СП1*И*~
«965
СВЕРДЛОВСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА
ПИСАТЕЛЕЙ И СВЕРДЛОВСКОГО ОБКОМА ВЛКСМ
За поворотом поворот,
Лихие мостики над кручей...
На высший класс шофер сдает.
Сто раз испытывая случай.
То загремит с горы обвал,
И, если мимо, — полпечали,
То говорят: .Туман упал.
Откуда падал не видали-.
То дождь ударит проливной —
Скользит машина, как по мылу,
То зной,
такой палящий зной,
Что ничего вокруг не мило...
Была б погода на заказ!
А то ведь так и жди подвоха.
И коль спокойно ехал час,
Считай, не так уж это плохо.
И даже есть какой-то шик,
Маршрута легче и не надо...
Когда к путям крутым привык,
Не манит проза автострады.
У борта плещется флажок,
Не ради славы —
для порядка:
Таков закон для всех дорог,
Поскольку в кузове взрывчатка.
Сюда со станции лесной,
Внизу оставленной,
в долине,
Ты возишь груз гремучий свой
На высоту орлиных линий...
В ходу здесь шутка: .Тешить
беса*,
И ты согласен,
шутишь сам,
Что доставляешь Геркулеса
. К зарядным штольням
по частям.
И будет миг,
»	когда потешит
Весь край
и грохот и огонь,
И гор
расколется орешек
И ляжет
людям
на ладонь.
Л. Гринев
И ЮЛ' Ь • '965
ВОСЬМОЙ РОД ИЗДАНИЯ
GVIPTAL
()£ VIДЫЕ,
жггг «лелипытя...
Письмо в редакцию
В
детстве я очень любил читать. Приду из
школы — и сразу за книгу. Мама даже
ругалась: и на воздухе почти не бываю,
и на уроки времени не хватает.
Потом я нашел выход. Делал все уроки в
школе. Пока в классе решают одну задачу или
пишут одно упражнение, я три задачи решу, три
упражнения в тетрать перепишу. Учительница в
конце урока дает задание на дом, а у меня уже
все готово. Дома, чтобы мама не волновалась, я
оторвал корочки от старого учебника истории
и вкладывал в них нужную книгу. Подойдет ма-
ма, я корочки закрою и показываю ей, что исто-
рию учу. Она только вздыхала: ну и трудно же
дается сыну история!
А я тем временем упорно, несмотря на
вьюги, морозы и цингу, пробирался с капитаном
Гаттерасом к Северному полюсу. Опускался в
подводное царство на чудо-лодке капитана Не-
мо. Вместе с дружными колонистами осваивал
Таинственный остров...
Тогда шла война. Книг печаталось мало, осо-
бенно для нас, ребят. Читали, что попадется.
Старые, замусоленные, вспухшие от грязи так,
что лопались и отлетали переплеты, передава-
лись из рук в руки «Три мушкетера» и «Что я
сидел», «Рыжик» и «Двенадцать стульев», «Гар-
гантюа и Пантагрюэль» и «Два капитана», «Дон
Кихот» и «Тайна профессора Бураго»... Книгу да-
вали «только на один день»: за нею обязательно
значилась длинная очередь претендентов на
чтение.
Электричество в те годы было редкостью,
его едва хватало для заводов. Читать приходи-
лось при коптилке. В пузырек из-под лекарства
наливали бензин, вставляли фитиль из ниток,
продетых сквозь жестяное кольцо. Коптящий,
слабее свечки, огонек все время мигал, клонил-
ся то в одну, то в другую сторону. От него при
чтении рябило в глазах, но зато очень хорошо
было представлять себе индейский вигвам или
избу русского крепостного мужика. Так, навер-
ное, светила лучина или плошка с оленьим жи-
ром...
Сейчас, вспоминая то далекое время, я
очень хорошо понимаю, что почти всем лучшим
в себе самом и в своей жизни я обязан книгам.
Разумеется, не всяким вообще книгам. Они ведь
бывают разные. Одни открывают мир во всей
его правде и многообразии, другие, напротив,
стараются показать жизнь хуже или лучше, чем
она есть на самом деле. Одни будят самостоя-
тельную мысль, развивают и воспитывают в че-
ловеке пытливую, смелую, честно и прямо иду-
щую по жизни личность, другие приучают к без-
ответственности, к слепому повиновению авто-
1
ритетам, к необдуманности слов и поступков, к
ханжеству и лицемерию. Бывают книги умные и
глуповатые, талантливые и посредственные, увле-
кательные и скучные.
Я говорю об умных, талантливых, увлекатель-
ных книгах. Книгах, открывающих мир и пробуж-
дающих в нас человека, достойного завтрашней
жизни.
Сейчас таких книг выходит все больше. В
нашем детстве мы и мечтать не могли, чтобы
было столько хороших книг да еще на совре-
менную тему, легко доступных каждому. Но, что
греха таить, и сегодня в книжном потоке, зали-
вающем прилавки магазинов и полки библиотек,
попадаются иной раз книжки плохие, даже вред-
ные. Грустно сознаваться, но ведь и в вашем
любимом «Следопыте» нет-нет да и промельк-
нет скучный, неинтересный рассказ, посредст-
венная повесть.
В декабре прошлого года писатели Урала
собрались в Свердловске для большого раз-
говора. Они придирчиво разбирали книги друг
друга, стихи, рассказы и повести, напечатанные
в «Уральском следопыте». Совместно думали над
тем, как сделать, чтобы вы, наши юные читате-
ли и друзья, получали только отличные и хоро-
шие книги — увлекательные, захватывающие
остротой сюжета, героической романтикой борь-
бы, правдивостью, веселые, остроумные, жизне-
радостные,* зовущие к большим делам и под-
вигам.
На этом совещании были писатели из Моск-
вы, Новосибирска, Читы, Хабаровска и других
городов страны — создатель известных вам
«Приключений капитана Врунгеля» А. Некрасов;
знакомый большинству по книгам «Стожары» и
«Дом на горе» А. Мусатов, автор интересных
повестей о ребятах, живущих на Севере; В. Глу-
щенко, поэт Я. Аким, прозаик А. Соболев, чья
повесть «Грозовая степь» получила премию на
конкурсе лучших книг для ребят, и многие дру-
гие. Все они приехали на Урал потому, что у
писателей, где бы они ни жили, общие задачи —
писать книги как можно интереснее и лучше.
Но никакого писателя нельзя и отделить от
того края, в котором он живет и трудится. Ведь
настоящий писатель — это всегда следопыт, от-
крыватель, все равно — открывает ли он для
нас незнакомое нам в природе, в жизни людей
или, по известному выражению Михаила Приш-
вина, неведомые страны души человеческой.
Я, житель срединной России, впервые полюбил и
понял Урал, прочитав «Зимовье на Студеной»
и другие рассказы Д. Н. Мамина-Сибиряка.
И впоследствии это понимание и эта любовь ук-
реплялись знакомством со сказами П. П. Бажова,
повестями А. П. Бондина и И. И. Ликстанова.
А можно ли по-настоящему любить свою Родину,
не зная и не любя того края, где ты родился и
вырос!
Писатели сегодняшнего Урала, наследующие
и развивающие лучшие традиции Мамина-Сиби-
ряка, Бажова, Бондина, Ликстанова, вносят зна-
чительный и необходимый вклад в большую на-
шу общесоюзную литературу для детей и юно-
шества. Их книги читаете не только вы, уральцы,
но и ребята Москвы, Ленинграда, других горо-
дов и областей Советского Союза. Многие ты-
сячи юных читателей по достоинству оценили и
озорной, задорный, с умной лукавинкой юмор
Льва Давыдычева, и строгую, но как бы пульси-
рующую под напором сдерживаемого большого
чувства, простоту прозы Виктора Астафьева.
А как увлекательна поэзия знания, напол-
няющая книги Беллы Дижур! Помните «Берег
трех братьев»! Ведь это же увлекательнейшая
повесть о Человеке, о силе его воли, разума, о
его гуманизме, о его труде и искусстве, о стрем-
лении вперед, о жажде прекрасного. А как за-
хватывающе интересно путешествие по лесам и
полям и рекам Урала, в которое приглашают
нас книги Николая Никонова! Писатель, кажется,
до мельчайших мелочей знает названия всех
трав, и зверей, и птиц, живущих на Урале, все
повадки животных, и все свойства растений, и
все приметы весны, лета, зимы, осени. Переда-
вая читателю свою любовь к природе, Никонов
хочет, чтобы человек был в природе щедрым и
рачительным хозяином. И люди в его книгах
разделяются по тому, как относятся они к рас-
тительному и животному миру. Писатель любит
простых, добрых людей — хозяев и ненавидит
браконьеров-хищников, независимо от того, ра-
зоряют они природу «для себя» или прикры-
ваясь громкими словами о благе государства.
Стихи Людмилы Татьяничевой, Льва Сороки-
на, Николая Мережникова, Антонины Баевой,
сказки Владимира Воробьева, загадки Бориса
Ширшова, рассказы и повести Виктора Сапож-
никова, Алексея Домнина, Олега Корякова, Вик-
тора Старикова интересны не только ребятам.
В них отразилось сегодняшнее лицо Урала, запе-
чатлены живые характеры людей, активно уча-
ствующих в строительстве новой жизни. В
них видим мы черты нашего необыкновенного
времени — времени строительства комму-
низма.
Лучшие книги наших писателей — верные и
надежные спутники человека. Они, как карта,
по которой начинающий самостоятельный путь
выбирает свой маршрут. Только самая малень-
кая книга расскажет вам нуда больше, чем са-
мая подробная «говорящая» карта. Они, как
компас, указывающий верное направление.
2
Только, о отличие от компаса, на книгу
не влияет ни магнитное склонение, ни соседство
металлических предметов, ни подземные залежи
железной руды, которыми так богат Урал. Хо-
рошие книги подобны умному Другу и доброму
советчику, который всегда рядом и, в отличие
от человека, не знает болезни и смерти.
Вот и сейчас у меня на столе лежит неболь-
шая книжка Камиллы Никитенко «Каким быть!».
Это книга — раздумье, книга-спор, которая ни-
кого не оставит равнодушным, — ни «юношу,
обдумывающего житье», ни взрослого, занятого
воспитанием своих детей. В книжке этой живет
беспокойная, ищущая мысль, бьется страстное и
доброе сердце человека, стремившегося к тому,
чтобы все люди на земле были взаимно счаст-
ливыми, украшали собой жизнь, а не портили, не
отравляли ее. Трудно смириться с сознанием,
что «Каким быть!» — одна из первых и послед-
них книг трагически погибшей писательницы. Но
книга продолжает жить, книга помогает людям,
книга «работает». И в этом — счастье писатель-
ского труда.
Писатель... Автор книги...
Всегда ли мы, откладывая в сторону прочи-
танное и полюбившееся нам произведение, впол-
не отдаем себе отчет, сколь многим обязаны
мы писателю!
Настоящий писатель — это всегда большой,
добрый, умный и много знающий человек. И
книга — не случайное порождение капризного
и легкокрылого вдохновения, а плод большого,
нередко многолетнего труда, бессонных ночей,
горьких разочарований и тех, ведомых лишь пи-
сателям мук, когда все слова кажутся бессиль-
ными для выражения владеющих писателем дум
и чувств.
Настоящий писатель знает и умеет такое,
что другие пока еще не знают и не умеют.
И книга рождается от страстного стремления пе-
редать людям это свое знание и умение. Свою
любовь и ненависть, свое понимание добра и
зла, свои знания и опыт, свои сокровенные думы
и надежды, весь пламень своей души, жар сво-
его сердца отдает писатель людям.
Сумейте только взять это.
...Давным-давно, в глухую эпоху крепостни-
чества, один великий наш соотечественник с
болью и горечью сказал, обращаясь к своим со-
временникам: «Мы ленивы и нелюбопытны».
Мне думается, что человек коммунистического
общества должен прежде всего обладать двумя
качествами. Он должен быть не ленив и любо-
пытен. Его должно интересовать решительно все.
Его жизнь, включая и долгие часы досуга, долж-
на быть деятельна до последней минуты. Я
убежден— это будет невиданно прекрасная, на-
сыщенная жизнь. Один ее год станет, пожалуй,
равен десятку лет жизни человека прошлого
века. И конечно же, ни один человек не станет
тратить драгоценнейшее время, отпущенное при-
родой для жизни, на бесцельное шатание по
улицам, пересказывание глупых анекдотов или
забивание «козла».
Но путь к такой жизни лежит через книгу.
Да, писатели еще в большом долгу перед
вами. И они это знают. Нет писателя, который
не мечтал бы каждую свою новую книгу напи-
сать лучше, чем написал предыдущую. Нет писа-
теля, который не желал бы, чтобы его книгой
так же зачитывались многие поколения ребят,
как зачитываются они «Приключениями Тома
Сойера», «Как закалялась сталь», «Тимуром и
его командой».
О том, как приблизить осуществление этой
мечты, как сделать «Уральский следопыт» еще
более интересным и содержательным, писатели
говорили на декабрьском совещании в Сверд-
ловске. Со своей стороны мне, как давнему чи-
тателю и по профессии критику, хотелось бы,
чтобы каждый номер «Следопыта» приносил
вам меньше огорчений и больше радости. Что-
бы рассказы и повести, стихи и очерки, напеча-
танные в журнале, вам хотелось бы перечиты-
вать, рассказывать о них друзьям и знакомым,
думать о них и спорить.
А главное, чтобы от каждого прочитанного
произведения вы сами чувствовали, что стали
хоть чуточку, хоть в чем-то лучше — чуть-чуть
умней и добрее, чуть-чуть внимательнее и лю-
бопытней, чуть-чуть деятельней и целеустрем-
ленней.
ИГОРЬ МОТЯШОВ
Дорогие читатели!
Редакция ждет ваших писем, оценивающих прозу и поэзию, публи-
цистику и очерки, статьи и информационные материалы, публикуемые
на страницах журнала.
Редакция ждет ваших советов и предложений, которые помогут
нам в работе.
Рассказ
Левшгд ОБУХОВ
Мы сняли с вражеского берега разведчиков,
. взятого ими «языка» и шли к своим. Эта
лунная, теплая августовская ночь сорок
четвертого года надолго запомнилась мне. Снача-
ла нас обстреляла береговая батарея, а недале-
ко от Констанцы катер трижды штурмовали не-
мецкие истребители.
Из зоны обстрела мы выскочили, от истре-
бителей отбились огнем пушек и пулеметов, от-
правив один самолет на дно Черного моря. На
палубе, прошитой трассой зажигательных пуль,
поблескивало пламя. Привалившись спиной к пу-
леметной турели, умирал от раны в грудь матрос
Николай Коробцов. Возле рубки, съежившись,
стоял в окружении разведчиков «язык» — не-
мецкий морской офицер.
От него-то часом позже мне впервые и до-
велось услышать историю, похожую на легенду.
Лейтенант-разведчик неплохо знавший немец-
кий, вел с фрицем разговор, когда я спустился
с мостика.
— Занятная история, — сказал разведчик. —
Рассказывает пленный, будто в начале войны в
устье Дуная русские матросы захватили немец-
кий патрульный катер...
Но мне было не до этого, и я отмахнулся.
Через несколько минут после возвращения на
базу меня вызвали в штаб. Там пришлось при-
сутствовать на допросе этого же пленного, кото-
рый подробно рассказывал все, что он знал и о
чем слышал с самого начала войны. Немец
р.новь рассказал о том, как был захвачен русски-
ми тот самый катер.
— Черт его знает — правду говорит, чи
ни, — задумчиво произнес майор из контрраз-
ведки, присутствовавший при допросе. — Ма-
будь, правду...
Через час, получив задание, я покинул штаб,
а вскоре катер отвалил от пирса, и уже не было
времени для размышлений. Шли бои, одна опе-
рация сменялась другой, и на базе нам едва
хватало времени, чтобы залить в баки топливо
и принять боезапас. Так и затерялась где-то в
закоулках памяти история, рассказанная пленным
Рисунки 10. Григорьева.
немецким офицером. Прошло двадцать лет. Я
был несказанно удивлен, когда осенью 1964 го-
да получил письмо из города Донецка. Шахтер
Николай Прохоров писал о том самом случае,
про который мне впервые довелось узнать от
немца. Причем Прохоров сообщал о многих
мельчайших подробностях, называл имена и фа-
милии.
Признаюсь сразу, что письмо это заставило
меня задуматься.
В тот же вечер я написал несколько писем
и отправил в разные концы страны и за рубеж.
Потом долго сидел, вспоминая рассказ плен-
ного, пытаясь выудить из памяти все, до послед-
него слова.
Через месяц мне позвонил полковник Дмит-
рий Ильич Токарев и сообщил первую радост-
ную весточку: «Нашелся протокол допроса не-
мецкого морского офицера Отто Крейзера!..»
И он прочитал хранившийся в архиве документ.
Я записал только то, что интересовало ме-
ня, — рассказ о том, как в июле сорок первого
года наши моряки захватили немецкий патруль-
ный катер.
Шли дни, месяцы. Шли и письма. И от меня
и ко мне. Рассказывалось в них о многих исто-
риях, но не об этой.
Чем дольше длился поиск, тем больше, ка-
залось, всплывало вопросов.
Месяца через три написал я письмо Нико-
лаю Прохорову. Рассказал ему, что мне удалось
узнать, и просил ответить на некоторые вопросы.
Вместо ответа получил письмо с пометкой: «По
указанному адресу т. Н. П. Прохоров не прожи-
вает». Л вскоре адресный стол ответил на за-
прос: «Н. П. Прохоров скончался в результате
длительной болезни».
Оборвалась единственная ниточка. Умер че-
ловек, который знал дунайскую историю... Что
делать!
После длительных поисков, о которых мож-
но написать так: «Сто запросов — один ответ.
Ответов получено десять, посчитайте, сколько
написано было писем!», удалось кое-что узнать.
А в декабре пришло письмо из румынско-
го города Яссы от Дмитрия Неустроева. В нем
много теплых, добрых слов о нашей стране, из
которой уехали его родные полсотни лет назад,
и подробный рассказ об отважных моряках...
Дмитрий Неустроев пишет, что в конце со-
рок первого года он был брошен фашистами в
концлагерь. В тот день, когда он попал в лагерь,
оттуда вывезли в Германию группу русских. То-
варищ по бараку рассказывал, что в этой группе
отправлены в Германию моряки — старшина
Виктор, матрос Савельев и еще двое. Они за-
хватили катер в устье Дуная и на нем дрались
с фашистами. Были ранены, попали в плен...
И все же до сих пор в истории этой много
неясного и трудно отличить, где правда, а где
выдумка рассказчиков, что они приукрасили, а
что упустили... Однако немало в ней и такого, что
заставляет верить, искать людей. Есть надежда,
что некоторые участники события остались живы
и со временем мы их найдем.
Поэтому-то, обобщив все материалы, я и ре-
шил рассказать эту историю, предварительно
сообщив, что одного и того же человека Дмит-
рий Неустроев и Николай Прохоров называют
по-разному: первый — Сергеем Медновым, а
второй — Сергеем Медновым,
Маленький, заросший камышом и вербами
островок в устье Дуная. Десятки их разброса-
ны по многочисленным выходам к морю могу-
чей реки. Солоноватый ветер шумит в камышах
и широких кронах высокой вербы. Кричат сует-
ливые чайки, выхватывая из воды мелкую ры-
бешку. Важно вышагивают в прибрежной куге
длинноногие цапли. На плесе гоняются за добы-
чей нырки, надолго скрываясь под водой.
Тихий, мирный уголок. Так можно было по-
думать, если издали взглянуть на этот островок,
отрезанный от других таких же клочков земли
широкими полосами мутной дунайской воды. Но
это ложное спокойствие.
Вот тревожно замерли цапли, вытянув вверх
длинные шеи. И не заметишь их в зарослях ча-
кана. Взлетела с верхушки вербы ворона и, кри-
ча, пронеслась на другой конец острова. С гамом
поднялись с косы крикливые чайки.
Наметанный глаз охотника сразу бы опреде-
лил, что на острове есть люди.
И они были на нем.
Вот уже два дня десять матросов и старши-
на второй статьи сидели на этом клочке земли.
Они еще надеялись, что какой-нибудь катер
Дунайской флотилии будет проходить мимо и
снимет их, но с каждым часом на душе у стар-
шины становилось тревожнее.
