и не было лекаря перевязать рану. Казачий старшина
Кутейников привел его к морю, вымыл рану морскою водою и, сняв
свой платок с шеи, перевязал им рану. Суворов сел на коня и опять
возвратился командовать».
Цит. по: Энгельгардт Л, Н. Записки Ц Русские ме-
муары. Избранные страницы. XVIII век. М., 1988.
С. 251-252.
Примечание
1	Небольшой орудийный окоп.
2	На самом деле Суворов был ранен дважды — в руку и в бок.
204
Победа на Кинбурнской косе в самом начале войны была
чрезвычайно важна для русской армии, однако не все скла-
дывалось так удачно. Еще в сентябре русский Севастопольский
флот был разбит бурей, в результате чего надолго затянулась
осада русской армией крепости Очаков, и она была взята
лишь в декабре 1788 г. Действия вступившей в войну Австрии
были малоэффективны, и рассчитывать на особую ее помощь
не приходилось. Между тем медлительность и нерешительность
союзников были приняты за слабость, и летом 1788 г. под-
талкиваемая Англией и Пруссией в войну с Россией ввязалась
Швеция, мечтавшая о реванше еще со времен Ништадтского
мира 1721 г. Решающее морское сражение у острова Гогланд
состоялось уже 6 июля. Оба флота были изрядно потрепаны.
Русские моряки под командованием адмирала С. К. Грейга
захватили шведский 70-пушечный корабль «Принц Густав»,
а шведы — такой же русский корабль «Владислав». Однако
поскольку шведы отступили первыми, победа осталась за рус-
скими. Лишенные поддержки с моря, шведские сухопутные
части в 1789 г. действовали неудачно, и на следующий год
Швеция вынуждена была заключить мир.
1789 год оказался решающим и в русско-турецкой войне,
он ознаменовался новыми блестящими победами. 21 июля
соединенные под командованием Суворова 5 тыс. русских и
12 тыс. австрийцев взяли штурмом укрепленный лагерь турок
у Фокшан, разгромив 30-тысячный турецкий корпус Муста-
фы-паши. Спустя полтора месяца, совершив за двое с поло-
виной суток стремительный марш-бросок в сто верст, Суворов
нанес туркам очередное сокрушительное поражение у реки
Рымник. В своем донесении Потемкину Суворов писал:
Ш «Ч[етверг]. 11 сентября 1789 году. По жестоком сражении чрез
целый день союзными войсками побит Визирь! 5000 на месте, несколько
сот пленных, взят обоз, множество военной аммуниции, щетных 78
пушек и мортир. Наш урон мал. Варвары были вчетверо сильнее.
Александр Суворов».
Цит. по: Суворов А. В. Письма. М., 1986. С. 180.
За сражение при Рымнике Суворов был пожалован граф-
ским титулом с почетным наименованием Рымникский.
В последующие несколько месяцев 1789 г. русские войска
взяли Аккерман и Бендеры, а австрийские — Белград и Бу-
харест. Однако международная ситуация в целом складывалась
205
для Австрии и России неудачно. России в Европе противостояла
Швеция, а Австрии — Пруссия. Рассчитывать на поддержку
Франции, где в июле 1789 г. произошла революция, не при-
ходилось. Пруссия между тем активизировала свои диплома-
тические действия и заключила договоры с Польшей и Тур-
цией. В марте 1790 г. умер император Иосиф II, его преемник
Леопольд II, опасаясь войны с Пруссией, вынужден был пойти
на заключение с Турцией соглашения о прекращении военных
действий. Россия фактически осталась со своими противниками
один на один.
В русских придворных кругах существовали в это время
различные точки зрения о перспективах продолжения войны,
однако Екатерина II верно рассчитала, что Пруссия в конечном
счете не решится на открытое столкновение с Россией, а вни-
мание Англии будет занято событиями во Франции. К концу
1790 г. русская армия одержала над турками ряд новых убе-
дительных побед, самой блестящей из которых было взятие
Измаила — крепости, которую турки считали неприступной.
Начиная осаду Измаила, Суворов направил измаильским вла-
стям предложение о сдаче:
Ш «От Генерал-Аншефа и кавалера1
Графа Суворова-Рымникского
Превосходительному Господину Сераскиру Мегамету-паше Айдоз-
ле2, командующему в Измаиле, почтенным Султанам и прочим пашам
и всем чиновникам.
Приступая к осаде и штурму Измаила российскими войсками, в
знатном числе состоящими, но, соблюдая долг человечества, дабы от-
вратить кровопролитие и жестокость, при том бываемую, даю знать
чрез сие Вашему Превосходительству и почтенным Султанам! И требую
отдачи города без сопротивления. Тут будут показаны всевозможные
способы к выгодам вашим и всех жителей! О чем и ожидаю от сего
чрез двадцать четыре часа решительного от вас уведомления к восп-
риятию мне действий. В противном же случае поздно будет пособить
человечеству, когда не могут быть пощажены не только никто, но и
самые женщины и невинные младенцы от раздраженного воинства, и
за то никто, как Вы все чиновники, пред Богом ответ дать должны.
Декабря 7-го дня 1790 года».
Цит. по: Суворов А. В. Письма. С. 206—207.
Примечания
1	Лицо, награжденное орденами.
2	Мехмет-паша Айдос — комендант Измаила и командующий находивши-
мися в крепости войсками.
206
Спустя четыре дня Суворов докладывал Г. А. Потемкину:
ш «Светлейший князь
Милостивый государь!
Стены измаильские и народ пали пред стопами престола Ея Импера-
торского Величества. Штурм был продолжителен и много кровопроли-
тен. Измаил взят, слава Богу! Победа наша... Вашу Светлость честь
имею поздравить.
Генерал Граф Александр Суворов-Рым никский
Ч[етверг] 11 декабря 1790 году. Измаил».
Цит. по: Суворов А. В. Указ. соч. С. 207.
Турецкие войска потерпели поражение и на Северном Кав-
казе. Наконец, 31 июля 1791 г. русский флот под командова-
нием Ф. Ф. Ушакова разбил турок у мыса Калиакрия. В тот
же день с запросившей пощады Турцией было подписано пе-
ремирие, а в конце декабря — долгожданный Ясский мир, по
которому Турция окончательно признала аннексию Россией
Крыма, а новая граница между двумя странами была опре-
делена по Днестру.
Между тем в течение всей русско-турецкой войны постоянно
обострялась польская проблема. Еще в 1787 г. король Станис-
лав Август предпринял очередную попытку укрепить польскую
государственность за счет внутриполитических реформ. И в
обмен на поддержку этих реформ он предлагал России помощь
в борьбе с Турцией, но заключению готовившегося соглашения
воспротивилась Пруссия. Тем временем собрался сейм, позже
получивший название Четырехлетнего, который по замыслу
Станислава Августа должен был одобрить усиление королев-
ской власти. Однако сильная антикоролевская оппозиция в
сейме добилась переориентации польской политики с России
на Пруссию, результатом чего и явился упомянутый польско-
прусский договор 1790 г. Сейм принял ряд важных решений,
самым значительным из которых была конституция 3 мая
1791 г.
Екатерину II известие о польской конституции встревожило
и рассердило, поскольку это нарушало установившийся миро-
вой порядок, а усиление самостоятельности Польши никак не
устраивало Россию. Дождавшись урегулирования австро-прус-
ских и русско-турецких отношений, Екатерина вновь двинула
в Польшу войска. Кампания была недолгой, и уже к лету
1792 г. русская армия контролировала всю территорию Речи
Посполитой. В декабре Петербург дал положительный ответ
207
на предложение Пруссии о новом разделе Польши» официально
объявленном в апреле следующего 1793 г. Итогом раздела было
получение Пруссией территории в 58 тыс. кв. км с городами
Гданьск, Торунь, Познань. Российская империя увеличила
свои владения на 250 тыс. кв. км за счет территорий Восточной
Белоруссии и Правобережной Украины.
Раздел Польши породил широкомасштабное патриотическое
движение во главе с Тадеушем Костюшко. Поначалу восстав-
шим удалось добиться некоторых успехов, но дело их было
обречено, когда командование русскими войсками принял
А. В. Суворов. Разгромив восстание Костюшко, европейские
державы в октябре 1795 г. осуществили третий раздел Польши.
Австрия получила еще 47 тыс. кв. км польских земель с
г. Люблином, Пруссия — 48 тыс. кв. км с Варшавой, а Рос-
сия — 120 тыс. кв. км, включая Западную Волынь, Литву и
Курляндию. Третий раздел Польши положил конец польской
государственности, которая возродилась лишь в 1918 г.
Внешнеполитическая деятельность Екатерины II последних
лет ее царствования в значительной мере была обусловлена
революционными событиями во Франции. Поначалу эти со-
бытия вызывали у императрицы нечто вроде злорадства, по-
скольку она всегда относилась к политическому режиму Фран-
ции весьма критично, а ее Наказ Уложенной комиссии в
царствование Людовика XVI даже был запрещен там к рас-
пространению. Сведения о событиях во Франции регулярно
печатались в русских газетах, была опубликована и Деклара-
ция прав человека и гражданина, основные идеи которой
совпадали с идеями Наказа. Однако к 1792 г. императрица
все больше стала воспринимать французские события как бунт
против самой идеи власти и увидела в них опасность для всей
монархической Европы. Екатерина активно участвовала в со-
здании антифранцузской коалиции, помогала французским
эмигрантам, в особенности после получения в начале 1793 г.
известия о казни короля и королевы. Однако вплоть до смерти
Екатерины русская армия не принимала непосредственного
участия в военных действиях против Франции. Императрица
рассчитывала втянуть во французские дела Австрию и Прус-
сию, чтобы освободить себе руки для осуществления собствен-
ных замыслов.
Оценивая в целом внешнюю политику Екатерины II, сле-
дует признать, что в полном соответствии с самим духом
эпохи, ее основными представлениями, а также конкретными
обстоятельствами международного положения эта политика
208
носила выраженный имперский характер и отличалась экс-
пансионизмом, небрежением интересами других народов, а в
определенной мере и агрессивностью. Екатерина II успешно
продолжила и с триумфом завершила начатое Петром I созда-
ние Российской империи как великой мировой державы.
Внешнеполитическими результатами 34-летнего пребыва-
ния Екатерины на троне были значительные территориальные
приобретения и окончательное закрепление за Россией статуса
великой державы. Страна стала играть одну из ведущих ролей
в мировой политике, позволявшую воздействовать в своих ин-
тересах на решение практически любых международных воп-
росов. Все это дало возможность в XIX столетии еще больше
раздвинуть границы империи. По существу, именно в екате-
рининскую эпоху была создана «единая и неделимая» империя
с неисчерпаемыми людскими и экономическими ресурсами и
бескрайними просторами, поглощавшими любого завоевателя.
Это было многонациональное государство с неповторимым эт-
ническим, экономическим, культурным, природным и соци-
альным обликом.
Блестящие победы российских полководцев екатерининской
поры на суше и на море способствовали формированию наци-
онального самосознания, которое, однако, было неотделимо в
это время от сознания имперского.
Успехи екатерининского царствования во внешней полити-
ке высоко оценивались и современниками, и несколькими
поколениями потомков, однако в исторической перспективе
многое из этого наследства обернулось для России и ее народов
серьезными проблемами. Во-первых, империя складывалась
как унитарное государство с сильной центральной властью,
что по существу и обеспечило ей долголетие, ибо только сильная
центральная власть была в состоянии удерживать эту огромную
страну в повиновении. Одновременно на саму империю посте-
пенно стали смотреть как на наивысшую ценность, а в заботе
о ее сохранении видеть важнейший патриотический долг. Оче-
видно, что при этом игнорировались интересы и личности, и
отдельных народов. Ущемление национальных интересов рас-
пространялось на все населявшие империю народы, включая
и русский,— народ метрополии, который не только не получал
никаких выгод от этого своего положения, но и нес на своих
плечах основные тяготы по обеспечению жизнеспособности
страны. Однако колонизаторская политика правительства ас-
209
социировалась для народов империи именно с русским наро-
дом, что способствовало разжиганию национальной розни.
Во-вторых, активное участие России в разделах Польши
на два последующих столетия определило развитие русско-
польских отношений и превратило их в важнейший фактор
внешней политики России, ибо международная стабильность
стала в значительной степени зависеть от взаимоотношений
держав — участниц разделов. Польский народ не мог смирить-
ся с уничтожением своей государственности, и на протяжении
всего XIX в. правительство России неоднократно вынуждено
было применять военную силу для подавления польских вос-
станий. Делалось это опять же руками русских солдат, что
естественно порождало в Польше сильные антирусские настро-
ения. «Призрак Речи Посполитой,— заметил В. О. Ключев-
ский,— вставая из ее исторической могилы, производил впе-
чатление живой народной силы. Может быть, чтобы избегнуть
вражды с народом, следовало сохранить его государство» (Клю-
чевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989. T.V. С. 56 ). Следует
упомянуть, что с разделами Польши связано и появление
в России еврейского вопроса. (О том, как он был «решен»,
говорилось в предыдущей главе.)
Вот как оценивают некоторые историки внешнюю политику
Екатерины Великой:
Ш «Внешняя политика сего царствования достойна особенной
хвалы: Россия с честью и славою занимала одно из первых мест в
государственной европейской системе. Воинствуя, мы разили. Петр
удивил Европу своими победами — Екатерина приучила ее к нашим
победам. Россияне уже думали, что ничто в мире не может одолеть
их,—заблуждение славное для сей великой монархини! Она была
женщина, но умела избирать вождей так же как министров или
правителей государственных. Румянцев, Суворов стали на ряду с
знаменитейшими полководцами в мире. <...> Упрекнем ли Екатерину
излишним воинским славолюбием? Ее победы утвердили внешнюю
безопасность государства. Пусть иноземцы осуждают раздел Поль-
ши: мы взяли свое».
Цит. по: Карамзин Н. М. Записка о древней и но-
вой России. М., 1991. С. 42.
Ш «Сравнительно Россия на западе не стала сильнее: насколько
усилилась сама ценою больших жертв, настолько же дала усилиться
противникам без всяких жертв. Но это не считалось важным как под-
робность: Екатерина признавалась, что, привыкнув к большим делам,
210
не любит мелочей. А большие дела налицо: 7 млн. новых подданных
и сильное впечатление за границей и дома. <...> В России по отда-
ленным захолустьям долго помнили и говорили, что в это царствование
соседи нас не обижали и наши солдаты побеждали всех и прослави-
лись».
Цит. по: Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989.
Т. V. С. 58.
А вот мнение Анри Труайя1:
Ш «Нет сомнения, что она любила русский народ искренне и стра-
стно, но не была ли мысль о собственной славе первой, когда она
заключала союз или объявляла войну? Результаты налицо: уничтожение
могущества Турции, аннексия Крыма и черноморских портов, разделы
Польши... Все во имя справедливости, международного равновесия
сил и священных интересов Империи. Правда же в том, что от победы
к победе сама Екатерина становилась все более знаменитой».
Цит. по: Troyat Henri. Catherine the Great. NY.:
Berkley Books, 1981. P. 399.
Примечание
1Анри Труаия — современный французский писатель и историк, автор
ряда книг по истории России. Книга о Екатерине II впервые опубликована им
в 1977 г.
Одно из самых продолжительных в русской истории цар-
ствование Екатерины II завершилось в ноябре 1796 г. Умерла
она неожиданно, не закончив намеченных преобразований и
не успев реализовать даже уже готовые законопроекты. Среди
них был и проект манифеста о порядке престолонаследия,
составленный еще в 1785 г., который предполагалось ввести
в действие как часть целой системы законов. То обстоятельство,
что императрица так и не успела этого сделать, да еще ее
сложные отношения с Павлом породили проникшие и в ис-
торическую литературу слухи о якобы существовавшем наме-
рении лишить сына престола, передав его внуку Александру.
Однако документальных подтверждений этому нет. Завещать
трон внуку в обход сына значило бы для Екатерины отказаться
от тех принципов справедливости и законности, которые она
декларировала всю жизнь. С другой стороны, императрица
отчетливо сознавала, что многие ее начинания после смерти
могут быть преданы забвению. В одной из записок она писала:
211
Ш «...не вемь1 ради кого тружусь, и мои труды и попечение, и
горячее к пользе империи радение не будут ли тщетны, понеже вижу,
что мое умоположение не могу учинить наследственное».
Цит. по: РГАДА Ф. 10. Оп. 1. Д. 17. Л. 296.
Примечание
1 Не вемь — не ведаю, не знаю.
Со смертью Екатерины II завершилась целая эпоха русской
истории, как бы вобравшая все самое важное в жизни страны
в XVIII столетии, начатое петровскими преобразованиями.
Россия стала мощным полицейско-бюрократическим государ-
ством с крепкой армией и флотом и заняла ведущие позиции
в международных отношениях. Завершился важный этап в
формировании новой русской культуры, национальной науки,
искусства. За три с лишним десятилетия образ императрицы
стал своего рода символом России, ее богатства и могущества.
В течение ее царствования выросло два поколения людей, не
знавших иного государя, не изведавших массовых репрессий,
привыкших к внешнеполитическим победам и стабильности
политической жизни. Это были те самые, по удачному выра-
жению историка Н. Я. Эйдельмана, «непоротые поколения»
дворян, детям которых предстояло сыграть определяющую
роль в судьбах страны в следующем столетии.
«Английской министр при дворе Екатерины,— свидетель-
ствовал П. А. Вяземский,— присутствовавший на ее похоро-
нах, сказал: «On enterre la Russie» (хоронят Россию — фр-)»
(цит. по: Русские мемуары. 1800 — 1825. М., 1989. С. 526.)
Действительно, с Екатериной ушла в прошлое Россия XVIII в.
Современники и историки прошлого и нашего времени весь-
ма различаются в оценках итогов царствования Екатерины II.
В немалой степени, как обычно, на объективность оценок
повлияла и политическая конъюнктура.
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
О ЦАРСТВОВАНИИ ЕКАТЕРИНЫ II
М. М. Щербатов
«Не можно сказать, чтобы она не была качествами достойна править
толь великой империей, если женщина возможет поднять сие иго, и
если одних качеств довольно для сего вышнего сану. Одарена до-
212
вольной красотой, умна, обходительна, великодушна и сострадательна
по системе, славолюбива, трудолюбива по славолюбию, бережлива,
предприятельна, некое чтение имеющая. Впрочем мораль ее состоит
на основании новых философов, то есть не утвержденная на твердом
камени закона божия, и потому, как на колеблющихся свецких плав-
ностях есть основана, с ними обще колебанию подвержена. Напротив
же того, ее пороки суть: любострастна и совсем вверяющаяся своим
любимцам, исполнена пышности во всех вещах, самолюбива до бес-
конечности, и не могущая себя принудить к таким делам, которые ей
могут скуку наводить, принимая все на себя, не имеет попечения о
исполнении и, наконец, толь переменчива, что редко и один месяц
одинакая у ней система в рассуждении правления бывает. <...>
Все царствование сей самодержицы означено деяниями, относя-
щимися к ее славолюбию.
Множество учиненных ею заведений, являющихся для пользы на-
родной заведенных, в самом деле не суть, как токмо знаки ее славо-
любия, ибо, если бы действительно имела пользу государственную в
виду, то, учиня заведения, прилагала бы старания и о успехе их, но,
довольствуюся заведением и уверением, что в потомстве она яко
основательница оных вечно будет почитаться, о успехе не радела и,
видя злоупотребления, их не пресекала».
Цит. по: О повреждении нравов в России князя
М. Щербатова и путешествие А. Радищева. Факс.
изд. М., 1984. С. 119, 126.
А. С. Пушкин
«Царствование Екатерины II имело новое и сильное влияние на
политическое и нравственное состояние России. Возведенная на пре-
стол заговором нескольких мятежников, она обогатила их за счет
народа и унизила беспокойное наше дворянство. Если царствовать
значит знать слабость души человеческой и ею пользоваться, то в сем
отношении Екатерина заслуживает удивления потомства. Ее великоле-
пие ослепляло, приветливость привлекала, щедроты привязывали.
<...> Униженная Швеция и уничтоженная Польша, вот великие права
Екатерины на благодарность русского народа. Но со временем история
оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятель-
ность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ,
угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет
важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законо-
дательстве, отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее
столетия...»
Цит. по: Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т.
Л., 1978. Т. VIII. С. 91.
П. Я. Чаадаев
«Излишне говорить о царствовании Екатерины II, носившем столь
национальный характер, что, может быть, еще никогда ни один народ
213
не отождествлялся до такой степени со своим правительством, как
русский народ в эти годы побед и благоденствия».
Цит. по: Чаадаев П. Я. Полное собрание сочине-
ний и избранные письма. М., 1991. Т. 2. С. 188.
Н. М. Карамзин
«Екатерина II была истинною преемницею величия Петрова и второю
образовательницею новой России. Главное дело сей незабвенной мо-
нархини состоит в том, что ею смягчилось самодержавие, не утратив
силы своей. Она ласкала так называемых философов XVIII века и
пленялась характером древних республиканцев, но хотела повелевать
как земной Бог,— и повелевала. Петр, насильствуя обычаи народные,
имел нужду в средствах жестоких — Екатерина могла обойтись без
оных, к удовольствию своего нежного сердца: ибо не требовала от
россиян ничего противного их совести и гражданским навыкам, стараясь
единственно возвеличить данное ей Небом Отечество или славу свою —
победами, законодательством, просвещением».
Цит. по: Карамзин Н. М. Указ. соч. С. 40—41.
А.	Г. Брикнер
«Из общего обзора деятельности Екатерины мы получаем следую-
щий вывод: она действовала успешно в качестве посредницы между
прогрессом и культурою Западной Европы, с одной стороны, и бытом
России — с другой. При ней значительно упрочилось могущество и
влияние России во всемирной системе государств, во время царство-
вания Екатерины и благодаря ее инициативе, Россия быстро подвину-
лась вперед на пути прогресса, европеизации».
Цит. по: Брикнер А. Г. История Екатерины Второй.
СПб., 1885. С. 801.
В.	О. Ключевский
«Тройственная задача [Екатерины II — А К.] развилась в такую прак-
тическую программу: строго национальная, патриотическая внешняя
политика, благодушно-либеральные, возможно гуманные приемы уп-
равления, сложные и стройные областные учреждения с участием трех
сословий, салонная, литературная и педагогическая пропаганда про-
светительских идей времени и осторожно, но последовательно консер-
вативное законодательство с особенным вниманием к интересам одного
сословия. Основную мысль программы можно выразить так: попусти-
тельное распространение идей века и законодательное закрепление
фактов места».
Цит. по: Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989.
Т. V. С. 35.
214
М. Т. Белявский
«В 60-х —начале 70-х годов XVIII в. ... реакционная по содержанию
и по направленности политика была облечена в форму «просвещенного
абсолютизма». Она отличалась широким применением лавирования,
либеральной и «просветительской» фразеологии, словесными жестами
и обещаниями улучшения положения народа. Эта тактика имела целью
укрепить самодержавно-крепостнический строй, усилить иллюзии о
надклассовости самодержавия и мужицкую веру в «доброго царя»,
ослабить остроту классовых и социальных противоречий и предотвра-
тить назревавшую в стране крестьянскую войну.
Такая тактика самодержавия и формы осуществления крепостни-
ческой политики, а также его попытки использовать в интересах кре-
постного строя идеи европейского просветительства оказывали серь-
езное влияние на общественно-политическую мысль, на формирование
буржуазной идеологии и особенности становления антикрепостнической
мысли в России.
Тактика самодержавия, формы проведения его политики, структура
и функции органов власти и управления менялись в третьей четверти
XVIII в. не раз, но самодержавие по-прежнему оставалось органом
диктатуры помещиков-крепостников».
Цит. по: Белявский М. Т. Крестьянский вопрос в
России накануне восстания Е. И. Пугачева. М.,
1965. С. 37.
Исабель де Мадарьяга
«Со всеми своими несообразностями, с тщеславной уверенностью
в своих силах, с убеждением, что она всегда —почти всегда — права,
Екатерина тем не менее оказала России выдающиеся услуги. Ее величие
не столько в присоединенных территориях, сколько в новых взаимоот-
ношениях между правящими и правимыми, которые она поощряла.
Начиная с Уложенной комиссии стала внедряться идея общественного
обсуждения. Хотя многие значительные законы Екатерины были несо-
вершенны, они были тщательно разработаны и она редко встречала
препятствия в их реализации. В обществе умножились и закрепились
инструменты общественного контроля, необразованной публике были
представлены новые концепции справедливости и законности. Под
влиянием нового чувства надежности и безопасности ослабло напря-
жение в русском обществе. Суд был приближен к людям, и за ошибки
больше не наказывали как за преступления. <...> Элита русского
общества наслаждалась вновь обретенными понятиями свободы и соб-
ственного достоинства, а сфера частной жизни, как противовес госу-
дарственной, расширилась безгранично. Процветала ученость, и сам
двор покровительствовал литературе, живописи и музыке».
Цит. по: de Madariaga Isabel Russia In the Age of
Catherine the Great. New Haven and London. 1981.
P. 587.
215
О. А. Омельченко
«... Главные события ее [Екатерины II. — А. К.] жизни —те преобра-
зования, которые ей удавалось совершить, те законы, которые удалось
издать, те проекты, которые захотелось составить. Хотя императрица
не переставала относиться к своим государственным делам весьма
личностно, и это не могло не проявиться в ее учреждениях и государ-
ственных затеях.
Речь идет о еще одной Государственной Реформе в российской
истории. Реформе крупной по значению и едва ли не единственной в
истории новой России, реализовавшейся вполне исходя из собственных
провозглашенных начал. Такой Реформе, которая, в отличие от Пет-
ровых преобразований... реализовавшись на принципах «просвещенного
абсолютизма», не принесла обществу жертв, кроме разве что очередных
исторических заблуждений и политического утопизма».
Цит. по: Омельченко О. А. «Законная монархия»
Екатерины II. М., 1993. С. 4.
ГЛАВА 8
«ОН ХОТЕЛ БЫТЬ ИОАННОМ IV»
В ноябре 1796 г. после смерти Екатерины II на российский
престол взошел император Павел I. Началось короткое, но чрез-
вычайно важное и насыщенное событиями царствование одной
из самых загадочных и противоречивых фигур русской истории.
Чтобы понять и правильно оценить происходившее в течение
четырех с половиной лет павловского царствования, необходимо
помнить, что к моменту восшествия на престол императору было
уже 42 года, т. е. он был зрелым человеком со сложившимся
характером, устоявшимися политическими убеждениями и пред-
ставлениями о нуждах России и наилучших способах управления
ею. Характер же и политические взгляды императора склады-
вались в весьма непростых и необычных условиях.
Рождение Павла в 1754 г. было встречено при дворе его
бабки Елизаветы Петровны как долгожданное событие, по-
скольку императрица крайне тревожилась о продолжении ди-
настии. Сразу после рождения ребенок был унесен в покои
Елизаветы, куда его родителей допускали лишь по ее специ-
альному разрешению. Фактически вплоть до переворота 1762 г.
Павел воспитывался без участия родителей, не зная толком
ни матери, ни отца. Последний и вовсе был к нему равнодушен.
Показательно, что в манифесте о восшествии Петра III на
престол ни Павел, ни Екатерина даже не упоминались. С
1761 г. главным воспитателем Павла был назначен Н. И. Па-
нин. В инструкции, данной ему от имени императрицы Ели-
заветы, говорилось:
СИ «А как человек любит вещь, когда он знает ее достоинства, и
дорожит оною, когда видит, что польза его состоит в сохранении оной,
то надлежит предпочтительно пред другими науками подать его высо-
217
честву совершенное знание об России, показать ему, с одной стороны,
из дел прошедших и нынешних, особливо родителя нашего времени,
изящные качества Российского народа, неустрашимое его мужество в
войне, непоколебимую его верность и усердие к отечеству, а с другой
стороны, плодородие и почти во всем изобилие пространных Россий-
ских земель и, наконец, надежные отечества нашего достатки и со-
кровища, кои оно в недрах своих сохраняет».
Цит. по: Русский архив. 1881. № 1. С. 19.
Панин не только выполнил указание Елизаветы, но и
искренне привязался к своему воспитаннику. Сам сторонник
Просвещения, он мечтал воспитать из Павла идеального го-
сударя для России. И действительно, по воспоминаниям со-
временников, молодой Павел был хорошо образованным ро-
мантическим юношей, верившим в идеалы просвещенного
абсолютизма. Его готовили к государственному поприщу, и
он рос с сознанием, что ему предстоит управлять Россией.
Однако чем больше он сравнивал усвоенную теорию с ре-
альностью, тем больше находил несоответствий и постепенно
начинал критически относиться к политике матери. Между
тем Екатерина не собиралась не только уступить сыну престол,
но даже поделиться с ним властью. При этом она знала, что
и при дворе, да и в целом в стране было немало людей,
которые предпочли бы сына матери. Быть может, если бы
тщеславие Павла не подогревалось различными интриганами,
постоянно напоминавшими ему о правах на престол, его от-
ношения с матерью сложились иначе. Но на протяжении не-
скольких десятилетий имя великого князя постоянно всплы-
вало в различных политических процессах, по стране
распространялись слухи о его восшествии на престол, к нему,
как к «сыну», взывал Пугачев. Все это заставляло Екатерину
относиться к Павлу с настороженностью и подозрительностью,
и она делала все, чтобы не допускать его к политике. В свою
очередь, в Павле росли раздражение и неудовлетворенность.
Годами он, неглупый и энергичный человек, мучаясь бездея-
тельностью, вынужден был издали наблюдать за делом, которое
по праву считал своим. Уже тот факт, что в руках фаворитов
императрицы оказывалось больше власти, чем у него, закон-
ного наследника престола, воспринимался им как обида и
унижение. К этому добавлялись насмешки и язвительность
матери, считавшей юного Павла слишком наивным и чувст-
вительным и тем самым ожесточавшей его. Постепенно ха-
рактер великого князя изменился: он стал нервным, вспыль-
чивым, подозрительным, желчным, деспотичным.
218
В 1773 г. Павел женился на принцессе Вильгельмине Гес-
сен-Дармштадтской, которую при крещении в православие
назвали Натальей Алексеевной. Только что вышедший из-под
опеки учителей и воспитателей юноша без памяти влюбился
в молодую жену, но счастье было недолгим — спустя три года
Наталья Алексеевна умерла родами. Через несколько месяцев
Павел женился вновь на принцессе Софии Доротее Вюртем-
бергской, получившей в православии имя Марии Федоровны.
В 1777 г. родился их первенец — будущий император Алек-
сандр I, а в 1779 г. — второй сын Константин. Их обоих за-
брали у родителей и воспитывали под присмотром бабки. В
1781—1782 гг. Павел и Мария Федоровна совершили путеше-
ствие по Европе, где произвели благоприятное впечатление на
европейские дворы. Но во время поездки Павел вел себя не-
осторожно, открыто критикуя политику Екатерины и ее фа-
воритов. По-видимому, это стало известно императрице, ко-
торая по возвращении сына постаралась удалить его от двора,
подарив мызу Гатчина, где Павел и проводил отныне большую
часть времени. Как когда-то Петр I в Преображенском и
Петр III в Ораниенбауме, Павел создал в Гатчине собственную
небольшую армию и с увлечением занялся муштрой, взяв за
образец прусскую военную систему. Дисциплина, порядок,
определенный аскетизм как бы противопоставлялись им рос-
коши и беспорядочной жизни петербургского двора. Он на-
слаждался беспрекословным подчинением своих солдат, мечтая
о времени, когда вот так же ему будет подчиняться вся Россия.
Он считал, что для истинного самодержца Екатерина была
слишком, по-женски, мягка и либеральна. Пагубность такого
правления увеличивалась в его глазах революционной опас-
ностью, особенно после крушения монархии во Франции. В
этих условиях спасение России Павел видел только в усилении
власти. Биограф Павла и историк Н. К. Шильдер приводит
такой эпизод, относящийся ко времени Французской революции:
Ш «Однажды Павел Петрович читал газеты в кабинете императрицы
и выходил из себя. “Что они все там толкуют! — воскликнул он.— Я
тотчас бы все прекратил пушками". Екатерина ответила сыну: “Vous
etes une Bete feroce1, или ты не понимаешь, что пушки не могут воевать
с идеями? Если ты так будешь царствовать, то не долго продлится
твое царствование"».
Цит. по: Шильдер Н. К. Император Павел Первый.
СПб., 1901. С. 248.
Примечание
1 Вы жестокая тварь (фр.).
219
Намерение Павла расправляться с восставшими при помощи
пушек не следует, однако, считать лишь проявлением беспо-
щадности или политической близорукости. За этим стояла
определенная система взглядов, согласно которой, дабы избе-
жать революции, следовало при помощи военной дисциплины
и полицейских мер на возможно более долгое время сохранить
(законсервировать) существующий режим, удалив из него все
разлагающие элементы. По мнению Павла, это прежде всего
касалось различных проявлений личной и общественной сво-
боды и выражалось в образе жизни и поведении дворян, в
пренебрежении государственной службой, в элементах само-
управления, в излишней роскоши двора, в относительной сво-
боде мысли и самовыражения. Причины разложения Павел
видел в ошибках политики Екатерины. Как отмечает совре-
менный английский историк Р. Мак-Грю, «ко времени смерти
Екатерины он (Павел) был совершенно слеп к ее достижениям
и равнодушен к ее целям... Его намерение было совершить
революцию, дабы предотвратить еще худшую» (McGrew R. Е.
Paul I of Rissia. Oxford, 1992. P. 206).
Просвещенческим идеалам гражданской вольности Павел
противопоставлял идеалы средневекового рыцарства с его пред-
ставлениями о благородстве, верности, чести, храбрости, слу-
жении государю. Это была «рыцарская консервативная идея
наперекор “свободе, равенству, братству,,... Рыцарство против
якобинства... т. е. облагороженное неравенство против “злого
равенства,,» (Эйдельман Н.Я. Грань веков. М., 1986. С. 71).
И наконец 6 ноября 1796 г., когда умерла императрица,
Павел получил долгожданную корону и власть. Очевидцы
событий единодушны в их описании.
ш «Тотчас во дворце приняло все другой вид, загремели шпоры,
ботфорты, тесаки, и, будто по завоевании города, ворвались в покои
везде военные люди с великим шумом».
Цит. по: Державин Г. Р. Соч. М., 1985. С. 446.
Дух военщины изменил облик двора и столицы:
Ш «В эпоху кончины Екатерины и вступления на престол Павла
Петербург был, несомненно, одной из красивейших столиц в Европе...
Так как полицейские мероприятия должны были исполняться со все-
возможной пышностью, то метаморфорза совершалась чрезвычайно
быстро, и Петербург перестал быть похожим на современную столицу,
приняв скучный вид маленького немецкого города XVIII столетия».
Цит. по: Цареубийство 11 марта 1801 года. СПб.,
1908. С. 27.
220
Уже первые шаги Павла-императора продемонстрировали
его намерение действовать во всем наперекор политике матери.
Этим стремлением окрашено, по сути, все его царствование,
в результате чего «самые лучшие по идее предприятия испор-
чены были положенной на них печатью личной вражды»
(Ключевский В, О, Соч.: В 9 т. М., 1989. Т. V. С. 175). Так,
конечно же совсем не либеральными симпатиями объясняются
освобождение Павлом Новикова, Радищева, Т. Костюшко, а с
ним и других поляков, смена многих высших должностных
лиц по обвинению в коррупции. Новый император пытался
как бы зачеркнуть предшествующие 34 года русской истории,
объявить их сплошной ошибкой.
Во внутренней политике Павла выделяется несколько вза-
имосвязанных направлений — реформа государственного уп-
равления, изменения в сословной политике и военная реформа.
На первый взгляд, осуществленная Павлом реформа государ-
ственного управления, так же как и политика Екатерины,
имела целью дальнейшую централизацию власти, однако ре-
шалась эта задача иначе. Так, если при Екатерине особенно
усилилось значение генерал-прокурора Сената, в ведении ко-
торого оказались многие государственные дела, в том числе
вся финансовая политика, то при Павле генерал-прокурор
превратился как бы в премьер-министра, сосредоточившего в
своих руках функции министров внутренних дел, юстиции и
частично финансов. Не случайно своему генерал-прокурору
А. А. Беклешову Павел однажды заявил: «Ты да я, я да ты —
мы одни будем дела делать».
Дальнейшее изменение функций Сената в целом, которому
Екатерина в своих позднейших проектах готовила по существу
роль органа высшего правового надзора, связано с реоргани-
зацией центрального и местного управления. Еще в 80-е годы
был ликвидирован ряд коллегий и оставлены лишь три —
Военная, Адмиралтейская и Иностранных дел. Связано это
было с тем, что, декларируя свободу предпринимательства,
Екатерина полагала возможным передать минимально необ-
ходимый контроль за развитием экономики в руки местных
властей. Павел восстановил некоторые коллегии, считая, од-
нако, необходимым преобразовать их в министерства, т. е.
заменяя принцип коллегиального правления единоличным.
Так, в 1797 г. было создано совершенно новое Министерство
уделов, ведавшее землями, принадлежавшими непосредствен-
но царской фамилии, а в 1800 г. — Министерство коммерции.
221
Еще более решительно разрушил Павел всю систему местного
управления, созданную на основе Учреждений 1775 г.
Во-первых, были ликвидированы должности наместников,
пользовавшихся, по мнению нового императора, слишком
большой самостоятельностью. Во-вторых, были закрыты при-
казы общественного призрения, управы благочиния; городское
сословное управление было слито с органами полиции, город-
ские думы ликвидированы. Реформе подверглась и созданная
Екатериной судебная система: ряд судебных инстанций был
ликвидирован вовсе, а палаты гражданского и уголовного судов
слиты в одну. В связи с этим вновь усилилась роль Сената
как судебного органа.
