. 7

Jan***4-
1ИТЕРАТУРН0-ХУД0ЖЕСТВЕННЫИ
[ЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ С8ЕРД
ЮВСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА
1ИСАТЕЛЕЙ И СВЕРДЛОВСКОГО
ОБКОМА ВЛКСМ
» Г\ V Е ГОЛХ
1Ц \J ИГШ/^ J

(SSSSSSSS/////////////'''''У'*,
ФЕВРАЛЬ 19631
— это Уральский Добровольче-
ский Танковый Корпус. Так на-
зывалось знаменитое гвардейское
ударное соединение в дни Великой Отечествен-
ной войны, пронесшее с честью и доблестью
свои знамена от Орла до Берлина и Праги.
Когда вся страна отмечает сорокапятилетие
родной Советской Армии — славных Вооружен-
ных Сил социалистической державы,—индустри-
альный Урал с особой гордостью чествует эту
дату.
Не только оружие давал наш край в труд-
ный для Родины час. Уральцы — народ старых
боевых традиций. С Урала в любом конце стра-
ны, на сторожевых кораблях в Великом океане
на Востоке, за рычагами танка в войсках социа-
листического лагеря на Западе — всюду можно
встретить смекалистых, прилежных и отважных
парней и в наши дни. В особенности уральцы как
прекрасные воины были знамениты во время
Отечественной войны 1941—1945 годов. Они ни-
когда, в самых трудных сражениях, не срамили
отцов — героев гражданской войны, которая на
Урале была очень сложной и тяжелой. Они уча-
ствовали в боевых действиях как выносливые,
смелые и умелые солдаты самых разных родов
войск.
Уральский добровольческий танковый кор-
пус, его история — чрезвычайно красноречивый
пример, показывающий кровную связь уральцев
с родной Советской Армией. Когда все заводы
Урала работали только для фронта, когда враг
прорвался к Волге, когда решалась судьба Родины
I Р А А
и все, кого только можно было взять с произ-
водства, надели солдатские шинели, уральцы
задумали сделать Армии подарок — решили соз-
дать сверх планов и обязательств танковый кор-
пус. Были собраны деньги, затем каждый на каж-
дом заводе работал сверхурочно, в фонд кор-
пуса, потом объявили запись желающих пойти на
фронт добровольно, из тех, кто не подлежал
призыву, занятый на основных участках произ-
водства.
Не было на Урале труженика, который не
принял был участия в создании этого танкового
корпуса. Начиная с могучих боевых машин, кон-
чая пуговицами на гимнастерке,— все было сде-
лано сверх плана. В каждом коллективе всех же-
лающих пойти добровольцами, всех подавших
заявления, людей, подготовивших себе на произ-
водстве замену, людей технически и политически
грамотных, физически закаленных — оказалось
во много раз больше, нежели можно было отпу-
стить.
Отбирали самых лучших. Так сформировали
мощное, по последнему слову техники, танковое
соединение. И до самого Дня победы уральцы
снабжали свой корпус всем необходимым, под-
час даже урезывая себя в скромном продукто-
вом пайке.
Вот почему УДТК — наибольшая гордость
Урала. Многие уральцы были легендарными ге-
роями гражданской войны, героями первых лет
существования Советской Армии, рожденной в
боях. Много уральцев было героями всех сра-
жений, которые блестяще провела Советская Ар-
мия за годы своей неу-
сыпной службы на стра-
же мира и безопасности
страны. В дни 45-летия
Советской Армии и
20-летия создания УДТК
«Уральский следопыт»
предоставляет слово
бывшим добровольцам-
танкистам.
^/щенной в честь пятнадцатилетия освобождения Праги и подаренной уральцам-
добровольцам. Боевая машина на снимке, как определяют ветераны УДТК по
знаку на броне, принадлежит Челябинской танковой бригаде. Может быть, челябин-
ские следопыты через бывших добровольцев-танкистов разыщут девушку-воина, стоя-
щую у орудия? Кто она? Где она сейчас?	**
UK
но
БЬМО
ДОБРОВОЛЬЦЫ О СВОИХ БОЕВЫХ ДРУЗЬЯХ
Редакция обратилась с
письмом и тем, кто в
памятные годы Вепикой
Отечественной войны
был на фронте в рядах
Уральского танкового
корпуса. И вот у следо-
лытского костра, на этот
раз посвященного нашей
Советской Армии, собра-
лось множество бывалых
людей.
У нашего следолыт-
ского костра выступят
журналист, преподава-
тель Уральского универ-
ситета Сергей Алексан-
дров, подполковник в от-
ставке Николай Абрамов,
инженеры Павел Логи-
нов, Александр Бодря-
ков, писатели Вадим
Очеретин, Семен Самсо-
нов, Яков Резник и дру-
гие члены общественной
редколлегии книги вос-
поминаний о боевых де-
лах УДТК. С воспомина-
ниями выступят бывшие
воины корпуса — исто-
рик Герой Советского
Союза Иван Кандауров,
инженер-строитель Васи-
лий Никонов, работник
Министерства высшего
ЕСЛИ бы мне пришлось писать на следопытский конкурс
«Самая интересная биография современника», я непременно
рассказал бы о каком-нибудь добровольце нашего Уральско-
го танкового корпуса. Но кого из них выбрать? У каждого
романтическая биография, и трудно отдать кому-то предпоч-
тение.
Взять хотя бы моих близких друзей... (опять же — кого?).
Слесаренка Нижне-Тагильского завода имени Куйбышева
Сашу (сейчас — начальник участка Александр Николаевич Пер-
минов), который после ранения убегал из госпиталя обратно на
фронт, в свою родную танковую бригаду, прямо в халате и та-
почках? Или шоференка (нарочно употребляю уменьшитель-
ные: они были тогда очень молодыми, совсем мальчишками)
Славу Якубовича, что стал не только отважным автоматчиком
танкового десанта, нои после войны увлекся «отвоевыванием»
на этот раз Дальнего Севера — поехал добровольцем на Ко-
лыму, стал геологом, затем окончил московский институт, ра-
ботал за границей, сейчас готовится к защите кандидатской
диссертации? Или Михаила Зыкова — сына московского про-
летария, биография его так типична для нашего поколения
комсомольцев-добровольцев (дословно по песне) тридца-
тых годов?
Посудите сами. Зыков работал на заводе, там стал ком-
сомольцем. В 1931 году, восемнадцатилетним парнем, поехал
добровольцем в деревню — помогать коммунистам органи-
зовывать колхоз. Вернулся и пошел добровольцем по призы-
ву комсомола в авиацию, учился в летной школе. Затем ра-
бота и учеба на рабфаке, учеба в Высшем техническом учи-
3
образования Михаил Зы-
ков и кинорежиссер
Теодор Бульфовхч, изве-
стный художник Виктор
Цмгаль и металлург лау-
реат Государственной
премии Яков Соснов-
ских, работник торговли
Герой Советского Сою-
за Федор Сурков и гео-
лог Краснослав Якубо-
вич, ученый-химик Дми-
трий Курбатов и многие,
многие другие — бывшие
танкисты, автоматчики,
разведчики, минометчи-
ки, артиллеристы и т. д.
Вы уведите интересные
документальные фото-
графии, которые собра-
ны в музее «Боевая сла-
ва Урала» при Сверд-
ловском Доме офицеров.
Итак, в нескольких но-
мерах журнала у следо-
пытского костра добро-
вольцы рассказывают о
друзых-товарищах.
лище, которую пришлось прервать из-за войны. Вместе со
своим заводом он приехал на Урал.
1943 год. Доброволец Уральского танкового корпуса. Все
бои Зыков отлично выполнял офицерские обязанности, и не
беспокоясь о звании офицера. Так и демобилизовался стар-
шиной. Снова учеба в вузе, успешное окончание его, рабо-
та— и партийная, и по специальности, но работа с вечно горя-
щей душой, что и отличает Михаила Зыкова, кавалера не-
скольких орденов и медалей.
Или вспомнить мне Тэда Вульфовича (мы все звали его
Тэдом)? Изящный лейтенант мотоциклетного батальона раз-
ведчиков, он лихо и бесстрашно гонялся за противником на
машине любой марки, пел в самодеятельности, а теперь —
кинорежиссер, поставил широко известный фильм «Послед-
ний дюйм».
Впрочем, я не буду злоупотреблять своим членством в
редколлегии журнала и уступлю слово другим доброволь-
цам. А читателей попрошу посмотреть как-нибудь и мою
книжку — повесть о танкистах «Я твой, Родина», она посвя-
щена моим однополчанам. Только, если заинтересуетесь,
знайте, что в ней описана лишь тысячная, а может быть, и
всего стотысячная доля тех удивительных дел, что совершили
уральцы, служа Родине.
Садим ОЧЕРЕТИН
СПРАВИЛАСЬ
Эпизод — первый бой
Уральского добро-
вольческого танкового
корпуса, — рассказывае-
мый Евгенией Алексеев-
ной Трапезниковой, про-
КОМБАТ Гоцуляк выслушал меня и, вздохнув, сказал:
— Уж очень ты мала. Силенки не хватит.
Ему явно не хотелось брать меня в батальон. Я расте-
рялась: неужели все рухнуло? Всему виной моя хрупкость,
маленький рост. «Худышка», «малявка»,— шутя звали меня
подружки на курсах медсестер. А я так добивалась, чтобы
меня послали в Добровольческий корпус!..
— Я комсомолка. Справлюсь,— ответила я, стараясь дер-
жаться как можно увереннее.
Прямо-таки уговаривала его. Отправил в роту, которой
командовал старший лейтенант Гайко. Подружилась с ротным
писарем Люсей — женой командира, которая вместе с ним
пошла добровольцем на фронт. Старшина роты был строг
и даже угрюм. Но обо мне заботился: меня и трогало, и оби-
жало, что он не называл меня санинструктором, а только
дочуркой.
Первый бой. В густой ржи раненые. Я уже не разбирала,
где наша рота,—вместе с нашими почему-то оказались и ра-
неные из второго батальона. Подбежал лейтенант Карпишин
с перебитой рукой. Сделала перевязку. Думала, что пойдет
в медсанбат, а он — снова в бой.
Вырвались на берег реки. Укрыться негде. Упал недалеко
командир взвода Мефодьев, кровь' фонтаном брызнула из
горла. Быстро помогла ему, оттащила в укрытие. Старшина
поднял бойцов в атаку. Пошел впереди всех и упал. Пуля в
голову, сразу насмерть.
Я бегу вперед. Наши уже на том берегу. Посреди реч-
4
исходил на раке Нугрь,
близ города Волхова на
Орловщине. Уральцы
взламывали вражескую
обэрсну на крутых скло-
нах берзга. С этих дней
и пошла молва в вой-
сках противника о напо-
ристом танковом корпу-
се дсбрсвсльцев.
Когда через год по
личному приказу Гитлера
фашистские войска пыта-
лись выбить части Совет-
ской Армии с Завислен-
ского плацдарма в Поль-
ше и безуспешно пре-
кратили свои контратаки,
одун пленный немецкий
офицер рассказывал:
— Наше командование
(то есть гитлеровское
командование) узнало,
что плацдарм удержи-
вают и уральские танки-
сты — «шварце мес-
сер» — и приказало пе-
рейти к обороне: контр-
атаки бесполезны.
ки — танк. То ли застрял, то ли нарочно остановился — не по-
няла. Все перебегают по броне и спрыгивают в воду. Я тоже.
А танкисты стреляют из пушки и пулемета. Броня гудит у
меня под ногами.
В окопах рукопашная схватка. Вижу, и Люся Гайко здесь,
вместе с мужем. Какой-то гитлеровец, размахивая караби-
ном, налетел на нее. Люся увернулась и саперной лопатой
наотмашь ударила его. Смелая женщина!.. Потом оба Гайко
были тяжело ранены в одном бою, их вместе отправили в
госпиталь.
Всего я сейчас уже не помню. Погибла моя подружка,
свердловчанка Аня Дульцева. Меня ранило — поцарапало ос-
колками голову. Перевязалась и продолжала работать. Неког-
да было думать о себе. Гитлеровцы бросались в контратаки.
Видела, как добровольцы с ножами вступали в рукопашную.
Пленные в страхе говорили: «Шварце мессер — унс капут»,
то есть «черный нож — нам конец».
А я перевязывала, и перевязывала, оттаскивала раненых
из-под огня в укрытия. Одного, другого... И вдруг слышу,
меня, зовут:
— К комбату!
Прибежала на командный пункт батальона (тут же, в за-
хваченных нашей ротой окопах противника). Гоцуляк, тот са-
мый, что не хотел меня санинструктором брать, протянул мне
руку и сказал:
— Молодец, Женя. Справляешься!..
И я опять растерялась. Надо по Уставу ответить: «Служу
Советскому Союзу!», а я ему по-девчоночьи лепечу: «Спа-
сибо, товарищ Гоцуляк, спасибо...»
Евгения ТРАПЕЗНИКОВА, бывший санинструктор
Уральского танкового корпуса, орденоносец,
ныне мастер швейного ателье в Свердловске.
ВЕРНОСТЬ КЛЯТВЕ
Дсбровслец Иван Ле-
онтьевич Шутов гор-
нгк. Когда создавали
Уральский добровольче-
ский корпус, был на-
чальником горного цеха
Первоуральского рудо-
управления. В	числе
первых он подает
заявление	и	уходит
в корпус рядовым
бойцом. Наводчик мино-
мета, затем командир
расчета, позже — коман-
дир взвода, парторг ба-
тальона, Иван Леонтье-
вич мужественно и от-
важно выполнил свой
догг. Орденами Кратно-
го Знамени, Отечествен-
ной всйны I и I! степени,
Крзсная Звезда, медалью
«За отвагу» отмечены
его боевые заслуги.
МНЕ хочется рассказать об одном нашем добровольце.
Был очень напряженный бой. Гитлеровцы отчаянно атако-
вали нас, чтобы вырваться из кольца советских войск. Ураль-
цы дрались в тылу проскуровской группировки вражеских
войск, освободив обходным маневром город Каменец-По-
дольск.
Перед нашими позициями уже горело не-
сколько фашистских танков — «тигров». А гит-
леровцы все напирали. Полыхало пламя и на
нашей огневой позиции — горели ящики из-
под мин. Тушить их было некогда: мы слали
мину за миной из своих стодвадцатимилли-
метровых, отсекая от «тигров» пехоту против-
ника. С танками вели бой наши артиллеристы.
Они вывели орудия на прямую наводку.
Оставляя за собой горящие и подбитые
машины, «тигры» продолжали атаку. Их было
много. По нескольку «тигров» приходилось на
5
каждое наше орудие. Гитлеровцы смяли артиллеристов.
Смерть надвигалась и на нас, минометчиков, неотвратимо
и неуклонно. Минометы против танков — оружие слабое. Нам,
правда, удавалось в прежних боях дважды поджечь «тиг-
ров», но это было редкостной боевой удачей. На этот раз
«тигры» обрушивались на нашу огневую позицию, чтобы,
раздавив нас, устремиться в образовавшуюся брешь.
Поднялся во весь рост гвардии рядовой доброволец Иван
Долгов. Он закрепил поясом на груди противотанковую
мину, а в руки взял по связке гранат.
Мы никогда не забудем его подвига. Долгов был безза-
ветно верен клятве. Той клятве трудящимся Урала, которую
цавал каждый доброволец, уходя на фронт. Мы поклялись,
что не пожалеем жизни для достижения победы над врагами.
Иван Долгов был кузнецом на Дегтярском руднике. Од-
ним из первых в 1943 году он принес заявление с просьбой
взять его бойцом в Уральский корпус, отпустить на фронт.
После войны он вер-
нулся на родной руд-
ник. Работал начальни-
ком дробильнообогати-
тельной фабрики. За за-
слуги в труде награжден
орденом Ленина. Сейчас
Иван Леонтьевич на пен-
сии.
Не так-то просто было вступить в Добровольческий корпус:
на каждое место в его строю претендовало 10—15 человек.
Их заявления рассматривались на общих собраниях в цехах,
и если хоть в чем-нибудь товарищ сплоховал, ему отказы-
вали. Самоотверженным трудом для фронта, чистой жизнью
можно было заслужить честь идти на фронт в рядах Ураль-
ского добровольческого корпуса.
Таким был и наш Иван Долгов. Еще в боях под Орлом, где
мы приняли боевое крещение, он лихо действовал в атаке,
хитро — в разведке. Его первого в нашем подразделении на-
градили тогда медалью «За отвагу». В деревне Березка авто-
матчики захватили в плен штаб вражеского батальона, пере-
хитрили противника, который замаскировал свои танки вдоль
шоссе, а наши прошли лесными дорожками им в тыл, разгро-
мили их штаб, сожгли машины в засадах. Иван Долгов пер-
вым тогда крался в ночной,темноте к деревне Березка.
И в этом бою Иван Долгов первым вышел на смертный
поединок с танком «тигром». Он бросился вперед. Взрыв.
Запылал «тигр». Иван погиб.
Вражеские танки не прошли. Победа, освященная подви-
гом Ивана Долгова, осталась за нами.
ДЕТИЩЕ ЯРКОГО КРАЯ
Не зря говорят иног-
да: уральцы — это
боевой народ со всех
концов нашей необъят-
ной страны. Южанин
Николай Дмитриевич Ку-
ликов, как и многие дру-
гие, приехал на Урал в
годы войны с коллекти-
вом металлургическо-
го завода имени Ан-
дреева. В 1943 году он
ушел добровольцем на
фронт с уральским тан-
ковым корпусом. Слу-
ТЯЖЕЛЫЕ были годы. Война. Трудно даже сказать, где при-
ходилось нашим людям быть больше героями — на фронте
или в тылу. Особенно тепло хочется сказать, вспоминая то
время, о нашей славной молодежи.
Большинство мужчин и парней было призвано на защиту
страны с оружием в руках. На их место к станкам встали
жены, матери, сестры. Оборонным заводам нужны были ра-
бочие руки. И вот приходили рабочие руки. Золотые руки!
Это была молодежь пятнадцати, шестнадцати, семнадцати лет,
в основном девчонки. Комсомол!
Я часто вспоминаю (аж комок к горлу подкатывает!), как
работали в то время по двенадцать часов в сутки худенькие
6
известно о сборе средств
жил в первом самом
героическом танковом
батальоне * Свердлов*
ской бригады.
Специалист-трубопро-
катчик, после оконча-
ния Отечественной войны
Куликов вернулся в род-
ной город Таганрог —
восстанавливал на своем
заводе производство,
учился — успешно за-
кончил вечерний техни-
кум.
Сейчас бывший гвар-
дии старшина, кавалер
трех боевых орденов и
шести медалей, все так
же трудится на метал-
лургическом заводе. Он
помощник начальника
трубопрокатного цеха
по оборудованию...
проворные девушки и парниш-
ки. В моей смене (я был смен-
ным мастером) из ста шестна-
дцати рабочих сто три были
не старше семнадцати лет. Но
все производственные планы
и нормы перекрывались: мо-
лодежь устанавливала себе
ежедневно свои, повышенные
задания.
Часто на станинах станков,
над цифрой взятого обяза-
тельства по сменному зада-
нию можно было увидеть над-
писи, наспех сделанные ме-
лом: «Подарок на фронт до-
рогому папочке», или: «Смерть
фашистам!», или: «Тебе, род-
ная Красная Армия!»
Когда в конце 1942 года стало
в фонд создаваемого Уральского добровольческого танко-
вого корпуса, юные бойцы тыла — комсомольцы — первыми
на нашем заводе внесли деньги, повели за собой в этом деле
весь многотысячный коллектив. В коротеньких записках, что
сдавались вместе с деньгами, было много горячих, от глуби-
ны души идущих, иногда и по-детски выраженных чувств:
«Пусть эти танки докончат дело, за которое погиб на фронте
мой отец...».
Для того чтобы дать оборудование создаваемому корпусу,
молодежь старалась сделать за смену как можно больше, а
потом еще оставалась у станков на три-четыре часа.
И так ведь было всюду, во всех трудовых коллективах
Урала — края, говорят, сурового, но это неправда: люди в
этом краю порывистые и нежные, яркие своими большими
чувствами.
Нас, ушедших на фронт добровольцев (в основном ушли
коммунисты), заменили юные девушки и парнишки.
Хорошие мои! Где вы теперь?!..
Ваш дорогой сердцу образ мы пронесли через все бои.
Добровольцы, отправляясь на фронт, дали клятву трудящим-
ся Урала биться с врагом не щадя ни крови, ни жизни ради
освобождения Родины от захватчиков. И клятву добровольцы
выполнили с честью, как и вся Советская Армия свято и бле-
стяще выполнила свой долг перед народом, как и весь со-
ветский народ подвижнически работал во имя полной победы
над врагом. И. на фронтах воин в сердце своем нес пылкую
любовь к тем, кто остался в тылу — жил и трудился только
для Армии.
Армия моя родная! Служи страстно народу своему — стой
спокойно и неколебимо на страже интересов Отчизны и все-
го социалистического лагеря! У тебя, Советская Армия, такой
народ, ради которого можно пойти на любой подвиг, и ко-
торый ради тебя тоже пойдет на все.
н. КУЛИКОВ,
доброволец УДТК
7
ИЗ ФРОНТОВЫХ снимков
Q О •
КОГДА наша Советская Армия, преследуя захватчиков,
подходила к территории фашистской Германии, подручный
Гитлера Иосиф Геббельс почти каждый донь выступал по не-
мецкому радио и клялся германскому народу, что у фюрера
изобретено новое, сверхсекретное оружие, способное не
только остановить русские танки, но и отбросить их назад до
самого Урала.
Этим оружием оказались фаустпатроны, о них наш моло-
дой читатель, возможно, знает из литературы о Великой Оте-
чественной войне. Как выглядит фаустпатрон, посмотрите на
снимке. Его держит на плече автоматчик танкового десанта
Краснослав Якубович, имя его упоминается здесь у следопыт-
ского костра (на верхнем снимке, на танке, он — крайний
справа). Наши гвардейцы бы-
стро освоили «сверхсекретное
оружие» фашистов, которое
в изобилии валялось на доро-
гах отступающей армии про-
тивника.
На третьем снимке видно,
как Слава Якубович опробует
фаустпатрон. Дыму от оружия
Геббельса, как видно, было
весьма много.
На нижнем, современном
снимке,— геолог аспирант Все-
союзного научно-исследова-
тельского института минераль-
ного сырья Краснослав Яку-
бович.
О НАШЕМ САШЕ
Федор Павлович Сур-
ков работал слеса-
рем на Челябинском
тракторном заводе н,
когда стали создавать
Уральский корпус, всту-
пил в Челябинскую
танковую бригаду. Он
был механиком-водите-
лем. Великую Отечест-
венную войну Федор
Павлович закончил в
звании офицера. Награж-
ден орденами Слава
III степени, Красная
Звезда, Отечественная
война I и II степеней,
медалью «За отвагу».
За доблесть и муже-
ство в боях при осво-
бождении города Льво-
ва удостоен Золотой
ТАНКИ пробивались ко Львову. Бои шли за каждый пере-
кресток дорог, за каждую высотку. И в это горячее время
вдруг нашего Сашу Марченко вызвал к себе командующий
армией генерал Лелюшенко, которому понадобился солдат
или офицер, знающий город Львов.
Александр Марченко до войны работал во Львове. В пер-
вые дни войны его вместе с другими специалистами эвакуи-
ровали в Магнитогорск. Много нас, эвакуированных, на Ура-
ле было, но все мы в общем труде для фронта сдружились,
сроднились с коренными рабочими и сами о себе говорили:
«Мы — уральцы». Так и Саша.
И стал он добровольцем-танкистом, гвардии старшиной
Челябинской бригады, стрелком-радистом нашего экипажа.
Высокий, стройный, с лицом таким, что невольно скажешь:
красив парень! Но всем нам по сердцу он пришелся не красо-
той, а душой — чистой душой настоящего коммуниста. В бою
не было надежнее товарища.
8
Звезды Героя Советско-
го Союза.
Ныне Федор Павлович
Сурков живет во Львове.
Но он не забывает свой
родной Урал, часто пе-
реписывается со старыми
боевыми друзьями по
Добровольческому тан-
ковому корпусу.
Итак, Саша помог генералу
проложить на карте путь го-
ловному дозору передового
отряда. А наш заместитель ко-
мандира по политической ча-
сти объявил ему:
— Доверяем вам, товарищ
старшина, водрузить красное
знамя надо Львовом. Будете
проводником наших танков в
городе.
Саша ног под собой не
чуял от радости. Он любил
Львов, часто, бывало, расска-
зывал нам, как красив этот
древний город, мечтал поско-
рее вернуться туда. Он сру-
бил молодой дубок, обстро-
гал гладко, достал кусок крас-
ного кумача, прикрепил и
улыбнулся:
— Как? Славное знамя?..
Дружно ворвались ураль-
ские танкисты-добровольцы на
А. Марченко. Рис. В. Цияаля.
улицы Львова. И, конечно, наш танк
«Гвардия» оказался впереди: Саша-то у
нас в экипаже! На главные улицы мы не
совались, там за каждым углом подсте-
регали нас «тигры» в засадах или само-
ходные орудия «фердинанды». Саша по-
казывал нам дорогу по закоулкам и пе-
реулкам. И все же то и дело приходи-
лось вступать в бой и нашим танкам, и
автоматчикам-десантникам.
Дрались мы день и ночь, несколько
суток подряд. Саша вывел наш танк в
тыл вражеским заставам, на централь-
ную площадь Львова, к ратуше. Там он
взял знамя и вместе с автоматчиками
Рождественским, Левитовым и Епифано-
вым стал пробиваться к зданию. Мы
прикрывали их огнем орудия и пулеме-
та. Смельчаки скрылись в доме. Теперь
они могли надеяться только на свои си-
лы. С тревогой вслушивались мы в тре-
скотню автоматов и взрывы гранат. 8 ра-
туше шли короткие бои за каждый этаж,
за каждый лестничный марш.
И вот на башне ратуши — красное
знамя. Саша взмахнул им, потом при-
гнулся на крыше — стал укреплять древ-
ко. Радость и гордость охватили нас. Но
в эту минуту Сашу сразила пуля враже-
ского снайпера...
9
Бои гремели на улицах и площадях города, а красное зна-
мя колыхалось надо Львовом. Оно удесятерило силы, напор
уральских танкистов.
Гитлеровцы получили подкрепление и продолжали обре-
ченно драться. Три дня бился наш танк «Гвардия» в тылу их
многочисленных подразделений. Мы сожгли шесть самохо-
док, уничтожили склад боеприпасов. Но и наша машина была
истерзана. Погиб наш командир, лейтенант Додонов. Был ра-
нен башнер Коля Мельниченко — я спрятал его в подвале од-
ного из домов. Танк в это время подбили. Мне пришлось про-
должать бой в неподвижной машине одному — то стрелять
из орудия, то из пулемета.
Потом наш танк загорелся. Меня ранило. Силы иссякали
от потери крови, огонь жег, и дым душил. Теряя сознание,
я едва выполз на тротуар. Танк взорвался. Местные жители
подобрали меня и спрятали.
...Вернувшись из госпиталя, я прошел в строю Уральского
корпуса до самого Берлина. А после войны решил жить во
Львове. Здесь, на холме Славы, похоронен вместе с другими
героями освобождения Львова наш Саша Марченко. Одна из
улиц города названа его именем. На здании горсовета есть
мемориальная доска: «На башне этого дома 23 июля 1944 го-
да танкист, гвардии старшина Александр Марченко водрузил
красное знамя, ознаменовав освобождение города...» Знамя
хранится в музее.
Ежегодно 27 июля — в день освобождения Львова — ком-
сомольцы проводят на холме Славы торжественно-траурные
факельные шествия молодежи. Девушки возлагают венки на
могилы погибших уральцев. И, склонив знамена, молодежь
дает клятву на верность Родине.	г
Ф. СУРКОВ, Герой Советского Союза
В ГОРЯЩЕМ ТАНКЕ
Имя старшего сержан-
та Ивана Романченко
было легендарным в
Уральском добровольче-
ском танковом корпусе.
За десять дней, пока
РАССКАЗЫВАТЬ о войне и тяжело, и горько. Лучше б не
было никогда ее и не вспоминать бы стой лихой поре! Я ча-
сто переживаю как бы вновь то, что довелось испытать на
войне.
В бою, когда развертывалось наше январское, 1945 года,
наступление, был тяжело ранен командир экипажа. Жили мы
и действовали вчетвером, всегда дружно и слаженно. Все —
комсомольцы, и танк свой называли «Комсомолец». Я, как
башнер, в танке был рядом с командиром экипажа, и, когда
его ранило, мне пришлось взять командование на себя. По-
вели бой дальше. Дрались по совести, честно. У нашего эки-
пажа была одна хорошая черта: все владели не только своей
специальностью, но и смежной — могли заменять друг дру-
га. Такой экипаж всегда сильнее.
Бои шли напряженные — день за днем, день за днем.
Только успевай поворачивайся! И вот 29 января назначили
наш танк в головной дозор передового отряда. Тут, как гово-
рится, смотри да смотри во все глаза и решай с ходу, ни се-
кунды не медля! В танковом бою часто так: кто первым уда-
рил, тот и победил!
10
этот башнер командовал
танком «Комсомолец»,
заменив раненого офи-
цера, экипаж уничтожил
до двухсот вражеских
солдат, десять машин с
боеприпасами, семна-
дцать пулеметов, десят-
ки фаустпатронщиков,
два бронетранспортера
и «пантеру».
Сын полтавского хле-
бороба, Иван Романчен-
ко 17-летним парнем
уехал трудиться в Кри-
вой Рог.
Грянула война, его
вместе с другими ра-
бочими эвакуировали в
Магнитогорск. Когда ста-
ли создавать Доброволь-
ческий корпус, Роман-
ченко настоял, чтобы его
зачислили в Челябин-
скую танковую бригаду.
Он стал отличным ко-
мандиром танкового
орудия, его награждают
медалью «За отвагу», за-
тем орденом Красной
Звезды. В боях на Оде-
ре его отвага отмечена
Золотой Звездой Героя.
Ныне Иван Ефимович —
мастер-механизатор.
Наш «Комсомолец» в головном дозоре первым перепра-
вился через Одер, первым вступил в бой. Командир батальо-
на, подводя итоги за день, оценил работу экипажа высоко.
Назавтра мы снова шли головным танком и первые завя-
зали бой с вражеским гарнизоном городка Ламперсдорфа.
Удалось подбить бронетранспортер, расстрелять несколько
автомашин с боеприпасами, уложить до сотни солдат про-
тивника. Другие наши танки тоже уничтожили немало техни-
ки и живой силы врага. Но продвинуться дальше мы не смог-
ли, так и застряли на окраине этого «дорфа», не взяв его.
На следующее утро, пополнив горючее и боеприпасы, наш
батальон с десантниками-автоматчиками вновь решительно
атаковал Ламперсдорф. «Комсомолец» опять оказался пер-
вым. Прорвались почти в центр городка. И тут противнику
удалось поджечь танк.
Мы выскочили из машины, стали сбивать пламя землей. Апо
нам — бешеный огонь из автоматов и пулемета. Командую:
«В укрытие!», а сам — в башню, чтоб огнем из пушки отог-
нать атакующих. Дал несколько выстрелов в круговую —
приутихли. А танк горит.
Высунулся из башни, кричу своим: «Гасите пламя! Брезен-
том глушите!..» А они не отвечают: перебили их. Тогда я вы-
скочил, схватил брезент и — уж как, сам не знаю — заглушил
пламя. Одним, можно сказать, упорством. Комбинезон у ме-
ня, конечно, обгорел. Руки и лицо тоже пострадали. Но танк
жив, и я давай стрелять! Плачу по друзьям, а сам стреляю и
стреляю...
Подошли наши танки, и комбат приказал вывести мою ма-
шину из боя, перевязать меня.
Вот, собственно говоря, и все.
Да, а город-то мы тогда взяли.
И. РОМАНЧЕНКО,
Герой Советского Союза
НАШИ С УРАЛМАША
Инженер Уралмашза-
вода Павел Петрович
Логинов был в Уральском
добровольческом корпу-
се водителем танка
Свердловской бригады,
затем водителем само-
ходной установки в ар-
тиллерийском полку. Его
боевые заслуги отмече-
ны орденами Слава
III степени. Отечествен-
ная война I степени.
Красная Звезда, медалью
«За отвагу» и другими
наградами.
— КОМАНДИР ранен!
Танк шел в атаку, когда раздал-
ся этот возглас. Башнер Антон Ога-
рок перевязал лейтенанта Ере-
менко. Механик-водитель Петр Тре-
пачев отвел машину в укрытие.
Пулеметчик Геннадий Нестеров,
успев выпустить еще очередь по
противнику, связался по радио с
командиром роты и доложил о ра-
нении лейтенанта.
Экипаж первым прорвался на
вражеский берег и огнем отбил
контратакующих гитлеровцев. Под-
ходили остальные танки. Атаковал
весь батальон. Поэтому командир
роты приказал отвести лейтенанта
Еременко в медсанбат.
Вскоре танк «Т-34» был снова в
бою. Командование экипажем при-
11
После войны, вернув-
шись на родной завод,
Павел Петрович возгла-
вил бюро отдела главно-
го сварщика Уралмашза-
вода.
нял на себя Антон Огарок. Они все трое пришли в Сверд-
ловскую танковую бригаду с Уралмаша.
В самый разгар боя, когда Огарок вел огонь, в бортовую
броню ударил вражеский снаряд. Трепачев дал газ, но маши-
на не двигалась: сорвало гусеницу. Второй удар! Подожжен
бак с горючим. Над танком взвилось пламя. Но Антон Ога-
рок продолжал стрелять: уничтожил пулемет противника,
разбил и орудие, которое зажгло его машину.
В пылу атаки Антон Огарок, видимо, не заметил, как да-
леко оторвался от своих. Вражеские танки воспользовались
этим, набросились на «тридцатьчетверку», окружили ее. Танк
поворачивался на одной гусенице то вправо, то влево, горел,
но продолжал стрелять из пушки и пулемета. Снарядами сре-
зало орудийный ствол, сорвало люки, выкрошило опорные
катки. Уралмашевцы Антон Огарок, Петр Трепачев и Генна-
дий Нестеров бились до последнего.
Я часто рассказываю об этом друзьям, гордясь подвига-
ми уралмашевцев — упорных и беззаветных добровольцев.