Два дня назад они с невероятным трудом
добрались сюда. Шлюпка, на которой моряки
покинули правый, занятый противником берег,
была изрешечена автоматными очередями. Весел
не было. Прижатые к берегу ротой румынских
солдат, матросы продержались до темноты и,
заткнув пробоины чем попало, решили плыть на
этой посуде к своим. Гребли прикладами кара-
бинов, а бескозырками вычерпывали из шлюпки
воду. И не успевали. Сидели по колено в воде,
борясь за каждый метр пути, за каждый грамм
плавучести.
Они понимали, что, если шлюпка потонет,
вплавь к своим на добраться. Левый берег на-
ходился слишком далеко, а среди моряков не
было ни одного, кто был бы не ранен.
Течение сносило шлюпку к морю. В -пол-
ночь, когда показался островок, шлюпка за-
тонула.
Все семнадцать поплыли к берегу. Двое уто-
нули. Только бескозырки их прибило к острову.
Остальные добрались до земли и без сил
долго лежали прямо в воде, на мелкой, зарос-
шей чаканом косе.
Первым поднялся невысокий кряжистый ура-
лец Сергей Меднов (или Медков). Белея в ночи
забинтованной головой, он медленно побрел по
воде, опираясь на карабин, как на палку. Остано-
вился возле худенького моряка с нашивками
старшины второй статьи. Он лежал на спине,
откинув голову «а кустик накана, и чуть слышно
стонал.
Сергей присел и, тронув старшину за плечо,
позвал:
— Витя, Витя, слышишь, очнись!..
Старшина не отзывался. Тогда Сергей взял
парня на руки и пошел к берегу. Не дойдя до
берега, упал Сергей вместе со старшиной и не-
сколько минут лежал в воде, поддерживая го-
лову друга, чтобы не захлебнулся.
Потом вновь поднялся и, подняв старшину,
побрел на сушу. Выбравшись на невысокий бе-
рег, Сергей положил в камышах старшину, под-
сунул ему под голову пучок сухих веток и по-
шел назад.
— Стой! — тихо, но грозно окрикнул его
хриплый голос. — Лапы в гору!
— Тю на тебя, обалдел совсем, — засмеял-
ся Сергей, увидев стоящего с пистолетом своего
дружка Мишу Чубаренко.
— Це ты, Сережа! Ох ты, дьявольщина... —
проговорил Мишка. — Чуть было не убил.
Он стоял среди кустов в одних брюках. Ра-
зорванный тельник пошел на бинты. Левая рука
была перевязана, и он держал ее, прижав к
груди. Грудь и плечи матроса были исцарапаны
и сочились кровью. Ленты бескозырки двумя мо-
крыми черными дорожками лежали на правом
плече.
— Убивать меня вряд ли следует, Миша, —
сказал Сергей. — Уж больно хочется увидеть
после войны Урал наш, Свердловск...
— Ты где был? — спросил Михаил, опуская
пистолет.
— Старшину отнес на берег. Давай-ка, Миш,
ребят будить!..
5
— Играй, играй, Серега, побудку, — проба-
сил, поднимаясь из воды, высокий здоровенный
моряк Савельев. — Ишь, разлеглись, принцы
заморские!
На боку у него болтался маузер, за поясом
торчал тесак. Рыжие волосы космами прилипли
на лбу. Правая штанина была завернута выше
колена, и вся нога замотана какими-то тряпками.
Чуть прихрамывая, моряк подошел к друзь-
ям и, хлопнув Сергея по плечу здоровенной ру-
чищей, засмеялся.
— Помнишь, Серега, у Пушкина есть сказоч-
ка... В ней о тридцати трех богатырях говорится.
Ошибся Пушкин: нас меньше. Эй, богатыри! —
Он повернулся к лежащим: — Вставайте!
Но встали не все. Трое были мертвы.
Четвертый, лет семнадцати, высокий, худой,
белокурый парнишка, умер на рассвете. Умер,
успев сказать лишь не-
сколько слов:
— Маме, ребята,
напишите, маме... Одес-
са...
— По такому адре-
су нескоро дойдет
письмо,— скрипнул зу-
бами Савельев.— Это то
же самое, что мне пи-
сать: Ростов, мол, на
Дону, Савельеву... Тогда
батька письмо мое и на
том свете не получит.
Утром матросы по-
хоронили друзей. Салю-
та не давали: патроны
были нужны живым.
Здесь же, у могилы,
выстроил израненных
моряков старшина и, под-
держиваемый Сергеем,
вышел на середину
строя. Внимательно ос-
мотрел всех, тихо сказал:
— Ну вот, попали мы
как Робинзоны, на нео-
битаемый остров... Слы-
шите, гремит артиллерия?
То наши... Надеюсь, что
какой-нибудь катер бу-
дет проходить мимо, хо-
тя и мало надежды. В сто-
роне от фарватера наш
островок... Вот так-то,
матросы. У нас пять ка-
рабинов, пятьдесят семь
патронов к ним, шесть
РГД и одна противотан-
ковая, четыре пистолета
с двенадцатью патрона-
ми, один маузер и к не-
му семь патронов... Ну,
еще на вооружении пять
ножей.
— Целый склад ору-
жия,— улыбнулся один
из матросов с перебин-
тованной грудью.— Вот
жратвы только нет.
— Продуктов дейст-
вительно нет,— подтвер-
дил старшина, и попятив-
шись, прислонился спи-
ной к стволу вербы.— Стань, Сережа, в строй...
Сергей молча стал в шеренгу, не спуская
взгляда с белого, словно пена, лица старшины.
— Приказываю,— сухо произнес старши-
на: — Без моего распоряжения не тратить ни
одного патрона... Сейчас же обследовать остров.
Поручаю это тебе, Сергей. Возьми двух чело-
век... Тебе, Савельев, расставить на высоких точ-
ках острова часовых. Можно забраться на де-
ревья, и тогда трех часовых вполне хватит. До-
кладывать обо всех катерах, шлюпках...
Из строя вышел Сергей и, взяв двух матро-
сов, скрылся в зарослях. Следом за ним ушел
с тремя матросами Савельев.
— Ну, а мы поищем чего-нибудь поже-
вать,— обратился старшина к двум оставшимся
морякам. — Может, здесь есть грибы, ягоды,
гнезда уток... Пошли.
Он шагнул от дерева, зашатался и, подхва-
ченный под руки матросами, еле удержался на
ногах.
— Ты, Витя, сиды, — сказал матрос грузим
Карачева. — Сиды и любуйся красывым нэбом,
мутной водой и бэссовэстными чайками. Сами
ловят и едят рыба, а бедный матрос хоть про-
пади с голода!
Матрос-рязанец перевязал старшину Вик-
тора, уложил его в тени раскидистой вербы на
камышовую постель.
— Ну, мы пашли...
К обеду вернулись разведчики.
— Никого, — докладывал Сергей. — Остров
небольшой. Зарос камышом, вербами, тальни-
ком. На западном берегу старая стоянка рыба-
ков. Шалаш. Порванная сеть. Мы ее, как могли,
починили и поставили.
— Что ж, значит, на острове мы одни, —
проговорил старшина. — Это уже неплохо. Бу-
дем ждать. Сегодня какое число?
— Двадцатое июля, — ответил Сергей.
— Значит, попали мы сюда девятнадцатого.
— Выходит, так... А наших не слышно. Не-
ужели ушли? — сам себя спросил Сергей, и на
душе у ребят стало нехорошо от этой мысли.
Остаться одним — почти безоружным, без пи-
тания, в тылу врага, на этом клочке земли, на
который в любое время могут пожаловать сол-
даты противника...
— Думаю, что наши еще не ушли, — сам
сомневаясь в этом, проговорил старшина. —
Утром стрельба слышна была... Я по голосу уз-
нал «Железнякова». Как очнулся, слышу гро-
мыхнул. Сразу подумал: это монитор стрельнул.
Чо ты улыбаешься, Серега?.. Ей-бо, я его по го-
лосу узнал. А потом «Ударник» тарарахнул. У
него главный калибр со звоном бьет...
Не знали моряки, что слышали они заллы
последней канонерской лодки, которая покину-
ла рейд Жебриян на рассвете 20 июля. И она-то
задержалась только для того, чтобы моряки ус-
пели демонтировать береговую батарею. А все
корабли, в том числе мониторы «Железняков» и
«Ударник», ушли еще накануне. Не знали, что
отошли все войска, что остались они в тылу вра-
га. Не знали и еще надеялись на помощь.
...К вечеру Сергей и Савельев проверили
сеть и вытащили из нее пяток хороших судаков
и десятка два разной мелочи. С помощью по-
роха, высыпанного из патрона, и линзы от би-
нокля развели костер. Подкладывали только су-
хие веточки, чтобы не было дыма. Рыбу жарили
на камнях, пекли, закатав в глину. Карачава вы-
стругал тонкие палочки-шампуры и жарил на них
рыбий шашлык.
— Эх, кацо, если бы нэмножко соли, чуть-
чуть пэрца, самую малость уксуса, одэн голов-
ка лука — был бы полный абъедэний... Нэ вэ-
ришь?.. Вина бы еще! Бэз харошего вина не най-
мешь вкус шашлыка...
Так прождали неделю. Теперь уже все по-
нимали, что они остались в тылу. Если еще кто-
нибудь и сомневался, то только до 25 июля.
Утром бывший на посту, а вернее сидевший на
высокой вербе Карачава с шумом слетел с де-
рева и, охая от боли в боку, прибежал в лагерь.
______ Карэбль, кацо, карабль! — кричал он еще
издали.
______ Где?.. Разучились докладывать?! — одер-
нул матроса старшина.
— Са стараны правого бэрега, свэргу при-
ближается катер... Тип малого ахотника.
— Бинокль! — попросил старшина и пошел
на берег. Все двинулись за ним. Чуть раздвинув
камыш, моряки увидели катер.
— Наш, наш! — крикнул рязанец и рванул-
ся было на берег.
— Ни с места! — прикрикнул старшина. —
Патрульный катер противника...
— Тревога... Без приказа не стрелять!
Моряки укрылись в камышах, приготовились
к бою. Но катер даже не приблизился к остро-
ву. Он прошел мимо, и только волна от его
винтов с легким шуршанием запуталась в при-
брежном чекане.
Примерно в километре ниже острова катер
остановился, и с него высыпали сеть. В бинокль
видны были даже поплавки. Через полчаса катер
прошумел мимо острова вверх по реке. На га-
феле его развевался фашистский флаг, хотя сам
катер был румынский.
— Рыбку, значит, ловят, паразыты! — вы-
ругался Карачава.
— Ловят,— сказал старшина— Но это не
освобождает вас от несения службы. Марш
сейчас же на пост!
— Есть! — Матрос повернулся и исчез в за-
рослях.
— Все ясно? — спросил старшина у Са-
вельева.
— Куда еще яснее...
— Что будем соображать?
— Что-то надо... Срываться с острова на
левый берег.
— Иного выхода нет. Будем строить плот...
Собирай ребят.
В тот же день начали моряки строить плот.
Это было не простое дело. Собирали мало-маль-
ски подходящий сушняк и стаскивали в кучу.
Толстых стволов не было. На всем острове на-
шли лишь пяток небольших сухих верб и ножа-
ми резали твердое, будто камень, дерево.
В кровь понатирали ладони, пока не рухнули
вербы. Сменяясь повахтенно, срезали матросы
ветки с этих стволов, сносили все, что могло
пригодиться для плота.
На рассвете следующего дня вновь замети-
ли катер. Проводили его взглядами до сети, на-
блюдали, как вытаскивали фашисты богатый
улов. А потом увидели, что на обратном пути ка-
тер повернул к острову. Он шел туда, где была
небольшая бухточка. На палубе стояли трое:
двое в немецком обмундировании и один
в штатском костюме.
— За мной! — скомандовал старшина и бы-
стро пошел вперед, на ходу передергивая
затвор пистолета. — Без приказа не стрелять!
Запрятались в зарослях камыша возле бух-
точки. Лежали не спуская глаз с подходящего
катера. На носовой и кормовой палубах, укры-
тые брезентами, торчали стволами вверх пуле-
меты. На корме сидели двое матросов, попы-
хивая дымками сигарет. Сидели без рубашек,
подставив спины солнцу.
Катер сбавил ход и теперь медленно подхо-
дил к берегу.
— Катер будем брать! — тихо передал по
цепи старшина. — Ждать, пока сойдут на бе-
рег... Савельев, бери свою группу. Замаскируй-
тесь. Как фрицы сойдут на берег, прыгайте на
катер, захватывайте его! Сразу в машинное от-
деление, в рубку и к пулеметам!.. Мы с Кара-
чевой разделаемся с теми, что сойдут... Помень-
ше стрельбы!
— Ясно, старшина! — ответил Савельев и
скрылся в камышах.
Только по шороху старшина определил, где
ползут сейчас Савельев и его хлопцы.
Учащенно бились сердца моряков. Все по-
нимали, что при неудаче их ждет гибель. Пони-
мали и готовились схватиться с врагом, чтобы
победить.
Попискивая, почти рядом с лицом старши-
ны села камышинка — малюсенькая, под цвет
камыша птичка и, глядя на моряка черными
бусинками глаз, покачивалась как ни в чем не
бывало. Каркая, опустилась на вербу ворона.
Тяжело поднялась и, редко взмахивая больши-
ми крыльями, потянула вдоль берега серая
цапля...
Странно: старшина все замечал, хотя сле-
дил только за приближающимся катером. Он
видел, как опал за его кормой бурун, исчез
белый поясок пены перед форштевнем и вдоль
камуфлированного борта. Потом рассеялся пен-
ный шлейф, и лишь еле заметно струились за
кормой две дорожки от чуть вращающихся вин-
тов. А вот вскипел бурун, и ринулся поток бур-
лящей воды от центра катера к форштевню:
фашист дал задний ход, чтобы погасить все еще
большую скорость. Взревели и смолкли моторы.
Катер по инерции шел к берегу и через не-
сколько секунд мягко ткнулся тупым бивнем
форштевня в низкий берег.
На остров спрыгнул пожилой невысокий
человек в далеко не новом темном, со светлой
полоской костюме и белых парусиновых туфлях.
Рубашка не первой свежести и галстук крича-
щей зелено-желтой расцветки не улучшали по-
трепанный вид этого субъекта.
— Вот здесь, господа, мы и устроим уху! —
быстро заговорил он. — В бытность мою хозяи-
ном заведения в Измаиле мы здесь такие балы
устраивали, что губернаторским под стать! При
Советах не пришлось бывать тут, не пришлось...
А не забыл я это местечко, не забыл... Чуть
дальше лужайка прелестная имеется... Там и вы-
пить, и покушать ушицы можно, и отдохнуть...
На его полинялом лице была сама угодли-
вость.
Он подал руку высокому сухопарому нем-
цу в кителе с погонами обер-лейтенанта. Тот
спрыгнул на берег. За ним последовал немец-
кий моряк-офицер, видимо командир катера.
Он что-то крикнул с берега матросу, и через
минуту на палубе показались две изрядно под-
крашенные молодые женщины в коротких цве-
тастых сарафанах. Офицер помог им сойти на
берег, и затем все двинулись в глубь острова.
Следом за офицером и женщинами с кате-
ра сошли четверо матросов. Они несли корзин-
ки с рыбой, вином, продуктами.
Только они вошли в заросли, как из ка-
мыша выскочили Савельев и с ним пятеро моря-
ков и ринулись по сходне на катер. И надо же
было такому случиться, что в это время на па-
лубу поднялся из кормового люка еще один
офицер. Он увидел бегущих моряков. Какое-то
мгновение стоял, словно завороженный, глядя
на неведомо откуда взявшихся здесь русских.
Потом что-то закричал, выхватил пистолет, вы-
стрелил. Споткнувшись, упал на палубу да так
и остался лежать сибиряк, бывший охотник
Минусинской тайги Петр Осколков. Выронил
из рук карабин его товарищ, пулеметчик
Федя...
А немец, расстреляв обойму, подскочил к
пулемету и уже рвал парусиновый чехол, когда
обрушился на него кулак Савельева, и фриц без-
молвно рухнул на палубу.
— В рубку, Миша! — крикнул Савельев, а
сам ударом ноги сшиб вниз показавшегося из
машинного люка немца и спрыгнул за ним
вслед. Послышался крик, возня, звон металла,
и все стихло.
Только в жилом отсеке шла борьба. Там два
немецких матроса навалились на рязанца, и ту-
го бы тому пришлось, не успей прийти на по-
мощь Савельев.
...За офицерами и «дамами» пошел стороной
Карачева с матросами. В каких-нибудь тридцати-
сорока метрах за ними — немецкие матросы.
Шли, перебрасываясь шутками, смеялись, не
зная, что уже взяты на мушку. Старшина почти
вплотную подошел к ним сзади и тихо, но от-
четливо сказал:
— Хальт, хенде хох!
Пораженные, остановились немцы, поверну-
лись. Смех замер у них на губах. В трех метрах
стоял с пистолетом в руке советский моряк.
Чуть дальше, сбоку, поглядывал на них зрачок
карабина в руках второго русского. Зазвенев,
полетели выпущенные из рук корзинки с по-
судой, рыбой, какими-то свертками, бутылками.
Послышались выстрелы на берегу.
Один из немЦев выхватил из кармана писто-
лет, но выстрелить не успел: ударил карабин
советского матроса, и, согнувшись, хватая рука-
ми воздух, враг ткнулся головой в землю.
Остальные подняли руки.
— Так-то лучше, — сказал старшина и, обра-
тившись к матросу, приказал связать пленных.
В это время захлопали выстрелы, и в глуби-
не острова послышались истерические крики
женщин и злые голоса мужчин. Прямо на стар-
шину выскочила из камыша девица с расстре-
панными волосами.
— Зачем же, барышня, так спешить? —
улыбнулся старшина. — Составьте лучше ком-
панию вот этим кавалерам...
— Вы не убьете меня, не убьете? — умо-
ляюще сложив руки, растерянно спрашивала
она. — Помилуйте!
— Патрона жаль на тебя. — Старшина пре-
зрительно сплюнул и отвернулся.
Из-за камыша показался Карачава и с ним
матрос. Грузин ругался, зажимая рукой правое
ухо. Пуля пробила мочку.
— Где Сашка? — Старшина пристально
смотрел на Карачаву, предчувствуя недоброе.
— Там... В упор, гад, обер-лейтенант вы-
стрелил из пистолета, когда он подошел, чтобы
связать его... Насмерть... Ну, и мы их... всех...
Только эта стерва сбежала.
Длинная очередь пулемета заглушила по-
следние слова Карачавы. Оставив связанных
немцев и девицу, все бросились к катеру. Пер-
вое, что увидел старшина, был приближающий-
ся к острову второй катер, с которого захлебы-
ваясь бил пулемет. В ответ ему, припав к кор-
мовому пулемету, посылал короткие очереди
Михаил Чубаренко.
— Давай, братцы, быстрее все на катер! —
8
кричал Савельев. — Мишка, черт, увидел фрица
и не выдержал — плюнул в него из пулемета...
Эх, подпустить бы надо, поторопился!..
— Быстро в машину, заводи! — приказал
старшина.
Взревели моторы. На мостик поднялся стар-
шина. Звякнули ручки машинных телеграфов, и
катер отошел от берега. Теперь уже оба пулеме-
та открыли огонь по второму катеру.
— Сбросьте фашиста! — крикнул старшина.
Спущенный, полетел за борт немецкий
флаг, а на гафеле забился под ветром окровав-
ленный кусок тельняшки.
Звонко лопнул снаряд: с немецкого катера
ударила единственная пушка. По-прежнему бил
пулемет.
— Эх, кацо, нам бы самую завалящую пуш-
ку, я бы ему показал, как пэрсик зреет!..
Взлетел рядом фонтан воды, и осколки за-
барабанили по рубке и борту. Упал стоявший
рядом со старшиной матрос, выпустив из рук
штурвал. Оттащив мертвого в сторону, стал на
его место Карачава.
— Право на борт! — приказал старшина. —
Самый полный! — прокричал он в переговорную
трубку.— Выжмите все, что возможно! Надо про-
рваться! У кого есть карабины, огонь из них
по фашистам!
Катер шел на сближение, ведя огонь из
пулеметов и карабинов. Старшина понимал, что
уйти им вряд ли удастся. Из пушки фашисты рас-
стреляют их, прежде чем катер вырвется из зо-
ны обстрела. Значит, нужно сблизиться с про-
тивником, чтобы пулеметчики могли вести при-
цельный огонь. И он .вел катер на врага, хотя
снаряды и падали все точнее.
— Еще один! — крикнул Савельев и показал
на мыс острова, из-за которого выскочил, сразу
открыв огонь, еще один катер.
— Дэржись, кацо, есть где разгуляться! —
кричал Карачава.