Изменил Павел и административно-территориальное деле-
ние страны, принципы управления окраинами империи. Так,
50 губерний были преобразованы в 41 губернию и Область
Войска Донского. Прибалтийским губерниям, Украине и не-
которым другим окраинным территориям были возвращены
традиционные органы управления. Все эти преобразования
очевидно противоречивы: с одной стороны, они увеличивают
централизацию власти в руках царя, ликвидируют элементы
самоуправления, с другой — обнаруживают возврат к разно-
образию форм управления на национальных окраинах. Это
противоречие происходило прежде всего от слабости нового
режима, боязни не удержать в руках всю страну, а также от
стремления завоевать популярность в районах, где была угроза
вспышек национально-освободительного движения. Ну и, ко-
нечно, проявлялось желание переделать все по-новому. Пока-
зательно, что содержание судебной реформы Павла и ликви-
дация органов сословного самоуправления означали для
России, по сути, шаг назад. Эта реформа коснулась не только
городского населения, но и дворянства.
Наступление на дворянские привилегии, узаконенные Жа-
лованной грамотой 1785 г., началось практически с первых
дней павловского царствования. Уже в 1797 г. был объявлен
смотр всем числящимся в списках полков офицерам и не
явившиеся уволены в отставку. Считается, будто эта мера
была связана с тем, что при Екатерине существовал обычай
записывать в полк малолетних дворянских детей, чтобы к
совершеннолетию они уже имели офицерские чины. На самом
же деле число таких «офицеров» было ничтожно мало, а
гораздо больше их числилось больными, в отпусках и пр.
Кроме того, многие высшие сановники государства наряду с
должностями в государственном аппарате имели генеральские
222
чины и числились в различных, как правило гвардейских,
полках. Поэтому на первый взгляд предпринятая Павлом мера
выглядела вполне разумной и справедливой, но за нею после-
довало ограничение привилегий и неслуживших дворян. За-
просив в августе 1800 г. списки таких дворян, Павел распо-
рядился большую их часть определить в военную службу. До
этого с октября 1799 г. был установлен порядок, согласно
которому для перехода с военной службы на гражданскую
требовалось специальное разрешение Сената. Другим указом
императора неслужащим дворянам запрещалось участие в дво-
рянских выборах и занятие выборных должностей.
В 1799 г. были упразднены губернские дворянские собрания,
ограничены права уездных и, наоборот, усилено право губер-
наторов вмешиваться в дворянские выборы. В 1797 г. дворян
обязали платить специальный налог на содержание губернской
администрации, причем в 1799 г. взимаемая сумма была уве-
личена. Историкам известны и случаи применения в павлов-
ское время отмененных Екатериной для дворянства (как и
для некоторых других групп населения) телесных наказаний.
Но в целом было бы ошибкой считать политику Павла анти-
дворянской. Скорее в ней прослеживается явное стремление
превратить дворянство в рыцарское сословие — дисциплини-
рованное, организованное, поголовно служащее и преданное
своему государю. Не случайно Павел сделал попытку ограни-
чить й приток в ряды дворянства недворян, запретив произ-
водить их в унтер-офицеры. С этих позиций яснее становится
и политика императора в отношении крестьянства.
Павловское царствование, как и предыдущее, отмечено мас-
совыми раздачами крестьян в качестве награды за службу,
причем за четыре года Павел умудрился раздать почти столько
же крестьян, сколько его мать за 34 (около 600 тыс.). Однако
разница была не только в количестве. Если Екатерина дарила
своим любимцам либо имения, оставшиеся без хозяина, либо
поместья на вновь завоеванных территориях, то Павел разда-
вал прежде всего государственных крестьян, тем самым зна-
чительно ухудшая их положение. Объявив в начале царство-
вания, что каждый подданный имеет право подать жалобу
лично ему, Павел жестоко пресекал подобные попытки со
стороны крестьян. В декабре 1796 г. был издан указ о закреп-
лении крестьян за частными владельцами в Области Войска
Донского и в Новороссии, в марте 1798 г. — о разрешении
заводчикам из купцов покупать крестьян к своим предприя-
тиям с землей и без земли. С другой стороны, появился и ряд
законодательных актов, объективно способствовавших ослаб-
223
лению крепостного гнета. Так, в феврале 1797 г. была запре-
щена продажа дворовых и безземельных крестьян с молотка,
в октябре 1798 г. — украинских крестьян без земли. Впервые
за много лет при вступлении Павла на престол крепостные
крестьяне должны были принести присягу новому императору
наравне с вольными; в декабре 1797 г. с крестьян и мещан
была снята недоимка в подушном сборе, отменен назначенный
еще Екатериной рекрутский набор. Наиболее известен так
называемый Манифест о трехдневной барщине, изданный Пав-
лом наряду с другими важными документами в день его
коронации 5 апреля 1797 г. Манифест гласил:
Ш «Божиею милостию мы, Павел Первый, император и самодержец
Всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляем всем нашим верноподданным.
Закон божий, в десятословии нам преподанный, научает нас седмый
день посвящать ему, почему в день настоящий, торжеством веры
христианской прославленный, и в который мы удостоилися восприять
священное мира помазание и царское на прародительском престоле
нашем венчание, почитаем долгом нашим пред творцом и всех благ
подателем подтвердить во всей империи нашей о точном и непременном
сего закона исполнении, повелевая всем и каждому наблюдать, дабы
никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать
крестьян к работам, тем более что для сельских издельев остающиеся
неделе шесть дней по равному числу оных в обще разделяемыя, как
для крестьян собственно, так и для работ их, в пользу помещиков
следующих, при добром распоряжении достаточны будут на удовлет-
ворение всяким хозяйственным надобностям. Дан в Москве в день
святый пасхи 5-е апреля 1797 года».
Цит. по: Российское законодательство X—XX вв.
М., 1987. Т. 5. С. 62.
Обращает на себя внимание, что основной смысл манифеста
связан с запретом работы в воскресные дни, т. е. подтверждает
юридическую норму, существовавшую еще в Соборном уложе-
нии 1649 г. Об ограничении же барщины тремя днями в ма-
нифесте говорится скорее как о желательном, более рацио-
нальном распределении рабочего времени земледельцев.
Неясность манифеста повлекла за собой и неоднозначную его
трактовку как современниками, так и историками. Крестьяне
восприняли манифест как облегчение своего положения и пы-
тались жаловаться на помещиков, не исполнявших его. Из-
вестны случаи, когда помещики действительно подвергались
за это взысканиям и наказаниям.
224
СО «Манифест 1797 г. имел большое значение: это была первая
попытка ограничения повинностей крепостных крестьян, и наше пра-
вительство смотрело на него как на положительный закон, несмотря
на то, что он не исполнялся».
Цит. по: Семевский В. И. Крестьянский вопрос в
России в XVIII и первой половине XIX века. СПб.,
1888. Т. 1. С. 233.
Однако факт неисполнения манифеста сбрасывать со счетов
все же не следует. Более того, в некоторых районах страны,
например на Украине, где барщина ограничивалась двумя
днями в неделю, манифест, наоборот, ухудшил положение
крестьян. Неясность манифеста скорее всего была нарочитой.
Во-первых, Павел, опасаясь крестьянских восстаний, пытался
предотвратить их популистскими мерами, во-вторых, приоб-
ретал еще один инструмент давления на дворян. В-третьих,
открыто ослабить крепостной гнет он тоже не мог, поскольку
и зависимость трона от дворянства была велика, да и наме-
рений таких у него скорее всего не было.
Более определенной выглядела политика Павла в отноше-
нии армии, на которую он решил перенести прусские военные
порядки, столь успешно применявшиеся им в Гатчине. Ре-
форма началась с введения новой формы, полностью копиро-
вавшей прусскую: длинный мундир, чулки и черные лаковые
башмаки, напудренная голова с косой определенной длины;
офицерам вручили палки с костяными набалдашниками для
наказания провинившихся солдат. В декабре 1796 г. был издан
новый устав, в котором главное внимание уделялось обучению
солдат шагистике. Поскольку основой его послужил прусский
устав 1760 г., то никакие новые достижения русской военной
мысли, проверенные на полях сражений в период екатери-
нинского царствования, в нем отражения не нашли. Вскоре
было издано еще несколько уставов для отдельных родов войск,
базировавшихся на представлении об армии как о машине,
главное в которой — механическая слаженность войск, испол-
нительность. Инициатива же и самостоятельность вредны и
недопустимы.
Ш «Павел I, приступив к искоренению пороков русской армии, не
смог отделить дельное от ложного. Боевая практика была несовместима
с опереточным обмундированием, которое не выдерживало дождя и
ночлега под открытым небом. Военно-балетные па, разучиваемые на
плацу, не годились при отражении атак визжащих от ярости янычар,
при штурме крепостных стен, в столкновениях с решительной фран-
225
цузской пехотой. Павел вместе с водой выплеснул и ребенка, — вместе
с распущенностью, злоупотреблениями под топор царских приказов
пошли и старательно выращиваемые Суворовым и Румянцевым лучшие
военные качества русской армии екатерининской поры».
Цит. по: Лапин В. Семеновская история. Л., 1991.
С. 57.
Бесконечные парады, муштра в сочетании с жесткими ме-
рами по отношению к офицерству — увольнениями в отставку,'
ссылками и даже арестами — вызывали в армии большое не-
довольство, причем не только в столице, но и в провинции.
Так, уже в 1796—1798 гг. в Смоленской губернии существовал
антиправительственный кружок, в который входили офицеры
нескольких расквартированных там полков, чиновники мес-
тных учреждений, а также ряд отставных военных.
Говоря о внутренней политике Павла I, следует упомянуть
о некоторых его нововведениях, связанных со статусом госу-
даря и царской семьи. В день коронации Павел опубликовал
указ о престолонаследии, устанавливавший передачу престола
по наследству строго по мужской линии. Указ продолжал
действовать в России вплоть до 1917 г. Новым было и создание
уже упоминавшегося Министерства уделов, что означало фак-
тическое включение личного хозяйства царской семьи в сферу
государственного ведения. Будучи убежден в божественном
происхождении царской власти, Павел немало сделал для ор-
ганизации внешних проявлений монархической идеи. Он был.
большим любителем различных церемоний и обрядов, которые
проводились скрупулезно, с соблюдением мельчайших деталей,
отличались необыкновенной пышностью и длились по многу
часов. Всей жизни двора была придана строго регламентиро-
ванная обрядность, еще более усилившаяся с провозглашением
Павла в 1798 г. великим магистром Мальтийского ордена.
Надо, однако, заметить, что вся эта европеизированная об-
рядность была чужеродной для России, да и в самой Европе
уже воспринималась как архаичная, а потому у большинства
современников вызывала лишь усмешки, никак не способствуя
целям прославления монархии, которые ставил перед собой
император. «Все это невольно принимало характер театраль-
ного маскарада, вызывало улыбки и у публики, и у самих
действующих лиц, исключая только императора, вполне вхо-
дившего в свою роль» (цит. по: Перминов П. Под сенью вось-
миконечного креста: Мальтийский орден и его связи с Россией.
М., 1991. С. 111).
226
Мелочная регламентация распространилась и на повседнев-
ную жизнь подданных. В частности, специальными указами
предписывались определенные фасоны и размеры одежды, за-
прещалось носить круглые шляпы, башмаки с лентами вместо
пряжек и пр. Некоторые запреты касались внешности (нельзя
носить бакенбарды и широкие букли) и поведения на балу
(нельзя танцевать вальс). Характерно, что все эти ограничения
касались не только российских подданных, но и иностранцев.
Так, поверенный в делах Сардинии в России был выслан из
Петербурга за ношение круглой шляпы.
В политике Павла явно прослеживается стремление к уни-
фикации всех сфер жизни, к исключению многообразия мне-
ний, суждений, возможности выбора образа жизни, стиля по-
ведения, одежды и пр. В самой этой возможности Павел видел
революционную опасность. На борьбу с проникновением рево-
люционных идей было направлено и введение цензуры, и
запрет на ввоз книг из-за границы.
Вполне возможно, что если бы преобразования Павла
касались лишь сферы административно-полицейского управ-
ления и проводились осторожно и последовательно, его судьба
сложилась бы иначе. Но общество, уже вкусившее плодов
4просвещенного абсолютизма», не желало расставаться с той,
пусть минимальной, свободой, которую оно обрело в екате-
рининское царствование. К тому же порывистый, вспыль-
чивый, непостоянный и непредсказуемый характер импера-
тора создавал обстановку неуверенности в завтрашнем дне,
когда судьба русского дворянина оказывалась зависимой от
случайной прихоти или смены настроения того, в ком видели
лишь самодура на троне. Причем если в подготовке пред-
шествующих переворотов XVIII в. решающая роль принад-
лежала гвардии, то теперь недовольство охватило фактически
всю армию. Обрести опору в каком-либо социальном слое
Павлу не удалось.
Ш «Что сделали якобинцы в отношении к республикам, то Павел
сделал в отношении к самодержавию: заставил ненавидеть злоупот-
ребления оного. ...Он хотел быть Иоанном IV; но россияне уже имели
Екатерину II, знали, что государь не менее подданных должен исполнять
свои святые обязанности, коих нарушение уничтожает древний завет
власти с повиновением и низвергает народ со степени гражданствен-
ности в хаос частного естественного права».
Цит. по: Карамзин Н. М. Указ. соч. С. 44-45.
227
Судьба Павла была, таким образом, предрешена. Заговор
созревал фактически с самого начала его царствования, и
замешаны в нем (или по крайней мере осведомлены о нем)
были многие сановники, придворные, высшие офицеры и даже
наследник престола великий князь Александр Павлович. Ро-
ковой для Павла стала ночь на 11 марта 1801 г., когда не-
сколько десятков заговорщиков ворвались в покои императора
в недавно выстроенном Михайловском замке и убили его.
Императором всероссийским был провозглашен Александр I.
Историки, как уже упоминалось, оценивают павловское
царствование по-разному. Одни называют его «непросвещен-
ным абсолютизмом» (Н. Я. Эйдельман), другие «военно-по-
лицейской диктатурой» (М. М. Сафонов), равно сходясь во мне-
нии, что продолжение существования павловского режима
задержало бы социально-политическое развитие России. Есть
и точка зрения (Ю. А. Сорокин), согласно которой политика
Павла соответствовала интересам абсолютной монархии, а из-
бранные им средства — поставленной цели. Новейший биограф
Павла I американский историк Родерик Мак-Грю пишет:
£3 «Петр, а еще более Екатерина были новаторами, стремившимися
изменить Россию, сделать ее иной и лучшей, чем она была. Павел,
столкнувшийся с эрой кардинальных перемен, использовал свою власть
для сохранения и совершенствования того, что уже существовало».
Историческое значение павловского царствования этот автор
видит в следующем:
Ш «Хотя многие русские, особенно при дворе и в армии, имели
все основания забыть о Павле, фактически то, что Павел совершил за
четыре года и три месяца своего правления, оказалось основопола-
гающим для России в первой половине XIX в. Его реформы создали
строго централизованную систему управления, сфокусированную на
царе, военизировали нарождающуюся бюрократию, изменили армию й
военное управление, урегулировали проблему престолонаследия, фор-
мально узаконили статус царской семьи и нанесли смертельный удар
екатерининским новациям в местной системе управления».
Цит. по: McGrew R. Е. Paul I of Russia. Oxford,
1992. P. 355—356.
Справедливость такой оценки во многом подтверждается
событиями начала XIX в., царствования Александра!, став-
шего новой эпохой в истории России. Ибо с убийством Павла
завершилась отечественная история XVIII столетия.
ГЛАВА 9
«ДНЕЙ АЛЕКСАНДРОВЫХ
ПРЕКРАСНОЕ НАЧАЛО»
Воспитание и взгляды молодого Александра I и юного Павла
были во многом схожи. Как и отец, Александр был воспитан
в духе идей Просвещения об «истинной», «законной» монар-
хии. Его наставником с 1783 г. был швейцарец Ф.-Ц. де Лагарп,
профессиональный юрист, последователь энциклопедистов. Для
Александра Лагарп был не просто учителем, но и нравственным
авторитетом. Документы свидетельствуют, что взгляды Алек-
сандра в юности носили довольно радикальный характер: он
симпатизировал Французской революции и республиканской
форме правления, осуждал наследственную монархию, крепо-
стное право, процветавшие при петербургском дворе фавори-
тизм и взяточничество. Есть основания полагать, что сама
придворная жизнь с ее интригами, вся закулисная сторона
«большой политики», которые Александр мог близко наблюдать
еще при жизни Екатерины, вызывали у него негодование,
чувство отвращения к политике как таковой, желание не при-
нимать в ней участия. Так же относился он и к слухам о
замысле Екатерины передать ему престол в обход Павла:
Ш «Если верно, что хотят посягнуть на права отца моего, то я сумею
уклониться от такой несправедливости. Мы с женой спасемся в Америку,
будем там свободны и счастливы, и про нас больше не услышат».
И позднее, уже, как кажется, смирившись с необходимостью
царствовать, он писал:
ш «Но когда же придет мой черед, тогда нужно будет трудиться
над тем, постепенно, разумеется, чтобы создать народное представи-
229
тельство, которое, будучи направляемо, составило бы свободную кон-
ституцию, после чего моя власть совершенно прекратилась бы и я...
удалился бы в какой-нибудь уголок и жил бы там счастливый и до-
вольный, видя процветание своего отечества, и наслаждался бы им».
Цит. по: Лихоткин Г. А. Сильвен Марешаль и «За-
вещание Екатерины II». Л., 1974. С. 12.
Таким образом, в отличие от Павла I Александр, вступая
на российский престол, не был, видимо, особенно властолюбив
и еще не успел отказаться от идеалов молодости (ему было в
это время 23 года). Сквозь призму этих идеалов смотрел он
и на действия отца, совершенно не сочувствуя ни его целям,
ни методам. В 1797 г. он писал своему учителю Лагарпу:
СЭ «Мой отец, вступив на престол, захотел все реформировать...
Все сразу же было перевернуто с ног на голову. Это только увеличило
беспорядок, и без того в слишком сильной степени царивший в делах.
<...> Благосостояние государства не играет никакой роли в управлении
делами; есть только абсолютная власть, которая творит все без разбора.
<...> мое несчастное отечество находится в положении, не поддаю-
щемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и
личное благосостояние уничтожены».
Цит. по: Сафонов М. М. Проблема реформ в пра-
вительственной политике России на рубеже XVIII
и XIX вв. Л., 1988. С. 48-49.
В этом же письме Александр сообщает и об изменении
своих планов: сначала осуществить революцию, которая «была
бы произведена законной властью», а уж затем удалиться от
дел.
Еще в середине 90-х годов вокруг Александра сложился
небольшой кружок единомышленников. Это были, во-первых,
В. П. Кочубей — племянник екатерининского канцлера графа
А. А. Безбородко, во-вторых, князь А. А. Чарторыйский — бо-
гатый польский вельможа на русской службе, затем граф
А. С. Строганов — сын одного из самых богатых и знатных
людей того времени и, наконец, Н. Н. Новосильцев —двою-
родный брат Строганова. В этом кружке «молодых друзей»
обсуждались пороки павловского царствования и строились
планы на будущее.
Следует, однако, заметить, что жизненный опыт Алексан-
дра и членов его кружка был очень различен. Так, Строганов
230
и Кочубей были свидетелями событий в революционной Фран-
ции. Первый находился там в самом начале революции со
своим гувернером Жильбером Роммом, посещал заседания На-
ционального собрания, стал якобинцем и был силой возвращен
домой в 1790 г. Второй попал во Францию уже в 1791—1792 гг.
после нескольких лет жизни за границей и, в частности, в
Англии, где он изучал английскую государственную систему.
По возвращении в Россию Кочубей получил назначение послом
в Константинополь, где провел еще пять лет. С образователь-
ными целями побывал в Англии и князь Адам Чарторыйский,
у которого имелся также опыт совсем иного рода: он сражался
против России во время второго раздела Польши. Самым стар-
шим из участников этого кружка был Н. Н. Новосильцев —
ко времени воцарения Александра в 1801 г. ему уже испол-
нилось 40 лет. Что же касается Александра, его жизненный
опыт ограничивался лишь знанием петербургского двора и
негативным восприятием царствования сперва бабки, а затем
и отца. В беседах с членами кружка Александр восхищался
революционной Францией и выражал наивную веру в возмож-
ность создания «истинной монархии» путем преобразований
сверху. «Молодые друзья» были настроены более скептически
и реалистично, но не разочаровывали великого князя, надеясь
извлечь из своего положения определенные выгоды.
Историки много спорили о том, насколько Александр был
посвящен в планы заговорщиков против Павла I и, следова-
тельно, насколько он повинен в его гибели. Сохранившиеся
косвенные свидетельства указывают на то, что скорее всего
Александр надеялся, что Павла удастся убедить отречься от
престола в его пользу и, таким образом, переворот будет за-
конным и бескровным. Свершенное убийство Павла поставило
молодого императора совсем в иную ситуацию. С его чувстви-
тельностью, романтической верой в справедливость и закон-
ность он не мог не воспринять происшедшее как трагедию,
омрачившую самое начало его царствования. При этом, если
бы Александр получил власть законным путем, руки у него
были бы в достаточной степени развязаны. Теперь же он
оказался в зависимости от тех, кто преступлением добыл ему
трон и кто постоянно оказывал на него давление, напоминая
о возможности нового переворота. К тому же за спиной у
заговорщиков стояла партия старых екатерининских вельмож
(«екатерининские старики», как их называли) — влиятельная,
многочисленная, с сильными семейными связями. Главным
для этих людей было сохранение прежних порядков, и не
231
случайно в манифесте Александра I о восшествии на престол
он обещал «управлять Богом нам врученный народ по законам
и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей
государыни императрицы Екатерины Великия».
И действительно, первые указы императора подтверждали
это обещание. Уже 13—15 марта 1801 г. были изданы пове-
ления о выдаче указов об отставке всем уволенным с военной
или гражданской службы без суда, амнистированы члены Смо-
ленского кружка, которым возвращены чины и дворянство;
15 марта была объявлена амнистия политическим заключен-
ным и беглецам, укрывшимся за границей, снят запрет на
ввоз различных промышленных товаров; 31 марта — отменен
запрет на деятельность частных типографий и ввоз из-за гра-
ницы книг. Наконец, 2 апреля император огласил в Сенате
пять манифестов, восстанавливавших в полном объеме дейст-
вие жалованных грамот дворянству и городам. Одновременно
было объявлено о ликвидации Тайной экспедиции Сената и
передаче следствия по политическим делам в учреждения,
ведавшие уголовным судопроизводством. Один из манифестов
2 апреля был адресован крестьянам; в нем обещалось не уве-
личивать налоги и разрешался вывоз сельскохозяйственных
продуктов за границу.
Казалось бы, «старики» должны быть довольны, но реаль-
ный смысл манифестов оказался шире простого восстановления
екатерининских порядков. Например, изъятие политических
дел из непосредственного ведения государя воспринималось в
принципе как ограничение его власти. В этом обнаруживалась
вторая (не менее существенная, чем первая) цель заговорщи-
ков: создать такую государственную систему, которая законо-
дательно ограничила бы права любого деспота-государя в поль-
зу верхушки аристократии. Контроль за деятельностью
монарха, создание механизма, предохраняющего от деспоти-
ческих тенденций, вполне отвечали и убеждениям Александра,
и потому 5 апреля 1801 г. появился указ о создании Непре-
менного совета — законосовещательного органа при государе.
В самом факте создания подобного Совета ничего принци-
пиально нового не было: острая необходимость в таком органе
ощущалась всеми императорами и императрицами после Пет-
ра I. Сперва в царствование Екатерины I и Петра II сущест-
вовал Верховный тайный совет, при Анне Иоанновне — Ка-
бинет министров, при Елизавете Петровне — Конференция при
высочайшем дворе, при Екатерине II — Императорский совет.
Однако значение всех этих органов было различным и, что
важно, их юридический статус и права не закреплялись обычно
232
в законах. Иначе обстояло дело с Непременным советом. Хотя
верховная власть в стране продолжала полностью оставаться
в руках государя и за ним сохранялось право издавать законы
без согласования с Советом, члены Совета получали возмож-
ность следить за деятельностью монарха и подавать представ-
ления, т. е. по существу опротестовывать те действия или
указы императора, с которыми они были не согласны. Как
верно заметил историк М. М. Сафонов, «реальная же роль
Совета в управлении страной должна была определиться в
зависимости от того, как на практике сложатся взаимоотно-
шения членов Совета и монарха» (Сафонов М, М. Указ. соч.
С. 82).	;	...х;
Однако помймо взаимоотношений важно было и отношение
государя к Совету — насколько серьезно он его воспринимал
и насколько собирался с ним считаться. Александр, еще не
успевшими к этому времени в полной мере научиться лукавству,
в котором его стали обвинять позднее, собирался выполнить
свои обязательства в точности, и, как показало дальнейшее
развитие событий, это была его ошибка. Что же касается
взаимоотношений с Советом, то они, в свою очередь, зависели
от состава этого органа власти.
Первоначально Совет состоял из 12 человек, преимущест-
венно руководителей важнейших государственных учрежде-
ний. Это были генерал-прокурор Сената, министр коммерции,
государственный казначей, главы Военной и Адмиралтейств-
коллегий, военный губернатор Петербурга. Помимо них в Совет
вошли доверенные лица императора и главнейшие участники
заговора против Павла. В основном все это были люди, сде-
лавшие карьеры еще в предыдущие царствования, представи-
тели высшей аристократии и бюрократии — те, от кого пона-
чалу Александр I зависел в наибольшей степени. Однако такой
состав Совета давал надежду избавиться от этой зависимости,
потому что екатерининские вельможи оказались там рядом с
павловскими, а они не могли не соревноваться между собой
за влияние на императора. Довольно быстро государь научился
использовать эту ситуацию в своих интересах. Один из мему-
аристов вспоминал, как однажды Александр спросил у него,
обратил ли он внимание на выражение лиц только что вы-
шедших из его кабинета членов Совета А. А. Беклешова и
Д. П. Трощинского:
СЭ «Не правда ли, что они похожи были на вареных раков? —
продолжал император. — Они, без сомнения, по опытности своей, в
делах знающие более всех прочих государственных чиновников, но
между ними есть зависть; я приметил это, потому что когда один из
233
них объясняет какое-либо дело, кажется, нельзя лучше; лишь только
оное коснется для приведения в исполнение до другого, тот совершенно
опровергает мнение первого, тоже на самых ясных, кажется, доказа-
тельствах. По неопытности моей в делах я находился в большом
затруднении... Я приказал, чтобы... они приходили с докладом ко мне
оба вместе и позволяю спорить при себе, сколько им угодно, а из
сего извлекаю для себя пользу».
Цит. по: Записки графа Е. Ф. Комаровского. М.,
1990. С. 73.
При подобной расстановке сил молодой император мог на-
деяться найти среди членов Совета и сторонников более ши-
роких реформ, однако разрабатывать план этих реформ он
собирался со своими «молодыми друзьями». Основную цель
перемен Александр видел в создании конституции, гаранти-
рующей его подданным права гражданина, аналогичные сфор-
мулированным в знаменитой французской «Декларации прав
человека и гражданина». Он, однако, соглашался с мнением,
что первоначально следует таким образом реформировать си-
стему управления, чтобы гарантировать права собственности.
Между тем, не дожидаясь, когда план реформ будет создан,
в мае 1801 г. Александр внес на рассмотрение Непременного
совета проект указа о запрещении продажи крепостных без
земли. По мысли императора, этот указ должен был стать
первым шагом к ликвидации крепостного права. За ним на-
мечался следующий — разрешение покупки населенных зе-
мель недворянам с условием, что живущие на этих землях
крестьяне будут становиться вольными. Когда в результате
появилось бы некоторое количество вольных крестьян, подо-
бный порядок продажи земли планировалось распространить
и на дворян. Таким образом, замысел Александра был сходен
с планом, существовавшим в свое время у Екатерины II (см.
главу 6), о чем он скорее всего не знал. При этом император
был достаточно осторожен и не раскрывал всех деталей даже
самым близким ему людям, но уже на первом этапе ему при-
шлось столкнуться с бешеным сопротивлением крепостников.
Не отклонив в принципе предложение императора, что
было бы с их стороны попросту невежливо, члены Совета,
однако, довольно твердо дали ему понять, что принятие по-
добного указа может вызвать как брожение среди крестьянства,
так и серьезное недовольство дворян. Совет полагал, что вве-
дение подобной меры должно быть включено в систему законов
о правах владельцев имений, которую следует разрабатывать.
234
Иначе говоря, предлагалось отсрочить принятие указа на не-
определенный срок. Показательно, что с этим мнением Совета
согласились и «молодые друзья» Александра — Строганов и
Кочубей. Однако царь не сдался и самолично явился на засе-
дание Совета, чтобы защитить свой проект. Состоялась бурная
дискуссия, в которой императора поддержал лишь один из
членов Совета. Александр, надеявшийся на просвещенность
дворянства, подобной реакции, видимо, не ожидал и вынужден
был отступить. Единственным результатом этой его попытки
ограничить крепостничество стал запрет печатать объявления
о продаже крепостных в газетах, который уже вскоре поме-
щики научились легко обходить.
Важнейшим следствием неудачи Александра в попытке ре-
шения крестьянского вопроса было окончательное перенесение
подготовки реформ в кружок «молодых друзей», причем он
согласился с их мнением, что работа эта должна вестись втайне,
дабы не вызвать излишних кривотолков, а главное, кресть-
янских волнений, постоянно возникавших при распростране-
нии слухов об изменении законов. Так был создан Негласный
комитет, в который вошли Строганов, Кочубей, Чарторыйский,
Новосильцев, а позднее и старый екатерининский вельможа
граф А. Р. Воронцов.
Уже на первом заседании Негласного комитета выяснилось
некоторое расхождение в представлениях о его задачах между
императором и его друзьями, которые полагали, что начать
надо прежде всего с изучения положения государства, затем
осуществить реформу администрации и уж только тогда пе-
рейти к созданию конституции. Александр, соглашаясь в прин-
ципе с этим планом, желал поскорее заняться непосредственно
третьим этапом.
Что же касается официального Непременного совета, то
реальным итогом первых месяцев его работы стал проект «Все-
ми л остивейшей грамоты, Российскому народу жалуемой», ко-
торый предполагалось обнародовать в день коронации импе-
ратора 15 сентября 1801 г. Грамота должна была вновь
подтвердить все привилегии дворянства, мещанства и купе-
чества, означенные в Жалованных грамотах 1785 г., а также
общие для всех жителей страны права и гарантии частной
собственности, личной безопасности, свободы слова, печати и
совести. Специальная статья грамоты гарантировала неруши-
мость этих прав. Одновременно с этим документом был под-
готовлен новый проект по крестьянскому вопросу. Автором
его стал последний фаворит Екатерины II и один из руково-
235
дителей переворота 1801 г. П. А. Зубов. Согласно его проекту
вновь (как и при Павле I) запрещалась продажа крестьян без
земли и устанавливался порядок, по которому государство
обязывалось выкупать крестьян у помещиков в случае необ-
ходимости, а также оговаривались условия, по которым кре-
стьяне могли выкупиться сами.
Третьим проектом, подготовленным к коронации, был про-
ект реорганизации Сената. Документ готовился довольно долго,
поэтому существовало несколько его вариантов. Суть всех их
сводилась, однако, к тому, что Сенат должен был превратиться
в орган верховного руководства страной, соединявший испол-
нительные, судебные, контрольные и законосовещательные
функции.
По существу, все три подготовленных к коронации акта в
совокупности представляли собой единую программу превра-
щения России в «истинную монархию», о которой мечтал
Александр I, однако обсуждение их показало, что единомыш-
ленников у царя практически не было. Помимо этого обсуж-
дение проектов затруднялось постоянным соперничеством при-
дворных группировок. Так, члены Негласного комитета
решительно отвергли проект Зубова по крестьянскому вопросу
как слишком радикальный и несвоевременный. Проект же
реорганизации Сената вызвал в окружении царя целую бурю.
«Молодые друзья» императора, объединившись с прибывшим
в Россию Лагарпом, доказывали Александру невозможность
и вредность какого-либо ограничения самодержавия. В письме
к царю Лагарп писал:
СЗ «Во имя Вашего народа, государь, сохраните в неприкосновен-
ности возложенную на Вас власть, которой Вы желаете воспользоваться
только для его величайшего блага. Не дайте себя сбить с пути из-за
того отвращения, которое внушает Вам неограниченная власть. Имейте
мужество сохранить ее всецело и нераздельно до того момента, когда
под Вашим руководством будут завершены необходимые работы и Вы
сможете оставить за собой ровно столько власти, сколько необходимо
для энергичного правительства».
Цит. по: Сафонов М. М. Указ. соч. С. 163.
Таким образом, люди из ближайшего окружения царя, те,
на кого он возлагал свои надежды, оказались большими мо-
нархистами, чем он сам. В результате единственным доку-
ментом, опубликованным в день коронации, стал манифест,
236
все содержание которого свелось к отмене рекрутского набора
на текущий год и уплаты 25 копеек подушного сбора.
Почему же так случилось, что царь-реформатор фактически
оказался в одиночестве, т. е. в ситуации, когда никакие серь-
езные реформы были уже невозможны? Первая причина — та
же, что и несколькими десятилетиями ранее, когда свой план
реформ осуществляла Екатерина II: дворянство — главная опо-
ра и гарант стабильности трона, а следовательно, и вообще
политического режима — не желало поступиться и толикой
своих привилегий, в защите которых готово было идти до
конца. Когда после восстания Пугачева дворянство сплотилось
вокруг императорского престола и Екатерина поняла, что пе-
реворота ей можно не опасаться, она сумела осуществить ряд
преобразований, решительных настолько, насколько это было
возможно без опасения нарушить политическую стабильность.
В начале XIX в. в крестьянском движении наметился опреде-
ленный спад, что усилило позиции оппонентов Александра и
давало им возможность пугать молодого царя крупными по-
трясениями. Вторая важнейшая причина была связана с раз-
очарованием значительной части образованных людей не толь-
ко в России, но и во всей Европе в действенности идей
Просвещения. Кровавые ужасы Французской революции стали
для многих своего рода отрезвляющим холодным душем. Воз-
никла боязнь, что какие-либо перемены, реформы, и в осо-
бенности ведущие к ослаблению царской власти, могут в ко-
нечном счете обернуться революцией.
Есть и еще один вопрос, который нельзя не задать: почему
Александр I не решился в день своей коронации опубликовать
хотя бы один из трех подготовленных документов — тот, о
котором, как кажется, особых споров не было,— Грамоту Рос-
сийскому народу? Вероятно, император сознавал, что Грамота,
не будучи подкрепленной другими законодательными актами,
осталась бы простой декларацией. Именно поэтому она и не
вызывала возражений. Следовало или публиковать все три
документа вместе, или не публиковать ничего. Александр из-
брал второй путь, и это, конечно, было его поражением. Однако
несомненным положительным итогом первых месяцев царст-
вования стал приобретенный молодым императором полити-
ческий опыт. Он смирился с необходимостью царствовать, но
и планы реформ не оставил.
По возвращении из Москвы с коронационных торжеств на
заседаниях Негласного комитета царь вновь вернулся к кре-
стьянскому вопросу, настаивая на издании указа, запрещаю-
237
щего продавать крестьян без земли. Царь решился раскрыть
и второй пункт плана — разрешить продажу населенных зе-
мель недворянам. И вновь эти предложения вызвали резкие
возражения «молодых друзей*. На словах они полностью со-
глашались с осуждением практики продажи крестьян без зем-
ли, но по-прежнему пугали царя дворянским мятежом. Это
был сильный аргумент, который не мог не подействовать. В
результате и этот раунд реформаторских попыток Александра
закончился минимальным результатом: 12 декабря 1801 г.
появился указ, разрешавший недворянам покупать земли, но
без крестьян. Таким образом, монополия дворянства на вла-
дение землей была нарушена, но столь нечувствительно, что
взрыва недовольства можно было не опасаться. Как отмечает
М. М. Сафонов, это была «первая брешь в корпусе незыблемых
дворянских привилегий».
Следующие шаги Александра I были связаны с реоргани-
зацией государственного управления и соответствовали сло-
жившейся в этой сфере практике предшествующих царство-
ваний. В сентябре 1802 г. серией указов была создана система
из восьми министерств: Военного, Военно-морского, Иностран-
ных дел, Внутренних дел, Коммерции, Финансов, Народного
просвещения и Юстиции, а также Государственного казначей-
ства на правах министерства. Министры и главноуправляющие
на правах министров образовывали Комитет министров, в
котором каждый из них обязывался выносить на обсуждение
свои всеподданнейшие доклады императору. Первоначально
статус Комитета министров был неопределенным, и лишь в
1812 г. появился соответствующий документ.
Одновременно с созданием министерств была осуществлена
и сенатская реформа. Указом о правах Сената он определялся
как «верховное место империи», чья власть ограничивалась
лишь властью императора. Министры должны были подавать
в Сенат ежегодные отчеты, которые тот мог опротестовывать
перед государем. Именно этот пункт, с восторгом встреченный
верхушкой аристократии, уже через несколько месяцев стал
причиной конфликта царя с Сенатом, когда была сделана
попытка опротестовать доклад военного министра, уже утвер-
жденный императором, причем речь шла об установлении
сроков обязательной службы дворян, не выслуживших офи-
церского чина. Сенат усмотрел в этом нарушение дворянских
привилегий. В результате конфликта последовал указ от 21
марта 1803 г., запрещавший Сенату делать представления на
238
вновь изданные законы. Таким образом Сенат был фактически
низведен до прежнего положения. В 1805 г. он был вновь
преобразован, на сей раз в чисто судебное учреждение с не-
которыми административными функциями. Главным же ор-
ганом управления стал, по сути, Комитет министров.