А сколько было славных боевых дел у Кобасина, Ланчикова,
Жукова, Куликова, Храмцова, Червякова, Талюша и у тех
добровольцев с Уралмаша, которые вернулись с победой до-
мой и трудятся на родном заводе,
П- ЛОГИНОВ, инженер УЗТМ
ХУДОЖНИК НА ФРОНТЕ
Ныне известный совет-
ский художник Виктор
Цигаль тоже был в
Уральском доброе: льче-
ском танковом корпу-
се во время боевых дей-
ствий. На фронте он
сделал множество зари-
совок. Некоторые из них
мы публикуем, взяв из
альбома «Герои боев»,
посвященного корпусу.
Альбом был издан в
Свердловске в 1945 году
небзльшим тиражом и
теперь уже стал библио-
графической редкостью.
Туалет
Военные трофеи
Возвращение
Будете в Праге — столице социалистической Чехословакии — спросите любого?
как пройти к уральскому танку, и вам покажут. Это памятник в честь освобож-
дения Праги. Снимок взят из книги «На вечные времена». Чешские друзья напе-
чатали под ним: «Знаем: вместе сохраним мир и счастье на вечные времена»*
ЗАПИСЬ В КНИЖЕЧКЕ
ЭТО произошло при наступлении на Львов. Наши тан-
ки, развернувшись, набрали скорость, чтобы атаковать
Подъяркув. Открыли огонь. Грохот орудийных выстре-
лов и взрывы гранат заглушали рев моторов.
Все произошло очень быстро. Я увидел солдат про-
тивника под самым носом: десятки винтовочных и авто-
матных стволов смотрели на нас почти в упор и, кажет-
ся, стреляли. Десантники начали спрыгивать на ходу.
Мой дружок Володя Баннов побежал вперед, пустив
ракету на фашистскую пушку. Танкисты заметили сигнал
и точным выстрелом подняли на воздух вражеское ору-
дие вместе с расчетом.
Мы атаковали окопы противника у самых домов на
окраине. Танки от нас не отставали. Комсомолец нашего
взвода Пленков не спрыгнул с машины, а поставил свой
пулемет на башню и поверх голов наступающих посы-
лал длинные очереди по гитлеровцам. Пленкову на бро-
не было видно лучше, чем танкистам.
Слева, с крыши большого дома, застучал крупнока-
либерный пулемет. Несколько наших упало.
— Володька! Не зевай!— крикнул кто-то Баннову.
Тот прицелился из ракетницы, и сверкающий огонь
прочертил воздух по направлению вражеского пулеме-
та. Крыша задымилась.
Машины входили в деревню, обгоняя автоматчиков.
Мы бежали следом. И вот вижу: несколько вражеских
солдат удирает огородами. Им наперерез наш Абдулла
Магаметов. Один из гитлеровцев бросил гранату. Мага-
метов остановился, закрыл лицо рукой... Ранило. Я ки-
нулся на помощь. А Магаметов тем временем пришел в
себя и так разъярился, что, схватив ближайшего гитле-
ровца за пояс, притянул к себе, оглушил ударом кула-
ка, отбросил в сторону, поймал второго и тоже угостил
его доброй зуботычиной, взялся за третьего...
— Зачем мой автомат разбивал?..— ругался Абдул-
ла, вытирая ладонью изрезанное осколками лицо.— Ав-
Нельзя так!
останавливались, высовывались
— Садись, славяне!..
Они звали автоматчиков
в шутку «славянами».
Я был тогда комсоргом
роты и записал наспех в ма-
ленькую книжечку: «Подъ-
яркув, 23 июля 1944. Аб-
дулла Магаметов уложил
трех гитлеровцев кулаком.
Представили его к ордену...»
<-=----
Михаил БАДЯЕВ, бывший авто-
матчик танкового десанта Сверд-
ловской танковой бригады, орде-
ноносец, ныне водитель такси в
Челябинске.
; 15
кШ
60ЕПИ
Уральский добровольческий
корпус был очень сильным
ударным соединением. В не-
го входили три бригады —
Свердловская, Челябинская,
Пермская. Все, чем богат
Урал, было дано корпусу.
«Весь Урал участвовал в со-
здании своего корпуса... Тру-
дящиеся каждого предприя-
тия вносили свою лепту. Луч-
шие производственники, в
первую очередь коммунисты
и комсомольцы, подавали за-
явления с просьбой принять
их в корпус. За несколько
дней формирования Ураль-
ского корпуса поступили ты-
сячи заявлений добровольцев.
Только в Челябинске за пер-
вую неделю было подано
7 тысяч заявлений, в Магни-
тогорске 4 тысячи, в Злато-
усте 3 тысячи. Принимали в
корпус лучших из лучших, ибо
желающих было в десятки раз
больше, чем требовалось для
его укомплектования. Около
половины всего личного со-
става корпуса составили ком-
мунисты и комсомольцы, три
четверти — кадровые рабо-
чие». — Так рассказывается о
УДТК в «Истории Великой
Отечественной войны Совет-
ского Союза». Том 3, стр. 203.
•
В иностранной печати в те
дни много писали об Ураль-
ском добровольческом танко-
вом корпусе. Мир был изум-
лен, что бьющаяся с врагом
Россия может делать своей ар-
мии такие роскошные подар-
ки — имеет такие резервы от-
борных людей и боевой техни-
ки.
Корпус часто называли ком-
мунистическим. Действительно,
абсолютное большинство вои-
нов были коммунистами и ком-
сомольцами. В некоторых под-
разделениях корпуса комму-
нистов было до восьми-девяти
воинов из каждых десяти.
•
Двадцать семь раз за дни
Великой Отечественной войны
столица нашей Родины Москва
томат гранатой ломал!..
Бой утихал. Танкисты
из башен, скликая нас.
iUi
iouhe
салютовала добровольцам-
уральцам. При самом первом
салюте военного времени — в
честь освобождения Орла, и
при самом последнем — в
честь освобождения братской
Праги, упоминался Уральский
добровольческий танковый
корпус.
•
Когда уральские доброволь-
цы уезжали на фронт, рабочие
Южного Урала подарили каж-
дому нож в черном чехле.
Танкисты, и в особенности ав-
томатчики, часто действовали
этими ножами во время ру-
копашных схваток. Гитлеров-
цы со страхом про вали
Уральский корпус «Шварце
мессер дивизион» — дивизия
черных нсжей, и такна:ывали
наших добровольцев даже в
своих официальных донесе-
ниях.
•
К исходу всех боев тридцать
семь воинов Уральского тан-
кового корпуса были удостое-
ны высшей воинской награды —
званчя Героя Советского Сою-
за. Все добровольцы награж-
дены орденами и медалями
СССР.
•
Танковая бригада свердлов-
чан, уезжая на фронт в июне
1943 года, так и называлась:
Свердловская танковая брига-
да, с соответствующим номе-
ром. К концу Великой Отече-
ственной войны она стала на-
зываться так: «Свердловская
гвардейская танковая брига-
да».
•
На привокзальной площади в
Свердловске стоит памятник.
Это огромная скульптура ра-
бочего и танкиста, символизи-
рующая подвиг рабочих и тан-
кистов Урала, создавших и про-
славивших Добровольческий
корпус. У подножия памятника,
силуэтом напоминающего бое-
вую машину, постоянно — жи-
вые цветы.
Авторы этого памятника
свердловские скульпторы
В. Друзии и П. Сажин.
СОЗДАНИЕ Добровольческого танкового корпуса —
не единственный факт на Урале, когда трудящиеся на
свои средства давали армии боевую технику сверх
плана.
Вот что пишет из города Грозного ветеран Великой
Отечественной войны Иван Петрович Гончаренко.
В трудные дни 1942 года мне и моим товарищам по
оружию выпала большая честь — принимать от рабочих
Урала колонну танков, построенных на личные сбереже-
ния трудящихся города. Это было большое патриотиче-
ское начинание уральцев, которое потом распростра-
нилось по всей стране. Металлурги и школьники^ химики
и домохозяйки, горняки Урала собрали деньги на це-
лую танковую колонну.
У нас в запасном полку, где я тогда находился, раз-
вернулось соревнование за право получить эти танки.
На инспекторской проверке рота, которой я командовал,
и рота лейтенанта Сторожева заняли первое место. И вот
7 ноября 1942 года мы в торжественной обстановке дали
клятву уральцам, что на танках, которые они нам
вручили, мы разгромим фашистских захватчиков.
Уже через полтора месяца мы заслужили высокое
звание гвардейцев. Бои были тяжелыми. Но мы свято
помнили наказ уральцев и не жалели ничего ради
победы. С боями прошли мы до Белгорода и в упорных
схватках освободили его.
В 1943 году меня постигло несчастье — я был ранен
осколками термитного снаряда и лишился ноги. Но
уральские танки шли дальше впереди
После госпиталя (это у меня было седьмое ранение
вообще, а в Отечественную войну пятое) я ездил на
Урал отчитываться перед трудящимися, рассказать, как
мы выполнили их наказ. К тому времени на фронте уже
воевал целый добровольческий танковый корпус, создан-
ный на средства уральцев.
Став инвалидом, я, как бывший танкист, не сдался —
сумел получить политическое образование и высшее пе-
дагогическое. С 1944 года на партийной работе, считаю
себя по-прежнему на передовой линии. Я и сейчас вы-
полняю ваш наказ, дорогие товарищи уральцы.
И. ГОНЧАРЕНКО,
бывший командир колонны танков
16
ПЕРЕД ВЕЛИКОЙ БИТВОЙ
Страничка из воспоминаний
1_1 езабываемая осень 1942 года... Гитлеровские
*  полчища рвутся к Волге. У берегов великой
русской реки началась невиданная битва.
Наша часть морской пехоты по дороге к пе-
редовой остановилась на привал в прифронтовом
городе Ульяновске и сразу же в полном составе
отправились в дом-музей В. И. Ленина.
В прихожей скромного двухэтажного здания
мы один за другим сняли солдатские сапоги, на-
дели туфли-шлепанцы и медленно двинулись за
экскурсоводом. Столовая, гостиная, кабинет, дет-
ская... Всюду дорогие сердцу вещи, книги, кар-
тины. Кажется, что хозяева совсем недавно оста-
вили эту уютную, скромную квартиру.
У книги отзывов — очередь. Уходя на фронт,
каждый хочет сказать о самом сокровенном.
Вот группа танкистов окружила своего това-
рища, только что окончившего запись в книге.
— Прочти-ка, Сидоров, что написал.
И сероглазый блондин торжественно, словно
слова присяги, произносит:
— Мы, танкисты, уходя на передовую, кля-
немся Вам, дорогой Владимир Ильич, что будем
стоять насмерть и не пустим врага к берегам
матушки Волги.
Книга переходит *в руки секретаря нашей
партийной организации Комова. Он сдвигает на
затылок бескозырку и садится к столу.
— Только через наши трупы пройдут враги
к Волге, любимый Ильич,— медленно говорит он,
записывая слово за словом.
— Но мы обязательно доживем до победы.
Правильно, братишки?— обращается Комов к нам.
— Правильно! Только победа!
Неожиданно внимание всех привлек посети-
тель в серой шинели. Постукивая палкой, он осто-
рожно передвигался по комнате. К нему тотчас
подошла девушка-экскурсовод.
— Хочу осмотреть дом, где жил Ильич,—
окидывая невидящими глазами комнату, сказал
вошедший.
Девушка на какую-то секунду растерялась:
перед ней стоял слепой. Но тут же, бережно
взяв солдата под руку, она повела его по комна-
там. Дрожащими, нервными пальцами ощупывал
слепой солдат мебель, вещи.
— Сердечное вам спасибо!— проговорил он,
закончив обход.
Его лицо, покрытое синеватыми следами по-
рохового ожога, светилось счастьем.
Мы вышли из дома-музея молча, проникну-
тые неистребимой верой в то, что новый мир,
у колыбели которого стоял Ленин, не победить
никаким злым силам.
В. САДИКОВ
ОНИ ХОТЕЛИ ЗАДУШИТЬ
РЕВОЛЮЦИЮ
Г* вердловчане, посмотрите внимательно на эту
фотографию и найдите на ней знакомое зда-
ние по улице Малышева, в котором помещается
Центральный книжный магазин. Тогда вы легко
сориентируетесь.
Правда, молодых жителей Свердловска мо-
жет удивить железная дорога. Но им интересно
будет узнать. от старших, как еще лет пятнадцать
тому назад по улице Малышева ходили паровозы.
Но что это за люди в иностранной военной
форме, разгружающие из вагонов ящики с па-
тронами? Как они попали на свердловскую фо-
тографию?
Снимок этот сделан летом 1919 года. Во время
гражданской войны империалисты всех стран не
только «морально» руководили белыми банда-
ми — они снабжали их оружием, снаряжением,
обмундированием. С самого начала белогвар-
дейского движения «главнокомандующим союз-
ных с Россией государств, действующих на Восто-
ке России и в Западной Сибири», стал английский
генерал Нокс. Затем он был при ставке Колчака
назначен «главным сотрудником по вопросам
тыла и снабжения, предоставляемого союзными
правительствами для нужд русского фронта»...
Вот на фотографии и запечатлен как раз тот
момент, когда британские солдаты разгружали
в центре Екатеринбурга (так тогда назывался
Свердловск) «подарки» «для нужд русского
фронта».
Ближайшим помощником генерала Нокса на
Урале был английский консул в Екатеринбурге
Престон. Вместе с членом парламента Уордом
он занимался «помощью» пострадавшим от боль-
шевиков и изданием листовок о «святости»
контрреволюционного движения.
Но уже к осени 1919 года Красная Армия на-
всегда очистила Урал от иностранных интервентов
и их белогвардейских приспешников. Ни Нокс, ни
Престон, ни Уорд — никто не сумел остановить
победоносное luecreue Великого Октября.
Е. С.
I
2 «Уральский следопыт» № 2
17
Мы учимся в 10 классе. Через год
окончим школу. Многие из нас после
окончания школы собираются ехать
работать на стройки.
Дорогая редакция! Нам очень хо- !
' чется прочесть на страницах журнала }
। рассказ о Качканарской стройке, а
’ также увидеть Качканар на фотогра-
• фиях или рисунках.
I
По поручению класса писала
Л юла Ефстафсева. Наш адрес:
Свердловская область, Камышлов-
ский район, село Обухове.
I
—-----------------------------------.„-...и
Даем адреса романтикам.
Вероятно, не только камышловские
школьники задумались о том, где рабо-
тать после окончания десятилетки. И на-
верняка многих интересует Качканарская
стройка.
Уже несколько раз мы рассказывали
о ней в журнале. Эту статью о сегодняш-
нем дне Качканара мы публикуем в от-
вет на письмо Люды Ефстафеевой и ее
товарищей.
ж
Если вы родились на Урале, в малень-
ком рабочем поселке или на прииске,
вам не трудно представить тайгу, при-
тихшую, настороженную зимой, летом
звенящую голосами птиц. Вам не труд-
но представить хрустальной чистоты ре-
чушку, вобравшую в себя все росы зем-
ли, буйно цветущие липы на обочинах
дорог и цепи гор с проседью увядаю-
щих елей.
Вот в таком месте, у горы Качканар,
пять лет назад началось сооружение
крупнейшего в мире горнообогатитель-
ного комбината.
Качканар обрисовать трудно. Его
надо видеть. Невысокий, поросший, как
и все горы Урала, лесом и травой, он,
пожалуй, вначале вызовет даже чувство
разочарования. Но это пройдет, когда
вы узнаете о богатствах железного вла-
стелина. А Качканар сказочно богат.
В долинах рек, на склонах гор, в ло-
гах рудознатцы и старате'ли разыскивали
и добывали золото и платину, железо и
медь, находили алмазы. А гору Качканар
никто не трогал, хотя кладовые ее были
полны железа. Почему же? Руда здесь
очень бедна — 16—17 процентов железа.
Раньше не умели добывать металл из та-
ких бедных руд. Лишь совсем недавно
специалисты Уральского научно-исследо-
вательского института «Механобр», обоб-
щив результаты многочисленных опытов
и исследований, сказали: использовать
качканарскую руду можно и нужно ком-
плексно; например, отходы при обога-
щении применить в строительной про-
мышленности.
В руде Качканара есть ценный компо-
нент— ванадий, необходимый для про-
изводства легированных сталей. К тому
же Качканар находится рядом с метал-
18
лургическими комбинатами Нижнего Та-
гила и Чусового. Ученые «Механобра»
подсчитали, что себестоимость тонны чу-
гуна из руд Качканара будет самая низ-
кая в Советском Союзе.
Ученые сказали: у горы Качканар на-
до строить горнообогатительный комби-
нат. Запасы руды там колоссальны и со-
ставляют 80 процентов всех руд Урала.
Проектная мощность комбината-гиганта
будет 33 миллиона тонн сырой руды в
год.
Началась стройка...
Рассказывают, 27 мая 1957 года ста-
рый охотник повел группу первых строи-
телей к горе Качканар. У речки Выя раз-
били палатку да тут и стали жить, прору-
бали в лесу дорогу к месту будущей
стройки. Ночью к палатке пришел мед-
ведь. Хозяин тайги рассердился и рванул
когтями крепкий брезент палатки. Охот-
ник сделал на ложе ружья тринадцатую
зарубку...
Потом старый охотник густо смазал
ружье маслом, завернул его в чехол и
вместе с молодежью принялся валить
лес.
Шумела потревоженная тайга: у под-
ножия горы Качканар на Среднем Урале
вырастал новый город.
Сюда по путевкам комсомола при-
ехали тысячи добровольцев. Город пока
еще был на ватмане. Но энтузиасты уже
слагали о нем песни, как будто в его
честь взрывали скалы, рушили тайгу.
Медведи уходили в горы, напуганные
шумом и грохотом. И вставал город,
красивый, белокаменный...
Первую улицу намечали так:
— Вот здесь будет первый дом,—
сказал бригадир.
Цвели липы, в воздухе жужжали
шмели. Ребята раздвинули руками кусты
жимолости, увидели гнездо тетерева.
Птица не улетела, а умоляюще взгляну-
ла на человека.
— Строительство дома номер один
откладывается,— сказали строители, по-
казывая бригадиру на гнездо.
Пришлось отступить на 50 метров и
построить первым дом под номером два.
Пять лет прошло с того дня, как на
палатку строителей наткнулся медведь.
Пять лет! А город вот он, перед глаза-
ми, дерзко раскинулся на склонах млад-
шей сестры Качканара — горы Долгой.
Асфальтированные улицы с громки-
ми названиями: Таежная, Качканарская,
Лесная, Мира, Льва Толстого; три шко-
лы, два кинотеатра, кафе, столовые,
больничный городок, стадион, парк,
строительный техникум и институт.
Институт! В таежном городе вот уже
третий год работает филиал Свердлов-
ского горного института имени Вахруше-
ва.
Сейчас на двух факультетах — гор-
ном и строительном — учится 400 моло-
дых качканарцев. Руководит филиалом
молодой инженер-горняк Рюрик Бори-
сов, недавний выпускник горного инсти-
тута, человек, влюбленный в свою рабо-
ту, в свой край. С энтузиастами, такими
же, как он, Рюрик оборудовал первые
лаборатории института, создавал биб-
лиотеку, подбирал кадры преподавате-
лей из числа инженеров стройки. Первые
лекции по математике, химии, начерта-
П ер вое жилье молодых строителей.
2*
Первый магазин на Качканаре.
тельной геометрии молодой инженер
проводил в актовом зале клуба «Строи-
тель». И всегда эти лекции вызывали
живой интерес у слушателей, пропитан-
ных пылью стройки, обветренных суро-
выми уральскими буранами.
Актовый зал клуба никогда не пусто-
вал. Уходили студенты — приходили уча-
стники художественной самодеятельно-
сти: танцоры, певцы, музыканты. «Арти-
стов» Качканара хорошо знают жители
окрестных поселков. Анатолий Иванов
днем — бригадир арматурщиков, а вече-
ром— исполнитель главной роли в спек-
такле «Человек с ружьем». Жажда зна-
ний, любовь к искусству привели его в
школу рабочей молодежи, которую
Анатолий успешно окончил.
Аня Макарова — мастер цементного
завода. В спектаклях драмкружка она за-
нята на героических ролях в драмах
Шекспира.
Так и живут рядом стройка и Шек-
спир, арматурщик и артист... Это удиви-
тельно и обычно. Это — жизнь юного
города. Для людей Качканара культура
и стройка неразделимы. Днем молодежь
возводит корпуса комбината, высота ко-
торого (с подземной частью) превышает
Исаакиевский собор в Ленинграде, а ве-
чером заполняет классные комнаты шко-
лы, техникума или института.
Ночью в зеркальной глади нового во-
дохранилища отражаются мириады звезд-
ных миров. Водохранилище, или как
его еще называют здесь — «Качканар-
ское море»,— творение золотых челове-
ческих рук, покоряющих Качканар. И эти
руки умеют не только управлять слож-
ными машинами, башенными кранами,
но нежно держат скрипку и постигают
Вот они, новые жилые дома молодого города Качканара.
глубину музыки Бетховена в музыкаль-
ной школе...
Это — жизнь юного города.
Дорога петляет по увалам, покрытым
густыми липами. На косогоре лес обры-
вается, и путник видит легкие ажурные
громады цехов комбината.
Сооружение комбината — это только
часть комсомольской стройки. На скло-
нах горы Долгой растет город, в долине
реки — плотина, которая образует круп-
нейшее в Свердловской области искусст-
венное водохранилище.
Взрывы потрясают окрестности. Гор-
няки идут к руде.
Растают снега, зацветут липы. Первая
очередь Качканарского горнообогати-
тельного комбината вступит в строй.
Только первая! Сооружение второй оче-
реди— не менее трудная и сложная за-
дача. Корпус обогащения, строительство
которого предстоит завершить, будет
самым крупным. Он протянется в длину
на километр. Начинается сооружение аг-
ломерационной фабрики. Предстоит воз-
вести новые жилые дома, стадионы, Дво-
рец культуры горняков...
Одним словом, работы еще очень
много. На стройку и сейчас едут добро-
вольцы. Они получают специальности на
курсах машинистов, агломератчиков,
Когда в руках мощная техника...
электрослесарей, сварщиков, арматур-
щиков... Многие из них готовятся стать
горняками.
У сказочной горы продолжается под-
виг.
ДОРОГУ ХИМИИ • ДОРОГУ
Визитные карточки славы
В канун и первые дни Нового года доска
объявлений в управлении Стерлитамакского
завода синтетического каучука была уве-
шана поздравительными телеграммами — из Сум-
гаита, Свердловска, Куйбышева, Омска. Ярослав-
ля, Красноярска... Из Москвы, от организации с
веселым названием «Разноимпорт»... А вот теле-
грамма из Румынии.
Долго нс снимали заводчане эти телеграм-
мы — своеобразные визитные карточки популяр-
ности своего предприятия.
Три года назад никто не знал о Стерлитамак-
ском заводе синтетического каучука. И на месте
здания заводоуправления, где висит доска объяв-
лений, совсем недавно росла картошка. А те-
перь — из-за границы приветствуют. И слава эта
тем более приятна, что завод уверенно перевыпол-
няет план. А комсомольцы дополнительную про-
дукцию считают в автопокрышках. В октябре —
ноябре, например, произвели каучука сверх плана
на' несколько тысяч автомобильных шин.
Рядом с действующим гигантом большой хи-
мии уже растут корпуса второй очереди, где
будет вырабатываться новый вид синтетического
каучука — изопреновый, не уступающий по проч-
ности натуральному. И по-прежнему, подъезжая
ХИМИИ • ДОРОГУ ХИМИИ • ДОР
сюда, видишь надпись: «Всесоюзная ударная ком-
сомольская...»
Завод продолжает строиться.
м. ГАФУРОВ
Знаете ли вы?..
Что геологи открыли в Тюменской области
грунтовые воды, очень богатые йодом. В од-
ном кубометре воды содержится в среднем
20 граммов этого очень нужного Уралу продук-
та. Он незаменим в ряде отраслей металлургии.
До сих пор его добывали на Урале только как
побочный продукт при получении брома. В са-
мом скором времени начнется промышленное ос-
воение грунтовых вод Тюменской области и
Урал получит свой йод;
Что в Березниках и Соликамске, на калий-
ных комбинатах, в отвалах лежит огромное
количество поваренной соли, той самой, ко-
торую мы используем в пищу. Но поваренная
соль — ценнейшее химическое сырье. Достаточно
сказать, что из нее можно получить металличе-
ский натрий. Ио соль здесь почти не использует-
ся. Она сделала солеными грунтовые воды и реку
Каму. Когда же хозяйственники подумают о бо-
гатствах, брошенных в отвалы?
21 ♦
У ХИМИИ ® ДОРОГУ ХИМИИ ф ДОРОГУ ХИМИИ ф ДОРОГУ
Интервью .Уральского следопыта"
НЕ ТОЛЬКО КРАЙ МЕТАЛЛА!

«Строятся машины, делаются станки, прока-
тываются трубы.,.» Когда мы говорим это. в со-
знании обязательно рождается слово «металл».
Действительно, эти и многие другие отрасли про-
мышленности потребляют железо, чугун, сталь.
Так уж повелось издавна. И, скажем, машино-
строение без металла представить себе было
так же трудно, как день без света.
Но тем и прекрасно наше время, что взамен
старому, казалось бы прочно утвердившемуся оно
выдвигает новое, богатое своим будущим. Легенда
о незаменимости металла умирает на наших гла-
зах. Химия вызвалась заменить сталь, чугун, медь,
бронзу... Природный газ — его и руками-то не по-
трогаешь — после ряда химических превращений
может, оказывается, стать шестеренками, дисками
и многими, многими другими частями в машинах,
станках, в энергетических установках. При этом
они не уступят металлическим, и, самое глав-
ное,—обойдутся гораздо дешевле. А, значит,
высвободят средства на другие нужды, в конеч-
ном счете сделают нас богаче.
Вот почему вопрос о развитии химии так
остро ставился на ноябрьском Пленуме НК на-
шей партии, вот почему Никита Сергеевич
Хрущев так сурово критиковал хозяйственников,
повинных в отставании химической промышлен-
ности.
Дорогу химии! Это требование самой жизни,
это голос сегодняшнего дня нашей страны. Хи-
мия — это парус технического прогресса. И зада-
ча сейчас — наполнить его ветром больших прак-
тических дел.
Корреспондент «Уральского следопыта» обра-
тился к главному специалисту Совета по коорди-
нации работы совнархозов Уральского экономи-
ческого района по химической промышленности
Л. М. Ереминой с просьбой рассказать о состоя-
нии .химической промышленности на Урале,
о перспективах ее развития.
— Уж где-где, а на Урале химия должна
была получить самый радушный прием,— начала
свой рассказ Людмила Михайловна.— Сырья
много, потребителей пластмасс, полиэтилена, смол
и других продуктов химии тоже много. Ведь
промышленность в нашем краю могучая. Но слу-
чилось по-другому.
Кроме Пермской области, где химическая про-
мышленность развивалась издавна, систематиче-
ски, всюду на Урале она внедрялась стихийно,
часто совершенно случайно, без учета сырьевой
базы, в отрыве от соседних областей.
Вот, например, завод пластмасс в Свердлов-
ске. На мой взгляд, стоит он не на месте. Сырья
рядом нет, на всем привозном работает. Или
Хромпиковый завод. И здесь вся надежда на за-
возное сырье.
Почему так получилось? Да потому, что не
было генерального плана развития химической
промышленности на Урале в целом. Сейчас мы
приступили к разработке такого плана. Теперь
вопросы химии будут решаться комплексно — с
учетом сырьевых и потребительских возможностей.
Перспективы развития химического дела на
Урале огромны. Прежде всего хочется сказать о
Пермской области. Она богата нефтью. К 1980 го-
ду добыча нефти вырастет в несколько раз. Бо-
гата и газом — природным и попутным. Но труд-
ность заключается в том, что в газе велики при-
меси серы. Отделение серы — процесс довольно
дорогой. Поэтому сейчас целесообразнее исполь-
зовать пермский газ как энергетическое топли-
во, а не как сырье для химической промышлен-
ности.
Геологи нашли нефть в Тюменской области.
На тюменскую нефть у нас большие надежды. Но
мне хочется сделать упрек геологам. До сих пор
имеются только предварительные данные по запа-
сам тюменской нефти. Необходимо ускорить ра-
боты, чтобы мы могли заниматься планировани-
ем на основе точных расчетов. То же самое
можно сказать и о месторождении нефти в Орен-
буржье.
Вы скажете: пермский газ не подходит, тю-
менская и оренбургская нефть пока еще на бума-
ге, но Уралу нужны пластмассы уже сейчас. Есть,
кроме пермской нефти, для их производства сырье
или нет? Да, такое сырье есть. Это отходы коксо-
химического производства.
Правда, ученые предлагают использовать его
при изготовлении азотно-туковых удобрений. Но
Урал и без того богат сырьем для выработки ми-
неральных удобрений. Сейчас целесообразнее ис-
пользовать коксовый газ по его прямому назначе-
нию—в изготовлении пластмасс. Когда Урал по-
лучит бухарский газ, нужда в коксовом газе как
в энергетическом топливе отпадет. Тогда весь он
пойдет на нужды химии. А кроме того, тюмен-
скую нефть мы будем получать уж буквально в
ближайшие годы. Уральские заводы пластмасс —
их пока немного — будут быстро расширяться,
осваивать новые виды продукции. В первую оче-
редь это относится к Нижне-Тагильскому заводу
пластмасс. Уже сейчас он известен по всему Со-
ветскому Союзу своей продукцией. А пройдет не-
сколько лет, завод станет одним из самых круп-
ных в стране.
Вопросам химии партия сейчас придает гро-
мадное, первостепенное значение. Уральцы, конеч-
но. не будут стоять в стороне от этого всенарод-
ного дела.
И станет Урал не только краем металлур-
гии и машиностроения, но и краем Большой
химии.
22
ФОТОРАССКАЗ В. ВЕТЛУГИНА
ШАХТЕРЫ-
ГО Р А А Я
ПРОФЕССИЯ
Северный Урал. Горняцкий
городок Карпинск. Здесь до-
бывают уголь. Он нужен
всем — заводам, фабрикам,
электростанциям... А потому
горняки трудятся так, чтобы
выдать на-гора больше угля.
Наш рассказ о том, как
работают, отдыхают, учатся
молодые забойщики Южного
разреза треста «Вахрушев-
уголь».
Вот он, уголь, — насущ-
ный хлеб промышленности.
Каждый вечер в школу № 1
приходят горняки. В ней учат-
ся 655 человек.
Седьмой класс. Урок мате-
матики. За партой электросле-
сарь Яков Юстус. Он вожак
комсомольской группы на участ-
ке, спортсмен. Да и в учебе не
отстает от товарищей.
йиээаФоои uvvdoj-iidii xv m
Вас непременно заинтере-
сует на разрезе металличе-
ский великан — шагающий эк-
скаватор, который работает
здесь за 1500 землекопов. Мо-
лодежный экипаж коммунисти-
ческого труда Анатолия Гри-
горьяна вынимает на нем
до 4000 кубометров грунта в
сутки.
Отсюда, сверху, видны го-
ры пустой породы. Это дело
рук экипажа. Теперь уголь «от-
крыт» — с него снята «рубаш-
ка». Берите его, шахтеры!
...Над городом опускается
вечер.
Мастер водоотлива Анато-
лий Евдокимов и горный мастер
Федор Фитц — страстные охот-
ники. И хотя сумки их не
всегда набиты дичью, зато
рассказы... Вам, конечно, из-
вестны рассказы охотников!
е
ШАХТЕР Ll-ГOD Л А Я
стихи
ЯКОВ ЗАХАРОВ
Куропатка
ракетной «точки», за распадком,
На сугробе — за ночь намело —
Замерзая, билась куропатка:
Цапнула куница за крыло.
И хохлатка в серенькой шубейке,
Пролетев не больше метров ста,
Опустилась — милуйте, иль бейте!—
Прямо у ракетного поста.
— К повару на кухню и —жаркое!—
Высказался кто-то сгоряча.
— Отмочил!
Сморозит же такое!
— Голова-то дома?—на плечах?
Старший оператор агрегата,
Брата потерявший на войне,
С теплой куропаткой под бушлатом
Побежал в каптерку к старшине.
Старшина заметил, одобряя:
— Правильно. Лежачего не бьют.
И залетной гостье, как хозяин,
Предложил солдатский свой уют.
Ожила, окрепла куропатка,
Наклевалась досыта пшена.
А потом веселую хохлатку
Выпустил на волю старшина.
В дальнем
гарнизоне
полустанка к черту на кулички
(Леа часа трясло в грузовике)
В гарнизон приехала москвичка
С легким чемоданчиком в руке.
Вот тебе и чертовы кулички!
Отличился суточный наряд.
Растопила сердце у москвички
Простота заботливых ребят.
Глухомань. Казарма и домишки.
Ни дороги путной, ни такси.
И не встретил... Это уже слишком!
Здесь остаться? Боже упаси!
Рисунки В. Мишина
На душе ни жалости, ни грусти...
А ребятам — даже невдомек,
Что наряд сегодня на дежурстве
Командиру счастье уберег.
о
о
о
О Q
<3?
У ворот сержант молодцевато
Козырнул и пропуск подает:
— Проводить прикажете до хаты?
Все в ажуре! Убрана и ждет.
— Комната?—спросила удивленно.
— Особняк, в березовом лесу.
Лейтенант вернется с полигона
Завтра в восемнадцатом часу.
Открывает комнату дежурный,
А внутри — цветочный магазин!
— Извините, может, некультурно,
Не по-городскому— без корзин...

Полевые, нежные букеты
В кружках, банках — где ни погляди.
— Отдыхайте. Я — насчет обеда.
С поезда голодные, поди...
Вдоль теплотрассы
СУГРЭС—Свердловск
Знакомство с «горячим океаном»
Маршрут вдоль строящейся тепло-
трассы СУГРЭС — Свердловск нам пред-
ложили в городском клубе туристов. Же-
ня Стариков, капитан отряда, удивился:
«Мы хотим увидеть новостройки семилет-
ки, а вы нам какую-то теплотрассу у са-
мого города предлагаете». К его проте-
стам присоединились остальные туристы,
мечтавшие о походах по Северному Ура-
лу, где в будущем появятся новые искус-
ственные моря, каналы, города.
— А вы читали в «Уральском следо-
пыте» очерк «Горячий океан»? — прервал
наши возражения председатель маршрут-
ной комиссии и протянул Жене десятый
номер журнала за 1962 год.
Мы тут же прочитали очерк и удиви-
лись еще больше. Под нашими ногами
находится горячий океан, при умелом ис-
пользовании которого можно теплофици-
ровать целые города, воздействовать на
климат, погоду земли. Горячие источники
найдены во многих районах страны. Об-
наружены они и па Урале. Но сколько
открытий еще впереди.