Катера сошлись вплотную. Но Карачава под-
вел свой катер с кормы, и теперь только один
фашистский пулемет мог вести огонь. А пушка и
второй пулемет, стоящие на насовой палубе, бы-
ли закрыты рубкой и молчали. Пулемет Михаила
и карабины матросов смели с палубы немецких
матросов, но и наш пулеметчик выпустил гашет-
ку из рук. Мертвым упал на палубу бывший до-
нецкий шахтер, матрос Михаил Чубаренко...
На его место стал Сергей Меднов (Медков).
Выскочил из-за рубки Савельев. Увидев
мертвого друга, выхватил из-за пояса противо-
танковую гранату и, сильно размахнувшись,
швырнул ее. Громыхнул взрыв, и немецкий катер
резко покатился влево. Граната взорвалась на
мостике.
В это время немецкий снаряд ударил в борт.
Вздыбилась носовая палуба. Но еще в ярости
бил по немцу пулемет Савельева, и уже сам
старшина стоял у штурвала, потому что Карачава
был убит,..
9
А вскоре смолк и пулемет Савельева: кон-
чились патроны. Лишь редкие выстрелы двух
карабинов — Сергея Меднова (Медкова) и Са-
вельева— звучали в ответ на длинные очереди
немецких пулеметов и грохот пушек...
— Открыть кингстоны! — приказал старшина
оставшемуся в живых мотористу.— Прощайте,
ребята!..
Когда немецкие катера подошли ближе,
катер тонул. С него прогремел единственный
выстрел. Это, теряя сознание, пустил последнюю
пулю в фашистов старшина...
Немцы подобрали на месте гибели катера
четырех тяжело раненых моряков — старшину
Виктора, моториста (имя неизвестно), матросов
Сергея Меднова (Медкова) и Савельева...
Так же светит сейчас солнце над водами Ду-
ная, как светило в июле сорок первого. Так же
стоят в зарослях качана и кули цапли. Так же кру-
жат над островком бакланы и чайки, крикливые
сороки и хлопотуньи-вороны.
Если бы умели говорить камни, деревья, зем-
ля!..
И хотя не говорят деревья и молчит земля,
люди сквозь толстую пелену лет расслышали
звуки короткого яростного боя и узнали о гор-
стке героев-моряков, крепко любивших Родину
и ее свобод/.
Нам неизвестны еще имена многих из них.
Мы не знаем, откуда они родом и кто не до-
ждался их, в чьем доме и поныне числятся они
без вести пропавшими.
Но мы знаем, что не все умирает с челове-
ком.
СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ
Первый железный
М орские и речные суда люди с глубокой древности строи-
ли из дерева. Только в 1822 году, через 20 лет после пер-
вого деревянного парохода, в Англии был спущен на воду его
железный собрат. Но и то в виде опыта. А широкое примене-
ние металла в судостроении началось лишь в конце 1850-х
годов.
Это сухая историческая справка очень пригодится для
того, чтобы оценить одно небольшое сообщение, появившееся
120 лет назад в газете «Пермские губернские ведомости», в
номере от 19 мая 1845 года, под заголовком «Железный па-
роход». Пароходы с деревянным корпусом на Урале стали
строить еще задолго до этого — в 1815 году в Пожевском за-
воде на Каме. А вот железных еще не было.
«28 числа прошедшего апреля,— писала газета,— в Сук-
сунском горном заводе, принадлежащем Павлу Григ, и Пет-
|ру Григ. Демидовым, спущен на воду железный пароход,
первый, построенный у нас на Урале. Стечение зрителей
было весьма значительное, кроме всех заводских жителей,
собралось еще множество государственных крестьян, в ок-
ружности проживающих. Привлеченные любопытством ви-
деть судно, построенное из железа, большая часть зрителей
была в убеждении, что пароход погрузится до половины
высоты своей в волу, тем более, что здешние обыкновенные
суда (коломенки) порожние садятся в воду на 3/< аршина
и более. Но, к удивлению всех присутствующих, пароход
спустился, как гордый лебедь, по команде искусного меха-
ника Барта, и погрузился в воду не более как на 5 верш-
ков. Следовательно, он разрешил один из важнейших во-
просов в выгоде устройства железных судов, то есть воз-
можность употребления оных при самой малой воде. Наш
пароход оканчивается и к первым числам июня, вероятно,
прибудет в Пермь*.
На катере
«Следопыт»
орошо прокатиться
на катере по быст-
рой . реке, особенно если
этот катер сделан свои-
ми руками.
Познакомьтесь: «Сле-
допыт». Длина 5,5, ши-
рина 1,3 метра. Грузо-
подъемность — 6 чело-
век. Скорость 18 кило-
метров в час. Сделан
учениками Кушвинской
средней школы № 3
(Свердловская область).
На таких катерах ре-
бята прошли по Уфе
600 километров от Крас-
ноуфимска до столицы
Башкирии.
В. ЧЕРНОБРОВИН
...Да, для Урала появление такого
судна явилось большим событием.
Маловодные реки, на которых стоя-
ли многие уральские заводы, отныне
становились судоходными. В 1860 го-
ду на крупной демидовской приста-
ни в селе Усть-Утка мастер М. Уте-
мов построил железный пароход
«Опыт». Он положил начало парово-
му судоходству на реках горнозавод-
ского Урала.
А. П.
Тюменская флотилия
| ароходы «Ермак», «Александр»,
«Террорист», буксир «Констан-
тин», легкие моторные катера «Отваж-
ный», «Конде», «Ока» и «Лиза» со-
ставили летом 1918 года Тюменскую
речную флотилию. Создана она бы-
ла по решению Военно-революцион-
ного штаба Западной Сибири для
борьбы с белогвардейцами на ре-
ках Обского бассейна — Тоболе,
Иртыше и Туре. Командовал флоти-
лией начальник Екатеринбургского
Центрального штаба Красной гвар-
дии младший унтер-офицер с бал-
тийского линкора «Заря свободы»
Павел Хохряков.
Больше месяца вела флотилия
Хохрякова бои с белогвардейцами.
Состав ее пополнился отрядом ин-
тернационалистов, бывших военно-
пленных, руководителем которых
был Ференц Мюнних. Бои прохо-
дили и у села Покровского, и у се-
ла Иевлева, и у села Панково.
На берег высаживались десанты.
Хохряков удачным орудийным
выстрелом вывел из строя самый
мощный белогвардейский корабль
на Иртыше — шхуну «Святая Ма-
рия».
Но белогвардейцы и легионеры
из мятежного чехословацкого корпу-
са, наступавшие с юго-востока, за-
хватили Ялуторовск. А 25 июля был
взят Екатеринбург. Под угрозой ока-
залась Тюмень, и Хохрякову приш-
лось отвести флотилию вместе со
всеми судами Тюменского пароход-
ства в Туринск. Там суда были разо-
ружены и приведены в негодность,
а их экипажи создали сухопутный
отряд. Отрядом, как и флотилией,
командовал Хохряков.
В память о Хохрякове, погибшем
в бою 17 августа 1918 года под
станцией Крутиха, один из парохо-
дов Обского пароходства назван
его именем.
Е. С.
11
К ЧЕТВЕРТОМУ УРАЛЬСКОМУ
• БАШКИРИЯ. Следопытскнй отряд школы
№ ПО Уфы организовал экспедицию по маршруту:
Уфа — Янган-Тау — Бакал — Сатка — Ильмен-
ский заповедник — Учалы — Иремель — Белорецк.
Цель — поиски медных руд, магнезита, нефрита;
сбор экспонатов для школьного краеведческого му-
зея по темам: пребывание Надежды Константи-
новны Крупской и Владимира Ильича Ленина в
Уфе; герой Советского Союза Александр Матро-
сов; революционеры Башкирии.
ВЕСТИ
 О подвиге Байдемира Япарова рассказали
следопыты Краснохолмской средней школы Кал-
тасинского района. В 1945 году он вместе с чет-
веркой друзей водрузил красный флаг на рейхста-
ге, его имя внесено в пятый том истории Великой
Отечественной войны. Теперь оно известно всей
стране.
Восемнадцать лет Япарова считали погиб-
шим. Два года тому назад герою вручили орден
Ленина.
Музей Владимира Ильича Ленина создан в
Ново-Кутовской восьмилетней школе Чекмагу-
ше вс кого района. Здесь же организован турист-
ский клуб «Искатель». Члены клуба составили
географический атлас района из двадцати двух
карт и географический словарь села Ново-Кутово.
По следам легендарной 25-й
Чапаевской дивизии вышли сле-
допыты двенадцатой школы го-
рода Октябрьский. А учащиеся
школы-интерната музыкантских
воспитанников Уфы совершат
поход по маршруту: Уфа — Зн-
лаир — Юлдыбаево — по реке Сакмаре до устья
реки Крепостной Зилаир. Они будут искать зале-
жи нефрита, горного хрусталя, голубого асбеста.
•	КУРГАН. «Этих дней не смолкнет слава» —
тема поисков многих следопытских отрядов
области.
Так далматовские ребята встречались с быв-
шими воинами Советской Армии, собрали воспо-
минания о Великой Отечественной войне.
Следопыты Бугаевской школы рассказали о
земляке Герое Советского Союза Михаиле Коно-
валове. Моряк Черноморского флота, он пал
смертью храбрых при освобождении города
Херсона. Звание Героя Советского Союза ему при-
своили посмертно.
Ребята часто бывают у матери Михаила,
помогают ей.
Следопытскнй отряд Областной детской тури-
стской станции работает три года над темой: «Зо-
лотые звезды курганцев». Школьники разыскали
трсх дважды Героев Советского Союза и шестьде-
сят восемь Героев Советского Союза, провели
из
двадцать встреч с отважными воинами и их род?
ственниками. Из материалов отряда будет издан
альбом
Другой следопытскнй отряд курганцев много
ценного нашел и узнал о лучшем друге, соратнике
и жене В. И. Ленина Надежде Константиновне
Крупской. Оказывается, в Курганской области жи-
вет сорок человек, видевших Крупскую. С некото-
рыми из них ребята провели встречи, записали их
воспоминания.
Следопыты разыскали членов пионерского
отряда имени Крупской, организованного в горо-
де в 1923 году.
Они переписываются с командой теплохода
«Надежда Крупская», пишут историю одинна-
дцати предприятий, колхозов, улиц, носящих
имя Надежды Константиновны.
Летопись Южно-Уральской железной дороги
ведут учащиеся тридцатой школы. За два года
ребята собрали материалы о том, как создавалась
партийная и комсомольская организации на стан-
ции Курган.
Сейчас следопыты вышли в поход «По
стальным магистралям Родины». Каждый класс
получил задание — рассказать об одной из
станций Южно-Уральской железной дороги. Ребят
ждут увлекательные поездки, встречи со знатны-
ми железнодорожниками, героями войны, людьми,
видевшими Ленина.
•	ТЮМЕНЬ. По двадцати маршрутам вышли
на разведку края следопыты Тюменской области.
Одни из них познакомятся с местами, по которым
Ермак шел в Сибирь. Другие изучат древние си-
бирские поселения. А те, кто побывает в совхозе
Луговском, в Источнике, расскажут о передовом
современном молочно-товарном хозяйстве, о бо-
гатстве недр тюменской земли.
Недавно в Тюмени открылась интересная фо-
товыставка — рассказ о жизни и деятельности
прославленного разведчика Николая Ивановича
Кузнецова. А появилась она так. Зимой и весной
сборный следопытскнй отряд города побывал в го-
родах и поселках, связанных с детскими и юно-
шескими годами героя. Ребята сделали много
снимков, записали воспоминания сверстников Куз-
нецова.
Комната-музей памяти Владимира Ильича
Ленина создана в начальной школе № 24 города
ОТРЯДОВ
Тюмени. Интересно, что все экспонаты сделаны
руками самих ребят. И еще одна любопытная де-
таль: экскурсоводы в этом маленьком музее —
третьеклассники.
•	СВЕРДЛОВСК. В марте этого года
в Свердловске проходил слет красных следопы-
тов области. На нем ребята приняли обращение —
12
К ЧЕТВЕРТОМУ УРАЛЬСКОМУ
своеобразное задание всем следопытам Урала. Мы
печатаем его.
«•Мы, красные следопыты, собравшиеся на
слет, обращаемся ко всем юным путешественникам
Урала.
Вы пройдете} друзья, самыми замечательными
дорогами, дорогами семилетки. Каждый уголок,
каждая тропинка нашей Родины связаны с жиз-
нью и деятельностью Владимира Ильича Ленина.
Многие отряды школ провели большую работу по
сбору материалов об Ильиче, создали музей и
уголки имени великого вождя.
ВЕСТИ
из
Штаб красных, следопытов обращается к вам
с заданием:
написать историю создания памятников Вла-
димиру Ильичу Ленину на Урале. Провести встре-
чи с людьми, награжденными орденами Ленина,
записать их адреса. Организовать экскурсии на
предприятия, которые носят имя Ленина. Органи-
зовать встречи с людьми, видевшими Ленина, за-
писать их рассказы, воспоминания.
9 мая 1965 года исполняется 20 лет со дня
окончания Великой Отечественной войны. Отгре-
мели бои, поросли окопы травой, залечены раны,
но никогда не забудутся герои, отдавшие жизнь за
Родину, за счастье народа. Эти мужественные лю-
ди живут в делах и песнях. Най-
дите Героев Советского Сою-
за — уроженцев нашей Сверд- '
ловской области. Соберите мате-
риалы о боевых подвигах и де-
лах участников гражданской и
Отечественной войн. Установите
связь со школами других областей, где установле-
ны и открыты памятники героям Великой Отечест-
венной войны, нашим землякам-уральцам.
Возьмите шефство над памятниками и брат-
скими могилами героев революции, гражданской
и Отечественной войн.
Юные следопыты! Кому, как не нам, быть
запевалами больших, интересных дел. Ждем ва-
ших донесений о новых поисках, находках и откры-
тиях.
Штаб красных следопытов,
Свердловский Дворец пионеров
Уже четыре года дружат ученики пятой шко-
лы города Свердловска с работниками завода
медицинских препаратов. Кажется, совсем недав-
но бригада отдела технического контроля впервые
пришла в гости к пятиклассникам, потом ребят
повели па завод, показали, как готовят здесь но-
вейшие в нашей стране лекарства. Теперь не оста-
лось на огромном предприятии ни одного уголка,
где бы нс побывали следопыты. Они знают, как
вырабатывается пенициллин, как выращивается
грибок эритромицина, А когда на заводе возника-
ет трудное положение, ребята приходят на помсИцЬ
старшим товарищам. Они перематывают трансфор-
маторы, моют пробирки, вырезают наклейки, за-
купоривают пузырьки. Да мало ли работы най-
дется для умелых и ловких рук!
Альбом — летопись завода медицинских пре-
паратов,— таков итог большой, настоящей друж-
бы. Много интересного можно узнать из этой ле-
тописи. Оказывается, коллективу завода медицин-
ских препаратов первому в области присвоено зва-
ние завода коммунистического труда. В централь-
ной лаборатории трудятся первые ударники ком-
мунистического труда — Лобанова и Смирнова,
создатели технологии эритромицина. В альбоме
есть раздел — письма людей со всех концов стра-
ны. Эти письма — благодарности за лекарства, по-
лученные вовремя, спасшие немало человеческих
жизней.
Есть еще здесь и чистые страницы. Они рас-
скажут о воспитанниках школы, которые скоро
придут на завод и станут членами передового кол-
лектива.
•	ПЕРМЬ. На севере Урала расположены
горные цепи — Северный, Средний и Южный Ба-
сеги. Высшая точка — 993 метра над уровнем мо-
ря. Средний Басег находится между реками Усь-
вой и Вильвой. Крутые каменистые склоны, разде-
ленные ложбинами и седловинами, состоят из бес-
порядочно нагроможденных различных камен-
ных глыб.
Здесь в первой половине августа следопыты
Пермской области раскинут лагерь и проведут
слет, посвященный 95-летию со дня рождения
Владимира Ильича Ленина и двадцатилетию
Победы советского народа в Великой Отечествен-
ной войне.
Шестьсот ребят прибудут сюда и расскажут
о следопытских делах.
Юные геологи будут искать горный хрусталь.
Тот, кто найдет самую красивую друзу, станет по-
бедителем конкурса.
Участники слета зажгут костер в честь космо-
навтов, приземлившихся в этом году на земле
Прикамья.
На вершине горы Средний Басег, у подножия
тригонометрической вышки, сложена невысокая
ОТРЯДОВ
каменная пирамида. Она хранит памятные запис-
ки многих побывавших здесь туристских групп.
Такую же записку оставят теперь и пермские сле-
допыты.
В новом учебном году по школам Пермской
области пойдут два необычных путешественни-
ка-близнеца.
Это два одинаковых альбома, в которых
ребята запишут все, что они сделали летом ин-
тересного и полезного для своей страны
К ЧЕТВЕРТОМУ УРАЛЬСКОМУ
Многообразны интересы следопытов Урала: крае-
ведение, геология, приррда. Не забыто ими и сельское
хозяйство. Вот, например, чем заняты ребята Сверд-
ловской области.
вили картограмму полей для
колхоза имени Буденного.
Полученные данные колхоз-
ники использовали нынче при
посевной.
Холодная весна, недолгое
уральское лето. Дорог каж-
дый день, каждый час. Поэто-
му на поля колхозов и совхо-
зов области в прошлом году
вместе со взрослыми вышли
12 500 школьников. Большой и
дружный отряд. Они обрабо-
тали 5 250 гектаров земли. На
1298 гектарах вырастили пше-
ницу, на 1013 — кукурузу, на
1041 гектаре — озимые мно-
голетние травы. 388 — засея-
ли сахарной свеклой, 664	—
картофелем, 940 — бобовыми
и овощами.	*
Лучшая в области!
Не очень-то легко заслужить
такую высокую похвалу. Но
именно «лучшей» была назва-
на бригада Пышминской сред-
ней школы Камышловского
района. Почему? Судите сами.
В 1964 году ребята вырастили
высокий урожай сельскохозяй-
ственных культур.
Юные животноводы этой
школы надоили за 8 месяцев
140 тонн молока, получили 18
центнеров привеса от свиней,
ухаживали за коровами на ме-
ханизированной ферме. Свои-
ми силами ребята начали
строительство гаража и агро-
химической лаборатории. Они
провели анализ почв и соста-
В 1964 году сельские следо-
пыты провели 132 опыта по
заданию УРАЛНИИСХоза,
опытных станций РСФСР, кол-
хозов и совхозов. Темы самые
различные: применение высо-
кой агротехники, изучение
новых сортов сельскохозяйст-
венных культур, влияние орга-
нических минеральных и ми-
кроудобрений на повышение
урожая, гербициды — сред-
ство борьбы с сорняками. Ре-
бята получили очень интерес-
ные результаты.
Много интересных геологических находок
и открытий бывает у следопытов. То по-
падется прозрачный, как слеза, горный
хрусталь или красно-фиолетовый аметист,
то винно-желтый топаз или изумрудно-зеленый
малахит, то темно-розовый родонит или голубова-
то-зеленый амазонит. Но мне хотелось бы обра-
тить внимание следопытов на флюорит — очень
нужный и красивый минерал.
Окраска флюорита удивительно разнообразна.
Он бывает и зеленым, и фиолетовым, и голубым,
и синим, а также коричневым, винно-желтым, ро-
зовым и темно-пурпуровым, с различными оттен-
ками. Можно встретить кристаллы, у которых ро-
зовое или розовато-фиолетовое ядро окружено
светло-зеленой каймой. Реже встречается бесцвет-
ный, прозрачный флюорит, особенно ценный. Ин-
тересно, что при осторожном нагревании этот- ми-
нерал светится в темноте и его ркраска исчезает
(восстанавливается при облучений рентгеновскими
лучами). Светится он также и в ультрафиолетовых
и катодных лучах.
От других сходных с ним по цвету минералов
флюорит легко отличить по его хрупкости и не-
большой твердости. Он легко царапается даже
осколком стёкла. Поэтому красиво окрашенные
кристаллы издавна используются как поделочный
материал. Например, флюорит замечательно глу-
бокого синего цвета с белыми или желтыми поло-
сами, называемый «Синий Джон», добывается в
Англии, в графстве Дербишир. Из него вытачива-
ют вазы, делают шкатулки, письменные приборы.
Но не в этом главная ценность флюорита.
Основной его потребитель — металлургическая и
химическая промышленность. В черной металлур-
гии чистый флюорит используют как флюс при вы-
плавке стали в мартеновских печах или при про-
изводстве -ферросплавов. Он способствует образо-
ванию легкоплавких шлаков и удалению некото-
рых вредных примесей. Применяется минерал и в
цветной металлургии.