Инцидент с Сенатом в значительной мере предопределил
дальнейшее развитие событий и планы императора. Превратив
Сенат в представительный орган-с широкими правами, Алек-
сандр сделал то, от чего отказался годом раньше. Теперь
он убедился, что исключительно дворянское представительство
без правовых гарантий другим сословиям становится для него
только преградой, добиться чего-либо можно, только сконцен-
трировав всю власть в своих руках. По сути, Александр пошел
по тому пути, на который с самого начала его толкали «мо-
лодые друзья» и старый наставник Лагарп. По-видимому, к
этому времени и сам император ощутил вкус власти, ему
надоели постоянные поучения и нотации, непрекращающиеся
споры его окружения, за которыми легко угадывалась борьба
за власть и влияние. Так, в 1803 г. в споре с Г. Р. Державиным,
бывшим в это время генерал-прокурором Сената, Александр
произнес знаменательные слова, которые едва ли можно было
услышать от него раньше: «Ты меня всегда хочешь учить, я
самодержавный государь и так хочу» (Державин Г. Р. Указ,
соч. С. 465).
Начало 1803 г. ознаменовалось и некоторыми сдвигами в
решении крестьянского вопроса. На сей раз инициатива ис-
ходила из лагеря сановной аристократии от графа С. П. Ру-
мянцева, пожелавшего отпустить своих крестьян на волю и
просившего установить для этого законный порядок. Обраще-
ние графа было использовано как предлог для издания 20 фев-
раля 1803 г. Указа о свободных хлебопашцах:
d «Указ его императорского величества самодержца всероссий-
ского из Правительствующего Сената.
По именному его императорского величества высочайшему указу,
данному Правительствующему Сенату минувшего фераля в 20-й день за
собственноручным его величества подписанием, в котором изображено:
Действительный тайный советник граф Сергей. Румянцев, изъявив
желание некоторым из крепостных его крестьян при увольнении их
утвердить в собственность продажею или на других добровольных
условиях участки из принадлежащих ему земель, испрашивал, чтоб
условия таковые, добровольно заключаемые, имели то же законное
действие и силу, какое прочим крепостным обязательствам присвоено,
239
и чтоб крестьяне, таким образом уволенные, могли оставаться в со-
стоянии свободных земледельцев, не обязываясь входить в другой род
жизни.
Находя, с одной стороны, что по силе существующих законов, как
то: по манифесту 17751 и указу 12 декабря 18012 годов, увольнение
крестьян и владение уволенным землею в собственность дозволено, а
с другой, что утверждение таковое земель в собственность может во
многих случаях представить помещикам разные выгоды и иметь по-
лезное действие на ободрение земледелия и других частей государ-
ственного хозяйства, мы считаем справедливым и полезным как ему,
графу Румянцеву, так и всем, кто из помещиков последовать примеру
его пожелает, распоряжение таковое дозволить; а дабы имело оно
законную свою силу, находим нужным постановить следующее:
1)	Если кто из помещиков пожелает отпустить благоприобретенных
или родовых крестьян своих поодиночке или и целым селением на
волю и вместе с тем утвердить им участок земли или целую дачу, то
сделав с ними условия, какие по обоюдному согласию признаются
лучшими, имеет представить их при прошении своем через губернского
дворянского предводителя к министру внутренних дел для рассмотрения
и представления нам; и если последует от нас решение, желанию его
согласное, тогда предъявятся сии условия в Гражданской палате и
запишутся у крепостных дел со взносом узаконенных пошлин.
2)	Таковые условия, сделанные помещиком с его крестьянами и у
крепостных дел записанные, сохраняются как крепостные обязательства
свято и нерушимо. По смерти помещика законный его наследник, или
наследники, вступает во все обязанности и права, в сих условиях
означенные. <...>
4)	Крестьяне и селения, от помещиков по таковым условиям с
землею отпускаемые, если не пожелают войти в другие состояния,
могут оставаться на собственных их землях земледельцами и сами по
себе составляют особенное состояние свободных хлебопашцев.
5)	Дворовые люди и крестьяне, кои доселе отпущаемы были лично
на волю с обязательством избрать род жизни, могут в положенный
законами срок вступить в сие состояние свободных земледельцев,
если приобретут себе земли в собственность. Сие распространяется
и на тех из них, кои находятся уже в других состояниях и перейти
в земледельческое пожелают, приемля на себя и все обязанности
оного».
Цит. по: Российское законодательство X—ХХвв.
М., 1988. Т. 6. С. 32—33.
Примечания
1	Манифест 17 марта 1775 г. разрешал отпущенным на волю крестьянам
оставаться свободными и записываться в сословие мещан и купечества.
2	Указ от 12 декабря 1801 г. разрешал недворянам покупку земли без
крестьян.
240
КОММЕНТАРИЙ
Начальная часть указа намеренно построена так, чтобы показать, что ини-
циатива издания исходит от дворянства, отвечает его интересам и не противо-
речит уже существующему законодательству. Действительно, получивший воль-
ную крестьянин и прежде мог записаться в мещанство и после этого стать
владельцем земли, но тогда он переставал быть земледельцем. Указом же
1803 г. фактически создавалась новая социальная категория свободных хлебо-
пашцев, владеющих землей по праву частной собственности (этим они отличались
от государственных крестьян). Условия, на которых должно было происходить
освобождение, определялись взаимным договором крестьян с помещиком — оно
могло быть как бесплатным, так и за выкуп. Отмечая полезность начинания
Румянцева, царь пытался поощрить к этому и других помещиков.
Указ о свободных хлебопашцах имел важное идеологическое
значение: в нем впервые утверждалась возможность освобож-
дения крестьян с землей за выкуп. Это положение легло затем
в основу реформы 1861 г. Одобряя намерения Румянцева, пра-
вительство выражало и свое отношение к крестьянской про-
блеме в целом. По всей видимости, Александр возлагал на
указ большие надежды: ежегодно в его канцелярию подавались
ведомости о числе крестьян, переведенных в эту категорию.
Практическое применение указа должно было показать, на-
сколько в действительности дворянство готово расстаться со
своими привилегиями. Результаты обескураживали: по новей-
шим данным, за все время действия указа было освобождено
111 829 душ мужского пола, т. е. примерно 2% всех крепостных.
Спустя год правительство сделало еще один шаг: 20 февраля
1804 г. появилось «Положение о лифляндских крестьянах».
Ситуация с крестьянским вопросом в Прибалтике была не-
сколько иной, чем в России, поскольку продажа крестьян без
земли там была запрещена. Новое положение закрепляло ста-
тус «дворохозяев* как пожизненных и наследственных арен-
даторов земли и предоставляло им право выкупить свой уча-
сток в собственность. Согласно положению «дворохозяева*
освобождались от рекрутской повинности, а телесному нака-
занию могли быть подвергнуты лишь по приговору суда. Вско-
ре основные положения нового закона были распространены
и на Эстляндию. Таким образом, в прибалтийской деревне
создавался слой зажиточного крестьянства.
В октябре 1804 г. здесь было введено указом еще одно
новшество: выходцам из купечества, дослужившимся до чина
8 класса, разрешалось покупать населенные земли и владеть
ими на основе договора с крестьянами. Иначе говоря, куплен-
ные таким образом крестьяне переставали быть крепостными
241
и становились вольными. Это был как бы усеченный вариант
первоначальной программы ликвидации крепостного права.
Однако такими полумерами конечная цель не могла быть
достигнута. Говоря о попытках решения крестьянского вопроса
в первые годы царствования Александра I, следует упомянуть
и о том, что в это время прекратилась практика пожалования
государственных крестьян помещикам. Правда, около 350 тыс.
казенных крестьян были переданы во временную аренду.
Наряду с попытками решить важнейшие вопросы жизни
России правительство Александра I осуществило крупные ре-
формы в сфере народного образования. 24 января 1803 г. царь
утвердил новое положение об устройстве учебных заведений.
Территория России была разделена на шесть учебных округов,
в которых создавались четыре разряда учебных заведений:
приходские, уездные, губернские училища, а также гимназии
и университеты. Предполагалось, что все эти учебные заведе-
ния будут пользоваться единообразными учебными програм-
мами, а университет в каждом учебном округе — представлять
собой высшую ступень образования. Если до этого в России
существовал лишь один университет — Московский, основан-
ный в 1755 г., то в 1802 г. был восстановлен Дерптский уни-
верситет (ныне Тартуский университет в Эстонии), а в
1803 г. — открыт университет на базе существовавшей еще с
XVI в. Главной школы Великого княжества Литовского в
Вильно (ныне столица Литвы г. Вильнюс). В 1804 г. были
основаны Харьковский и Казанский университеты. Тогда же
был открыт Педагогический институт в Петербурге, позднее
переименованный в Главный педагогический институт, а с
1819 г. преобразованный в университет. Помимо этого откры-
вались привилегированные учебные заведения: в 1805 г. —
Демидовский лицей в Ярославле, а в 1811 г. — знаменитый
Царскосельский лицей, среди первых воспитанников которого
был А. С. Пушкин. Были созданы и специализированные вы-
сшие учебные заведения — Московское коммерческое училище
(1804 г.), Институт путей сообщения (1810 г.). Таким образом,
при Александре I была продолжена и скорректирована начатая
Екатериной II работа по созданию системы народного образо-
вания. По-прежнему, однако, образование оставалось недо-
ступным для значительной части населения, прежде всего
крестьян. Но продолжение реформы в этой сфере объективно
отвечало потребностям общества в грамотных, квалифициро-
ванных специалистах.
242
Первый этап реформ Александра I окончился в 1803 г.,
когда стало ясно, что нужно искать новые пути и формы их
осуществления. Императору понадобились и новые люди, не
так тесно связанные с верхушкой аристократии и безраздельно
преданные лишь ему лично. Выбор царя (как оказалось впос-
ледствии, роковой) остановился на А. А. Аракчееве, сыне не-
богатого и незнатного помещика, в прошлом любимце Павла I,
известном своей преданностью «без лести», что значилось на
его гербе.
В царствование Павла Аракчеев был петербургским город-
ским комендантом и занимался в основном вопросами, свя-
занными с реорганизацией армии, ретиво насаждая в ней
прусские порядки; однако после 1799 г. попав в опалу, посе-
лился в своем имении. Александр, по-видимому, считал Арак-
чеева опытным военным организатором (Аракчеев окончил
Сухопутный шляхетный и Артиллерийский корпуса — вы-
сшие военные учебные заведения того времени) и уж во всяком
случае прекрасным исполнителем. А поскольку на первый
план в это время выдвинулйсь проблемы внешнеполитические
и Россия начала готовиться к войне с Францией, такой человек
был царю необходим. Вызвав Аракчеева в Петербург, импе-
ратор назначил его инспектором артиллерии, поручив подго-
товить этот род войск к войне; и он достаточно успешно
справился с этой задачей. Постепенно роль Аракчеева стано-
вилась все более значительной, он превратился в доверенное
лицо императора, а в 1807 г. последовал императорский указ,
по которому повеления, объявляемые Аракчеевым, приравни-
вались к именным императорским указам. Но если основным
направлением деятельности Аракчеева было военно-полицей-
ское, то для разработки планов новых реформ нужен был иной
человек. Им стал М. М. Сперанский.
Сын сельского священника Сперанский не только, как и
Аракчеев, не принадлежал к аристократии, но даже не был
дворянином. Он родился в 1771 г. в деревне Черкутино Вла-
димирской губернии, учился сперва во Владимирской, затем
в Суздальской и, наконец, в Петербургской семинарии. По
окончании ее был оставлен там в качестве преподавателя и
лишь в 1797 г. начал свою служебную карьеру в чине титу-
лярного советника в канцелярии генерал-прокурора Сената
князя А. Б. Куракина. Карьера эта была в полном смысле
слова стремительной: уже через четыре с половиной года Спе-
ранский имел чин действительного статского советника, рав-
ный генеральскому званию в армии и дававший право на
потомственное дворянство.
243
В первые годы царствования Александра I Сперанский еще
оставался в тени, хотя уже готовил некоторые документы и
проекты для членов Негласного комитета, в частности по
министерской реформе. После осуществления реформы он был
переведен на службу в Министерство внутренних дел. В 1803 г.
по поручению императора Сперанский составил «Записку об
устройстве судебных и правительственных учреждений в Рос-
сии», в которой проявил себя сторонником конституционной
монархии, создаваемой путем постепенного реформирования
общества на основе тщательно разработанного плана. Однако
практического значения Записка не имела. Лишь в 1807 г.
после неудачных войн с Францией и подписания Тильзитского
мира, в условиях внутриполитического кризиса Александр I
вновь обратился к планам реформ.
Много лет спустя, в 1834 г., А. С. Пушкин записал в своем
дневнике:
СЗ «В прошлое воскресенье обедал я у Сперанского. <...> Я говорил
ему о прекрасном начале царствования Александра: Вы и Аракчеев,
вы стоите в дверях противоположных этого царствования, как гении
Зла и Блага. Он отвечал комплиментами и советовал мне писать
историю моего времени».
Цит. по: Пушкин А. С. Указ. соч. Т. VIII. С. 33.
Взгляд Пушкина отражает общее мнение того времени. Но
почему именно на Аракчеева и Сперанского пал выбор импе-
ратора и чем они были для него? Прежде всего — послушными
исполнителями воли монарха, который пожелал превратить
двух не знатных, но лично преданных ему людей во всесиль-
ных министров, с чьей помощью он надеялся осуществить
свои планы. Оба они были, по существу, усердными и стара-
тельными чиновниками, не зависимыми в силу своего проис-
хождения от той или иной группировки сановной аристокра-
тии. Аракчеев должен был предохранить трон от дворянского
заговора, Сперанский — разработать и претворить в жизнь
план реформ на основе идей и принципов, подсказанных им-
ператором.
Новую роль Сперанский получил не сразу. Сперва, как
свидетельствовал он сам, император поручал ему некоторые
«частные дела». Уже в 1807 г. Сперанского несколько раз
приглашают на обед ко двору, осенью этого года он сопро-
вождает Александра в Витебск на военный смотр, а год спу-
244
стя — в Эрфурт на встречу с Наполеоном. Это был уже знак
высокого доверия. Впоследствии в письме к Александру Спе-
ранский вспоминал:
£й «В конце 1808 года, после разных частных дел Ваше величество
начали занимать меня постояннее предметами высшего управления,
теснее знакомить с образом Ваших мыслей... и нередко удостаивая
провождать со мною целые вечера в чтении разных сочинений, к сему
относящихся. Изо всех сих упражнений, из стократных, может быть,
разговоров и рассуждений Вашего величества надлежало, наконец,
составить одно целое. Отсюда произошел план всеобщего государст-
венного образования».
Цит. по: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского.
СПб., 1861. Т. 1. Ч. 2. С. 191.
Таким образом, план реформ, составленный Сперанским в
виде обширного документа под названием «Введение к Уло-
жению государственных законов», был как бы изложением
мыслей, идей и намерений самого государя. Как верно замечает
современный исследователь этой проблемы С. В. Мироненко,
«самостоятельно, без санкции царя и его одобрения, Сперан-
ский никогда не решился бы на предложение мер, чрезвычайно
радикальных в условиях тогдашней России» (Мироненко С. В.
Самодержавие и реформы: Политическая борьба в России в
начале XIX в. М., 1989. С. 29). Что же это были за меры?
Прежде всего Сперанский настаивал на тождестве истори-
ческих судеб России и Европы, тех процессов, которые в них
происходили; со времени установления в России самодержавия
при Иване Грозном «напряжение общественного разума к
свободе политической всегда, более или менее, было приметно».
Первые попытки изменить политический строй произошли
при вступлении на престол Анны Иоанновны («затейка вер-
ховников», см. главу 3) и в царствование Екатерины II, когда
она созвала Уложенную комиссию. Но «толпа сих законода-
телей не понимала ни цели, ни меры своего предназначения,
но едва ли было между ними одно лицо, один разум, который
бы мог стать на высоте сего звания», и в результате лишь
«грамоты дворянству и городам остались единственными па-
мятниками великих ее замыслов». Отчего так произошло? Да
потому, что «начинания при императрице Анне и Екатери-
не II, очевидно, были преждевременны». Теперь же время для
серьезных перемен настало. Об этом свидетельствует состояние
общества, в котором исчезло уважение к чинам и титулам,
245
подорван авторитет власти и «все меры правительства, требу-
ющие не физического, но морального повиновения, не могут
иметь действия», а «дух народа страждет в беспокойствии».
Причина этих явлений не в ухудшении положения народа,
ибо «все вещи остались в прежнем почти положении», а в
том, что царит «выражение пресыщения и скуки от настоящего
порядка вещей». Что же делать? Есть два выхода из положения.
Первый состоит в том, чтобы «облечь правление самодер-
жавное всеми... внешними формами закона, оставив в существе
ему ту же силу», и тогда «все установления так должны быть
соображены, чтобы они в мнении народном казались дейст-
вующими, но никогда не действовали бы на самом деле». Этот
путь ведет к «самовластию», т. е. к деспотизму, который об-
речен на гибель.
Другой путь в том, чтобы «учредить державную власть на
законе не словами, но самим делом». Для этого необходимо
осуществить подлинное разделение властей, создав независи-
мые друг от друга законодательную, судебную и исполнитель-
ную власти. Законодательная власть осуществляется через си-
стему выборных органов — дум, начиная с волостных и до
Государственной думы, без согласия которой самодержец не
должен иметь право издавать законы, за исключением тех
случаев, когда речь идет о спасении отечества. Государственная
дума осуществляет контроль за исполнительной властью —
правительством, министры которого ответственны перед ней
за свои действия. Отсутствие такой ответственности — главный
недостаток министерской реформы 1802 г. За императором ос-
тается право распустить думу и назначить новые выборы.
Члены губернских дум избирают высший судебный орган стра-
ны — Сенат. Вершиной государственной системы является Го-
сударственный совет, где «все действия части законодательной,
судной и исполнительной в главных их отношениях соединя-
ются и чрез него восходят к державной власти и от нее
изливаются». Члены Государственного совета назначаются го-
сударем, который сам в нем председательствует. В Совет входят
министры и другие высшие должностные лица.
Не обошел Сперанский и проблему гражданских прав. Он
полагал, что ими должно быть наделено все население страны,
включая крепостных. К числу таких прав он отнес невозмож-
ность наказания кого-либо без решения суда. Однако полити-
ческими правами, т. е. правом участия в выборах, предпола-
галось наделить лишь два первых сословия государства —
дворянство и купечество. Право быть избранным в предста-
вительные органы ограничивалось имущественным цензом.
246
Уже из этого ясно, что проект Сперанского не предполагал
ликвидации крепостного права. Как бы ни относился к нему
сам автор, он не мог не понимать, что, по замечанию историка
С. Б. Окуня, «сохранение крепостного права являлось в тот
момент исходным положением всякого проекта, рассчитанного
не на послеобеденное чтение монарха, а на практическую
реализацию» (Окунь С. Б. Указ. соч. С. 192). Сперанский по-
лагал, что отменить крепостное право единовременным зако-
нодательным актом невозможно, но следует создавать условия,
при которых помещикам самим станет выгодно отпускать
крестьян на волю.
Предложения Сперанского содержали и план поэтапного
осуществления реформ. Первым шагом предполагалось учреж-
дение в начале 1810 г. Государственного совета, которому дол-
жно было быть поручено обсуждение предварительно состав-
ленного «Гражданской? уложения», т. е. законов об основных
правах сословий, а также финансовой системы государства.
Обсудив «Гражданское уложение», Совет приступил бы к изу-
чению законов об исполнительной и судебной власти. Все эти
документы в совокупности должны были составить к маю
1810 г. «Государственное уложение», т. е. собственно консти-
туцию, после чего можно было бы приступить к выборам
депутатов. Таким образом, заключал Сперанский: «Если бог
благословит все сии начинания, то к 1811-му году, к концу
десятилетия настоящего царствования, Россия восприимет но-
вое бытие и совершенно во всех частях преобразится» (Спе-
ранский М.М. Проекты и записки. М.; Л., 1961. С. 144—237).
х Реализация плана Сперанского должна была превратить
Россию в конституционную монархию, где власть государя
была бы ограничена двухпалатным законодательным органом
парламентского типа. Некоторые историки полагают даже воз-
можным говорить о переходе к буржуазной монархии, однако,
поскольку проект сохранял сословную организацию общества
и тем более крепостное право, это неверно.
Претворение плана Сперанского в жизнь началось уже в
1809 г. В апреле и октябре появились указы, по которым,
во-первых, прекратилась практика приравнивания придвор-
ных званий к гражданским, позволявшая сановникам пере-
ходить с придворной службы на высшие должности в госу-
дарственном аппарате, а во-вторых, вводился обязательный
образовательный ценз для гражданских чинов. Это должно
было упорядочить деятельность государственного аппарата,
сделать ее более профессиональной.
247
Как и предполагалось Сперанским, 1 января 1810 г. был
создан Государственный совет, заменивший совет Непремен-
ный. Деятельность Государственного совета регламентирова-
лась специальными документами, также подготовленными
Сперанским. Поскольку создание Государственного совета рас-
сматривалось в качестве первого этапа преобразований и имен-
но он должен был утверждать планы дальнейших реформ, то
поначалу этому органу были приданы широкие полномочия,
которыми он затем должен был поделиться с Государственной
думой. При этом, однако, было установлено, что решения
Совета входят в силу лишь после их утверждения государем.
Вместе с тем, если по первоначальному плану Гошш^гвенный
совет должен был координировать деятельйосТь^^х: других
органов власти, то теперь он получал и законосовещательные
функции, потому что желаемой системы органов власти по-
просту еще не было и её только предстояло рдадавать.
В соответствии с намеченным уже в первые месяцы 1810 г.
состоялось обсуждение проблемы регулирования государствен-
ных финансов. Сперанский составил «План финансов», кото-
рый лег в основу царского манифеста 2 февраля. Основная
цель документа заключалась в ликвидации бюджетного дефи-
цита, прекращении выпуска обесценившихся ассигнаций и
увеличении налогов, в том числе на дворянские имения. Меры
эти дали результат, и уже в следующем году дефицит бюджета
сократился, а доходы государства возросли.
Одновременно в течение 1810 г. Государственный совет об-
суждал подготовленный Сперанским проект «Уложения граж-
данских законов» и даже одобрил первые две его части. Однако
осуществление следующих этапов реформы затянулось. Лишь
летом 1810 г. началось преобразование министерств, завершив-
шееся к июню 1811 г.: было ликвидировано Министерство
коммерции, созданы министерства полиции и путей сообще-
ния, а также ряд новых Главных управлений.
В начале 1811 г. Сперанский представил и новый проект
реорганизации Сената. Суть этого проекта в значительной мере
отличалась от того, что планировалось первоначально. На сей
раз Сперанский предлагал разделить Сенат на два — прави-
тельствующий и судебный, т. е. разделить его административ-
ные и судебные функции. Предполагалось, что члены Судебного
сената должны были частично назначаться государем, а час-
тично избираться от дворянства. Но и этот весьма умеренный
проект был отвергнут большинством членов Государственного
совета, и, хотя царь все равно утвердил его, реализован он
248
так и не был. Что же касается создания Государственной
думы, то о ней, как кажется, в 1810—1811 гг. и речи не было.
Таким образом, едва ли не с самого начала реформ обнару-
жилось отступление от первоначального их плана, и не слу-
чайно в феврале 1811 г. Сперанский обратился к Александру I
с просьбой об отставке.
В чем же причины новой неудачи реформ? Почему, как
пишет С. В. Мироненко, «верховная власть оказалась не в
состоянии провести коренные реформы, которые явно назрели
и необходимость которых была вполне очевидна наиболее даль-
новидным политикам»? (Мироненко С. В. Указ. соч. С. 32).
Причины, по существу, обнаруживаются те же, что и на
предыдущем этапе. Уже само возвышение Сперанского, пре-
вращение его — выскочки, «поповича» — в первого министра
вызывали зависть и злобу в придворных кругах. В 1809 г.
после указов, регламентировавших государственную службу,
ненависть к Сперанскому еще более усилилась и, по его соб-
ственному признанию, он стал объектом насмешек, карикатур
и злобных выпадов: ведь подготовленные им указы посягали
на давно установившийся и очень удобный для дворянства и
чиновничества порядок. Когда же был создан Государственный
совет, всеобщее недовольство достигло апогея. В письме к
императору Сперанский писал:
Ш «...Я слишком часто и на всех почти путях встречаюсь и с
страстями, и с самолюбием, и с завистью, а еще более с неразумием.
<...> Толпа вельмож, со всею их свитою, с женами и детьми, меня,
заключенного в моем кабинете, одного, без всяких связей, меня, ни
по роду моему, ни по имуществу не принадлежащего к их сословию,
целыми родами преследуют как опасного уновителя. Я знаю, что боль-
шая их часть и сами не верят сим нелепостям; но, скрывая собственные
их страсти под личиною общественной пользы, они личную свою вражду
стараются украсить именем вражды государственной; я знаю, что те
же самые люди превозносили меня и правила мои до небес, когда
предполагали, что я во всем с ними буду соглашаться...»
Цит. по: Томсинов В. А. Светило российской бю-
рократии: Исторический портрет М. М. Сперанско-
го. М., 1991. С. 163-169.
А вот другое свидетельство — современника Сперанского
Д. П. Рунича:
СЗ «Самый недальновидный человек понимал, что вскоре наступят
новые порядки, которые перевернут верх дном весь существующий
249
строй. Об этом уже говорили открыто, не зная еще, в чем состоит
угрожающая опасность. Богатые помещики, имеющие крепостных, те-
ряли голову при мысли, что конституция уничтожит крепостное право
и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям. Недо-
вольство высшего сословия было всеобъемлющее».
Цит. по: Мироненко С. В. Указ. соч. С. 36.
Высказывание Рунича ясно показывает, до какой степени
дворянство боялось любых перемен, справедливо подозревая,
что в конечном итоге эти перемены могут привести к ликви-
дации крепостного права. Даже поэтапный характер реформ
и то, что на самом деле они не посягали на главную привилегию
дворянства, да и вообще их подробности держались в секрете,
не спасло положения. Результатом было всеобщее недовольство;
иначе говоря, как и в 1801—1803 гг., Александр I оказался
перед опасностью дворянского бунта. Дело осложнялось и внеш-
неполитическими обстоятельствами — приближалась новая
война с Наполеоном.
Возможно, отчаянное сопротивление верхушки дворянства,
интриги и доносы на Сперанского (его обвиняли в масонстве,
в революционных убеждениях, в том, что он французский
шпион, сообщали о всех неосторожных высказываниях в адрес
государя) в конечном счете все же не возымели бы действия
на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников ре-
форм не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления
совсем с неожиданной стороны. В марте этого года Александр
посетил Тверь, где жила его сестра великая княгиня Екатерина
Павловна. Здесь, в Твери, вокруг великой княгини, женщины
умной и образованной, сложился кружок людей недовольных
либерализмом Александра и в особенности деятельностью Спе-
ранского. Среди посетителей салона Екатерины Павловны был
и Н. М. Карамзин, замечательный русский историк, читавший
здесь первые тома своей «Истории государства Российского».
Великая княгиня представила Карамзина государю, и писатель
передал ему «Записку о древней и новой России» — своего
рода манифест противников перемен, обобщенное выражение
взглядов консервативного направления русской общественной
мысли.
По мнению Карамзина, самодержавие — единственно воз-
можная для России форма политического устройства. На воп-
рос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовла-
стие в России, не ослабив спасительной царской власти,— он
отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в
250
государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать
только в необходимости». Однако, признавал Карамзин, «сде-
лано столько нового, что и старое показалось бы нам теперь
опасною новостью: мы уже от него отвыкли, и для славы
государя вредно с торжественностью признаваться в десяти-
летних заблуждениях, произведенных самолюбием его весьма
неглубокомысленных советников... надобно искать средств,
пригоднейших к настоящему». Спасение же автор видел в
традициях и обычаях России и ее народа, которым вовсе не
нужно брать пример с Западной Европы и прежде всего Фран-
ции. Одна из таких традиционных особенностей России —
крепостничество, возникшее как следствие «естественного пра-
ва». Карамзин спрашивал:
Ш «И будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти
господской, но преданные в жертву их собственным порокам, откуп-
щикам и судьям бессовестным? Нет сомнения, что крестьяне благо-
разумного помещика, который довольствуется умеренным оброком или
десятиною пашни на тягло, счастливее казенных, имея в нем бдитель-
ного попечителя и сторонника».
Цит. по: Карамзин Н. М. Записка о древней и но-
вой России. М., 1991. С. 73.
Как видим, ничего принципиально нового в Записке Ка-
рамзина не содержалось: многие его аргументы и принципы
были известны еще в предшествующем столетии. Неоднократ-
но слышал их, по-видимому, и государь. Однако на сей раз
эти взгляды были сконцентрированы в одном документе, на-
писанном живо, ярко, убедительно, на основе исторических
фактов и (что, может быть, было для императора самым глав-
ным) человеком, не близким ко двору, не облеченным властью,
которую бы он боялся потерять. Насколько в действительности
все это подействовало на Александра, неизвестно. С Карамзи-
ным он простился холодно и даже не взял текст Записки с
собой. Правда, вернувшись в Петербург, в беседе с французским
послом он упомянул о том, что познакомился в Твери с очень
разумными людьми, но такая оценка еще не означала согла-
сия. Важнее было другое: Александр конечно понимал, что
неприятие его политики охватило широкие слои общества и
голос Карамзина был голосом общественного мнения.
Развязка наступила в марте 1812 г., когда Александр I
объявил Сперанскому о прекращении его служебных обязан-
ностей, и он был сослан в Нижний Новгород. Судя по всему,
251
к этому времени давление на императора усилилось, а полу-
чаемые им доносы на Сперанского приобрели такой характер,
что было просто невозможно и далее оставлять их без внима-
ния. Александра вынуждали назначить официальное рассле-
дование деятельности своего ближайшего сотрудника, и, веро-
ятно, он так бы и поступил, если бы хоть немного поверил
наветам. Вместе с тем самоуверенность Сперанского, его не-
осторожные высказывания, о которых немедленно становилось
известно императору, его стремление самостоятельно решать
все вопросы, оттесняя государя на второй план,— все это пе-
реполнило чашу терпения и послужило причиной отставки и
ссылки Сперанского.
Так закончился еще один этап царствования Александра I,
а вместе с ним и одна из наиболее значительных в русской
истории попыток осуществить радикальную государственную
реформу. Спустя несколько месяцев после этих событий нача-
лась Отечественная война с Наполеоном, завершившаяся из-
гнанием французов из России, за которым последовали загра-
ничные походы русской армии. Прошло несколько лет, прежде
чем проблемы внутренней политики вновь привлекли внима-
ние императора.
ГЛАВА 10
СОЖЖЕННАЯ МОСКВА
Международные отношения конца XVIII — начала XIX в.
определялись в значительной мере новой ролью Франции. Сра-
зу после революции 1789 г. сложилась ситуация, когда евро-
пейские державы, с одной стороны, стремились ограничить
распространение революционного влияния, а с другой — наде-
ялись поживиться за счет ослабевшего соперника. Революци-
онная Франция, однако, успешно защищалась и даже перешла
в наступление. К 1796 г. стало ясно, что идеи революции могут
проникнуть в Европу не только тем путем, каким обычно
распространяются идеи, но и с помощью французского оружия.
К этому времени войска республики вели успешные действия
в Италии, в марте 1796 г. их возглавил генерал Бонапарт. В
течение нескольких последующих месяцев он одержал ряд
блестящих побед над противостоявшими ему австрийцами, и
его имя стало известно всему миру.
В одном из частных писем А. В. Суворов пророчески писал:
ш «О. как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь,
он колдун! Он побеждает и природу и людей... Не заботясь о числе,
он везде нападает на неприятеля и разбивает его начисто. Ему ведома
неодолимая сила натиска — более не надобно. <...> В действиях сво-
боден он, как воздух, которым дышит; он движет полки свои, бьется
и побеждает по воле своей!»
Цит. по: Суворов А. В. Письма. М., 1986. С. 312.
До этого времени Россия практически не вмешивалась в
войну, беспрепятственно добиваясь своих целей в Польше и
на Востоке, пока у других руки были заняты войной с Фран-
253
цией. Ситуация изменилась, когда французы стали угрожать
югу Европы, где у России в связи с ее противостоянием с
Турцией были свои интересы. Тогда-то Екатерина II и решила,
что пришла пора вмешаться: в декабре 1796 г. русский корпус
должен был выступить на помощь Австрии. Этому решению
не помешала даже война России с Персией, поводом к которой
была защита Грузии. Впрочем, на русско-персидском фронте
события развивались успешно: осенью русские войска, заняв
побережье Каспийского моря, переправились через реку Араке
и начали угрожать непосредственно Тегерану.
Вмешательство России в дела Центральной Европы было
вторым важным фактором, изменившим положение дел на
мировой арене. Несмотря на усиление роли России в течение
всего XVIII в., русским солдатам если и приходилось до той
поры сражаться за пределами империи, то лишь на сопре-
дельных землях. Теперь же планировалось отправить их далеко
от русских рубежей. Смерть Екатерины и вступление на пре-
стол Павла I решительным образом изменили ситуацию: вой-
ска из Персии были отозваны, выступление корпуса на помощь
австрийцам отложено. И вскоре поверженная Австрия вынуж-
дена была заключить с Францией мир.
Новый российский император хотел начать свою внешнюю
политику с чистого листа, активно демонстрируя миролюбие,
во всем противопоставляя себя Екатерине. Однако такая по-
литика не решала проблемы по существу, а лишь уводила от
решения. Французы не унимались, и столкновение с ними
становилось неизбежным. Когда в 1798 г. стало известно о
намерении Франции воссоздать самостоятельное польское го-
сударство, русские дипломаты активизировали свои усилия
по сколачиванию новой антифранцузской коалиции. Вскоре
Наполеон захватил Мальту, а Павел в ответ принял на себя
обязанности магистра Мальтийского ордена. Наконец, коали-
ция держав против Франции сложилась. В нее вошли Россия,
Англия, Австрия, Неаполитанское королевство и Турция, опа-
савшаяся похода Наполеона в Египет.
Осенью 1798 — весной 1799 г. объединенная русско-турец-
кая эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова освободила
Ионические острова и остров Корфу, но и французы не теряли
времени даром и оккупировали Сардинию и Неаполь. Настала
пора вступить в действие сухопутным силам. Командующим
русско-австрийскими войсками в Италии был назначен Суво-
ров. За первые десять дней военных действий он освободил
Ломбардию, а в последующие несколько месяцев и всю Север-
254
ную Италию. Далее полководец полагал необходимым пере-
нести военные действия на территорию Франции, но это не
входило в планы ни Австрии, опасавшейся чрезмерного уси-
ления влияния России в Европе, ни императора Павла, не
готового к столь решительным шагам. Военные действия были
перенесены в Швейцарию, куда уже был направлен русский
корпус под командованием А. М. Римского-Корсакова. Авст-
рийцы же эвакуировали из Щвейцарии свои войска, оставив
русских один на один со значительно превосходившими их
численно французами. Чтобы спасти положение, Суворов со-
вершил знаменитый переход через Альпы, но опоздал: корпус
Римского-Корсакова был уже разбит, и Суворову пришлось
идти назад. В январе 1800 г. русские войска возвратились
домой.
С конца 1799 г. в центре внешнеполитической доктрины
России находился проект создания так называемого Северного
союза, объединяющего Россию, Англию, Пруссию, Швецию и
Данию и направленного против Австрии и Франции. Такой
поворот в политике объяснялся возникшими между Австрией
и Россией разногласиями по поводу судьбы итальянских кня-
жеств, которые Австрия желала видеть в составе своей импе-
рии, а Россия предпочитала, чтобы они оставались самостоя-
тельными. Но не все было гладко и в отношениях России с
Англией, которая также не желала усиления влияния России
на международной арене и была в особенности недовольна
претензиями русских на Мальту. В результате весной 1800 г.
в русской внешней политике произошел резкий поворот: Пе-
тербург отозвал своих послов из Вены и Лондона и предпринял
шаги к сближению с Пруссией и Францией, где 18 брюмера
(9 ноября) 1799 г. Наполеон совершил государственный пере-
ворот и стал по сути властелином страны, присвоив себе титул
первого консула. Между тем Англия захватила Мальту и дала
ясно понять, что возвращать ее не собирается, а Наполеон,
наоборот, признал Павла I главой Мальтийского ордена.
Изменение политического режима во Франции вполне от-
вечало интересам России. В свое время еще Екатерина II пи-
сала, что «переворот <во Франции> неизбежен... Переворот
этот без сомнения должен состоять не в чем ином, как в
восстановлении монархического правления, которое существу-
ет со времени прихода франков* (Сироткин В. Г. Абсолютист-
ская реставрация или компромисс с революцией? // Великая
Французская революция и Россия. М., 1989. С. 286). Павел I
вряд ли знал об этой записке матери, когда инструктировал
255
своего посланника для переговоров с Наполеоном: «Располо-
жить Бонапарта и склонить его к принятию королевского
титула» даже с престолонаследием в его семействе. Такое ре-
шение с его стороны я почитаю единственным средством да-
ровать Франции прочное правительство и изменить револю-
ционные начала» вооружившие против нее всю Европу»
(Окунь С. Б. Указ. соч. С. 118).
Между тем отношения с Англией продолжали обостряться:
в октябре 1800 г. Россия объявила об эмбарго на все английские
суда и товары в русских портах» а в декабре подписала союзный
договор с Пруссией» Швецией и Данией» теперь уже направ-
ленный против Англии» что было расценено той как объявление
войны. В начале 1801 г. начались русско-французские пере-
говоры» на которых обсуждался план совместных действий
против Англии и» в частности» похода в Индию — самую
богатую английскую колонию. В исторической литературе
встречается утверждение» что идея похода принадлежит фран-
цузам. Однако» когда переговоры только еще начинались»
Павел отдал атаману Войска Донского В. П. Орлову приказ
выступить в поход на Индию со стороны Оренбурга. И в марте
1801 г. первые два походных эшелона казаков уже перепра-
вились на левый берег Волги. Тогда же Павел подписал указ
о формировании армии для совместных действий с армией
фрацузского генерала Массены» незадолго перед этим бывшего
противником Суворова в Швейцарии.