Могут ли здесь помочь туристы? После
долгих споров решили летом отправиться
на поиски подземных термальных источ-
ников, а в ближайшее воскресенье прой-
ти вдоль теплотрассы СУГРЭС — Сверд-
ловск, познакомиться с проблемой тепло--
фикации города, пригородных поселков,
совхозов и колхозов, услышать мнение
людей различных профессий о проблемах
использования «горячего океана».
Долой 700 коптящих!
Морозным утром с лыжами в руках
отправились в путь. Строительство теп-
лотоассы началось несколько лет назад.
По проекту намечено горячую воду Сред-
не-Уральской электростанции не сбрасы-
вать в Исетское озеро/ а направить по
трубопроводу в Свердловск для отопле-
ния жилых кварталов, предприятий и
спортивных сооружений. Благодаря это-
му, в городе прекратят существование
семьсот котельных, из труб которых сей-
час сыплются на улицы сажа, зола. На
своем пути подсчитали дымящиеся тру-
бы: больше пятидесяти на протяжении
десяти километров. Становится понятным
беспокойство горожан по поводу слиш-
ком затянувшейся стройки.
За вокзалом, близ уралмашевского
шоссе, спускаемся в котельное помеще-
ние. Кочегар Василий Коваль рассказы-
вает: «С нетерпением жду ввода в строй
теплотрассы. Она позволит сменить
профессию двум тысячам кочегаров. По-
больше бы в нашей стране выявлялось
таких ненужных профессий!»
Вместо «биотоплива»
С нетерпением ждут теплотрассу и в
Орджоникидзевском совхозе, через поля
которого проложена магистраль.
Прошли по Пышминскому тракту два
километра и увидели горы мусора. Рядом
ровными рядами выстроились, поблески-
вая на солнце стеклами, теплицы. К ним
протянулась нить теплотрассы. «Какая
связь между теплицей, горами мусора и
теплотрассой?» — подумали мы. Ответ на
этот вопрос дала агроном совхоза Люд-
мила Константиновна Зенкова.
— Наш совхоз овоще-молочный,— на-
чала она свой рассказ, — мусор, или как
мы его называем «биотопливо», исполь-
зуется вместо навоза для почвенного обо-
грева теплиц, но применение биотоплива
связано со множеством неудобств. Во-
первых, для набивки теплиц приходится
привлекать до десяти тысяч рабочих.
Во-вторых, горы мусора гниют, отравляя
нечистотами воздух. А вокруг совхоза
строятся многоэтажные дома, к его тер-
ритории подступают кварталы индустри-
ального города.
28
Строительство теплотрассы даст боль-
шой экономический эффект. Почвенный
обогрев будет осуществляться при помо-
щи труб и калориферов. Это позволит вы-
ращивать урожай круглый год, отпадет
надобность в биотопливе. Высвободятся
рабочие руки, и полезная площадь теп-
лиц увеличится с одиннадцати до три-
дцати трех тысяч квадратных метров.
Кроме того, не нужно будет зря греть
воздух при помощи кочегарок. По совхозу
сэкономится более пяти тысяч тонн угля.
— Людмила Константиновна, — обра-
тился к агроному Женя, — не лучше ли
было вместо теплотрассы использовать
подземные термальные воды?
— Об этом спросите у совхозного
теплотехника Григория Михайловича Ми-
гунова, — предложила она.
Я-за термальные воды
— Журнал «Уральский следопыт»
поднял интересную, волнующую тему —
использования подземного тепла для
нужд сельского хозяйства. Только эту
проблему надо решать по-государствен-
ному, комплексно. А то с теплофикацией
теплиц мы натерпелись хлопот, да и сей-
час еще не решено много вопросов. Глав-
ное— не хватает труб. По самым скром-
ным подсчетам нашему совхозу необхо-
димо 48 тысяч метров труб, достать же
их нелегко. Трудности заключаются еще
и в том, что окислы и кислоты, содержа-
щиеся в перегное, через 3—4 года выво-
дят трубы из строя. Получается замкну-
тый круг. Из-за того, что не хватает труб,
мы вынуждены для обогрева теплиц
пользоваться перегноем. А он, в свою оче-
редь, выводит из строя имеющиеся трубы.
Я за то, чтобы бурить глубинные сква-
жины. Тогда теплофикацйя совхозов да-
же на Крайнем Севере будет решена.
Будут тогда у северян и у нас круглый
год и овощи, и фрукты.
Итак, знакомство с теплотрассой на-
чалось. Летом мы снова пойдем на раз-
ведку, на поиски горячих источников. Мы
хотим, чтобы «горячий океан» быстрее
стал на службу народного хозяйства.
Туристы клуба «Огонек»
НАДО ИСКАТЬ!
Очерк, Б. Рябинина «Горячий океан»
поднимает вопрос большого народнохо-
зяйственного значения. Это мнение под-
тверждают и мои земляки, с которыми я
обсуждал очерк — доктор геолого-мине-
ралогических наук, профессор Георгий
Алексеевич Максимович, доценты Перм-
ского университета Борис Алексеевич
Чазов и Виктор Степанович Старцев.
Геологов и краеведов Урала много лет
интересуют подземные горячие воды. Их
у нас немало. Так, на Западном Урале
течет река Сылва, протяженностью 555
километров. Название ее происходит от
коми-пермяцких слов: сыл — талый, ва —
вода. Начиная от Кунгура, она имеет
много омутов, не замерзающих в самые
лютые морозы, так как в нее вливаются
горячие ключи.
Решить задачу исследования «Горя-
чего океана» можно только усилием боль-
шого коллектива уральских геологов,
краеведов, туристов.
А. ШАРЦ, краевед
(ФАРВАТЕР БУДЕТ
УТЕПЛЕН
Интересное задание получи-
’ли буровики новосибирского}
} управления «Востокбурвод». ?
,'Им предстоит утеплить... фар-;
{ватер Иртыша. На первом эта-'
;пе предполагается в зимнее
\ время освободить ото льда
{участок Омск — Павлодар.
; Для этого будут пробурены
{глубокие скважины на днере-
'ки. Из них забьют струи воды,}
{доходящей до 50 градусов теп-}
{ла. Даже в сорокаградусные}
[ морозы поверхность воды,;
как считают специалисты, бу-;
дет оставаться теплой.
ТАСС {
29
Михаил НАЙДИЧ
КАК ЖИВУ
Как живу я?
Точные данные
Не скрываю ни от кого:
Настроение — чемоданное,
Самочувствие — ничего!
Тянет в глушь!
В сторону таежную,
Где над сопкой — в два
пальца —
Рассвет.
В день горячий
там нет мороженого
И прохладного пива нет.
Есть пригорки — крутые,
плавные,
И речушек разведанный
брод.
Есть, по сути, самое
главное —
Есть работа.
Невпроворот.
Рано, рано у печки
стариться,
Наше место — в тайге,
у огня.
На вокзале кассир
улыбается,
Будто знает,
Что ждет меня.
Долой сомнения и тяготы!
И хилый час. что просто
пуст, —
Да здравствуют сегодня
Ягоды,
Любой смородиновый к.уст!
СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ—
Земляку-разведчику
Вместе с группой ураль-
цев я был в туристской
поездке по Закарпатью.
Маршрут закончился во Льво-
ве. Здесь мы посетили па-
мятник герою-партизану, на-
шему земляку Николаю Ивано-
вичу Кузнецову.
Памятник открыт в конце
сентября' прошлого года, на
улице Ивана Франко, близ
Стрыйского парка.
В. ВАГИН
Пускай Г» в песне *
смглыЖсильны* духом . * • j
ВСЕГДА TJW БУДЕШЬ МПВЫМ '
ПРИМЕРЫ.	гордым/’
[к CBUbOAt п СВЕТ*	.
Подарок Арсеньева
В прошлом году в пятом
номере «Уральского сле-
допыта» я прочитал
заметку «Охотник за пчелами»
о моем отце. Простой ураль-
ский казак, уроженец села
Ковриги, Шадринского района,
Курганской области, он имел
счастье быть долгие годы спут-
ником и помощником замеча-
тельного географа-исследова-
теля и писателя Владимира
Клавдиевича Арсеньева.
Я был мальчиком, когда
отец — уже очень пожилой,
давно оставивший службу, рас-
сказывал нам о походах своих
с Арсеньевым. Как сейчас ви-
жу его, высокого, широкопле-
чего, с окладистой русой бо-
родой. На груди — медаль с
надписью «Отличный стрелок^.
Отец получил ео в отряде Ар-
сеньева.
Много лет прошло с тех пор.
Отец давно умер, скончался и
Арсеньев. Но советские люди
дорожат памятью своих сооте-
чественников, даже самых
простых и скромных, как мой
отец.
В моем родном городке
Шадринске в краеведческом
музее собрано немало инте-
ресных документов о знамени-
тых земляках. Недавно, буду-
чи в отпуске, я подарил музею
семейную реликвию — старин-
ные серебряные именные
часы, которыми, как и ме-
далью, отец был награжден за
отличную стрельбу в отряде
Арсеньева. Фотографию часов
я посылаю «Уральскому сле-
допыту».
С. МУРЗИН-МИНИЧ
Рассказала фотография
Готовясь к сорокалетию пионерской организации, я обнаружил
фотографию — председатель Центрального Исполнительного
Комитета СССР Михаил Иванович Калинин среди пионеров
Ижевска. Все эти годы мы ничего не знали о снимке: он нигде не
печатался. Вспомнился март 1925 года. В Ижевске проходила обла-
стная партийная конференция. Приветствовать ее пришли пионе-
ры. А потом они попросили Михаила Ивановича сфотографировать-
ся с ними.
На снимке не только Калинин, но и первый председатель Уд-
муртского облисполкома старый большевик И. А. Наговицин, секре-
тарь Удмуртского обкома партии Г. Н. Аронштам. Рядом с собой
Михаил Иванович посадил лучшего пионера отряда Сергея Смета-
нина.
Я хорошо запомнил этого паренька по встречам в комсомоль-
ском клубе имени Карла Либкнехта. Решил узнать, где Сережа
сейчас. Разыскал адрес родителей. Дома была только мать
Сергея — Капитолина Ефимовна. Она рассказала, что Сергей погиб
на фронте под Ленинградом в первые месяцы Великой Отечествен-
ной войны. Преподаватель Ленинградского механического института,
он ушел на фронт добровольцем.
Вот последнее письмо Сергея. «Нельзя сейчас быть в стороне
от великого дела»,— пишет он. И дальше: «Я не один, нас миллио-
ны, будем драться жестоко. Верю, что Лялечка (его дочь) никогда
не будет краснеть за своего папу. Знай, что я никогда не задумаюсь
положить свою жизнь за твое будущее, за твое счастье».
Дочь Сергея—Валерия Смирнова стала наследницей пионер-
ских традиций отца. Сейчас она работает старшей вожатой в Ижев-
ском детском доме № 3.
Е. ФЛЕЙС
Вот сапоги и накомарники,
Вот сизых сосен первый
ряд...
Пусть земляничные
фонарики,
Куда ни кинешься,
Г орят.
Пусть щепки солнца —
Между листьями;
Закат в оранжевых тонах...
Здесь нам откроются все
истины —
Здесь,
А не в четырех стенах!
•
Дразняще
Запахло
Гречихой;
И самой-то первой
Пчела,
Моторчик ворочая лихо,
Учуяла это,
Учла.
И, значит, отныне
С рассвета
Ее нетерпенье проймет.
(А кто-то ведь скажет:
«Да это,
Пожалуй, не служба,
А мед!»)
Но я улыбнусь им:
«Нет, служба,
Забота, работа, дела!»
Мне дороги все трудолюбы:
Бобер,
Муравей
И Пчела!
Михаил НАЙДИЧ
КАК ЖИВУ
НОВОЕ
О КРЫЛАТКОВЫХ
В 1803 году горное начальство в Ека-
теринбурге и Петербурге было не без
основания взволновано сообщением об от-
крытии богатой золотой руды. Ее нашли
на левом берегу реки Чусовой, на отло-
гой горе, по склонам которой стекают в
Чусовую три небольшие речки: Чесноков-
ка, Грязнушка и Кунгурка. Это месторож-
дение открыл крестьянин деревни Курга-
новой Крылатков.
Пробы на золото оказались столь
успешными, что горное начальство спеш-
но распорядилось заложить здесь руд-
ник. Его назвали Крылатковским.
Однако самому первооткрывателю не
довелось узнать об этом. Когда его разы-
скали, он был тяжело болен и почти ли-
шен способности говорить. В августе
1803 года Крылатков умер. Зато в этом
же месяце его сын Петр вновь разыскал
золото. Так появился второй Крылатков-
ский рудник. Затем в этом районе от-
крыли еще несколько золотых рудников.
Вот это в основном мы знаем из лите-
ратуры о первооткрывателе Чусовского
золота. Даже его
имя оставалось не-
известным. Но не-
давно в Госархиве
Свердловской обла-
сти нашлись доку-
менты, позволившие
узнать о жизни и
делах отца и сына
Крылатковых не-
сколько больше.
Особо интересны
два подлинных до-
ношения, поданные
в 1800—1801 годы в
екатеринбург с кую
канцелярию Главно-
го заводов правле-
ния от имени негра-
мотного государственного крестьянина
деревни Курганове Крылаткова Андрея
(вот как, значит,звали его!). Оказывает-
ся, еще в июне месяце он нашел желез-
ную руду в том ?ке Чусовском районе,
где в 1803 году было найдено золото.
В доношении место находки железной
руды описывается так:
«...вниз по течению реки Чусовой, еду-
чи от деревни Кургановой в деревню же
Макарову, в семи верстах, своротя с до-
роги в правую сторону, в полуверсте, по
край степи, в болоте, в редком березовом
лесу». В справке о качествах руды отме-
чалось: свойства — «железный камень,
кровавиковая руда и железная охра —
в красной глине»: содержание —67 пудов
20 фунтов чугуна из 100 пудов руды.
Ценные сведения о Крылатковых ока-
зались в формулярном списке непремен-
ен ых работников деревни Кургановой за
1811 год. За 8-месячную в году работу
для заводов сын Андрея Крылаткова —
Петр — получал жалованье 12 рублей и
16 пудов провианта. Из этого же доку-
мента можно узнать, что Петр Крылатков
родился в 1779 году. «Любопытно также,
что в 1863 году в деревне Кургановой
проживало 19 семей Крылатковых, в том
числе сельские работники — Андрей Пет-
рович и Федор Петрович; мастеровые —
Егор Петрович и Семен Петрович Кры-
латковы. Возможно, это — сыновья Петра
Андреевича.
Носители этой фамилии живут в ёеле
и поныне — всего 26 семей.
Таким образом, мы вправе считать
А. Крылаткова не только первооткрыва-
телем Чусовского золотого прииска, нои
вообще всего Чусовского горнорудного
района, где и в наше время успешно ве-
дутся комплексные разведочные и добыч-
ные работы.
А. Козлов
Рисунки А. Королевского
32
Солдат хранит страну свою,
Солдат отлично метится...
Не доведись врагам в бою
С таким солдатом встретиться!
Фото В. ВурдуковЛ.
Смело мы в бой пойдем
За власть Советов...
А. УРОЖЕНКО
Рисунки Н. Мооса
Ключ « Бирюзовый »
Проснулся я от грохота. За перего-
родкой слышались голоса Петра Ганти-
мурова и Дуси.
— Да что же ты, окаянный, делаешь?
Убьешь! — кричала женщина.
Снова грохот, и зычный голос Петра:
— Застрелю!
Одна секунда, и я на ногах. Что есть
силы толкаю ребят.
— Драка с оружием! — кричу им и,
набросив полушубок, бегу к месту про-
исшествия.
Оказалось, что летом бригадир плот-
ников Петр Гантимуров поймал детены-
ша горностая. Он прижился, почувство-
вал себя полноправным членом экспеди-
ции. Ночью зверек вытаскал из кладо-
вой всю p>i6y, приготовленную для пиро-
гов. Со слезами на глазах Дуся пожало-
валась мужу. Петр, решив разделаться
с воришкой, бросился за горностаем. На
1 Окончание. Начало смотри в № 1,
3 «Уральский следопыт» № 2
33
пути он задел кадку с тестом и опрокинул
ее. Пышное тесто расплылось на полу.
Чертыхаясь, Гантимуров схватил висев-
шее на стене ружье и снова бросился за
проворным зверьком, но, поскользнув-
шись, упал на тесто. Почуяв недоброе,
зверек спрятался под телогрейкой на
груди у Дуси. Высунув острую мордочку,
он победоносно поблескивал бусинками
глаз на обозленного Гантимурова.
Я посмотрел на тесто, на растерянное
лицо Дуси, обескураженного Гантиму-
рова и улыбнулся: «Прощай, рыбные пи-
роги».
...Вот она, база Уральской гидрогео-
логической экспедиции. Справа — бре-
венчатые домики, слева — потрепанные
палатки. Они образуют подобие улицы.
От желтых крылечек до палаток через
лужи брошены цепочкой камни, а под
окнами тянется дощатый тротуар, узкий,
морщинистый, как неглаженное полотен-
це. Он упирается в двери столовой.
За палатками тукают топоры. Брига-
да Гантимурова торопится. К зиме надо
перевести буровиков-механизаторов из
палаток в теплые дома. Впереди еще
строительство мастерских, складов, бани,
гаража. Не теряем надежды в скором
времени перебрасывать грузы на авто-
машинах.
В тесной конторе начальника экспе-
диции то и дело появляются люди.
— Товарищ Рабинович, гвозди тре-
буются,— обращается плотник Агапитов-
старший.
— Надо послать трактор в Чару за
железом и горючим, — требует кладов-
щик.
— Что же получается, привезли нас
буровую ремонтировать, а вышку стро-
ить и не думаете, — наступает буровой
мастер. — Отсыпаться моим хлопцам при-
кажете, или как?
— Подпишите меню, —обращается
Дуся. — Завтрак: консервы рыбные, ка-
ша манная, чай; обед: суп консервный,
тушонка с макаронами, кисель. Ужин:
печень тресковая, консервированное рагу
из овощей, кофе со сгущенным моло-
ком...
На столе начальника экспедиции куча
документов, чертежей, планов, схем.
Они ждут своей очереди. Я отбираю
часть из них. Займусь вечером, после об-
следования родника, обнаруженного под
наледным полем.
Мое внимание привлекают синий кру-
жочек на большой карте Союза и под-
пись тушью возле него: «Свердловодск».
От кружочка на запад, до большой звез-
ды тянется жирная красная линия с
внушительной цифрой — «6300 км».
Вспоминается конец 1960 года.
Москва... Управление цветной метал-
лургии.
Техсовет на высшем уровне.
Повестка дня: водоснабжение Удо-
канского месторождения.
«Ключи! Надо искать незамерзающие
ключи, вода которых пригодна для пи-
тья. Использовать озера для промышлен-
ности»,— предлагают представители Чи-
тинского геологического управления.
«Строить водохранилища», — настаи-
вают московские инженеры.
«Бурить скважины», — советуют изы-
скатели.
Где искать горячие ключи? Из каких
озер брать воду, если они промерзают на-
сквозь? Как строить плотины для водо-
хранилищ, когда нет глины? Как бурить
скважины в толще вечной мерзлоты?
Слово берет представитель института
«Водоканал проект».
Он предлагает вести изыскания На
воду одновременно по трем вариантам.
Ключи, озера, бурение.
Возражений нет.
Для производства изысканий выде-
ляются большие средства.
На эти деньги можно построить много
жилых домов.
Вот что значит искать «живую воду»
на Удокане при наличии множества рек
и озер. От одной только мы^ди об этом
тебя охватывает раздражение.
В самом деле, с июня по октябрь удо-
канские реки мечутся, пробиваются че-
рез горы, вечную мерзлоту, наполняя
влажными искрами воздух, но начинает-
ся зима, и на долгие месяцы приходит
конец их своеволию.
* ♦ * *
Чистое небо, веселое солнце, теплынь.
За рекой Ингамакит виднеется волни-
стый, как море, густой вечнозеленый кед-
ровый стланец. На горизонте огромными
айсбергами серебрятся хребты...
— Лыжи? Зачем?
— Пригодятся, — отвечает Саша Ру-
бинский.
— Пригодятся? Берем.
Лопаты, кирки, ломы — всем поровну.
Один только гидролог Гардиан Салын-
ский, коренастый, широкоплечий самбист,
освобожден от примитивного груза. За
спиной у него десять килограммов тола,
в кармане брезентовой • куртки сверток
со взрывателями.
— Вы отправляйтесь вперед, а я за
вами, — сказал Гардиан.
— Ладно.
Тому, кто не имеет опыта ходьбы на
лыжах по неровному льду, лучше сразу
отказаться от этого способа передвиже-
ния. Лыжами очень трудно управлять.
При малейшем спуске —несут вперед,
на подъемах — дают обратный ход, и ты
падаешь то на спину, то плашмя, лицом
книзу, царапая руки о колючий сверкаю-
щий лед.
Я с завистью смотрел на стремитель-
но удаляющихся от меня Геру Елизарова,
Сашу Рубинского и ругал себя за то,
что раньше не сумел научиться этому ис-
кусству, хотя возможностей было много.
Грохнувшись несколько раз, снял лыжи
и пошел пешком, но тут же почувствовал,
что передвигаться по льду в резиновых
сапогах не легче. Обгоняя меня, Гарди-
ан подзадорил:
34
— Прекрасный вид спорта, мчишься,
как на парусах. Отбрось малодушие, ки-
лометров сто наездишь, все будет в по-
рядке.
— Поди ты к черту, — огрызнулся я,
но когда он двинулся дальше, снова на-
дел лыжи.
К полудню, остановившись возле ле-
дяной воронки, Рубинский сказал:
— Тут.
Почти к самой воронке подходит по-
крытый ягелем склон горы. Внизу темно,
слышится жалобное журчание воды, тя-
нет холодом. По веревке спускаемся на
песчаное дно, и сразу же обрушивается
на нас грохот воды.
— Ингамакит в трубе разоряется,—
пояснил Саша. — А ключ там, поближе к
горе.
Включаем электрические фонари. Сте-
ны узкой ледяной пещеры гладкие, тем-
но-зеленые, с извилистыми белыми про-
слойками—как мраморные. Вода под
ногами теплая, чистая, цвета бирюзы.
Над головой ледяной потолок толщиной
в несколько метров.
Идем за Сашей и через несколько ми-
нут видим каменную глыбу, из-под кото-
рой вытекает небольшая речушка. Про-
рвавшись через вечную мерзлоту, неза-
мерзающий ключ просверлил отверстие
в наледи и, попав в ледяную трубу, успо-
коился. Кому пришла бы в голову мысль
искать его именно здесь? Тепло и спокой-
но живется ему под толщей льда. Откуда
родом этот маленький ручеек? Сколько
воды может дать нам за год? Есть ли у
него братья? Это еще необходимо выяс-
нить.
Но прежде всего надо освободить его
от ледяной крыши и сделать хороший
подход. Пробиваем три шурфа, Гардиан
закладывает в них взрывчатку. Быстро
выбираемся из воронки и, когда через
минуту появляется Салынский, стараемся
как можно дальше убежать от места
взрыва. Вздрагивает под ногами сереб-
ристое поле, столб сверкающих кусков
льда взмырает к небу. Теперь остается
расчистить место у каменной глыбы, и
можно будет свободно заняться исследо-
ванием ключа.
К закату солнца опускаем в воду вер-
тушку, засекаем секундомером время и
определяем скорость течения, измеряем
сечение русла родника. Саша объявляет
результат:
— Тридцать два литра!
Для удоканского месторождения
это — капля. Однако и этот ключ уже до-
стижение. Мы поздравляем Сашу Рубин-
ского с открытием первого теплого род-
ника. Он скромно отмахивается и шутит:
«Трубе спасибо, не попади мы в нее, не
видать бы ключа».
Быстро забиваем в землю металличе-
ский штырь—репер для геодезической
отметки, устанавливаем рейку с деления-
ми. По ним будем определять уровень
воды в роднике. Наполняем бутылки для
лабораторных исследований качества
воды, и в гидрологическом журнале по-
является первая запись: «Ключ «Бирю-
зовый», водомерный пост № 1».
Отныне в любую погоду ежедневно
его будет навещать Саша, ухаживать за
ним, как за новорожденным, произво-
дить всевозможные замеры, пока в жур-
нале не появится конечная запись: «Ключ
«Бирюзовый» пригоден к эксплуатации».
Затем придут к нему строители, поставят
насосную станцию и она погонит бирю-
зовую воду по трубам к руднику. Все это
осуществится, если конечная запись в
журнале будет такой, как мы предпола-
гаем.
У
35
Васильев таранит тайгу
Дни ясные или хмурые. Ночи то лун-
ные, то темные, сырые, холодные.
Ждем тракториста Васильева с транс-
портом из Чары.
А пока — консервы рыбные, консервы
овощные. Черника, голубика, клюква.
Керосиновые лампы...
Нет кино, свежих газет, нет музыки.
Есть работа, есть крепкий сон...
— У нас сегодня праздник.
— Какой, Паша?
— Добежин убил сохатого, мясо что
надо.
— А когда радиолу начнешь крутить?
— Через пару деньков, как только
электростанцию пустят...
И вдруг начались дожди. Ингамакит,
выйдя из берегов, отрезал от поселка бу-
ровую вышку, а на ней еще не закончен
монтаж оборудования.
Все в сторону: незаконченные планы
съемок местности для прудов, строи-
тельство механических мастерских, пе-
карни, изучение ключей, наледей. Всем
лагерем, барахтаясь в холодной воде, за-
биваем сваи, делаем из бревен пешеход-
ный мост, на носилках переносим к бу-
ровой несколько тонн раскисшей глины,
доставленной сегодня на вертолетах.
К ночи угроза срыва графика бурения
скважины миновала.
— Вызовите Чару, — говорит радис-
ту начальник экспедиции.
— Чара! Чара! Вы меня слышите?
Перехожу на прием.
Несколько минут микрофон хрипит,
затем отчетливо доносится: «Чара слу-
шает!»
— Идут дожди... Задержите Василье-
ва. Повторяю: дожди, реки вышли из бе-
регов, задержите выезд Васильева на
нашу базу. Вы меня поняли? Повторите!
Перехожу на прием.
— Понял, понял! Васильев выбыл из
Чары с грузом бензина, железа и про-
дуктов двадцать второго сентября. Пов-
торяю: восемь дней назад, двадцать вто-
рого сентября.
От Чары до Свердловодска шестьде-
сят километров. На пути, на 21-м кило-
метре, пилорама.
— Запросите «21-й», — приказал Ра-
бинович.
«21-й» отвечает: «Васильев проследо-
вал пять дней назад. Трактор в порядке».
— Значит, завяз между пилорамой и
базой, — говорит Добежин.
— Дурья голова, —срывается завхоз
Смирнов. — Трактор угробит и себя по-
губить может.
— Кого пошлем на розыски? — повер-
нулся к завхозу Натан Залмович.
— Меня, кого же еще, — буркнул
обиженно Добежин.
— Разрешите и мне, — попросил я.
Через полчаса вдвоем с охотником
покидаем базу.
♦
Представьте себе узкую просеку сре-
ди низкорослых больных деревьев. Под
ногами частые пни, толстый слой мха,
множество заполненных водой провалов.
На подъемах глыбы камней, во впади-
нах— болота. Там, где они глубже, сде-
ланы гати из бревен. Просеку перереза-
ют речушки, которые рождаются вместе
с дождем и исчезают после него. Иногда
эти «речушки» смывают мосты. Такова
наша дорога.
Ее протаранили трактором Рабино-
вич, Добежин и Васильев. По ней мы
идем, хлюпая сапогами, навстречу Ва-
сильеву, надеясь в скором времени его
увидеть.
Возле подорванного камня на минут-
ку присели, чтобы вылить воду из сапрг.
— Николай Федорович, как Василье-
ву удалось провести по этим местам трак-
тор?— спрашиваю я.
Дело в том, что из Читы до Чары
трактор в разобранном виде был пере-
брошен на вертолетах, а от Чары до
Свердловодска впервые за всю историю
удоканской экспедиции машина прошла
своим ходом. В то время тяжелых грузо-
вых вертолетов на Удокане не было, их
только обещали. Зато сейчас не только
трактор, но и буровую машину в полном
снаряжении можно перенести по небу в
любое место тайги. Однако стоит это
очень дорого. Поэтому нередко прихо-
дится отказываться от услуг грузовых
вертолетов и пользоваться земной доро-
гой, какая бы она ни была...
— Трактор что, — отвечает охотник.—
Ему только подстилку через болото да
мостик через реку подавай. Мы, конечно,
подавали. Встретим топь — вали бревна,
речку — руби ряжи, делай накат, камень,
который трудно обойти, —рви его дина-
митом на куски. Дело не новое. А вот
какую загадку Рабинович медицине под-
36
кинул — это интереснее. Докторша цар-
ской больницы до сих пор головой мотает,
не верится ей.
Оказывается, за два года до перебро-
ски трактора из Чары в Свердловодск
Натан Залмович перенес инфаркт. «Пол-
ный покой, никаких нагрузок. Срочно
бросайте свои геологические похожде-
ния»,— твердила медицина.
Но разве легко бросить то, чему по-
святил всю жизнь.
— После этого перехода я почувст-
вовал себя молодцом, — запальчиво го-
ворил «сердечникам» Рабинович. — По-
верьте, лучший способ лечения сердца —
тайга, убежден в этом.
Что ж, может быть, начальник экспе-
диции прав. Чувствует он себя отлично,
хотя лет ему за пятый десяток.
— Мне вот, — подумав, снова загово-
рил Добежин, — шестьдесят третий стук-
нул. Столько же километров в день хоть
сейчас одолею.
Добежин — потомственный следопыт,
сибиряк. Крепкий, высокий старик с еле
заметными морщинами на почерневшем
от морозов лице.
* *
•
Перед рассветом тайгу заволокло гус-
тым туманом. Казалось, огромное молоч-
ное облако, как усталый путник, легло
на землю, чтобы за месяцы странствий
по небу немного передохнуть.
Через каждые десять — двадцать ша-
гов останавливаемся, вслушиваемся в
мокрую тишину. Пройдено больше поло-
вины пути, а трактора нет.
Может быть, Васильев свернул с про-
секи, объезжая провалы, и мучается те-
перь где-нибудь поблизости?
Стреляем в туман, ждем отклика.
Снова стреляем, идем дальше.
— Скоро река будет, — говорит До-
бежин.
— Какая?
— «Каменкой» называется. Дно и бе-
рега сплошь камнем покрыты. Течет, как
в бетонном лотке.
— Наверно, через нее-то и не может
Васильев переехать.
— Может, и так. Воды в ней сейчас
по горло.
По крутому откосу спускаемся в бал-
ку. На дне шумит ручей. Добежин оста-
навливается, смотрит по сторонам, тычет
палкой в грязную воду.
— Ужели смыдо? — говорит он.—
Ага, вот оно,
По скрытому под водой бревну пере-
ходим на другой берег, поднимаемся
кверху, затем, долго петляя между кам-
ней, снова спускаемся вниз.
Вот она, Каменка, — быстрая, шири-
ною метров тридцать речка. Мимо про-
плывают вывороченные лиственницы, ва-
лежник, целые кусты ельника.
В том месте, где снесло мост, ищем
следы гусениц, вглядываемся в другой
берег. Никого.
— Пальни-ка еще разок, — говорит
охотник, доставая из кармана трубку.
СКОЛЬКО ЗДЕСЬ
НАРУШЕНИЙ?
Шел 1920 год. Гражданская война, борьба с
интервенцией. В эти тяжелые дни был подписан
Декрет о первых советских правилах движения.
Состояли они из 39 пунктов. Многие из них сей-
час отошли в область истории, ибо нынешний
транспорт не похож на транспорт 1920 года ни по
качеству, ни по количеству.
У улицы свои законы, и только если знаешь
и соблюдаешь их, можешь не бояться аварий,
несчастных случаев, да и вообще всяких улич-
ных неожиданностей.
Посмотри, что получится, если все забудут
о правилах движения. Сколько здесь нарушений?
Проследи и напиши нам.
Д. ОРЛОВ
37
Даю два выстрела подряд, и вдруг в
стороне от нас:
— Ого-го-го-о-о-о!
И еще голосок, потоньше:
— Ая-я-я-ай!
Добежин торопливо прячет трубку, я
заряжаю ружье и еще раз стреляю.
Через несколько минут недалеко от
речки застаем такую картину. На бочке с
горючим сидит Васильев, на другой —
полногрудая, в парусиновых брюках и
стеганке молодая, приятная на лицо
женщина. Тракторист рядом с ней выгля-
дит мокрым петушком.
На пакете листового железа стоят бан-
ка с тушонкой, начатая бутылка спирта.
— Свадьбу играем, — гогочет захме-
левший Васильев, — и магнето пускового
движка сушим.
Охотник замахнулся на него палкой.
Женщина поспешно вынула из-под тело-
грейки маленькое магнето, повертела им
перед Добежиным и снова спрятала на
груди.
— А насчет свадьбы — куда уж!
Больно ростом не-
казист,— скорого-
воркой произнесла
она и, заметив, как
Васильев оторопело
уставился на нее,
расхохоталась.
— Ты же на том
берегу сама обеща-
ла.
— Мало ли что!
Может, храбрость
твою испытать хо-
тела...
Добежин сердит
не на шутку.
— Ну и собака
же ты, Степка, чи-
сто бульдог аглиц-
кий. Вся экспедиция
по тебе волнуется,
а ты, окаянный,
свадьбой тешиться
вздумал. Где про-
падал?
Женщина спрыг-
нула с бочки.
— Бульдог, го-
воришь, аглицкий!
Да ему большую
медаль надо. Ви-
дишь эту шельму?—*
показывая на реку,
продолжала женщина.— Так Степ-
ка под нею — на тракторе! Понял?
На том берегу нырнул, а на этом вы-
скочил.
— Ну-ну, молодка, не больно руками
маши, — буркнул охотник. — Пусть сам
расскажет.
Я развел костер, протянул Василье-
ву пачку сигарет. Добежин вынул из
рюкзака хлеб и жареный кусок лосяти-
ны.
— Для тебя, скважина, берег. Знал
бы, что ты тут карусели крутишь... — на-
чал было отчитывать Добежин трактори-
ста, но, взглянув на женщину, уже мягче
добавил: — Отведай-ка, молодка, охот-
ничьих трудов.
Обогреваясь у костра, Васильев не-
хотя начал рассказ о том, как он вел
трактор с большим грузом через раскис-
шую тайгу. Более разговорчивая попут-
чица то и дело перебивала его, дополняя
рассказ подробностями, о которых трак-
торист умалчивал, очевидно, из скром-
ности.