В химической промышленности флюорит —
материал для получения искусственного криоли-
та, сильной плавиковой кислоты, фтористого нат-
рия, нужного сельскому хозяйству, фреона, необ-
ходимого холодильникам, и т. д. Бесцветные, со-
вершенно прозрачные кристаллы флюорита — осо-
бо ценное сырье и для оптической промышленно-
сти, из них делают линзы, призмы, стекла повы-
шенного качества для различных приборов.
Флюорит, или как его иначе называют, плави-
ковый шпат, широко распространен в природе.
Название его происходит от латинского слова
«флюорум», что означает фтор, а плавиковым
шпатом он был назван за способность понижать
температуру плавления различных руд. «Шпат»—
термин старинный, он означает, что минерал легко
раскалывается и образует плоские плитки.
Флюорит можно найти в виде кристаллических
зернистых, шестоватых агрегатов, а иногда и зем-
листых масс. Нередко в пустотах и полостях гор-
ных пород попадаются друзы флюорита, сложен-
ные прекрасными кристаллами в форме правиль-
ных кубов или октаэдров (восьмигранников).
14
К ЧЕТВЕРТОМУ УРАЛЬСКОМУ
Влияние минеральных удо-
брений на урожай пшеницы;
кек действуют фосфоритные
удобрения на кукурузу, выса-
женную на суглинистых почвах;
размножение сорта картофеля
«Искра» с применением мине-
ральных удобрений. Не поду-
майте, что это темы диссерта-
ций аспирантов сельскохозяй-
ственных вузов. Такую работу
проводят следопыты Двинской
школы Талицкого района. Ре-
зультаты получены отличные.
Совхоз в этом году распрост-
ранил опыты ребят на своих
полях.
«Комета» и «Стрела». Вы,
наверно, решили, что это на-
звания быстроходных катеров,
курсирующих по уральским
рекам. Но вы ошиблись. Это
сорта пшеницы, которые вы-
ращивали школьники.
Так, следопыты Липовской
средней школы Туринского
района по заданию колхоза
имени Фрунзе высадили «Ко-
мету» на 15 гектарах, полу-
чили 367 центнеров семян и
передали их колхозу для по-
севов в 1965 году. После об-
стоятельной проверки «Коме-
та» была рекомендована как
самая высокоурожайная и наи-
более стойкая в местных ус-
ловиях культура.
А бригада Четкаринской
средней школы Камышловско-
го района обещала совхозу
«Первомайский» вырастить на
отведенном ей поле по 20
центнеров пшеницы «Стрела»
с гектара. Потом подумали:
может быть, можно и больше?
А что, если внести в почву
гранулированный суперфос-
фат? Попробовали. В резуль-
тате с каждого гектара они
получили 28 центнеров пшени-
цы, у которой и стебель вы-
ше, и колос крупнее, и семе-
на лучше, чем у совхозной.
В этом году совхоз исполь-
зует опыт следопытов.
Уживутся ли подсолнечник с
горохом? — решили проверить
ребята Байкаловской средней
школы Ирбитского района. В
совхозе «Байкаловский» они
провели опыты по уплотнению
посева подсолнечника с горо-
хом. Соседство оказалось
очень удачным.
Образование флюорита главным образом свя-
зано с деятельностью гидротермальных (горячих
водных) растворов, выносящих газ фтор из маг-
матических очагов в глубине зеМли. Может он об-
разоваться и осадочным путем, выпадая из пере-
сыщенных фтором, сильно засолоненных вод.
Обычно месторождения флюорита располага-
ются группами или цепочками, образуя так назы-
ваемые флюоритоносные зоны. Они есть в Забай-
калье, Средней Азии. Паш край до недавнего вре-
мени не относился к таким районам. Флюорит как
второстепенный, сопутствующий минерал встреча-
ется во многих месторождениях полезных иско-
паемых Урала, но количество его очень невелико.
Поэтому для металлургических и химических за-
водов ценный минерал завозят за многие сотни и
тысячи километров.
Возможны ли находки больших промышлен-
ных месторождений флюорита на Урале?
В наших горных районах есть все условия для
образования месторождений флюорита гидротер-
мального происхождения. Они могут быть найде-
ны в краевых частях гранитных массивов — Мань-
Хамбо, горы Народной на севере, Тургоякского и
Сыростанского — на Среднем Урале, Сууидукско-
го и Адамовского — на Южном. Искать флюорит
следует и в осадочных породах, там, где они со-
прикасаются с гранитами. Здесь можно обнару-
жить как отдельные жилы и прожилки, образо-
ванные в результате заполнения трещин в поро-
дах. так и крупные линзовидные тела.
В бассейне рек Сылва, Ирень, Вишера, Белая
в Пермском и Башкирском Предуралье широко
распространены известняки и доломиты пермского
возраста. Среди них возможны находки крупных
скоплений осадочного флюорита (ратовкита). Бла-
годаря яркой окраске гнезда в светло-фиолетовый
или голубовато-серый цвет линзовидные прослои
ратовкита отчетливо выделяются на светлом фоне
известняков и доломитов.
При поисках флюорита в первую очередь не-
обходимо тщательно исследовать коренные выхо-
ды пород на поверхность. Они обычно встречаются
по долинам рек, по ручьям, в оврагах, в искусст-
венных выработках — в карьерах и ямах, где до-
бывают материал для строительства, в выемках
шоссейных и железных дорог.
Кроме того, следует внимательно осматривать
и осыпи горных пород у подножия вершин, а так-
же отвалы старых выработок — заброшенных
карьеров, старых шахт и рудников.
Место находки флюорита нужно зарисовать
и описать в тетради или дневнике наблюдений.
Точное местонахождение, основные ориентиры на
местности, характеристики встреченных при этом
горных пород (граниты, известняки, песчаники)
и минералов помогут дальнейшим поискам. Все
образцы флюорита, пусть даже единичные кри-
сталлы, показывайте специалистам-геологам, что-
бы определить его практическую ценность.
А для начала всем следопытам надо, конечно,
ознакомиться с образцами флюорита в ближай-
шем краеведческом или минералогическом музее.
К. ЯКУБОВИЧ, кандидат
геолого-мннералогическнх наук
Рассказ об одном поиске
Бывают месяцы, когда над бескрайними
просторами степного Оренбуржья безраз-
дельно властвуют палящее солнце и горя-
чий степняк.
Ни облака, ни тучки в лазурном небе. Ни
капли живительной влаги. Засуха. Давний не-
друг хлебороба.
Человек учился бороться с ней с тех пор,
как постиг тайны плодородия земли. Он обвод-
нял сухие земли. Он изобрел дождевальные ус-
тановки и научился вызывать искусственный
дождь. Он создал новые сорта растений...
В Оренбургском сельскохозяйственном инсти-
туте мне показали несколько сортов пшеницы.
— Вот это — районированный сорт Ульянов-
ка. А это — наши сорта: Оренбургская 5... Орен-
бургская 40.,.
Снопы усохли, потому что хранились они с
прошлого урожая. Но зерна, золотистые, тугие,
по-прежнему излучали жизнь. Казалось, даже
на ладони ощущаешь их вес.
— Та самая, мирошниковская озимая?..
— Та самая...
Да, эю были зерна оренбургской озимой
пшеницы, которая недавно получила путевку в
большую жизнь.
Что такое озимь — это, вероятно, знают все.
А в чем преимущество озимой пшеницы?
И снова — представьте знойное лето. К сере-
дине июля, когда растениям особенно нужен
дождь, нередко трескается почва от безводья.
А для пшеницы этот период — юность. Ей надо
расти, развиваться, набираться сил. У нее, как у
подростка, отменный аппетит. А влаги — нет...
Яровая пшеница это переносят тяжело Озимая
значительно лучше. Хорошо развившись с осени,
отоспавшись под снежным покровом, с первых
дней весны она начинает бурно расти, в полной
мере пользуясь запасами влаги, которую пода-
рила почве осень, зима и весна. К засушливо-
му периоду она уже постарше своей яровой се-
стры, она окрепла, шагнула во вторую стадию
развития, и поэтому более стойко переносит за-
суху.
Но этим преимущества озимой не исчерпы-
ваются. Созревая раньше яровой, она как бы
разряжает напряжение людей и техники на
уборке.
Казалось бы, вопрос ясен. Существуют Уль-
яновка, Гастианум 237, Лютесценс 329 —сорта
озимой пшеницы, известные уже давно. Высевай
их и получишь отменный урожай...
Но растениям, как и человеку, ближе всего
родина. Гастианум и Лютесценс, созданные в
более мягком климате нижнего Поволжья, плохо
переносили оренбургскую зиму, где снежный по-
кров не велик и озимые попросту вымерзали.
Оренбуржцам нужен был свой сорт, приспо-
собленный к местным условиям, способный про-
тивостоять малоснежному январю.
За это и взялся оренбургский ученый Вик-
тор Никитович Мирошников. Это было двадцать
лет назад...
Метод, избранный селекционером, называ-
ется отдельной гибридизацией. Озимую пшеницу
Лютесценс 329 он скрестил с узкоколосным жит-
няком.
Выбор был сделан не случайно. Житняк име-
ет мощную, глубоко проникающую в почву кор-
невую систему. Он нс боится морозов, он засухо-
16
устойчив.- Тщательные лабораторные исследования
подкрепили решение ученого. Итак, Лютесценс и
житняк...
И вот первые двадцать зерен положили на-
чало новому сорту — оренбургской озимой. Это
было в 1945 году...
...Шли годы. Ученый отбирал лучшие гибри-
ды, заботливо воспитывал их потомство.
Третьему поколению пришлось особенно
трудно. Делянки, на которых зимовали посажен-
ные растения, искусственно оголялись от снега.
Мороз и ветер делал почву каменной. Но озимые
выдержали.
В долгие зимние вечера, склонившись над
микроскопом, ученый детально исследовал то,
что удалось ему добиться очередным скрещи-
ванием.
Морозоустойчивость, способность переносить
засушливое лето — этим еще не исчерпывались
требования селекционера к новому сорту.
Оренбургская озимая должна быть высоко-
урожайной, а по своим хлебопекарным качест-
вам не уступать Ульяновке и Лютесценсу.
...Лето сменилось осенью. И снова пустело
поле Мирошникова, снова начиналась кропот-
ливая исследовательская работа в лаборатории.
Здесь с помощью точной аппаратуры определя-
лись технологические качества зерна и хлеба.
Зерна резались и перемалывались. Их расщепляли
на отдельные вещества. Выявляли вес и стекло-
видность, содержание белка, время брожения,
выход муки и. наконец, объемный выход хлеба.
На это уходили не месяцы — годы.
...С каждым урожаем выявлялись наиболее
перспективные линии. Остальные безжалостно
отбрасывались.
— Примерно к 1953 году,— рассказывает
Виктор Никитович,— половина задачи была реше-
на. Отобранные гибриды прекрасно выдержали
суровые зимы. Однако качество пшеницы нас не
удовлетворяло. Колос был небольшой, зерно —
мелким...
И снова начались поиски, настойчивые опы-
ты, длительность которых исчислялась годами.
Теперь полученный гибрид ученый решил
скрестить с озимой рожью Саратовская 1. Толь-
ко метод был избран другой...
Зерно, как известно, состоит из ядра-заро-
дыша и питательного вещества — эндосперма.
Мирошников взял зародыш гибрида и пере-
садил его на эндосперм ржн. Теперь его надо
было заставить питаться непривычной пищей. Но
зародыш упрям, он мог отказаться. Мог... Но
верно говорят: разборчив в пище сытый, голод-
ный съест, что ему дадут.
Упрямцу-зародышу были созданы именно та-
кие условия. Привитые зерна Мирошников вы-
садил в ящики, наполненные почвой. А сверху
насыпал слой промытого песка. Песок, как из-
вестно, никаких питательных веществ не содер-
жит. И зародышу не оставалось ничего иного,
как завтракать, обедать и ужинать эндоспер-
мом ржи.
Новое потомство унаследовало не только
крепкий характер своих родителей, но и отлича-
лось завидным весом.
Ученый в этом убедился, пересадив повзрос-
левшие растения в грунт.
Влияние ржи было бесспорным: новый гиб-
рид был высок, с большим колосом и крупным
зерном.
Есть такой термин — сильная пшеница. Этот
титул присваивают сортам, тысяча зерен кото-
2 «Уральский следопыт» № 7
рых имеют натурный вес не менее 785 граммов,
а содержание белка в зерне не ниже 14 процен-
тов.
1000 зерен пшеницы Мирошникова весили
более 800 граммов! А содержание белка достиг-
ло 18 процентов!
Теперь пшеницу можно было отправлять на
поле. Нет, не на бескрайние массивы Орен-
буржья. Чтобы получить паспорт «сильной», ози-
мая Мирошникова должна была держать послед-
ний экзамен.
...Проректор Оренбургского сельскохозяйст-
венного института Григорий Максимович Удо-
вин, рассказывая о работе селекционера, заме-
тил:
— У каждого вуза есть свои традиции...
В области научных исследований у нас утверди-
лась тоже традиционная схема. Ее суть: лабора-
тория — учхоз — поле... Так было и с работой
Мирошникова. Только после тщательной провер-
ки новых сортов на полях учхоза мы предложи-
ли озимую пшеницу непосредственно производст-
венникам.
...К этому времени первые двадцать зерен
дали немалое потомство. Воспитанники Мирошни-
кова были заботливо упакованы и отправлены
в совхоз имени Войкова. Здесь они получили
первую прописку.
14 апреля 1961 на подготовленных полях,
рядом с районированной Ульяновкой, были вы-
сажены семена трех новых сортов Оренбургской
озимой.
Нетрудно понять волнение ученого, когда в
ту памятную осень он обходил поля, затканные
зелейым пологом дружных всходов.
Внешне Виктор Никитович казался спокой-
ным. И даже зимой, когда директор совхоза, тре-
вожно поглядывая на поля, сокрушался по пово-
ду тощего снежного покрова, Мирошников не-
изменно отвечал:
— Выдержит. Должна выдержать...
Ученый не может рассчитывать на случай-
ность. Его опыт — это плод настойчивых исследо-
ваний, многолетних экспериментов, поисков, не-
удач и находок. Они исключают случайность и
выдвигают единственный критерий научного до-
стижения — закономерность. И к этой закономер-
ности он подводил свое детище двадцать лет.
Первый обмолот Оренбургской б/2 по срав-
нению с Ульяновкой дал прибавку урожая почти
на полтора центнера, а в 1964 году урожай Орен-
бургской 12 составил 20,5 центнера с гектара!
Озимая Мирошникова получила паспорт
сильной пшеницы.
Минувшим летом я побывал на полях Орен-
буржья. Я видел золотые колосья новой пшени-
цы, видел бескрайнее хлебное море. И вспомни-
лись мне чеховские слова «...если бы каждый че-
ловек на клочке земли сделал все, что он может,
какой бы прекрасной стала наша земля!..»
Мы знаем цену хлебу, знаем, как нелегок
труд хлебороба. И мы должны знать тех, чьими
усилиями несколько зерен превращаются в сот-
ни тысяч пудов. Сколько тебе лет, читатель? Две-
надцать? Пятнадцать? А может быть, двадцать?
Ты уже окончил школу и поступил в институт.
Ты, наверное, уже на третьем курсе... Ты многое
успел сделать за это время. Двадцать лет — это
именно столько, сколько потребовалось Виктору
Никитовичу Мирошникову, чтобы до конца до-
вести научный поиск.
Б. БЕЛЕНЬКИЙ
Уральская марка
I
НА ШЕСТИ
КОНТИНЕНТАХ
«Находимся я районе Азорских островов.
Идем на Одессу с Кубы. До Гибралтара еще
пять суток Атлантическим океаном. В субтропи-
ках сейчас невыносимо жарко. Часто штормит.
У вас же, по всем приметам, царит уральская
зима. Ах, как бы хотелось побывать сейчас на
русском морозе, выйти в снежную пургу!..»
На этом письмо механика океанского
лайнера «Грузия» Алексея Чебанова не обры-
вается. а приобретает сугубо деловой харак-
тер. В нем говорится о сепараторах, которые
«работали отлично» при большой качке и вы-
сокой температуре, и о том, что «уральцы не
подвели...»
На Пермском машиностроительном заво-
де имени Дзержинского строятся специаль-
ные машины — центробежные сепараторы, ко-
торые повышают смазочные свойства масел:
очищают их от воды и механических приме-
сей.
Сепаратор представляет собой огромную
юлу, в которую залито масло. При быстром
вращении более тяжелые частицы — песок,
шлак и другие механические предметы — ока-
зываются у стенки большого круга. Ближе к
центру лежит наиболее легкий слой жидко-
сти — чистое масло.
Как показывает опыт, сепараторы удли-
няют «жизнь» двигателей в десятки раз. А это
значит,, что электростанции дадут дополни-
тельно миллиарды киловатт-часов электро-
энергии, а блюминги и станы — миллионы
тонн стального проката. Вот какая поистине
чудесная сила заключена в машинах, сделан-
ных в уральском городе на Каме.
Тридцать лет назад, в 1935 году, на заводе
были изготовлены первые промышленные об-
разцы сепараторов. Выпускалось их тогда не
по 1500 штук в год, а всего лишь около ста.
Сегодня пермские центробежные сепараторы
можно встретить на всех шести континентах.
Сепараторы масла экспортируются в со-
рок одну зарубежную страну — Афганистан,
Индонезию, Кубу, Судан... Они показали себя
надежными в самых сложных условиях ра-
боты.
А. НИКИТИН
На снимке: слесарь-нспитатель А. М. Муравьев
(слева) к ведущий конструктор Л. Е. Силин готовят
экстрактор «Россия» к отправке в Индию.
18
БИОГРАФИЯ ЖЕОДЫ
В Свердловске, на улице Хо-
хрякова, перед входом в зда-
ние, где разместились Ураль-
ским геологический музей и один из
факультетов Горного института, на
бетонном постаменте стоит ред-
кий минералогический экспонат.
Весит он ни много ни мало... чуть
ле 10 тысяч килограммов. Это —
жеода бурого железняка. О ней
не раз писали в книгах, журна-
лах и учебных пособиях. Недавно,
просматривая старые бумаги, я об-
наружил снимок, касающийся ис-
тории этого экспоната.
Увидел я жеоду на Бакальском
руднике в 1936 году. В то время
создавался Уральский геологиче-
ский музей, и я был занят подбо-
ром • экспонатов для него. Музей
предполагалось открыть к началу
Международного геологического
конгресса, который намечался на
лето 1937 года. Участники Кон-
гресса должны были приехать на
Урал на экскурсию. В подготов-
ке ее принимали активное уча-
стие академик А. Е. Ферсман и
начальник геологоразведочного
управления старый большевик
Б. В. Дидковский. Увидев жеоду,
я подумал: этот экземплярчик
так и просится в музей! В залы
он, правда, не войдет, но перед
входом будет очень уместен.
Пусть иностранцы подивятся.
Жеода была добыта давно, еще
до революции, но лежала забро-
шенной и донельзя грязной. Дол-
го я думал над тем, как увезти
ее. Три раза делал подкоп под
жеоду, чтобы подъехать к ней
и навалить на сани — никакого
крана под руками не было. На-
конец, с большим трудом весомый
экспонат вывезен на станцию и
погружен в вагон. Станционное на-
чальство удивилось необычному
грузу и решило взвесить его.
«Больше-то уж нигде его не взве-
сишь»,— говорили мне. Подогнали
паровоз и отвезли на вагонные ве-
сы. Там-то мы и узнали вес жео-
ды — 9,7 тонны.
Когда привезли ее в Сверд-
ловск, то решили установить во
дворе перед окнами музея. В ус-
тановке принимали участие не
только рабочие, но и ученые —
профессор К. К. Матвеев, А. Н.
Игумнов (ныне тоже профессор).
Устанавливали без крана, с по-
мощью ваг и бревен. Так мы и
гфотографировались на память.
Через несколько лет жеоду пе-
ренесли на новое место — на
улицу Хохрякова. Смотрится она
так, пожалуй, лучше, но — вот
беда! — там редкий экземпляр
жеоды изуродовали: прохожие от-
кололи «на память» натеки в ви-
де сталактитов и сталагмитов.
Лишившись деталей, жеода мно-
гое потеряла как музейный экспо-
нат. А жаль, очень жаль!
Может, эти похищенные оскол-
ки найдутся? Я сам видал в иных
домашних коллекциях эти куски,
например в Нижнем Тагиле. И я
обращаюсь к этим людям: верни-
те их в музей! Там их сумеют
приспособить на прежнее. место.