Переворот в Петербурге 11 марта вновь изменил ситуацию.
Следом за отцом Александр I решил начать свою внешнюю
политику как бы с чистого листа. Поход казаков был оста-
новлен» переговоры с Францией продолжены» одновременно
начаты переговоры о восстановлении отношений с Австрией
и отменено эмбарго на английские суда и товары. Вскоре с
Англией была подписана конвенция о взаимной дружбе» а в
сентябре 1801 г. заключено мирное соглашение с Францией.
На этом этапе новое русское правительство» чувствуя себя еще
не слишком уверенно» стремилось создать своего рода систему
коллективной безопасности» внутри которой все основные де-
ржавы будут связаны между собой взаимными договорами.
Действительно» в марте 1802 г. Англия и Франция подписали
мирный договор» но сохранялся он недолго: через год война
разгорелась с новой силой.
Краткий обзор внешнеполитических событий конца
XVIII — начала XIX в. свидетельствует о том, что, как и при
Екатерине II, Россия в этот период всячески стремилась к
256
усилению своей роли и влияния в международных делах.
Играя на противоречиях между европейскими державами, рус-
ское правительство шло на заключение многочисленных крат-
ковременных соглашений, лишь бы обеспечить себе свободу
рук, а при благоприятном стечении обстоятельств — и помощь
в обеспечении имперских интересов и на Западе, и на Востоке.
Так, уже в 1803 г. мир с Францией стал невыгоден, и в
Петербурге лишь ждали повода для его разрыва. Повод пред-
ставился весной 1804 г., когда по приказу Наполеона в Бадене
был захвачен, вывезен во Францию и там расстрелян член
французской королевской* семьи герцог Энгиенский. Из всех
европейских стран Россия отреагировала на это событие осо-
бенно остро. В Париж была послана нота с требованием обес-
печить безопасность германских государств, на что был по-
лучен ответ, содержавший недвусмысленный намек на
убийство Павла I. Как показали дальнейшие события, это
было ошибкой Наполеона, ибо Александр I счел упоминание
о трагедии оскорблением, которого так никогда и не простил.
В мае 1804 г. русский посол был отозван из Франции и началась
подготовка к новой войне. Но потребовалось еще около года,
прежде чем очередная коалиция в составе Англии, России, Шве-
ции и Австрии смогла приступить к реальным действиям.
Между тем в 1804 г. началась новая война России с Персией,
вызванная наступательной политикой России на Кавказе. Хотя
Павел I в 1796 г. и вернул русские войска из похода в Индию,
это вовсе не означало отказа от возможных территориальных
приобретений. В самом начале 1801 г. завершился процесс
вхождения в состав Российской империи Картлийско-Кахе-
тинского царства, что было официально подтверждено Алек-
сандром I. В 1803 и 1804 гг. вассалами России признали себя
Мингрелия и Имеретия, а позднее — в 1810—1811 гг. — про-
изошло присоединение Абхазии и Гурии. Проникновение Рос-
сии в Закавказье неминуемо должно было столкнуть ее с
Персией и Турцией. Начав войну с Персией, Россия присое-
динила к себе ряд ханств, в том числе Бакинское, Кубинское,
Дербентское, Ганджийское и др. Эти успехи были закреплены
заключенным с Персией Гюлистанским миром в 1813 г. В
1805 г. началась очередная русско-турецкая война, завершив-
шаяся лишь в 1812 г. подписанием Бухарестского мира, по
которому Россия сохранила свои завоевания в Азии.
Кампания 1805 г. против Наполеона, провозглашенного в
1804 г. императором Франции, окончилась неудачей. Францу-
зы разгромили австрийцев раньше, чем русские войска успели
257
вступить в боевые действия. И, чтобы избежать окружения,
русским не осталось ничего иного, как отступить. Наполеон,
устав преследовать русскую армию под командованием М. И.
Кутузова, наносившую при отступлении чувствительные
контрудары французам, готов был заключить мир. Эта готов-
ность была расценена Александром I и его окружением как
слабость и боязнь генерального сражения. Императору России
военная удача была крайне необходима для укрепления своего
авторитета как внутри страны, так и в Европе. Влияло на
позицию государя и честолюбивое стремление показать личный
полководческий талант, осуществив мечту отца и деда.
Далее события развивались так: в лагерь Наполеона был
отправлен для переговоров генерал-адъютант Александра
князь П. П. Долгоруков, которого император французов встре-
тил словами: «Зачем мы ведем войну, какие существуют мо-
гущественные причины, заставляющие Францию и Россию
драться друг с другом?» Наполеон предлагал России Валахию,
соглашался сохранить независимость Швейцарии и Голландии
и даже выплатить компенсацию королю Сардинии, на чем
давно настаивала Россия. Однако Долгоруков потребовал воз-
вратить все завоевания Франции и вернуться к ее прежним
границам:
Ш «’’Как, и Брюссель я тоже должен отдать?’’—тихо спросил На-
полеон. Тот подтвердил. "Но, милостивый государь, — все так же тихо
продолжал Наполеон, — мы с вами беседуем в Моравии, а для того,
чтобы требовать Брюссель, вам надо добраться до высот Монмартра1"».
Впоследствии Наполеон вспоминал, что Долгоруков говорил с ним,
«как с русским боярином, ссылаемым в Сибирь».
Цит. по: Окунь С. Б. Указ. соч. С. 168; Ман-
фред А. 3. Наполеон Бонапарт. М., 1972. С. 469.
Примечание
1 Район Парижа.
Следствием такой самонадеянности и заносчивости высшего
руководства России стала катастрофа в ноябре 1805 г. под
Аустерлицем, где объединенные русская и австрийская армии
потерпели сокрушительное поражение, стоившее жизней почти
27 тыс. человек. Австрия немедленно подписала с Наполеоном
мир, обязуясь добиться вывода с ее территории русских войск.
В июне 1806 г. мирный трактат был подписан и между Фран-
цией и Россией, но Александр I отказался его ратифицировать,
в ноябре того же года объявив о начале новой войны. Теперь
258
Россия рассчитывала на союз с Пруссией. При этом русское
правительство не смутили даже два серьезных поражения,
которые Пруссия потерпела еще до опубликования манифеста
о начале войны.
На сей раз театр военных действий был перенесен в Вос-
точную Пруссию. Здесь в январе 1807 г. в районе Прейсиш-
Эйлау состоялось сражение, измотавшее обе армии и заста-
вившее их на несколько месяцев отказаться от активных
боевых действий. И вновь Наполеон предлагал мир, который
был отвергнут. Весной война возобновилась, а уже в мае под
Фридландом французы нанесли русской армии решающее по-
ражение. Неделю спустя было подписано временное перемирие,
а в июне 1807 г. в Тильзите состоялось свидание Наполеона
и Александра I.
Встреча двух императоров в Тильзите (ныне г. Советск Ка-
лининградской области), двухнедельные переговоры между ни-
ми и подписанные в результате документы сыграли важней-
шую роль в европейской истории начала XIX в. Вот как
вспоминал о первом свидании Александра с Наполеоном
Д. В. Давыдов, впоследствии один из героев войны 1812 г.:
Ш «Я не спускал глаз с государя. Мне казалось, что он прикрывал
искусственным спокойствием и даже иногда веселостию духа чувства,
его обуревавшие и невольно высказывавшиеся в ангельском его взгляде
и на открытом, высоком челе его. И как могло быть иначе? Дело шло
о свидании с величайшим полководцем, политиком, законодателем и
администратором, пылавшим лучами ослепительного ореола, дивной,
почти баснословной жизни, с завоевателем, в течение двух только лет,
всей Европы, два раза поразившим нашу армию и стоявшим на границе
России. Дело шло о свидании с человеком, обладавшим увлекатель-
нейшим даром искушения и, вместе с тем, одаренным необыкновенной
проницательностью в глубину характеров, чувств и мыслей своих про-
тивников. Дело шло не об одном свидании с ним, а, посредством
этого свидания, об очаровании очарователя, об искушении искусителя,
о введении в заблуждение светлого и положительного гениального его
разума».
Цит. по: Давыдов Д. В. Соч. М., 1962. С. 244—245.
Результаты переговоров в Тильзите превзошли ожидания.
Россия надеялась выговорить сохранение собственной незави-
симости, невмешательство Франции в русско-турецкие отно-
шения и сохранение Пруссии как политической единицы.
Наполеон же, еще в 1800 г. заявлявший, что только Россия
259
может быть союзницей Франции, добивался заключения имен-
но союзного договора. В результате Франция уступила в воп-
росе о Пруссии, которая была сохранена в качестве самосто-
ятельного королевства, причем подчеркивалось, что сделано
это лишь из уважения к просьбам русского императора. Прав-
да, на территории Пруссии вплоть до выплаты ею контрибу-
ции, размер которой не оговаривался, оставались французские
войска. От Пруссии отторгались принадлежавшие ей польские
области, на которых было создано самостоятельное герцогство
Варшавское, а Белостокская область перешла к России. Фран-
ция становилась посредником в урегулировании русско-турец-
кого конфликта, но Россия обязывалась освободить оккупиро-
ванные ею Молдавию и Валахию. В свою очередь, Россия
становилась посредником между Францией и Англией. Но
секретным соглашением, которым был дополнен мирный до-
говор, предусматривалось, что в случае отказа Англии Россия
должна была прервать с ней дипломатические отношения и
присоединиться к объявленной Францией континентальной
блокаде. Понятно, что ни о какой самостоятельности Голлан-
дии и Швейцарии после Аустерлица речи уже не было, ведь
под вопросом была независимость самой России.
По существу, и Александр I и Наполеон путем взаимных
уступок добились в Тильзите поставленных целей, хотя ус-
тупки с российской стороны были несомненно значительнее,
что, впрочем, вполне естественно, поскольку Франция высту-
пала на переговорах в роли победительницы. Создание са-
мостоятельного польского государства, уход с территорий,
отвоеванных у Турции, наконец, обязательство порвать с Ан-
глией — все это противоречило имперским интересам России
в понимании ее тогдашнего правительства. Очевидно, если бы
на протяжении нескольких лет внешнеполитическая доктрина
России не строилась бы исключительно на конфронтации с
Францией и союз с ней был бы заключен еще в 1801 г., то
условия его могли быть гораздо более выгодными для России.
Иным было бы положение, откажись Россия вовсе от вмеша-
тельства в дела Центральной Европы.
Ш «У России не было реальных поводов для участия в наполео-
новских войнах. Европейская драка ее не касалась, а у Наполеона не
было причин завоевывать Россию. Веди она себя спокойно, занимайся
собственными делами, никто бы ее пальцем не тронул».
Цит. по: Ульянов Н. И. Александр I —император,
актер, человек//Родина. 1993. № 1. С. 144.
260
Однако в 1807 г., несмотря на все изъявления любви и
дружбы и даже, возможно, на действительно возникшую меж-
ду двумя императорами симпатию, подписанный трактат от-
ражал, по выражению С. Б. Окуня, «как непримиримость ин-
тересов обоих государств, так и обоюдную необходимость
временного примирения». Новое столкновение в будущем ста-
новилось неизбежным.
Результаты Тильзитского мира по-разному оценивались со-
временниками и историками. Так, уже упомянутый Д. В. Да-
выдов писал:
Ш «Необходимо было отвлечь силы, внимание и деятельность На-
полеона на какое-либо предприятие, которое по отдаленности своей
могло бы дать время Европе хотя сколько-нибудь освободиться от
загромоздивших ее развалин; России — приготовить средства для от-
пора покушений на независимость ее, рано или поздно государем
предвиденных.
Вот что волновало мысли и душу Александра, и вот что им достигнуто
было вопреки мнения света, всегда обвораживающегося наружностью».
Цит. по: Давыдов Д. В. Указ. соч. С. 245.
Под отдаленным предприятием Давыдов, очевидно, имел
в виду войну с Англией. Что же касается покушений на
независимость России, то будь у Наполеона в 1807 г. подобные
планы, его поведение с российским императором в Тильзите
было бы иным. Относительно же «мнения света» мемуарист
не ошибся: действительно, в русских придворных и военных
кругах заключенный в Тильзите союз рассматривался как
событие еще более постыдное, чем поражения под Аустерлицем
и Фридландом.
Аналогично трактовалось это событие и большинством ис-
ториков. Однако в нашей историографии последних лет, после
публикации комплекса документов по тильзитским перегово-
рам, сложилась точка зрения, согласно которой Тильзит был
успехом русской дипломатии и лично Александра I. Так, из-
вестный историк А. 3. Манфред полагает даже, что «среди
монархов династии Романовых... Александр I был, по-види-
мому, самым умным и умелым политиком. И среди монархов
начала девятнадцатого столетия он тоже был, вероятно, наи-
более современным, во всяком случае более ловким и умным
политиком, чем Фридрих Вильгельм прусский или австрий-
ский император Франц» (Манфред А. 3. Указ. соч. С. 513).
261
Подобная точка зрения проникла и в современную западную
историографию России:
С2 «Александр сам принимал решения и не был одурачен Наполе-
оном, как полагали некоторые современники... В Тильзите, торгуясь с
Наполеоном, Александр оказался гораздо более упрямым и расчетли-
вым партнером по переговорам, чем Наполеон предполагал. Тильзит-
ские соглашения создали грубое разделение Европы на сферы русских
и французских интересов, и Россия сделалась младшим партнером
Наполеона в его попытках покорить Великобританию».
Цит. по: MacKenzie D. & Curran М. A History of
Russia, the Soviet Union and Beyond. Belmont,
1993. P. 340.
Вопрос о значении тильзитских соглашений может быть
решен лишь с учетом дальнейшего развития событий, того,
как обе стороны сумели воспользоваться компромиссами. Уже
в начале 1808 г. (к этому времени Россия присоединилась к
континентальной блокаде Англии) Наполеон предложил со-
вместный поход в Индию, подобный тому, какой намечался
при Павле I. Одновременно обсуждался вопрос о разделе От-
томанской империи. России были обещаны Дунайские про-
винции и северная Болгария, Франция претендовала на Ал-
банию и Грецию. Камнем преткновения стала, однако, судьба
Константинополя и черноморских проливов, и достичь согла-
шения по этому вопросу не удалось.
Между тем в захваченной Наполеоном Испании вспыхнуло
народное восстание и 23 июля армия генерала Дюпона, окру-
женная повстанцами, вынуждена была капитулировать. В ре-
зультате союз с Россией стал для Франции еще более ценным,
а Александр I — менее сговорчивым. Перед новой встречей
императоров в Эрфурте в сентябре 1808 г. Наполеон подписал
приказ о выводе французских войск из Пруссии, а на самой
встрече признал права России на владение Валахией и Фин-
ляндией, незадолго перед тем занятой русскими войсками. В
свою очередь Александр признал право Франции на Испанию.
Наполеон обязался не вмешиваться в русско-турецкую войну
и выступить на стороне России, если Турции станет помогать
Австрия. Если же Австрия начала бы войну с Францией, ей
на помощь должна была прийти Россия. За эту помощь На-
полеон обещал отдать России Галицию. В марте 1809 г. Авс-
трия действительно объявила Франции войну, но Александр
не спешил выполнить свои обязательства, а Наполеон спра-
262
вился и без него, уже в конце апреля заняв Вену. В июне с
Австрией было покончено. Входившие в ее состав польские
земли отошли к герцогству Варшавскому, а Тарнопольская
область — к России.
Казалось бы, отношения союзников складывались к вза-
имному удовольствию. Наполеон не помышлял о разрыве союза
и, как пишет его биограф А. 3. Манфред, «ценил его чрезвы-
чайно высоко, считал важнейшим своим достижением пре-
дыдущих лет и возлагал на него и в будущем большие на-
дежды». Тем не менее начиная с 1809 г. отношения между
Россией и Францией стали портиться.
Разобраться в причинах событий 1809—1812 гг., приведших
к войне Франции с Россией, непросто. Нет сомнений, однако,
что одним из важнейших факторов было общественное мнение
в России, осуждавшее франко-русский союз и настоятельно
требовавшее реванша. Аустерлиц и Фридланд больно ударили
по национальному самолюбию страны, со времен Петра I за-
бывшей о том, что такое военное поражение. Сказывалось и
отношение к Наполеону как к разрушителю старинных евро-
пейских монархий, «похитителю тронов» и даже «антихри-
сту». Сам по себе союз с Францией был новым для русской
внешней политики, традиционно ориентированной на Австрию
и Пруссию, с королевскими домами которых Романовы были
связаны и родственными узами. Внутри страны все реформи-
стские начинания Александра были заранее обречены на не-
удачу, поскольку правительство не имело кредита доверия,
любое преобразование воспринималось как французское вли-
яние, уже поэтому вредное и ненужное России. Сказывалось
и отрицательное воздействие на торговлю вынужденного при-
соединения к континентальной блокаде, от чего страдало, в
частности, и дворянство, промышлявшее экспортом в Англию
и ее владения леса, хлеба и других товаров.
Было бы неверным представлять, что роль России сводилась
к политике сдерживания агрессивных планов Наполеона. Ее
собственные внешнеполитические установки того времени но-
сили не менее агрессивный характер. Не был забыт «греческий
проект» и связанные с ним планы захвата Константинополя,
создания на Балканах своего рода «славянской империи».
Никак не устраивало Россию и существование самостоятель-
ного польского государства, в связи с чем присоединение гер-
цогства Варшавского к России становилось важной внешне-
политической целью. Не забудем, что в эти годы Россия
аннексировала Финляндию и вела борьбу за Бессарабию, ко-
263
торую окончательно получила по Бухарестскому миру 1812 г.
Влияние России на Балканах по этому договору также зна-
чительно усиливалось.
Но на всех этих направлениях у Наполеона были свои
интересы, в том числе и виды на Константинополь; он не
собирался поступаться независимостью Польши и надеялся
использовать союз с Россией прежде всего для борьбы с Анг-
лией. Таким образом Франция и Россия становились сопер-
никами в борьбе за мировое господство.
Помимо факторов объективных существовали еще и субъ-
ективные. Так, некоторые историки обращают внимание на
неудачный выбор послов, которыми стороны обменялись после
Тильзита: русский посол граф П. А. Толстой был противником
франко-русского союза, а французский генерал Савари был
более военным, чем дипломатом, и не сумел завоевать сим-
патий петербургского общества. Некоторые действия Алексан-
дра I нередко объясняют его личной неприязнью и даже не-
навистью к Наполеону, возникшей, возможно, опять же под
влиянием общественного мнения, твердившего, что император
французов в Тильзите обвел русского императора вокруг паль-
ца. В свою очередь, Наполеон был оскорблен отказом в 1810 г.
выдать за него замуж сестру царя великую княгиню Анну
Павловну. В результате он отклонил ратификацию подписан-
ной в январе того же года русско-французской конвенции о
судьбе Польши, которая могла бы разрядить обстановку.
В конце 1810 г. русское правительство опубликовало поло-
жение о нейтральной торговле, фактически открывавшее путь
беспрепятственной контрабанде товаров из Англии, а также
новый таможенный тариф на предметы роскоши и другие
готовые товары, что немедленно и самым отрицательным об-
разом сказалось на русско-французской торговле. По сути, эти
нововведения шли вразрез с тильзитскими соглашениями. Со
своей стороны Наполеон присоединил к Франции герцогство
Ольденбургское, лежавшее в сфере российских интересов и еще
в начале екатерининского царствования выменянное у Дании
за Шлезвиг. Получив отказ из Петербурга, он женился на
Марии Луизе, дочери австрийского императора Франца, что
никак не могло понравиться России из-за столкновения ее
интересов с Австрией на Балканах и в Молдавии. С этого
времени обе стороны стали активно готовиться к неумолимо
надвигавшейся войне.
Следует заметить, что если во Франции практически никто
не хотел войны с Россией и ближайшие советники Наполеона
264
предрекали ее ужасные последствия для страны, то в России
реваншистские настроения были очень сильны. В августе
1811 г. на дипломатическом приеме в Париже, обратившись
к русскому послу А. Б. Куракину, Наполеон сказал:
Ш «”Я не хочу войны, я не хочу восстановить Польшу, но вы сами
хотите присоединения к России герцогства Варшавского и Данцига...
Пока секретные намерения вашего двора не станут открытыми, я не
перестану увеличивать армию, стоящую в Германии!” <...> После этой
сцены уже никто в Европе не сомневался в близкой войне».
Цит. по: Тарле Е. В. Наполеон. М., 1942. С. 204—205.
Накануне начала войны Франция заключила союзы с Ав-
стрией и Пруссией, а Россия подписала мир с Турцией и союз
со Швецией. Вскоре русский посол был отозван из Парижа,
а 10 июня 1812 г. французский посол в Петербурге Ж.-А. Ло-
ристон подал ноту с уведомлением о прекращении своей мис-
сии, поскольку «просьба кн. Куракина о выдаче ему паспортов
означала разрыв, и его императорское и королевское величество
с этого времени считает себя в состоянии войны с Россией»
(цит. по: Внешняя политика России XIX и начала XX в.:
Документы Российского министерства иностранных дел. М.,
1962. Т. 6. С. 756). Два дня спустя французские войска пере-
правились через Неман и вторглись на территорию Российской
империи.
Каковы же были расстановка сил, планы и намерения
сторон в начале кампании? По этому поводу в литературе
встречаются весьма противоречивые сведения и суждения. Так,
некоторые историки утверждают, что Наполеон собирался рас-
членить Россию, отторгнув от нее ряд территорий и передав
их Австрии и герцогству Варшавскому. Другие полагают, что
он рассчитывал одним ударом расправиться с русской армией
в генеральном сражении, подобном Аустерлицу, после чего
заключить мир, превратив Россию в своего «послушного вас-
сала» (Е. В. Тарле). Приводятся слова Наполеона о намерении
вести войну в течение трех лет с захватом Москвы в 1813, а
Петербурга в 1814 г., а также его крылатая фраза о том, что
Москва — это сердце России, которое он намерен поразить. С
другой стороны, существует точка зрения, согласно которой
Наполеон с самого начала надеялся достичь с Россией комп-
ромисса и не собирался вторгаться далеко в глубь российской
территории.
265
Анализ свидетельств разного рода, а также собственно дей-
ствия Наполеона после начала войны указывают, что скорее
всего прав был А. 3. Манфред, писавший, что ♦Наполеон, с
величайшей тщательностью подготавливая огромную, могу-
щественную, казалось бы неотразимую, армию вторжения,
внимательнейшим образом продумав дислокацию корпусов от-
дельных частей громадной военной машины, странным обра-
зом не имел столь же отработанного и ясного для него самого
плана последующих военных действий» (Манфред А 3. Указ,
соч. С. 630).
Во Франции ожидали, что Россия первая начнет военные
действия, вторгшись на территорию Польши. Не случайно в
обращении к армии Наполеон писал: «Солдаты! Вторая поль-
ская война началась!» Действительно, повеление готовиться к
походу было отдано Александром I еще в октябре 1811 г., но
планы царя нарушил отказ Пруссии от союза с Россией и
заключение союза с Францией. Таким образом, Наполеон мог
полагать, что наносит России упреждающий удар, который
сам по себе будет столь силен, что Александр вынужденно
запросит мира. Но он просчитался. У России в отличие от
Франции был заранее разработанный и утвержденный импе-
ратором план военных действий на случай войны, рассчитан-
ный на борьбу до победы.
Историкам в настоящее время известно несколько десятков
проектов, составлявшихся в русских военных кругах в период
подготовки к войне, однако, по мнению большинства, в ко-
нечном счете императором был принят план военного министра
М. Б. Барклая де Толли. В основу этого плана была положена
идея о необходимости, уклоняясь как можно дольше от гене-
рального сражения, заманить французскую армию в глубь
российской территории. Это привело бы к растягиванию фран-
цузских коммуникаций, распылению сил огромной армии на
большой территории и удалению основной массы войск от
продовольственных баз. Подобное решение было подсказано
прежде всего действиями самого Наполеона, который во всех
своих войнах стремился как можно скорее разгромить про-
тивника в генеральном сражении. В пользу такого решения
свидетельствовал и опыт кампании 1805 г., осуществлявшейся
Кутузовым, но сорванной по вине Александра I. В 1807 г.
Барклай де Толли в беседе с немецким историком Б. Г. Ни-
буром заявил: «Если бы мне довелось воевать против Наполеона
в звании главнокомандующего, то я избегал бы генерального
сражения и отступал бы до тех пор, пока французы не нашли
266
бы вместо решительной победы другую Полтаву» (цит. по:
Окунь С. Б. История СССР: Лекции. Л., 1978. Ч. 2. С. 13).
Подобные же идеи высказывали в это время и некоторые
другие военные и государственные деятели. Однако сам план
русского командования, разработанный к весне 1812 г., дер-
жался в такой строгой тайне, что в него не были посвящены
даже крупнейшие военачальники. Остается лишь удивляться,
что основная идея этого плана не была разгадана Наполеоном,
и он фактически дал заманить себя в ловушку. Впрочем, столь
же распространенной была в России и идея контрнаступления,
и еще за месяц до начала войны Наполеон полагал, что, как
только он форсирует Неман, русские войска вторгнутся на
территорию Польши, дойдут до Варшавы, где и будут окру-
жены и разбиты.
Невиданная по мощи армия Наполеона, подготовленная к
вторжению в Россию, насчитывала свыше 600 тыс. человек,
из которых непосредственно в начале войны принимали уча-
стие около 450 тыс. Русская армия насчитывала в это время
320 тыс. человек, из которых на западной границе было
сосредоточено около 220 тыс. Слабой стороной наполеоновской
армии было то, что в значительной степени она состояла из
иностранных соединений, набранных в разных странах Евро-
пы. В собственно же французских полках было много ново-
бранцев, поскольку одновременно Наполеон вел войну с Ис-
панией, и там ему приходилось держать 300-тысячную армию.
В техническом отношении противники были примерно равны:
французы обладали лучшим стрелковым и холодным оружием,
русская же артиллерия, модернизированная под руководством
Аракчеева, превосходила французскую.
К началу войны на западной границе России были распо-
ложены три армии. Самая крупная из них (1-я) под коман-
дованием М. Б. Барклая де Толли прикрывала фронт длиной
примерно 200 км с центром в Вильно и насчитывала около
120 тыс. человек; 2-я армия под командованием князя
П. И. Багратиона занимала фронт менее 100 км между Не-
маном и Бугом, в ней насчитывалось примерно 40 тыс. человек.
Такой же по численности была и армия под командованием
А. П. Тормасова, расположенная в Полесье. Историки нередко
обращают внимание на слабость русской позиции, на значи-
тельную растянутость фронта за счет незакрытых пространств
между армиями. Объясняется это, однако, тем, что русское
командование получило достоверные сведения о направлении
первого удара французов на Вильно лишь в начале июня
267
1812 г. Узнав об этом, Барклай предпринял попытку пере-
дислоцировать 2-ю армию ближе к 1-й, но было уже поздно.
Все же тот факт, что на направлении главного удара французов
оказалась самая мощная из русских армий, говорит о пра-
вильности стратегических расчетов русского командования.
После перехода французских войск через Неман Барклай
начал отступление, тем самым сразу нарушив планы против-
ника, надеявшегося быстро окружить русскую армию и разбить
ее в одном сражении. Приказ об отступлении был дан и 2-й
армии с таким расчетом, чтобы, отступая, обе армии соеди-
нились. Отступление при этом велось с арьергардными боями,
которые сильно изматывали противника. Причем Наполеон и
его маршалы нередко принимали такие заградительные бои,
прикрывавшие отход основных сил, за начало генерального
сражения.
Через четыре дня после начала войны, 16 июня, Наполеон
занял Вильно, где задержался на 18 суток. Некоторые историки
склонны видеть в этом желание императора уже в самом
начале кампании заключить мир. В качестве доказательства
приводится, в частности, тот факт, что вопреки всем ожида-
ниям Наполеон не объявил о воссоединении Литвы с Польшей,
а создал на территории Литвы и Белоруссии отдельное госу-
дарство со своим правительством и необходимыми атрибутами
государственности. Другие историки считают задержку Напо-
леона в Вильно его серьезнейшей ошибкой, поскольку было
потеряно драгоценное время. Надо, однако, принять во вни-
мание, что, находясь в Вильно, Наполеон вынужден был до-
жидаться подхода группировок своей армии, переправа кото-
рых через Неман задерживалась из-за бездорожья, падежа
лошадей и т.д. «Уже в Вильне Наполеон стал гораздо больше,
чем при переходе через границу... понимать особенности и
трудности затеянного дела» (Тарле Е.В. Указ. соч. С. 215).
Таким образом, с первых дней войны действия русской армии
нарушили стратегические замыслы французов и фактически
заставили их действовать по плану, навязанному русским
командованием.
Ш «С этого момента началась погоня за миражом, за исчезающей
каждый день надеждой заставить основные силы русских дать гене-
ральное сражение. Наполеон вынужден был продолжать наступление,
которое с каждым днем становилось все более рискованным и в
конечном итоге обернулось катастрофой».
Цит. по: Соколов О. Погоня за миражом //Роди-
на. 1992. №6—7. С. 21.
268
Между тем армии Барклая и Багратиона планомерно от-
ходили в направлении Смоленска, куда 1-я армия прибыла
19 июля, а 2-я три дня спустя. Собранные в Смоленске русские
силы насчитывали к этому моменту около 120 тыс. человек,
т.е. более 40 тыс. было потеряно убитыми, ранеными, боль-
ными, отставшими, дезертировавшими. Однако потери фран-
цузов были больше. По некоторым данным, даже соединения,
не участвовавшие в боях, в движении к Смоленску потеряли
до 48% своего личного состава. Армия, приведенная Наполе-
оном к Смоленску, насчитывала около 180 тыс. человек.
К моменту объединения 1-й и 2-й русских армий под Смо-
ленском значительно усилились разногласия в русском военном
руководстве. Во-первых, сказывалось отсутствие единоначалия.
Вопреки встречающимся в литературе утверждениям, Барклай
де Толли, хотя и занимал пост военного министра, не являлся
главнокомандующим всеми вооруженными силами и формально
имел в своем подчинении лишь 1-ю армию. Александр I медлил
с назначением главнокомандующего. Условия соблюдения сек-
ретности не позволяли Барклаю указать, что он действует по
плану, утвержденному царем. Александр же, в свою очередь,
тоже молчал, видя, что отступление вызывает осуждение в об-
ществе. Во-вторых, сложность ситуации обусловливалась самой
личностью Барклая и его взаимоотношениями с другими гене-
ралами и влиятельным петербургским высшим светом.
Михаил Богданович Барклай де Толли принадлежал к мел-
кому дворянскому роду выходцев из Шотландии, еще в XVII в.
поселившихся в Риге. Он был участником русско-турецкой
войны 1787—1791 гг., штурма Очакова, взятия Аккермана и
Бендер, сражался против польских конфедератов и против
французов в кампании 1805—1807 гг., успешно командовал
корпусом во время русско-шведской войны 1808—1809 гг., за
что получил звание генерала от инфантерии и был назначен
генерал-губернатором Финляндии. В 1810 г. Барклай стано-
вится военным министром. Его деятельность на этом посту
способствовала значительному укреплению и увеличению бое-
способности русской армии. Однако для «придворной кама-
рильи» Барклай оставался чужаком, человеком без связей и
покровителей, таким же выдвиженцем Александра I, как
Аракчеев и Сперанский. Сравнительно быстрая карьера Бар-
клая вызывала раздражение и зависть среди генералитета.
Наиболее активными противниками его были такие влиятель-
ные генералы, как П. И. Багратион и А. П. Ермолов, пользо-
вавшиеся в обществе большой популярностью и имевшие креп-
кие связи при дворе. Положение усугублялось тем, что
269
Багратион, как и некоторые другие генералы, оказавшиеся
под началом Барклая, был старше его службой, т. е. служил
в армии дольше, и, следовательно, по нормам того времени
имел больше прав на занятие командной должности.
Накопившиеся разногласия со всей очевидностью прояви-
лись на собранном Барклаем в Смоленске военном совете.
Практически все участвовавшие в нем генералы, среди которых
был и брат царя великий князь Константин Павлович, вы-
сказались за сражение, в то время как Барклай не считал
возможным рисковать судьбой армии, численно явно уступав-
шей противнику. К тому же и сам Александр I в это время
начал также высказываться за прекращение отступления. В
результате родился своего рода компромисс: русская армия не
перешла в наступление, но и не отступила. Решено было не
отдавать Смоленск без боя, но вести его оборону ограниченными
силами. 2 августа дивизия генерала Д. П. Неверовского ценой
потери пяти шестых своего состава задержала наступление
французов у села Красное, дав возможность русскому коман-
дованию сконцентрировать силы. 4 августа французы атако-
вали Смоленск, и под его стенами развернулось ожесточенное
сражение, в котором обе стороны понесли тяжелые потери.
Битва продолжалась и весь следующий день. Вот как описывал
это сражение его участник Ф. Н. Глинка:
CQ «5 числа с ранней зари до позднего вечера, 12 часов, продол-
жалось сражение под стенами, на стенах и за стенами Смоленска.
Русские не уступали ни на шаг; дрались как львы. Французы, или
лучше сказать поляки1, в бешеном исступлении лезли на стены, ло-
мились в ворота, бросались на валы и в бесчисленных рядах теснились
около города по ту сторону Днепра. Наконец, утомленный противо-
борством наших, Наполеон приказал жечь город, которого никак не
мог взять грудью... Тучи бомб, гранат и чиненых ядер полетели на
домы, башни, магазейны, церкви.— И домы, церкви и башни обнялись
пламенем —и все, что может гореть —запылало!.. Опламененные ок-
рестности, густый, разноцветный дым, багровые зори, треск лопаю-
щихся бомб, гром пушек, кипящая ружейная пальба, стук барабанов,
вопль старцев, стоны жен и детей, целый народ, упадающий на колени
с воздетыми к небу руками: вот, что представлялось нашим глазам,
что поражало слух и что раздирало сердце!.. Толпы жителей бежали
из огня, полки русские шли в огонь; одни спасали жизнь, другие несли
ее на жертву».
Цит. по: Глинка Ф. Н. Сочинения. М., 1986. С. 228.
Примечание
1 В штурме Смоленска принимал участие польский корпус Ю. Понятов-
ского, сражавшийся в составе наполеоновской армии.
270
В ночь с 5 на 6 августа Барклай отдал войскам приказ об
оставлении Смоленска, под стенами которого русская армия
потеряла до 6 тыс. человек. Потери Наполеона были еще
больше, и он решил предпринять обходной маневр для окру-
жения русских. Приказ Барклая должен был предотвратить
окружение. 6 августа Наполеон вошел в Смоленск и вновь,
как прежде в Вильно, перед ним встала дилемма — прекратить
кампанию и добиваться заключения перемирия или продол-
жать поход. Однако настроение русской армии, отчаянная
борьба солдат за каждый километр своей земли, нараставшее
партизанское движение в тылу французских войск — все это
говорило о том, что надежды на мир быть не может. Невоз-
можно было и оставаться в почти уничтоженном огнем Смо-
ленске, не зная при этом о местонахождении отступившей
русской армии. И Наполеон продолжил наступление. Между
тем в русском командовании произошли перемены: 8 августа
Александр I назначил главнокомандующим М. И. Кутузова.
Как уже говорилось, отступательные маневры Барклая вы-
зывали большое недовольство и в самой армии, и вообще в
русском обществе; Барклая несправедливо обвиняли в преда-
тельстве, трусости, отсутствии какого-либо плана действий. С
раздражением воспринимали холодность и сдержанность полко-
водца, которые трактовали как равнодушие, акцент в его речи,
нерусское имя. Вдобавок ко всему этому Барклай для придворных
кругов был одним из символов либеральных увлечений импе-
ратора, и уже поэтому свалить его представлялось очень заман-
чивым. В армии большей популярностью пользовался Багратион,
окружение которого немало интриговало в его пользу. В этой
ситуации поведение Александра I было весьма характерным:
фактически он пожертвовал Барклаем в угоду общественному
мнению так же, как прежде пожертвовал Сперанским. Передавая
командование Кутузову, Барклай писал государю:
Ш «Не намерен я теперь, когда наступают решительные минуты,
распространяться о действиях армии, которая была мне вверена. Успех
докажет, могли я сделать что-либо лучшее для спасения Государства?
Если бы я руководим был слепым, безумным честолюбием, то, может
быть, Ваше Императорское Величество изволили бы получать доне-
сения о сражениях, и не взирая на то, неприятель находился бы под
стенами Москвы, не встретя достаточных сил, которые бы были в
состоянии ему сопротивляться».
Цит. по: Бантыш-Каменский Д. Н. Биографии рос-
сийских генералиссимусов и генерал-фельдмарша-
лов. СПб., 1840. Ч. 3. С. 181—182.
271
Показательно, что и после передачи командования Кутузову
Барклай оставался командующим 1-й армией, в качестве ко-
торого принял участие в Бородинском сражении. Один из
биографов Барклая писал:
Ш «...Среди ужасов и смерти удивлял всех своим хладнокровием,
присутствием духа... лично вел войска, ехал впереди их в полном
генеральском мундире.<...> Вряд ли осталось в центре опасное место,
где он не распоряжался бы, полк, не ободренный словами и примером
его. Под ним убито и ранено пять лошадей, из адъютантов и офицеров
его весьма немногие уцелели... в Бородине общее мнение решительно
склонилось на его сторону. Уже несколько недель не приветствовали
его войска обычным восклицанием, но в Бородине от каждого полка
гремело ему: ура! Однако же хвала, воздаваемая его бесстрашию, не
могла искоренить из души его горести упреков, какими прежде его
осыпали. Глубоко чувствовал он оскорбление и искал смерти, желая
пожертвованием жизни искупить примирение с укорявшею его Рос-
сиею».