Мы молча слушаем.
Двадцать один километр от Чары до
пилорамы Васильев проехал за двое су-
ток. На «21-м» задержался на денек, чтобы
подремонтировать трактор. К вечеру небо
распогодилось, и он решил ехать дальше.
В это время к нему подошли начальник
пилорамы и Мария Остапенко. Она на-
правлялась на работу в экспедицию.
Степка согласился «прокатить» ее до са-
мого Свердловодска. «Поможет, если
что случится в дороге», — оглядывая
сильную женщину, подумал он.
Но небо обмануло их. Не успели про-
ехать трех километров, как снова полил
дождь. Степка хотел повернуть обратно,
Мария же была иного мнения.
— Хлюпик ты, как я вижу, — сказала
она, фыркнув. — Вот не думала, что в
разведчики таких берут.
Степка презрительно поджал губы и
погнал трактор дальше. Через час они
завязли в болоте.
Три дня тракторист рубил деревья, а
Мария молча перетаскивала их, делая
настил.
— Что, понравилось? — перебравшись
на другую сторону болота, спросил Степ»
ка.
Мария достала из чемодана кусок
колбасы и черствый батон.
— Держи, — сказала она. — С Киева
везу.
— Ого, — воскликнул Степка. — В та-
кую даль. С горя или по глупости к нам
пожаловала?
— Разве у глупого на такую даль ума
хватит? Пятый год в Сибири. Летом мош-
кару кормлю, а зимой от морозов колею.
Спросишь, почему? Отвечу. Необжитую
тайгу жалко. Сколько в горах да реках
силы припрятано, на весь мир хватит.
Вот Красноярская ток дала. Посмотрел
бы, какие огни горят! Сколько там наро-
ду осело. А ведь жизнь с палаток начина-
ли. Бывало, надолбишься за день кир-
кой (мы тогда пни корчевали)—спина
не разгибается, от холода зуб на зуб не
попадает. Скорчишься у буржуйки, жар-
ко, а тепла все равно не хватает. Ну,
думаешь, брошу все, уеду в родную Вин-
ницу. С тем и засыпаешь. Утром высу-
нешь голову из-под одеяла, посмотришь,
как возле умывальника другие девчата
полощутся да смеются, тут тебе всю го-
речь как рукой снимет, будто душа за
ночь оттаяла. Съешь, что под руку по-
падет, да опять за кирку... За зиму доро-
гу проложили, машины по ней пошли.
К весне домов настроили. Людей — прой-
ти негде. Куда от них уедешь? Потом
кончили ГЭС, на родину поехала. Хоро-
шо было дома, тепло, фрукты, а покоя
нет. Будто песню душевную кто взял да
и оборвал на самой середине. Теперь на
Удокан пожаловала, чтобы песню допеть.
Наверно, уж судьба моя такая.
— Дела...— протянул Васильев, вклю-
чая скорость.
— Не веришь?
— Разные сюда едут,— уклончиво
ответил он, но сам подумал: «Вот бы
такую в жены, меня ведь тоже потянула
на Удокан эта самая песня».
И опять по самое брюхо сел трактор.
На этот раз в оттаявшей, как тесто,
мерзлоте. Пошли в ход лопата, топор,
мелкие камни. Наконец, машина пополз-
ла в гору, перевалила через хребет и
легко покатилась вниз. А внизу повтори-
лось то же самое — лопата, топор, кам-
ни.
Так, на пятый день пути, к вечеру, они
добрались.до реки Каменки.
Вода вышла из берегов, построенный
39
когда-то Рабиновичем, Добежиным и
Васильевым мост унесло неведомо куда.
— Что ж теперь делать? — спросила
Мария.
— Загорать, пока не спадет вода,—
устало ответил Васильев.
— Может, поищем место помельче?
— Ладно, пошли.
Мария стала пробираться меж кам-
ней вниз по течению реки, Степка вверх.
К трактору вернулись не скоро. Тому и
другому удалось найти места помельче,
но пути к ним преграждали серые глыбы
или обрывистые рвы, заполненные водой.
Решили дожидаться утра.
После ужина, забившись в угол ка-
бины, чтобы Марии было удобней спать,
Васильев осторожно спросил:
— Ты мужняя?
— Тебе-то какое дело, — кутаясь в
телогрейку, ответила Мария. — Лучше о
том подумай, как через реку перебраться.
— Думаю, черт бы ее побрал...
Чуть свет Васильев потихоньку, чтоб
не разбудить Марию, вылез из кабины и,
ежась от холода, затрусил к реке. Воды
в ней совсем не убавилось. Мысль о том,
что на базе из-за нехватки горючего
может остановиться работа, а он без-
дельничает и не может ничего приду-
мать, все больше раздражала его.
Вернувшись к трактору, Степка за-
пустил движок, но, тут же остановив его,
присел на гусеницу. ААария прошла мимо
к реке, умылась, приложила к губам ла-
дони.
— Ая-я-яа-а-ай! — закричала она.
Сильный голос взметнулся вверх, по-
несся над рекой и потонул где-то далеко
в густом тумане. Певучий, полный бод-
рости, он задел за душу тракториста.
Степка бросился к Марии.
— Хочешь, махну напролом?
— Кому другому поверила бы, а тебе
нет.
— Почему?
— Невнушительный ты.
— А если махну, тогда что?
В эту минуту Марии вдруг пригля-
нулся его задиристый нос, по-ребячьи на-
дутые губы, щуплая, но ловкая фигура.
— Замуж за тебя пойду, — выпалила
она, удивившись своей выходке.
— Тогда держись! Обманешь, косы
обрежу, — улыбаясь, пригрозил Василь-
ев, направляя трактор через разбушевав-
шуюся реку.
Мария бросилась вплавь,
— Жду на том берегу!— крикнула
она.
Вначале трактор нырнул носом в во-
ду, зашипел, затем выровнялся. Погру-
жаясь глубже, пополз на середину реки,
таща за собой груженые сани. Через ще-
ли дверок в кабину хлынула вода, обда-
ла холодом ноги. Васильев приподнялся,
вытер рукавом вспотевшее лицо и при-
лип взглядом к выхлопной трубе. «Толь-
ко бы не захлебнулся, — прошептал он,
чувствуя воду у своей груди. — Только
бы...» Правой рукой на всякий случай
отыскал скобу, попробовал толкнуть
дверцу — она не подалась. Вода подня-
лась до шеи. Степка вытянулся и увидел,
как на месте затонувшей выхлопной тру-
бы подпрыгивает кверху фонтанчик.
«Заглохнет двигатель — крышка», — по-
думал он.
Вода сжимала горло, касалась подбо-
родка. Теперь Васильев ничего не ви-
дел— ни фонтанчика, ни берега, ни сто-
явшей в оцепенении на другом берегу
бледной Марии.
Степка не мог понять: двигается
трактор или стоит на месте, что урчит —
вода или двигатель. Раза два ewfy хоте-
лось бросить управление и, пока еще не
поздно, налечь плечами на дверцу. Но
закоченевшие руки не отрывались от ры-
чагов, и он решил, что не оставит маши-
ну до тех пор, пока она не остановится
сама.
Внезапно трактор встал на дыбы, вода
захлестнула лицо, но тут же скатилась
вниз, и через мокрое стекло Степан уви-
дел отступающую перед носом машины
Марию. Она что-то кричала, вскидывала
руки вверх.
Трактор выбрался на берег и заглох.
В кабину ворвалась Мария, сжала про-
мокшего Степку в своих объятиях.
— Родной ты мой мужичок, — приго-
варивала она, не стесняясь слез радости.
— Протаранили, значит, реку, Ма-
шенька,— произнес Васильев.
— Протаранили, Степик!
Трактор не заводился. В пусковом
движке отсырело магнето. Все, что было
в чемодане ААарии, намокло. Нечем было
развести костер. От холода оба щелкали
зубами. Мария вытащила из-под сиденья
молоток, подошла к ящику с консервами.
— Не трогай, — остановил ее Степ-
ка. — Это для экспедиции.
— Ладно, не заругают.
Она открыла ^анку тущонкн, поста-
10
вила вынутую из чемодана бутылку
спирта.
— На всякий случай купила. Пей,
сразу согреешься.
За этим занятием мы и застали их...
На базе, когда по просьбе членов эк-
спедиции Васильев и электросварщица
Мария Остапенко повторили свой рас-
сказ, плотник Агапитов-старший, хитро-
вато сощурив глаза, произнес:
— Так... Значится, снова по экспеди-
ции приказик насчет самовольства поя-
вится. Кому же теперь лекцию — как
трактором реки таранить — поручат?
Ужели Добежину? Так он ведь мастак
по пешим делам.
Рабинович посмотрел на него и улыб-
нулся.
Разве можно предусмотреть инструк-
циями все случаи, какие могут произой-
ти на Удоканё, да еще с такими сорвиго-
ловами, как тракторист Васильев,
Голубые плотины
Северная Америка...
Зима длится более девяти месяцев.
Температура воздуха,в январе на Аляс-
ке минус 49 градусов, на реке Юкон —
64. Толщина вечной мерзлоты — 350—
500 метров.
В 1942 году между городами Фербенк-
сом и Доусон-Крик американцы построи-
ли автостраду «Алакан» (Аляска — Ка-
нада) длиною 2800 километров. Весной
800 километров дороги разрушилось.
Пришлось автостраду делать заново.
Северная Россия...
Зима девять месяцев. Морозы в Но-
рильске минус 56, на Удокане — 60, Вер-
хоянске— 70. Вечномерзлотный слой
земли — 500—600 метров.
На плечах нашей Родины висела Ве-
ликая Отечественная война.
Русские провели Северо-Печорскую
железную дорогу к угольному бассейну
Воркута, пересекли ею Уральский хре-
бет и вышли к Салехарду. Через заболо-
ченную тундру она прошла по сваям.
Если собрать все свайные участки дороги
в одно целое, получится деревянный мост
длиной шестьсот километров.
С тех пор по этому пути мчатся тяже-
ловесные поезда, груженные воркутин-
ским углем, ухтинской нефтью, котлас-
ским лесом, салехардской рыбой.
Кончилась война..,
На Аляске и в Гренландии американ-
ские корпуса инженеров построили аэро-
дромы, ракетные базы для запуска сна-
рядов типа «Найк».
Прошел год. Взлетные железобетон-
ные площадки взбугрились, осели, при-
шли в полную негодность. Один из бара-
ков (на семьсот солдат) затонул в от-
таявшей под ним мерзлоте.
За это время советские люди проло-
жили автодорогу от станции Большой
Невер до Якутска через Алдан. Там,
где Енисей сбрасывает свои воды в Ле-
довитый океан, из деревянного поселка
изыскателей вырос промышленный город
Норильск с каменными благоустроенны-
ми домами, металлургическим комбина-
том, дворцами культуры, стадионом.
В чем дело?
Разве не та вечная мерзлота, не те
морозы, снега, бураны?
От зависти лопаются американские
строительные фирмы, оплакивая убытки.
Причитают их хозяева — военные бизне-
смены. Вопят газеты, обрушивая потоки
брани на своих ученых-мерзлотоведов.
И, прячась под любезной маской «обмена
опытом», потянулись к нам один за дру-
гим специалисты «нового света», чтобы
понять «в чем же дело?»; и вышла свод-
ная работа С. Мюллера, в которой он ис-
пользует опыт советских инженеров по
строительству сооружений на вечномерз-
лотных грунтах. Из 87 иллюстраций 65
взяты Мюллером из трудов русских ав-
торов. Из 77 имен —53. Среди них:
М. Сумгин, Н. Цитович, Н. Быков,
Н. Толстихин, К. Лукашев.
И кто знает, может быть, через два-
три года американским ученым-мерзлото-
ведам придется внести в свои книги еще
одно русское имя — Антона Семенова,
паренька из удоканекой экспедиции. Но
оно будет стоять уже не рядом с имена-
ми строителей дорог, аэродромов и раз-
личных баз в условиях Крайнего Севера,
а в ряду имен открывателей нового спосо-
ба возведения гидротехнических соору-
жений,— способа намыва голубых- пло-
тин на вечной мерзлоте.
* •
*
Первый раз с Антоном я встретился в
Казахстане, на строительстве гидроузла.
...Конец июля. Выгоревшая от нещад-
ного солнца солончаковая степь, сухой
ветер, едкая пыль. В рыжей пойме реки
Джарлы-Бутэк надрывно стонут перегре-
тые дизельмолоты копров. С десятого ап-
реляк без выходных, бьем шпунты для
зуба земляной плотины. От шеститонных
ударов молота металлическая рейка пру-
жинит, ежится, плющится, но, войдя на-
половину в твердую землю, отказывает-
ся садиться на проектную отметку. Ко-
ричневые лица рабочих суровы и молча-
ливы. Наконец начальник строительства
требует отменить предусмотренную про-
ектом противофильтрационную шпунто-
вую завесу. Я отказываюсь. Осипшим го-
лосом доказываю ему, что без нее при
заполнении чаши водохранилища вода
может просочиться под основанием пло-
тины.
Рабочие глушат копры, отходят под
толевый завес, пьют горячую вонючую
воду, сердито дымят сигаретами. Остав-
шись возле копра, ломаю голову: как
выйти из создавшегося положения?
Возле меня останавливается автома-
шина с оборудованной на ней буровой
установкой. Из облезлой кабины высовы-
вается чумазое, продолговатое, с насмеш-
ливыми бровями лицо.
Ника Кольская
В прошлом году комп-
лексная экспедиция Ле-
нинградского отделения
института «Гидроэнерго-
проект» проводила изы-
скательские работы на
Кольском полуострове.
На берегу реки Воронья
я как-то обратил внима-
ние на необычную бере-
зу, очень напоминавшую
" туловище человека. Сво-
ей «находкой» поделился
с рабочим экспедиции
Ю. В. Никитиным. Он
приехал в Ленинград с
Дальнего Востока, чтобы
поступить в Академию
художеств имени Репина,
а летом работал в экспе-
диции.
Осмотрев березу,
Юрий выкопал ее с кор-
| нями и через некоторое
'-i время пригласил нас по-
смотреть созданную при-
родой и его умелыми ру-
ками скульптуру. Мы на-
звали ее «Ника Коль-
ская» в честь богини По-
беды.
Вскоре мы вернулись
в Ленинград, а Ника
Кольская осталась на ре-
ке Воронья ожидать но-
вых покорителей этого
сурового и богатого
края.
В. МИХАЙЛОВСКИЙ,
— Эй, человек, как попасть на Ни-
кель-Тау?
Объясняю жестами прямую дорогу.
Шофер мотает головой — не понял. Тог-
да, присев на корточки, пальцем вывожу
на песке линии. Нетерпеливо хлопнув
дверцей кабины, паренек подсаживается
ко мне и порыжевшим от солнца ежиком
волос задевает мое лицо. Уяснив путь, он
достает из комбинезона плоскую баночку.
— Пробуй, — предлагает он, —баль-
зам от жажды.
Недоверчиво беру мятную лепешку,
но тут же, почувствовав во рту приятный
холодок, тянусь за второй.
— Великолепная штука. Где покупал?
Парень хотел было что-то сказать, но,
заметив лопнувшую шпунтину, удивлен-
но
чуть не
автома-
из каби-
брови.
присвистнул.
— Мучаетесь?
— Приходится.
С минуту постояв, он начал деловито
ощупывать шпунтину, изредка покачивая
головой, потом обошел ее, несколько раз
ударил каблуком по земле, словно опре-
деляя прочность планеты, и
бегом бросился к
шине.
Вновь показались
пы его насмешливые
— Попробуем?
— Давай!—отгадав	его
мысль, обрадовался я.
Многометровая штанга с
буровым наконечником вна-
чале неохотно, затем все ве-
селей и веселей стала ввинчи-
ваться в землю.
—- Давай-давай!— кричал
я шоферу.*—Еще, еще чуток!
— Светлая твоя голова,
братишка!—хрипел, притан-
цовывая, закоперщик Звягин.
Широко открыв рот, как
заколдованный стоял рядом
со мной начальник Козырев.
— Каков, а?!
4 — Голова! Золото! — сияя,
пробасил начальник.
Скважина готова. Будто по
команде, рабочие направляют
в узкое отверстие новую шпун-
тину. Заохал отдохнувший мо-
лот. Удар! Второй... Десятый...
Ура-а! Стальная рейка села
на проектную глубину.
Паренек за рулем скалит
зубы, стучит по выпуклому
42
лбу черным пальцем: «Мозгами шеве-
лить надо, инженерия!»
На подножку кабины вскакивает Ко-
зырев. Согнувшись пополам, он просит
Паренька-шофера:
— По десятке за скважину, согласен?
Чумазое лицо откидывается в глубь
кабины.
— По двадцать, ну?!
— Отстань! — слышится изменивший-
ся голос парня, и машина рывком трога-
ется с места так, что Козырев слетает с
подножки.
— Полсотни! — отчаянно кричит он.
— Чудак, а еще начальник! — огрыз-
нулся парень...
А через полтора года я встретил его
в другом конце страны. 1
— Какими судьбами на Удокане?
— Контракт заключил, — с мальчи-
шеским достоинством ответил он. — За-
били шпунт?
— Досрочно! А ты-то чего удрал?
— Мог бы задержаться, да терпеть
не могу, когда госзнаками начинают швы-
ряться. Подумаешь, купец! Помощью не
торгуем.
«Ого, — обрадованно подумал я, —
если ты на самом деле такой, то далеко
пойдешь!»
* •
•
Ранним морозным утром за обледене-
лой поймой реки Ингамакит я увидел по-
крытые снегом застывшие скалы. Небо,
как алюминиевый шатер, сверкающее,
холодное, хотя смотреть на него приятно.
До самого горизонта тишина.
Поселок еще крепко спал. Только в
квадратных оконцах столовой поблески-
вал розоватый свет. Там, на кухне, хло-
потала Дуся.
Через несколько недель, когда морозы
достигнут сорока — пятидесяти градусов,
станут реки, окрепнут болота, мы при-
крепим к унтам лыжи и отправимся на
озеро Лаприндо. Озеро обнаружено в
шестидесяти километрах от нашей базы.
Глубина его больше семидесяти метров.
Ни вечная мерзлота, ни лютые холода не
могут одолеть такую толщу воды, пото-
му что со дна бьют горячие источники.
Чтобы брать из него воду для обогаще-
ния медной руды, необходимо наметить
площадки для строительства насосных
станций, трассу водоводов, дороги.
Шестьдесят километров через прова-
лы, буреломы, болота, скалистые ущелья.
Закапывать трубы в землю нельзя. Их
надо прокладывать на сваях, в специаль-
ных бетонных коробах, в зимнее время
обогревать электроэнергией. Потребует-
ся мощная тепловая электростанция, а
для ее паровых котлов тоже нужна вода.
Стоя на берегу Ингамакита, мысленно
представляю этот нелегкий путь. И слы-
шу вдруг голос завхоза Саши Смирнова:
— Убили! Зарезали!..
— Кто? Кого?!
— Пропала моя головушка, — про-
стонал Саша.
— Да не тяни! В чем дело?
— Говорю же, «Индижанец» пропал.
Два насоса «Индижанец» — для по-
дачи воды на буровую — несколько дней
назад прибыли на вертолетах из Читы.
Один из них вчера смонтировал Антон,
мой старый знакомый по Казахстану.
— Отдай мастерам другой!
— А пропавший на ком числится?
На ком? Шутка ли, пятьсот рубликов на
мою шею, а за что? — снова закричал
завхоз.
Я не поверил в исчезновение насоса.
Кому он нужен в семистах километрах от
Читы? Не верил в это и Смирнов, но зав-
хоз есть завхоз...
Подошел Гера Елизаров.
— Навестим вышку, а затем двинем
к шламовой чаше, — сказал я.
— Идет! — согласился гидрогеолог.—
Но прежде заглянем к Дусе. Сегодня на
завтрак рыбные пироги...
Шламовой чашей мы назвали заболо-
ченную низменность в двенадцати кило-
метрах от нашего поселка, охваченную с
трех сторон высокими холмами. Если
речушку, которая вытекает из болота, пе-
рекрыть плотиной, получится настоящий
котел емкостью более миллиона кубомет-
ров воды. Казалось, сама природа побес-
покоилась о месте, где можно «хоронить»
ядовитые отходы (шламы), образующие-
ся при обогащении медной руды.
Нам с Елизаровым осталось закон-
чить нивелировку дна и выбрать створ
плотины. Высота ее — сто метров.
В половине десятого мы воткнули
лыжи в свежий, искрящийся снег на од-
ной из вершин холма. Внизу дно котла
сплошь белое, лишь изредка торчат из
болота худосочные деревца да поблески-
вают на солнце ледяные пятачки.
Внизу, у речки, послышался треск,
словно завели мотоцикл, и вскоре заглох.
Мы удивленно переглянулись. Треск по-
43
вторился, уже не обрываясь. Оставив ин-
струмент, мы скатились с холма и обна-
ружили... Антона. За его спиной бойко
тарахтел «Индижаиец». Антон, резко по-
вернувшись, заглушил его. Внезапную
тишину, от которой всем троим Стало как-
то неприятно, нарушил его недовольный
голос.
— Выследили?!
— Может, новоявленный Кио согла-
сится дать нам интервью? — попытался
сострить Гера.
Антон долго, по-хозяйски вытирал
рукавицей кожух насоса, очевидно при-
думывая ответ. Наконец пробурчал:
— Корреспонденты, да еще начинаю-
щие— слабы на язык, а мое дело пока
не требует огласки.
Нас подмывало узнать затею Антона,
и мы начали клятвенно заверять, что бу-
дем «рыбами» до тех пор, пока он сам
этого не захочет. Только тогда, вытянув
у Геры «честное комсомольское», а у ме-
ня страшную клятву — «чтоб я обратил-
ся в ледяную статую при одной- только
мысли выдать его тайну!» — Антон по-
вел объяснение издалека. Мы услышали,
что идея, которой он «болеет», возникла
у него три года назад, еще в пустынях
Казахстана. Из-за нее, собственно, он и
поступил в гидротехнический институт.
Там эту идею однокурсники и один вид-
ный профессор осмеяли. Гера бросил уче-
бу и решил доказать свою правоту на
деле.
Прервав рассказ, он неожиданно спро-
сил:
— Из каких материалов собираетесь
строить плотину?
— Например, из камня, — ответил я.
— Только ли?
— Бетон, конечно, потребуется,—
вставил Елизаров.
— А для бетона цемент,— пере-
бил Геру Антон,— составы песка. Вы его
на горбу из Читы доставлять собирае-
тесь?
— Зачем! На машинах. К тому вре-
мени дорогу построим.
Антон насмешливо вскинул брови.
— Ничего себе выход — за семьсот
километров цемент доставлять.
— Что же предлагаешь ты?
— Вот что! — указал на реку Антон.
Мы уставились на горную, с камени-
стым дном речку. Обледенелые берега
сжимали ее с двух сторон, образуя узкие
талии, через которые с шумом прорыва-
лась вода, увлекая за собой кусочки
льда.
— Вода?! —пожал плечами я.
— Знаешь что, шутки в сторону,—
рассердился Гера. — Здесь тебе не дет-
ский сад.
— А что? — швырнув под ноги рука-
вицы, закричал Антон. — Вода и мороз.
Мороз и вода. Лед!
Он бросился к реке. Погрузил руки в
холодную воду, поймал тонкую льдинку,
стал пальцами стучать по ее гладкой по-
верхности. Льдинка звенела, как стекло.
Тогда он ударил ею о колено.
— Прочно! Дешево! А главное, под
боком. Ставь насосы и намывай любую
плотину.
Откровенно говоря, мы опешили от
такой на первый взгляд вздорной мысли.
Вид у нас, должно быть, был глупова-
тый, потому что Антон вдруг от души
рассмеялся. Но когда, приняв его предло-
жение за шутку, мы тоже стали смеяться,
он снова закипятился.
— Для строительства не надо буль-
дозеров, самосвалов, экскаваторов. Раз-
ве не видите, какие наледи природа со-
оружает? Чем не плотины!
Как только дело коснулось наледей, я
сразу пришел в себя.
— Но в конце лета наледи становятся
рыхлыми, непрочными или совсем исче-
зают.
— Лето здесь короткое, — отпариро-
вал Антон. — Если лед изолировать сло-
ем земли, солнце ему ничего не сделает.
Видел в Алма-Ате, как на лето лед заго-
тавливают? Намоют его зимой целые
горы, прикроют опилками и пользуются
льдом до следующей зимы. Солнце там
куда жарче, лето — девять месяцев в го-
ду, не то что здесь.
Антон так увлек идеей о ледяных
плотинах, что мы, позабыв о нивели-
ровке, принялись горячо спорить между
собой.
Гера Сомневался: а как себя будет
вести плотина под водой. Он старался
доказать, что она начнет разрушаться со
стороны водохранилища, но я заступился
за Антона, приведя пример — о нем мне
один изыскатель с Чукотки рассказывал.
Там много глубоких озер. В одном из них
он обнаружил подводные ледяные горы.
Они чувствовали себя превосходно при
температуре воды выше нуля.
— К чертям Чукотку! — потащив нас
за собой, перебил Антон.
44
Недалеко от берега реки он остано-
вился возле шурфа.
— Смотрите, весной выкопал.
В полуметре от поверхности залегал
толстый зеленоватый ледяной ч пласт,
плотный, как стекло. Тот самый, что мил-
лионы лет назад, перемещаясь к югу, ко-
сил под корень вековые деревья, утю-
жил горы, уничтожал все живое — от бу-
кашек до огромных мамонтов.
— В конце концов, — заявил я, — нам
же не воду сдерживать плотиной, а шлам.
Даже больше — этим шламом можно
прикрыть ее ледяное тело от солнца.
— Согласен. Но что произойдет, если
под основанием тела появится теплый
подземный родник. То, что они здесь есть,
доказал Рубинский.
— Это я еще не обдумал, — спокойно
ответил Антон.
Конечно, не все еще Антону удалось
продумать до конца. Десятки «но» вста-
ют на пути, пусть на первый взгляд не-
значительные, как, например, незамер-
зающие ключи. Но то, что он стоит на
пути большого изобретения, ни я, ни Ели-
заров уже не сомневались.
После многих «за» и «против» реши-
ли: предложение Антона надо «двигать
вперед», но не контрабандным путем, не
в одиночку, а в открытую, всем коллек-
тивом. Мы отвергли все сомнения Антона,
обещая оказывать любую помощь в не-
медленной проверке, намыв этой же зи-
мой небольшую плотину.
Экзамен
Разные люди едут на Удокан, но да-
леко не все задерживаются там. Попав
на решето жизни с отверстиями более
крупными, чем в средних широтах, они
отсеиваются, как семена, непригодные
для сурового края.
В Удоканской экспедиции никто не
придерживается правил разграничения
труда по специальностям. Гидролог Са-
лынский с успехом настилал полы в до-
мах, геолог Елизаров менял подшипники
дизельных двигателей. Трактористы Ва-
сильев и Дружинин, электросварщица
Мария вместе со всеми рыли котлован
для временной котельной буровой уста-
новки, разгружали с вертолетов глину, а
метеорологи Володя и Таня Скворцовы
добровольно стирали на всех белье, заго-
тавливали воду, дрова. Зачем ждать, по-
ка пришлют землекопов или лесорубов,
когда сами в состоянии владеть электро-
пилой и лопатой.
Время! Время и гражданский долг —
одни из сильнейших толкачей в работе
поисковых партий. Надо использовать ко-
роткое лето, выхватить самые трудные
работы, своевременно подготовиться к
длительной зимней осаде. Время не толь-
ко торопит, оно объединяет нас в одну
ударную группу. Чтобы не отставать от
времени, надо трудиться засучив рука-
ва, а трудиться — значит видеть буду-
щее. Видеть то, ради чего тратишь свое
время.
Выкорчевывая пни на стройплощадке,
взрывая камни, отыскивая воду, мы ви-
дим будущее не только Удокана, но и тех
районов Родины, которые получат удо-
канскую медь. Мы сжились с панорамой
будущего поселка, который возникнет на
месте нашего строительства. В таежной
ночи видим электрическое зарево его
улиц, слышим грохот дробильных уста-
новок. Видим десятки километров труб,
по которым мощные насосы гонят най-
денную нами воду. А эта вода несет теп-
ло и свежесть.
Выходной... За окнами под залихват-
ский свист ветра пляшут колючие сне-
жинки. Стены, пол, потолок комнаты по-
крыты инеем. На столе кусок мерзлой
ветчины, треснувшая бутылка с недопи-
тым томатным соком, кусок обледенев-
шего хлеба. Не комната — холодильник.
Хорошо бы разжечь печку, тогда исчез-
нут со стен шершавые перламутровые
ковры, покроется росинками потолок, за-
пахнет весной свежерубленная изба. Но
как разжечь, если не хочется покидать
спальный мешок из лисьего меха? Ведь
сегодня выходной, настоящий выходной,
первый за два с половиной месяца
работы.
На Большой Земле могут подумать:
«Что это за каторжная республика объ-
явилась, Удокан? Воды зимою не бывает,
кормя г сушеной картошкой. Ни дома
культуры, ни телевизора, милиция отсут-
ствует, да еще, вдобавок, отдыхать не
дают».
Будь спокойна, Большая Земля. Мы
так не думаем.
За короткое лето мы построили восемь
домов, столовую, пекарню, мехмастер-
45
ские, не говоря уже о найденном горячем
роднике и монтаже буровой вышки. Мы
провели много исследований будущей
шламовой чаши и ледяных пол^й. А ведь
нас немногим больше двадцати человек.
Впереди разведка трассы водоводов, изу-
чение озера Лаприндо. Что же касается
выходных, то пожалуйста — их предла-
гают всякий раз. И каждый из нас по
доброй воле нарушает статью о правах
граждан на отдых.
Как-то на одном из производственных
собраний (кстати, они бывают довольно
бурными) начальник экспедиции вместе
с комсоргом предложили взять обяза-
тельство— завершить строительство по-
селка к Новому году.
— Эка, хватил! — возмутился плотник
Агапитов-старший. — А почему не к ок-
тябрьским торжествам? Выходные поте-
рять боитесь!
— На кой они нам в необжитой тай-
ге, — поддержал его другой плотник, Фа-
лалеев.—Вот театры построим, отгуля-
ем.
И что же, до Великой Октябрьской
больше недели, а поселок в основном го-
тов. Встречаем зиму, как положено, в теп-
ле...
Конечно, если не полениться, можно
разжечь печку. Но не хочется вылезать
из уютного спального мешка.
Лежу себе, мечтаю о походе на озеро
Лаприндо. Неплохо бы, думаю, прихва-
тить киносъемочный аппарат, да вот за-
твор на морозе стынет. Чем бы смазать?
И вдруг на всю избу голос радиста
Паши Наумкина:
— Алексей Григорьевич! Просим
срочно покинуть «лисью нору» и явиться
на завтрак. Хватит нежиться, Дусе тоже
положен отдых.
Репродуктор гремит на полную силу.
«Погоди же, дорогой Пашенька»,— выле-
зая из мешка, бормочу я.
Стучу зубами от холода, чищу лицо
бритвой, бегу в столовую. Но, увидев за
длиннющим столом всю свердловодскую
компанию, забываю ехидные слова, под-
готовленные для Паши.
Оказывается, у Марии Остапенко день-
рождения. Со всех сторон поздравления.
Сам Васильев в поварском колпаке и
накрахмаленном Дусином фартуке обслу-
живает ее величество—«двадцать четыре
года». Поскольку магазинов у нас нет, а
о таком торжестве никто не подозревал,
подарки сыплются авансом. Как и поло-
жено настоящему заместителю начальни-
ка экспедиции по хозчасти, Саша Смир-
нов тут же составляет ведомость: запи-
сывает «наименование» подарка, его цену
и под общий хохот требует от дарящего
поставить свою подпись.
Напялив на нос Гардиановы очки,
Саша подсчитывает на счетах:
— Стоимость всех подарков состав-
ляет сто восемьдесят девять рублей
восемьдесят копеек.
И Марии:
— Держи, товарищ Остапенко.
Мария машет руками, но ее все-таки
заставляют взять ведомость.
— В комнате над кроватью повешу,—
смеется она.
Володя Скворцов читает собственные
стихи. Потом поет песни...
После завтрака все направились в
агитбудку. По пути завернули в строя-
щуюся одноэтажную школу с универ-
сальным залом для спортивных игр, кино,
танцев и собраний. В этом зале комсорг
Смирнов мечтает устроить новогодний
бал. Мы тоже не против.
В агитбудке климат тропический.
Столы сложены один на другой, скамей-
ки расставлены вдоль стен. Радиола ис-
полняет «Киевский вальс». На стене
большими зелеными буквами: «У нас не
курят!».
Строили агитбудку всей экспеди-
цией в свободное время. Тут же разме-
стили радиоузел. Таня повесила на окна
марлевые занавески, Дуся поставила по
углам фикусы, алоэ. Агапитов-старший
хотел было к входным дверям замки при-
способить, да Агапитов-младший поме-
шал.
— Чего ради с ними носишься. Куль-
турное заведение и — замки. Людей бы
не смешил.
— Добро ведь: радиола, книги, всякий
инвентарь, — не унимался старший.—
Все-таки соблазн...
—• Заныл — «соблазн»! Одной семьей
живем, пора привыкнуть, — убеждал
младший.
И убедил.
Не прошло и месяца, как Дуся пере*
стала вешать замок на двери кладовой с
продуктами, Смирнов —на склад, а кря-
жистый плотник Суханов — на свой око-
ванный^ железом сундучок.
Вдруг «Киевский вальс» оборвался.
Счастливчики, танцевавшие с Таней, Ма-
рией и Дусей, бросились к радиоле, но
46
предостерегающий голос в репродукторе
остановил их:
«Удоканцы! Через две минуты слу-
шайте важнейшее сообщение!»
Мы притихли.
— Может, на луну полетели?—спро-
сил кто-то.
— А что, если война?!—послышался
дрожащий шепот Дуси.
— Брось дурить!—оборвал ее Ганти-
муров.
Полная тишина. Слышно, как за пере-
городкой в радиоузле с кем-то пререкает-
ся Наумкин.
«Товарищи!—подражая Левитану, за-
говорил радист.— Слушайте сообщение
(длинная пауза)... Свердловодска».
— Я и в самом деле подумал — Мо-
сква,— хихикнул Агапитов-старший.
«...Сегодня в четырнадцать часов по
местному времени...»
Репродуктор почему-то затрещал, за-
хлюпал, протяжно засвистел и умолк.