Хорошее дело сделаете для нау-
ки!
Г. КИТАЕВ, горщнк
Фото С. Слепынина
Пора сенокосная,
росная,
Утро
в наплывах тумана...
Доброго дня,
многоверстая.
Родина,
вставшая рано!
РАССКАЗЫ О ЖИЗНИ И БОРЬБЕ
Крещение
Вот уже две недели, как Пьетро с дя-
дей Антонио приехали из Сицилии в
пыльный городок. Тридцать итальян-
цев, решивших искать работу на
шахтах Эльзаса.
И только нынче утром их, тридцать эми- .
грантов-итальянцев, повел на шахту поли-
цейский комиссар. Странная шахта, таких не
видел даже дядя Антонио. Молчит копер. Ти-
шина.
А потом клеть бесконечно долго провали-
валась в бездонное безмолвие. Было так не-
привычно.
О Санта-Мария! Почему было не послу-
шаться этих французов? Когда клеть опусти-
лась на нижний горизонт, и они с дядей Ан-
тонио вышли, то первое, что увидели,—узкий
зацементированный коридор, поперек него —
лежащего худощавого человека с тараканьи-
ми усами.
— Куда лезешь? — спросил он, не вставая.
— А ну, пропусти, Жое,— зло сказал ма-
стер-француз.— Ваша забастовка кончилась.
Все. Вы уволены. Можете подыматься наверх.
Эти люди согласны работать. За ту же плату.
— Предатели,— процедил Жое.— Идите к
черту.
Полицейский комиссар перешагнул через
усатого человека. Потом перешагнул мастер,
потом дядя Антонио и остальные.
Пьетро тронул дядю за рукав.
— Ну, что ты?— недовольно обернулся
тот.— Мы же не воровать пришли, а работать.
Иди уж.
Но дальше поперек штрека лежало еще
десятка три шахтеров. И полицейский комис-
сар, а за ним и итальянцы шагали через них
и каждый раз слышали:
— Макаронники!
— Штрейкбрехеры.
Комиссар, приказав подождать, ушел вме-
сте с мастером.
Ждали долго. А может, казалось, что
долго. Кто знает, что будут делать французы.
Они злые, как черти.
Но те, бросив вслед итальянцам несколь-
ко крепких слов, теперь лежали молча.
— Берегут силы, антихристовы дети,—
усмехнулся вернувшийся мастер.— Вторую не-
делю не выходят из шахты.
Дядя Антонио, а за ним и остальные раз-
вязали свои узелки. Зачем терять время зря?
Пока можно перекусить...
— Зажрались они, вот и все,— ворчал дя-
дя Антонио, очищая картофелину.— Это тебе
не Неаполь... Семь франков! Разве этого
мало?.. А ты что не ешь, Пьетро?
— Не хочу.
Пьетро почему-то вспомнил святую ма-
донну, одаривающую нищих, что нарисована
на стене собора в Палермо. И вообще он чув-
ствовал себя страшно неуютно под землей.
Мастер уже выкликал новичков:
— Спаллини, пойдешь в седьмой штрек.
Кальдоне — в шестой...
Пьетро достался конец шестого штрека.
— Там найдешь молоток и все, что надо,—
бросил ему мастер.— Тебе все покажут.— И он
кивнул на полицейского.
Они шли с полицейским по тускло осве-
щенному штреку. Под ногами хлюпало — по-
следние дни насосы почти не работали, и в
шахте скопилось много воды.
— Дойдешь до конца и свернешь налево,—
сказал на прощанье полицейский, которому
не хотелось лазить по грязи.
А когда он ушел, Пьетро, еще плохо по-
нимавший по-французски, раздумывал, что
он сказал: направо или налево.
Сзади раздались шаги. Из темноты вышло
усатое привидение. Тот самый человек, кото-
рого Пьетро первым увидел в шахте. Тот Жое,
который послал их к черту.
— Не завяз, макаронник? Не бойся, мы
же с тобой родственники.— В голосе Жое зву-
чала плохо скрытая злость.— Теперь станешь
на мое место. Только уж извини — шахтерку
свою я заберу. Не возражаешь? Чего мол-
чишь? Отвечай!
И усы заглянули в его лицо.
Пьетро молчал. Ему было страшно под
этими низкими сводами, по колено в грязи, в
полутьме, наедине с этим человеком.
— У. гад! Придушить бы вас!— сорвался
француз.— Шевелись, что ли...
Пьетро зашлепал по грязи. Тяжелое ды-
хание Жое подгоняло его сзади.
Остальное произошло в несколько мгно-
вений. В темноте штрека Пьетро свернул на-
право.
— Стой! Куда!— загремел Жое.
Журналист Юрии Еремин принимал уча-
стие а прошлогоднем Всемирном форуме мо-
лодежи, который проходил в Москве. Много-
численные встречи с зарубежными товарища-
ми, их рассказы о жизни и борьбе дали
материал для этих зарисовок.
--------------------------------------^,1
21
Но было поздно. По грязному, скользкому
спуску для воды Пьетро стремительно пока-
тился вниз. Он проехал на животе по желобу,
затем провалился в колодец и увяз почти по
колено в каком-то густом месиве.
— Эй, макаронник!
Наверху что-то загрохотало.
Жое бросился вслед за Пьетро. Француз
пытался медленно съехать по желобу, хва-
тался руками за деревянную крепь. Но не-
сколько прогнивших стоек не выдержали,
посыпалась порода.
Полузасыпанный. Жое застрял в желобе
у самого колодца. Мысленно ощупал себя.
Вроде все цело, только тяжело дышать. Руки
точно прикованы. Он мог шевелить лишь
ступнями ног, которые повисли над колодцем,
и немного головой — она чуть-чуть выгляды-
вала из породы.
— Макаронник! Ты где?— выдохнул Жое.
— Я здесь, мсье Жое,— дошел снизу го-
лос.— Вы целы, мсье Жое?
— Иди к черту! Мсье! Какой тут мсье!..
Сколько там у тебя воды?
— По грудь.
Они замолчали. По усам Жое струились
тонкие ручейки. Затем вода пробегала где-то
под животом и с конца сапога стекала в коло-
дец.
— Знаете, ваш сапог — как душ,— сказал
Пьетро.— Очень хорошо
Он чувствовал себя виноватым перед этим
усатым французом, и ему хотелось сказать
тому что-то приятное.
— Все же жаль, что я тебя не придушил,—
прохрипел Жое, пытаясь повернуть голову.—
Сколько тебе лет, синьор?
— Шестнадцать. Разве это мало?
— Нет, очень мьюго. Скажи точнее, сколь-
ко тебе лет, месяцев и дней.
Несколько секунд Пьетро молчал.
— Шестнадцать лет, три месяца, девят-
надцать дней.
— А часов и минут?
— Не понимаю, Жое.
— Сколько тебе лет, месяцев, дней, часов
и минут?
— Ага, ясно. У моих часов светится ци-
ферблат... Так, значит, шестнадцать лет, три
месяца, девятнадцать дней. Ну и, кажется,
семь часов, пятнадцать минут.
— Через каждые пятнадцать минут бу-
дешь сообщать, насколько ты повзрослеешь.
Они молчали пятнадцать минут.
— Я повзрослел на пятнадцать минут,
Жое.
— Сколько воды?
— Чуть не касается подбородка.
Прошло еще четверть часа.
— Я старше на тридцать минут. Воды до
подбородка.
Кажется, с большей силой, чем давила его
порода, Жое прижался головой к водосточно-
му желобу. Ему показалось, что это помогло.
Воды в колодец стало просачиваться меньше.
Может быть, она нашла какую-нибудь щель
в желобе? Во всяком случае, через пятнадцать
минут Пьетро сообщил, что воды прибавилось
не больше, чем на палец.
* * ♦
Прошло еще полчаса, прежде чем обнару-
жили пропавших. Шахтеры — французы и
итальянцы — вытаскивали их вместе.
...Они лежали на куске резины рядом —
Жое и Пьетро.
Было слышно, как за стенкой мастер зво-
нил начальнику смены:
— Я говорю, отказались работать. Да,
итальянцы. Да, эмигранты. Тоже остались в
шахте. Что? Прибыла партия испанцев? Не
надо, не надо, ради бога. Все они одинаковые...
— Слышишь, все мы — одинаковые.— Жое
повернулся к Пьетро.
— Шахтеры должны быть все одинако-
вые.
И неожиданно Жое спросил:
— Ты крещеный?
Пьетро повернул удивленное лицо.
— К чему ты это спрашиваешь? Я като-
лик. Каждое воскресенье ходил с матерью в
собор Санта-Марии.
— Я не об этом. Сегодня ты прошел кре-
щение. Там, в колодце. Шахтерское крещение.
Ты можешь ходишь
по сельве
К сожалению, я не могу назвать твоего
имени. Когда на открытии форума
Ларина фотокорреспондентов выста-
вила объективы, председательствую-
щий поднял руку.
22
. •— Товарищи, среди нас есть те, кто при-
был к нам из-за фашистских кордонов, те.
кто бежал из тюрем. Прошу прекратить
съемки.
Я не могу назвать твоего настоящего име-
ни. Пусть будешь ты Мануэлем.
Ты родился там, где течет Ориноко. Был
уже студентом третьего курса, когда пришел
в отряд Фронта Национального освобождения.
Туда, где сельва.
Что ты знал о сельве? Тропический лес,
вечная темнота. Орхидеи и питоны. Не боль-
ше, чем в учебниках географии.
— И ты собрался ходить по сельве?—ус-
мехнулся Оливеро Санчес.
Так было... Командир усмехнулся. Но это
было давно.
...Пятый день лился дождь. Пятый день
люди лежали в палатках, чутко прислушива-
ясь к ночным шорохам. Пятый день не было
Роситы. Это так много — пять дней...
Росита училась на курс младше. Когда
ты исчез из университета, она тоже ушла за
тобой в сельву. Теперь все знают: она твоя
жена.
И все же, что с Роситой?
На горах стоят легионеры, губернатор хо-
чет утопить партизан в этой трясине. Уже
пять дней, как ушел связной, ушла Росита.
Ей нужно было пробраться в город, в партий-
ный центр за советом и помощью. Ушла и
пропала.
...Открылся полог палатки.
— Мануэль, зайди к Санчесу!
Командир сидел, обхватив голову руками.
Не глядя на Мануэля, он глухо рассказал о
Росите все, что удалось узнать.
Легионеры схватили ее на тропе у реки.
Росита ничего не сказала. Они привязали ее
к дереву в реке, и мелкие кайманы рвали ее
тело. Всю ночь она истекала кровью, пока
утром с низовьев не приплыл большой кро-
кодил...
Ты смотрел в темноту палатки. Где-то
вдалеке прыгала по камням река, а может
там, под землей, шумела нефть, идущая неф-
тепроводом от сказочного озера Маракайбо.
Теперь это было неважно... Странно, в этих
краях они впервые как следует узнали друг
друга. Его и Роситу привез сюда Фернандо,
товарищ по университету. У отца Фернандо
дона Альвареса, губернатора штата, здесь неф-
теперегонный завод и вилла в Чертовом кот-
ле, милях в двадцати отсюда. Росите нрави-
лось это чудо — Чертов котел. Так называют
индейцы долину, словно провалившуюся в го-
рах. Вверху над долиной грохочет река, и
лишь одинокая скала мешает рождению во-
допада, вот-вот готового сорваться в долину.
Тогда Мануэль был увлечен своей специаль-
ностью и предложил дону Альваресу взорвать
скалу. На водопаде, который бы хлынул в
Чертов котел, установить электрические тур-
бины.
Но дон Альварес отказался. Зачем ему
это? Он не хотел устраивать в долине озеро,
пусть будет все как есть. Это так символич-
но: с одной стороны у тебя над головой течет
река, а с другой — катится нефть в твоем соб-
ственном нефтепроводе.
— И хотя наверху шумит стихия воды и
стихия нефти, приятно сознавать себя чело-
веком и чувствовать, что ты выше стихий,—
любил шутить дон Альварес.
Но на самом деле ему не хотелось терять
виллу, которую бы пришлось затопить, если
строить электростанцию...
Ты не спал всю ночь. Ты думал о Росите,
о Чертовом котле, о губернаторе доне^ Альва-
ресе, легионеры которого оцепили сейчас от-
ряд Санчеса... Но утром ты знал, что делать.
— Я должен идти в город. Там я хожу
лучше, чем в сельве,— сказал ты Санчесу.—
Вам надо будет сделать немного...
Ты стоял на улице родного города. Из дома
напротив вот-вот должен был выйти Фер-
нандо.
— Добрый вечер, Фернандо. Ты меня пом-
нишь?
— Мануэль? Откуда?..
— Мне некогда, Фернандо. У меня дело к
твоему отцу. Я должен его немедленно видеть.
— Какое дело, Мануэль?
— С Чертовым котлом, с тем проектом.
Это просьба Роситы.
— Что-то случилось, Мануэль?
— Да, случилось.
В кабинете дона Альвареса Мануэль по-
ложил на стол два пистолета.
— Здесь двадцать пуль, дон Альварес. Об
этом вам просил напомнить Санчес. Вы сей-
час напишите приказ начальнику легионеров
собрать все войска и выстроить их для смот-
ра возле вашей виллы в Чертовом котле.
Я хочу принимать этот парад вместе с вами
в среду, в двенадцать ноль-ноль.
Дон Альварес смотрел широко раскрыты-
ми глазами.
— Торопитесь, дон Альварес. Фернандо,
подай ему чернила. Тебе, кстати, тоже может
быть привет от Санчеса.
*3
Через минуту Мануэль взял подписанную
бумагу.
— А теперь вызывайте машину. Мы по-
едем все вместе. Я сяду сзади. И думаю, вы
ничем не выдадите желания немедленно по-
лучить привет от Санчеса.
* ♦ *.
Медное лицо дона Каррансы, начальника
карателей, отражало начищенную медь орке-
стра. Черный котел расцвел блеском эполет
и мундиров.
Дон Карранса поглядывал на часы: вот-
вот появится губернатор. Странно, зачем их
сюда собрали? Какой-то важный приказ?
Смена правительства? Или, может быть, вы-
дача жалования, которого легионеры ждут
уже шестой месяц?..
Замерли ряды синих мундиров. Уже без
трех минут двенадцать. Приближался торже-
ственный момент...
Глухой взрыв сотряс Черный котел. Оди-
нокая скала словно приподнялась, а затем
тысячью обломков ринулась вниз, все сокру-
шая на своем пути.
Наконец-то река расправила плечи. И бро-
силась вслед за каменной лавиной.
Это было в двенадцать ноль-ноль. А в две-
надцать ноль-пять в Чертов котел хлынула
другая — черная река: партизаны вскрыли
нефтепровод дона Альвареса. И вскоре в гро-
хочущем Чертовом котле закипела дьяволь-
ская похлебка. Бурлила вода, перекатывая
камни, пылала нефть, и грозные отсветы пла-
мени озаряли самые далекие скалы.
Там стоял Мануэль. На его лице трепе-
тал огонь, и огонь озарял лицо Роситы. Он ее
видел. Росита смеялась!
Вы, дон Альварес, вы и ваши правители
сами зажгли это пламя. Вы — одинокая ска-
ла, вам не сдержать этого потока! И он очи-
стит землю от нечисти...
Никто из карателей не ушел из долины.
Утром отряд Санчеса вышел из болот
сельвы.
Ты можешь ходить по сельве. Мануэль!
Ты еще пройдешь по улицам своего го-
рода.
Перевал при хорошей погоде
Немного таких перевалов, на которых
ночуют облака. Этот рассказ об од-
ном из них.
В московскую гостиницу «Украина»
прибывали делегаты Всемирного форума мо-
лодежи. Несколько парней в салоне ожидали
оформления документов. Разговор шел о до-
роге. Какой самолет лучше — «Каравелла».
«Боинг» или «ТУ»? Каким рейсом выгодней
лететь — через Париж или через Лондон?
Мулату из Британской Гвианы очень нра-
вится самолет: только подумать — от Джорж-
тауна до Москвы за десять часов! Француз
предпочитает ездить на автомобиле: по край-
ней мере, из окна автобуса видно куда боль-
ше, чем из иллюминатора самолета. Нет, что
ни говорите, а путешествие на автомобиле —
одно удовольствие, если, к тому же, едете по
хорошей дороге...
— Мы строим очень много хороших до-
рог,— раздался голос.
Все обернулись. Кто-то пытался помешать
товарищеской беседе.
— Да, мы строим много чудесных дорог,—
повторил высокий парень в артистически сши-
том костюме.— И не только у себя в Штатах.
В скором времени, например, вы сможете со-
вершить блестящее путешествие по Яве. Вы,
конечно, знаете: мы строим асфальтирован-
ную автостраду вокруг Джакарты.
Наступило неловкое молчание.
— Ну и что,— тихо сказал индонезиец.
Может, для него и предназначалась тирада
американца?—Ну и что из этого? Действи-
тельно, вы строите по договору. Сорок кило-
метров вокруг Джакарты. И Советских! Союз
тоже строит дорогу. Мы не против вашего
приглашения: пусть по асфальту вокруг Джа-
карты ездят туристы. А по дороге, построен-
ной Советским Союзом, будут ездить кресть-
яне.
Рядом с индонезийцем стояло двое смуг-
лых парней. О, они очень хорошо знают, что
значит дорога! И как много значит, кто ее
строит! Они приехали из Афганистана. И сра-
зу встретили много знакомых. Например,
Виктора Смолина...
* * ♦
Перевал затянуло облаками. И так везде:
кто-то разбросал по горам хлопья белой ваты,
дождь подмочил ее, и она повисла на скольз-
ких скалах. Называется все это странным не-
русским словом — Гиндукуш.
Виктор jxfe не раз ездил по горам Гинду-
куша— он чуть не раньше всех прибыл в
Афганистан на строительство автотрассы. Но
по этому участку он ехал на своей машине
впервые.
Черт его знает, кто лепил эти горы —
Будда, Аллах или Шайтан. Во всяком случае,
делал это с творческой фантазией. Там — ба-
зальтовым изваянием замер медведь, там —
хищно изогнулась спина фантастического
дракона... А вот нахмурилось в каменных
складках лицо снежного человека. Если ве-
рить в его существование, то он обитает имен-
но здесь, на высоте в пять тысяч метров над
уровнем моря. Тяжело ему, видно, в таких
условиях, да еще в такую погоду...
Повалил снег. Где-то внизу жара, а тут
Арктика. Слепая, липкая снежная мгла. Вый-
ди из кабины на пять минут — и тоже ста-
нешь снежным человеком. Даже больше —
ледяным. И останется у дороги еще одно из-
ваяние.
— Вэ! Мз!— закричало что-то за окном
машины.— Мэээ! Мэээ!
Виктор инстинктивно притор?лозил. Ка-
кая-то живая серая лохматая масса броси-
лась к машине. В снежной круговерти труд-
но было рассмотреть, что это такое. Оказа-
лось — обыкновенные овцы!
Метрах в двадцати, закутанный в овечьи
шкуры, сидел на корточках человек.
— Что ты здесь делаешь?— крикнул Вик-
тор.— Иди сюда!
Человек подошел и сел в кабину. Он, Аб-
дул, перегонял овец, и вот здесь, на перевале,
их застала пурга. Тут выступ в скале, и они
укрылись. Овцы сбились в кучу, а он — в са-
мой середине. Так теплее.
Рассказывая, Абдул все время выгляды-
вал: как овцы? Они тоже просились в каби-
ну...
— Поедем со мной,— предложил Виктор.—
Ведь замерзнешь.
— А они?— кивнул в сторону Абдул-
Нет, не могу. Езжай.
Виктор развернул машину. Они постави-
ли ее так, чтобы закрыть ветру доступ
под скалу. Натянули брезент. Из пакли, по-
литой бензином, развели костер. Вроде стало
теплее.
Ночь была длинной.
— Давно здесь?—спросил Абдул.
— Год.
— Я —пять. Я знаю русского. Каждый
день ездит, где пасу овец. Хороший Иван. Бы-
стро ездит.
— Иван, говоришь?
— Иван. Все русские — Иваны.
— А я вот Виктор.
— Виктор? Хм...— недоверчиво протянул
Абдул.
Он много расспрашивал о дороге, что
строят через Гиндукуш. Он слышал, даже в
Кабуле нет такой. Хорошо работать на дороге.
Иван говорил, там учат ездить вот на таких
машинах... Ээ, хорошо...
К утру пурга утихла. Путь был открыт.
— Что ж, до свидания, Абдул.
— До свидания, Иван.
— Я Виктор.
— Ты же русский?
— Русский...
— Ну вот, я и говорю: Иван.