Цит. по: Бантыш-Каменский Д. Н. Указ. соч.
С. 182-183.
Позднее, в сентябре 1812 г. Барклай покинул армию и
вновь вернулся в нее уже в начале 1813 г. Однако было бы
неверным связывать перипетии судьбы Барклая лишь с инт-
ригами двора и предательством царя. Гораздо важнее был тот
национальный характер, который очень скоро приняла война.
Практически около двух сотен лет, со времен Смуты, на рус-
скую землю не ступала нога иностранного завоевателя. Втор-
жение Наполеона вызвало подъем патриотических чувств, по-
родило порыв к национальному единению. Из районов,
оставляемых русской армией, жители уходили, сжигая свои
селения, уводя скот, оставляя неприятелю выжженную пус-
тыню. Уже в июле 1812 г. и стихийно, и по указанию Барклая
де Толли стали формироваться партизанские отряды, наносив-
шие французам большой ущерб. «Смоленская губерния весьма
хорошо показывает патриотизм,— с восторгом писал Багра-
тион в августе,— мужики здешние бьют французов как свиней,
где только попадаются в малых командах...» (цит. по: Родина.
1992. № 6—7. С. 134). В условиях, когда, по выражению
историка А. Г. Тартаковского, возникло «чувство общности на-
циональной жизни, единения перед лицом смертельной опас-
ности людей самых разных состояний», когда в сознании
людей война стала отечественной, т. е. войной за Отечество,
отступление, поражение естественно воспринимались как тра-
272
гедия, а их виновник — как предатель. Страна жаждала полу-
чить истинно народного вождя, который повел бы ее к победе
и уничтожил ненавистного врага. Таким вождем и стал Михаил
Илларионович Кутузов.
Кутузов принадлежал к старинному русскому дворянскому
роду, его отец был генералом и сенатором. Сам Кутузов окончил
Кадетский корпус и уже в 17 лет, получив первый офицерский
чин, сражался в Польше, а затем на русско-турецкой войне 1768—
1774 гг. в битвах при Ларге и Кагуле. Под началом Суворова
Кутузов участвовал в завоевании Крыма и Кубани и в 1784 г.
получил чин генерал-майора. Во время следующей русско-турец-
кой войны Кутузов участвовал в осаде и взятии Измаила, затем
усмирял восставших поляков. После этого наступил период при-
дворной службы полководца: он был послан в Константинополь
для переговоров с турками о мире, затем назначен генерал-губер-
натором Казанским, начальником Кадетского корпуса. При им-
ператоре Павле Кутузов был послом в Пруссии, командовал от-
дельными воинскими соединениями; при Александре I он был
назначен генерал-губернатором Литвы, а затем военным губер-
натором Петербурга. В 1805 г., в начале очередной войны с На-
полеоном, Кутузов становится главнокомандующим русской ар-
мией. Поражение под Аустерлицем породило недоверие к Кутузову
со стороны Александра I. Отныне с этим именем у императора
всегда ассоциировалась одна из самых больших его неудач. В
1811 г. вновь в звании главнокомандующего Кутузов закончил
войну с турками, добившись подписания столь необходимого Рос-
сии мира, за что был пожалован графским достоинством. С началом
войны 1812 г. Кутузов был избран начальником ополчения и
исполнял обязанности командующего войсками в Петербурге и
Финляндии. В начале августа царь назначает его членом Госу-
дарственного совета и жалует титул светлейшего князя. 8 августа
под давлением общественного мнения, выразителем которого стал
в эти дни даже Аракчеев, император назначил Кутузова главно-
командующим .
Прежде чем перейти к изложению дальнейшего хода собы-
тий, остановимся на одном вопросе. Еще в прошлом веке
французский историк Ж. Мишле писал:
СЗ «Наполеон —франко-итальянец—к тому же не знал ничего о
мире. В глубоком невежестве и полнейшем равнодушии своем к раз-
личным нациям, по землям которых он проводил пушки свои... Он
вступил в Россию, зная очень смутно, что* это была страна крепостных
и воображая, что положение в России точно такое, как и в Польше...»
Цит. по: Мишле Ж. История XIX века. СПб., 1884.
Т. III. С. 289.
273
Французскому историку вторит русский историк Е. В. Тарле:
ш «Конечно, коренной из всех его [Наполеона.— А. К.] ошибок была
ошибка, происшедшая от полного незнания и непонимания русского
народа. Не только он, но и буквально никто в Европе не предвидел,
до каких высот героизма способен подняться русский народ, когда
дело идет о защите родины... Никто не предвидел, что русские кре-
стьяне обратят весь центр своей страны в сплошную выжженную пу-
стыню, но ни за что не покорятся завоевателю. Все это Наполеон
узнал слишком поздно ».
Цит. по: Тарле Е. В. Указ. соч. С. 216.
Однако вопрос, которым задавались многие историки, за-
ключается в том, было ли бы сопротивление русских крестьян
таким же мощным, если бы Наполеон объявил об отмене
крепостного права? Сам Наполеон впоследствии сокрушался,
что не сделал этого, полагая, что тогда сумел бы одержать
победу. Действительно, не следует думать, что все крестьянство
участвовало в борьбе с Наполеоном. Более того, историкам
известны случаи, когда крестьяне, в особенности в Литве и
Белоруссии, приветствовали приход французов, вместе с ними
совершали набеги на помещичьи усадьбы, ловили своих быв-
ших хозяев и выдавали их завоевателям. Но все это были
скорее отдельные исключения из общего правила. Мотивируя
отказ Наполеона объявить крестьян вольными, историки го-
ворят обычно о том, что император французов давно отбросил
свои революционные убеждения и превратился в защитника
феодально-монархических устоев. Однако освобождение кре-
стьян отнюдь не стало бы актом антимонархическим и вполне
укладывалось в буржуазные представления того времени, в
русле которых Наполеон действовал во всех завоеванных стра-
нах. Другое дело, что в самом начале войны, надеясь на
заключение скорого мира, он вовсе не собирался менять по-
литический строй России. Позже, когда ему стало ясно, что
война будет вестись до окончательной победы той или иной
стороны, предпринимать какие-либо шаги было поздно, не
говоря уж о том, что это могло привести к непредсказуемым
социальным последствиям. Помогло ли бы это Наполеону в
самом начале? Ответить сколько-нибудь определенно на этот
вопрос невозможно, но опыт Испании, где были отменены
феодальные привилегии дворянства и церкви, уничтожена ин-
квизиция, подсказывает, что и в этом случае Наполеон был
бы обречен на поражение.
274
Итак, 17 августа Кутузов прибыл к армии, в район села
Царево-Займище. Каковы же были планы нового главнокоман-
дующего? Единой точки зрения на этот счет у историков нет.
Так, Е. В. Тарле писал:
Ш «Кутузов знал, конечно, что Барклай прав, что Наполеона погубят
(если вообще что-нибудь его погубит) отдаленность от базы, невоз-
можность длительной, годами или даже долгими месяцами длящейся
войны в нескольких тысячах километров от Франции, в пустынной,
скудной, враждебной громадной стране, недостаток продовольствия,
непривычный климат. Но еще более точно Кутузов знал, что отдать
Москву без генеральной битвы не позволят и ему, несмотря на его
русскую фамилию, как не позволили сделать это Барклаю. И он решил
дать эту битву, ненужную, по его глубочайшему убеждению... Излишняя
стратегически, она была неизбежна морально и политически».
Цит. по: Тарле Е. В. Указ. соч. С. 221.
Позднее, в другой своей работе Тарле трактовал замысел Ку-
тузова несколько иначе: «Буквально с первых дней своего вер-
ховного командования Кутузов... решил дать неприятелю ’’гене-
ральное сражение”...» (Тарле Е.В. Бородино. М., 1962. С. 7).
По мнению С. Б. Окуня, «будучи прекрасно осведомлен о
положении дел на фронте, Кутузов... имел четкий замысел
дальнейших действий», суть которого сводилась к контрна-
ступлению. Оно же, в свою очередь, является маневром, «ко-
торый предпринимается тогда, когда обороняющаяся сторона
в ходе отступления измотает противника и создаст необходи-
мые резервы для перехода в наступление с целью нанесения
ему сокрушительного удара». Исходя из этого, считал Окунь,
«Кутузов, намереваясь дать решительное сражение... не видел
в нем... «решительной развязки». Своей задачей он ставил не
полный разгром противника, а лишь ослабление его...»
(Окунь С. Б. Указ. соч. С. 22—25).
В словах этого автора улавливается явное противоречие.
Начинать сражение подобного масштаба без надежды на воз-
можность разгрома противника, только для того, чтобы осла-
бить его силы, было по меньшей мере бессмысленно. Ведь
нельзя было исключать и поражение, которое могло обернуться
потерей армии. Очевидно, как бы ни относился Кутузов к
самой идее генерального сражения, не давать его он не мог
(собственно, решение об этом было принято Барклаем еще до
прибытия Кутузова к армии) и, готовясь к нему, конечно же
275
надеялся на разгром врага, тем более что под Бородином
численность противостоящих армий была примерно одинако-
вой, а по некоторым подсчетам русские даже имели некоторое
превосходство (русская армия вместе с казаками и ополчен-
цами насчитывала 135—150 тыс. человек, французская вместе
с нестроевыми солдатами — 130—145 тыс.). Эти обстоятельства
необходимо учитывать при оценке итогов Бородинского сра-
жения.
Прибыв к армии, Кутузов осмотрел выбранную Барклаем
позицию у Царева-Займища и, хотя одобрил ее, 19 августа
отдал приказ о продолжении отступления, которое было ос-
тановлено через три дня в 110 верстах от Москвы близ села
Бородино. Здесь и состоялось сражение, сыгравшее столь важ-
ную роль в исходе войны. Русские позиции на Бородинском
поле были распределены таким образом, что на правом фланге
и в центре стояли части 1-й армии Барклая де Толли, а левый
фланг у деревни Семеновской с построенными там укрепле-
ниями — Семеновскими флешами — прикрывался 2-й армией
Багратиона. Между позициями этих армий находилась высота,
на которой была расположена так называемая курганная ба-
тарея под командованием генерала Н. Н. Раевского. Впереди
левого фланга русской армии у деревни Шевардино был вы-
строен Шевардинский редут, игравший роль передового ук-
репления. Именно на него пришелся первый удар французов
24 августа. В течение дня Шевардинский редут был захвачен
противником, отбит и снова захвачен. Этот бой задержал
продвижение французских войск и дал возможность русским
завершить строительство укреплений. Следующий день ушел
в основном на подготовку обеих армий к сражению. У Напо-
леона была возможность осуществить обходной маневр и по-
пытаться окружить русскую армию, но он верно рассчитал,
что в . этом случае Кутузов вновь отступит и генеральное сра-
жение может не состояться.
Некоторые историки утверждают, что удачное расположе-
ние русских войск заставило Наполеона направить свой ос-
новной удар на левый, наиболее укрепленный фланг. Другие,
напротив, считают, что подобное расположение было ошибкой
Кутузова, до последнего момента не знавшего, куда будет
направлен удар, и в результате значительно ослабившего левый
фланг. По их мнению, резервы, которые посылались туда уже
в ходе битвы, опаздывали из-за слишком большой протяжен-
ности линии фронта, что в конечном счете привело к гибели
276
2-й армии, мужество и героизм которой спасли, однако, от
катастрофы русскую армию в целом. В оправдание Кутузова
следует заметить, что сражение рано утром 26 августа (7
сентября по новому стилю) началось с атаки на правый фланг
русской армии, где вскоре французам удалось занять Бородино.
И лишь сразу после этого центр сражения был перенесен на
левый фланг.
В течение нескольких часов Наполеон огромными силами
неоднократно атаковал Семеновские флеши и батарею Раев-
ского, много раз переходившие затем из рук в руки. Несмотря
на значительный численный перевес французов, русские воины
держались здесь несколько часов, однако к полудню флеши
были все-таки взяты французами, а русские вынуждены были
отступить. Во время одной из атак был тяжело ранен
П. И. Багратион. Батарея Раевского продолжала обороняться
в течение некоторого времени и после захвата флешей.
В это время Кутузов направил в тыл противника кавале-
рийский корпус Ф. П. Уварова и казаков М. И. Платова. Ис-
торики расходятся в оценках этого рейда. Одни считают, что
он был успешным, ибо благодаря ему удалось на несколько
часов отсрочить решительную атаку французов на курганную
батарею, дав возможность избежать прорыва фронта во время
отступления русской армии от Семеновских высот. Другие,
ссылаясь на мнение самого Кутузова, полагают, что кавале-
ристы и казаки не выполнили поставленной задачи. Так или
иначе, в два часа дня Наполеон вновь атаковал батарею Ра-
евского, и к четырем часам она была взята французами. К
вечеру русские войска были отведены на новую линию обороны,
и противник больше не предпринимал попыток их атаковать.
В литературе можно встретить утверждение, что ночью с
26 на 27 августа французские войска были отведены на по-
зиции, которые они занимали накануне сражения. Однако это
не соответствует действительности: французы ночевали на поле
сражения, которое, таким образом, фактически осталось за
ними. Наполеон, как, впрочем, и большинство русских, ожи-
дал, что на следующий день сражение возобновится. Но Ку-
тузов дал приказ об отступлении.
Вопрос о том, кто победил в Бородинском сражении, вот
уже более полутораста лет вызывает споры. Прежде чем по-
знакомиться с различными точками зрения на эту проблему,
обратимся к фактам, например, к данным о потерях сторон.
Правда, и в этом единства у историков нет. Так, говоря о
277
потерях французов, большинство советских историков назы-
вают цифру 58,5 тыс. человек, взятую из документов, опуб.-
ликованных еще в 1812 г. Однако по мнению историка
А. А. Васильева, проанализировавшего французские докумен-
ты, потери Великой армии Наполеона при Бородине составили
30—34 тыс. человек. Что же касается потерь русской армии,
то приводимая историками цифра колеблется от 38,5 до 44 тыс.
человек. Как видим, в абсолютных цифрах потери русских
были значительнее. В процентном соотношении французы по-
теряли примерно 23% личного состава, а русская армия — не
менее 25%. Если учесть, что французы были стороной напа-
дающей, которая несет обычно больше потерь, то надо при-
знать, что этот показатель говорит в пользу победы Наполеона.
В какой мере каждой из сторон удалось выполнить постав-
ленные накануне сражения задачи? Вполне очевидно, что
Кутузову не удалось ни разгромить наполеоновскую армию,
ни остановить ее наступление. Более того, французы сохранили
свои резервы (гвардию) численностью примерно 20 тыс. чело-
век, не участвовавших в сражении, а на следующий день
получили подкрепление — свея$ую дивизию в 6 тыс. человек.
Резервы же русской армии были практически исчерпаны. С
другой стороны, Наполеону также не удалось ни уничтожить
русскую армию, ни заставить ее командование просить о мире.
Несмотря на тяжелые потери, русская армия была спасена и
могла продолжать кампанию. Многочисленные источники сви-
детельствуют о том, что сам Наполеон был поражен мужеством
и стойкостью русских солдат, их явной готовностью скорее
умереть, чем отступить.
По мере того как время шло, победа не приближалась, а
французские потери росли, покоритель Европы все больше
мрачнел.
Ш «В один голос все, кто к нему подъезжал и с ним говорил,
передают, что они просто не узнавали императора. Угрюмый, молча-
ливый, глядя на горы трупов людей и лошадей, он не отвечал на
настоятельнейшие вопросы, на которые никто, кроме него, не мог
ответить. Его впервые наблюдали в состоянии какой-то мрачной апатии
и как-будто нерешительности».
Цит. по: Тарле Е. В. Наполеон. С. 225.
Возможно, Наполеон видел и понимал то, чего не видели
и не понимали окружавшие его люди.
278
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
ОБ ИСХОДЕ БОРОДИНСКОЙ БИТВЫ
Ж. Мишле
«Наполеон, который так сильно желал большого сражения, думая,
что оно положит Россию к ногам его, выказал себя перед Москвой
колеблющимся, нерешительным, как отзываются все историки. Он был
немного болен... Победа его была неполная, он очень мало восполь-
зовался ею, не преследовал сильно ослабленных русских... Русские
ушли и потом подкрепили свои войска и привели их в боевой порядок.
Наполеон, следуя рутинной системе своей, воображал, будто выиграл
все, взяв столицу».
Цит. по: Мишле Ж. Указ. соч. Т. III. С. 291.
М. Н. Покровский
. «...Результаты Бородинского боя были несравненно ниже того, на
что позволяли надеяться имевшиеся в распоряжении Кутузова данные.
Он достиг только того, что не был разбит наголову... К вечеру все
наши позиции были в руках французов; неприятель имел двадцатиты-
сячный совершенно нетронутый резерв, тогда как из русских армий
вторая не существовала вовсе, а первая была почти совершенно рас-
строена... <...> На другой день боя Наполеон оказался вдвое сильнее
Кутузова... Причиной было крайне бестолковое расположение русских
войск, теснившихся без всякой нужды на небольшом пространстве, так
что неприятельские ядра могли бить все четыре линии наших корпусов
вплоть до резервов».
Цит. по: Покровский М. Н. Дипломатия и войны
царской* России в XIX столетии. М., 1923. С. 55.
Е. В. Тарле
«Когда Кутузову представили ночью первые подсчеты и когда он
увидел, что половина русской армии истреблена в этот день, 7 сентября,
он категорически решил спасти другую половину и отдать Москву без
нового боя. Это не помешало ему провозгласить, что Бородино было
победой, хоть он и был удручен. Победа моральная была бесспорно.
А в свете дальнейших событий можно утверждать, что и в стратеги-
ческом отношении Бородино оказалось русской победой все-таки боль-
ше, чем французской».
Цит. по: Тарле Е. В. Указ. соч. С. 225.
279
«...Кутузов очень успешно провел с нужными ему результатами ту
оборонительную операцию, каковой с самого начала являлось для него
и для его армии Бородинское сражение, а Наполеон проиграл совер-
шенно безнадежно и неоспоримо тот наступательный бой, который он
предпринял утром с определенной целью разгрома русских... <...>
достаточно припомнить, во что обратилась наполеоновская армия после
Бородина, чтобы незачем было слишком многоречиво объяснять, по-
чему Кутузов не только чувствовал себя победителем, но и был по-
бедителем на самом деле, почему на глазах Наполеона, который уже
и подумать не мог об атаке, русский главнокомандующий совершенно
спокойно, не боясь ни обходов, ни прямых нападений, совершил свой
знаменитый фланговый марш».
Цит. по: Тарле Е. В. Бородино. М., 1962. С. 76,
82—83.
С. Б. Окунь
«Бородинское сражение было выдающейся победой России, еще
раз продемонстрировавшей все превосходство русской армии над
французской и военного искусства Кутузова над военным искусством
Наполеона. Бородино еще не означало полного разгрома наполеонов-
ской армии, но это было поражение, которое его в значительной мере
подготовило».
Цит. по: Окунь С. Б. Указ. соч. С. 35.
А. 3. Манфред
«То была победа нравственная, но еще оставалась нерешенной
задача материальной победы над вторгнувшейся в Россию армией.
Бородино не дало решающего перевеса ни одной из сторон и потому
в сложившейся обстановке не могло предотвратить оставления Москвы
русской армией».
Цит. по: Манфред А. 3. Указ. соч. С. 639.
П. А. Жилин
«Бородинское сражение — генеральное сражение войны 1812 года.
Но оно не дало ярко выраженного успеха ни той, ни другой стороне.
<...> Бородинская битва ознаменовала собой кризис наполеоновской
стратегии генерального сражения. На Бородинском поле впервые с
особой силой выявилась несостоятельность наполеоновской теории
достижения победы в одном генеральном сражении, которая стала
своего рода "рецептом победы"».
Цит. по: Жилин П. А. Отечественная война 1812
года. М., 1988. С. 170-171.
280
Н. А. Троицкий
«Действительно, с точки зрения материальной, Наполеон был вправе
объявить себя победителем: он захватил все основные пункты русской
позиции... после чего русские отступили с поля сражения, а затем и
оставили Москву. Но все же главную свою задачу — разгромить русскую
армию — Наполеон при Бородине не решил. Более того, Бородино
надломило моральный дух наполеоновской армии, пошатнуло в ней
былую уверенность в победе, ослабило ее наступательную активность.
Не в материальном, а в моральном и даже в политическом отношении
(если учитывать последующий ход войны) Бородино — победа России».
Цит. по: Троицкий Н. А. Отечественная война
1812 года: История темы. Саратов, 1991. С. 81.
Б. С. Абалихин
«Чья это победа? На мой взгляд, ничья. Ни Наполеон, ни Кутузов
не добились главных целей. Французский полководец намеревался
разгромить русскую армию и заставить Россию заключить выгодный
для него мир. Кутузов ставил задачу отстоять Москву. <...> Наполеон
прекрасно понимал ситуацию, видел то ожесточение, с каким сражались
солдаты русской армии, поэтому он и не ввел в сражение свою
гвардию».
Цит. по: Родина. 1992. №6—7. С. 72.
А. А. Васильев
«Для меня здесь нет вопроса. Конечно, это была победа Наполеона,
тактическая победа «по очкам»... То, что французы не разгромили
русскую армию при Бородине,— неудивительно. При том соотношении
сил, какое сложилось перед сражением, Наполеон вряд ли мог рас-
считывать на какой-либо иной результат. Его войска ценой огромных
усилий сумели отбросить русскую армию с ее первоначальной позиции,
захватить большинство полевых укреплений противника и причинить
последнему тяжелые потери. Но у них не было сил для широкого
маневрирования, для обхода или окружения армии Кутузова. Кроме
того, Наполеон прекрасно знал стойкость русских солдат. <...> Все
вышесказанное не умаляет доблести и самоотверженной стойкости
русских солдат и офицеров, проявленных ими при Бородине. Вряд ли
какая-либо другая армия, кроме русской... смогла бы выдержать такой
страшный артиллерийский огонь, такой мощный натиск и при этом не
дрогнуть».
Цит. по: Родина. 1992. №6—7. С. 72—73.
Представление о том, что произошло 26 сентября 1812 г.
на Бородинском поле, будет неполным, если мы ограничимся
лишь суждениями историков. Война 1812 г. породила обшир-
281
ную мемуарную литературу, и до нас дошли многочисленные
свидетельства очевидцев и участников этого грандиозного сра-
жения. Познакомимся с некоторыми из них.
Н. Н. Муравьев
«Не знаю настоящих причин, побудивших Кутузова дать Бородинское
сражение, ибо мы были гораздо слабее неприятеля и потому не должны
были надеяться на победу. Конечно, главнокомандующий мог ожидать
отпора неприятелю со стороны войск, которые с нетерпением видели
приближающийся день сражения, ибо мы были уже недалеко от Москвы.
Казалось несбыточным делом сдать столицу неприятелю без боя и не
испытав силы оружия. Французы превозносились тем, что нас пресле-
довали; надобно было по крайней мере вызвать в них уважение к
нашему войску. Кутузову нужно было также получить доверие армии,
чего предместник1 его не достиг, постоянно уклоняясь от боя. ...Он
мог иметь только слабую надежду на успех, и победа нам бы дорого
обошлась. При равной же с обеих сторон потере неприятель, и при
неудаче своей2, становился вдвое сильнее нас. Французы имели столь
превосходные силы в сравнении с нашими, что они не могли быть
наголову разбиты, и потому, в случае неудачи, они, отступив несколько,
присоединили бы к себе новые войска и в короткое время могли бы
снова атаковать нас с тройными против наших силами, тогда как к
нам не успели бы прийти подкрепления. Наша армия также не могла
быть разбита наголову; но, потеряв равное с неприятелем число людей,
мы становились вдвое слабее и в таком положении нашлись бы вы-
нужденными отступить и сдать Москву, как то и случилось. <...>
26-го числа к рассвету все наше войско стало под ружьем. Глав-
нокомандующий поехал в селение Горки на батарею, где остановился
и слез с лошади; при нем находилась вся главная квартира3. Солнце
величественно поднималось, исчезали длинные тени, светлая роса
блисташа еще на лугах и полях, которые через несколько часов обаг-
рились кровью. Давно уже заря была пробита в нашем стане, где
войска в тишине ожидали начала ужаснейшего побоища. Каждый горел
нетерпением сразиться и с озлоблением смотрел на неприятеля, не
помышляя об опасности и смерти, ему предстоявшей. <...> Между
тем продолжался по всей линии частый артиллерийский огонь; зарядные
ящики взлетали на воздух, и орудия подбивались, но подобные орудия
немедленно заменялись свежими из резервной артиллерии. Во многих
артиллерийских ротах были перебиты почти все офицеры и прислуга,
почему для действия при орудиях назначали людей из пехоты. Войска
наши, стоявшие все время под ружьем, много потерпели от артилле-
рийского огня. Наполеон, находя, что уже настала пора начать атаку,
послал огромные массы, чтобы взять на штыках Раевского батарею.
Французская пехота несколько раз была на батарее, но ее отбивали
с большой потерей. В довершение натиска он пустил всю свою конницу
282
в атаку, чтобы прорвать наши линии, в которые она действительно
вскакала и смяла почти весь 6-й корпус. Конница сия заняла с тыла
Раевского батарею, на которую вслед за тем пришла неприятельская
пехота. Французские кирасиры собирались уже атаковать наш 5-й
гвардейский корпус, коего полки построились в каре, как выдвинулись
наши две кирасирские дивизии, которые ударили на неприятельскую
конницу, опрокинули ее и погнали; но новые силы поспешили к фран-
цузам на подкрепление, и некоторые из наших кавалерийских полков
уступили место. Тогда конница наша, снова построившись, опять оп-
рокинула неприятеля в овраг и гналась за ним до самых французских
линий.. <...>
Алексей Петрович Ермолов был тогда начальником главного штаба
у Барклая. Он собрал разбитую пехоту нашу в беспорядливую толпу,
состоявшую из людей разных полков; случившемуся тут барабанщику
приказал бить на штыки, и сам с обнаженною саблею в руках повел
сию сборную команду на батарею. Усилившиеся на ней французы
хотели уже увезти наши оставшиеся орудия, когда отчаянная толпа,
взбежав на высоту, под предводительством храброго Ермолова, пере-
колола всех французов на батарее (потому что Ермолов запретил брать
в плен), и орудия наши были возвращены. <...>
Рукопашный бой между массами смешавшихся наших и французских
латников представлял необыкновенное зрелище, в своем роде вели-
колепное, и напоминал битвы древних рыцарей или римлян... Всадники
поражали друг друга холодным оружием среди груд убитых и раненых.
<...> Следуя за ранеными, я спустился в лощину, по коей тянулись
они вереницею и куда попадали только неприятельские гранаты, до-
бивавшие их осколками своих взрывов. По всей лощине .стояли лужи
крови, среди коих многие из раненых умирали в судорожных страданиях.
В таком же положении находилось множество лошадей, боровшихся
со смертью. Картина ужасная! Стон и вопль смешивались со свистом
перелетавших ядер и лопавшихся гранат. Истребление человеческого
рода на сем месте изображалось во всей полноте, ибо ни одного
целого человека и необезображенной лошади тут не было видно».
Цит. по: Муравьев Н. Н. Записки//Русские мемуа-
ры: Избранные страницы 1800—1825 гг. М., 1989.
С. 104—105, 115-117, 119.
Примечания
1	Предшественник Кутузова — Барклай де Толли.
2	Имеется в виду — в случае неудачи русских.
3	Ставка главнокомандующего.
Луи Франсуа Лежен
«Русская артиллерия продолжала наносить значительный урон на-
шим рядам из большого центрального редута. Императору было не-
обходимо овладеть этим редутом, и соответствующие приказы были
посланы генералу Жерару1, пехота которого стояла у подошвы возвы-
283
шения, а королю Мюрату1 было поручено поддержать атаку Жерара
многочисленным корпусом кавалерии. Генерал Бельяр1, его начальник
штаба, отдал приказ Коленкуру1 уловить момент, когда пехота Жерара
начнет подниматься на холм к редуту, немедленно выстроиться в
колонну, имея во главе 4 кирасирских и 2 карабинерских полка, и
вести колонну рысью направо, немного объехать редут как бы с на-
мерением атаковать корпус русской кавалерии, стоявшей на равнине
слева, и, дав пехоте время подняться на холм, внезапно пуститься
галопом влево ко входу в редут и войти туда в тот момент, когда
Жерар будет готов напасть на парапеты. Таким образом неприятель
будет обойден с тылу и поставлен между двух огней.
Коленкур понял и прекрасно выполнил этот маневр, поразивший
неприятеля. В мгновение ока внутренность этого огромного укрепления
была заполнена кирасирами, и артиллеристы неожиданно перебиты
возле своих орудий кавалеристами; в то же время пехота проникла
через амбразуры и парапеты.
Генерал Кутузов, считавший этот редут ключом всей позиции, не-
медленно, чтобы нас оттуда вытеснить, велел направить на этот пункт
100 пушечных жерл, а значительная отборная колонна русских грена-
деров, спрятанная позади редута в овраге, полезла отбивать редут
штурмом.
В эту минуту не перестававший дуть сильный ветер поднял на
редуте огромный столб пыли и дыма, доходивший почти до облаков,
в котором чуть не задохнулись люди и лошади, и эта густая туча все
росла благодаря ожесточенной схватке. Наконец, когда дым рассеялся,
мы отбросили русскую колонну в овраг. Редут был наш. Артиллеристы
лежали убитые у своих орудий; нам досталось 30 пушек, так как
неожиданность и быстрота натиска нашей кавалерии не дали неприя-
телю времени их вывезти. В плен были взяты один генерал, несколько
полковников и много других военных.
Со своей стороны мы понесли тяжкую потерю в лице генерала
Коленкура, убитого при нашем вступлении в редут, и многих других
достойных офицеров.
Я смотрел на всю эту картину еще и глазами живописца. Очень
эффектно выделялись столбы пыли серебристого дыма. Вот осколок
гранаты разбил бочонок с дегтем, которым русские смазывают оси
своих орудий и повозок, и немедленно багровое пламя побежало по
земле, извиваясь, как рассерженная змея, и поднялось вверх, сливаясь
с облаками и отбрасывая на землю темные пятна. Проживи я еще 100
лет, и то никогда не забуду той волнующей картины».
Цит. по: Лежен Л. Ф. Дорогой ценой купили мы
успех...//Родина. 1993. №6—7. С. 54.
Примечание
1 Э.М. Жерар — французский бригадный генерал, при Бородине командир
дивизии; И, Мюрат — король Неаполя и обеих Сицилий, маршал; при Бородине
командовал резервной кавалерией французов; О. Бельяр — французский генерал,
начальник штаба Мюрата; О. Коленкур — французский дивизионный генерал,
при Бородине командовавший кавалерийским корпусом.
284
Вернемся теперь к событиям, последовавшим за Бородин-
ским сражением. Итак, 27 августа русская армия начала от-
ступление по направлению к Москве. Надеявшийся на про-
должение сражения Наполеон шел за ней по пятам. 1 сентября
в подмосковной деревне Фили состоялся военный совет, на
котором решалась судьба древней столицы России. Совет не
пришел к единому мнению, и Кутузов, приняв ответственность
за решение на себя, отдал приказ об оставлении Москвы без
боя. Уже на следующий день французы вошли в город.
На что рассчитывал, о чем думал в эти дни Наполеон,
покоритель многих европейских столиц? Мы знаем, что окон-
чательно идти на Москву он решил только в Смоленске, когда
стало ясно, что русские не запросят пощады, а оставаться в
полу сожженном, опустошенном городе на зиму невозможно.
Любым путем французский император стремился завершить
если не всю войну, то по крайней мере эту кампанию. Захватив
Москву и поразив таким образом, как он считал, Россию в
самое сердце, он был уверен, что добьется мира. В Москве
армия получит теплые зимние квартиры и весной сможет либо
вернуться на родину, либо продолжить поход против русских,
а может быть, вместе с русскими отправиться в Индию. Но
то, что увидел Наполеон в Москве, не было похоже ни на
Рим, ни на Милан, ни на Вену, Мадрид, Берлин или Варшаву.
Москва не встретила своего победителя приветственной депу-
тацией «отцов города», на улицах не толпились горожане,
женщины не посылали бравым воякам воздушных поцелуев
из окон домов. Огромный город был почти пуст: из 200 тыс.
жителей в нем осталось не более десяти. В тот же день в
разных частях города запылали пожары.
Кто поджег Москву? Этот вопрос всегда волновал и совре-
менников событий, и историков. Французы утверждали, что
город был подожжен по приказу губернатора Москвы Ф. В. Ро-
стопчина; обвиняли в этом и русское военное командование.
Русские, наоборот, в сознательном поджоге города обвиняли
французов. Позднее в советской историографии сложилась вер-
сия о том, что основной причиной пожара была неосторожность
грабивших город французских мародеров. При этом, правда,
признавалось, что русскими были подожжены военные и про-
довольственные склады, а в условиях сухой погоды и дере-
вянной застройки пожар мог легко распространиться на весь
город. Вывод же делался однозначный: «Но, как бы то ни
было, вина за пожар Москвы лежит на агрессоре, навязавшем
России захватническую истребительную войну. Одновременно
московский пожар — свидетельство величайшего героизма и
285
самопожертвования русских людей, подчинявших все свои
помыслы и действия в те дни одной цели — изгнанию непри-
ятеля из пределов отечества и его уничтожению» (цит. по:
Сахаров А.Н. Пожар в Москве в 1812 г. // Сахаров А., Тро-
ицкий С. Живые голоса истории. М., 1978. С. 124).
Анализ документов в целом подтверждает сложившуюся в
литературе точку зрения. Действительно, у Ростопчина суще-
ствовал план поджога Москвы и уничтожения города в случае
его сдачи, причем поджечь город он собирался еще до входа
в него неприятеля. Однако реализовать этот план ему удалось
лишь отчасти, поскольку Кутузов до последнего момента не
сообщал о своих намерениях. Именно поэтому первые пожары
возникли в ночь с 1 на 2 сентября. Существенно при этом,
что по приказу Ростопчина из города были вывезены средства
пожаротушения, в результате чего французы при всем желании
не могли остановить распространение огня. Когда же огонь
захватил практически весь город и сам Наполеон даже вы-
нужден был покинуть Кремль и переехать в Петровский дво-
рец, грабившие город, часто пьяные, но, главное, деморали-
зованные французские солдаты и офицеры, уже понявшие,
что в Москве они не найдут ни долгожданного мира, ни теплых
зимних квартир, конечно, также могли из чувства мести под-
жигать еще не охваченные пламенем здания. Известно, что
французские власти, пытавшиеся бороться с поджигателями,
ловили и расстреливали не только русских, но и французов.
Пожар Москвы стал своего рода символом войны 1812 г.,
символом самопожертвования русского народа, готового в борь-
бе с захватчиком идти до конца. В Москве Наполеон окон-
чательно понял, что победа ускользнула из его рук. Все по-
пытки начать переговоры с русским правительством не
увенчались успехом. Александр I поклялся, что не успокоится
до тех пор, пока хоть один вражеский солдат останется на
русской земле. Между тем русская армия, отступая по Рязан-
ской дороге, скрытно от противника повернула к югу, по
Старокалужской дороге дошла до Красной Пахры, а затем
вышла к Тарутину в 75 км юго-западнее Москвы. К тому
времени, когда французская разведка получила точные данные
о расположении русских, Кутузов успел сконцентрировать си-
лы и подготовиться к дальнейшим действиям. Здесь, в Тару-
тинском лагере, напасть на который французы не решились,
удалось накопить резервы, восполнить недостаток вооружения.
По некоторым оценкам, численность русской армии вместе с
ополченцами была доведена до 240 тыс. человек.
286
В то же время французская армия, уставшая и деморали-
зованная, становилась все менее боеспособной. Перед Наполе-
оном встала проблема: что делать дальше? Во французском
штабе обсуждались различные планы: укрепления в Москве,
наступления на Украину, Калугу, отступления по Смоленской
дороге. Относительно решения, принятого наконец француз-
ским императором, существуют две версии. По одной из них,
Наполеон намеревался идти на Калугу, а затем отступить к
Смоленску, о чем свидетельствуют его военно-оперативные до-
кументы, да и реальное развитие событий. Эта точка зрения
подкрепляется убеждением, что в Смоленске были сконцент-
рированы продовольственные запасы французской армии, а
поход на Украину лишь еще более растянул бы французские
коммуникаций и сделал бы подвоз продовольствия невозмож-
ным. По второй версии, отступление к опустошенному Смо-
ленску было для Наполеона бессмысленным, никаких запасов
там не было, и поэтому он намеревался прорываться на богатую
продовольствием Украину.
Как бы то ни было, 6 октября русские войска недалеко от
Тарутина атаковали кавалерийский корпус Мюрата, который
вынужден был отступить, потеряв 3 тыс.человек. На следую-
щий день французская армия покинула Москву и двинулась
сначала по Калужской, а затем по Новокалужской дороге в
направлении Малоярославца. Кутузов, получив точные данные
о направлении движения французов, 11 октября также двинул
свои армии к Малоярославцу наперерез Наполеону. 12 октября
у этого города разгорелось ожесточенное сражение, в течение
которого он восемь раз переходил из рук в руки. После восьмой
атаки русские отступили и город остался в руках французов.
Русская армия, вновь совершив обходной маневр, расположи-
лась на Калужской дороге, снова перекрывая путь на Калугу,
вынуждая французов начинать все сначала. Но Наполеон не
мог не понимать, что теперь у него нет преимуществ, и новое
сражение может кончиться катастрофой. «”Этот дьявол Куту-
зов не получит от меня новой битвы”, заявил он на следующее
утро» (Манфред А. 3. Указ. соч. С. 647). Оставался один путь —
назад, на Смоленск, через Можайск, по той же дороге, по
которой французы пришли к Москве.