«...в агитпункте состоится сдача экза-
менов по истории КПСС студентами-заоч-
никами Татьяной и Владимиром Сквор-
цовыми...»
«...Явка болельщиков обязательна!)
Повторяю: сегодня...».
Агитбудка загудела. Взволнованная
Татьяна схватила за руку Володю и по-
тащила к выходу. Мы расставили ска-
мейки, накрыли скатертью стол.
До начала экзаменов оставалось доб-
рых полтора часа, и «болельщики», что-
бы не мешать сдающим, потихоньку заня-
лись своими делами.
За шахматной доской сошлись тракто-
ристы Васильев и Дружинин. Первый по-
сле каждой потерянной пешки беспокой-
но ерошит волосы, придирается. Когда же
ему удается на фигуру обставить против-
ника, победоносно смотрит на окружаю-
щих. Другой насупил брови и замер, как
глыба. Он и фигуры двигает, будто ры-
чаги машины. Вокруг шахматистов спут-
ником вертится Наумкин. Хорошо изу-
чив нравы обоих игроков, Паша своими
советами вмешивается в игру, не забы-
вая при этом держаться безопасной ор-
биты.
Но вот, следуя подсказке, Дружинин
теряет ферзя. Тракторист по-медвежьи
поднимается, берет за пояс сконфуженно-
го «спутника» и под общий хохот окру-
жающих отправляет в дальний угол агит-
будки. За это время Васильев, хитро улы-
баясь, успевает стянуть у партнера ответ-
ственную фигуру. Ничего не подозреваю-
щий Дружинин начинает тереть бугри-
стый лоб, затем, покраснев, как помидор,
47
зовет на помощь Пашу. Поломавшись для
приличия, Наумкин поправляет очки и с
достоинством, которому позавидовал бы
Ботвинник, выходит на прежнюю орбиту.
Не помню уж, кто из этих трех нераз-
лучных друзей первым предложил питать-
ся из общего котла. Раньше ели группа-
ми, в одиночку. Многие готовили еду сами,
толкались в очереди у буфета, придира-
лись к Дусе. В один из таких обеденных
перерывов внезапно возникло собрание.
Кажется, его затеял Паша, а трактористы
охотно поддержали. Стали прикидывать,
как лучше. После долгих разговоров по-
становили: буфету работать без продав-
ца, просить Дусю, чтобы она взяла на
себя хлопоты повара (все знали, что Дуся
хорошо готовит), меню составлять по за-
явкам каждого на целую неделю.
Помню первый «семейный» обед. При-
шли в столовую все сразу. На столах
парят кастрюли. Тарелки, ложки, вилки
красиво разложены, нарезан хлеб. Возле
одной кастрюли бумажка с надписью:
«Борщ с тушонкой», у другой — «Суп ри-
совый с тушонкой», рядом с третьей —
«Суп-лапша с рыбными консервами».
Каждый сел к кастрюле по вкусу, нали-
вал в тарелку сколько хотел, с аппетитом
ел. Продукты те же, а вкус иной. И поде-
литься новостями за общим столом удоб-
но. Потом удивились: всего двадцать ми-
нут на обед потрачено...
В ожидании экзаменов Смирнов решил
написать письмо другу детства в Москву.
Оба росли в детдоме, потом окончили ре-
месленное училище. Обладающий мате-
матическими способностями Сашин това-
рищ после вечерней десятилетки посту-
пил в Строительный институт. Смирнов
решил помогать ему деньгами, при усло-
вии, что тот будет «грызть науку» как
следует.
— Уж я из него академика выстро-
гаю,— говорит Саша.— Девяносто руб-
лей, треть зарплаты ежемесячно посылаю,
а на этот раз — на тридцать рублей мень-
ше. Способный, а по физике тройку схва-
тил, вот и штрафую. Исправит — восста-
новлю. А если нет, то наполовину срежу...
ПЕЩЕРА САЛАВАТА
Недавно редакция «Совет-
ской Башкирии» получила пись-
мо. В нем сообщалось, что
восьмидесятилетний колхозник
деревни Еланы Кигинского
района Башкирской АССР Ка-
юм Гайфуллин знает одну ин-
тересную пещеру. По его сло-
вам, пещера расположена в
6 километрах к югу от деревни
Еланы и в 2 километрах от
деревни Лаклы. Вход в нее
узкий, спуск очень крутой, а
дальше идет целая галерея
огромных гротов. Общая длина
пещеры 15-—20 километров. В
глубине красивое озеро, по ко-
торому можно плавать на лод-
ке. В одном из гротов лежат
старинные книги и рукописи в
связках, но они так истлели,
что «сколько ухватишь рукой,
столько в ней и останется». По
преданию, в этой пещере ког-
да-то скрывался Салават Юла-
ев со своими сподвижниками.
Мне довелось побывать в
Лаклинской пещере. Вход в нее
действительно узкий и ведет в
огромный подземный зал. Дли-
на его 320 метров, ширина до
50 метров и высота до 20 мет-
ров. На дне пещеры провал,
заполненный водой.
В Лаклинской пещере есть
пять боковых ходов, но все
они недоступны для обследо-
вания. Одни очень узкие, дру-
гие закрыты обвалившимися
камнями.
Вход в пещеру.
Академик П. С. Паллас, по-
сетивший пещеру в 1770 году,
писал, что в южной части ее
во многих местах «весь пол
наполнен ужасной величины
каменьями» и что есть опасные
провалы, «в коих брошенные
камни не скоро отдают звук».
Сейчас в пещере только один
провальный колодец. Однако
местные старожилы утвержда-
ют, что раньше такие пропасти
были, а теперь они закрыты
обвалившимися камнями. При-
ложившись ухом к полу пеще-
ры, можно услышать внизу
журчание воды.
Все факты говорят о том,
что Лаклинская пещера двух-
этажная. В нижний этаж ее
пока еще никто не проникал.
Краеведам-следопытам сле-
довало бы взяться за изучение
этого редкого памятника при-
роды. В таких закрытых от лю-
дей пещерах скорее всего мо-
гут оказаться ценные истори-
ческие, палеонтологические и
археологические памятники, в
том числе рисунки первобыт-
ного человека. А может, там
найдутся и следы Салавата?
Проф. Г. ВАХРУШЕВ
48
Виктор Зубков и Рубинский потихонь-
ку обсуждают очередной номер сатириче-
ского бюллетеня «Косолапый». Часто упо-
минают Пашину фамилию, радиоузел.
Очевидно, ему предстоит головомойка.
На куске фанеры Агапитов-младший изо-
бражает для заголовка рассвирепевшего
Потапыча.
Название сатирического листка появи-
лось не случайно.
Год назад Агапитов-младший вместе с
Виктором и Рубинским спасли от неми-
нуемой гибели «рыцаря» Удокана Митьку
Апполонова.
Несмотря на воркотню Митьки, Агапи-
тов рассказывал мне об этом примерно
так:
—- Занесло прошлым летом в Намин-
гу дочку начальника геодезической пар-
тии. То ли на дела отцовские посмотреть,
то ли романтика потянула в эту глушь.
Дивчина, скажу вам,—звезда экранная.
Глаза —во какие, брови тонкие, вразлет,
а волосы не то рыжие, не то совсем крас-
ные. Словом, таких, сколько живу, нигде
не встречал. Весь мужской персонал во-
круг нее завертелся. Рыцарь наш, Мить-
ка, туда же. Влюбился, как Роман в
Джульетту.
— Ромео, грамотей,— фыркнул Мить-
ка и надул губы.
— Ладно, не мешай, все равно кто...
Захотелось дивчине настоящего медве-
жонка заполучить. Митька возьми да и по-
обещай: мечтал, видишь ли, чтоб Вален-
тина его заметила. Пришла она от такого
обещания в неописуемый восторг. Как
увидит Митьку, так к нему: «Когда да
когда?». Стал парень ломать голову — ка-
ким манером медвежонка изловить? Ну и
придумал ловушку-автомат. Километрах
в десяти от Наминги разыскал тропку, по
которой медведи к реке за хариусом по-
вадились, и установил поперек нее, в
самом узком месте, железную клетку.
Дверку на автомат, а сам домой. Друж-
кам, конечно, об этом молчок. Втихомол-
ку действовал. На другой день пошел к
ловушке, смотрит: пустая. Выклянчил то-
гда у повара кусок мяса с душком, для
приманки: медведи любят такое «лаком-
ство». Да снова к своему изобретению.
Пока прилаживал мясо, медведь пожало-
вал. Прет, как угорелый, прямо на Мить-
ку. Морда медом заляпана, ревет, лапи-
щами машет, от пчел отбивается. А они
его, как мошкара, облепили. Видать, мед-
ведь гнездовище их разворошил. Митька
вправо — скала. Митька влево — кедрач
непроходимый. Что делать? Он — в клет-
ку. Только вскочил, а дверца — дзинь, за-
хлопнулась. Увидел косолапый на своем
пути препятствие, еще больше взревел.
А Митька сидит в клетке, расправы мед-
вежьей ждет. Пчелы-то Потапыча к реке
гонят. Знает, лохматый черт, что окунуть-
ся только ему, они сразу отстанут. Мить-
ка хотел было прикинуться мертвым, да
пчелы и на него напали. Искусали бедня-
гу, живого места не найти. Короче говоря,
покатил Топтыгин клетку с Митькой впе-
реди себя. Хорошо, тропинка вскоре на
простор вышла — оставил медведь парня
и к речке. Сидит наш влюбленный сутки,
вторые. До щеколды никак не может из-
нутри дотянуться. Приманку с душком
пришлось самому употребить. А тут дожди
хлынули, ветер пронзительный. Словом,
нашли мы его к вечеру на четвертый день.
Морда разбухла (от пчелиных жал), зу-
бами клацает, «мама» сказать не может.
Очухался в санчасти и говорит фельдше-
ру, Кольке Зотову: «Как, дескать, я Ва-
люшке покажусь с такой вывеской?». Он
еще не знал тогда, что отец ее в срочном
порядке домой отправил. Через нее ведь
такая беда случилась... С той поры и бе-
рет начало наш веселый сатирический
листок..*
Возле фикуса с книгой на коленях
примостился гидролог Калинкин. На нем
белая рубашка, черный шелковый шну-
рок вместо галстука, ватные брюки и ры-
жие собачьи унты. Смуглое, обрамленное
черными баками продолговатое лицо со-
средоточено. Крючковатый нос угрожаю-
ще повис над страницами, усики нервно
вздрагивают — значит, книга захватыва-
ющая. Подхожу ближе — так и есть: Вла-
димир Львов, «Жизнь Альберта Эйн-
штейна».
Бакенбарды времен Пушкина, усики
гусарской давности, шнурок вместо гал-
стука и увлечение книгой о творце теории
относительности. Попробуй раскуси та-
кой сложный концентрат вкусов.
Приехал он на Удокан по комсомоль-
ской путевке с ящиками, набитыми кни-
гами. Поставил их в агитбудке и прико-
лол вывеску: «Для всех». Наравне с дру-
гими рубил просеки, ворочал камни, рыл
шурфы, искал воду, а по вечерам иногда
устраивал дискуссии или призывал всех
делиться воспоминаниями.
— Сколько среди нас бывалых лю-
дей,— говорил он,— почему бы не расска-
4 «Уральский следопыт;», М 1
49
зать о себе самое интересное? Скучищу
раздавим и друг друга будем лучше знать.
Вначале многие к его затее отнеслись
недоверчиво. «Чего ради о себе говорить?».
Стеснялись. Не было охотника начать пер-
вому. Тогда Калинкин прямо за ужином,
словно в кругу родных, рассказал о том,
как ему удалось много лет спустя разы-
скать потерянных в годы Великой Отече-
ственной войны родных.
В этот же вечер коммунист Суханов
поделился воспоминаниями о создании
первого колхоза на Алтае, о борьбе с ку-
лачеством, гибели его товарища, комсо-
мольца Трофима Пчельникова. С тех пор
«вечера воспоминаний» крепко вошли в
быт экспедиции...
На пороге радиорубки появляется Ру-
бинский.
— Паша!—сообщает он.— Иркутск на
волне.
Наумкин скрывается за перегородкой.
«Болельщики» шумно занимают места.
Скворцовы придвигаются к микрофону.
Начинается экзамен.
«Алло! Алло! Свердловодск! Вы меня
слышите?
«Слышим, хорошо слышим»,— поспеш-
но отвечает Володя.
«Говорит доцент кафедры истории
КПСС Малышев. Здравствуйте. Вы гото-
вы? Перехожу на прием».
«К сдаче экзаменов готовы, Яков Ми-
хайлович. Готовы!—отвечает Таня.—
Прием, прием!»
Доцент: «Внимание! Передо мною три-
дцать шесть пронумерованных билетов с
вопросами. Назовите свой номер по вы-
бору. Повторяю: тридцать шесть — по вы-
бору».
Таня: «Отлично. Мой номер—двена-
дцать, двенадцать!»
Володя: «Мой тринадцатый. Трина-
дцать!»
— Рехнулся! Чертову дюжину потя-
нул,— выдохнула Дуся.
— Тише! Не мешай?—послышалось
со всех сторон.
Доцент: «Двенадцатый! Запишите!
Первый вопрос. Партия — организатор
борьбы за досрочное выполнение первой
пятилетки. Победа социализма в СССР.
Второй вопрос. Моральный кодекс строи-
теля коммунизма. Записали? Повторите!»
Таня повторяет. Подняв голову, не-
сколько секунд смотрит в потолок, затем,
словно очнувшись, хватает учебник и на-
чинает торопливо листать его.
Доцент: (строго) «Скворцова, уберите
учебник, уберите все лишнее, что лежит
на столе. Я ведь вижу!» (смеется.)
От удивления Таня прикусывает ниж-
нюю губу. Суханов на цыпочках подходит
к столу, забирает весь подсобный мате-
риал и, погрозив обоим экзаменующим-
ся, удаляется на свое место.
Таня: (шепотом, вслед Суханову):
«Ну и пожалуйста, без книг отвечу».
Володя: «Со стола все убрано, Яков
Михайлович!»
Доцент: «Верю. Номер тринадцать,
запишите первый вопрос...»
До половины четвертого длился экза-
мен. Первым отвечал Володя. Доцент за-
дал ему несколько дополнительных во-
просов и сообщил, что ставит оценку
«Хорошо». «Болельщики» облегченно
вздохнули. Володя вытер вспотевшее
лицо.
Таня на первый вопрос отвечала не-
смело, часто сбивалась, но когда косну-
лась морального кодекса строителя ком-
мунизма, ее словно прорвало. Конкрет-
ными примерами подкрепляла каждый
пункт кодекса. И хотя в этих примерах
она не задевала присутствующих, члены
нашей экспедиции смущенно слушали
рассказ о своих делах, поступках, борьбе
за воду.
Лаприндо
30 октября. Лунно. Искрится снег. Не
разберешь: ночь еще или рассвет.
К озеру Лаприндо мы отправились на
лыжах. У каждого за спиной продукты,
спальный мешок, запас курева, различ-
ный инструмент.
Впереди шел охотник Добежин, за ним
Елизаров, Салынский и я. Нелегко про-
кладывать лыжню по целинному снегу,
поэтому установили очередность. Первым
подменить охотника должен я, так как
идти последнему легче, чем другим. Дви-
гались молча. Разговоры мешают равно-
мерному дыханию, нарушают ритмич-
ность движения, и зачастую бегущий на
лыжах начинает задыхаться, рискуя от-
стать. Глубокое дыхание при температуре
минус 40 равно гибели. Можно подморо-
зить верхушки легких, и тогда держись:
весной не миновать скоротечной чахотки.
Рации у нас не было, поэтому разра-
ботали жесткий график работ. На все от-
водилось месяц и пять дней. Если на три-
дцать пятый день не вернемся, Рабинович
50
должен был принять необходимые меры.
Длительные остановки делались только в
тех случаях, когда возникала потребность
более тщательного осмотра местности.
Ведь в недалеком будущем там, где мы
забьем колышки, будут проложены тру-
бы.
Визуальный осмотр трассы водопрово-
да не такая уж сложная работа, но весьма
ответственная и трудная. От нее зависе-
ла экономичность строительства, обеспе-
чение стройматериалами, условия жизни
людей, которые будут укладывать трубы
и возводить насосные станции.
Трасса выбирается только один раз.
Допущенные изыскателями ошибки про-
щаются в исключительных случаях. По-
этому часто возвращаемся обратно, от-
клоняемся в стороны от намеченного пути
и огибаем каменистые сопки.
На трассе много дичи, горностая, чер-
ной белки, встречаются серебристые ли-
сицы, соболя, множество каменных куро-
паток.
Подогревая на костре сухари итушон-
ку, слушаем Добежина.
— Охотник должен знать повадки зве-
рей назубок,— обычно начинал Добе-
жин.— И вот еще что скажу. Зря дичь не
трогай, пусть она себе множится. Эвенки
хорошо придумали, что каменную куро-
патку, дескать, бог создал для заблудив-
шегося в тайге. Они ее бьют только при
случае, когда человек остается без пищи
и патронов. Эта самая куропатка страш-
ное любопытство имеет. Ты к ней подхо-
дишь, пристукнуть хочешь, а она, глупая,
стоит, шею вытянув, пялит на тебя глаза:
что, мол, за чудо объявилось? Бьют куро-
патку камнями, поэтому и название ей —
каменная.
— Николай Федорович, а вы давно по
тайге странствуете?—спросил Салын-
ский.
— Давненько,— последовал неторо-
пливый ответ.— С тех пор, как с вашим
братом знакомство завел...
Так день за днем. Идем, работаем, фо-
тографируем местность, отогреваем на
груди застывшие затворы аппаратов,
подкрепляемся и снова идем.
Однажды, миновав небольшой пере-
вал, мы увидели продолговатое облако
тумана. Рожденное горячим источником,
оно неподвижно висело над ним, прикры-
вая своим рыхлым телом темную воду.
Это был не просто родник, а целая реч-
ка. Вырвавшись #3 подземелья, она зали-
вала теплой водой узкую заснеженную
долину. Дно ее было густо покрыто блед-
но-зеленой колыхающейся травой, мелки-
ми камнями, упругой осокой. Над водою
стебли осоки желтые, обледенелые, а под
водой, у сочных корней, шевелились ярко-
зеленые побеги. Засучив рукава, я запус-
тил в воду руки и стал рвать траву. Неж-
ные на ощупь, тоненькие стебли травы
оказались крепкими.
Определили температуру воды — плюс
11 градусов. Замерили в отдельных мес-
тах глубину — от шестидесяти сантимет-
ров до полутора метров. Пока занима-
лись ориентировочным подсчетом дебита
воды, из тумана вынырнул Добежин и
поманил к себе пальцем, давая понять,
чтобы мы вели себя тихо. Осторожно дви-
нулись за ним по кромке льда вдоль бе-
рега. На другом конце облака, где речка
скрывалась под наледью, Добежин при-
сел и .показал на притаившихся птиц.
— Ух, мать честная! Откуда они?—
удивленно прошептал Гардиан.
4’
51
Вытянув тонкие шеи, сбившись в кучу,
глядели на нас дикие утки, не успевшие
улететь отсюда осенью. Неожиданно одна
из них тревожно крякнула, захлопала
крыльями; стайка бросилась врассыпную
и вскоре скрылась под наледью.
— Почему они не взлетели?—спро-
сил я.
— Мороз для них страшнее любой
опасности,— ответил охотник.
Неохотно уходили мы от удивитель-
ной, теплой реки. Нас ждало Лаприндо.
• •
•
Озеро это похоже на огромное блюдо,
отлитое из светло-голубого льда. По
нему, как ошалелый, носится вихрастый
ветер, поднимая к небу десятки снежных
смерчей, а в бухте, где стоит наша палат-
ка, совсем тихо. Ранним утром мы ее по-
кидаем и только вечером, не чувствуя под
собой ног, возвращаемся обратно. Так
каждый день.
Было седьмое ноября. Был праздник.
Мы работали, пересекали глубокое камен-
ное ущелье, оставляя за собой вешки,
обозначающие трассу водоводов.
ЯКУБ КОЛАС В ПЕРМИ
Недавно исполнилось 80 лет со дня
рождения выдающегося белорусского пи-
сателя и общественного деятеля Якуба
Коласа. В Минске, где он жил и творил,
открыт литературный музей. В одной из
комнат представлены материалы, расска-
зывающие о пребывании народного поэта
в Перми.
В 1916 году Якуб Колас (Константин
Михайлович Мицкевич), окончив Але-
ксандровское военное училище, в чине
прапорщика прибыл служить в Пермь.
Здесь он жил до июля 1917 года.
В музее хранится фотография этого
периода. На ней — Якуб Колас с женой и
старшим сыном Даниилом.
Здания казарм, где в 1916—1917 годах
была расквартирована воинская часть
Коласа, сохранились до наших дней. На
одном здании установлена мемориальная
доска с надписью: «Здесь проводила ра-
боту среди солдат активный участник ре-
волюции 1907—1917 годов Кирсанова
Клавдия Ивановна». Якуб Колас был не
Были воскресенья. Так же, как поне-
дельник, среда или суббота, они прохо-
дили за сверлением льда, изучением проб
грунта со дна озера, измерением глубин
и температуры воды.
Сделаны сотни лунок в полуторамет-
ровом льду, десятки шурфов на берегу,
построено множество водомерных постов
у рек, питающих Лаприндо и берущих от
него начало.
Стынут руки, стынет инструмент. Не
хватает тепла. Даже по ночам у костра
его не хватает. Но в Наминге ждут воду,
и мы делаем вид, что тепла нам достаточ-
но. Наконец, взята последняя проба грун-
та, уничтожена последняя банка тушонки.
Наступило двадцать седьмое ноября.
Полночь...
Тусклые звезды на морозном синем
небе, черные деревья на синем снегу,
красное пламя последнего костра у па-
латки. Завтра в обратный путь, в Сверд-
ловодск. Елизаров, Добежин и Салын-
ский в спальных мешках. Надо хорошо
выспаться, ведь впереди шестьдесят ки-
лометров. В «бортовом» журнале я де-
лаю последнюю запись:
только свидетелем этой работы, но и
участником ее. Солдаты любили слушать
его страстные беседы, направленные про-
тив царского самодержавия.
Тесное общение с революционной сре-
дой помогло поэту при создании мало-
известной широкому читателю поэмы
«На путях воли» (сейчас она вошла в
собрание сочинений Якуба Коласа).
В поэме белорусский поэт значительное
местно отвел Уралу, описав революцион-
ные волнения в Перми накануне Октяб-
ря. Он увлеченно нарисовал в ней ураль-
скую природу, реку Каму и рабочий по-
селок Мотовилиху.
В Перми Якуб Колас работал над
другим произведением —«Симон — музы-
ка»— о тяжелом пути музыканта, выход-
ца из бедной крестьянской семьи, в доре-
волюционное время. Работал и над от-
дельными главами поэмы «Новая земля».
В 1917 году Колас был отправлен из
Перми на румынский фронт.
М. ЖИГОЦКИЙ
52
«Лаприндо, 27 ноября.
Задание по выбору трассы водоводов
и обследованию озера выполнено. Запасы
воды для водоснабжения неограниченны.
Условия прокладки труб:
а)	по заболоченным местам — на же-
лезобетонных сваях в бетонных коробах;
б)	по каменным плато — в траншеях
с последующим утеплением;
в)	через овраги и ущелья — по эста-
кадам на железобетонных опорах;
г)	восемь месяцев в году, с 1 сентября
по 1 мая, трубы необходимо обогревать.
Способ обогрева — электроэнергия.
Условия строительства водозаборов и
насосных станций:
а)	глубина озера позволяет сооруже-
ние приемных камер и колодцев вблизи
берега;
б)	грунты для возведения зданий на-
сосных станций хорошие.
Стройматериалы: камень, песок, сос-
на, ель, береза; глина отсутствует.
Примечание: Лаприндо богато рыбой
дартьян. По внешнему виду и вкусу она
напоминает форель, только крупнее. Хо-
рошо бы организовать рыболовецкое
хозяйство. По заявлению охотника Добе-
жина, летом на озере много дичи —уток,
гусей, лебедей, водяной курочки. В тайге
водятся: лось, дикий олень, медведь, гор-
ностай, серебристая лиса, куница,соболь.
Стоимость строительства водопровода,
водозаборных сооружений, насосных
станций, линии электропередачи и их экс-
плуатации составляет...>
Стоимость... затраты... Как только кос-
нешься этого вопроса, карандаш валится
из рук.
Не обойдется ли государству дешевле
построить железную дорогу от Наминги
до Лаприндо и доставлять руду для обо-
гащения к воде, чем наоборот? Над этим
вариантом следует подумать. Одно неиз-
бежно: месторождению меди нужно много
воды. Мы нашли ее в Лаприндо. В усло-
виях вечной мерзлоты она будет живой
круглый год.
Завтра в обратный путь. У нас еще
сохранилось немного сухарей, спичечная
коробка соли и пол-пачки дорожного та-
баку.
Эпилог
Окунувшись с головой в работу, забы-
ваешь о календаре. Как-то, возвращаясь
с буровой, я заглянул в столовую и уви-
дел сдвинутые столы, а посредине зала
елку. Вместо свечей на ней сорокаватт-
ные электролампы, вместо настоящих
игрушек —бумажные. Подвешены ябло-
ки, печенье, несколько мандаринов. Под
елкой краснощекий дед-Мороз.
Женщины не пустили меня в столо-
вую.
— Уберите с лица рыжие колючки!
— И полушубок в сторону!
— И валенки!
Что ж, требование справедливое.
К половине двенадцатого весь Сверд-
ловодск был за праздничным столом.
Среди старожилов много новых лиц.
Не напрасно Саша Рубинский с Пашей
Наумкиным отстукивали радиотелеграм-
мы друзьям на Большую Землю.
За это время Антон Семенов, Саша
Смирнов и Калинкин не раз побывали на
теплой реке, которую мы обнаружили, ко-
гда шли к озеру. Горячий родник дает
воды больше кубометра в секунду. На-
стоящий клад!..
За это время тракторист Васильев и
Мария полюбили друг друга, и теперь
вместе навсегда...
До чего же тепло в столовой! Рабино-
вич произносит тост—поздравляет с успе-
хами, объявляет благодарности лучшим.
Затем говорит Аптон о голубых плоти-
нах, Таня —о настоящей дружбе. Агапи-
тов-старший тоже потребовал тишины.
— Вот, значится,—смущенно начал
он,— прибыли мы сюда на оленях в нача-
ле весны, два года тому назад. Снег еще
лежал, морозы пощипывали, кругом ни
души. Сохатые в палатку заглядывали.
Ну, конечно, первым делом костер запа-
лили. Вот на этом самом месте, где дед-
Мороз стоит. Первый год палатки стави-
ли, во второй — за дома принялись. Вы-
рос поселок. Теперь вот на третий год пере-
валило. К чему я такой разговор затеял?
А к тому: решили мы с невесткой да сы-
ном просить начальство доской и прочим
материалом помочь. Дом рубить будем.
В этот Новый год в Свердловодске не
было на столах хрусталя и шампанского,
лимонов и рома. Не было для женщин
живых цветов, но зато — уйма рыбных
пирогов, жареной дичи и на десерт сколь-
ко хочешь воды из глубины нашей плане-
ты. Ничего, что она еще немного мутна и
припахивает буровым маслом. Но она
наша, первая в мире живая вода, добы-
тая из-под вечного слоя мерзлоты.
СЛЕДОПЫТСКИЕ
ПОИСКИ
ДЕЛО
О „ВОЛНАХ**
Из записок уральского
библиографа
1.
В архивном фонде бывшего Главного управ-
ления по делам печати недавно было обнаружено
«Дело по поводу издания в г. Златоусте, Уфим-
ской губернии, брошюры Александра Вазилло
под названием «Волны». Златоуст, Типография
Ф. Селезнева, 1914 г.»
Меня заинтересовало, что же так привлекло
внимание бдительных цензоров к брошюре, из-
данной в Златоусте?
15 апреля 1914 года начальник Казанского
временного комитета по делам печати (этот ко-
митет был создан вскоре после первой русской
революции для борьбы с проникновением «кра-
молы» в печать на Урале и в Поволжье) до-
носит своему начальству в Петербурге:
«...рассмотрев брошюру под заглавием
«Волны»... обнаружил в ней признаки пре-
ступления, предусматриваемого уголовным
законом, и постановил наложить на нее
арест с привлечением автора к судебной
ответственности».
В копии отношения «прокурору Казанской
судебной палаты» мотивируются причины гоне-
ний на книгу:
«Признаки уголовного преступления
в брошюре «Волны» усматриваются в сти-
хотворениях «Земля заплакала» (стр. 47)
и «Память» (стр. 56 и след.). В первом
стихотворении описывается, как «народ
пошел на борьбу со своим врагом...» Имея
в виду, что красные знамена, о которых
упоминается в стихотворении, являются
признаком революционного движения, а
самый бунт подавлен вооруженной силой,—
становится ясным, что под врагом, на беспо-
щадную борьбу с которым шел народ, разу-
меется правительство и вообще существую-
щий государственный строй, а посему в
этом стихотворении заключается возбужде-
ние к ниспровержению существующего в
государстве общественного строя. ...По ука-
занным в стихотворении «Память» призна-
кам, под «безумцами, зарытыми в безвест-
ных могилах», разумеются люди, боровшие-
ся с существующим строем, т. е. револю-
ционеры, а потому восхваление их деятель-
ности, преклонение перед ними заключает
в себе возбуждение к таким же действиям,
т. е. к революционной деятельности, к ни-
спровержению существующего строя...»
Обвинения эти грозили серьезными неприят-
ностями как самому автору, так и его книжке.
Кстати, по имеющимся у нас сведениям,
«Волны»— единственная книга беллетристиче-
ского содержания, изданная на Южном Урале
(имеется в виду территория нынешней Челябин-
ской области) до революции.
2.
Но кто же такой Александр Вазилло, автор
«крамольного» издания?
В том же Центральном государственном
историческом архиве в Ленинграде, где было
обнаружено цензурное дело по поводу конфиска-
ции сборника «Волны», я натолкнулся на доку-
мент, датированный тем же 1914 годом,—«Дело
по поводу издания в г. Златоусте газеты под
названием «Уральская искра».
Зная, что до революции в Златоусте ника-
ких газет не выходило, я с недоумением взял в
руки дело. В нем содержался только один доку-
мент— сообщение уфимского вице-губернатора
в Главное управление по делам печати. Он до-
носит, что 14 июня 1914 года им выдано «сви-
детельство крестьянину села Крестовского,
Шадринского уезда, Пермской губернии
С. М. Кацу о разрешении ему издавать в г. Зла-
тоусте, — под ответственным редакторством
крестьянина села Пропонска, Быховского уезда,
Могилевской губернии Александра Тимофеева
Вазилло,— еженедельную газету под названием
«Уральская искра». Далее вице-губернатор из-
лагает программу газеты, кстати, весьма широ-
кую для провинциального органа печати, и со-
54
общает о том, что газета будет печататься в
златоустовской типографии Федора Селезнева.
Вот он где отыскался, загадочный автор
златоустовской книжки!
Но еще до того, как газета начала выхо-
дить, Вазилло издал в местной типографии
сборник стихов, судьба которого видна из цен-
зурного дела: он был уничтожен царской цензу-
рой.
А что же случилось с газетой «Уральская
искра»? Она так и не видела света.
Следует предположить, что А. Вазилло, на-
ходившийся в это время под следствием, не смог
взять на себя редактирование газеты, а владелец
типографии, судя по его подписи на конфиско-
ванной книге, не обладал даже элементарной
грамотностью.
Каким образом А. Вазилло попал в Златоуст
и какова его дальнейшая судьба — документы
«Дела» об этом умолчивали.
3.
А не подскажет ли что-нибудь сама конфиско-
ванная книга, отдельные экземпляры которой
могли случайно избежать расправы?
В Государственной публичной библиотеке
удалось найти не один, а два экземпляра этой
книги. Но, кроме них, по-видимому, не уцелело
ни одной книги Александра Вазилло.
Оба экземпляра по-своему интересны. На
одном из них чьей-то (скорее всего цензорской)
рукой сделана надпись: «Книга запрещена».
Второй экземпляр принадлежал, вероятно,
тоже цензурному ведомству, о чем свидетельст-
вует штамп на обложке книги. Все листы книги
прошиты насквозь белым шелковым шнуром,
скрепленным на последней странице внушительных
размеров печатью со штампом Главного управле-
ния по делам печати. Под печатью подпись вла-
дельца златоустовской типографии. Подпись, кста-
ти, весьма безграмотна: «Итого всем сборнике при-
печатано шестьдесят страниц (60) вчем и свиде-
тельствую своим подписом. Владелец типографии
Федор Селезнев».
4.
Некоторые стихотворения, включенные в «Вол-
ны», видимо, носят автобиографический характер.
Так, стихотворение «Лампы» имеет подзаголо-
вок «Из ужасов Киевского Косого капонира».
В нем изображена жуткая атмосфера киевской
политической тюрьмы, описаны казни революцио-
неров, происходившие во дворе ее. Возможно, что
А. Вазилло отбывал заключение в этой тюрьме за
участие в революционном движении.
В сборнике есть также цикл стихотворений,
в которых отчетливо слышны сибирские мотивы.
Автор рисует жизнь ссыльных в далекой Сибири,
говорит о' их стремлениях к свободе и счастью.
Особенно показательно в этом отношении стихот-
ворение «Память», вызвавшее озлобленные на-
падки цензора.
Эти стихотворения позволяют предположить,
что автор «Волн» отбывал ссылку в Сибири. Воз-
можно, он, возвращаясь в Белоруссию после окон-
чания ссылки, каким-то образом задержался в
Златоусте, где и издал сборник своих стихотво-
рений.
5.
Мне захотелось узнать, не писал ли Вазилло
еще что-нибудь. После некоторых поисков наш-
лась книжка, на этот раз не имеющая ничего об-
щего с поэзией.
Небольшая брошюра в серой обложке, отпе-
чатанная на плохой бумаге. Впрочем, это и не-
удивительно— издана она в суровые годы, когда
в стране царил бумажный голод. Вот ее описание:
«А. Т. Вазилло. Речь, произнесенная на 1-м Все-
белорусском съезде. Предисловие Е. С. Канчера.
Петроград, 1918 г. Издание Белорусского отдела
Комиссариата по делам национальностей».
1-й Всебелорусский съезд, состоявшийся в
Минске в декабре 1917 года, рассматривал только
один вопрос: быть Белоруссии вместе с Россией
или отделиться от нее. Буржуазные националисты,
составлявшие значительную часть делегатов съез-
да, выступали с пространными речами, стремясь
убедить делегатов от рабочих, крестьян и солдат
в том что Белоруссия должна немедленно отде-
литься от России, должна стать «незалежной».