Виктор завел машину. Он решил, что обя-
зательно поможет Абдулу стать шофером...
♦ * *
Уже проложили дорогу через перевал.
Уже стал шофером Абдул. Уже который раз
Виктор встречался с ним на шуршащем ас-
фальте.
Из-под колес газика так же летят кило-
метры. Так же таинственно встречает пере-
вал, выставляя под фары свои мифические
изваяния. Только сегодня Виктор не один.
С ним Галя — дорожный мастер.
— Успеем к одиннадцати? — торопится
Галя.
— Успеем,— говорит Виктор.
И... «чих-чих-чих» — кашляет мотор. Будь-
те здоровы, приехали! Что ж. шоферы знают:
такое бывает.
Они копаются в моторе. Он нервничает.
А ночь спускается откуда-то сверху и тащит
за собой снежную кашу. Такие уж на перева-
ле порядки: раз ночь — значит, пурга.
Через час темень. Никакой надежды по-
чинить мотор. Придется ночевать в холодной
кабине...
Лучше не смотреть на часы — так легче
ждать.
И чудом был для них свет автомобиль-
ных фар. Он приближался. Машина остано-
вилась рядом.
— Куда тебя несет, шоссе обледенело!—
воскликнул Виктор всердцах.
Но шофер оказался афганцем.
— Абдул?!
Но это был не Абдул. Его звали Баир.
— Зачем же ты едешь сюда, Баир?
— Мы знали: ваша машина должна прий-
ти. А вас нет. Тогда я поехал. Садитесь в ка-
бину. А завтра приедем сюда со слесарем...
♦ * *
В Свердловске на улице Ленина долго
стояла фотовитрина. Снимки из далекого Аф-
ганистана: дорога через перевал Саланг за-
кончена! Автомагистраль между Советским
Союзом и Афганистаном действует!
Радостные, смеющиеся лица советских и
афганских парней. Есть ли там Иван? Есть ли
там Абдул? Конечно, есть! Обязательно!
Четкие, ясные снимки. Чистое небо. На
горах — ни облачка. Значит, на перевале хо-
рошая погода.
О
ИТАЛЬЯНСКИЙ
РОМАН
КОНВЕРТОРЩИКА ФУРСОВА
А. Фурсов. «Пленники трех озер».
Роман. Издательство «Молодая гвар-
дия». 115.000 экземпляров»,— прочитал я
в сводном плане выпуска художествен-
ной литературы московскими издатель-
ствами.
Александр Фурсов — конверторщик
плавильного цеха Орского комбината
«Южуралникель». Наш земляк.
В годы воины паренек из Орска по-
пал в плен. Начались долгие месяцы
скитаний по концлагерям. Потом уда-
лось бежать. Итальянские рабочие по-
могли русскому Саше перебраться
в партизанский отряд. Вместе с итальян-
скими антифашистами громил уралец
вражеские гарнизоны в Ломбардии, в
живописной долине реки По. Там,
в Италии, Саша Фурсов полюбил дочь
рабочего Лючана Гола.
Десять лет лет назад Александр Фе
дорович с семьей приехал в Орск, стал
работать на комбинате, а Мария Люча-
новна — на швейной фабрике.
Александру Фурсову захотелось рас-
сказать о людях, вместе с которыми он
сражался, с которыми он встречался и
жил в далекой стране, рассказать о судь-
бах итальянских трудящихся. Исписаны
одна, другая, третья тетради...
Я читал роман Александра Федоро-
вича в рукописи. Еще тогда, в «сырой»
книге угадывалось незаурядное дарова-
ние автора. Впечатались в память обра-
зы: Джана — рабочего, которому с та-
ким трудом удается найти место под
солнцем, Андреины — женщины со сло-
манной судьбой, Альдо Паролини —
строителя, старого Кореи — хозяина,
хищника с большим стажем. Удались
автору картины жизни небольшого про-
винциального городка, каких немало
в Италии.
Книга обсуждалась в Оренбурге, Мо-
26
скве. И много еще пришлось поработать
автору, прежде чем появились эти не-
сколько слов в издательском плане.
Мария Лючановна недавно побывала
в Италии. Там не все поверили тому, что
Фурсовым хорошо живется за «желез-
ным занавесом», что роман, написанный
Александром, издает одно из крупней-
ших московских издательств.
Перони Челестино, владелец типогра-
фии, в которой работала когда-то Ма-
рия, даже удивился:
— Неужели человек, уехавший в Рос-
сию, может вырваться оттуда?
Мария встречалась с простыми
людьми, с коммунистами, рассказывала
правду о Советской стране.
После одной из бесед коммунисты ме-
стечка Роццано — пригорода Милана —
вручили ей вымпел и попросили пере-
дать его рабочим Орска.
А уральским пионерам Мария Люча-
новна привезла книгу Джанни Родари
«Шутливые стишки в небесах и на зем-
ле». На обложке надпись: «Вам, пионеры
Орска, наши лучшие пожелания. Высо-
ко несите знамя, заветы Ленина!»
Вымпел и книга хранятся в Орском
городском музее, как свидетельства
дружбы трудящихся двух’ стран, друж-
бы, скрепленной кровью.
в. АЛЬТОВ
Пионеры школы № 53 в музее рассматривают вым-
пел и книгу Джанни Родари.
СКВОЗЬ
I ТОРОСЫ
I
И ШТОР/ИЫ

В бухте «Золотой рог» вот уже почти семь-
десят лет несет службу буксир Владивостокского
порта «Борис Давыдов». В летописи его есть
легендарная страница, о которой поведал мче
Хайрулла Халиуллович Чемборисов (он живет
сейчас в Уфе].
Я записал его рассказ.
*

альчишкой я никогда не мечтал о море.
Может быть потому, что на станции
Буздяк даже речушки порядочной не
было. Двадцати лет, когда в моем кармане лежа-
ла комсомольская путевка — направление в рас-
Й поряжение командования Дальневосточного Во-
v енно-Морского флота,— я впервые заболел «мор-
| ской болезнью». Под перестук вагонных колес,
^увозивших меня и моих товарищей — первых по-
сланцев комсомола в Красный флот на Восток,
грезились могучие океанские пароходы, далекие
сказочные страны, увлекательнейшие походы.
Но все оказалось проще. Меня откомандиро-
вали на канонерскую лодку «Красный Октябрь»,
что стояла на брандвахте, охраняя порт и бух-
ту. О необыкновенных путешествиях, казалось,
нечего было и мечтать...
Но в 1923 году во Владивосток приехал из-
вестный всему городу охотник Минаев — неутоми-
мый путешественник и исследователь, большой
знаток Севера, любимец чукчей, коряков, эски-
мосов. Он рассказал, как чукотские охотники
подобрали во льдах в районе Ванкарема измож-
денную, умирающую от голода эскимоску. Жен-
щина бежала с острова Врангеля, куда ее за-
бросили с группой европейцев на американском
судне. Чукчи знали, что остров Врангеля издавна
принадлежит Ро’ссии, и просили сообщить влас-
тям о непрошеных гостях.

27
Советское правительство возобновило пере-
говоры с правительством США, напомнило ему
о меморандуме 1913 года, согласно которому
все земли восточнее острова Врангеля принадле-
жат России. В ответ Соединенные Штаты Амери-
ки объявили: на остров отправлена еще одна
экспедиция.
Во Владивосток из Москвы поступил приказ:
освободить остров Врангеля от оккупантов.
В те годы Советский Дальний Восток залечи-
вал раны, нанесенные гражданской войной. Во
многих районах еще орудовали банды недобитых
белогвардейцев. Организовать арктическую экс-
педицию в таких условиях — дело нелегкое.
Трудно было найти судно, пригодное для дли-
тельного плавания во льдах Северного Ледови-
того океана.
Тут-то и вспомнили о скромной канонерской
лодке — бывшем небольшом ледокольном судне
«Надежный». И решили наш «Красный Октябрь»
снова превратить в ледокол.
Чтобы увеличить грузоподъемность судна,
в первую очередь демонтировали почти все ору-
дийные башни. Проверили обшивку корабля,
разобрали и вновь собрали паровую машину.
Постепенно трюмы заполнялись продовольствием
и арктическим снаряжением. Для борьбы со
льдами погрузили большое количество аммона-
ла. Топливные отсеки доверху засыпали углем.
Но на весь путь его, конечно, было недостаточно:
трюмы слишком малы. Специальным грузовым
судам командование дало задание завезти
в Петропазловск-на-Камчатке и в бухту Провиде-
ния запасы угля для «Красного Октября».
К июлю 1924 года приготовления закончи-
лись. Начальником экспедиции был назначен зна-
ток лоции дальневосточных и северных морей
профессор Борис Владимирович Давыдов, коман-
диром корабля — Воейков, комиссаром экспеди-
ции— Яценко. Команде, состоящей из комм/ни-
стов и комсомольцев, подробно рассказали о за-
дачах, не скрывая всех трудностей предстоящего
плавания.
В середине июля «Красный Октябрь» вышел
из владисостокского порта. Растаял в дымке бе-
рег, навстречу судну покатились волны Тихого
океана.
До бухты Провидения добрались благополуч-
но. В последний раз запаслись питьевой водой,
полностью загрузили трюмы углем, взяли на
борт упряжку собак.
В первых числах августа показались берега
Берингового пролива. А еще через несколько
дней мы увидели, что все пространство впереди
покрыто ледяными торосами.
Начались дни напряженной, изнурительной
работы. Ледокол продвигался от полыньи к по-
лынье. Расстояние между ними часто было зна-
чительным, и тогда матросы рвали лед аммона-
лом, пропиливали проходы специальными пила-
ми. Если обычная скорость нашего корабля 30 ки-
лометров в час, то сейчас судно проделывало
за это время лишь 500 метров, а в иные сутки
всего каких-нибудь 5—6 километров.
Потом началось передвижение льдов. По-
лыньи скрылись, искусственные проходы момен-
тально затягивались. В кубриках и трюмах порой
раздавался угрожающий треск. Двое суток весь
экипаж обкалывал лед у бортов корабля. Ког-
да ветер стих и движение льдов прекратилось,
мы, устроив с помощью взрывов своеобразную
«ванну», осмотрели корпус. Четырнадцать шпан-
гоутов оказались прогнутыми, в двух местах
в днище образовались пробоины. Пришлось за-
драить поврежденные отсеки, залить их водой,
наложить на пробоины брезентовый пластырь.
Затем воду откачали корабельными помпами, а
пробоины зацементировали.
Около месяца продолжался ледовый рейс
«Красного Октября». По подсчетам штурманов,
вот-вот должны были показаться берега острова
Геральда, расположенного в сорока километрах
восточнее острова Врангеля. Все с нетерпением
ждали сигнала вахтенного матроса: «Вижу зем-
лю!», но вместо этого в один из дней мы услы-
шали: «Вижу на горизонте корабль!»
Действительно, с подветренной стороны ост-
рова виднелся силуэт незнакомого судна, видимо
затертого во льдах. Флага не видно, на радио-
сигналы ответа не дает. Командование предпо-
ложило, что это и есть тот самый американский
корабль с новой экспедицией, о котором сооб-
щала иностранная печать. Он так и не дошел до
цели. Но мы-то должны дойти. Дойти и освобо-
дить остров от чужеземных пришельцев!
28
Ровно недеЛю пробивал ледокол оставшиеся
40 километров. Наконец, остров перед нами.
Белоснежная, без единого кустика равнина убе-
гала к подошве плоского нагорья. Безжизненные
скалы круто обрывались к воде. Но это была
наша, советская земля, открытая русскими зем-
лепроходцами и моряками, и никто другой не
имел права здесь хозяйничать. Мы с нетерпением
ждали мыса, за которым находилась бухта Род-
жерса. Здесь, по документам и по рассказу
начальника экспедиции Давыдова, должна стоять
мачта с андреевским флагом. Его заменит алый
флаг молодой Советской республики.
Вот и бухта, низкий, пологий берег. Мачта
на мысу. Все так, как рассказал Борис Владими-
рович. Только вместо андреевского флага мы
видим полосатое, звездное полотнище.
Мачта была из крепкого дерева,— видимо,
кто ее делал, думал, что она простоит века. Но
еще крепче были наши топоры. Вот мачта накре-
нилась, затрещала и с шумом повалилась на
землю. Полосатый флаг, описав в воздухе дугу,
зарылся в снег. Корабельные слесари свезли на
берег части стальной мачты, собрали их, потом
укрепили красное полотнище. На следующий
день состоялся торжественный подъем флага
на острове Врангеля.
Восемнадцать коммунистов и комсомольцев
стали в почетный караул. Остальные члены
команды выстроились вдоль борта ледокола
лицом к берегу. В морозном воздухе раздалась
команда начальника экспедиции: «Равнение на
флаг1». Замерли ряды красных моряков. Про-
звучал залп из винтовок, великое безмолвие ост-
рова расколол орудийный выстрел с борта
корабля.
Алый флаг взвился на острове, на последней
пяди Советской земли, освобожденной от окку-
пантов лишь через два года после окончания
гражданской войны.
...На берегу бухты Роджерса американцев не
оказалось. В заброшенной хижине мы нашли
лишь бутылку с запиской, адресованной, конеч-
но, не нам, в которой сообщалось, что амери-
канский гарнизон перебазировался в бухту Со-
мнительную. Его мы захватили в течение несколь-
ких дней. Помог случай.
Первая группа зимовщиков приняла наш
ледокол за английское судно. Гюйс (флаг, кото-
рый поднимают на носу военных кораблей на
стоянке) ледокола, очень похожий ча британ-
ский морской флаг, сбил их с толку: они, радост-
но размахивая руками, сами подплыли к борту.
Когда же обнаружили ошибку, было поздно. Мы
дали команду: немедленно подняться на борт,
в противном случае откроем огонь. Американ-
цам ничего не оставалось, как подчиниться. Они
ЛытаЛиСь Доказать, чтб никакого правительствен-
ного задания не получали и не помышляли о
захвате острова. Якобы их цель — добыча пуш-
нины. Но в хижинах на берегу, вместе с сотнями
шкур белых медведей и песцов, вместе с мешоч-
ками намытого золота, мы обнаружили подроб-
нейшие топографические карты острова, образ-
цы пород. Сразу стало ясно, что здесь велась
серьезная научная работа, интересующая, преж-
де всего, военное ведомство Соединенных
Штатов.
Вскоре захватили вторую часть гарнизона,
работавшую вдали от основной стоянки. Экспе-
диция выполнила задачу. Настало время
готовиться в обратный путь. Он был еще тяжелее.
Беспрерывная борьба со льдами поглотила поч-
ти все топливные запасы. Над нами нависла уг-
роза зимовки. Выручили охотники-чукчи. Несмот-
ря на то, что дерево у них ценится на вес золота,
они отдали нам все свои старые нарты, лодки,
баркасы. Все это пошло в топку вместе с дере-
вянными надстройками нашего судна, личными
вещами команды и даже частью продовольствия.
Чукчи помогли избежать и бича северных
зимовщиков -- цинги. Более ста голов оленей
привели они к борту ледокола, зарезали их и
уговорили нас пить свежую кровь. Действитель-
но, первые признаки болезни у членов экипажа
исчезли. В дальнейшем, по совету охотников,
матросы ежедневно съедали по 200—300 грам-
мов сырого мороженого оленьего мяса.
В середине ноября мы добрались до Влади-
востока. Вот показались берега. И только
вошли в порт, как со всех береговых батарей
раздался орудийный салют. Вся гавань, пирс
алели от множества флагов, тысячи горо-
жан пришли встретить нас. Первая советская
экспедиция на остров Врангеля закончилась.
3 января 1925 года. Дальневосточный Рево-
люционный Комитет специальным постановлени-
ем наградил экипаж нагрудными знаками «За
экспедицию на остров Врангеля». И вот уже
сорок лет с гордостью я ношу этот памятный
знак вместе с другими наградами Родины,
♦ * *
К рассказу Хайруллы Халиулловича можно
добавить лишь, что заслуженная канонерка вско-
ре покинула боевой строй, став обычным буксир-
ным пароходом. Он носит имя начальника пер-
вой арктической экспедиции на остров Вранге-
ля— Бориса Владимировича Давыдова. И если
вы будете на владивостокских берегах и по-
встречаетесь с неутомимым тружеником «Бори-
сом Давыдовым», поклонитесь ему как ветерану
советского арктического и военного флота на
Дальнем Востоке.
Е. БИРЮКОВ
Фото и текст
А. ЛЕСНЯКА
Научного сотрудника
серпентария
Степная гадюка, обладательница самого до-
рогого яда.
О многих интересных случаях могут расска-
зать сотрудники специальной змеиной
фермы в Ташкенте. Об этом повествуют и
фотографии.
Серпентарий (серпентес — змея) организо-
ван в 1960 году. С тех пор в клетках и вольерах
этого «змеиного царства» побывало более 12.000
ядовитых пресмыкающихся. Здесь круглый год
идет напряженная работа. А сейчас как бы ми-
нутка перерыва. На красной замше при ярком
свете переливаются золотыми искорками кри-
сталлики змеиного яда. Получение драгоценного
и страшного продукта ядовитых желез змей сни-
мают на кинопленку. Гости от радио и прессы
часто посещают Ташкентский змеепитомник, но
всегда летом.
А что же делают змеи зимой! Считают, что
змеи спят. Но все ли» И крепко! Нет!
В природе пресмыкающиеся в холодное
время года заползают в удобные для зимовки
места и теряют активность, погружаясь в состоя-
ние спячки. Это не настоящая спячка, как, на-
пример, у теплокровных животных. Чуть-чуть по-
теплеет, и змеи вылезают из убежищ. В серпен-
тарии только две трети их находится в зимов-
ках, остальные сидят в клетках. Тепло, свет, пи-
ща, вода для купания — все рядом.
Известный ученый — герпетолог Олег Пав-
лович Богданов три раза в месяц надевает бе-
лый халат и спокойно подходит к «операцион-
ному» столу. Помощники уже подготовили все.
Слева — прибор для включения электротока,
клеммы, которые подводят к пасти змеи, десятки
флакончиков. Сегодня не простая операция, а
тщательно продуманный эксперимент: надо ус-
тановить, как выходит яд у самцов и самок не-
Так берут яд у змей.
Щитомордник в момент перед нанесением укуса
своей жертве.
одинаковой длины тела. Затем биохимики про-
верят качественную разницу змеиного яда зим-
него и летнего сезонов.
Захватив змею металлическим крючком, пе-
реносят ее на круглый полированный стол. Он
удобен тем, что к нему можно подойти с любой
стороны, чтобы специальной палочкой с шеро-
ховатым концом прижать голову ядовитой змеи,
затем взять животное рукой у самого основа-
ния головы — как показано на фотографии.
Сколько же яда выделяет змея средних раз-
меров! Зимой несколько меньше, чем летом.
Гюрзы дают до 700 миллиграммов нативного
(жидкого) яда, кобры — до 800, эфы — до 70,
щитомордники — до 80 и степные гадюки — до
27 миллиграммов. В производство он поступает
в сухом виде.
За пять лет существования Ташкентского
змеепитомника научные сотрудники Л. А. Пер-
Пссчаиая эфа. Иначе ее называют «шуршащая
смерть».
Стрела-змея. О ней ходит дурная слава: захочет —
пронзит насквозь и всадника, и лошадь. Но в змеепи-
томнике она служит как вкусное блюдо для крупных
ядовитых змей.
Кобра в позе угрозы.
сианова, М. П. Зинякова, М. И. Фомина, А. П.
Песням, И. Г. Призва и С. А. Шепилов под руко-
водством ученого О. П. Богданова сумели полу-
чить более килограмма сухого яда. Стоит это
около миллиона рублей. Яд покупают институ-
ты, фармацевтические заводы, биохимические и
генетические лаборатории, химические факульте-
ты, больницы... Наиболее дорогой яд — степной
гадюки, 2190 рублей за 1 грамм, в десятки раз
дороже золота.
Правда, змеиное хозяйство тоже не деше-
сое. Нужны крупные мышатники, крысятники и
другие виварии, чтобы всегда был свежий корм.
Весной в рацион добавляют цыплят, лягушек,
жаб, ящериц. Здоровые змеи питаются охотно,
не требуют особого ухода. Но примерно 30 про-
центов змей совершенно отказываются от пищи.
Ни смена температур, ни купанье, ни подача
корма в разные часы — ничто не помогает.
Змеи гибнут от полного истощения.
Те ядовитые питомцы, которых на зиму ос-
тавляют в вольерах под открытым небом, заби-
раются в специальные ямы, построенные по типу
зимовок в природе. Внутри устроены камеры с
удобными полочками, трещинами и закоулочка-
ми, куда собираются десятки змей и остаются
там до весны.