14 октября Наполеон отступил к Верее и начал быстрый
отход к Смоленску, преследуемый русской армией, соединения
которой передвигались параллельно основным силам францу-
зов. 28 октября Наполеон достиг Смоленска, где в течение
пяти дней французская армия отдыхала и накапливала силы.
Однако, опасаясь окружения, французы покинули Смоленск
287
и двинулись дальше на запад. 3 ноября у села Красное русский
отряд генерала М. А. Милорадовича, воспользовавшись тем,
что по выходе из Смоленска Наполеон разделил свою армию
на четыре колонны, атаковал французов и захватил в плен
2 тыс. человек и 11 орудий. Наполеон остановился, решив
сконцентрировать силы. С большим трудом и потерями от-
дельным частям удалось пробиться к императору. И снова
Наполеон устремился вперед, к Борисову, где надеялся пере-
правиться через реку Березину. Французский полководец не
знал, да и не мог знать, что именно здесь по плану русского
командования предполагалось осуществить окончательное ок-
ружение и разгром противника. Однако несогласованность дей-
ствий командиров отдельных соединений русской армии по-
мешала им объединить свои силы до подхода французов, как
было запланировано. В результате Наполеону удалось выбить
русских из Борисова и, предотвратив их объединение, начать
переправу. В течение 14 — 16 ноября почти вся наполеоновская
армия (к Березине Наполеон вышел примерно с 60 тыс. че-
ловек) переправилась на правый берег реки.
Для французов переправа через Березину стала одним из
самых трагических эпизодов войны. Полуголодные, обморо-
женные солдаты переправлялись через наспех сколоченные,
постоянно разваливавшиеся мосты, на которых время от вре-
мени образовывались пробки. На другом берегу осталось немало
раненых, отставших, больных. Командующий одной из рус-
ских армий адмирал П. В. Чичагов вспоминал:
Ш «Ужасное зрелище представилось нам, когда мы 17 ноября при-
шли на то место, которое накануне занимал неприятель и которое он
только что оставил: земля была покрыта трупами убитых и замерзших
людей; они лежали в разных положениях. Крестьянские избы везде
были ими переполнены, река была запружена множеством утонувших
пехотинцев, женщин и детей; около мостов валялись целые эскадроны,
которые бросились в реку. Среди этих трупов, возвышавшихся над
поверхностью воды, видны были стоявшие, как статуи, окоченелые
кавалеристы на лошадях в том положении, в каком застала их смерть».
Цит. по: Окунь С. Б. Указ. соч. С. 48.
От Березины остатки Великой армии Наполеона двинулись
к Вильно, а затем к Ковно (ныне г. Каунас в Литве), где
1 декабря переправились через Неман. Еще за неделю до этого
Наполеон покинул армию, передав командование Мюрату.
Позднее в Пруссии из оставшихся в живых солдат 600-ты-
сячной армии удалось сформировать отряд в 30 тыс. человек...
288
25 декабря 1812 г. манифест императора Александра I из-
вестил народы России об окончательном изгнании захватчиков
с территории страны. Отечественная война русского народа
завершилась победой.
ш «1812 год впервые в истории России нового времени пробудил
повсеместно чувство общности национальной жизни, единения перед
лицом смертельной опасности множества людей самых разных состо-
яний. Этот мощный общенациональный порыв дал себя знать в полной
мере с момента вступления неприятеля в коренные русские земли и
стойко держался до конца войны — всего какие-то 4 — 5 месяцев, но
для дальнейших судеб страны они значили куда как больше, нежели
десятилетия мирного, обыденного существования. 1812 год —сказоч-
ная. эпическая пора русской истории, и именно так он воспринимался
пришедшими вслед за тем поколениями. Без национального начала
нет ни самого 1812 года, ни всей последующей духовной жизни рус-
ского общества, в том числе и великой эпопеи Л. Н. Толстого».
Цит. по: Тартаковский А. Г. Родина. 1992. №6 — 7.
С. 135.
ГЛАВА 11
ОТ ЛИБЕРАЛИЗМА К РЕАКЦИИ
«Дней Александровых прекрасное начало» — так назвал
А. С. Пушкин первые годы царствования Александра I, отме-
ченные, по единодушному мнению историков, либеральными
устремлениями, замыслами и надеждами. В противополож-
ность этому периоду время, наступившее после отставки Спе-
ранского и в особенности после окончания Наполеоновских
войн, характеризуют обычно как время откровенной реакции,
«аракчеевщины», символом которой стало создание так на-
зываемых военных поселений.
История военных поселений восходит еще к довоенному
периоду, когда в одном из уездов Могилевской губернии было
решено в качестве эксперимента поселить запасной батальон
одного из армейских полков. Солдаты этого батальона должны
были заняться сельскохозяйственным трудом и таким образом
кормить своих товарищей из двух других батальонов, распо-
ложенных на постой в том же селении. Когда закончилась
война, вопрос о военных поселениях встал особенно остро:
страна находилась в тяжелом финансовом кризисе и перевод
армии на самоокупаемость (а именно это было главной целью
военных поселений) казался удачным выходом из положения.
Однако теперь было решено создавать военные поселения на
новых основаниях. Если во время первого опыта солдат по-
местили в дома государственных крестьян, переселенных в
Новороссийскую губернию, то после войны сочли, что это
слишком дорого и легче самих государственных крестьян пре-
вратить в военных поселенцев. За 10 послевоенных лет подо-
бным образом была расселена треть русской армии и, как
свидетельствуют документы, эти планы распространялись на
290
всю армию. Формально переведенные в поселенцы государст-
венные крестьяне освобождались от крепостной зависимости,
становились лично свободными, однако в реальности их по-
ложение оказывалось хуже прежнего. Поселенцы не имели
права заниматься торговлей, уходить на промыслы; на прежнее
место жительства возвращали даже крестьян, давно покинув-
ших родные места и ушедших на заработки в город. Помимо
обязанностей, связанных с ведением сельского хозяйства, по-
селяне должны были выполнять все воинские уставы, являясь
одновременно и крестьянами и солдатами. Детей поселян с
шестилетнего возраста обучали военному искусству, с двенад-
цати лет их переводили в разряд кантонистов и отбирали у
родителей, с восемнадцати — они уже считались военнослужа-
щими.
По мысли инициаторов строительства военных поселений,
их успех должен был избавить от рекрутских наборов, по-
скольку возникала как бы самопополняющаяся армия, фак-
тически военное сословие. Считалось, что таким образом сразу
и решится проблема формирования армии, и облегчится по-
ложение крестьян, освобожденных от рекрутчины. Александр I
был, видимо, убежден, что, ликвидировав рекрутчину и пе-
реведя казенных крестьян на положение вольных, он делает
еще один шаг к их освобождению. Это было очередным и,
может быть, одним из самых глубоких заблуждений царя,
ибо военные поселения очень быстро стали предметом нена-
висти, причем не только тех, кто жил в них, но и общества
в целом. Показательно, что против поселений были настроены
даже члены царской семьи, как правило, выступавшие оппо-
нентами всех либеральных начинаний Александра. Главным
организатором военных поселений, непосредственным испол-
нителем воли царя был Аракчеев. С именем этого нелюбимого
и презираемого человека связывались царившие в поселениях
жестокость и произвол.
Следует также заметить, что Александр наследовал от отца
и деда большую любовь к военной сфере — парадам, муштре,
шагистике, блеску амуниции и пр. После окончания войны
эта любовь перешла в манию, чему способствовала предоста-
вившаяся императору возможность сравнить выучку своих
солдат с навыками прусских, австрийских, английских и др.
Сравнение оказалось не в пользу русских и послужило поводом
к распространению в армии палочной дисциплины и жестокой
муштры.
291
Результатом политики строительства военных поселений
стали восстания поселенцев, самое крупное из которых про-
изошло на Украине в 1819 г. Восстание охватило значитель-
ные районы и относительно большое количество воинских
частей; после его подавления было арестовано более 2 тыс.
человек, из которых 275 были приговорены к смертной каз-
ни, замененной иными наказаниями. В следующем, 1820 г.
страну потрясло известие о восстании в лейб-гвардии Семе-
новском полку — одном из двух старейших, основанных еще
Петром I привилегированных полков русской регулярной
армии. Шефом его был сам император Александр I, фор-
мально числившийся в списках 1-й гренадерской роты и
много внимания уделявший подбору офицеров и солдат. Во
время войны 1812—1814 гг. полк участвовал во всех походах
русской армии, был при Бородине, в крупнейших сражениях
в Европе. Этот полк пользовался большим авторитетом и,
как считает историк В. В. Лапин, был символом боевой сла-
вы империи, участником и свидетелем событий, из которых
слагалась отечественная история.
В апреле 1820 г. новым командиром полка был назначен
полковник Ф. Е. Шварц, потомок незнатного дворянского рода
из Смоленской губернии, чьи предки, выходцы из Дании,
поселились в России еще в XVII в. Боевой офицер, участник
Отечественной войны и заграничных походов Шварц был из-
вестен как человек храбрый, но малообразованный и беспо-
щадный к солдатам. Воспоминания современников об обра-
щении Шварца с нижними чинами заставляют думать, что
ко времени назначения в Семеновский полк он страдал пси-
хическим расстройством, сделавшим его особенно жестоким и
изобретательным на разного рода издевательства и унижения.
Вступив в командование полком, Шварц стал с еще большим
рвением, чем прежде, применять здесь жестокую муштру,
устраивать бесконечные учения, смотры, проверки и пр. Жизнь
полка резко переменилась: солдаты и офицеры не успевали
выспаться, отдохнуть, привести в порядок обмундирование. В
полку, где были развиты понятия чести, человеческого досто-
инства, где отсутствовали традиции рукоприкладства в отно-
шении солдат, быстро росло недовольство новым полковым
командиром, вылившееся в октябре 1820 г. в открытый бунт.
От имени всего полка 1-я гренадерская рота заявила требование
сменить командира полка, отменить ненавистные всем допол-
нительные смотры, введенные Шварцем, и принять меры к
292
улучшению материального положения солдат. Все попытки
увещевать гренадеров, предпринимавшиеся высшими военны-
ми чинами Петербурга, результата не дали, рота была аре-
стована и отправлена в Петропавловскую крепость. На следу-
ющий день к ней были присоединены еще две роты того же
батальона, отказавшиеся повиноваться и требовавшие осво-
бождения своих товарищей.
Слухи о происшедшем в полку быстро распространились
по всей России, и действия семеновцев вызвали в обществе
активную симпатию. Даже специально назначенная для след-
ствия комиссия вынуждена была фактически оправдать солдат,
и ее пришлось заменить другой. Приговор бунтовщикам был
вынесен лишь в конце лета 1821 г.: девять с трудом выявлен-
ных комиссией «зачинщиков» были шесть раз прогнаны сквозь
строй батальона и затем отправлены на каторгу в Сибирь;
еще несколько сот человек распределены по различным ар-
мейским частям.
Восстания в военных поселениях и восстание Семеновского
полка ставятся обычно историками в один ряд, и это спра-
ведливо в той мере, в какой отразилось в них неприятие
разными слоями населения правительственной политики. Хотя
налицо и некоторые отличия: в военных поселениях бывшие
государственные крестьяне боролись против полного изменения
своего привычного образа жизни и превращения их в военное
сословие; восстание же в Семеновском полку было протестом
элитной воинской части против перенесения на нее порядков,
царивших, по сути, во всей остальной армии.
Но что же это была за политика, приведшая к восстаниям,
да еще и к восстаниям в армии, которая должна была бы
быть опорой власти? С точки зрения многих современников
и историков последующего времени, эта политика была реак-
ционной, поскольку так или иначе речь шла об ограничении
свободы, права выбора. Но совсем иначе смотрел на это им-
ператор Александр I. По его представлениям, случившееся бы-
ло как раз результатом излишнего либерализма. Эти восста-
ния, совпавшие с похожими событиями в других странах
Европы, заставили царя окончательно отказаться от тех планов
преобразований, которые существовали в России после войны
с Наполеоном.
Еще в 1809 г., когда Александр I был полон энтузиазма
относительно проектов Сперанского, произошло важное собы-
тие, создававшее, как казалось, благоприятную почву для
293
дальнейших преобразований. После оккупации в ходе войны
со Швецией Финляндии весной 1808 г. встал вопрос о ее при-
соединении к Российской империи. Особенности международ-
ного положения, а также либеральные идеи императора навели
его (не без помощи Сперанского) на мысль сделать Финляндию
своего рода полигоном для апробации реформаторских замыс-
лов. В связи с этим уже сразу по вступлении русских войск
на территорию Финляндии там стали распространять воззва-
ния, в которых русское командование обещало населению
конституцию и созыв законодательного собрания — сейма. В
марте 1809 г. сейм был действительно созван и Александр I
обратился к нему с речью, в которой обещал сохранить суще->
ствовавший в Финляндии порядок управления; накануне был
подписан соответствующий манифест. Впоследствии сейм со-
зывался по желанию царя для рассмотрения предлагаемых
им вопросов, однако без согласия сейма царь все же не имел
права изменять законодательство и вводить новые налоги.
Реальным правителем Финляндии бы^т генерал-губернатор,
фактически возглавлявший правительство, которое сперва име-
новалось Правительствующим советом, а затем Сенатом. Су-
ществование в составе империи автономии с собственной кон-
ституцией создавало прецедент, своего рода пример для всей
страны. Но как мы уже знаем, намерениям Александра и
Сперанского до войны не суждено было сбыться. После же ее
окончания создалась более благоприятная ситуация, ибо ав-
торитет императора и внутри страны, и за границей был
чрезвычайно высок.
Второй опыт соединения самодержавия с конституцией был
поставлен в Польше. Еще в 90-е годы, познакомившись с
князем Адамом Чарторыйским, Александр в своих беседах с
ним осуждал разделы Польши. Чарторыйский, видимо, не
забыл этих слов императора и все годы своей близости к нему
не оставлял надежд на восстановление польской государствен-
ности в пределах Российской империи. Такая возможность
возникла после разгрома Наполеона, когда Александру удалось
добиться от союзников согласия на присоединение к России
герцогства Варшавского, которое было создано Наполеоном в
1807 г. и затем расширено за счет Пруссии в 1809. Во время
Отечественной войны поляки сражались против России на
стороне французов за сохранение своего государства, а по
возможности и расширение его за счет земель, отошедших к
России в конце XVIII в. Надежда эта не оправдалась, и в
294
1815 г. на Венском конгрессе державы, еще недавно прини-
мавшие участие в разделах Польши, снова решали ее судьбу.
По настоянию России большая часть территории Польши
вошла в состав Российской империи под именем Царства Поль-
ского. При этом в документах конгресса оговаривалось, что
Польша должна управляться на основе конституции. Таким
образом, в составе самодержавной империи должно было по-
явиться еще одно автономное образование с собственной кон-
ституцией. В мае 1815 г. жителям бывшего герцогства Вар-
шавского было объявлено о даровании им конституции,
предусматривающей систему местного самоуправления и сво-
боду печати. К осени того же года проект конституции был
разработан и утвержден Александром I. По ней российский
император одновременно становился королем Польши, но
власть его ограничивалась конституцией. Создавался двухпа-
латный представительный орган — сейм, верхняя палата ко-
торого назначалась императором, а нижняя избиралась граж-
данами по сословиям, причем введенная избирательная
система была для того времени довольно демократичной. Фун-
кции сейма сводились главным образом к обсуждению новых
законов, которые затем должны были утверждаться импера-
тором. Права на законодательную инициативу у сейма не
было; неполной была и независимость польского суда от ис-
полнительной власти. Но при всем том конституция несом-
ненно вводила на территории Царства Польского значительно
более демократический политический режим, чем в самой
России. Ходили упорные слухи, что император собирается
присоединить к Царству Польскому и некоторые области, ранее
бывшие в составе Речи Посполитой. 1816 и 1817 годы ушли
на подготовку, а затем выборы сейма, открытие которого было
намечено на март 1818 г.
Между тем еще в начале 1816 г. помещики Эстляндской
губернии обратились к императору с просьбой отменить на их
землях крепостное право. Вполне понятно, что такая просьба
возникла не случайно, а была продиктована условиями раз-
вития сельского хозяйства в районах Прибалтики, где поме-
щики все больше втягивались в торговые отношения и низкая
производительность труда крепостных тормозила этот процесс.
Естественно, что просьба нашла отклик у Александра, давно
и тщетно ожидавшего от дворян подобной инициативы. Уже
в мае 1816 г. он подписал положение об эстляндских кресть-
янах, по которому они становились лично свободными, но вся
земля оставалась в собственности помещиков. Документ огра-
295
ничивал свободу передвижения крестьян, которые могли ме-
нять место жительства только с разрешения крестьянского
мира и при отсутствии долгов. Положение крестьян, вынуж-
денных становиться арендаторами у тех же помещиков, но
подчас на еще более тяжелых условиях, радикально не изме-
нилось, однако сам факт освобождения от крепостного рабства
имел, конечно, большое значение. В 1817 г. аналогичная ре-
форма была осуществлена в Курляндии, а в 1819 г.— в Лиф-
лян дии.
Конституции в Финляндии и Польше, отмена крепостного
права в прибалтийских губерниях дают основание думать, что
Александр I в это время решил попытаться начать постепенные
преобразования с окраинных провинций империи, чтобы уж
затем перейти к собственно России. Об этом свидетельствуют
и его действия в отношении Украины: в 1816 г. при назначении
нового генерал-губернатора Малороссии было объявлено о ре-
ставрации в Полтавской и Черниговской губерниях органов
казацкого самоуправления, ликвидированных в свое время
Екатериной II. Имеются данные о разработке проекта осво-
бождения украинских крепостных.
В 1817—1818 гг. Александр дал поручение сразу несколь-
ким сановникам о разработке проектов отмены крепостного
права и в России. Одним из разработчиков был А. А. Аракчеев,
который предлагал государству скупать у помещиков их име-
ния, выделяя на эти цели по 5 млн рублей в год из государ-
ственного бюджета. По подсчетам историка С. В. Мироненко,
в случае осуществления такого проекта ликвидация крепост-
ного права должна была растянуться почти на 200 лет и
завершиться к 2018 г. Однако проект Аракчеева был, по-ви-
димому, одобрен царем. Другой проект по крестьянскому воп-
росу был подготовлен министром финансов Д. А. Гурьевым,
причем изучение соответствующих документов позволило
С. В. Мироненко предположить, что Гурьев возглавлял даже
некий секретный комитет по рассмотрению крестьянского воп-
роса. Реализация подготовленных проектов зависела от успеха
другого, более глобального документа, а именно — проекта
конституции.
В марте 1818 г. Александр I прибыл в Польшу на открытие
сейма, где произнес речь, которая произвела впечатление ра-
зорвавшейся бомбы. Царь объявил, что «законно-свободные
учреждения», которые он «даровал» Польше, были предметом
его постоянных «помышлений» и что он надеется распрост-
296
ранить их на всю страну. Обращаясь к своим польским под-
данным, император» в частности, сказал:
Ш «Вы призваны дать великий пример Европе, устремляющей на
вас свои взоры. Докажите своим современникам, что законно-свобод-
ные постановления, коих священные начала смешивают с разруши-
тельным учением, угрожавшим в наше время бедственным падением
общественному устройству, не суть мечта опасная, но что, напротив,
таковые постановления, когда приводятся в исполнение по правоте
сердца и направляются с чистым намерением к достижению полезной
и спасительной для человечества цели, то совершенно согласуются с
порядком и общим содействием, утверждают истинное благосостояние
народов».
Цит. по: Мироненко С. В. Указ. соч. С. 157.
Таким образом, царь ясно давал понять, что от успеха
польского эксперимента зависит и судьба конституции в Рос-
сии. Работа над ней началась в конце того же года под ру-
ководством Н. Н. Новосильцева. К октябрю следующего,
1819 г. документ был готов и одобрен Александром I. Затем
еще в течение года шла доработка. По новому проекту, Рос-
сийская империя должна была приобрести федеративное уст-
ройство и состоять из 10—12 крупных единиц — наместни-
честв во главе с генерал-губернаторами. Каждое намест-
ничество должно было управляться своим сеймом из двух
палат, а законодательная власть в стране в целом передавалась
общероссийскому, также двухпалатному, сейму, осуществля-
ющему законодательные функции совместно с государем. Про-
ект предусматривал передачу исполнительной власти Государ-
ственному совету совместно с министерствами; судебная же
власть окончательно отделялась от двух прочих.
Работа над проектом была закончена к концу 1820 г., и
он был вновь одобрен императором. Однако теперь царь решил,
что одной конституции тоже недостаточно, и она должна в
свою очередь стать частью более крупного свода законов. В
результате принятие конституции было отсрочено на неопре-
деленное время. Правда, в качестве эксперимента было создано
одно наместничество, а в 1821 г. возвращенному в Петербург
из ссылки М. М. Сперанскому царь поручил написать «Проект
учреждения наместничества. По к этому времени сам Алек-
сандр уже почти отказался от надежды когда-нибудь воплотить
свои замыслы в жизнь.
297
Что же все-таки помешало императору и почему более чем
20-летние усилия так и не реализовались на практике? Ведь
не вызывает сомнений, что русское общество этого времени
было уже совсем иным, чем в начале века:, ушли со сцены
«екатерининские старики», выросла и активно заявила о себе
дворянская молодежь, участвовавшая в заграничных походах
русской армии, воспитанная на идеях демократии и полити-
ческих свобод и уже в это время создававшая тайные общества,
в которых обсуждались различные проблемы переустройства
государства и ликвидации крепостного права. Показательно,
что Александр I знал о существовании обществ будущих де-
кабристов и ничего не предпринял ни для их разгона, ни для
привлечения их членов к конституционной работе. А ведь они
могли бы стать его социальной опорой — той, в которой он
так нуждался.
Увы, к этому времени император, видимо, и сам стал ду-
мать, что его замыслы неосуществимы и даже вредны. В этом
убеждали волнения военных поселенцев и солдат Семеновского
полка, революционные события в Южной Европе, произвед-
шие, судя по многочисленным свидетельствам, очень сильное
впечатление на императора. Ему стало казаться, что введение
конституции и уж тем более отмена крепостного права могут
послужить катализатором дальнейших потрясений, еще более
страшных и непредсказуемых. Близким людям Александр
жаловался на отсутствие помощников, говорил, что не может
найти губернаторов для будущих наместничеств. Конституция,
«истинная монархия», устроенная по принципам Монтескье,
постепенно превращалась для императора в просто юношеский
идеал, несовместимый с реальностью. Его же мысли все больше
занимали вопросы религиозные, богословские; к концу жизни
он стал интересоваться мистицизмом.
С ведома и благословения императора министр народного
просвещения и духовных дел князь А. Н. Голицын и его при-
ближенные организовали атаку на просвещение и науку; на-
стоящему разгрому подвергся ряд университетов, откуда были
удалены наиболее талантливые преподаватели. Все более сви-
репой становилась цензура. Под эгидой Голицына в 1816 г.
было создано Библейское общество, которое ставило своей за-
дачей объединить людей разных вероисповеданий в борьбе с
революционной идеологией и для этого развернуло по всей
стране пропаганду религиозного фанатизма. Первоначально в
деятельности общества принимали участие и иерархи Русской
298
православной церкви, но позднее они от него отошли. Широкое
распространение в стране получили различные секты, кружки,
масонские ложи. Последние давно отказались от пропаганды
идей Просвещения и занимались изданием переводной и ори-
гинальной литературы мистического содержания. Вместе с тем
масоны много рассуждали и о разрушении сословных, наци-
ональных и религиозных перегородок, которое будет достиг-
нуто через некое мистическое познание.
По всей видимости, эта своеобразная смесь мистицизма,
религиозного фанатизма и идеалов Просвещения и была той
идеологической почвой, на которой Александр предполагал
основать свои реформы, но и она не удовлетворяла полностью.
В 1822 г. была запрещена деятельность масонских лож, в
1824 г. Голицына на посту министра просвещения и духовных
дел сменил А. С. Шишков — человек, известный своими кон-
сервативными убеждениями и приверженностью православию.
К этому времени о реформах было окончательно забыто. В
марте 1822 г. император утвердил предложение Сената разре-
шить помещикам ссылать провинившихся крестьян на посе-
ление в Сибирь. Впервые за годы своего пребывания на рос-
сийском престоле, одним росчерком пера перечеркнув свои
собственные указы предшествующего времени, царь не ослабил
крепостничество, но, наоборот, усилил его. С этого же времени
еще более возросло влияние Аракчеева. Александр фактически
удалился от дел, передоверив своему любимцу управление
страной...
В ноябре 1825 г. император Александр I неожиданно умер,
не дожив до 50 лет. Началось 30-летнее царствование его брата
Николая Павловича.
МНЕНИЯ ИСТОРИКОВ
О ЦАРСТВОВАНИИ АЛЕКСАНДРА I
Н. И. Греч
«Вступление на престол императора Александра было самое бла-
годатное: он прекратил царство ужаса, уничтожил Тайную канцелярию,
восстановил права Сената, дворянства и — человечества, отменил стро-
гую и, разумеется, нелепую и бестолковую ценсуру. Россия отдохнула.
Но образ вступления на престол оставил в душе Александра невыно-
симую тяжесть, с которою он пошел в могилу. <...>
299
Александр был задачею для современников: едва ли будет он
разгадан и потомством. Природа одарила его добрым сердцем, светлым
умом, но не дала ему самостоятельности характера, и слабость эта,
по странному противоречию, превращалась в упрямство. Он был добр,
но притом злопамятен; не казнил людей, а преследовал их медленно
со всеми наружными знаками благоволения и милости; о нем говорили,
что он употреблял кнут на вате. <...>
Император Александр, рожденный со всеми прекрасными дарами
природы, наружными и внутренними, явился в свет в самое для него
благоприятное время, когда Россия молила Бога о даровании достой-
ного наследника престолу Екатерины. Бог и природа сделали для него
все: люди извратили и испортили все, что могли».
Цит. по: Греч Н. И. Записки о моей жизни. М.,
1990. С. 117, 194.
В. О. Ключевский
«...Если бы сторонний наблюдатель, который имел случай ознако-
миться с русским государственным порядком и с русской обществен-
ной жизнью в конце царствования Екатерины, потом воротился бы в
Россию в конце царствования Александра и внимательно вгляделся
бы в русскую жизнь, он не заметил бы, что была эпоха правитель-
ственных и социальных преобразований; он не заметил бы царство-
вания Александра.
В чем заключалась причина этой безуспешности этих преобразо-
вательных начинаний? Она заключалась в их внутренней непоследова-
тельности... Император и его сотрудники решились вводить новые
государственные учреждения раньше, чем будут созданы согласованные
с ними гражданские отношения, хотели построить либеральную кон-
ституцию в обществе, половина которого находилась в рабстве, т. е.
они надеялись добиться последствий раньше причин, которые их про-
изводили».
Цит. по: Ключевский В. О. Указ. соч. Т. 5.
С. 236-237.
А. В. Предтеченский
«Царствование Александра представляет собой единый в своей
внутренней сущности процесс. Деление его на два или больше пери-
одов, различных по содержанию приходящихся на каждый из них
мероприятий, должно быть отброшено...
Правительство Александра было правительством крепостников, и
Россия к концу его царствования в основе своего социально-экономи-
ческого и политического строя оставалась такой же крепостнической
монархией, какой она была и в 1801 г. Царь осуществлял интересы
крепостников, а для этого нужно было идти не вслед за стихийной
300
буржуазной эволюцией страны, а, напротив, препятствовать этой эво-
люции, задерживать ее, применяя меры, которые нельзя квалифици-
ровать иначе, как реакционные. Поэтому в основе своей политика
Александра была столь же реакционна, как политика Павла».
Цит. по: Предтеченский А. В. Очерки общественно-
политической истории России в первой четверти
XIX века. М.; Л., 1957. С. 7, 17.
А. П. Бажова
«Подобно отцу Александр I стремился к укреплению своей абсо-
лютной власти, но он понимал непригодность тех методов, которыми
действовал его отец. Павел был нетерпелив, груб, несдержан; его сын
умел выжидать, действовать в обход, прислушиваться к настроениям
общества. Политика выжидания и лавирования между различными дво-
рянскими группировками особенно характерна для первого периода
царствования Александра. Но по мере того как он укреплялся на
престоле, его политика приобретала все более определенный характер.
Он, как и его предшественники, добивался упрочения самодержавия».
Цит. по: История СССР с древнейших времен др на-
ших дней. Первая серия. М., 1967. Т. IV. С. 66-67.
Н. П. Ерошкин
«Господствовавшее в дореволюционной (а одно время и в советской)
историографии противопоставление первой и второй половины прав-
ления Александра! как либерального (1801—1812) и реакционного
(1815—1825) периодов внутренней политики является в значительной
степени условным, ибо и политика заигрывания с либерализмом, име-
ющая элементы «просвещенного абсолютизма», и сменившая ее «арак-
чеевщина» имели одну цель — укрепление самодержавно-крепостниче-
ского строя».
Цит. по: Ерошкин Н. /7. Крепостническое самодержа-
вие и его политические институты. М., 1981. С. 32.
С. В. Мироненко
«...Главной причиной, не позволившей освободить крестьян и по-
пытаться изменить политический строй уже в начале XIX в., оказалось
сопротивление подавляющей части дворянства. Александр I, попробо-
вавший встать на путь реформ, вынужден был под напором мощной
косной силы повернуть вспять. <...>
Самодержавный монарх, располагавший неограниченной властью,
решительно исключал самую мысль о возможности давления на дво-
рянство, настаивал, чтобы в основание любого проекта отмены кре-
301
постного права был положен принцип добровольности. И, признав
невозможность его соблюдения, верховная власть отказалась от реформ
вообще».
Цит. по: Мироненко С. В. Самодержавие и рефор-
мы: Политическая борьба в России в начале XIX в.
М., 1989. С. 232-233.
Дэвид Мак-Кензи и Майкл Курран
«Александровская эпоха завершилась, как и началась, насилием.
Обещание радикальной реформы, возвещенное в 1801 г., было забло-
кировано упорным стремлением Александра полностью сохранить свою
самодержавную власть. Предложениям Сперанского, которые могли
открыть путь конституционной монархии, основанной на законе, не был
дан шанс. Крепостничество и самодержавие сохранились как неколе-
бимая основа Российской имперской системы».
Цит. по: MacKenzie D. and Curran М. A History of
Russia, the Soviet Union and Beyond. Belmont,
1993. P. 333.
ГЛАВА 12
НАВСТРЕЧУ
КРЫМСКОЙ КАТАСТРОФЕ
Начало царствования Николая I было омрачено кровавым
мятежом в столице. События эти известны в истории как
восстание декабристов, происшедшее на Сенатской площади
Петербурга 14 декабря 1825 г. и поддержанное восстанием на
Украине в январе 1826 г.
Исходным толчком драматических событий конца 1825 г.
стала неожиданная смерть в Таганроге императора Алексан-
дра I, породившая в народной среде немало слухов и домыслов.
Александр оставил завещание, согласно которому престол пе-
реходил не к старшему из его братьев Константину Павловичу,
а к следующему за Константином по возрасту — 29-летнему
Николаю Павловичу. Однако кроме родных и самых близких
сподвижников, о завещании царя не знал никто в стране, и
поэтому сразу же после получения известия о смерти Алек-
сандра I императором был провозглашен Константин Павло-
вич, постоянно живший в Варшаве.
Николай по разным причинам не хотел вступать на престол
прежде старшего брата, пока он не получил из Варшавы
твердого уверения, что Константин окончательно и беспово-
ротно отказывается от престола. Только тогда Николай ре-
шился принять власть. Пока шла активная переписка Петер-
бурга с Варшавой, возник период междуцарствия — в России,
как правило, время тревожное, неустойчивое и опасное. Им-то
и решили воспользоваться те, кого впоследствии назовут де-
кабристами.
303
Наиболее емко традиционную для советской историографии
точку зрения на декабристов выразил С. С. Волк:
Ш «Декабристы — русские революционеры, поднявшие в декабре
1825 года восстание против самодержавия и крепостничества (название
получили по месяцу восстания). Декабристы были дворянскими рево-
люционерами, их классовая ограниченность наложила печать на дви-
жение, которое по лозунгам было антифеодальным и связано с назре-
ванием предпосылок буржуазной революции в России. Процесс
разложения феодально-крепостнического строя, отчетливо проявивший-
ся уже во 2-ой половине 18 века и усилившийся в начале 19 века,
являлся базой, на которой выросло это движение».
Цит. по: Советская историческая энциклопедия.
М., 1964. Т. 5. С. 47.
Конечно, базой движения декабристов не мог быть мифи-
ческий «процесс разложения» строя, который в указанное
время как раз процветал, а Российская империя, добившись
в Отечественной войне 1812 г. блестящей победы над Наполе-
оном, стала ведущей державой мира. Источники декабризма —
это более сложные общественные процессы, порожденные как
влиянием идей Просвещения, Французской революции, впе-
чатлениями от заграничного похода русской армии в 1813—
1814 гг., так и явной неспособностью и нежеланием правящих
верхов к реформированию общественного и политического
строя в соответствии с новыми условиями жизни в послена-
полеоновскую эпоху.
Нельзя сбрасывать со счетов и влияние романтизма, иск-
реннее желание истинных сынов Отечества послужить России
во имя ее благоденствия в будущем, и честолюбивые устрем-
ления дворянской молодежи, составлявшей большую часть
тайных обществ, которые стали возникать вскоре по возвра-
щении русской армии на родину.
Первое тайное общество — «Союз спасения» (или «Общество
истинных и верных сынов Отечества») возникло в 1816 г.; во
главе его стояли молодые офицеры — Александр Муравьев,
Сергей Трубецкой, Никита Муравьев и др. В 1818 г. они же
основали новое, более обширное общество — «Союз благоден-
ствия», которое насчитывало уже не менее двухсот членов.
Руководящим органом «Союза» стала Коренная управа. В
1821 г. Коренная управа объявила о самороспуске «Союза»,
хотя его руководители не намеревались прекращать револю-
304
ционную деятельность» а лишь стремились таким образом из-
бавиться от ненадежных и случайных членов.
Характерной чертой созданной вскоре новой тайной орга-
низации было структурное деление ее на две части: Северное
общество» опиравшееся на столичные воинские части» и Южное
общество» основой которого стали полки 2-й армии» стоявшей
на Украине.
Другой особенностью нового этапа движения декабристов
стала разработка программы действий на будущее» естествен-
но»— при условии победы восставших. Сразу же обнаружились
разногласия в представлениях о том» какой должна быть бу-
дущая Россия. Так, «Русская правда» — программа признан-
ного лидера Южного общества полковника П. И. Пестеля —
предусматривала установление диктатуры Временного верхов-
ного революционного правления типа военной хунты» причем
роль верховного диктатора Пестель отводил себе. Новый орган
власти вводил Конституцию» согласно которой Россия стано-
вилась унитарной республикой с однопалатным законодатель-
ным собранием — Народным вечем и Державной думой — сво-
еобразным советом» каждый из пяти членов которого выполнял
функции главы государства и правительства в течение одного
года. Контрольные пожизненные функции принадлежали Вер-
ховному собору» надзиравшему за соблюдением Конституции.
Эта Конституция гарантировала гражданам России основные
гражданские свободы» в том числе свободу от крепостной за-
висимости.
Иной видел Россию автор Конституции лидер Северного
общества Никита Муравьев. Основы государства создавало об-
щероссийское Учредительное собрание. Россия определялась
как конституционная монархия с мощным федеративным ус-
тройством по типу США. Вся страна делилась на 15 «держав»,
высшие органы законодательной власти состояли из Держав-
ной думы и Палаты народных представителей.
«Южане» и «северяне» находились в постоянном контакте»
однако обсуждение общей платформы действий тайной орга-
низации явно затянулось. Информация о ее деятельности уже
начинала просачиваться за пределы круга доверенных лиц и
становиться достоянием высших чиновников государства. Как
бы то ни было, междуцарствие застигло декабристов врасплох.
Как только в Петербург пришло известие о смерти Алек-
сандра, лидеры Северного общества начали собираться на квар-
тире одного из его руководителей поэта Кондратия Рылеева
и обсуждать планы своих действий. Было решено выступить
305
в тот момент, когда власти начнут приводить войска и госу-
дарственных служащих столицы к присяге на верность Ни-
колаю. Декабристы использовали то обстоятельство, что в армии
и гвардии не любили Николая — лозунг защиты интересов «ис-
тинного» монарха Константина был успешно использован ими
в антиправительственной пропаганде среди солдат.
Однако начатое утром 14 декабря выступление сопровож-
далось рядом серьезных просчетов его организаторов: поднятые
на мятеж солдаты Московского полка, гренадеры, а потом и
моряки Гвардейского экипажа опоздали к началу присяги
Сената, они неоправданно долго простояли затем без действия
на Сенатской площади. Так и не явился туда накануне на-
значенный заговорщиками руководитель — диктатор князь
Сергей Трубецкой, а многие другие декабристы не проявили
необходимой в этой ситуации решительности, согласованности
действий, не учли значения артиллерии и т. п. В итоге ини-
циатива перешла к Николаю, и он в конечном счете подавил
мятеж. Вот как показывают два источника разного происхож-
дения драму на Сенатской площади 14 декабря 1825 г.:
Сообщение военного министра А И. Татищева
командующему 2-й армией
фельдмаршалу П. X. Витгенштейну:
Ш «Декабря 14-го поутру государь император извещен был началь-
ником штаба Гвардейского корпуса, что несколько рот лейб-гвардии
Московского полка отказались от должной Его Величеству присяги и,
завлеченные буйством своих капитанов, овладевши знаменами, при-
несенными к полку для присяги, изранили своего бригадного командира
генерал-майора Шеншина и полкового командира генерал-майора Фре-
дерикса, что толпа сия в величайшем неистовстве взяла направление
к Исаакиевской площади, увлекая силою встречающихся офицеров, но
другая часть полка осталась покорная и в порядке.