Делегат съезда Александр Вазилло был про-
тив этого. Речь его, образная и эмоциональная,
буквально совершила переворот в работе съезда.
Интересно и предисловие Е. С. Канчера к этой
брошюре. В нем Вазилло характеризуется как
страстный революционер, как «лучший сын рево-
люции и Белорусской земли».
Просматривая как-то справочник «Научные
работники Ленинграда» вышедший в 1934 голу,
один мой знакомый, знавший о моих поисках,
к своему и моему удивлению, наткнулся на справ-
ку о научном работнике Е. С. Канчере. В ней было
указано, что Евгений Степанович Канчер, 1882 го-
да рождения, профессор, читает курс экономиче-
ской географии в Ленинградском университете.
...Я встретил еще очень крепкого челевека,
живого и энергичного. Евгений Степанович рас-
сказал много интересного о революционных собы-
тиях в Петрограде и Белоруссии, непосредствен-
ным участником которых он был. Много услышал
я от него и об Александре Вазилло, с которым
Е. С. Канчер был хорошо знаком.
Их знакомство длилось не более трех лег —
с 1917 по 1920 годы, когда они вели совместную
работу в Петрограде и Минске.
К сожалению, в 1920 году Е. С. Канчер по-
терял следы А. Вазилло и о дальнейшей судьбе
поэта ему ничего неизвестно. А может быть, сле-
допыты Ленинграда и Белоруссии помогут разы-
скать новые материалы об авторе «Волн»?
А. БЛЮ.М
тго Солт«е снятое
дь лишь слышится ТЯЖ'
;Ьть1- и деревья- --кусты,
всб прижались къ землЬ уммраюгь.
и последнюю каплю воды изъ земли.;
безнадежно собой допиваютъ*

88 МИИ
18 ЕДУ
Документальная повесть
(сокращенный вариант)
Г. НАБАТОВ
Рисунки В. Васильева
...Капитан Юрьев задумчиво шагал по кори-
дору. Вчера утром его вызвал полковник Семашко
и вручил измятый листок бумаги с коротким
адресом:
Рига.
Проспект Виестура, 2.
Гарлевский Н. А.
Больше на листке не было ничего. Даже
подписи. И на конверте, в который был вложен
листок, ни почтового штемпеля, ни адреса от-
правителя...
К вечеру Юрьев выяснил, что ни по указан-
ному адресу, ни по какому-либо другому Гарлев-
ский в Риге не проживает.
И вот теперь, какой-то час назад, с трудом
сдерживая улыбку, полковник передал капитану
новый листок. На нем стоял знакомый адрес:
Рига.
Проспект Виестура, 2.
Гарлевский Н. А.
И снова — ничего больше.
Правда, приглядевшись повнимательней, он
обратил внимание на тонкую линию, перечеркива-
ющую фамилию «Гарлевский». Рядом каранда-
шом еле видна была новая: «Экерт».
Экерт... Экерт... Это было уже что-то знако-
мое. Его искали, но безрезультатно. И решили,
что он бежал вместе с фашистскими войсками в
Германию. Но полученный сегодня анонимный до-
кумент свидетельствует, что Экерт, пожалуй,
скрывается в Советском Союзе. И кто-то сигна-
лизирует об этом.
Что ж, выходит, надо ехать в Ригу.
* *
♦
...В Риге, в домовых книгах на проспекте Вие-
стура, 2, Гарлевский Н. А. не числился.
Бойцы семилетки
Фото А. Грахова.
— А что было на этой территории раньше?
— Я работаю здесь недавно, — ответил уп-
равляющий домами. — Но слыхал от жильцов,
что прежде тут находилось строительно-монтаж-
ное управление 148. Были бараки. Кто в них
жил — не знаю: домовые книги у нас не сохра-
нились.
— А где сейчас СМУ-148?
— Тоже не знаю.
Несколько дней Юрьев и его спутник лейте-
нант Бушуев провели на стройках Риги в поис-
ках прежних работников СМУ-148. Вначале
нашелся бывший инспектор кадров строитель-
ства.
Он подтвердил, что на проспекте Виестура, 2
некогда размещалось строительно-монтажное уп-
равление, но с окончанием работ его ликвидиро-
вали.
— Но не все же уехали отсюда?
— Конечно. У нас и сейчас работает Лупен-
ков. Он тогда был начальником жилищно-комму-
нального отдела. Поговорите с ним.
Лупенков оказался общительным и доброже-
лательным человеком. Он поехал с Юрьевым на
проспект Виестура и рассказал на месте, что
здесь было раньше.
— Вот тут у входа стояла небольшая избен-
ка, — объяснял Лупенков. — Жил в ней Экерт.
Вот здесь баня. А в этом общежитии находились
истопники. Одного из них я помню. Муратов —
фамилия его. С Муратовым была знакома жен-
щина.
— Фамилию не помните?
— Кажется, Федорова... Я недавно встретил
ее случайно на стройке. На улице Дзирнаву. Хо-
дила к нему еще одна женщина. Но фамилию не
знаю. Работала она, кажется, продавщицей в ма-
газине.
Лейтенант Бушуев познакомился на стройке
с десятком женщин, но Федоровой среди них не
оказалось.
57
— Да их перевели
— У нас такой
нет,— заверил его брига-
дир.—Можете не искать.
Бушуев уже собрал-
ся было уходить, как не-
ожиданно кто-то крик-
нул сверху: ’
— Э-эй, молодой че-
ловек, береги-и-сь!.. Если
жизнь не надоела...
Лейтенант едва ус-
пел отскочить в сторону,
мимо проплыл тяжелый
груз
Крановщица в синем
берете держалась заиг-
рывающе:
— Кого ищешь? Не
меня ли?
— Нет, не тебя.
Приятеля ищу.
— А может, прия-
тельниц?
— Может, и их...
— А кто твои прия-
тели?
сюда со стройки на Вие-
стура.
— На Виестура? — переспросила женщина
удивленно... — Я сама оттуда. Только давно пе-
решла. Лет восемь назад... Фамилии знакомых
назови. Может, кого-нибудь я знаю.
— Ну, вот Степанова, например...
Крановщица покачала головой.
— А Гарлевского?
— Нет.
— Экерта?..
Женщина ответила не сразу, сделав вид, что
не расслышала.
— А?
— Нет... Но фамилию слыхала. Давно это
было...— Она постояла, минуту раздумывая, и
вдруг оживилась: — Постойте, вспомнила. С ним
дружила моя знакомая Велта Будрис. Работа-
ла в продмаге продавщицей. Где она сейчас —
не знаю.
— А как ваша фамилия?
— Зачем тебе?
— Раз спрашиваю, значит, надо,— сказал
лейтенант и добавил. — Я сотрудник госбезопас-
ности.
— Мария Федотова.
Бушуев случайно столкнулся именно с той
женщиной, о которой рассказывал Лупенков,
ошибочно назвав ее Федоровой.
*
Лейтенант передал капитану свой разговор
с Федотовой. Им без труда удалось установить
адрес Велты Будрис. И вот Юрьев и Бушуев уже
подходят к домику, окруженному соснами.
Их встретила хозяйка — светловолосая жен-
щина лет тридцати пяти.
— Вы работали в продмаге СМУ-148? —
спросил Юрьев, поздоровавшись и назвав себя.
- Да‘
На вопрос, знает ли Велта Экерта она отве-
тила утвердительно.
— Откуда?
Лицо Велты покрылось румянцем.
— Ну... — замялась она на секунду. — Меня
познакомил с ним его товарищ Витольд. Они вме-
сте жили в Западной Германии лагере для пе-
ремещенных лиц и вместе вернулись на родину.
— Где теперь Витольд?
— В Риге. Работает на заводе ВЭФ.
Юрьев черкнул в блокноте.
— Где работал Экерт?
— На стройке.
— Вы не могли бы сообщить о его прошлом?
— О прошлом я ничего не знаю. Он ничего
не говорил и о своих планах на будущее. Кто его
знал, какой он человек... Все таился, боялся чего-
то... — продолжила вдруг она уже было закон-
ченный разговор. — Обманул меня... Сошелся с
ненормальной... Все звали ее Аннушкой...
— А куда делся Экерт?
— Витольд рассказывал, что Николай вне-
запно куда-то уехал из Риги. Может быть, это
случайное совпадение, но Аннушка тоже исчезла.
Одновременно с Экертом.
• «
9
Вернувшись в Минск, Юрьев торопливо под-
нялся к себе, подошел к несгораемому шкафу, вы-
нул желтую папку и начал медленно перелисты-
вать документы.
...Был на исходе июнь сорок первого года.
На Витебщине отцвели сады. Пошли в рост
хлеба, обещая богатый урожай. Но людям было
не до урожая.
Через Белоруссию отходили на Восток со-
ветские войска. Тягачи, надрываясь, тащили
орудия, ползли танки. По обочине устало шага-
ла пехота.
Где-то за лесом шли жаркие бои. В Оболь
доносился гул артиллерийской канонады.
Фронт подкатывался к Сиротинскому району.
В это тревожное время, как-то под вечер, Ни-
колай Экер г отправился из деревни Зуи в стан-
ционный поселок Оболь и на пригорке у кладби-
ща повстречал председателя колхоза Егора Его-
ровича Барсукова.
— Домой? — спросил Барсуков. Экерт при-
волакивал ногу, с усилием опираясь на сукова-
тую палку. — Что у тебя с ногой?
— Ненароком наскочил на пень,.. А ты что
здесь торчишь?
— Тебя подстерегаю. Делать-то что, Никола-
ша, собираешься? В армию пойдешь, или по-
дашься в лес?
— Какой из меня солдат. Хворый я. Потому,
сам знаешь, и не призывался. А насчет леса... —
Экерт заковырял палкой землю. — Подскажи,
Егорыч, с кем связаться. А то, вроде, ищи ветра
в поле.
Барсуков хотел было назвать адрес явки, но
постоял с минуту и сказал:
— Мне, Николаша, надобно только выяснить
твои планы. Что и как. А дорогу в лес найдешь
сам...
— Верно, Егорыч. Найду, ежели потребуется.
— Только раздумывать-то некогда, — вздох-
нул председатель.
— А я не спешу.
Экерт вытащил кисет, протянул председате-
лю, но тот, словно не замечая, отвернулся и за-
шагал по шоссе.
В Оболи прошло детство Николая. Здесь он
закончил шесть классов, здесь стал работать в
колхозе. Сначала в полевой бригаде, потом при-
цепщиком, а затем на тракторе.
58
Но никто не знал, что творится у него на
душе. «Работает честно — и ладно», — говорили
про него.
Все в Оболи знали, что немец Артур Экерт,
отец Николая, был когда-то богатым хозяином,
но все пропил и умер. Жена его с горя повеси-
лась. И скрытный характер Николая колхозники
объясняли его тяжелым детством: рос, дескать,
сиротою.
Никто почти не знал, что Николай перепи-
сывается с тетушкой, живущей в буржуазной
Латвии. Нет-нет, да где-то между строк она пи-
сала племяннику, что «крепким хозяевам живет-
ся вольготно, никто их не притесняет».
Злоба, зародившаяся у Экерта против тех,
кто мешал ему стать таким же, каким был ког-
да-то его отец, все время подогревалась письмами
тетушки. Он ненавидел все советское, но умело
прятал свои мысли.
...Захватив Сиротинский район, гитлеровцы
оставили в Оболи гарнизон. Вокруг — заводы,
нужные фронту, электростанция, железная доро-
га и автострада, связывающие Восточную Прус-
сию через Прибалтику и Белоруссию с группами
армий «Центр» и «Север».
Надо было все это охранять от партизан. В
помощь войскам фашисты стали формировать
полицию. Вербовали уголовников, людей, затаив-
ших злобу против Советской власти, карьеристов
и тех, кто готов был служить любому хозяину
лишь бы сытно кормили, одевали и платили жа-
лованье.
И Экерт добровольно поступил в полицию.
Он решил, что это откроет ему дорогу к власти,
к богатству. Предатель принес новым хозяевам
толстую тетрадь, в которой перечислялись ком-
мунисты, советские работники, передовые рабо-
чие и колхозники. Отдельно были указаны те, кто
ушел в Красную Армию и в партизаны, или под-
держивал с ними связь.
По заданию гитлеровцев Экерт лично рас-
стрелял председателя колхоза Егора Барсуко-
ва, председателя сельского совета Владимира
Алексеева с женой, коммуниста Павла Акуцион-
ка с женой и девятимесячным ребенком.
За усердие фашисты назначили Экерта на-
чальником Обольской полиции, и он вместе с
другими полицаями, эсэсовцами и жандармами
стал арестовывать, пытать и расстреливать пат-
риотов.
Километрах в четырех от Оболи находилась
деревня, которую называли по-разному: то Бар-
суки, от Елисеенки, потому что большинство жи-
телей носило фамилию Елисеенко. Деревня не-
большая — сорок дворов. Добротные рубленные
дома с ладными крылечками и палисадниками
утопали в зелени...
Гитлеровцы заподозрили нескольких жителей
в связях с партизанами. Экерт и эсэсовец Кри-
ванек разработали «операцию» по уничтожению
«партизанского центра». Каратели, неожиданно
окружив Барсуки, врывались в дома и забирали
белье, обувь.
Когда обоз с награбленным добром отъехал
к лесу, они подожгли деревню. Уцелела лишь
одна изба на поляне. Сюда были согнаны сорок
человек — мужчин, женщин, стариков и детей.
Экерт закрыл дверь избы на засов, для проч-
ности сунул в скобу вилы, поджег крышу, ото-
шел и швырнул в окно гранату. Стены вздро-
гнули.
Обезумевшие люди сорвали дверь с петель,
но попали под огонь автомата Экерта.
Так была стерта с лица земли тихая дере-
венька Барсуки. Так погибли ее жители.
Фашистн оценили преданность своего под-
ручного: Экерту был присвоен чин унтер-офицера
немецкой армии.
После этого предатель совсем осатанел. Во
главе карательного отряда он, как голодный
хищник, днем и ночью рыскал по деревням.
На станции Оболь комсомольцы-школьники
создали подпольную организацию «Юные мсти-
тели».
За два года ребята нанесли оккупантам боль-
шой урон. По заданию комитета «Юных мстите-
лей» молодой стрелочник Коля Алексеев следил
за движением воинских эшелонов. На чердаке у
него был оборудовав наблюдательный пункт. Од-
нажды он заметил, что один за другим через
Оболь проскочили несколько эшелонов с тюками
прессованного сена. Поздно вечером, когда состав
с сеном задержался на станции, Коля пробрался
к эшелону и обнаружил на платформе, под сеном,
замаскированный танк «Тигр».
«Так вот что они прячут!».
Перед рассветом нарочный «Юных мстите-
лей» доставил в. партизанский отряд подробное
донесение о фашистских танках. А днем советская
авиация уже бомбила эшелоны.
59
Вскоре юная подпольщица Нина Азолина
взорвала обольскую водокачку, единственную во-
докачку, уцелевшую на большом участке желез-
ной дороги Двинск— Витебск. Взрыв ее на неделю
приостановил движение воинских эшелонов.
В Оболи и на промежуточных станциях застряли
десятки составов, которыми * занялась наша
штурмовая авиация.
«Юные мстители» были хорошо законспири-
рованы. Да и откуда было немцам знать, что в
диверсиях участвуют дети, школьники.
Стремясь оправдать доверие своих хозяев,
Экерт лез вон из кожи, чтобы разыскать под-
польщиков. Ему-таки удалось заслать к ребятам
провокатора. Напав на след юных патриотов,
Экерт стал проводить обыски и аресты. Экерт —
главный организатор их расстрела.,,
« ♦ •»
Юрьев захлопнул папку.
«Подумать только—Экерт живет среди нас
и, может быть, продолжает вредить... Разве мож-
но быть спокойным, пока этот оборотень ходит
по нашей земле?».
Юрьев достал из сейфа листки с адресом
Экерта, присланные неизвестным автором.
Кто же все-таки этот человек? Откуда он
знает Экерта и его родственника Гарлевского?
Капитан стал пристально изучать листки. На
обратной стороне измятой бумажки при ярком
свете лампы он вдруг обнаружил едва-едва при-
метный полуистершийся отрывочный текст:
«Дир... Обольс... кирпич... от прос...»
«Обольс?.. Так это же Обольский кирпичный
завод! Там есть такой».—Дальше мелкие буквы
стерлись.
«Значит, автор анонимки может оказаться в
Оболи, — рассуждал про себя Юрьев. — Понят-
но теперь, почему он знаком с Экертом и с его
родственниками».
♦
За год на имя директора Обольского кирпич-
ного завода поступили сотни заявлений. Юрьев и
эксперт по графике тщательно просматривали
толстые папки. Внезапно эксперт насторожился:
в одном деле был подшит интересовавший их
документ:
«Директору Обольского кирпичного завода
от просителя...»
Местный житель Прохор Иванович Епифа-
нов просил отпустить ему для хозяйственных
нужд битый кирпич за наличный расчет. Почерк
письма и заявления принадлежал одному и тому
же лицу.
...Епифанова, семидесятилетнего колхозника,
Юрьев застал в постели: старик был болен.
Побеседовали о видах на урожай, о колхозе,
затем капитан незаметно перешел к хозяйствен-
ным нуждам Епифанова.
— Зачем вам, Прохор Иванович, понадобил-
ся кирпич, да еще битый?
— Печь поправлял, — отозвался старик, —
дымила сильно...
Он лежал неподвижно, только большие узло-
ватые руки его беспокойно шевелились на одеяле.
По-видимому, Епифанов почувствовал, что дело
не в кирпиче.
Юрьев осторожно спросил про письмо, про
Экерта, руки старика замерли на одеяле, лицо
сделалось каменным.
— Не знаю, о чем вы, — хрипло сказал он.
— Как же, Прохор Иванович... Вы же при
немцах были бургомистром в Оболи.
— Не по своей воле был...
— Да не о том разговор. Экерт ведь числил-
ся при вас. Правда, формально. А все-таки вы
его знали.
— Сбежал он с немцами...
— Жаль, — сказал Юрьев. — Я думал, вы
поможете нам до конца. Уж если написали
письмо... Ваша должность бургомистра для нас
не секрет. Знаем и то, что ваша племянница была
замужем за Экертом...
— Замужем?! — Старик попытался припод-
няться и прошептал: — Обманул он ее, соблазнил...
Погубил, гадина, девку... Сначала душу растоптал,
а потом и жизни лишил... И людей столько по-
убивал, что не мог я молчать. Вот и послал пись-
мо. Одно, второе... Боялся раньше-то...
— А откуда адрес узнали?
— Приезжал он как-то. А где сейчас хоро-
нится, не знаю. Правду говорю, не знаю.
Капитан поднялся. Значит, надо было про-
должать розыск по документам ликвидированно-
го СМУ-148, надо было ехать в Ленинград.
60
к -
Найти документы любого учреждения совсем
не трудно, если они сданы в Государственный
архив. Однако, там документов СМУ-148 не ока-
залось. Случайно их удалось обнаружить в
учреждении, которое не имело никакого отноше-
ния к строительству. Перелистывая списки лич-
ного состава, Юрьев задержался на знакомой
фамилии: Федотова М. Ф., а затем в конце обна-
ружил строку: «960. Экерт Н. А.».
В книге приказов фамилия Экерта упомина-
лась осенью сорок шестого года. Он зачислялся
на стройку рабочим-плотником. Месяца через два
его перевели в истопники. А в конце года Экерт
получил повышение: его назначили заведующим
складом.
В книге имелась еще одна запись. Заведую-
щий складом Экерт исключался из списков со-
трудников СМУ, как дезертир. Он самовольно по-
кинул стройку.
Значит, Мария Федотова и Велта Будрис го-
ворили правду. Но придется еще раз побеспоко-
ить их.
♦ »
*
...И Мария Федотова рассказала все, что ей
было известно об Экерте и его друзьях.
— Самым закадычным его другом был Му-
ратов. Одно время они жили вместе. Потом Му-
ратова внезапно арестовали... Я жила в женском
общежитии вместе с уборщицей Анной.
61
— Фамилию знаете?
— Нет, не запомнила. Очень она длинная.
Анна была в близких отношениях с Экертом.
— А где она сейчас?
— Я слышала, что уехала. А куда — не
знаю. Правда, ее видели после этого в Риге.
— Кто видел?
— Моя соседка, Зинаида Степановна Михай-
лова. Она живет в этом же доме. Этажом выше.
• «
*
— Да, я была знакома с Аннушкой, — ска-
зала Зинаида Степановна. — Она служила дом-
работницей в семье коммерческого директора
бисквитной фабрики Оскара Петровича Берзиньш.
Но еще в 1945 году его перевели в Москву, в
министерство...
Поздно вечером капитан Юрьев получил
разрешение выехать в Москву.
*
...Оскар Петрович Берзиньш, тучный мужчи-
на лет под пятьдесят, сгорал от нетерпения уз-
нать, что привело к нему капитана. Юрьев корот-
ко изложил суть дела и спросил:
— Как фамилия Аннушки? Это очень важно.
— Рад бы, товарищ капитан, помочь, но ей-
богу не помню. Может быть, Алина знает? —
Берзиньш обратился к жене: — Алина, тебе из-
вестна фамилия Аннушки?
— Видите ли, — замялась та, — Анна рабо-
тала у нас недолго. Я ее почти не знала.
— Она прожила у вас около года. И без про-
писки, — заметил Юрьев. — Вы, Алина Генри-
ховна, держали ее паспорт у себя, чтобы она не
ушла от вас.
Хозяйка слегка покраснела.
— То есть я знаю ее... Фамилию не помню.
Длинная-предлинная.
Капитан показал супругам Берзиньш список
работниц СМУ-148, имена которых начинались с
буквы «А». Тут же были указаны их фамилии.
Алина Генриховна задержалась на фамилии Хиж-
няк-Стефановская.
— Она...
Юрьев поблагодарил. Прощаясь, он обратил
внимание на семейную фотографию, висевшую на
стене.
— Дети? — спросил он.
Алина Генриховна объяснила:
— Справа стоит наша Алма, слева — Мар-
тин. В центре — Аннушка.
— Где она работала после вас?
— Домработницей у военнослужащего в Ри-
ге. Адреса не знаю, не спросила...
И вновь в Риге. В адресном бюро Юрьеву
дали справку, что в 1954 году в Риге, на улице
Ленина, 62, в квартире 18 проживала гражданка
Хижняк-Стефановская Анна Ивановна, 1906 года
рождения, что Хижняк-Стефановская сменила
свою фамилию на Ткаченко. Она уроженка дерев-
ни Бережок, Порховского района. Псковской об-
ласти.
По указанному адресу Юрьев отыскал квар-
тиру инженер-полковника Лившица.
Жена полковника в ответ на вопрос Юрьева
достала из письменного стола блокнот и, перели-
став несколько страничек, прочитала:
— Анна Ивановна Ткаченко. Договор оформ-
лен с 15 октября 1954 года. Уволилась 10 августа
1955 года. Расчет произведен полностью. Вас та-
кие данные устраивают?
— Вполне...
Юрьев показал фотокарточку.
— Она, — подтвердила хозяйка.
— Вы не знаете, куда уехала ваша домра-
ботница? — спросил капитан.
— Могу уточнить и это. — Зашелестели
страницы блокнота. — Аннушка выехала в...
Псковскую область, Порховский район, деревня
Бережок.
Юрьев взглянул на часы и, пожелав хозяй-
ке всего доброго, не вышел, а выскочил из квар-
тиры.
Он еще надеялся успеть на минский поезд.
Размышляя о предстоящем свидании с Анной
Ткаченко, капитан перебирал в памяти все, что
знал о ней: «Под фамилией Хижняк-Стефановская
Лина пришла на стройку одновременно с Экер-
том. Заболела, лечилась в психиатрической боль-
нице. Затем вернулась и, как заявляют Федотова
и Будрис, стала часто Навещать Экерта. И, нако-
нец, дезертировала со стройки тогда же, когда
и Экерт. После этого вернулась в Ригу и служи-
ла домработницей, но уже под фамилией Тка-
ченко».
Юрьев не сомневался, что между этими фак-
тами есть прямая связь.
Точку зрения капитана разделял и полков-
ник Семашко.
— Сергей Петрович, вы установили, когда
Анна вернулась в Ригу? — спросил он при встре-
че у капитана.
— В 1949 году. До этого она жила некото-
рое время у себя в деревне. Затем опять лежала
в больнице. Шизофрения...
И показал полковнику фотографию Анны.
— Болезненная и старовата...
— На восемь лет старше Экерта. Он умеет
обольщать женщин, этот Экерт. Соблазнил
племянницу Епифанова, бывшего при гитлеровцах
бургомистром Оболи, затем Велта Будрис, Анна
Ткаченко...— пояснил Юрьев и добавил: — между
прочим, Анатолий Викторович, в Риге обнару-
жен солагерник Экерта — некий Кузьмичев. Он
пытался направить розыск по ложному пути...
Интересно, почему Экерт сблизился с Анной?
Она намного старше его, да еще больная. А бро-
сил он молодую, красивую — Велту Будрис.
В то время Велта работала в продмаге и имела
состоятельных родителей. Мне думается, что у
Экерта была не любовная, а какая-то другая,
далеко идущая цель.
* «
♦
В Бережок Юрьев поехал с лейтенантом
Бушуевым. Деревня раскинулась вдоль озера,
лежавшего у подножья пологого холма. Вокруг—
холмы, поросшие кустарником. Берег, что напро-
тив деревни, покрыт лесом. Ветки берез низко
склонялись к воде, словно хотели пить.
В конце улицы размещался сельсовет.
Юрьев застал там председателя Никиту Федоро-
вича Круглова.
Из его рассказа он узнал, что Анна Иванов-
на Хижняк-Стефановская (Ткаченко — ее девичья
фамилия) родилась в этой деревне. Здесь она
училась, а после окончания школы работала
счетоводом в сельпо. В тридцать третьем году
вышла замуж за техника-лесовода Хижняк-Сте-
фановского и прожила с ним в дружбе и согла-
сии до сорок первого года.
В первые же дни войны Хижняк-Стефанов-
ский добровольно ушел на фронт, участвовал
в обороне Ленинграда, сражался на Орани-
енбаумском пятачке, был тяжело контужен и
после освобождения Псковщины вернулся в Бе-
режок.
Но это уже был не тот Казимир Станисла-
вович, каким его помнили в округе. Он часто
болел, стал пить. Не выдержала Анна, в сорок
шестом году завербовалась и уехала на строи-
тельство в Ригу. Вскоре Казимир Станиславович
умер. Похоронила Анна мужа и опять надолго
покинула Бережок.
— А чем она сейчас занимается? — поинте-
ресовался Юрьев.
— Пенсионерка, по инвалидности. Живет
затворницей. Ни во что не вмешивается... С го-
ловой у нее не совсем...
♦ «•
*
Дом Анны Ткаченко стоял у самой околицы.
Одну половину его занимала семья младшего
брата, колхозного зоотехника, в другой, что по-
меньше, жила с матерью-старухой Анна.
Прежде чем нанести ей визит, Юрьев с Бу-
шуевым узнали, что Анна себя чувствует хорошо,
бывает в гостях у знакомых, ходит в сельскую
библиотеку. В погожие дни любит копаться на
огороде.
Анна встретила гостей встревоженно, подня-
лась из-за стола.
— Мы сотрудники госбезопасности, — пред-
ставился Юрьев. — Нас интересует Экерт.
При каких обстоятельствах вы познакомились
с ним?
— Когда он был истопником, — посте дли-
тельной паузы тихо ответила Анна.
— Вы бывали вместе с Федотовой в компа-
нии Экерта и Муратова?
— Иногда. Но я с Экертом ничего общего
не имела... Хотите верьте, хотите нет, — на гла-
зах Анны показались слезы.
Юрьев понял, что она боится быть искрен-
ней.
— Экерт что-нибудь рассказывал вам
о себе?
— Ничего не рассказывал. Муратов как-то
проговорился, что служил вместе с ним у нем-
цев...
— Анна Ивановна, — мягко спросил
Юрьев, — что заставило вас уехать из Риги вме-
сте с Экертом? Велта Будрис говорила нам о ва-
шем отъезде.
— Я уезжала в Куйбышев. К брату.
— Я понимаю вас, Анна Ивановна. Вы бои-
тесь сказать правду. Не бойтесь. Вас мы ни в
чем не подозреваем. Экерт вас обманул. Он рас-
сказывал вам о том, как убивал советских
людей?
— Убивал?
— Да! Он — каратель.
Анна вспыхнула. Губы ее задрожали.
— Каратель?
— Если мы найдем Экерта, то вы сами убе-
дитесь в этом. Он палач. Экерт изменил Го-
дине...
Юрьев поднялся и отошел к окну.
— Я понимаю вас, — продолжал он, ста-
раясь говорить как можно мягче. — Трудно по-
верить вот так, сразу... Он был близок вам. Мо-
жет быть, и сейчас...
— Нет! Нет! — И. положив на колени руки,
перевитые узловатыми венами, Анна заговорила:
— Тяжело было работать на стройке. Кир-
пичи я таскала, бревна, доски... Здоровые и те
кряхтели. Ну, я и слегла, заболела. А на ноги
поднялась — позаботились обо мне добрые люди:
уборщицей в баню определили. Там я и по-
встречалась с. Николаем. Спросила как-то: «Где
твоя семья?»—«Нет у меня семьи,—отвечает,—
расстреляли...»
Мой покойный муж не был чутким, а Нико-
лай... Почти каждый день виделись мы. и он
спрашивал, как я себя чувствую.
Однажды Николай говорит: «Отчего это,
Аннушка, другой раз на меня находит такое, что
хочется волком завыть? У тебя так бывает?» И
63
потом все чаще стал на нервы жаловаться, об
отъезде намекать: «Вижу, что н тебе здесь не
сладко. Надо убираться отсюда». Узнав, что в
Оренбурге живут мои знакомые, он предложил
поехать туда. Я согласилась.
— Экерт не говорил, почему он хочет поки-
нуть Ригу?
— Говорил. Это было под Витебском. Мы
проехали небольшую станцию, не помню точно
ее названия. Кажется, Оболь. Николай побледнел
как-то. «Знаешь, Аннушка, хорошо, что я
уезжаю. Здесь много моих врагов. Увидят — не
пощадят. Но я их бил и буду бить...»
Двое суток мы были в пути, и Николай чув-
ствовал себя хорошо. Но вот поезд стал при-
ближаться к Оренбургу, и его будто подменили.
Он позеленел, начал трястись, бредить... У него
случился припадок. Когда поезд прибыл в Орен-
бург, я отправилась с Экертом в больницу. Реги-
страторша спросила у него документы, а он в
ответ: «Украли в поезде во время приступа».
— «Как фамилия?»—«Неведомский Николай Ива-
нович». Я удивилась, но промолчала.
— Значит, Экерт лежал в больнице не под
своей фамилией? — переспросил Юрьев. — А
почему вы уехали из Оренбурга?
— Это он велел. Он сказал мне, что плохо
себя чувствует. Очень много пережил. Ему нуж-
но некоторое время побыть одному, чтобы вос-
становить здоровье. Обещал прислать мне
вызов.
— И, конечно, не вызвал?
— Нет.
— Значит, он в Оренбурге...—тихо прогово-
рил Юрьев, как бы подводя итог беседы.
— А то где же...—с неожиданной злостью
сказала Анна. — Тут и ищите его, гадюку. Фэ-
милию-то сменить можно, а вот фотокарточку
не сменишь.
В Оренбурге был прописан только один Не-
ведомский — Николай Степанович. Год рожде-
ния — 1890. Пенсионер.
Это был не тот, кого искали. Экерт родился
в 1914 году. Оренбург запросили снова: «Когда
Н. И. Неведомский находился на излечении в об-
ластной психиатрической больнице и по какому
адресу выписался?».
Ответ был такой: «Неведомский Н. И. лежал
в больнице с 5 по 13 мая 1947 года. Выписался в
город Новосибирск, Советская тридцать, кварти-
ра шесть...».
«Опять двадцать пять, — подумал с досадой
Юрьев. — Ищем в Оренбурге, а он в Новоси-
бирске. Ну и ловкач!».
Ночью в Новосибирск полетела телеграмма, а
утром на столе Юрьева лежал ответ: «Указан-
му адресу Неведомский не проживает. Новоси-
бирске не прописан».
$ *
«
Главный врач психиатрической больницы
Оренбурга в ответ на вопрос Юрьева развел
руками.
— О Нсведомском я ничего не знаю. Рабо-
таю здесь всего полгода. Можно разыскать исто-
рию болезни.
В истории болезни Неведомского рядом
с диагнозом «эпилепсия» красовался огромный
вопросительный знак. Внизу была отметка «Вы-
писался в Новосибирск». И указан фиктивный
адрес.
— Не смогу ли я побеседовать с кем-либо
из старых работников больницы?
Главный врач задумался.
— Постойте, постойте... Кто же у нас здесь
давно работает?— Он стал вслух перечислять:—
Орлова Ксения Никаноровна... Так! Тетя Поля...
Как говорится, раз, два и обчелся. Орлова еще
не пришла на работу. А тетя Поля...
Тетю Полю Юрьев нашел в коридоре. Он
несколько минут наблюдал, как невысокая, щуп-
ленькая женщина с заостренным подбородком
старательно вытирала мокрой тряпкой светлые,
покрытые масляной краской стены.
— Тетя Поля, — Юрьев подошел к сани-
тарке. — Извините, что я так вас называю.
— Ничего, ничего, я привыкла,— тетя Поля
взглянула на него добрыми глазами. — Меня
все так зовут. Что надобно-то?
— Вы работали здесь в сорок седьмом году?
— Еще раньше, милый, работала. При гос-
питале.
— Не лежал ли здесь Неведомский?
— Не помню...
— Плотный такой, видный. Блондин...
— Много лежало у нас и плотных, и вид-
ных, и блондинов...
— У него на правой руке пальца не хватает.
Санитарка оживилась.
— Батюшки! Да ты бы с этого и начал. Зо-
вут его Николай. А фамилию, хоть убей, не
скажу.
— Вы не знаете, куда он девался?
— Никуда... Работает в нашем подсобном
хозяйстве. Кузнецом.
•
•
Ксения Никаноровна, старшая медсестра
Оренбургской областной психиатрической боль-
ницы, вернулась с работы раньше обычного и
пригласила мужа в кино.
Николай Иванович Неведомский поморщил-
ся. Он не любил бывать на людях. Ксения Ника-
норовка зна’ла это и нс удивилась тому, что даже
в кино приходилось тащить мужа чуть ли не
силком. Поэтому, воспользовавшись минутной его
заминкой, схватила мужа под руку и потащила
к двери.