Весной и летом работы в серпентарии на-
много прибавляется, особенно в те месяцы, ког-
да половина сотрудников уходит в экспедиции
за новым пополнением ползучих любимцев.
Много ядовитых змей в Туркмении и Таджи-
кистане. Запасясь холщовыми мешками, рога-
тульками, крючками, а главное терпением и сме-
лостью, ловцы приступают к делу. Иногда быва-
ют исхожены десятки километров, а результа-
ты — ноль! Зато, бывает, наскочит охотник на
змеиное место и в течение дня поймает 30, а
то и сотню змей. Празда, инструкция запрещает
брать в руки более 25 ядовитых змей в течение
дня. Работа эта требует большого напряжения,
исключительной осторожности и внимания.
ООО
БОЛЬШОЕ 1НАЧЕНИЕ
МАЛЕНЬКИХ ТАЙН
Белла ДИЖУР
«Малокровные» листья
средник между солнцем и живыми существами.
Исчезнет хлорофилл — и перестанет накапливать-
ся солнечная энергия...
Малокровие у людей — об этом слышал
каждый. Но у листьев?! Однако, если
вспомнить, что хлорофилл многие ученые
называли «кровью растений», станет понятно,
о чем идет речь. Бывают случаи, когда листья
теряют свою естественную окраску, становятся
бледными, слегка желтоватыми. И это происхо-
дит не осенью — в пору увядания, а летом или
даже весной — в месяцы расцвета всей природы.
Заболевшее необычной бледностью растение
называют «хлоротичным» от слова «хлороз».
А хлороз вызывается недостатком хлорофилла.
В лаборатории одного растениевода мне
посчастливилось увидеть опыт. На подоконнике в
банках с питательными растворами поднимались
ярко-зеленые, почти изумрудные всходы овса.
Однажды утром листочки овса покрылись
желтоватыми пятнами. Причем, желтела только
мякоть. Жилки оставались зелеными. Они ярко
вырисовывались всеми тончайшими черточками
на желтом фоне. Вначале эти узоры на листьях
могли показаться даже красивыми.
Но уже на следующий день стало ясно: рас-
тение заболело. Там, где вчера были только
желтые пятна, появились пустоты. Листья уми-
рали.
Сначала отмирали нижние листья, затем и
верхние.
Оказалось, что овес перестали кормить маг-
ниевыми солями. А магний входит в состав хло-
рофилла. Не получая магниевой соли, растение
лишилось строительного материала, из которого
создается хлорофилл.
Глядя на погибающие листья овса, невольно
думалось, что было бы, если б произошла какая-
то катастрофа в мире химических элементов?
И весь магний исчез бы вдруг с земпи?!.
Магний входит во многие горные породы —
доломит, карналит, магнезит; его много в мор-
ской воде. И вдруг бы все это изменилось! Поч-
ва перестала бы получать магниевые соли из
горных пород, а у растения нарушилось бы
образование хлорофилла.,. И эта химическая
катастрофа привела бы к гибели всего живого!
Ведь хлорофилл—единственный на земле по-
Железо и жизнь
Нет человека, который не знал бы, что такое
железо. Десятки тысяч железных вещей
окружают нас. Железо входит в состав на-
шей крови. Оно крайне необходимо и растениям.
В земле железо находится в виде желези-
стых солей. Железистые соли — вечные странни-
ки. Вода вымывает их из горных пород. Сотни
ручейков уносят их в реки, озера, моря, болота.
Растениям железо требуется в небольших коли-
чествах. Но если искусственно лишить растения
железистых солей, они делаются такими же «ма-
локровными», как без магния.
Известный русский ученый Дмитрий Нико-
лаевич Прянишников проделал такой опыт. Он
разделил корешки растения на отдельные пряди.
Одну прядь кормил раствором, содержащим
все соли. Другой давал все, кроме железистой.
И листья приобрели странный вид. Одна по-
ловина зеленела — та, которой корешки достав-
ляли железистую соль. А другая оставалась бес-
цветной.
Ученые долго думали, что железо, как и
магний, входит в состав хлорофилла, Но оказа-
лось, что железо само не служит строительным
материалом при образовании хлорофилла. Оно
как бы поддерживает, ускоряет, улучшает строи-
тельство. Без железа растению так же плохо, как
и без магния. В нем не может образовываться
хлорофилл, исчезает зеленый цвет.
Известь, гипс, мрамор
Известь, мрамор, гипс содержат особую
соль — кальциевую. Кальциевые соли в
природе встречаются там, где нужна проч-
ная постройка. Они входят в состав костей чело-
века и животных. Раки-отшельники, улитки строят
из кальциевых солей домики-раковины.
3 «Уральский следопыт» № Z
33
...Хорошо заменяют известь шлаки.
А кальциевые домики погибших моллюсков
и улиток, накопившиеся за миллионы лет, пре-
вратились в твердую горную породу — извест-
няк и мрамор. Земледельцы давно заметили, что
на почве, посыпанной известью, растения чувст-
вуют себя лучше. Особенно это важно для моло-
дых растений.
Без кальциевых солей корни их делаются
вялыми, быстро загнивают. Потому-то молодое
растение жадно впитывает в себя эти соли. Ему
надо окрепнуть. А к старости в стволе и корнях
накапливается много кальциевых солей. Они-то и
придают деревьям такую прочность.
В земле кальциевые соли образуются благо-
даря тому, что мрамор и известняк постепенно
разрушаются. Вода вымывает из них соли и
пропитывает ими почву.
Но бывают почвы, бедные кальцием. Их на-
зывают подзолистыми.
Широкой полосой от Балтийского моря до
Тихого океана тянутся подзолистые почвы. В них
много кислоты, которая мешает развиваться
микробам. А ведь микробы превращают органи-
ческие вещества в соли. Кислота тормозит их
работу. Растения плохо питаются и дают низкие
урожаи.
Земледельцы умеют бороться с почвенной
кислотой. Они ее моментально убивают известью
или гипсом.
Попробуйте в стакан с уксусной кислотой
бросить комочек извести. Он начнет растворять-
ся, и вверх с шипением быстро побегут пузырь-
ки газа.
Это известь борется с кислотой. Вскоре жид-
кость станет не кислой.
Почти то же самое происходит в почве. Из-
весть уничтожает в ней кислоту.
Ученые сосчитали, что с каждого гектара
почвы, после того как ее посыпали различными
кальциевыми солями или, как говорят, «извест-
ковали», можно снять урожай на три центнера
больше.
Если эту цифру помножить на всю площадь,
которую в нашей стране надо известковать, то
окажется, что ежегодно можно получать на три-
ста миллионов пудов зерна больше, чем без
известкования.
Но известь — ценный строительный мате-
риал. Жаль бросать ее в почву. Что же делать?
И химики предложили заменить известь
веществами, которые менее дефицитны. Это
выгодно.
Во-первых, зола. Она тоже уничтожает кис-
лоту в почве и, кроме того, содержит много
других питательных солей.
Хорошо заменяют известь шлаки — отходы,
остающиеся после плавки стали в электропечах.
Они прекрасно раскисляют почву. Увозя шлаки
на поля, сразу «убивают двух зайцев»: способст-
вуют урожаю и разгружают территорию завода
от излишнего «мусора».
Случайно? Или необходимо?
Есть трава — рясочка. Исследуя химиче-
ский состав ее листьев и стебельков,
ученые были удивлены, обнаружив в этой
жительнице водоемов редкий металл — радий.
Зачем он ей нужен? Нашли радий и в черни-
ке. Может быть, это случайные находки, никакой
особой роли в жизни растения не играющие?
А может быть, наоборот, радий необходим и
другим растениям, а мы просто об этой их по-
требности ничего не знаем?
Как всегда в этих случаях, ученые решили
спросить у самого растения. Добавляли к «пи-
ще» огурцов, свеклы, гороха, моркови неболь-
шие дозы радия. И убедились, что и у них,
оказывается, есть потребность в этом металле.
Огурцы созрели быстрее. Морковь и свекла
стали слаще.
Ученые обнаружили при химических анали-
зах растений и другие вещества, вызывавшие
недоумение и споры. Например, в кукурузе на-
шли золото. Некоторые из ученых продолжали
считать эти находки случайными.
Они говорили, что давно установлена по-
требность растений в нескольких химических
элементах. Но, скажем, золото, радий или еще
что-либо им совсем не обязательны. И попадают
случайно.
Другие утверждали, что в природе все явле-
ния очень связаны между собой. И, наверное,
рясочке зачем-то нужен радий, раз она его из-
влекает из воды... А морскому ежу, в теле кото-
рого нашли много металла ванадия, наверное,
этот самый ванадий тоже нужен, но мы просто
еще не понимаем, зачем.
— Лучше всего,— говорили такие ученые,—
со словом «случайное» обращаться осторожно.
Назовешь какое-либо вещество случайным, а оно
при дальнейшем знакомстве окажется необходи-
мым!
Список химических элементов, которые необ-
ходимы растению для литания, расширялся с
каждым десятилетием.
Сколько же их? Десять, пятнадцать, семьде-
сят? На этот вопрос ответил Владимир Иванович
Вернадский.
34
Он нашел мостики между разными науками и
создал новые, неизвестные до него.
Так появились геохимия — наука о поведении
химических элементов в земной коре и биогео-
химия — наука о глубокой связи живых орга-
низмов с неживой природой.
Из многолетних опытов, наблюдений и раз-
думий Владимиром Ивановичем были сделаны
смелые и необычные выводы. Он излагал их так
увлекательно, взволнованно и образно, как уме-
ют делать художники слова.
Что было известно до Вернадского о значе-
нии различных химических элементов в жизни
растений?
— Растению необходимы углерод и кисло-
род,— установили ученые после того, как выяс-
нилось, что зеленые листья поглощают углекис-
лый газ из воздуха.
— И еще азот,— добавили исследователи
азотного питания.
И фосфор... и сера... и калий... и кальций...
и железо... и магний...— продолжали называть
исследователи растений.
К началу двадцатого века ученые насчитали
десять—двенадцать химических элементов, кото-
рые, по их мнению, составляли основу питания
растений. Все остальное, что находили при хими-
ческих анализах растения, считалось необязатель-
ным.
А Владимир Иванович был убежден, что рас-
тение не довольствуется десятком известных
ученым элементов. Оно требовательнее к своей
«пище», чем это кажется при недостаточно глу-
боком исследовании. И он проверял действие на
растениях всех химических элементов, открытых
к тому времени, Их тогда знали девяносто.
Опыты с растениями Вернадский проводил
точно так же, как это делали другие ученые,—
Тимирязев, Прянишников. Составлялись питатель-
ные растворы, содержащие все соли, о которых
уже было раньше известно, и прибавлялась еще
какая-нибудь новая. Действие химического эле-
метна, заключенного в этой .соли, вскоре обнару-
живалось. Тогда результаты сравнивались с тем,
что происходило в соседней банке, где выраста-
ло растение без новой соли. Этот способ мол-
чаливой беседы с растением был давно прове-
рен многими учеными до Вернадского. Но ис-
следователи питания растений ставили себе одну
задачу — узнать потребность своих зеленых
питомцев.
Цели Владимира Ивановича Вернадского
были более широкими. Его интересовали судьбы
самих химических элементов. Их миллионнолетие
биографии, путешествия, превращения. Их роль
в организме растения, животного, человека.
И даже влияние человеческой деятельности на
судьбы химических элементов.
Он изучал горное дело, чтобы понять, как
люди постепенно расширяли свои знания о хими-
ческих элементах земли, как росла потребность
человека в их использовании. Оказалось, что
уже в далекой древности люди познакомились
с девятнадцатью химическими элементами. Сре-
ди них были железо, золото, серебро. К восем-
надцатому веку их количество увеличилось до
двадцати восьми. А в двадцатом веке — до ше-
стидесяти.
По мере того как будут открываться новые
химические элементы, человек будет вовлекать
их в свою деятельность,— предсказывал ученый.
Это предсказание оправдывается в наши дни.
Давно ли открыт радий. А как привычно для
нас стало его использование в технике, в меди-
цине. А химический элемент германий! Еще
несколько десятков лет назад никто не подозре-
вал о его существовании. А теперь всякий школь-
ник знает германиевые полупроводники.
Чтоб выполнить свою обширную программу
по изучению химических элементов, Вернадский
исследовал горные породы и минералы, золу
растений и тела лягушек, пищевые продукты и
почвы.
На морском судне «Персей» один из учени-
ков Владимира Ивановича организовал лаборато-
рию, где изучались химические составы всех
морских организмов.
Опыты по питанию растений были только
частью грандиозного плана, задуманного уче-
ным.
Из девяноста известных тогда химических
элементов шестьдесят оказались растениям
необходимыми.
На все шестьдесят вопросов растения отве-
тили: да. Это нам нужно! Без этого нам плохо.
Но можно ли с уверенностью остановиться
на цифре шестьдесят?
Конечно же нет! Целая армия исследовате-
лей продолжает задавать растению вопросы:
а что тебе еще не хватает, чтобы хорошо расти
и развиваться?
Теперь ученые знают, что некоторые хими-
ческие элементы нужны растению в больших
количествах.
Их называют макроэлементы. Другие — в
очень маленьких дозах. Такие носят название —
микроэлементы. (Макро — много. Микро—мало.)
Но ни об одном из ста четырех химических эле-
ментов нельзя сказать наверняка, что он совсем
не нужен живым существам.
История одного витамина
Я хочу рассказать вам историю только одно-
го витамина. Но как у всякой истории,
и у этой есть своя предыстория.
В Японии, Китае и других странах издавна
известна была болезнь «бери-бери». Люди, боле-
Так появилась биогеохимия.
3*
35
ющие ею, слабели, су-
дорога сводила ноги и
руки, больные теряли
трудоспособность, пере-
ставали двигаться, неред-
ко умирали.
Обратили внимание,
что «бери-бери» вызы-
вается очищенным ри-
сом.
Польский химик Ка-
зимир Функ, исследуя
рисовые отруби, извлек из них несколько жел-
тых кристалликов.
Оказалось, что все дело в этих невзрачных,
горьких на вкус кристалликах. Они содержат
вещество, без которого рис теряет важные
питательные свойства. А при очистке риса эти
вещества удалили вместе с отрубями.
Ученые начали устраивать экзамены и дру-
гим пищевым продуктам. Искали и в них
какие-то еще неизвестные вещества. Вспоминали
капитана Баренца, погибшего на Новой Земле,
капитана Седова, целые экспедиции отважных
полярников.
Все они болели цингой. А цинга излечивается
луком, чесноком, черной смородиной, лимоном,
настоем хвои.
Что же есть в этих продуктах такого, что
исцеляет человека от цинги или не дает ею
заболеть?
Казимир Функ предложил все эти таинствен-
ные вещества, таящиеся в пищевых продуктах,
назвать витаминами.
«Вита» по-латыни — жизнь.
Это латинское название убедительно под-
черкивало главную особенность «таинственных
незнакомцев».
Одну за другой ученые открывали тайны
витаминов.
Их извлекали из различных продуктов,
испытывали их действие на мышах и кроли-
ках, проверяли характеры, давали имена.
Витамин, обнаруженный в луке, лимоне, чер-
ной смородине, назвали латинской буквой «С».
Тот витамин, который нашел Казимир Функ в
рисовых отрубях, получил имя «В». В морковке
обнаружили витамин «А».
Каждый из них выполняет определенную
работу, попадая в наше тело.
Одни влияют на рост, другие укрепляют
зрение, третьи улучшают кровь. А все вместе
придают нам бодрость.
Многие из витаминов содержат микроэле-
менты.
Это хорошо подтверждает витамин, историю
которого я обещала
рассказать.
Им излечивают тя-
желую болезнь крови —
анемию.
Она выражается я
том, что у человека, да
и у животных, в крови
уменьшается количест-
во красных шариков,
наступает сильная сла-
бость, похудение,
иногда и смерть.
В Латвии долгие годы овцы, козы, коровы
погибали от этой болезни.
Начали проверять состав пищи животных,
состав почв. И выяснилось, что почва, а потому
и травы, растущие на ней, бедны металлом ко-
бальтом.
Стоило добавить на гектар посева кормовых
трав две-три тысячных частички грамма кобаль-
товой соли, как улучшался состав пищи, и бо-
лезнь исчезала.
Какую роль кобальт играет в жизни самого
растения, пока еще не совсем ясно. Заметили,
что он увеличивает урожай баклажан, виногра-
да. А больше всего нужен многим микроскопи-
ческим грибкам, которые накапливают в своем
теле кобальт и создают витамин — чудесное
лекарство от анемии, имя которого —• «В12»,
«Клевероутомление»
Это странное слово я впервые услышала
от агронома, показывавшего мне свои
опытные поля.
На некоторых делянках рос чахлый, пожел-
тевший, редкий клевер.
Кто же здесь устал? Почва? Или расте-
ние?
Но из дальнейшего объяснения стало ясно,
что «утомление» тут ни при чем. Никто не уто-
мился. Просто клеверу
не хватало в пище солей
молибдена. Потому он и
вырос такой «усталый»,
нездоровый.
Молибден — ме-
талл. Его соли всегда
содержатся в почве.
Растения нуждаются в
них. Они помогают ро-
сту кукурузы, овощей,
хлебных злаков.
Особенно важны мо-
либденовые соли для
бобовых растений. Их обнаружили в клубеньках
на корнях вики, гороха, люцерны, клевера.
А если почва истощает свои молибденовые запа-
сы, то наступает то самое «клевероутомление»,
которое произошло на делянке агронома.
Очевидно, есть какая-то связь между коли-
чеством молибдена в «пище» бобовых растений
Так не бывает*
36
и работой клубеньковых бактерий. Может
быть, молибден помогает им лучше усва-
ивать азот из воздуха? Кто их знает!
Взаимоотношения в природе так сло-
жны, что не на все вопросы имеются го-
товые ответы.
«Стеклянные»
удобрения
Немало еще осталось загадочного
в жизни растений, в их отношении
к различным химическим элемен-
там.
Но там, где картина ясна, человек
стремится помочь растению.
На химических заводах создаются не только
азотные, фосфорные и калийные удобрения, но
борные, магниевые, медные, молибденовые.
Делают их так. К суперфосфату — просто-
му или двойному—добавляют бор или марга-
нец. Получается соль, еще более питательная.
Ею удобряют лен, сахарную свеклу, клевер. Мо-
либденовые удобрения готовят из молибдена и
аммиака. Получаются светло-серые мелкие кри-
сталлики. Их растворяют в воде и опрыскивают
ими растения или обрабатывают семена перед
посевом.
Все больше и больше вместо удобрений
начинают применять отходы производства. На-
пример, шлаки, оставшиеся после плавки метал-
ла в мартеновских печах, содержат 14 процентов
марганца. Доменные шлаки — 25 процентов.
Вот и посыпают ими поля, когда растениям не
хватает марганца.
Есть такая порода — змеевик. В ней, как в
слоеном пироге, лежат пласты асбеста — минера-
ла, необходимого промышленности. Его добыва-
ют в больших количествах. А змеевик считался
ни на что не пригодным. Использовали его лишь
для мощения дорог.
Химики нашли в змеевике много магния.
Того самого микроэлемента, без которого не
образуется в растении хлорофилл.
Попробовали применить змеевик как удобре-
ние. И в первый же год урожай картофеля при-
бавился на одну треть, а кукурузы — чуть ли не
на половину.
Но есть у микроудобрений одна особен-
ность. Их нельзя применять непродуманно. Они
полезны только там, где их действительно не
хватает. И вносить их надо понемногу. Тогда
крупицы молибденовой или марганцевой, или
магниевой подкормки оказывают необходимое
действие.
Чуть увеличив дозу, можно отравить расте-
ние и даже убить его. Поэтому микроудобрения
готовятся особым способом. Берут несколько со-
лей, содержащих микроэлементы, и смешивают
их с расплавленным стеклом. А затем растира-
ют в тонкий порошок.
В Ростове есть завод, выпускающий такие
стеклянные микроудобрения. Они содержат
медь, марганец, молибден и цинк.
Я не волшебник. Я ученый.
Ими посыпают почву, и можно не опасаться,
если завысишь необходимую растениям дозу.
Стеклянная примесь мешает солям быстро рас-
творяться.
Так бывает
В детском театре показывали пьесу. Деко-
рация последнего акта изображала сад. Но
все в этом саду было необычное. Фрук-
товые деревья — в три обхвата толщиной. Ябло-
ки— величиной с арбуз, а земляника — вели-
чиной с яблоко.