Государь император, дав повеление генерал-майору Нейдгарту ве-
леть лейб-гвардии Семеновскому полку немедленно идти унять бунту-
ющих, а Конной гвардии — быть готовой по востребованию, сам изволил
сойти на дворцовую главную гауптвахту, где караул был от лейб-гвардии
Финляндского полка, и приказал им зарядить ружья и занять главные
ворота дворца. Между тем доходили до государя императора сведения,
что роты бунтовавшие были 5-я и 6-я Московского полка, что они уже
вошли на площадь против Сената и что при них находится толпа разных
людей в самом буйственном виде. Государь император изволил при-
казать тогда же первому баталиону лейб-гвардии Преображенского
полка немедленно прийти к Его величеству на Дворцовую площадь,
что им и исполнено в неимоверной скорости,—тогда же прибыл к
306
Государю императору военный генерал-губернатор Милорадович с из-
вестием, что толпа произносит крик и восклицания «Ура, Константин!»
и что он полагает, что сие иное не может быть как предлог к самым
пагубным намерениям, для которых нужно без отлагательства взять
строжайшие меры.
Тогда послано от Его величества повеление прибыть 3-м ротам
лейб-гвардии Павловского полка, свободным от караула, и лейб-гвар-
дии Саперному баталиону, которому занять Зимний дворец, а третьему
баталиону лейб-гвардии Преображенского полку прибыть немедленно
к Его величеству. Между тем, сам государь император с первым
баталионом Преображенского полка пошел навстречу бунтующим, дабы
предупредить всякое покушение на дворец, в коем изволили находиться
Их императорские величества Государыни императрицы и прочие члены
императорской фамилии. Прибыв против дома княгини Лобановой,
государь император услышал выстрелы, и тогда же донесено Его
императорскому величеству, что военный генерал-губернатор граф Ми-
лорадович ранен смертельно бунтовщиками; в то же время прибыл к
Государю императору Конно-гвардейский полк и вслед за ним три
роты лейб-гвардии Павловского полка, вскоре потом и его высочество
Михаил Павлович привел баталион лейб-гвардии Московского полка,
который с большим усердием просил позволения смыть кровию бун-
тующих срам и бесчестие мундиру своему нанесенное, но Государь
император, не желая проливать крови, предпочел меры кротости и
увещания, но ни уважение Его величества, ни присутствие митрополита,
ни угрозы не могли склонить их к сдаче.
Напротив того, буйство приметно возрастало и к шайке прибыли
разные толпы лейб-гвардии Гренадерского полка солдат с тремя офи-
церами и знаменем оного и тогда же начали стрелять из среды шайки.
Посему решено было Его величеством прибегнуть к мерам строгости,
тем необходимейшим, что чернь, подкупаемая деньгами и подносимым
вином, начинала приставать к бунтующим... Прежде однако ж, нежели
приступить к последним мерам строгости, Государь император изволил
повелеть лейб-гвардии Конному и Кавалергардскому полкам сделать
покушение устрашить бунтовщиков атакою, весьма трудною, впрочем,
по тесному месту и выгодному расположению мятежной шайки, уси-
ленною уже большею частию баталиона Гвардейского экипажа, но сия
мера не имела желаемого успеха, мятежники стояли твердо и, пользуясь
выгодою своего места, продолжали свое неистовство, тогда Его ве-
личество решился с душевным прискорбием вывести против мятежной
толпы четыре орудия, приказав зарядить картечью, послав в последний
раз им сказать, чтоб они предались милости Государя императора,
но, получив решительный отказ, повелел начать стрельбу. По второму
выстрелу шайка рассыпалась...»
Цит. по: Гордин Я. А. Мятеж реформаторов. Л.,
Лениздат, 1989. С. 8—13.
307
Из воспоминаний декабриста
генерал-майора М. А. Фонвизина:
Ш «13 декабря казалось, что все было приготовлено тайным об-
ществом к решительному действию: оно считало на гвардейские полки,
в которых было много членов, ручавшихся за успех, как один член
Союза, адъютант начальника гвардейской пехоты генерала Бистрома,
поручик Ростовцев, не из корыстных видов, а испуганный мыслию о
междоусобном кровопролитии, идет во дворец и открывает Великому
князю Николаю намерения и надежды тайного общества воспрепятст-
вовать его восшествию на трон. Великий князь в ту же ночь созывает
во дворец начальников гвардейских полков (в числе их был один член
тайного общества генерал Шипров) и льстивыми убеждениями, обе-
щаниями наград и т. п. преклоняет их к присяге императору Николаю I,
зная, что этим они свяжут совесть своих солдат. Этой счастливой
проделкой Николай Павлович удачно избегает опасности, ему угро-
жавшей.
Тайное общество могло тогда считать на части лейб-гвардии Мо-
сковского и Гренадерского полков и на баталион Гвардейского морского
экипажа, которые твердо решились стоять за права великого князя
Константина, полагая, что жизнь его в опасности. Декабря 14-го на
рассвете этот малочисленный отряд, над которым приняли начальство
военные члены тайного общества, собирается на Сенатской площади
в уверенности, что гвардия его поддержит.
Но гвардейские полки, так недавно связанные присягою, данною
Николаю I хотя не с большим усердием, а по приказанию начальников,
идут против отряда, собравшегося на Сенатской площади, к которому
присоединилась большая толпа народа. Император посылает уговари-
вать солдат положить оружие. Неустрашимый генерал-губернатор граф
Милорадович с тем же намерением скачет к отряду, но в ту же минуту,
смертельно раненный пулей, падает. Трепеща от страха, петербургский
митрополит Серафим в угождение царю, окруженный своей свитой,
подходит к отряду, начинает убеждать солдат, но напрасно теряет
слова. Конная гвардия идет в атаку на инсургентов, и они опрокидывают
ее батальонным огнем.
Наконец подвозят шесть батарейных орудий (ultima-ratio — послед-
ний довод) и несколько картечных выстрелов с близкого расстояния
расстраивают ряды инсургентов и заставляют их рассеяться. Если б
отряд, вышедший на Сенатскую площадь, имел предприимчивого и
отважного начальника и, вместо того, чтобы оставаться в бездействии
на Сенатской площади, он смело повел бы его до прибытия гвардейских
полков ко дворцу, то мог бы легко захватить в плен всю императорскую
фамилию. А имея в руках таких заложников, окончательная победа
могла бы остаться на стороне тайного общества».
Цит. по: Гордин Я. А. Указ. соч. С. 8—13.
308
Разбежавшиеся с площади солдаты были отчасти уничто-
жены правительственными войсками, отчасти сдались на ми-
лость победителей. Были арестованы и все руководители мя-
тежа. Под следствием оказалось 579 человек. В конце декабря
1825 г. началось восстание Черниговского полка на Украине.
Пестель был накануне арестован, и черниговцами командовали
С. Муравьев-Апостол и М. Бестужев-Рюмин. Поначалу восстав-
шим сопутствовал успех, но 3 января 1826 г. они были разбиты
и рассеяны верными Николаю частями.
Следствие и суд завершились к лету 1826 г. Руководители
мятежников — Павел Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Ми-
хаил Бестужев-Рюмин, Кондратий Рылеев и Петр Кахов-
ский — были повешены 13 июля 1826 г., 121 человек сослан
в Сибирь, мятежные солдаты приговорены к шпицрутенам,
каторжным работам, отправлены на Кавказскую войну.
Неудачное восстание декабристов имело крайне тяжелые
последствия для России и ее будущего. Погибли, сгинули в
ссылках незаурядные люди, на долгие годы общественная
жизнь страны была заморожена, в обществе воцарился страх
и уныние. Власть, испытавшая страшный шок мятежных
дней, с крайней подозрительностью относилась ко всяким пред-
ложениям модернизации и перемен.
В весьма сложном положении оказался и новый император
Николай I. Ужас кровопролития, совершеннейшая неясность
обстановки, в которой начиналось его царствование, отсутствие
опыта и знаний — все это серьезно сказалось на состоянии
29-летнего императора. Отчаяние его открыто обнаружилось
лишь однажды, когда вскоре после восшествия на престол он
пригласил в свой кабинет французского посланника Лафероннэ
и со слезами бросился к нему на грудь:
Ш «Постигаете ли вы, какие впечатления и чувства волнуют и давят
меня в продолжение целого месяца? Я молод и неопытен, никогда не
желал верховной власти и не мечтал о ней и вот, мой друг, под какими
предзнаменованиями я вступил на престол! Посудите же, что должно
происходить у меня в душе! Я говорю с вами с полной откровенностью
и искренностью... Вы видели, что произошло. Вообразите же, что я
чувствовал, когда был вынужден пролить кровь, прежде чем окончился
первый день моего царствования! Никто, за исключением, быть может,
вас и моей жены, не в состоянии понять ту жгучую боль, которую
испытываю я и буду испытывать во всю мою жизнь при воспоминании
об этом ужасном дне. Я знал заранее, какова подавляющая тяжесть
короны, и Бог мне свидетель, что я всею силою своих помыслов
отвергал ту, которую необычайные обстоятельства заставили меня при-
309
нять. Между тем, злодеи, задумавшие этот мерзкий заговор, вынуждают
меня поступать так, как если бы мое намерение было вырвать корону
из рук того, кому она принадлежит... Положение мое, дорогой друг,
было ужасно, и никто не сумел или не захотел понять его. Но призываю
в свидетели небо и клянусь честью, что я прислушивался только к
голосу моей совести, сообразовывался лишь с моими чувствами, ко-
торые ныне и всегда останутся запечатленными в душе. Я находил,
нахожу и теперь, что если бы брат Константин внял моим настойчивым
мольбам и прибыл в Петербург, то мы избежали бы ужасающей сцены,
коей вы были свидетелем, и опасности, которой она подвергла нас в
продолжение нескольких часов. Он не счел нужным уступить моим
просьбам. Невозможность немедленно обнародовать все, происходив-
шее между им и мною, необходимость положить конец продолжительной
и опасной неизвестности, в которой находилось общество, заставило
меня тогда принять престол. Но заговорщики вообразили, что они
разом нашли и предлог, и способ действовать. Они ухитрились внушить
о разделе между братом и мною, а мое поведение изобразили в самом
гнусном свете. Одной силой клеветы и уверив солдат, что государь,
с коим связывала их первая присяга, находится в заточении и вверяет
им заботу отомстить за него, успели ввести некоторых из них в за-
блуждение. Вот что делало мое положение в прошлый понедельник в
тысячу раз ужаснее, чем я могу вам выразить. Я был увлечен необ-
ходимостью чтобы спасти столицу, быть может, империю от страшной
катастрофы, пролить кровь несчастных, большая часть которых дока-
зывала своим участием в бунте, до чего может их довести верность
присяге и преданность царю...
Я начинаю царствование, повторяю вам, под грустным предзнаме-
нованием и со страшными обязанностями. Я сумею их исполнить.
Проявлю милосердие, много милосердия, некоторые даже скажут слиш-
ком много; но с вожаками и зачинщиками заговора будет поступлено
без жалости, без пощады. Закон изречет кару и для них воспользуюсь
я принадлежащим мне правом помилования. Я буду непреклонен, я
обязан дать этот урок России и Европе. Но не устану вам повторять:
сердце мое раздирается и у меня постоянно перед глазами ужасное
зрелище, ознаменовавшее день моего вступления на престол».
Цит. по: Шильдер Н, К. Император Николай Пер-
вый. Его жизнь и царствование. Т. 1, СПб, 1903.
С. 343—347.
В том, что говорил французскому посланнику Николай,
было много искреннего — он действительно был в отчаянии
и тревоге, почувствовав гигантскую тяжесть короны. Но вместе
с тем нельзя считать случайностью и то, что откровения свои
царь излил на грудь дипломатическому представителю великой
310
державы в явной надежде на сочувствие и соответственно на
благоприятную реакцию Франции. Речь царя, обращенная к
Лафероннэ, очевидно исполнена беспокойства по поводу леги-
тимности собственной власти. Николаю нужно было развеять
сомнения, которые могли закрасться в умы европейских на-
блюдателей, в праве его на престол.
Между тем, три дня спустя после этой сцены в Зимнем,
20 декабря 1825 г. Николай написал брату Константину в
Варшаву письмо, проникнутое силой и уверенной предусмот-
рительностью:
Ей «Начну с заверения вас, что здесь, с Божией помощью, во всем
водворился обычный порядок. Настроение умов очень хорошо и сде-
лается еще лучше, когда вас увидят здесь... Наши расследования идут
превосходно, равно как и аресты всех имеющихся под рукою лиц,
членов этого ужасного и необычайного заговора; извлечение всего
происходящего в этом отношении посылается вам с настоящим курь-
ером; вы встретите в нем хорошо известные фамилии; у меня имеются
подозрения, слишком обоснованные для того, чтобы быть уверенным,
что это восходит до Государственного совета, а именно до Мордвинова;
но так как я держусь правила обрушиваться лишь на тех, которые
разоблачены или на которых падают слишком сильные подозрения для
того, чтобы оставить их на свободе, я ничем не спешу. Здесь одно
рвение, чтобы помогать мне в этом ужасном деле, отцы приводят
своих сыновей, все желают примерных наказаний и в особенности
видеть свои семьи очищенными от подобных личностей и даже от
подозрения этого рода. Я ожидаю Михаила Орлова и Лопухина, которые
должны быть уже арестованными. Самые главные, арестованные во
второй армии, что подтверждается как Вадковским, доставленным
сюда вчера, так и всеми прочими. В особенности важно иметь Пестеля
и Сергея Волконского; я ожидаю также Муравьева и Чернышева —- вот
в каком я положении. Я завален делом, вы поймете это, пожалеете
меня и не будете на меня сердиться за беспорядочность этих строк;
но у меня голова идет кругом...»
Цит. по: Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 320.
Вот один из характернейших документов того времени,
составлением которых занимался царь и его правительство в
декабре 1825 г.:
Ей «Объявление. По распоряжению полиции отыскивается здесь
коллежский асессор Кюхельбекер, который приметами: росту высокого,
сухощав, глаза навыкате, волосы коричневые, рот при разговоре кри-
311
вится, бакенбарды не ростут; борода мало заростает, сутуловат и
ходит немного искривившись; говорит протяжно, от роду ему около
30-ти лет. Почему поставляется в непременную обязанность всем хо-
зяевам домов и управляющим оными, что естьли таких примет человек
у кого окажется проживающим или явится к кому-либо на ночлег, тот
час представить его в полицию, в противном случае с укрывателями
поступлено будет по всей строгости законов. Декабря 30 дня 1825
года. С. Петербургский обер-полицмейстер Шульгин 1».
Цит. по: Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 457.
Молодой император показал себя талантливым следовате-
лем» обладавшим немалым» как мы уже видели» актерским
мастерством и сумевшим расположить к себе многих подслед-
ственных декабристов. Впрочем, как известно, они и не скры-
вали своих взглядов и полагали, что если хотя что-нибудь из
сказанного или написанного ими император использует в своем
царствовании, то тем самым уже принесет пользу России. И
они не ошиблись: после окончания процесса над декабристами
и казни их предводителей 13 июля 1826 г. Николай распоря-
дился, чтобы секретарь Следственной комиссии по делу декаб-
ристов Боровиков составил для внутреннего пользования экс-
тракт из дел, в котором бы учел все идеи декабристов
относительно преобразования государства и исправления за-
меченных недостатков. Эта записка Боровикова лежала на
рабочем столе императора, и он к ней не раз обращался.
Из всех следственных материалов, которыми располагал
новый император, он сделал для себя несколько важнейших
выводов. Первым и самым главным был признан вопрос о
государственной безопасности, о разнообразных мерах по пре-
сечению и, более того, по предупреждению возможного повто-
рения декабрьских событий. Первой такой мерой было создание
III Отделения собственной его императорского величества кан-
целярии. Проект организации нового ведомства подготовил
генерал-адъютант Александр Христофорович Бенкендорф,
вскоре назначенный его руководителем. Одновременно он стал
и шефом особого воинского подразделения — жандармского
корпуса. Смысл реформы сам Бенкендорф пояснял в своих
записках так:
СЭ «Император Николай стремился к искоренению злоупотреблений,
вкравшихся во многие части управления, и убедился из внезапно
открытого заговора, обагрившего кровью первые минуты нового цар-
ствования, в необходимости повсеместного, более бдительного над-
312
зора, который окончательно стекался бы в одно средоточие; государь
избрал меня для образования высшей полиции, которая бы покрови-
тельствовала утеснимым и наблюдала за злоупотреблениями и людьми,
к ним склонными. Число последних возросло до ужасающей степени
с тех пор, как множество французских искателей приключений, овладев
у нас воспитанием юношества, занесли в Россию революционные на-
чала своего отечества и еще более со времени последней войны через
сближение наших офицеров с либералами тех стран Европы, куда
заводили нас наши победы. Никогда не думав готовиться к этому роду
службы, я имел о нем лишь самое поверхностное понятие, но благо-
родные и благодетельные побуждения, давшие повод к этому учреж-
дению, и желание быть полезным новому нашему государю не позво-
лили мне уклониться от принятия образованной им должности, к которой
призвало меня высокое его доверие. Решено было учредить под моим
начальством корпус жандармов. Всю империю разделили в сем отно-
шении на семь округов; каждый округ подчинен генералу и в каждую
губернию назначено по одному штаб-офицеру; дальнейшее же развитие
и образование нового установления было предоставлено времени и
указаниям опыта. Учрежденное в то время Третье отделение собствен-
ной Его императорского величества канцелярии представляло под моим
начальством средоточие этого нового управления и вместе высшей
секретной полиции, которая в лице тайных агентов должна была по-
могать и способствовать действиям жандармов...»
Цит. по: Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 465—466.
Исследователь истории III Отделения И. М. Троцкий пишет:
ш «Само по себе III Отделение являлось учреждением с сравни-
тельно небольшим аппаратом. Первоначально личный состав был оп-
ределен в 16 человек, которые должны были обслуживать все четыре
экспедиции. Функции между этими экспедициями распределялись сле-
дующим образом. I экспедиция ведала всеми политическими делами —
«предметами высшей полиции и сведениями о лицах, состоящих под
полицейским надзором». II экспедиция — раскольниками, сектантами,
фальшивомонетчиками, уголовными убийствами, местами заключения
и... крестьянским вопросом. Ill экспедиция занималась специально
иностранцами. IV экспедиция вела переписку о «всех вообще проис-
шествиях», ведала личным составом, пожалованиями и т. п.
Постепенно работа III Отделения усложнилась. В 1828 году к кругу
его деятельности была причислена и театральная цензура, в 1842 году
выделенная в специальную V экспедицию. Увеличивалось число слу-
жащих: к концу николаевского царствования штат состоял из 40 человек.
Тем не менее строгого размежевания дел между экспедициями не
было, в течение долгого времени не было и установленной формы
313
переписки. Наиболее же секретные дела, в том числе и работа тайной
агентуры, были подчинены непосредственно управляющему III Отделе-
нием — сначала М. Я. фон Фоку, потом А. Н. Мордвинову и Л. В. Ду-
бельту. Управляющий Отделением вместе с двумя-тремя наиболее
ответственными сотрудниками собственно и являлся центральным дви-
гателем всей системы. Он непосредственно сносился с тайными аген-
тами, на его имя поступали многочисленные доносы и жалобы, от него
зависело дать делу тот или иной оборот, так или иначе средактировать
всеподданнейший доклад и т. п.».
Цит. по: Троцкий И. М. Ill Отделение при Николае I.
Л.: Лениздат, 1990. С. 1Ф-15.
Составление всеподданнейших докладов на основании со-
бранной информации являлось важнейшей функцией нового
учреждения. Николай поставил цель следить за состоянием
общества, знать, чем дышит каждая сословная группа и, по
возможности, каждый человек. III Отделение и было таким
информационным центром для самодержавного властителя.
До нашего времени дошло немало отчетов этого ведомства о
состоянии умов в России.
Но если бы деятельность III Отделения ограничивалась
сбором и анализом информации о состоянии общественного
мнения! Несмотря на свою малочисленность, оно быстро стало
влиятельнейшим учреждением в стране, решавшим судьбу
практически каждого подданного. Бенкендорфу и особенно его
преемнику Л. В. Дубельту удалось организовать плотную сеть
агентуры, как платной, так и добровольной. В эту сеть попа-
дали все, кто начинал выражать хоть какое-то недовольство
существующим порядком. Дубельт не останавливался и перед
провокацией — заведомо гнусным способом выявления недо-
вольных. Наиболее известна провокация в отношении кружка
М. В. Буташевича-Петрашевского в 1849 г.
Оказывается, что все столь шумное дело Петрашевского
началось с того, что во время негласного обыска у лицеистов
Александровского (бывшего Царскосельского) лицея в вещах
15-летнего А. Унковского было найдено либретто к сатириче-
ской опере-буфф ♦ Поход в Хиву», где высмеивался брат ми-
нистра внутренних дел В. А. Перовский — неудачный завое-
ватель Средней Азии. Главнозаведующий лицеем принц
Ольденбургский выяснил', что Унковский и его друзья посе-
щают без разрешения начальства некоего молодого юриста и
переводчика, выпускника лицея М. В. Петрашевского.
314
Ш «За Петрашевским был учрежден негласный надзор с тем, чтобы
выведать, «какого он поведения, какие знакомства имеет, кто бывает
у него в гостях и чем занимаются». Казалось бы, по столь пустяковому
доносу вряд ли стоило утруждать чиновный аппарат дорогостоящей
работой по слежке за человеком, состоявшим на службе в министерстве
иностранных дел и имевшим степень кандидата юридического факуль-
тета. Однако люди с юридическим образованием, да еще занимавшиеся
распространением знаний среди молодежи, особо интересовали III
Отделение. Один из руководителей этого учреждения — начальник шта-
ба Корпуса жандармов Дубельт пребывал в дремучей уверенности в
том, что широкое распространение знаний является главной опасно-
стью, и всерьез предлагал «выдавать знания строго по рецепту», словно
«яды». И поскольку, считал он, особенно грешат этим юристы, то их
следует держать под особым контролем. Как вспоминал в своих ме-
муарах директор Училища правоведения князь Н. С. Голицын, при Ни-
колае I внутри России сугубо усилилось действие пресловутого III От-
деления, бывшаго в то время высшего полицейского учреждения под
управлением графа Орлова, но в сущности генерала Дубельта, души
этого отделения. Шпионы и шпионство усилились до крайности и им
подвергались все учебные заведения в Петербурге, в том числе и
Училище правоведения. А другой современник петрашевцев Н. М. Кол-
маков вспоминал: «В особенности III отделение... зорко следило за
деятельностью бывших тогда поверенных или адвокатов. Редкий из
них не побывал в III отделении для объяснения с генералом Дубельтом».
Первая слежка за Петрашевским длилась два месяца. Все это время
агенты... неусыпно следили за маленьким домиком в Коломне (район
Петербурга, где жил Петрашевский), подслушивали в Министерстве
иностранных дел, где служил подозреваемый, осторожно выспрашивали
у соседей и знакомых компрометирующие сведения, но ничего пре-
досудительного обнаружить не смогли. Особенно сильным было стрем-
ление жандармов проникнуть в квартиру Петрашевского. Он сам рас-
сказывал позже, что какие-то два господина две недели подряд ходили
около его дома, выспрашивали у его прислуги и дворника о нем самом,
о людях, посещающих его. Но поскольку дворник был верный человек,
а «прислуга состояла из двух мальчишек, из коих старший очень глуп,
а второй очень молод, чтобы что-нибудь понимали... то эти господа
ничего и не могли узнать». Вскоре Петрашевского посетил неизвестный
господин с рекомендательным письмом и предложил заложить ему
имение. Этот господин показался Петрашевскому весьма подозритель-
ным, что-то в его облике, манере поведения настораживало. Он тут
же позвал находившегося у него в услужении мальчика, который уличил
гостя в том, что он ранее расспрашивал его о барине (Петрашевском).
Петрашевский велел подать гостю шинель, “сказав, что он дурак и
чтобы тот, кто его послал, выбирал людей поумнее”».
Цит. по: Возной А. Ф. Полицейский сыск и кружок
петрашевцев: Учебное пособие. Киев, 1976.
315
Следующей стадией работы полиции стало внедрение в кру-
жок людей, собиравшихся по пятницам у Петрашевского,
агента-студента Антонелли, который должен был побудить
Петрашевского и его товарищей к более решительным дейст-
виям, что по сути и было полицейской провокацией. Всем
этим делом ведал человек незаурядный, смелый и умный,
некогда приятель А. С. Пушкина, прообраз знаменитого героя
рассказа «Выстрел» — И. Липранди, бывший тогда чиновни-
ком особых поручений при министре внутренних дел Перов-
ском. Последний как раз и организовал все «дело» Петрашев-
ского с тем, чтобы выслужиться перед царем как автор
раскрытия разветвленного революционного заговора в самом
Петербурге. Благодаря провокатору под умелым руководством
Липранди заговор удалось «организовать», а потом «успешно
раскрыть».
Деятельность полиции и III Отделения создавала в стране
удушающую атмосферу доносов, шпионажа, подозрительности
и страха, жить в которой становилось трудно. Особенно стра-
дали мыслящие совестливые люди, страдала литература, ко-
торая была объектом самого тщательного надзора властей по-
средством свирепой цензуры. Провинившиеся литераторы и
издатели подвергались гонениям и репрессиям. Особенно гром-
ким стало дело о публикации отставным гвардии ротмистром
П. Я. Чаадаевым своих «Философических писем» в журнале
«Телескоп» за 1836 г. Чаадаев довольно критически размыш-
лял об исторических судьбах России, высказывал весьма сме-
лые и спорные идеи о ее роли и предназначении. Именно это
вызвало особый гнев императора Николая I.
ш «Нельзя было резче разойтись с официальной точкой зрения,
считавшей, что «прошлое России изумительно, настоящее более чем
превосходно, а будущее не поддается описанию». Письмо Чаадаева,
по словам Герцена, было «выстрелом, раздавшимся в темную ночь»
и, конечно, разбудило ночных сторожей. Поднялась, как выражается
Никитенко, «ужасная суматоха». «Телескоп» был запрещен, цензор Бол-
дырев отставлен от службы, а редактор Надеждин сослан в Усть-Сы-
сольск. Что касается Чаадаева, то к нему была применена резолюция
Николая: «Прочитав статью, нахожу, что содержание оной — смесь де-
рзостной бессмыслицы, достойной умалишенного...». Жандармы не
могли примириться с тем, чтобы российский дворянин и отставной
гвардии ротмистр мог в здравом уме и твердой памяти признать все
прошлое и настоящее России никуда не годным. Решено было... считать
Чаадаева сумасшедшим! В этом смысле и было составлено отношение
Бенкендорфа к московскому военному генерал-губернатору князю Го-
316
л и цы ну. Отношение это мы приводим целиком, как непревзойденный
образчик жандармского лицемерия: "В последневышедшем номере
15-м журнала «Телескоп» помещена статья под названием «Филосо-
фические письма», коей сочинитель есть живущий в Москве г. Чеодаев.
Статья сия, конечно, уже Вашему сиятельству известная, возбудила в
жителях московских всеобщее удивление. В ней говорится о России,
о народе русском, его понятиях, вере и истории с таким презрением,
что непонятно даже, каким образом русский мог унизить себя до такой
степени, чтоб нечто подобное написать. Но жители древней нашей
столицы, всегда отличающиеся чистым, здравым смыслом и будучи
преисполнены чувством достоинства русского народа, тотчас постигли,
что подобная статья не могла быть написана соотечественником их,
сохранившим полный свой рассудок и потому, как дошли сюда слухи,
не только не обратили своего негодования против г. Чеодаева, но,
напротив, изъявляют искреннее сожаление свое о постигшем его рас-
стройстве ума, которое одно могло быть причиною написания подобных
нелепостей. Здесь получены сведения, что чувство < сострадания о
несчастном положении г. Чеодаева единодушно разделяется всею мо-
сковской публикой. Вследствии сего Государю Императору угодно,
чтобы Ваше сиятельство, по долгу звания вашего, приняли надлежащие
меры к оказанию г. Чеодаеву всевозможных попечений и медицинских
пособий. Его Величество повелевает, дабы Вы поручили лечение его
искусному медику, вменив сему последнему в обязанность непременно
каждое утро посещать г. Чеодаева и чтоб сделано было распоряжение,
дабы г. Чеодаев не подвергал себя вредному влиянию нынешнего
сырого и холодного воздуха; одним словом, чтобы были употреблены
все средства к восстановлению его здоровья. Государю Императору
угодно, чтобы Ваше сиятельство о положении Чеодаева каждомесячно
доносили Его Величеству’’».
Цит. по: Троцкий И. М. Указ. соч. С. 49—50.
Все эти события происходили за полтораста лет до того,
когда дружными усилиями КГБ и советских психиатров была
выработана концепция лечения диссидентов от «вялотекущей
шизофрении», ибо, как и во времена Николая, власти считали,
что критиковать самый лучший в мире строй может только
ненормальный человек, охваченный манией критиканства и
прожектерства.
Возвращаясь к николаевской эпохе, отметим, что от все-
видящего ока тайной полиции укрыться было невозможно
никому. В этом была причина трагедии А. С. Пушкина, от-
чаянно боровшегося за неприкосновенность своего внутреннего
мира и частной жизни:
317
£3 «Поэзия семейной патриархальности, идиллическая картина до-
машнего гнезда не была беспочвенным и культурно-бесперспективным
мечтанием... Это были не столько оформленные теоретические кон-
цепции, сколько глубокое жизнеощущение, коренящееся в самых ос-
новах личности. Питалось оно общей потребностью свободы.
Личное поведение переставало быть личным делом, а семья ока-
зывалась не последним бастионом, куда скрывался разочарованный и
усталый поэт, махнувший рукой на общественные цели, а передовым
редутом в крепости новой культуры. Для того, чтобы выполнить ту
высокую цель, которую Пушкин отводил в своих думах семье,—дей-
ствительно сделаться цитаделью личной независимости и человеческого
достоинства,—она должна быть гарантирована от полицейского вме-
шательства, должна сделаться святыней, в которую никакая власть —
от рядового соглядатая до императора — не смеет сунуть свой нос.
Государство занимается политическим бытием подданных, частная
жизнь —их личное дело. Однако эти идеалы, укладывающиеся в анг-
лийски ’ пого.юрку «Мой дом —моя крепость», плохо вязались с ре-
альностью николаевской России. Представление о том, что его власти
могут быть поставлены какие-либо пределы, было Николаю I и чуждо
и непонятно. Организованный при нем корпус жандармов получил
исключительно широкие и сознательно неопределенные полномочия.
Просматривая дела III Отделения и донесения жандармов, убеждаешься,
что в поле их зрения попадали не только преступления политические,
но и преступления против нравственности, и даже вообще не поступки,
а намерения, мнения, слова и мысли. Жандармы могли заинтересо-
ваться кругом чтения того или иного человека, содержанием его частной
переписки, они не стеснялись распечатывать любовные письма и под-
слушивать дружеские разговоры. Александра Осиповна Смирнова из-за
границы писала: «В матушке России, хоть по-халдейски напиши, так
и то на почте разберут... Я иногда получаю письма, просто разрезанные
по бокам». В этих условиях надежда на какую-то отгороженную от
государственной власти семью была иллюзорной, и Пушкин в этом
вскоре убедился. В конце апреля 1834 года Пушкин написал письмо
жене, в котором сообщал, что, сказавшись больным, он не пошел
поздравлять наследника престола (будущего Александра II) с совер-
шеннолетием. В нем содержалась ироническая оценка придворных
обязанностей, навязанных Пушкину Николаем I. Письмо было вскрыто
на почте, передано Бенкендорфу и от него попало к царю. Пушкин,
узнавший обо всем от перепуганного Жуковского, был крайне возмущен.
В дневнике 10 мая 1834 года он записал: «Какая глубокая безнравст-
венность в привычках нашего Правительства! Полиция распечатывает
письма мужа к жене и приносит их читать царю (человеку благовос-
питанному и честному) и царь не стыдится в том признаться — и давать
ход интриге, достойной Видока и Булгарина! Что ни говори, мудрено
быть самодержавным»...
318
Распечатывание полицией писем с целью политического надзора
было в России в ходу со времен Екатерины II... При Николае! оно
вошло в систему и образ почтмейстера Шпекина в «Ревизоре» Гоголя
был исполнен глубокой актуальности. (Белинский писал Гоголю в своем
знаменитом письме: «Шпекины распечатывают чужие письма не из
одного удовольствия, но и по долгу службы, ради доносов».) В 1827
году Жуковский, столкнувшийся с фактом незаконной проверки его
писем, с возмущением писал А. И. Тургеневу: «Кто вверит себя почте?
Что выиграли, разрушив святыню, веру и уважение к правительству?
Это бесит! Как же хотят уважения к законам в частных лицах, когда
правительство все беззаконное себе позволяет?»
Пушкин еще во время южной ссылки знал, что его письма подвер-
гаются перлюстрации. Но тогда он только отшучивался: предлагая
Вяземскому организовать переписку, минуя почту, он заключал: «Я бы
тебе переслал кой-что слишком для нее тяжелое. Сходнее нам в Азии
писать по оказии». Теперь возмущению его не было конца: полицейский
надзор вторгался туда, где он надеялся обосновать духовную крепость
культуры,— в Семью и Дом. Он писал жене о «тайне семейственных
сношений, проникнутой скверным и бесчестным образом»: «Никто не
должен знать, что может происходить между нами; никто не должен
быть принят в нашу спальню. Без тайны нет семейственной жизни». И
через несколько дней снова: «Мысль, что кто-нибудь нас с тобой
подслушивает, приводит меня в бешенство. Без политической свободы
жить очень можно, без семейственной неприкосновенности невозможно:
каторга не в пример лучше»... После эпизода с распечатыванием писем
он делается в письмах особенно резок, сопровождая наиболее сильные
выражения многозначительной пометой: «Это писано не для тебя»; «Ты
разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? что мне весело
жить в нем между пасквилями и доносами?» И, нарушая всякую осто-
рожность, он постоянно призывает жену к осторожности, подчеркивая,
что он ни на минуту не упускает из виду посторонних глаз, обращенных
на их переписку: «Будь осторожна... Вероятно и твои письма распе-
чатывают: этого требует Государственная безопасность». Горькая иро-
ния последних слов направлена тому же адресату. Царь любит пока-
зывать себя джентльменом: он безупречно вежлив с дамами, любит
рыцарские жесты. Пушкин рисует в письмах едкую карикатуру: джен-
тльмен, читающий чужие письма, и тут же с оскорбительным велико-
душием прощает царю эту меру «государственной безопасности»: «На
ТОГО я перестал сердиться, потому что (в сущности говоря) не он
виноват в свинстве его окружающем». И далее пишет, что «живя в
нужнике», поневоле привыкнешь к его вони, «и вонь его тебе не будет
противна, даром что Джентльмен. Ух кабы мне удрать на чистый
воздух». Эта уникальная характеристика николаевского царствования
была предназначена для правительственных читателей».
Цит. по: Лотман Ю. М. Александр Сергеевич Пуш-
кин. Л., 1981. С. 204—210.
319
Было бы неверным представлять Николая как тупого сол-
дафона, бесчувственного и жестокого гонителя и реакционера.
Такая точка зрения, весьма популярная в советской.историо-
графии, лишена самого важного, что требуется от ученого,—
историзма, изучения явления прошлого в его по возможности
полном контексте. Судьба Николая по-своему не менее тра-
гична, чем судьба его старшего брата императора Александра I,
пытавшегося провести необходимые обществу реформы и ос-
тановившегося перед лицом непреодолимых трудностей, свя-
занных с консервативным общественным мнением, отсутстви-
ем в обществе тех политических сил, которые могли бы
поддержать реформаторские усилия императора. Несмотря на
то что по своему воспитанию, складу ума и интересам Николай
был более воин, полководец, инженер, чем политик, изощрен-
ный тактик, мыслитель, он с самого начала своего царство-
вания встал на путь необходимых России перемен. Вопрос о
крепостном праве был для него вторым важнейшим после
вопроса о сохранении политического режима и поддержании
государствен ной" без опасности. Он нисколько не заблуждался
относительно того экономического, политического и мораль-
ного ущерба, который терпело русское общество от существо-
вания крепостного права — этого рабства в русском варианте.
6 декабря 1826 г. был создан секретный Комитет под ру-
ководством В. П. Кочубея для выработки вариантов постепен-
ного облегчения крепостного права с перспективой его отмены
в будущем. Работа Комитета, как и других ему подобных,
создаваемых по указам императора в 1835, 1839, 1840, 1844,
1848 годах, не увенчалась успехом.
Было немало причин того, что в продолжение 30-летнего
царствования Николая I все эти шаги не привели к отмене
крепостного права. Одна из них в том, что, сознавая необхо-
димость перемен, Николай оставался решительным противни-
ком всяких попыток поколебать устои империи, которую он
унаследовал от предков и которую должен был передать своим
потомкам в целости и сохранности, процветающую и могуще-
ственную. Не будучи реформатором по духу, царь относил к
числу незыблемых устоев форму правления — неограничен-
ную власть самодержца, военное могущество России, а также
существующий порядок землевладения.
Были и другие серьезные трудности, мешавшие реформам.
Окружение Николая, вся семья, настроенные архиконсерва-
тивно, сильно влияли на его политику. Так получилось, что
среди государственных деятелей этого периода не было, за
320
редким исключением (граф П. Д. Киселев), людей ярких и
талантливых, которые могли бы воздействовать на императора
иначе. Кроме того, нельзя забывать, что огромная масса рус-
ского дворянства все еще не разделяла идей освобождения
крестьян, встречая малейшее послабление крепостного права
в штыки.