Во Дворец культуры пришли за десять ми-
нут до начала сеанса. Военный фильм не инте-
ресовал Николая Ивановича. Он видел настоя-
щую войну и пережил такое, что, пожалуй, ни-
кому не расскажешь...
Сидя рядом с женой, он думал о своем...
Здесь могла бы сидеть не она, а... А что, если
Аннушка неожиданно заявится в Оренбург?..
Николай Иванович беспокойно заерзал на стуле.
Скосив глаза, Ксения Никаноровна взгляну-
ла на профиль мужа. Худощавое лицо с ямоч-
кой на подбородке. Задумчивый, немного груст-
ный взгляд. Она знала со слов Неведомского,
что он, подобно героям фильма, воевал, был ра-
нен. «Переживает, вероятно...»
Ксения Никаноровна жалела мужа и в то
же время чувствовала смутную тревогу из-за
того, что он редко делится с ней своими мысля-
ми, молчит. «Впрочем, — рассуждала она про
себя, — Николай всегда был неразговорчивым».
Ей вспомнилось, как она выходила замуж.
Прежде чем дать ответ Николаю, посоветова-
лась с матерью.
— Понимаешь, мама, он сильный, ласковый.
А иногда как будто чужой мне. Скрытный, бес-
покойный, молчаливый...
— Стерпится-слюбится, — сказала мать.
И вот уже тринадцать лет Ксения Никано-
ровна живет с Николаем. А он все такой же
скрытный и не любит вспоминать о прошлом. Он
неплохо работал кузнецом в подсобном хозяйст-
ве психиатрической больницы. Был подтянут,
исполнителен, никому не перечил. Скажут —
сделает. И сделает на совесть, не придерешься.
Друзьями Николай Иванович не обзаводился,
но ходить в гости не отказывался, чтобы не оби-
деть. Придет, выпьет две-три рюмки и просидит
весь вечер молча. «Хлебнул, видать, браток,
горя, вот и угрюмый»,— говорили о нем зна-
комые.
Ксения Никаноровна не решалась надоедать
мужу расспросами. Она любила Николая и не
мешала ему жить в собственном мире раздумий
и переживаний.
Лишь однажды она попыталась узнать, где
Николай работал раньше.
— В колхозе, — ответил муж. И, словно
боясь, что жена захочет выяснить подробности,
поспешил добавить: — Немцы разорили его на-
чисто. Народ, должно быть, разбрелся, кто куда.
Написал на родину, да не отвечают.
...В подсобное хозяйство психиатрической
больницы приехали под вечер. Не доезжая мет-
ров ста до поселка, Юрьев приказал шоферу
остановиться. Дальше пошли пешком.
Кроме Юрьева, было еще двое понятых: Гри-
горий Николаевич Зайцев, приехавший из Оболи
опознать преступника, и председатель поселко-
вого Совета Никулин.
Миновали шестой домик на левой стороне,
и Никулин сказал:
Здесь!
В одном окне горел свет.
Никулин постучал, прислушался, но никто
не появлялся. Он постучал сильней. За дверью
раздались шаги.
— Кто там?
— Это я. — Председателя Совета знали
здесь в каждом доме. — Николай Иванович
пришел?
— Нет еще, Василий Иванович. Задержался
на собрании.
— Ладно. Я скоро загляну.
— А что за собрание? — тихо осведомился
Юрьев у Никулина.
— Перевыборы рабочкома. Неведомский
ведь заместитель председателя...
Они перешли дорогу и сели на скамейке в
палисаднике. Минут через двадцать послышались
голоса. По улице шла группа людей. От них от-
делился Неведомский. Он уверенно вошел во
двор, поднялся на крыльцо и настойчиво, по-хо-
зяйски постучал.
Едва он скрылся за дверью, как Юрьев и
его спутники зашагали к дому. Дверь снова от-
крыла старушка — это была теща Экерта.
— Добрый вечер, — поздоровался Никулин,
войдя в комнату.
— Здравствуйте, — тихо сказали Юрьев
с Зайцевым.
— Вечер добрый, Василий Иванович, — ото-
звался Экерт и оглядел незнакомцев. Вдруг он
вздрогнул, лицо его побледнело. Метнул злобный
взгляд в сторону Зайцева. Должно быть, узнал.
Юрьев сразу заметил в нем перемену.
— Садитесь, — твердо произнес он. — Я
работник госбезопасности Юрьев. — Ваша фами-
лия?
Несмотря на сковавший его ужас, Экерт ка-
зался спокойным. Слишком долго готовился он
к этой встрече.
— Неведомский.
— Имя и отчество?
— Николай Иванович.
Юрьев указал на Зайцева:
— Вы этого гражданина знаете?
— Нет, не знаю. Первый раз вижу.
— /X вы, товарищ Зайцев, знаете его?
— Как же! Сколько лет рядом жили. Рабо-
тали в одном колхозе. Это — Экерт! Начальник
обольской полиции.
— Ух, сволочь! — побагровел Экерт. Он
затрясся, как припадочный, стал закатывать
глаза.
Капитан встал и резко произнес:
— Хватит, Экерт, играть... Вы арестованы!
* «
»
ОБОЛЬ. 12 сентября 1961 года (ТАСС).
Выездная сессия Верховного суда Белорус-
ской ССР закончила сегодня слушание дела быв-
шего начальника фашистской полиции в Оболи,
Витебской области. Николая Артуровича Экерта
(он же Николай Иванович Неведомский).
Изобличенный неопровержимыми доказатель-
ствами и свидетельскими показаниями, Экерт вы-
нужден был признать себя виновным в соверше-
нии тягчайших государственных преступлений.
Предатель к палач приговорен к расстрелу.
Приговор окончательный и обжалованию не
подлежит.
5 «Уральский следопыт» № 2
Один из работников Сарапульского крае-
ведческого музея перелистывал как-то
старые комплекты местной газеты «При-
камская жизнь». В номере, посвященном столе-
тию со дня Бородинской битвы, ему встретилась
статья о героине Отечественной войны 1812 года
Надежде Дуровой. Газета писала:
«Сарапул может гордиться тем, что в тя-
желую годину дал на войну не только солдат-
добровольцев, но дал еще и замечательного
воина — Надежду Андреевну Дурову, которая
доказала, что русская женщина, когда нужно,
так же храбро и беззаветно может защищать
свою Родину, как и самый доблестный солдат».
О подвиге соотечественницы сотрудник му-
зея, конечно, знал. Но вот, листая газету дальше,
он в комплекте за 1915 год увидел заметку,
«Сарапульская девушка-доброволец».
...6 февраля в Сарапул был доставлен в со-
провождении жандарма «бравый солдат в ши-
нели». Но этот солдат в шинели оказался... де-
вушкой из прикамской деревни Шевырялово,
швеей Антониной Пальшиной. Накануне первой
мировой войны Антонина покинула купеческий
Сарапул и уехала искать счастья на юг. Война
застала ее в Баку. Смелая девушка, слыхавшая,
конечно, о подвиге своей землячки, решила
пойти на фронт. Продала кое-какие вещи, ку-
НАВАЛЕРИСТ-ДЕВИЦА
АНТОНИНА
ПАЛЬШИНА
пила на вырученные деньги военное обмундиро-
вание и коня, обрезала косы и под именем Ан-
тона Пальшина добровольно вступила в казачью
дивизию, которая направлялась на турецкий
фронт. Никто из казаков даже не подозревал,
что смелый юный кавалерист-разведчик — это
17-летняя девушка. Но вот в одной из атак «ка-
зак» упал с лошади и сильно ушибся. В лазарете
секрет был раскрыт...
Из казачьей дивизии Антонину отчислили.
Тогда она решила попасть на австрийский фронт.
У нее не было никаких документов, и в дороге
ее задержали: не шпион ли. С жандармом на-
правили на родину, в Сарапул, «для удостове-
Антонина Тихоновна Пальшина в Сарапульском
музее.
66
рений личности». Об этом-то и сообщалось в
газете «Прикамская жизнь».
Работники музея и местные журналисты ре-
шили разыскать следы смелой девушки. Они от-
правились в деревню Шевырялово, что стоит на
берегу Камы, почти на самой границе Пермской
области и Удмуртии. Ведь именно там родилась
Антонина, там сейчас живут ее родные.
— Антонина Тихоновна? — спросила ее се-
стра.— Да она жива. Могу и адрес дать.
Каково же было удивление Сарапульцев, ко-
гда они узнали, что та, кого они ищут,— живет
в том же городе, что и они.
На одной из тихих улиц стоит домик, уто-
пающий в зелени яблонь. Антонина Тихоновна
встретила приезжих в саду. Ей уже около семи-
десяти лет, но чувствует она себя бодро, сохра-
нила хорошую память.
Бабушка Пальшина рассказала, что после
того как жандарм привез ее в Сарапул в фев-
рале 1915 года, она поступила на курсы меди-
цинских сестер. Окончила их и вскоре уехала во
Львов, в военный госпиталь. Там проработала
недолго. Однажды надела чью-то военную
форму и... снова тайком ушла на фронт, при-
мкнула к одному из подразделений. Ходила в
боевые разведки, не раз брала «языков». До-
служилась до чина унтер-офицера. Вспоминает
она бой, во время которого потерялся их рот-
ный командир. Антонина Тихоновна взяла коман-
дование на себя и повела роту в атаку. За храб-
рость ее наградили тогда георгиевским кре-
стом.
Но снова ранение, госпиталь, и опять узнают,
что в мундире унтер-офицера... девушка.
После лечения Антонина опять стала фрон-
товой медицинской сестрой.
Восемнадцать раненых вынесла она с поля
боя. За это ее наградили вторым георгиевским
крестом. К боевым наградам потом прибавились
еще две медали.
После Великого Октября боевой путь Ан-
тонины Пальшиной продолжался в рядах Крас-
ной Армии, затем в партизанском отряде в
Крыму.
Окончилась гражданская война. Пальшина
вернулась в родной Сарапул. Работала медицин-
ской сестрой в больницах. Растила детей. И лишь
несколько лет назад вышла на пенсию.
...В аккуратно прибранной комнате на стене
висят фотографии. Вот снимок 1915 года. Браво
смотрит молодой, подтянутый, ясноглазый сол-
дат — «доброволец Антоша», Антонина Паль-
шина. А этот снимок недавний — она сфотогра-
фировалась рядом с сыном Сергеем, полковни-
ком, когда ездила гостить к нему в Москву. Тут
же фотография Юрия Гагарина и Германа Тито-
ва с памятными автографами героев-космонав-
Письмо от сына.
тов. Она познакомилась с ними в Москве.
Юрий Гагарин написал на карточке: «Спасибо,
мама. Вы дали нам крылья для полетов!».
• * *
В Сарапульском музее экспонируются мате-
риалы о жизни и военных патриотических подви-
гах Надежды Дуровой. Теперь рядом с ними
появился еще один стенд, где собраны мате-
риалы о замечательной русской женщине с бе-
регов Камы — Антонине Пальшиной. В дни, ко-
гда советский народ отмечал 150-летие со дня
изгнания из России наполеоновских войск, посе-
тители подолгу задерживались у стендов, по-
вествующих о Надежде Дуровой и Антонине
Пальшиной.
Интересно, что когда началась Великая Оте-
чественная война, Антонина Тихоновна хотела
снова идти на фронт. Но в военкомате сказали:
«Найдутся молодые, а вы и в тылу поможете
фронту». Пальшина всю войну находилась на
боевом посту—работала в военных тыловых
госпиталях.
В музее экспонируется письмо, посланное в
те суровые годы семьей Пальшиных бойцам на
фронт вместе с посылкой:
«Дорогие наши бойцы! Посылаем вам не-
большой подарок от чистого сердца и желаем
всем мужества, геройства, доблести и отваги.
Вы, наши родные, отстаивайте своей грудью
каждую пядь родной земли, мы на трудовом
фронте стараемся помочь вам. Делаем все, от
чего зависит скорейшая победа. Привет вам, до-
рогие товарищи».
П. БОГАТЕНКОВ
б*
67
источник
«ТАЛИЦА»
Е'ЩЕ издавна жители
деревни Верх-Березо-
вой	(Чердынский
район Пермской области)
подметили	необычность
мощного источника, распо-
ложенного на окраине се-
ла: удивительно красивый
нежно-голубой цвет воды,
большое выделение газов,
благодаря чему поверхность
воды напоминает кипящий
котел.
Поразительно было и
то, что источник и речная
полоса на протяжении 20—
30 метров от него и земля
вокруг не замерзают даже в
самую суровую зиму. За эти
свойства источник назвали
«Талица».
Но самые замечательные
свойства Талицы открыты в
последние годы. Оказалось,
что вода ее содержит ро-
дон и стронций. Кроме
того, источник имеет значи-
тельно повышенную и очень
постоянную температуру —
4-13,5° Ц, независимо от
температуры воздуха (обыч-
ная температура воды источ-
ников 4-4° Ц). Выделение
газа обильное. Он состоит в
основном из азота и редких
газов (аргон, ксенон, крип-
тон. неон, радон). Воды Та-
лицы поднимаются по зоне
мощного тектонического раз-
лома с больших глубин.
Другой подобный источник
с аналогичным составам во-
ды и газа обнаружен в
35 километрах выше, по те-
чению реки Березовой.
По своим свойствам воды
Березовских источников
близки к минеральным во-
дам «Цхалтубо» (Кавказ) я
«Белокуриха» (Алтай). Я ду-
маю, что бурение глубокой
скважины в этом районе,
вероятно, выведет на по-
верхность напорные термаль-
ные газированные воды с
температурой не менее 30—
40° Ц.
А. ОБОРИН
БЕЛКИ В ОЗЕРЕ
В СЕНТЯБРЕ работни-
ки государственного
промыслового хозяй-
ства «Денежкин камень»
увидели необычную карти-
ну. По верхнему озеру
небольшими группами плы-
ли какие-то зверьки. Когда
лесник Замараев
и его товарищи
подогнали к ним
лодки, то оказа-
лось. что это
обыкновен и ы е
белки. Люди по-
добрали дрожа-
щих от холода
белок и доставили на берег.
Как появились они в озере?
Охотовед Михаил Геор-
гиевич Волков объяснил, что
в этом году в лесах, распо-
ложенных южнее озера
Верхнего, уродилось очень
мало кедрового ореха и
почти совсем не было ши-
шек «а других хвойных де-
ревьях. Когда запасы пищи
оскудели, белки тронулись
на север.
Обычно при таких -перехо-
дах зверьки не обходят на-
селенные пункты и водные
преграды и движутся напря-
мик. Белки стайками прохо-
дили через село Всеволодо-
Благодатское. На земле они
менее проворны, чем на де-
реве, а поэтому их легко ло-
вили собаки.
Переход белок был массо-
вым. Их стало гораздо мень-
ше в лесах около Всеволодо-
Благодатского. На тех участ-
ках, где летом собаки об-
лаивали до 20—25 зверьков,
сейчас встречается 5—6 бе-
лок.
А. МАЛЬЦЕВ
ХРАБРЫЙ СОБОЛЬ
Это было в зауральской тайге, к востоку от
реки Лозьвы. Проводился отлов соболей
для переселения их на Южный Урал. Мы
шли узкою тропою, прислушиваясь, не лают ли
где собаки. Было пасмурно и тихо. Медленно па-
дал снег. Неожиданно впереди на тропе из-за де-
ревьев появился заяц-беляк. Заметив нас, он
присел, а потом прыгнул в сторону и скрылся в
кустах. Мой спутник, Александр Матвеевич К.
предположил, что заяц, по-видимому, кем-то по-
тревожен, иначе днем он не поднялся бы с леж-
ки. Через минут десять, или пятнадцать до нас
донесся далекий лай Альмы. Пошли на ее «го-
лос».
Хвойный лес скоро расступился, дальше по
пологому склону к речке Еловке стоял березняк,
и редко попадались высокие голые стволы давно
погибших от пожара кедров и елей. В 150 метрах
от себя мы увидели соболя. Он сидел на вершине
невысокой молодой березки и смотрел на лающую
собаку. Мы уже обдумали план ловли соболя
обметом (специальной сетью), как зверек по-
чувствовал опасность. Вот он повернулся, взгля-
нул в нашу сторону и прыгнул вниз. Через мгно-
вение соболь вскрикнул — он попал в зубы со-
баки. Мы подбежали. Перед нами в снегу пере-
катывался клубок сцепившихся зверей. Алек-
сандр Матвеевич ловко схватил соболя, отгоняя
собаку. Да не тут-то было! Альма отпустила
зверька, но тот, оказывается, захватил собаку
зубами за верхнюю губу. Лайка взвизгивала,
мотала головой, пытаясь освободиться от неболь-
шого, но сильного хищника, но он держал ее
«мертвой» хваткой. Только мое вмешательство —
я разжал челюсти соболя палкой — освободило
Альму. В руки к нам попал крупный и краси-
вый самец.
По следам, еще не запорошенным снегом,
удалось восстановить следующую картину. Со-
боль, оказывается, гнался за зайцем и отстал
от него. На тропу случайно выскочила собака
и помчалась навстречу хищнику. В березняке
они столкнулись. Встреча была неожиданной
для обеих сторон. Соболь, только что преследо-
вавший зайца, сам вынужден был спасаться и
вскочил на первое попавшееся дерево.
В. ПАВЛИНИН
68
ИСТОРИИ
Ал. МУСАТОВ
Рисунки М. Брусиловского
С тех пор прошло немало лет, но
тот урок истории я запомнил на
всю жизнь. Как сейчас вижу пе-
ред собой моего отца, боевого партизан-
ского командира, и нашего школьного
учителя Семена Ивановича. Я учился тог-
да в четвертом классе.
Сижу как-то дома, уроки готовлю.
Семен Иванович часто говорил отцу, что
у меня светлая голова и что непременно
следует учиться дальше. Да отец и сам
понимал это. «Погоди, Сашка,— говорил
он мне,— вот накостыляем мы Колчаку
шею, повезу я тебя в город. Учись, кре-
стьянский сын! Доходи до высокой
науки!»
Вот я и старался. Зажал уши ладоня-
ми, закрыл глаза и зубрю урок по зоо-
логии— о земноводных, пресмыкаю-
щихся.
Вдруг слышу: дверь скрипнула. Огля-
нулся и сразу вскочил: батька! Борода-
тый, черный, на груди бинокль, на одном
боку револьвер, на другом сумка кожа-
ная. Нагнулся он, обнял меня, в учебник
заглянул: «Ума, сынок, набираешься?..
Доброе дело!»
А тут как бабахнет за окнами, точно
гром из тучи. И еще раз, и еще! Я в окно
высунулся. На небе ни облачка, тучи и в
помине нет. А батька у другого окна
стоит. Потемнел в лице еще больше и
тоже прислушивается.
— По нашим бьют, гады... из пу-
шек,— шепчет он и меня к себе подзы-
вает:— Сашка,— говорит,— беги за ма-
терью в поле. Скажи, чтобы все женщи-
ны в тайгу собирались... И учителю ска-
жи. Пусть школу заколачивает.
— Батя,— говорю,— в школе у нас
праздник сегодня. Юбилей!
— Какой там юбилей,— нахмурился
батька.— Слышь, колчаковцы к селу
прут. Пойдут теперь мужика пороть да
вешать. Ну, да я сам до учителя дойду.
— Что ж,— говорю,— так и не даст
мне Колчак школу закончить?
— Придется,— отвечает,— небольшой
перерывчик устроить.
Помчался я в поле к матери. Но жен-
щины уже и сами домой возвращались.
Передал я им батькин наказ в тайгу соби-
раться и побежал в школу. Там чистота,
порядок. Дорожки подметены, полы вы-
мыты, классы цветами убраны. На сте-
нах наши рисунки развешены, на пар-
тах— самодельные учебные пособия,
макеты, чучела птиц. Все это наших ро-
дителей дожидается — пусть, мол, при-
дут, полюбуются, что их ребятишки по-
наделали.
У входа в школу фанерка прибита:
«Добро пожаловать! Нашей школе два-
дцать пять лет».
Учитель сидел с ребятами в садике и
поджидал родителей.
Смотрю, идет к школе мой батька.
Подошел, бросил окурок, затоптал его
ногой — батька мой тоже когда-то учил-
ся у Семена Ивановича и курить при учи-
теле до сих пор не решался.
— Не ко времени праздник, Семен
Иваныч. Сейчас всем в тайгу надо уез-
жать. Собирайтесь и вы.
Учитель сердито мотнул головой.
— Я? В тайгу? Оставить школу без хо-
зяина? Да я же ее на своих плечах вы-
нес. Двадцать пять лет собирал по гвоз-
дику... по бревнышку.
— Я вот тоже хозяйство собирал...
по щепочке. А оставляю!
— Ты коммунист, партизан. Тебе от
врага пощады не будет.
— А ты, Семен Иваныч, кто? Не ком-
мунист?
— Я... я учитель. Меня колчаковцы не
тронут.
— Не ошибаетесь, Семен Иваныч?! —
покачал головой батька.— Подумайте,
пока не поздно.
Тут из-за угла женщина на лошади
показалась. Лошадь в мыле, волосы у жен-
щины растрепанные, глаза дикие. Но я
ее сразу узнал — это была мать Анки
Петровой, нашей ученицы, и жила она
на дальнем хуторе. Увидела мать Анку
да как взвоет:
— Аннушка, доченька!.. Пожгли нашу
хату, попалили проклятые!
Ученики переполошились, на учителя
смотрят — что теперь делать? Мой бать-
ка и говорит Семену Ивановичу:
— Сами видите, отменяется празд-
ник. Отошлите ребят домой. Надо будет
всем уезжать в тайгу. Пусть их, колчаки,
в пустой деревне лютуют. А там мы по-
смотрим.
Потом он отвел учителя в сторону.
— Видели, Семен Иваныч, как колча-
ки душегубствуют?.. Не упрямьтесь, про-
шу вас. А не то силой на телегу посадим
и в тайгу увезем.
— Ну, и неразумный же ты, Никита.
Учил я тебя, учил...— вполголоса отве-
чает учитель.— Вы в тайгу уходите,
а свой человек должен в селе оставаться
или нет?.. Сообщить вам что, передать...
Батька только глазами заморгал.
— Так бы сразу и сказали... Только
боюсь я, Семен Иваныч! Выдадут вас ку-
лаки: вы ж с коммунистами знались и
партизанам помогали. Уходили бы лучше
с нами.
— Ну-ну, не возражать!—прикрик-
нул Семен Иванович на батьку, словно
на непослушного ученика, и к нам, к ре-
бятам, обернулся: — Ну,— говорит,— дети
мои, много чего мы с вами по книжкам
изучали — и арифметику, и географию, и
историю. А теперь начинается урок жи-
вой истории. Крепко запомните этот
урок, навеки-вечные запомните, как
отцы ваши и матери кровью своей защи-
щали молодую советскую землю.
...Потянулись из села в тайгу подво-
ды. Впереди — с хлебом, потом с жен-
щинами и ребятами. Нас, школьников,
тоже на подводы посажали. Мы и тетра-
ди забрали, и учебники — не оставлять
же все это колчакам.
70
Ехал я, ехал на телеге, а за мостом
возьми да и спрыгни. Очень мне интерес-
но— что там батька в селе с партизана-
ми делает.
Вернулся я в село и вижу: партизаны
выносят из лавки торговца Банкина ящи-
ки с порохом, мешки с дробью и на под-
воды грузят. А Банкин, рябой, долговя-
зый, мечется между партизанами и за
ящики хватается.
— Это, — вопит,— грабеж средь бела
дня, разорение!.. Я жаловаться буду!
А партизаны только посмеиваются.
— Нишкни, Банкин, нишкни...— гово-
рит батька.— Колчаки придут, для них
пороха, небось, не пожалеешь, сам на-
бьешься.
Поп тут появился, отец Варфоло-
мей,— маленький, лысый. Вертится среди
партизан, разговоры заводит.
— Что это за переселение народов,
православные? Куда это, не помолясь,
уезжают все?
— Много знать будешь, отец Варфо-
ломей,— скоро состаришься,— отвечает
батька.
— Я	ж,— говорит,— ваш	пастырь.
Могли бы мне и доверие оказать.
Батька тут подморгнул партизанам, те
подхватили отца Варфоломея да лавоч-
ника подмышки, втолкнули в лавку,
дверь на замок, а ключи в пруд.
— Так-то оно надежнее,— говорит
батька,— а то еще проследят, куда народ
ушел, а потом колчакам выдадут.
Тут батька заметил меня, нахмурил-
ся, за ухо дернул.
— Ты почему с ребятами не уехал?
Покраснел я, потом расхрабрился.
— Я в партизаны хочу. У меня и ору-
жие есть,— достал я тут из-за пазухи
самопал-самоделку.— Вот,— говорю,— на
двадцать шагов бьет... без промаха.
Тут как захохочут все кругом.
— Да прими ты его, Никита Егорыч,
прими!..— кричит какой-то старик, а сам
за бока от смеха хватается.— Поставь ты
его в чин... ну, хоть для начала в помощ-
ники командира. Уж больно у него само-
пал хорош!
Тронулись мы в тайгу. Подводы
с боеприпасами впереди, партизаны сза-
ди. И я с ними шагаю.
Не успели с полверсты отъехать, ви-
дим: к селу конный отряд подходит. За-
метили нас, коней понукают. Батька в
бинокль посмотрел, нахмурился.
— Это колчаки! — говорит он.— Вот
что, ребята. Так они нас и нагнать могут.
Забирай с телеги кто что может — и в
лес. А мы тут попридержим их малость.
Батька отобрал трех партизан, легли
они за укрытие и стали поджидать
колчаковцев. Остальные партизаны разо-
брали с телеги ящики с порохом, мешки
с дробью и, пригибаясь, побежали к тай-
ге. Не помню как, но только я очутился
рядом с батькой и стал прилаживать мой
самопал.
И что тут с батькой стало! Схватил он
меня за плечи, притиснул к земле.
— Уползай, лихо ты мое!.. Сейчас
же, сию минуту!
Перепугался я, пополз. Уже смеркать-
ся стало. Стрельба тут началась — то ли
это батька стреляет, то ли в батьку. До-
брался я до леса, отдышался, голову из
травы поднял. Батька с товарищами
стрельнут раз-другой — и к лесу отсту-
пают, а сами все посматривают: скрылись
партизаны с ящиками в тайге или нет. Тут
и совсем темно стало. И выстрелы
затихли. Видно, колчаковцы назад верну-
лись. Лежу в траве, прислушиваюсь:
не бежит ли батька. Тихо кругом.
Пополз обратно. Земля холодная,
сырая. Вдруг слышу, стонет кто-то. Гля-
жу, а около куста батька мой! Ползти
пытается, а не может. Узнал меня, гово-
рит:
— Подбили меня колчаки прокля-
тые...
— Батя,— шепчу я,— опирайся на мое
плечо, я сильный! Ваську Жигалина по-
барываю...— а сам чувствую: слабеет
батька, кровью исходит.
— Ты лежи тут,— говорю,— лежи...
Я сейчас! — Что «сейчас», я и сам точно
не знаю.
Выбрался я на дорогу. Куда бежать?
В тайгу, к партизанам? Да разве мне
отыскать их ночью!
Вспомнил я тут про учителя, пробрал-
ся усадьбами к школе. Увидел Семен
Иванович мое лицо, даже ахнул.
— Ты почему не в тайге, Саша? Что
случилось?
— Так говорю, и так... Там батьку
подбили. Спасите его!
Побежали мы к батьке, кое-как до-
вели его до школы. Семен Иванович
ему рану обмыл, перевязку сделал.
Батька только зубами скрипел от боли
да все утешал себя:
— Полежу чуток, передохну... да и в
тайгу. Мне к своим надо. Время же горя-
71
чее! Без командира им никак невоз-
можно.
— Никуда ты не пойдешь с такой но-
гой,— рассердился Семен Иванович.—
Лежать надо, лежать! Вот куда мы спря-
чем тебя — хитрый вопрос...
— Ав сарай, где сено? — предло-
жил я.
Сделали мы с учителем углубление в
сене и перенесли туда батьку.
Утром колчаковцы вступили в село.
Мы с Семеном Ивановичем смотрели на
улицу из окна его комнаты. Отец Варфо-
ломей, лавочник Банкин и несколько ку-
лаков с семьями вышли встречать кол-
чаковцев с хлебом-солью. На колоколь-
не ударили в колокола.
Офицер в черной бурке, не слезая с
коня, брезгливо оглядел собравшихся и
о чем-то спросил отца Варфоломея. Тот
торопливо начал объяснять, то и дело
показывая рукой на пустые крестьян-
ские избы, на школу. Офицер, не дослу-
шав отца Варфоломея, тронул коня к
школе.
Семен Иванович встретил офицера на
крыльце, в упор посмотрел ему в лицо.
— Здесь школа... здесь учатся дети!
Кто-то оттолкнул Семена Ивановича
в сторону. Офицер и его приближенные
вошли в класс. Потом колчаковцы заня-
ли коридоры, кухню, все пристройки.
Класс и комнату учителя разделяла
тонкая дощатая перегородка. Я слышал,
как офицер шагал из угла в угол по
классу и насмешливо кому-то говорил:
— Так-с... Ни хлеба, ни скота, ни му-
жиков! Все в тайге, все скрылись. А вы
где были, святой отец?
— Глас мой — глас вопиющего в пу-
стыне...— я узнал голос отца Варфоло-
мея.— Не внемлют здесь евангельско-
му слову. Все антихристы, все красные
партизаны.
— Так-так... Ну, а где эти красные
партизаны засели? В каком месте? Это,
надеюсь, вы узнали?
— Не мог, ваше благородие... Ста-
рался, но тщетно.
— «Не мог», «тщетно»,— передраз-
нил отца Варфоломея офицер.— Тоже,
пастырь душ!
— А вот учитель,— зашептал поп,—
всенепременнейше знает, куда партиза-
ны ушли. Он у них первый советчик. Вы
его спросите.
Я с тревогой высунулся в окно. Где
же Семен Иванович? Учитель стоял у ка-
литки и кричал на солдат, которые заво-
дили в сад коней — он не позволит вы-
таптывать ребячьи посевы и насажде-
ния. Солдаты лениво потешались над
ним.
Вскоре учителя позвали к офицеру.
Я припал ухом к перегородке. Офицер
ласковым голосом заговорил о том, что
он очень уважает культурных людей и
хотел бы попросить учителя об одной
услуге.
Семен Иванович молчал.
— Я желал бы внести на карту кое-
какие уточнения. Где, по-вашему, рас-
положились сейчас партизаны?
— Я плохо разбираюсь в военных
картах,— ответил Семен Иванович.
— Так... вы не военный,— процедил
сквозь зубы офицер.— Тогда вы прогу-
ляйтесь с нами в тайгу, покажите доро-
гу. Надеюсь, это вас устроит?
— Я не проводник. Я учитель.
Я очень плохо знаю тайгу.
— Вы, вы красная собака! — офицер
резко поднялся, стул с треском отлетел
в сторону. Раздался звук пощечины.
Я сжал кулаки и бросился к двери.
— Даю вам час на размышления. От-
кажетесь вести в тайгу — расстреляем!—
донеслось до меня из-за перегородки.—
Взять его!
Два солдата вытащили Семёна
Ивановича на улицу и втолкнули в
сенной сарай. Повесили на дверь замок
и ушли.
Я обмер. Что теперь было делать?
Как пробраться к батьке и Семену Ива-
новичу? Тут я вспомнил, чтб со стороны
огорода сарай густо зарос крапивой.
Я захватил топор, выбрался из окна учи-
тельской комнаты, прополз огородами и
юркнул в канаву. Крапива, словно огнем,
обожгла мне щеки, шею, руки. Подбор
у сарайчика весь сгнил, я без особого
труда проковырял в трухлявом дереве
лазейку и проник в сарайчик.
Учитель сидел, наклонившись над
батькой, и держал его за руку — прощу-
пывал пульс.
— Семен Иванович... убегайте!—за-
шептал я, показывая на лазейку в сте-
не.— Вас же... слышали, что офицер ска-
зал?
— И впрямь, Семен Иваныч. Пока
время есть... Хоть один из нас жив оста-
нется,— тихо сказал батька.
— Ну, нет, друзья мои...— учитель
оглядел нас с батькой,— я так легко не
72
сдамся. Я еще в тайгу поведу колчаков-
цев.
— К Совиному яру? — батька дернул-
ся и застонал от боли.
— Зачем к Совиному! — усмехнулся
учитель.— Тайга велика. В другую сто-
рону поведу. В такую глушь их заманю...
— Да они ж убьют вас, Семен Ива-
ныч!— вырвалось у меня.
— Мне конец, но и им тоже выхода
не будет,— нахмурился учитель.
У меня сдавило горло, я отвернул-
ся и прикусил палец. Учитель положил
мне на плечо руку: «Ничего, Саша, ни-
чего!»
— Отставить! Все это не то! — хрипло
заговорил батька и привстал на локте.—
Колчаковцев, Семен Иваныч, вы пове-
дете прямо к Совиному яру. Да-да!
А мы тем временем предупредим наших,
они устроят колчаковцам засаду и уда-
рят их с тыла. Понимаете план, Семен
Иваныч?
Батька вырвал листок из записной
книжки, что-то написал и подозвал меня
к себе.
— Даю тебе боевое задание. Беги в
тайгу, к Совиному яру. Найдешь там
Матвея Сизова, передашь ему записку,—
батька притянул меня к себе, заглянул в
глаза: — Понял, сынок? Донесешь?
— Донесу, батька! — шепнул я, а у
самого сердце зашлось.
Выбрался я через лазейку из сарая,
надел школьную сумку, набил ее книга-
ми, тетрадями и стал раздумывать, как
бы мне часовых на околице обойти.
В сарае в это время стук поднялся, гро-
73
4
хот. Подбежали солдаты, открыли дверэ»
а Семен Иванович говорит им:
— Ведите меня срочно к офицеру.
А офицер на крыльце стоит.
— Согласен,— говорит учитель.— По-
кажу вам дорогу!..
Тут Семен Иванович заметил меня и
опять к офицеру:
— Ваше благородие, пропустите ре-
бенка домой, из соседнего села он.
Офицер что-то сказал солдату. Про-
пустили меня за околицу. Шел я не то-
ропясь, степенно, а как до перелесков
добрался, припустился бежать. Дорогу
я хорошо знал. Мы с батькой не раз на
охоту ходили к Совиному яру.
Привел меня дозорный к Сизову,
вручил я ему записку. Он прочитал, вы-
бежал из землянки да как закричит:
— Жив наш командир, ребята, жив!..