Крайне неблагоприятно складывалась и внешнеполитиче-
ская ситуация. Мировое устройство, определенное, как каза-
лось участникам Венского конгресса, раз и навсегда, именно
при Николае I стало трещать по швам. Французская револю-
ция 1830 г. и свержение Бурбонов повергли Николая в шок.
Поначалу он хотел окончательно порвать отношения с Фран-
цией и не допускать в Петербург корабли под трехцветным
французским флагом. «Да,— заявил он французскому послан-
нику Бургонэ,— таков мой образ мыслей: принцип легити-
мизма — вот что будет руководить мною во всех случаях».
Следом вспыхнуло восстание в Польше, и Николай был
свергнут с престола польского короля. Это жестоко уязвило
самолюбие императора и престиж его власти. В 1831 г. вос-
стание было подавлено, но страх перед революционными иде-
ями, которые могут проникнуть в Россию, только усилился.
Эти идеи были в глазах царя подобием холерной заразы,
которая в начале 30-х годов XIX в. распространилась по Рос-
сии, проникла в столицу, армию и даже в императорскую
семью (брат Николая Константин умер от холеры). В письме
своему близкому сподвижнику фельдмаршалу Паскевичу он
признавался: «Заразы нравственной всего более боюсь». И
поэтому предписывал как можно чаще менять гарнизон в
Варшаве, чтобы предупредить проникновение революционных
идей в святая святых для него как самодержца и полководца —
в армию.
Человек смелый, храбрый, стойкий в испытаниях, он не
был искусен в политике, обнаруживая приверженность упро-
щенным путям и средствам в решении сложнейших проблем,
которые вставали перед ним. Консерватизм Николая усилился
после европейских революций 1848 г., когда один за другим
стали рушиться троны монархической Европы, а России при-
шлось срочно спасать одну из великих монархий тогдашнего
мира — австрийскую. После этих событий в стране оконча-
тельно утвердилась стагнация, в условиях которой и речи не
могло идти об отмене крепостного права.
321
В итоге Николай все свое царствование не выходил из
круга малопродуктивных идей об отмене крепостного права
в бесконечно далекой перспективе при неизменном сохранении
земельной собственности помещиков. Это направление мысли
прослеживается в речи Николая I на заседании Государствен-
ного совета 30 марта 1842 г.:
Ш «Нет сомнения, что крепостное право в нынешнем его у нас
положении есть зло для всех ощутительное и очевидное; но прикасаться
к оному теперь было бы злом, конечно, еще более гибельным. Импе-
ратор Александр I, в намерениях коего в начале его царствования было
даровать свободу крепостным людям, впоследствии сам отклонился
от сей мысли как еще совершенно преждевременной и невозможной
в исполнении. Я также никогда на сие не решусь: если время, когда
можно будет к тому приступить вообще еще далеко, то в настоящую
эпоху всякий помысел о сем был бы лишь преступным посягательством
на общественное спокойствие и благо государства. Пугачевский бунт
доказал, до чего может достигнуть буйство черни. Позднейшие события
и попытки сего рода доселе всегда были счастливо прекращаемы, что,
конечно, и впредь точно так же будет предметом особенной и с
помощью Божиею успешной заботливости правительства. Но нельзя
скрывать от себя, что ныне мысли уже не те, какие бывали прежде:
всякому благоразумному наблюдателю ясно, что теперешнее положение
не может продолжаться НАВСЕГДА... Но если настоящее положение...
таково, что не может продолжаться, а решительные меры без общего
потрясения невозможны, то необходимо, по крайности, приуготовить
средства для постепенного перехода к иному порядку вещей и, не
устрашась перед всякою переменой, хладнокровно обсудить ее пользы
и последствия. Не должно давать вольности, но должно открыть путь
к другому, переходному состоянию, связав с ним ненарушимое право
вотчинной собственности на землю. Я почитаю сие священной своей
обязанностью и обязанностью преемников своих на престоле...»
Цит. по: Семевский В. И. Крестьянский вопрос в
России в XVIII и первой половине XIX века. Т. II.
СПб., 1888. С. 60-61.
В своей специальной работе А. А. Кизеветтер писал о внут-
ренней политике этого периода следующее:
Ш «Широко распространен тот взгляд, что внутренняя политика
правительства императора Николая I была безусловно чужда каких-либо
преобразовательных начинаний, , что это была политика застоя пар
экселенс. Этот взгляд не может быть принят без существенных оговорок.
Особенность внутренней политики названного царствования заключа-
322
лась не в недостатке преобразовательных попыток, а скорее наоборот:
в той самонадеянности, с которой правящая бюрократия бралась за
разработку широких и коренных государственных задач. И если, тем
не менее, это царствование никогда и никем не будет названо эпохой
реформ, причина тому лежит в своеобразии приемов и способов,
посредством которых подготовлялись тогда задуманные преобразова-
ния и которые заранее обрекали на полное бесплодие все попытки
правительства вступить на путь реформационной работы. Вряд ли кто
решится причислить императора Николая Павловича к разряду утопи-
стов, а между тем политическая программа его царствования отличалась
чрезвычайной утопичностью.
Две несбыточные идеи лежали в ее основе: 1) мысль о возможности
разрешения крупных государственных проблем путем частичных и не-
чувствительных изменений в мелких подробностях старого порядка и
2) надежда провести в жизнь реформу этого порядка при помощи тех
органов, которые сами входили необходимым элементом в его состав.
Задумывались реформы, которые должны были всколыхнуть самые
глубины народной жизни, и при этом говорилось, что преобразование
предстоит осуществлять такими мерами, которые «отнюдь не имели
бы вида какой-нибудь перемены». Готовились снимать с народа цепи
крепостной неволи и ждали разрешения этой великой проблемы от
сановных бюрократов, которые сами выросли целиком на горбу пора-
бощенного крестьянства, а в то же время все живые побеги прогрес-
сивной общественной мысли взнуздывались всезахватывающей по-
лицейской опекой. Нетрудно предугадать, что получалось с резуль-
татами подготовки государственных преобразований по такому свое-
образному методу. Скрипели перья, исписывались горы бумаги, ко-
миссии и комитеты беспрерывно сменяли друг друга, и деятельность
правящих сфер носила все видимые.черты интенсивной работы. Но
эта бумажная работа не получала реального отражения на жизненной
практике. Ее содержание сводилось к изощренному словесному раз-
витию некоторых предрешенных положений, в которых каждая сколь-
нибудь жизнеспособная мысль всегда была обставлена коварными
ограничительными оговорками, лишавшими ее всякого практического
значения. То был непрерывный бюрократический «бег на месте», по-
добный тому, который употребляется в гимнастике и при котором люди,
деятельно двигаясь, никуда не подвигаются. Только привлечение к
государственной работе живых общественных сил могло бы придать
реальное значение преобразовательным попыткам правительства, но
такое привлечение как раз и не входило в политическую программу
николаевского царствования: первым требованием этой программы
было отрицание всякого рода общественной самодеятельности и ини-
циативы и уже затем вторым нумером ставилась подготовка социальных
преобразований.
История преобразовательных попыток в царствование императора
Николая Павловича представляет яркий образчик беспомощности все-
323
сильной на вид бюрократии, отгородившейся ото всякого общения с
живыми силами страны. Обе указанные выше характеристичные черты
этой политики — и сознание необходимости серьезных преобразований
и боязнь участия общества в их разработке — выросли из одного и
того же зерна, глубоко запавшего в душу императора Николая. То
было 14 декабря 1825 г. Событие, разыгравшееся в этот знаменатель-
ный день на Сенатской площади Петербурга, не выходило из головы
императора в течение всей его жизни. Оно произвело на государя
двойственное впечатление. С одной стороны, он был потрясен готов-
ностью тайных обществ прибегнуть к чисто революционным средствам
для достижения своих целей и с этого времени во всяком, хотя бы
самом невинном проявлении общественной инициативы ему уже чу-
дился призрак кровавого переворота. Отсюда развился тот невыноси-
мый полицейский гнет, который навис над русским обществом на все
30-летие николаевского царствования.
Но, с другой стороны, декабристское возмущение и вызванное им
расследование деятельности тайных обществ не могло не обнаружить
перед глазами правительства картины глубоких политических недугов,
подтачивавших благосостояние России...»
Цит. по: Кизеветтер А. А. Внутренняя политика в
царствование императора Николая Павловича
//Исторические очерки. М., 1912. С. 419-421.
Именно понимание печальных последствий этих недугов
для страны и стало причиной создания многочисленных сек-
ретных комитетов по крестьянскому вопросу. Трудно оспари-
вать выводы А. А. Кизеветтера относительно внутренней по-
литики правительства Николая. Большое сомнение, однако,
вызывает прозвучавший в цитированном отрывке упрек в
том, что царь не привлек «живые силы» страны для решения
острых проблем, а опирался только на бюрократию. О каких
«живых силах» могла идти речь? Трагедия на Сенатской пло-
щади была трагедией и для этих сил. Они либо оказались в
Сибири и на Кавказе, либо, разобщенные и запуганные, искали
успокоения дома, делали карьеру. Дворянская революцион-
ность сходила на нет. Кто-то из современников Николая шу-
тил, что самыми смелыми мужчинами в русском обществе
остались женщины, а тиражированные во времена Николая
Ноздревы, Маниловы, Чичиковы, Собакевичи «живой силы»
не представляли. Нужно было ждать появления нового поко-
ления, способного изменить жизнь.
Кроме того, постепенно накапливался идейный материал
реформ. То, что монарх говорил об аморальности крепостного
права, осуждении жестоких крепостников, забывших о чело-
324
веколюбии, не могло пройти даром. Исподволь общество го-
товилось к отмене крепостного права и деятельностью коми-
тетов по крестьянскому вопросу, обширными записками чи-
новников и дворян на эту тему, наконец, весьма полезной
для будущего деятельностью Киселева в упорядочении статуса
государственных крестьян. Нельзя сбрасывать со счета и те
половинчатые, но позитивные в целом законы об ограничении
некоторых повинностей крепостных, о запрещении продажи
крепостных с публичного торга и разлучении семей, о запрете
отдавать крепостных в заводскую работу, отправлять стари-
ков-крепостных в Сибирь, о наложении опеки на поместья
особо жестоких помещиков. Все это не пропало даром и в
целом работало на будущее. Но людям николаевской эпохи
от этого легче не было — настоящее оставалось для них пе-
чальным.
Мы не можем сказать, что будущее России не беспокоило
Николая. Несомненно, он был человеком ответственным, благо
Отечества не было для него пустыми словами. Осуждая декаб-
ристов, он отдавал должное их уму, смелости, бескорыстию.
Но царь хотел, чтобы на смену смутьянам, думавшим о низ-
вержении старого, проверенного веками порядка, пришли но-
вые люди — такие же смелые, бескорыстные, болеющие за
благо России, чтобы они были образованны, умны, но при
этом религиозны, законопослушны и преданны государю.
Эта задача воспитания нового поколения людей вернопод-
данных была достаточно непростой. И в той ситуации Николаю
показалось, что ее сможет выполнить Сергей Семенович Ува-
ров — блестящий специалист-гуманитарий, литератор, удач-
ливый администратор, трудившийся на ниве просвещения и
науки. В 1832 г. он назначается заместителем (или, как тогда
говорили,— товарищем) министра народного просвещения, а
в 1838 г. — министром и на этом посту трудится до 1849 г.
Возвышение Уварова было связано с его взглядами, сфор-
мировавшимися под влиянием прусских национал-государст-
венных мыслителей того времени. Их идеи Уваров умело при-
способил к российской действительности, благо корни
концепции воспитания, которую он исповедовал, нашли бла-
гоприятную отечественную почву. В 1843 г. Уваров представил
царю докладную записку об итогах деятельности Министерства
народного просвещения за 10 лет, на полях которой Николай
написал: «Читал с удовольствием».
Приводим часть этой записки, озаглавленную «Начертание
главных начал»,— обоснование знаменитой концепции Пра-
325
вославия — Самодержавия — Народности, впервые сформули-
рованной Уваровым еще в 1833 г., а также выдержки из тех
выводов, к которым пришло министерство при реализации
уваровской триады на практике.
Ш	«НАЧЕРТАНИЕ ГЛАВНЫХ НАЧАЛ
Углубляясь в рассмотрение задачи, которую предлежало решить
без отлагательства, задачи, тесно связанной с самою судьбою отече-
ства,— независимо от внутренних и местных трудностей этого дела,—
разум невольно почти предавался унынию и колебался в своих заклю-
чениях при виде общественной бури в то время потрясавшей Европу
и которой отголосок, слабее или сильнее, достигал и до нас, угрожая
опасностью. Посреди быстрого падения религиозных и гражданских
учреждений в Европе, при повсеместном распространении разруши-
тельных понятий, в виду печальных явлений, окружавших нас со всех
сторон, надлежало укрепить отечество на твердых основаниях, на коих
зиждется благоденствие, сила и жизнь народная; найти начала, со-
ставляющие отличительный характер России и ей исключительно при-
надлежащие; собрать в одно целое священные останки ее народности
и на них укрепить якорь нашего спасения.
К счастью, Россия сохранила теплую веру в спасительные начала,
без коих она не может благоденствовать, усиливаться, жить. Искренно
и глубоко привязанный к церкви отцов своих, русский искони взирал
на нее, как на залог счастия общественного и семейственного. Без
любви к вере предков, народ, как и частный человек, должен погибнуть.
Русский, преданный отечеству, столь же мало согласится на утрату
одного из догматов нашего ПРАВОСЛАВИЯ, сколь и на похищение
одного перла из венца Мономахова.
САМОДЕРЖАВИЕ составляет главное условие политического суще-
ствования России. Русский колосс упирается на нем, как на краеуголь-
ном камне своего величия. Эту истину чувствует неисчислимое боль-
шинство подданных Вашего Величества: они чувствуют ее в полной
мере, хотя и поставлены на разных степенях гражданской жизни и
различествуют в просвещении и в отношениях к правительству. Спа-
сательное убеждение, что Россия живет и охраняется духом самодер-
жавия, сильного, человеколюбивого, просвещенного, должно проникать
народное воспитание и с ним развиваться.
Наряду с сими двумя национальными началами находится и третье,
не менее важное, не менее сильное: НАРОДНОСТЬ. Вопрос о народ-
ности не имеет того единства, как предыдущий, но тот и другой
проистекают из одного источника и связуются на каждой странице
истории Русского Царства. Относительно к народности все затруднение
заключалось в соглашении древних и новых понятий, но народность
не заставляет идти назад или останавливаться; она не требует непод-
вижности в идеях. Государственный состав, подобно человеческому
326
телу, переменяет наружный вид свой по мере возраста: черты изме-
няются с летами, но физиономия изменяться не должна. Неуместно
было бы противиться этому периодическому ходу вещей, довольно,
если мы сохраним неприкосновенным святилище наших народных по-
нятий, если примем их за основную мысль правительства, особенно в
отношении к отечественному воспитанию.
Вот те главные начала, которые надлежало включить в систему
общественного образования, чтобы она соединила выгоды нашего вре-
мени с преданиями прошедшего и с надеждами будущего, чтобы
народное воспитание соответствовало нашему порядку вещей и было
не чуждо европейского духа. Просвещение настоящего и будущих
поколений, в соединенном духе этих трех начал составляет несомненно
одну из лучших надежд и главнейших потребностей времени и тот
священный труд, который доверенность Вашего Величества возложила
на мое усердие и рвение».
Цит. по: Десятилетие Министерства народного
просвещения, 1833—1843 гг. СПб., 1864. С. 2—4.
Как видим, перед Уваровым и многими его современниками
стояла актуальная и по сию пору проблема выбора пути для
России, ее места в тревожном, постоянно меняющемся, полном
противоречий и несовершенств мире. Как не отстать от других,
но и не потерять собственного лица, не лишиться своеобра-
зия — вот что волновало многих, в том числе Уварова. Он
предложил идеологическую доктрину, основы которой проци-
тированы выше, и попытался с помощью мощного рычага —
системы воспитания и образования — осуществить свои идеа-
лы. Это ему не удалось по многим причинам. Главная же
заключалась в том, что теории преобразования общества в
корне противоречили действительности, жизнь России и ок-
ружающего ее мира неумолимо разрушала стройные идеоло-
гические схемы воспитания новой породы верноподданных.
Возможно, что причина провала усилий Уварова была
обусловлена и порочностью самой системы образования,
которую он внедрял почти 20 лет. Приведенные ниже вы-
держки из той же Записки Уварова Николаю I иллюстри-
руют негибкость и неэффективность средств воплощения в
жизнь доктрины Православие — Самодержавие — Народ-
ность. Уваров исповедовал сугубо сословный, изначально
несправедливый подход к образованию, совмещая его с
системой строгого полицейского контроля за каждым учи-
телем и учеником, за всей работой.
327
EQ «Различие потребностей разных сословий народа и разных со-
стояний неминуемо ведет к надлежащему разграничению предметов
учения между ними. Система общественного образования тогда только
может называться правильно расположенною, когда оно всякому от-
крывает способы получить такое воспитание, какое соответственно
роду жизни его и будущему призванию в гражданском обществе.
Благородное юношество, лучший цвет возрастающего поколения, пред-
назначаемое самим происхождением своим и способами жизни к за-
нятию важнейших должностей в государстве, долженствовало, по воз-
можности, иметь и воспитание отдельное...
Не исключая даже лиц крепостного состояния от участия в благо-
творных плодах знаний и просвещения, министерство, однако, считало
необходимою обязанностию для себя привести их в меру истинных
нужд и прямой пользы умственной и нравственной людей этого со-
словия. Объем их обучения ограничен одними приходскими и уездными
училищами. Переход из низших в средние учебные заведения, а из
сих в высшие, везде и для всех состояний подчинен определительным
правилам, везде соблюдаемым в точности, в отношении же к людям
крепостного состояния эта строгость еще более усилена: они не иначе
допускаются в эти заведения, как когда, по воле помещиков, получают
увольнение от сего состояния...
Министерство не должно было оставлять без ближайшего и тща-
тельного внимания [частное образование], оно не могло упустить из
виду великость вреда, который может производить учение, предостав-
ленное произволу людей, которые не обладают необходимыми знаниями
и нравственными свойствами для дела столь великой важности, или не
умеют и не хотят действовать в духе правительства и для целей, им
указываемых... Еще неуловимее, еще недоступнее было для Министер-
ства воспитание, совершаемое в домах и укрывающееся от непосред-
ственного влияния правительства за святынею семейного крова и ро-
дительской власти... Право обучать в частных домах первоначальным
сведениям предоставлено только тем, кто выдержит надлежащее испы-
тание в местах, определенных для того от правительства и не прежде,
как по совершенном удостоверении в его показаниях и нравственных
качествах. Частное преподавание без законного дозволения подвергнуто
ответственности и от онаго уволены все иностранцы, пребывающие в
Россию без удовлетворительных свидетельств о их благонадежности.
Время усилит в частных домах образование истинно отечественное и
заменит им то, которое доселе приобреталось нередко в духе иноземном,
от людей чуждых нашим верованиям, законам и обычаям».
Цит. по: Десятилетие Министерства народного
просвещения, 1833—1843 гг. СПб., 1864. С. 8—16.
В 1843 г. министру Уварову было в чем отчитываться. Он
не только провел реорганизацию учебных округов, резко уве-
личил число гимназий и училищ, навел порядок и единооб-
328
разие в системе преподавания, учредил институт особых над-
зирателей, денно и нощно следивших за учениками, но резко
сократил число частных пансионов, провел университетскую
реформу, сковавшую университеты жесткой идеологической
дисциплиной, ограничившей всякое проявление живой мысли.
Но, как часто бывает в России, даже самые благие побуждения
реформаторов, реализуемые через чиновный аппарат, дают
результаты, совершенно обратные ожидаемым,— уваровские
начинания оказались несостоятельными. Это стало очевидным
в конце 40-х годов XIX в., когда начавшаяся в Европе рево-
люция похоронила надежды Николая и идеологов самодержа-
вия сохранить Россию как оплот европейской стабильности и
легитимизма. После кровавого подавления русскими войсками
восстания в Венгрии в 1848—1849 гг. Николай I не только
отказался от услуг Уварова и ему подобных, но откровенно и
последовательно сделал упор в политике на подавление всякого
инакомыслия, на удержание власти в стране только грубой
полицейской силой и страхом. Это с неизбежностью обрекло
Россию на глубокий внутренний кризис, который разрешился
крымской катастрофой.
СЗ «Послушаем одного из самых искренних русских писателей, по
личным воспоминаниям изобразившего психологию того общества, ко-
торому довелось пережить эту зловещую пору: «Не шевелиться, хотя
и мечтать; не показать виду, что не боишься; показать, напротив, что
«боишься», трепещешь, тогда как для этого и оснований-то никаких
нет: вот что выработали эти годы в русской толпе. Надо постоянно
бояться-—это корень жизненной правды, все остальное может быть,
а может и не быть, да и не нужно всего этого остального, еще наживешь
хлопот — вот что носилось тогда в воздухе, угнетало толпу, отшибало
у нее ум и охоту думать... Уверенности, что человек имеет право жить,
не было ни у кого; напротив — именно эта-то уверенность и была
умерщвлена в толпе... атмосфера была полна страхов; «пропадешь!»
кричало небо и земля, воздух и вода, люди и звери. И все ежилось
и бежало от беды в первую попавшуюся нору» (Глеб Успенский)».
Цит. по: Кизеветгер А. А. Указ. соч. С. 493—499.
Все царствование Николая I было по существу попыткой
воплотить в жизнь идеи, изложенные еще Н. М. Карамзиным
в его «Записке о древней и новой России». Но итог был
печален. К середине XIX века неотвратимость радикальной
реформы стала реальностью. Сокрушительное поражение Рос-
сии в Крымской войне и смерть Николая приблизили развязку.
Страна находилась на пороге больших перемен...
КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ
ОБ АВТОРАХ ЦИТИРОВАННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
IzxA . ^( J О 2 - ’ 3 г//
Абалихин Борис Сергеевич — современный историк» д-р ист. наук» проф. Вол-
гоградского пед. ин-та.
Артамонов Владимир Алексеевич — современный историк» канд. ист. наук»
автор работ по истории России XVIII в.
Белявский Михаил Тимофеевич (1913—1989) — советский историк, проф. Мо-
сковского гос. ун-та, специалист по истории России XVIII в.
Бескровный Любомир Григорьевич (1905—1980) — советский историк, д-р ист.
наук, автор трудов по военной истории России.
Бильбасов Василий Алексеевич (1837—1904) — русский историк, публицист,
автор «Истории Екатерины II».
Богословский Михаил Михайлович (1867- 1929) — русский историк, акад.,
проф. Московского ун-та, специалист по истории России XVII—XVIII вв.;
автор пятитомной биографии Петра I.
Брикнер Александр Густавович (1834—1896) — русский историк, проф. Одес-
ского, Тартуского, а затем Казанского ун-тов, специалист по истории
России XVIII в. Его «История Екатерины Второй» была, по сути, первым
и па долгое время единственным в историографии научным трудом, со-
державшим описание всего периода екатерининского царствования.
Васильев Алексей Анатольевич — современный историк, ведущий архивист
Российского государственного военно-исторического архива.
Йи r»n-e л рос. KV (I?Гу	t Т/уим:	Р	' '
Возгрин Валерии Евгеньевич — современный историк, д-р ист. наук, автор
книги «Россия и европейские страны в годы Северной войны».
Глинка Федор Николаевич (1786—1880) — русский поэт, литератор, участник
Отечественной войны 1812 г., автор «Писем русского офицера» и «Очерков
Бородинского сражения».
Гордин Яков Аркадьевич — современный писатель, автор книг «Мятеж рефор-
маторов», «Меж рабством и свободой» и др.
Греч Николай Иванович (1787—1867) — русский журналист, писатель, ученый,
автор широко известных мемуаров.
330
Гриффитс Дэвид М.— современный американский историк, проф. Университета
штата Северная Каролина (в г. Чепел-Хилл).
Державин Гаврила Романович (1743—1816) — выдающийся русский поэт, го-
сударственный деятель, автор автобиографических «Записок».
Долгорукая Наталия Борисовна (1714—1771) — дочь фельдмаршала Б. П. Ше-
реметева, жена князя И. А. Долгорукого, автор мемуаров («Своеручные
записки княгини Наталии Борисовны Долгорукой»).
Ерошкин Николай Петрович (1920—1988) — советский историк, специалист
по истории государственных учреждений дореволюционной России, проф.
Московского историко-архивного ин-та.
Жилин Павел Андреевич (1913—1987) — советский военный историк, генерал-
лейтенант, чл.-кор. АН СССР; автор работ по истории Отечественной войны
о 1812.Г. А /	о ।
ОН ми и	Л д-р /1^0 -Н/О/
Карамзин Николай Михайлович (1766—1826) — выдающийся русский историк,
писатель, публицист; автор многотомной «Истории государства Россий-
ского», с которой связано начало нового этапа в развитии русской исто-
рической науки.
Кафенгауэ Бернгард Борисович (1894—1969) — советский историк, д-р ист.
наук; автор ряда книг по истории России XVIII в., в том числе: «История
хозяйства Демидовых в XVIII—XIX вв.», «Очерки внутреннего рынка Рос-
сии первой половины XVIII века» и др. )(	л
Кизеветтер Александр Александрович (1866—1933) — русский историк и по-
литический деятель (член ЦК партии кадетов); автор работ по истории
России XVIII—XIX вв., в числе которых «Посадская община в России
XVIII столетия», «Городовое положение Екатерины II» и др.
Ключевский Василий Осипович (1841—1911) — крупнейший русский историк,
проф. Московского ун-та; автор «Лекций по русской истории» и ряда
монографий по истории России эпохи средневековья.
К^РИН	foep. ( I" /rJ3г>)
Комаровский Евграф Федотович (1769—1843) — граф, военный и государст-
венный деятель. В царствование Александра I генерал-адъютант импера-
тора, затем помощник Петербургского военного губернатора, начальник
,z ПОЛИЦИИ.	,иг>гх
Корсаков Дмитрий Александрович (1843—1919) — русский историк; автор кни-
ги «Воцарение императрицы Анны Иоанновны».
Корф Модест Андреевич (1800—1876) — граф, русский государственный деятель
и историк; автор первой биографии М. М. Сперанского.
Костомаров Николай Иванович (1817—1885) — известный русский и украин-
ский историк, чл.-кор. Академии наук; автор многочисленных работ по
истории средневековой России и Украины.
Курран Майкл — современный американский историк, профессор Университета
и штата Огайо. 4	л >
ллппо - Ц/V/ feCz'	G рг
Лапин Владимир Викентьевич — современный историк, канд. ист. наук, ди-
ректор Российского государственного исторического архива.
Лежен Луи Франсуа (1775—1848) — французский военный деятель, художник-
баталист, автор мемуаров.
Лириа Фицджеймс Стюарт, де (1695—1733) — герцог, испанский гранд, по-
сланник Испании в России в 1727—1730 гг., автор мемуаров о пребывании
при российском дворе.
331
Лихоткин Григорий Александрович — современный историк, канд. ист. наук,
доц. Петербургского гос. ун-та.
Ломоносов Михаил Васильевич (1711—1765) — выдающийся русский ученый
энциклопедист, литератор, автор ряда трудов по русской истории, в том
числе «Похвального слова Петру Великому».
Лотман Юрий Михайлович (1922—1993) — выдающийся современный ученый,
проф. Тартуского ун-та, основатель семиотического направления в отече-
ственной гуманитарной науке; автор многочисленных работ по истории
. _ русской культуры и литературы XVIII—XIX вв.
Матс	‘Л ‘J „	. „
Мадарьяга Исабель, де — современный англиискии историк, проф. Лондонского
ун-та. Ее книга «Россия в век Екатерины Великой» является наиболее
полным и авторитетным трудом до этому вопросу.
Г’двёу/ьи |ьл4® ЕГйсил (liiv-iif'; .	.
Мак-Грю Родерик — современный американский историк, проф. ун-та г. Тампа
(Флорида)
Мак-Кензи Дэвид — современный американский историк, проф. Университета
штата Северная Каролина в Гринсборо.
Манфред Альберт Захарович (1906—1976) — советский историк, проф.; автор
работ по истории Франции Нового времени, в том числе: «Наполеон
Бонапарт», «Три портрета эпохи Великой французской революции» и др.
Манштейн Христоф Герман (1711—1757) — военный деятель, в 1736—
1744 гг.— на русской службе; автор «Записок о России, 1727—44».
Милюков Павел Николаевич (1859—1943) — русский историк и политический
деятель; автор книг «Государственное хозяйство России в первой четверти
XVIII столетия и реформы Петра Великого», «Очерки по истории русской
культуры» и др. Лидер партии кадетов, министр иностранных дел Вре-
менного правительства (1917 г.).
Миних Бурхард Христофор (1683—1767) — граф, генерал-фельдмаршал, рус-
ский государственный и военный деятель, президент Военной коллегии,
в 1740 г. организатор заговора против Бирона; с 1742 г. в ссылке,
откуда возвращен Петром III в 1762 г.
Миних Иоганн Эрнст (1707—1788) — русский государственный деятель, сын
Б. X. Миниха; в 1743—1763 гг.— в ссылке, с 1774 г.— президент Ком-
мерц-коллегии.
Мироненко Сергей Владимирович — современный историк, д-р ист. наук, ди-
ректор Государственного архива Российской Федерации.
Мишле Жюль (1798—1874) — французский историк, автор работ по истории
Франции.
Муравьев-Карский Николай Николаевич (1794—1866) - русский военный де-
ятель, литератор, участник Отечественной войны 1812 г.
Д» ЛЛ	f	га г < ’ >
Окунь Семен Бенцианович (1907—1971) — советский* историк, проф. Ленин-
градского ун-та; автор работ по истории России первой половины XIX в.
Омельченко Олег Анатольевич — современный историк права; автор ряда трудов
о законодательстве Екатерины II, проф. Московского юридического ин-та.
Павленко Николай Иванович — современный историк, д-р ист. наук, проф.;
автор ряда книг по истории России XVIII в., в том числе: «История
русской металлургии XVIII в.», «Птенцы гнезда Петрова», «Петр Великий»
и др.
Павлов-Сильванский Николай Павлович (1869—1908) — известный русский
историк; автор ряда трудов по истории феодализма в России.
332
Платонов Сергей Федорович (1860—1933) — известный русский историк, акад.,
проф. Петербургского ун-та; автор трудов по истории средневековой России,
в том числе: «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—
XVII вв.» и «Лекции по русской истории». В 20-е годы был директором
Пушкинского дома и Библиотеки Академии наук; в 1929 г. арестован по
сфабрикованному обвинению в организации монархического заговора («де-
ло Платонова»).
Погодин Михаил Петрович (1800—1875) — русский историк, писатель, жур-
налист, собиратель материалов по русской истории, акад. Петербургской
АН (1841).
Покровский Михаил Николаевич (1868—1932) — советский историк и госу-
дарственный деятель, акад., основатель марксистского направления в оте-
чественной историографии.
Покровский Николай Николаевич — современный историк, акад. РАН, д-р
ист. наук, проф.; автор трудов по истории России эпохи средневековья,
в том числе по истории Сибири.
Рязановский Николай Валентинович — современный американский историк
русского происхождения, проф. Калифорнийского ун-та в Беркли.
СаойЙ X И Г	} л/ г
Сафонов Михаил Михайлович — современный' историк, канд. ист. наук, со-
трудник Петербургского отделения Ин-та Российской истории РАН.
Сахаров Андрей Николаевич — современный историк, д-р ист. наук, проф.;
автор работ по истории России и Киевской Руси.
Сепор д’Агессо Луи-Филипп, де (1753—1830) — французский политический
деятель, в 1785—1789 гг. посланник при петербургском дворе; автор ме-
муаров о своем пребывании в России.
Семевский Василий Иванович (1848—1916) — известный русский историк,
проф.; автор трудов по истории крестьянского вопроса в России XVHI в.
Соколов Олег Валериевич — современный историк, канд. ист. наук.
Соловьев Сергей Михайлович (1820—1879) — крупнейший русский историк,
проф. Московского ун-та; автор фундаментального труда «История России
, с древнейших времен».	ь /	,	z-
С ПСкГ-г.^	( уг / )	Ук?-.	/	Я/З Г / W4
Тарле Евгений Викторович (1875—1955) — советский историк, акад.; автор
работ по истории Франции и внешней политики России, в том числе:
«Нашествие Наполеона на Россию», «Наполеон», «Крымская война» и др.
Тартаковский Андрей Григорьевич — современный историк, д-р ист. наук;
автор работ о русской мемуаристике, в том числе книги «1812 год и
русская мемуаристика».
Троицкий Николай Алексеевич — современный историк, проф. Саратовского
ун-та; автор ряда книг по истории России XIX в.
Троцкий Исаак Моисеевич (1903—1936) — советский историк, проф. Ленин-
градского ун-та; автор книги «Ш-е Отделение при Николае!».
Устрялов Николай Герасимович (1805—1870) — русский историк, акад.; автор
«Истории царствования Петра Великого»
Чаадаев Петр Яковлевич (1794—1856) — русский философ и общественный
деятель. Его «Философические письма» (1836), содержащие резко крити-
ческие отзывы об историческом прошлом России, вызвали глубокий ре-
зонанс в русском обществе и послужили поводом к репрессиям в отношении
их автора (см. главу 12).
333
Шильдер Николай Карлович (1842—1902) — русский историк, генерал-лейте-
нант, директор императорской Публичной библиотеки, чл.-кор. Петербург-
ской АН. Перу Шильдера принадлежат фундаментальные биографии Пав-
ла I и Александра I.
Шмурло Евгений Францевич (1854—1934) — русский историк, проф. Дерптско-
го ун-та; автор работ по русской истории, в том числе: «Петр Великий в
оценке современников и потомков», «Петр Великий и его наследие».
Щербатов Михаил Михайлович (1733—1790) — русский историк, государст-
венный деятель, публицист; автор многотомной «Истории Российской».
Будучи депутатом Уложенной комиссии 1767—1768 гг., выступал актив-
ным защитником дворянских интересов. Его памфлет «О повреждении
нравов в России» написан примерно в 1786—1787 гг. и впервые опубли-
кован в 1858 г. в Вольной русской типографии А. И. Герцена и Н. П. Ога-
рева в Лондоне.
Эйдельман Натан Яковлевич (1930—1989) — известный советский историк и
писатель, автор ряда книг по истории России XVIII—XIX вв., в том числе
о Пушкине, Герцене, декабристах и т. д.
Энгельгардт Лев Николаевич (1766—1838) — генерал-майор, участник русско-
турецкой войны, автор мемуаров.
ЧТО ЕЩЕ ПОЧИТАТЬ
ПО ТЕМАТИКЕ ЭТОЙ КНИГИ
Наше отечество: Опыт политической истории. М., 1991, Т.1.
История отечества: люди, идеи, решения/ Очерки истории России IX — начала
XX в. М., 1991.
На российском престоле: Монархи российские после Петра Великого. М., 1993.
Россия при царевне Софье и Петре I: Записки русских людей. М., 1990.
Безвременье и временщики: Воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов»
(1720—1760-е годы). Л., 1991.
Петр Великий: Воспоминания. Дневниковые записи. Анекдоты. СПб.; Париж;
Москва; Нью-Йорк, 1993.
Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989.
Россия XIX в. глазами иностранцев. Л., 1990.
Русские мемуары: Избранные страницы. 1800—1825 гг. М., 1989.
Со шпагой и факелом: Дворцовые перевороты в России. 1725—1825. М., 1991.
Столетье безумно и мудро/ Сер. «История Отечества в романах, повестях,
документах». Век XVIII. М., 1986.
Анисимов Е. В. Время Петровских реформ. Л., 1989.
Анисимов Е. В. Россия без Петра. СПб., 1994.
Анисимов Е.В. Россия в середине XVIII в.: Борьба за наследие Петра. М., 1986.
БеспятыхЮ.Н. Петербург Петра! в иностранных описаниях. Л., 1991.
Каменский А. Б, «Под сению Екатерины»: Вторая половина XVIII в. СПб., 1992.
Корнилов А. А, Курс русской истории XIX века. М., 1993.
Краснобаев Б. И. Очерки русской культуры XVIII века. М., 1987.
Лотман Ю.М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Комментарий. Л., 1983.
Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.
Павленко Н, И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1988.
ПавленкоН,И. Полудержавный властелин. М., 1988.
Три века. Россия от Смуты до нашего времени. Т. III—IV: Репринт, изд. М.,
1992.
Эйдельман Н. Я. Герцен против самодержавия. М., 1973.
Эйдельман Н. Я. Из потаенной истории России XVIII—XIX вв. М., 1993.
Учебное издание
АНИСИМОВ Евгений Викторович
КАМЕНСКИЙ Александр Борисович
РОССИЯ
В XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА
ИСТОРИЯ. ИСТОРИК. ДОКУМЕНТ
Зав. редакционно-издательским
отделом Т. И. Балашова
Редактор Г. О, Лазарева
Обложка художника В. Л, Шишкова
Художественный редактор В, И. Пономаренко
Технический редактор С. Я. Шкляр
Корректоры Л.Е.Кронская, И, Л.Шишкова
Оригинал-макет подготовлен
в Компьютерном центре МИРОСа
В. А. Киреевым
Н/К
Изд. № Ф30(03). Подп. в печать 03.10.94. Формат 60X90/16.
Бумага офсетная. Гарнитура «Школьная».
Печать офсетная. Объем 21 п. л. Тираж 30 000 экз.
Заказ 3082. Цена договорная.
Московский институт
развития образовательных систем
109004 Москва, Нижняя Радищевская ул., д. 10
Отпечатано с готовых диапозитивов в АП «Курск»
305007 г. Курск, ул. Энгельса, 109