Рассказал я партизанам все, что знал
о батьке, об учителе, потом Матвей Си-
зов и говорит мне:
— Ну, герой, а теперь не мешай нам.
Ты свое дело сделал. Ступай. Там тебя
мамка ждет, ребята. А нам «гостей»
принимать скоро.	*
Вечером партизаны подпустили кол-
чаковцев до самого Совиного яра, потом •
ударили с боков и сзади и погнали к бо- •
лоту. Кого пуля уложила, кого засосала •
трясина, кто в плен сдался.	9
Началась среди колчаковцев сумато-
ха. Группа партизан тем временем во-
рвалась в село, сняла часовых около
школы и увезла батьку в тайгу. Дней че- •
рез пять партизан у Совиного яра собра- •
лось столько, что они решили выбить •
колчаковцев из села.	ф
Утром партизаны вышли на опушку
тайги и повели наступление.
Отступая, колчаковцы подожгли де- •
ревню и школу. Часть партизан пресле- •
довела колчаковцев, остальные вместе •
с вернувшимися из тайги женщинами и <
ребятами пытались потушить пожар, но ф
было уже поздно.
Сжав кулаки, смотрел Семен Ивано-
вич на пепелище.
— Отучились. Семен Иваныч... ко- ♦
нец,— подошел я к учителю.— Нет у нас •
больше школы...	®
— Будет школа, будет! — закричал о
подъехавший на таратайке мой батька.—
Видели, как колчаки улепетывают? Вот
смахнем с земли остатки этой нечисти, °
такие ли вам, ребята, народ школы пона- •
строит!.. Учись, сыны крестьянские!	•
ПОТОПЛЕННЫЕ
(ОКРОВИША
Легенда
или действительность?
Эта удивительная история началась 18 лет
назад. Конца ее мы не знаем и сегодня. Однако
последние поиски принесли уже не предположе-
ния, а уверенность в том, что на дне одного из
Мазурских озер действительно лежат затопленные
сокровища — личная яхта Геринга, сделанная из
драгоценных пород дерева, с многомиллионным
грузом на борту.
Последний раз яхту Герипга видели в 1045 г. в окрест-
ностях Кетчина. Потом она исчезла, и о ней долго никто
не вспоминал. Откуда же уверенность в том, что она
и теперь лежит на дне одного из сотен польских озер?
Уверенность эту поддерживает сопоставление некоторых
загадочных фактов.
В поспешном бегстве от Советской Армин немцы
многое бросили. В Мазурских озерах топили орудия, ар-
тиллерийские снаряды, ящики с военной амуницей н ав-
томатами. автомашины и даже танки. В обстановке
всеобщей паники яхта Геринга вышла ночью в свой
последний рейс. На борту ее находилась группа эсэсов-
цев и несколько поляков-матросов.
Эсэсовцы имели задание провести яхту каналами до
Эльблонга, откуда морем можно было добраться до гра-
ниц Рейна. Однако расчеты подвели. Быстрое наступле-
ние советских войск отрезало им пути. .Заблудившись
в лабиринте каналов, яхта всю ночь металась- от одного
озера к другому и на рассвете пристала к берегу.
День выдался беспокойный. В этом лесу находилось
еще одно маленькое озеро. На его берегах некогда ве-
лись какие-то земляные работы и остались насыпи, ко-
торые сверху, с самолета, можно было принять за ар-
тиллерийские укрепления.
К полудню появился первый «мессершмидт» и стал
кружить над лесом. Внезапно он был атакован совет-
ским самолетом и после непродолжительного боя упал
в озеро вместе с пилотом.
Не прошло и двух часов, как здесь снова появились
самолеты. На этот раз это были «юнхерс-88» — самолет
дальнего действия, и советский истребитель. Снова за-
вязался бой. На этот раз оба самолета были поврежде-
ны. Советскому все же удалось уйти на восток, а «юн-
кере» нырнул в озеро, Пилот успел выброситься с пара-
шютом.
Еще через несколько часов на эти земляные насыпи
были сброшены бомбы. Очевидно, «на всякий случай».
Когда спустились сумерки, поляков, которые целый
день находились под «опекой» вооруженных эсэсовцев,
вернули на яхту. А как только яхта отчалила, их запер-
ли в трюме. Никто из них не мог знать, в каком направ-
лении двинулось судно. Двери отперли лишь после
иесхолькнх часов плавания.
В темноте (зажигать огни было строго запрещено)
застопорили машину и спустили одну спасательную
шлюпку. Затем по приказу эсэсовцев польские матросы
открыли кингстоны, и яхта начала погружаться на дно.
По плану СС, ни один из поляков, свидетелей этого
события, не должен был остаться в живых. Эсэсовцы
погрузились в шлюпку, открыли стрельбу, которая про-
должалась. пока яхта не затонула.
Однако двум полякам все же удалось спастись. Они
спрятались в прибрежном лесу и утром видели, как на
той самой спасательной шлюпке эсэсовцы вывозили на
середину озера какие-то ящики и топили их.
Что они топили и для чего? Пока трудно ответить
на этот вопрос...
Таковы события, связанные с затоплением яхты Ге-
ринга.
Но это не конец нашей истории.
В 1949 году в местечке В. на Мазурах появился ту-
рист из ФРГ. Снял квартиру, аккуратно платил, был
вежлив н учтив. Он привез с собой великолепное спор-
тивное снаряжение, моторную лодку, спининги и... аква-
ланг. На озеро он уплывал ежедневно, рыбу, правда,
привозил редко, зато нырял с большим увлечением.
Что он искал? Нашел ли что-нибудь? Неизвестно. Но
когда польская милиция заинтересовалась этим тури-
стом. он исчез так же внезапно, как и появился.
В 1950 году польский гражданин С. из Познаньского
воеводства -завязал дружбу с тремя хлопцами — воспи-
танниками детского дома. Это были 16-летние ребята,
члены клуба подводного плавания. Гражданин С. пред-
ложил им вместе искать яхту Геринга. Те согласились
с энтузиазмом. С. купил три акваланга. Три, а не че-
тыре. потому что сам пырять не умел. Он «финансиро-
вал экспедиции» и должен был показать место, где
затонула яхта.
Однако этот поиск не увенчался успехом. Гражданин
С. внезапно умер. Человек этот был. конечно, одним из
двух поляков-матросов, которым удалось спастись в ночь
затопления яхты. Перед смертью С. предупреждал ребят
об опасности, которая может их подстерегать на яхте.
Он не успел показать и место, где лежит яхта. Но на-
звал фамилию своего товарища, с которым вместе спасся
в ту проклятую ночь от смерти.
Заинтересованные таинственной историей, мальчики
рассказали обо всем своему товарищу-студенту, члену их
спортивного клуба, в пригласили его вместе с ними на
поиски яхты. Студент отнесся скептически к этой исто-
рии, и ребята отправились на Мазуры одни. Много ны-
ряли, плавали, но яхты так и не нашли.
Через несколько лет, уже в 1956 году, этот студент
вспомнил однажды о затопленной яхте и рассказал об
этом своему товарищу. К. заинтересовался этим и само-
стоятельно начал поиски. Он нашел в Познаньском вое-
водстве семью умершего матроса С. и с ее помощью
добрался до второго спасшегося с яхты поляка, М.
После долгого разговора М. признался в том. что он
в ту ночь был на яхте, но наотрез отказался показать
место затопления. Лишь после долгих настойчивых уго-
воров он обещал показать это место, но не сейчас же,
а послезавтра. К. нс настаивал, а когда через два дня
снопа пришел к М.» то оказалось, что бывший матрос
поспешно выехал в неизвестном направлении. Попросту
сбежал. Почему? Неизвестно.
На этом, собственно, и обрываются следы всей исто-
рии. Гражданин М. если и жив еще, не объявляется и
не хочет почему-то показать, где лежит яхта.
Каковы же все-таки основания для того, чтобы
утверждать, что яхта действительно лежит на дне одно-
го из сотен польских озер?
Ответ простой: подтвердились описания воздушных
боев, которые, по рассказам, разыгрались в день после
затопления яхты Геринга.
В 1962 году в одном озере кашли два самолета.
Один — глубоко зарытый в иле. сильно поврежденный
«мессершмидт». В его кабине сохранился труп пилота.
Второй самолет, тоже поврежденный, но без пилота,
обнаружен ня дне этого озера, на расстоянии 1800 мет-
ров от берега. Это был «юнкерс-88».
Из описанных событий, из опросов и скрупулезно
собранных подробностей следует, что яхта затоплена не
в том озере, где нашли свою могилу два немецких са-
молета.
А где же? Да где-то поблизости.
Трудность, однако, заключается в том, что это «по-
близости» означает, может быть, сотню квадратных ки-
лометров илистого дна многих озер и каналов.
До сих пор в процессе поисков яхты Геринга извле-
чено со дна много разного имущества, между прочим,
легковые машины и три маленьких яхты.
Искатели утверждают, что это хороший признак.
Поиски продолжаются.
(ПЕРЕВОД С ПОЛЬСКОГО)
РОБИНЗОН
КРУЗО
НЛ УРАЛЕ
Роман Даниэля Дефо «Жизнь и удивительные при-
ключения Робинзона Крузо», написанный в 1719 году,—
пожалуй, одна из самых известных книг в мировой лите-
ратуре. Но большинство читателей знакомо только с пер-
вым томом, где речь идет о жизни Робинзона на необи-
таемом острове.
Головокружительный успех романа побудил автора
продолжить судьбу своего героя и написать еще два
тома о его дальнейшей жизни. На страницах «Уральско-
го следопыта» в 1959 году публиковался отрывок из вто-
рого тома: путешествие Робинзона по Сибири. В этом
номере мы познакомим. наших читателей с отрывком, в
котором рассказывается о приключениях Робинзона Кру-
зо на Урале. Только надо помнить, что Даниэль Дефо,
хотя и интересовался Россией, но о нашем крас имел
смутное и несколько фантастическое представление.
Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в те-
чение мрачной и суровой зимы. Морозы
были так сильны, что на улицу нельзя
было показаться, не закутавшись в шубу и не
покрыв липа меховой маской или вернее башлы-
ком с тремя только отверстиями: для глаз и для
дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни
продолжались всего пять или шесть часов, но по-
года стояла ясная, и снег, устилавший всю землю,
был так бел, что ночи никогда не были очень
томными. Наши лошади стояли в подземельях,
чуть не околевая от голода; слуги же, которых
мы наняли здесь для ухода за нами и за ло-
шадьми, то и дело отмораживали себе руки и
ноги, так что нам приходилось отогревать их.
Правда, в комнатах было тепло: двери в та-
мошних домах закрываются плотно, стены тол-
стые, окна маленькие с двойными рамами. Пища
наша состояла главным образом из вяленого
оленьего мяса, довольно хорошего хлеба, разной
вяленой рыбы и изредка свежей баранины и мяса
буйволов, довольно приятного на вкус. Вся прови-
зия для зимы заготовляется летом. Пили мы/воду,
смешанную с водкой, а в торжественных случаях
мед вместо вина — напиток, который там готовят
прекрасно. Охотники, выходившие на промысел
во всякую погоду, часто приносили нам прекрас-
ную свежую оленину или медвежатину, но послед-
няя нам не очень нравилась; у нас был большой
запас чаю, которым мы угощали наших русских
друзей. В общем жили мы очень весело и хорошо.
Наступил март, дни заметно прибавились, и
погода стала наконец, сносной. Мои спутники ста-
ли готовиться к отъезду на санях, но сам я ре-
шил ехать прямо в Архангельск, а не к Балтий-
скому морю через Москву, и потому не торопился,
зная, что европейские корабли приходят в Архан-
гельск не раньше мая или июня, и что, если я бу-
ду там в начале августа, корабли эти еще не ус-
пеют уйти. Таким образом, все, кто собирался
предпринять путешествие, выехали раньше меня.
Много тобольских купцов ежегодно отправляется
в Москву или Архангельск, чтобы распродать меха
и накупить необходимые для здешнего края това-
ры; так как им предстоит совершить свыше 800
миль пути, то они выезжают ранней весной.
В конце мая и я стал снаряжаться в дорогу,
и во время дорожных приготовлений много раз-
мышлял над положением людей, ссылаемых мос-
ковским царем в Тобольск. Здесь этим людям
предоставлялась свобода передвижения; я недо-
умевал, почему же они не уезжают в те страны,
где им жилось бы удобнее. Мое недоумение, од-
нако, рассеялось, когда я расспросил одного из
ссыльных вельмож о причинах, мешающих сде-
лать такие попытки.
— Примите во внимание, сударь,— сказал он
мне,— особенности страны, в которой мы нахо-
76
димся, и наше положение. Мы окружены здесь
барьерами более крепкими, чем решетки и замки:
с севера Ледовитый океан, куда не заходил ни
один корабль, ни одна лодка, да если бы они и
были у нас, мы не знали бы, куда уплыть на них.
С остальных трех сторон на тысячи миль тянутся
владения царя, где единственные проходимые до-
роги усеяны гарнизонами, так что мы не можем
ни проехать по ним незаметно, ни миновать их.
Я не нашелся ответить ему и понял, что
тюрьма, в которой они находятся, так же крепка,
как московская цитадель; однако, мне пришло на
ум, не могу ли я стать орудием освобождения
этого вельможи, и я решил устроить ему бегство,
чего бы это мне ни стоило. Воспользовавшись
случаем, я сказал, что мне легко будет увезти его
с собой, ибо охраны над ним нет никакой; и так
как я направляюсь fie в Москву, но в Архан-
гельск, причем иду в караване, так что могу и не
останавливаться в городах, а располагаться лаге-
рем, где будет угодно, то мы, вероятно, беспре-
пятственно доберемся до Архангельска, где я тот-
час же посажу его на английское или голландское
судно и в безопасности увезу с собой. Все путе-
вые издержки я возьму на себя, пока он не полу-
чит возможности содержать себя сам.
Он выслушал мое предложение очень внима-
тельно, не сводя с меня глаз в течение всей речи;
и я видел по его лицу, что слова мои сильно
взволновали его; он то краснел, то бледнел, глаза
его блестели, дыхание спиралось; он даже не в
состоянии был сразу ответить.
Когда я кончил, князь некоторое время мол-
чал, затем обнял меня и сказал:
— Уверены ли вы, сударь, что это зов с неба,
а не уловка иной силы, изображающей мое осво-
бождение в радужных красках, между тем как на
самом деле оно является прямым путем к гибели?
Здесь ничто не искушает меня вернуться к моему
прежнему жалкому величию. И я боюсь, что если
попаду в другое место, то семена гордости, често-
любия, корыстности и сластолюбия, которые
всегда прозябают в наших душах, оживут во мне,
пустят корни и снова дадут пышный цвет; тогда
счастливый узник, которого вы видите перед со-
бой, распоряжающийся всеми движениями своей
души, окажется жалким рабом своих страстей, не-
смотря на всю предоставленную ему свободу. До-
рогой друг, позвольте мне остаться в этой благо-
словенной ссылке, ограждающей меня от соблаз-
нов, и не побуждайте меня купить призрак сво-
боды ценой свободы моего разума. Ибо человек я
заурядный, так же подверженный страстям и сла-
бостям, как и всякий другой. Не будьте же одно-
временно моим другом и моим соблазнителем!
Мне оставалось только покориться и заявить,
что мной руководили самые лучшие намерения.
Князь сердечно обнял меня и заверил, что он в
этом не сомневался; потом он преподнес мне со-
болий мех — подарок слишком роскошный для
человека в его положении, и я хотел было отка-
заться, но он уговорил меня принять.
На другой день я послал князю через своего
слугу небольшой ящик чаю, два куска китайского
шелку, четыре слитка японского золота весом око-
ло шести унций, что далеко не окупало его собо-
лей, так как в Англии сни стоили около 200 фун-
тов. Он принял чай, кусок шелку и один из слит-
ков, на котором была любопытная японская че-
канка, но от остальных подарков отказался и
передал через слугу, что желает поговорить со
мной.
Когда я пришел к нему, он выразил надежду,
что после нашего вчерашнего разговора я нс буду
больше побуждать его к отъезду: но раз уж я
сделал ему столь великодушное предложение,
он просит меня оказать такую же любезность
другому лицу, в судьбе которого он принимает
самое горячее участие. Я ответил ему, что не могу
обещать помочь другому с такой же готовностью,
как помог бы ему, но если ему угодно будет на-
звать имя лица, за которого он просит, я дам ему
определенный ответ. Он сказал мне, что имеет
в виду своего сына, который находится в таком
же положении, как и он; я не видел его, так как
сын этот находится за двести миль отсюда, по
другую сторону Оби; но если я дам свое согла-
сие, он пошлет за ним.
Я не стал долго колебаться и согласился, но
дал понять, что делаю эту любезность исключи-
тельно из уважения к нему. На следующий же
день он послал за своим сыном, и дней через
двадцать тот приехал с пятью или с шестью ло-
шадьми, нагруженными богатыми мехами, пред-
ставлявшими собой очень большую ценность.
Слуги привели лошадей в город, оставив моло-
дого вельможу на некотором расстоянии; он при-
шел к нам инкогнито, ночью, отец познакомил
его со мной, и мы вместе обсудили подробности
нашего путешествия.
Я накупил много соболей, чернобурых лиейц,
горностаев и других дорогих мехов в обмён на
77
Привезенные мною из Китая товары, особенно на
гвоздику и мускатные орехи, которые я продал
частью здесь, частью в Архангельске по более вы-
соким ценам, чем я мог бы продать их в Лондоне.
Мой компаньон, больше, чем я заинтересованный
в коммерческих прибылях, остался тад доволен
этой сделкой, что не жалел о нашей долгой сто-
янке в Тобольске.
Наконец, в начале июня мы покинули этот
далекий город, о котором, я думаю, мало кто
слышал в Европе: настолько лежит он в стороне
от торговых путей. Наш караван был невелик,
состоял всего из тридцати двух лошадей и вер-
блюдов, которые все считались моими, хотя на
самом деле одиннадцать из них принадлежали
моему новому спутнику. Было также вполне ес-
тественно, что я беру с собой некоторое коли-
чество слуг, а молодого вельможу я выдавал за
своего управляющего. За какого барина принима-
ли меня русские,— не знаю, потому что не спра-
шивал об этом. Нам предстояло одолеть самую
обширную и труднопроходимую пустыню из всех,
что были на моем пути из Китая. Я говорю труд-
нопроходимую, потому что почва местами была
очень низкая и болотистая, а местами очень не-
ровная; зато нас утешали, что на этом берегу
Оби не показываются отряды татар и грабите-
лей; однако мы убедились в противном.
У моего спутника был верный слуга сибиряк,
который в совершенстве знал местность и вел нас
окольными дорогами в обход главнейших городов
и селений на большом тракту таких как Тюмень,
Со'ЛикаМск и другие, так как мбсКовитские гар-
низоны’, расположенное т«Гм, весьма тщательно
обыскивают путешественников, опасаясь, кай бы
этим путем не убегали ссыльные. Таким образом,
путь наш все время проходил пустыней, и мы вы-
нуждены были располагаться лагерем в палатках
вместо того, чтобы ночевать с удобством в горо-
дах. Но скоро молодой вельможа, не желая при-
чинять нам беспокойство, настоял, чтобы мы за-
ходили в города, сам же останавливался со слу-
гой в лесу и затем вновь присоединялся к нам
в условленных местах.
Наконец, переправившись через уральскую реку
Каму, которая в тех местах служит границей
между Европой и Азией, мы вступили в Европу;
первый город на европейском берегу Камы назы-
вается Соликамском. Мы думали увидеть здесь
другой народ, другие обычаи, другую одежду,
другую религию, другие занятия, но ошиблись;
нам предстояло пройти еще одну обширную
пустыню, тянувшуюся двести, а в иных местах
семьсот миль.
Проезжая по лесам этой пустыни, мы думали,
что все опасности остались уже позади; однако,
мы едва не были ограблены и перебиты шайкой
разбойников; кто они были — остяки ли или же
охотники на соболей из Сибири — не знаю; все
верхом, вооруженные луками и стрелами. Пока-
зались они в числе сорока-сорока пяти человек,
подъехали на расстояние двух ружейных выстре-
лов и, не говоря ни слова, окружили нас. Когда
они перерезали наш путь, все мы, в числе шест-
надцати человек, выстроились в линию перед на-
шими верблюдами и послали слугу сибиряка по-
смотреть, что это за люди. Больше всех интере-
совался результатами его разведки молодой
вельможа, опасавшийся, уж не погоня ли это за
ним. Наш посланный подъехал к всадникам с бе-
лым флагом и окликнул их; несмотря на то, что
сибиряк говорил на нескольких туземных языках,
он не мог понять ни слова из того, что говорили
ему люди. Поняв по их знакам, что они будут
стрелять в него, если он подъедет ближе, малый
вернулся назад без всякого результата. Судя по
костюму, он считал их за татар, калмыков или
черкесов, но он никогда не слыхал, чтобы они
заходили так далеко на север.
Перспектива была не радостная, однако де-
лать было нечего. По левую руку от нас на рас-
стоянии четверти мили виднелась небольшая
роща или купа деревьев у самой дороги. Я решил
немедленно направиться к этой роще и как мож-
но лучше укрепиться в ней. Я рассудил, что, во-
первых, деревья будут служить нам некоторой
защитой от стрел, а, во-вторых, неприятель не смо-
жет атаковать нас в этой позиции в конном строю.
Этот совет дан был мне стариком-лоцманом, ко-
торый обладал превосходной способностью под-
бодрять и выручать в минуту серьезной опасно-
сти. Мы быстро помчались к этой роще и до-
стигли ее без всякой помехи со стороны татар
или разбойников — мы так и не знали, как на-
звать их. Когда мы прибыли туда, то, к великому
нашему удовлетворению, обнаружили с одной
стороны леска болото, а с другой — ручеек, вте-
кавший в речку, составлявшую приток крупной
реки Вишеры. Деревьев на берегу этого ручья
было не более двухсот, но все они были толстые
и росли густо, так что являлись прекрасной за-
щитой от неприятеля, по крайней мере, пока он
был верхом. А чтобы затруднить пешую атаку,
наш изобретательный старик-лоцман надрубил
ветки у этих деревьев и переплел их между со-
бою, так что мы оказались окруженными почти
сплошной изгородью.
Мы простояли в ожидании несколько часов,
ио неприятель все не двигался; только часа за
два до наступления темноты он устремился прямо
на нас, получив незаметно подкрепление, так что
теперь разбойничий отряд состоял из восьмиде-
сяти всадников, в числе которых было несколько
женщин. Когда они приблизились на расстояние
половины ружейного выстрела, мы дали холостой
залп и крикнули им по-русски.; «Что вам нужно?
Убирайтесь прочь!» Они не поняли ни слова и с
удвоенной яростью бросились к роще, не подозре-
вая, что мы отлично забаррикадированы и пози-
ция наша неприступна. Старик-лоцман, исполняв-
ший одновременно обязанность полковника и
инженера, приказал нам не стрелять, пока они не
приблизятся на расстояние пистолетного выстре-
ла, чтобы бить наверняка. Мы просили его по-
скорей скомандовать «пли», но он все медлил и
приказал стрелять только когда неприятель был
на расстоянии двух пик. Залп наш был так уда-
чен, что мы убили четырнадцать всадников, не счи-
тая раненых людей и лошадей, ибо ружья у нас
были заряжены несколькими пулями.
Огонь наш страшно изумил неприятеля, н он
отхлынул саженей на двести; тем временем мы
снова зарядили ружья, сделали вылазку, захва-
тили штук пять лошадей, всадники которых были,
должно быть, убиты, и, подойдя к мертвым, ясно
увидели, что это татары, мы только не могли по-
нять, откуда они и каким образом им удалось
забраться так далеко на север.
Спустя час они снова сделали попытку ата-
ковать нас, зайдя для этой цели с другой сторо-
ны рощи. Но увидев, что мы защищены со всех
сторон и готовы дать им отпор, татары отступи-
ли, и мы решили провести в этой роще всю ночь.
Конечно, спали мы мало и большую часть ночи
78
потратили на укрепенне нашей позиции, забарри-
кадирование входов в рощу и на бдительное на-
блюдение за неприятелем. На рассвете нас ожи-
дало неприятное открытие. Противник не только
не был напуган оказанным ему вчера приемом, но
значительно усилился: число его возросло до
трехсот человек, и он раскинул с дюжину палаток
и шатров, словно решившись осадить нас; этот
лагерь был расположен на открытой равнине, на
расстоянии трех четвертей мили от нас. Мы были
страшно поражены таким открытием, и, сознаюсь,
я считал себя погибшим со всем моим имуще-
ством. Потеря имущества (хотя оно было весьма
значительно) мало беспокоила меня, но перспек-
тива попасть в руки этих варваров, когда я поч-
ти оканчивал свое путешествие и находился в
виду порта, где мы были уже в безопасности,
после счастливого преодоления стольких затрудне-
ний, стольких опасностей, ужасала меня. Что ка-
сается моего компаньона, то он был положитель-
но взбешен и объявил, что потеря товаров разо-
рит его, что он скорее погибнет, чем попадет в
плен, и будет драться до последней капли крови.
Молодой русский вельможа, отличавшийся
большой храбростью, был того же мнения. Ста-
рик-лоцмаи считал, что наша позиция неприступ-
на и мы можем выдержать натиск всей этой
орды. Весь день мы обсуждали, какие нам при-
нять меры; но к вечеру увидели, что число на-
ших врагов еще больше возросло. Возможно, что
они разделились на несколько отрядов в поис-
ках добычи, и те всадники, с которыми мы встре-
тились, послали гонцов другим отрядам, чтобы
они шли на помощь; и мы боялись, что к утру их
понаедет еще больше. Тогда я спросил у людей,
которых мы взяли из Тобольска, нет каких-нибудь
окольных путей или тропинок, по которым мы
могли бы незаметно уйти ночью и добраться до
города, где можно получить вооруженную
охрану.
Сибиряк, слуга молодого вельможи, сказал,
что если мы хотим уклониться от сражения, то он
берется провести нас ночью по одной тропе, кото-
рая ведет на север, к городу Петрову (?), и уверен,
что татары не заметят нашего бегства; но он
заявил, что господин его не собирается бежать
и предпочитает сражаться. Я ответил ему, что он
плохо понял намерения своего господина; он на-
столько рассудителен, что не станет драться из
любви к драке. Я не сомневаюсь в его храбрости,
которую он столько раз показал на деле. Однако
он должен отлично сознавать всю бессмыслен-
ность борьбы семнадцати человек с пятьюстами,
если только к ней не вынуждает крайняя необ-
ходимость. Таким образом, если нам представ-
ляется возможность бежать в эту ночь, то мы
должны сделать эту попытку. Сибиряк ответил,
что господин его дал ему такой строгий приказ,
что он рискует жизнью, если ослушается его.
Однако мы вскоре убедили молодого вельможу
согласиться с нами и немедленно начали приго-
товления к бегству.
С наступлением сумерек мы развели у себя
большой огонь так. чтобы он горел до утра, с це-
лью внушить татарам мысль, будто мы все еще
находимся в роще. Но когда совсем стемнело,
то есть когда показались звезды (раньше наш
проводник не хотел пускаться в путь), мы навью-
чили лошадей и верблюдов и пошли за нашим
новым проводником.
После утомительного двухчасового перехода
взошла луна и стало светлее, чем нам было нуж-
но; однако к шести часам утра мы сделали около
сорока миль, правда, совсем загнав своих лоша-
дей. Тут мы добрались до русской деревни Кер-
мазинское, где отдохнули, и ничего не слышали
о татарах-калмыках весь этот день. Часа за два
до наступления темноты мы снова отправились
в путь и ехали до восьми часов утра, не так
быстро, как в прошлую ночь. В семь часов мы пе-
реправились через небольшую речку Киршу и за-
тем прибыли в большой русский город Озомы (?).
Там мы услышали, что по окрестным степям шны-
ряет несколько отрядов калмыков, но что теперь
мы в полной безопасности; легко себе предста-
вить, как мы были рады этому.
Через пять дней мы прибыли в Вестиму (?)
на реке Вычегде, впадающей в Двину, и таким
образом счастливо приблизились к концу нашего
сухопутного путешествия, ибо река Вычегда судо-
ходна, и нас отделяло только семь дней пути от
Архангельска.
КНИЖНАЯ
ПОЛКА СЛЕДОПЫТА
в номере:
Государственной думы,
РЕВОЛЮЦИОНЕР
И СЛЕДОПЫТ
Этого человека, ком-
муниста с 1904 года, хо-
рошо знал Владимир
Ильич Ленин. Через него
он часто переправлял из
Кракова в Россию свои
письма, статьи для «Звез-
ды» и «Правды», инст-
рукции к выступлениям
депутатов - большевиков
нелегальную партийную
литературу...
В октябре 1917 года этот человек вошел в
состав Военно-революционного комитета при
Петроградском Совете и несмотря на то. что имел
самый младший офицерский чин — чин прапор-
щика,— был назначен Первым Народным комис-
саром по военным делам и Верховным главно-
командующим армии победившего народа.
А с марта 1918 года и по 1938 год этот че-
ловек работал в органах советской юстиции: ру-
ководил деятельностью революционных трибуна-
лов, был прокурором республики, стоял во главе
Народного комиссариата юстиции.
Но был он не только революционным и вид-
ным государственным деятелем. Старшее поколе-
ние вспоминает его и как замечательного следо-
пыта. С именем этого человека связано зарож-
дение советской школы альпинизма (он сам имел
звание заслуженного мастера альпинизма) и орга-
низация первых международных шахматных тур-
ниров в СССР. Он руководил несколькими экспе-
дициями Академии наук, исследовавшими Памир,
долгие годы был председателем Всесоюзного об-
щества пролетарского туризма и экскурсий
(ОПТЭ).
Недавно в Госполитиздате об этом интерес-
ном человеке — Николае Васильевиче Крылен-
ко — в серии «Герои и подвиги» вышла книга,
написанная М. Симонян. Называется она «Жизнь
для революции». Каждому стоит прочитать эту
книгу.
ГОРДОСТЬ УРАЛА. 20 лет со дня создания Ураль-
ского добровольческого танкового корпуса . . 1
ПЕРЕД ВЕЛИКОЙ БИТВОИ. В. Садиков, стра-
ничка из воспоминаний.................17
ОНИ ХОТЕЛИ ЗАДУШИТЬ РЕВОЛЮЦИЮ ... 17
ПОКОРЯЮЩИЕ КАЧКАНАР. Е. Спехов. Очерк . 18
ДОРОГУ ХИМИИ .............................21
ШАХТЕРЫ - ГОРДАЯ ПРОФЕССИЯ. В. Ветлугин.
Фоторассказ ...........................23
КУРОПАТКА. В ДАЛЬНЕМ ГАРНИЗОНЕ. Я. За-
харов. Стихотворения. ................26
ГОРЯЧИЙ ОКЕАН.............................28
СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ........................30
КАК ЖИВУ М. Найдич. Стихотворения .... 30
НОВОЕ О КРЫЛАТКОВЫХ ......... 32
СВЕРДЛОВОДСК НА УДОКАНЕ. А Уроженке.
Документальная повесть. Окончание .... 33
СКОЛЬКО ЗДЕСЬ НАРУШЕНИЙ? ...... 37
НИКА КОЛЬСКАЯ. В. Михайловский............42
ПЕЩЕРА САЛАВАТА. Профессор Г. Вахрушев . 48
ЯКУБ КОЛАС В ПЕРМИ. М. Жигоцкий .... 62
ДЕЛО О «ВОЛНАХ» А. Блюм...............  •	54
ПО ЗАТЕРЯННОМУ СЛЕДУ. Г. Набатов. Доку-
ментальная повесть (сокращенный вариант). , 57
СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ...............- . 68
УРОК ИСТОРИИ. Ал. Мусатов. Рассказ .... 69
ПОТОПЛЕННЫЕ СОКРОВИЩА . ............74
РОБИНЗОН КРУЗО НА УРАЛЕ. Отрывок из вто-
рого тома романа Д. Дефо «Жизнь н удиви-
тельные приключения Робинзона Крузо» . . #8
РЕВОЛЮЦИОНЕР И СЛЕДОПЫТ. Л. С. ... 80
ОБЛОЖКА М. БРУСИЛОВСКОГО.
Л. С. |
Главный редактор В. ШУСТОВ
Редколлегия: А. АСС, В. АСТАФЬЕВ, В. ВОЛОВИЧ, М. ГРОССМАН, С. ЗАХАРОВ (ответствен-
ный секретарь), Ю. КУРОЧКИН, А. МАЛАХОВ, В. ОЧЕРЕТИН, Г. РАМАЗАНОВ, К. РОЖДЕСТВЕН-
СКАЯ, Л. РУМЯНЦЕВ, И. ТАРАБУКИН (зам. главного редактора), Г. ТРИФОНОВ.
Рукописи	Технический редактор	Корректор
не возвращаются.	Э. Ма к с и м о в а	Г. Стороженко
Наш адрес: Свердловск, ул. Малышева, 24. Телефон Д1-22-40.
Подписано к печати 9/11 1963 г. Бумага 84‘X'108/n=2,/j бумаж. л. — 8,2 печ. л. — 10.24 уч.-изд. л.
НС 22641.	Тираж 80 000.	Цена 30 коп.	Заказ 919.
Типография издательства «Уральский рабочий». Свердловск, проспект Ленина. 49.
Обложка и вклейка отпечатаны на Свердловской фабрике офсетной печати»
Отвернулась мать-медведица-
Медвежонок шасть к сосне:
„Никуда земля не денется,
Небо вот достать бы мне!
Цапнуть тучку снежно-белую—
Пусть не дразнит с высоты!
Из нее берлогу сделаю,
Утащу к себе в кусты../
Заработал мишка лапами,
(все узнать пришла пора).
Ничего, что пуп царапает
Слишком жесткая кора.
Иглы веток приближаются,
Норовят кольнуть в глаза.
Все равно не испугается,
Не попятится назад.
Ведь не видел он нигде еще
И от взрослых не слыхал,
Чтоб высокий, зеленеющий
Лес как будто ниже стал.
Лапы мишкины проворные
По сосне туда-сюда.
Видит он вершины горные
Не такими, как всегда.
С непривычки мишке боязно,
Вид, однано, боевой.
Только лапами, как поясом,
Связан накрепко с сосной...
За событием событие,
Удивленье велико.
И еще одно открытие:
Небо — это высоко!
Тучка белая, бегучая
В стороне уже видна.
Может быть, дождаться
случая -
Может, спустится она?
...Под сосною мать-медведица
Недовольная рычит.
Никуда земля не денется,
Мишка тучу сторожит!
Л. Румянцев