Когда открылся занавес, одна девочка
с места крикнула: «Так не бывает!». Тогда
на сцену вышел человек с большой бородой.
В руках у него была лейка. Он начал поливать
аккуратные садовые грядки. И на глазах зрите-
лей зеленые томаты стали красными, трава под-
нялась на полметра от земли, лопались почки
ирисов и тюльпанов. Из них показывались цве-
ты величиной с чайное блюдце.
— Наверное, это волшебник! — закричала
все та же девочка. — По-настоящему так не
может быть...
А бородатый человек снял бороду и ска-
зал:
— Нет. Я не волшебник. Я ученый. Это про-
сто я в пьесе играл такую роль и делал всякие
чудеса. Но и по-настоящему могу вырастить
свеклу величиной с голову ребенка, сельдерей —
толщиной с человеческую руку, капусту — в
пять раз крупнее обычной, кукурузу — в три
раза выше...
— А яблоки? — спросила девочка.
— И яблоки... — ответил человек, снявший
бороду. — Только не сразу, как здесь. Это ведь
театр. И здесь все должно происходить быстро.
А в жизни сначала надо здорово поработать...
И он рассказал такой случай. Ребята одной
школы решили порадовать учительницу ботани-
ки. Это было во время войны. У нее погиб сын
на фронте. А ребята очень любили учительницу.
На ее уроках никто не шумел, потому что бы-
ло интересно проделывать всякие опыты над
растениями.
37
Однажды учительница прочитала им про
древних китайских садоводов. Чтоб груши ско-
рее созревали, они окуривали деревья ладаном.
— А мы смогли бы заставить какие-нибудь
растения скорее созреть? — спросили ребята.
— Конечно, — ответила учительница. —
Химики изобрели для этого много разных ве-
ществ. — Она назвала некоторые из них, но ре-
бята смогли достать только эфир. И вот не-
сколько месяцев подряд они тайком от учитель-
ницы готовили ей подарок — срезали ветку си-
рени и обрабатывали ее парами эфира.
В ночь под Новый год они укутали ветку в
пушистую шаль и унесли учительнице.
Представляете, какова была радость учитель-
ницы.
Что же это за странное вещество — эфир?
Ученые называют такие вещества стимуля-
торами роста. Эфир — самый слабый среди
них. Есть стимуляторы, действие которых дей-
ствительно фантастично. Они залечивают раны
на коре деревьев, ускоряют рост корней и пло-
дов. Заставляют цветочные почки проснуться в
неположенное для растения время.
Есть среди волшебных веществ и такие, что
наоборот, затормаживают рост.
В верхушках стебля, кончиках корней, в се-
менах всегда имеются свои регуляторы роста.
Химики пробовали извлекать эти вещества
из растений.
Это оказалось дорогой и непроизводитель-
ной работой. Тогда начали искать более богатые
источники. Нашли их — плесневые грибки, масло
кукурузы.
С каждым годом прибавляются все новые и
новые названия стимуляторов, приготовленных
химиками. В 1963 году за одно такое открытие
ученые Азербайджанской Академии наук бы-
ли удостоены Ленинской премии. Они получи-
ли стимуляторы роста из отходов нефти. На-
звали их НРВ — нефтяное ростовое вещество.
НРВ улучшает урожаи хлопка, пшеницы, свек-
лы, увеличивает размеры плодов.
На Урале открыли еще одно новое веще-
ство, похожее на НРВ. Это смола, которая ос-
тается после обработки торфа.
Стимуляторы роста поистине фантастиче-
ские вещества. И не удивительно, что девочка,
увидевшая в пьесе яблоки величиной с арбуз,
закричала: «Так не бывает!»
Рисунки /О. Григорьсва
Командарм Шорин
годы гражданской войны Алексей Григорьевич Ло-
банов командовал эскадроном в 28-й стрелковой ди-
визии, которая сорок шесть лет тому назад освободила
столицу Урала Екатеринбург (теперь Сведловск) от кол-
чаковцев и иностранных интервентов. Сейчас Алексей
Григорьевич собирает материалы о своих боевых товари-
щах. собирает их фотографии. В его коллекции имеет-
ся и фотография Василия Ивановича Шорина, коман-
дующего 2-й армией Восточного фронта. В состав этой
армии входила и 28 стрелковая дивизия.
После Октябрьской революции лучшие представите-
ли русской военной интеллигенции перешли на сторону
восставшего народа. Средн них оказался и выдающийся
полководец первой мировой войны генерал от кавале-
рии Брусилов, и генералы Николаев. Кондратьев. Ко-
ленкин. Игнатьев, полковник Каменев и будущие мар
шалы Советского Союза, тогда полковники Шапошников
и Егоров, н гвардейский поручик Тухачевский и ряд
дпугих В числе гех военачальников был и полковник
Шорин.
На пост командующего 2-й армией его рекомендова-
ли члены реввоенсовета этой армии, ветераны Ленинской
партии Гусев и Штернберг. И не ошиблись. Шорин по-
настоящему был предан новой власти и служил народу
не за страх — за совесть.
Когда колчаковские войска отступали по всему
Восточному фронту, на Шорина Реввоенсовет республики
возложил командование Северной группой войск, куда
пошли 2-я и 3-я армии. За умелое руководство этой
группой по освобождению Урала ВЦИК наградил Шо-
рина золотым революционным оружием, а еще раньше,
за взятие Ижевска, он был награжден орденом Красно-
го Знамени.
После разгрома Колчака на Урале Шорина казна
чили командующим особой группой войск Южного
фронта, затем — командующим Кавказским фронтом.
В 1920 году Шорин — помощник главнокомандующего
вооуженными силами страны по Сибири.
Когда в 1925 году Шорин по возрасту уволился в
запас, то приказом, подписанным М. В. Фрунзе, он
удостоился редчайшей, если не единственной, награды
в истории Советской Армин: пожизненно оставлен в се
списках.
В последние годы своей жизни Шорин был членом
организационной группы, котора* возглавляла работы,
проводившие в свет теоре-
тические идеи и разработки
К. Э. Циолковского (напри-
мер. высотные скафандры).
Группа эта именовалась со-
кращенно ГИРД — группа
изучения реактивного дви-
жения — и входила в систе-
му Авиахима.
Несколько лет тому на-
зад на родине командарма
в городе Калязине (Кали-
нинская область) в память
о нем был открыт мемори-
альный музей.
С. 3.
На фото: командарм
В. И. Шорин.
Памятник на могиле
В. И. Шорина.
поиск
ПРОДОЛЖАЕТСЯ
На протяжении ряда лет «Уральский следо-
пыт» публикует материалы о родных Владимира
Ильича Ленина на Урале (cal № 4 журнала за
1959, I960. 1962 и № 6 за 1961 гг.). Очерк
Григория Хаита знакомит читателя с новыми дан-
ными.
В Ижевске
Водном из писем Марии Александровны
Ульяновой, матери В. И. Ленина, которое
хранится в Центральном партийном архиве
Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС,
говорится, что в 1912 году она ездила в Ижевск и
останавливалась у своей племянницы Марии
Андреевны Залежской, по мужу Грачевской. Я
сообщил об этом работникам Удмуртского крае-
ведческого музея. Редактор Ижевской студии те-
левидения А. Артамонов провел очень интерес-
ный поиск, рассказав о нем в № 4 «Уральского
следопыта» за 1963 год. В главе «Вопрос остает-
ся открытым» автор писал, что ему так и не
удалось выяснить, зачем Мария Александровна
приезжала в Ижевск. Зато ему посчастливилось
Геннадий Иванович Грачевский (в центре) в кругу
родных.
разыскать именно в Ижевске письма Анны Ильи-
ничны Ульяновой. А это было немаловажное
открытие.
Наши поиски начались с попытки ответить на
вопрос, поставленный Артамоновым в конце
очерка. Для этого пришлось снова вернуться к
письму Марии Александровны.
Итак, перед нами письмо к дочери — Ма-
рии Ильиничне. На нем—желтые следы спе-
циального проявителя. Откуда они тут появи-
лись? Дело в том, что Мария Ильинична неза-
долго до этого была в очередной раз арестова-
на, а приехавшая с матерью в Ижевск Анна
Ильинична только что вышла из тюрьмы. Вот
жандармы и старались найти «крамолу».
Письмо не датировано. Но, как удалось ус-
тановить, оно написано не позднее 10 мая 1912
года.
«Пишу тебе,— сообщала Мария Александров-
на младшей дочери,— уже с места, куда доехали
в субботу. 6-го поздно вечером. Дорога на лоша-
дях была хорошая, нас поджидал уже экипаж
крытый, очень удобный — проезжали и сосновым
лесом, и лугами, и полями, засеянными рожью, в
которой выглядывали васильки — любимые цвети-
ки твои — и яровыми полями,
вообще дорога была живописная.
Встретила нас Мария Андреевна
(Грачевская-Залежская.— Г. X.)
со своей приемной дочерью. Поме-
щение здесь очень большое, и
мне с Аней приготовили особую
комнату. Дом очень удобный, кра-
сивый: два балкона, сад, масса
цветов. Отдохнула я вполне с до-
роги; вчера, в воскресенье, гуля-
ли мы, осматривали Ижевский
завод (так называли раньше го-
род Ижевск.— Г. X), он очень
большой, настоящий город, в нем,
говорят, 50 тысяч жителей, муж-
ская и женская гимназии и не-
сколько других учебных заведе-
ний. Завтра думаем ехать за го-
род в березовый лесок и луга,
принадлежащие М. А., у ней и
корова и лошадь своя. На днях
будет сенокос, пойдем сгребать
сено... По Каме плыли очень хоро-
шо в отдельной двухместной
каюте. Сошли на последней стан-
ции Гольяны, где поджидал нас
экипаж... Повторяю адрес: Ижев-
ский завод, Вятской губернии,
.М. А. Грачевской, собственный
дом.
М. Ульянова».

Дом Залсжскнх в дер. Зилнм Уфимской губернии
Приписка Анны Ильиничны:
*3десъ гостит меньшая дочь Ольги Андреев-
ны, Валентина — медичка. Она вчера нам снача-
ла танцы показывала, а потом разошлись и стали
демонстрировать гимнастику по Миллеру. Здоро-
вая такая, жизнерадостная девушка. Маничка
(Мария Андреевна Грачевская.— Г. X.) чрезвы-
чайно мила и сердечна. Жаль только, что такой
милый и привязанный человек живет так далеко
от нас. Чувствуется здесь очень уютно. Воздух
очень свежий — немного чересчур даже свежо эти
дни...
Твоя А. Елизарова».
Это письмо и публикация А. Артамонова
позволяют установить, что Мария Александров-
на и Анна Ильинична приехали в Ижевск 6, а
уехали 26 мая 1912 года, то есть прожили там
20 дней. Кроме того, мы узнали, что они по-
бывали и на станции Гальяны. Письмо помогло
выяснить и еще один вопрос. Из материалов,
которые встречались мне раньше, я знал, что
Геннадий Иванович Грачевский был священни-
ком, но в силу своих убеждений отказался от
сана и занялся общественной деятельностью. В
Уфе он познакомился с Марией Андреевной
Залежской, на которой и женился. Грачевские
не имели детей. Признаюсь, когда я прочитал в
очерке А. Артамонова о дочери и внуках Гра-
чевских, то подумал, что произошла ошибка. По-
том все стало на свое место. Ведь Александра
Геннадьевна являлась приемной дочерью Гра-
чевских, она и встречала вместе с матерью
приехавших 6 мая 1912 годи в Ижевск Марию
Александровну и Анну Ильиничну.
Ответить на вопрос, зачем Мария Александ-
ровна приезжала в Ижевск, оказалось но так-то
уж трудно. Мария Александровна решила наве-
стить родных, которых не видела больше 20 лет,
и одновременно дать возможность Анне Ильи-
ничне, только что вышедшей из тюрьмы, отдох-
нуть.
О своей поездке в Ижевск Мария Алек-
сандровна писала Владимиру Ильичу. В его пи-
сьме от 1 июля 1912 года из Кракова есть такие
строки:
«Дорогая мамочка! Получил твое письмо с
сообщением о поездке по Волге и Каме и с новым
адресом».
Сообщение об этой своей поездке Мария
Александровна послала Владимиру Ильичу с
большой задержкой. По-видимому, потому, что
сразу по возвращении из Ижевска в Саратов
Анна Ильинична вновь подверглась аресту.
На этом, казалось бы, можно было бы за-
кончить историю поиска документов о пребыва-
нии родных Владимира Ильича Ленина в Ижев-
ске, если бы не одно обстоятельство. В припис-
ке Анны Ильиничны к письму матери, как вы
видели, упоминается о младшей дочери Ольги
Андреевны Залежской — Валентине. Нам уда-
лось найти неизвестную ранее фотографию, где
вместе с родными братьями и сестрами Запеж-
скими снята Мария Андреевна Грачевская —
Залежская, ее муж Геннадий Иванович Грачев-
ский и приемная дочь Александра.
Кажется, исчерпаны все возможности для
поисков материалов о родственниках Владимира
Ильича, живших в Ижевске. Но это только ка-
жется. Еще не найдены архивы М. А. и Г. И.
Грачевских. А ведь именно там могут оказать-
ся драгоценные крупицы.
И в этом большую помощь могут оказать
следопыты Удмуртии.
40
В Уфе и Зилиме
Как известно, уже в течение сорока с лиш-
ним лет публикуются материалы о пре-
бывании В. И. Ленина и Н. К. Крупской
в Уфе. Но и здесь таятся огромные возможности
для поисков. Иногда оказывается достаточно,
казалось бы, незначительного штриха.
В воспоминаниях или в других документах
найдутся нити для того, чтобы начать интерес-
ные поиски.
Помните, в воспоминаниях Н. К. Крупской
рассказывается о первом приезде Владимира
Ильича в Уфу:
«Пару дней пробыл Владимир Ильич в Уфе
и, поговоривши с публикой и перепоручив меня с
мамой товарищам, двинулся дальше, поближе к
Питеру. От этой пары дней у меня осталось в па-
мяти лишь посещение старой народноволки Чет-
верговой, которую Владимир Ильич знал по Ка-
зани. В Уфе у нее был книжный магазин. Влади-
мир Ильич в первый же день пошел к ней, и какая-
то особенная мягкость была у него в голосе и ли-
це, когда он разговаривал с ней».
Кто же такая Мария Павловна Четвергова?
Один из старых революционеров 70-х годов
прошлого века сказал, что он знает ее с «само-
го начала народничества в России». Она роди-
лась на Урале, окончила Екатеринбургск/ю
гимназию, а затем акушерские курсы при Ка-
занском университете. Здесь она вступила в не-
легальный революционный кружок. До этого,
будучи за границей, Мария Павловна стала чле-
ном Парижского отделения I Интернационала.
Имя Четверговой было хорошо известно рево-
люционерам многих городов России и русским
эмигрантам. Ее поддержкой, явками к ней ре-
волюционеры пользовались в течение многих
десятилетий, она привлекалась к крупным по-
литическим процессам 193-х и 50-ти, ссылалась.
После очередной ссылки в Яранск Вятской гу-
бернии Четвергова переехала в Казань и здесь
продолжала революционную деятельность, У
Екатерина Александровна За.чежская.
нее на квартире на окраине Казани чаете ве-
лись споры по самым жгучим вопросам рево-
люционного движения. Зимой 1888 года на за-
нятиях кружка Четверговой присутствовал и во-
семнадцатилетний Владимир Ульянов.
Для юного Ильича Мария Павловна являлась
живой историей русского революционного дви-
жения, к представителям старшего поколения
которого он относился с большим уважением.
И еще. В письме Надежды Константиновны к
Марии Ильиничне от 26 июля 1900 года есть та-
кие строки:
«Говорил ли Володя, что к тебе заедет отсю-
да одна барышня, племянница его старой знако-
мой, расскажи ей все, что сможешь, про занятия
в Брюссельском университете».
Речь идет о племяннице М. П. Четверговой
Елизавете Даниловой, принимавшей участие в
революционном движении. Она была членом одно-
го из первых в России марксистских кружков,
возглавляемых П. А. Точисским, жизнь и дея-
тельность которого тоже связана с Уралом, с
Башкирией.
Что же сталось дальше с Марией Павлов-
ной? Где окончила она свой жизненный путь?
Надежда Константиновна писала, что у Четвер-
говой был в Уфе книжный магазин. Нам уда-
лось уточнить, что она была приказчицей в
книжном магазине Козлова.
Тут наши сведения о М. П. Четверговой об-
рываются.
В поисках родственников Владимира Ильи-
ча на Урале нам пришлось обратиться
к архивам не только Москвы и Ленинграда, но
и Свердловска и Перми. Из документа, обнару-
женного в государственном архиве Пермской
области, стало известно, что к марту 1887 года
Залежские жили в Уфимской губернии, в Суран-
Тамакском уезде. Но в каком селе — неизве-
стно. Далее мы узнали, что Александр Андрее-
вич женился на Юлии Ивановне Золотницкой и
что у них 23 мая 1886 года родилась дочь. Ког-
да умер А. А. Залежский, Нине Александровне,
его дочери, было всего 4 года. «Значит, сейчас
Александр Андреевич Залежский,
ей не более 80-ти, — подумал я. — Жива ли
она?» Я пометил у себя на специальней кар-
точке: «Дать союзный розыск». Но делать это-
го не пришлось. И вот почему.
Много раз в Казани, где, собственно, и нача-
лись мои поиски новых материалов о юности
Ильича и о его родных, я встречался с доцен-
том, заведующей кафедрой •иностранных язы-
ков Казанского химико-технологического ин-
ститута Ниной Александровной Горизонтовой.
Мне приходилось писать о ней. Но то, что име-
ло прямое отношение к моим поискам, откры-
лось совсем неожиданно.
На чествовании Нины Александровны в свя-
зи с ее семидесятилетием вдруг выяснилось,
что она является родственницей Владимира
Ильича. Оказалось, Нина Александровна —дочь
врача Александра Андреевича Залежского,
двоюродного брата Ленина. Ей приходилось не
раз встречаться с Владимиром Ильичем и семь-
ей Ульяновых.
...Окончена гимназия. Нина Александровна
приезжает в Лейпциг, чтобы изучать медицину.
Но пришлось поступить на филологический фа-
культет — больше тянуло к языкам. Универси-
тет предстояло закончить за три года, так как
не хватало денег. Встреча с Владимиром Ильи-
чем, двоюродным дядей, состоялась в Женеве
весной 1908 года, во время второй эмиграции
великого вождя пролетарского движения после
поражения первой русской революции. Ильич
был полон энергии, собирал вокруг себя пре-
данных борцов. В Женеве он начал писать свой
гениальный философский труд «Материализм и
эмпириокритицизм». Ленин выступал с речами и
докладами на собраниях и интернациональных
митингах в Женеве, Париже, Антверпене, Лон-
доне, полемизируя с меньшевиками и эсерами.
На одном из таких собраний в Женеве Нина За-
лежская и увидела Владимира Ильича. Вот как
описывает она эту встречу в своих воспомина-
ниях:
«В первый же день приезда мы с сестрой на-
правились к Владимиру Ильичу. Дома мы его не
застали, так, как он выступал на собрании моло-
дежи. Мы пошли по указанному адресу и увидели
Владимира Ильича. Он как раз выступал. Говорил
Владимир Ильич по-русски, но вопросы задава-
лись на немецком, французском, и Владимир Иль-
ич отвечал на этих языках, правда, иногда поды-
скивая нужное слово. При этом он прищуривал
один глаз и смотрел вверх с только ему присущей
манерой. Закончив собрание, Владимир Ильич
увидел нас с сестрой и обрадовался этой встрече.
Он вспомнил нашу с мамой поездку к ним в Сама-
ру, расспрашивал о моем учении, о покойном отце.
— До сих пор помню его. Прекрасный был че-
ловек. Настоящий подвижник, - сказал Владимир
Ильич
На следующий день, часов в 6 утра, мы не-
большой компанией студентов поехали на вело-
сипедах вдоль берега Женевского озера. Было
чудесное весеннее утро. Озеро сверкало необычай-
ной голубизной, дышало спокойствием. Противо-
положный берег, покрытый сочной зеленью аль-
пийских Лугов, казался бордюром у подножия по-
крытых вечным снегом гор. Воздух был кристаль-
но чист и свеж.
Недалеко от города мы увидели Владимира
Ильича. Он ехал в маленьком кабриолете и сам
правил лошадью. Владимир Ильич узнал нас и
остановился. Мы окружили его. Он был в прекрас-
ном настроении, шутил, смеялся. На вопрос одно
го юноши, куда он едет, моя сестра ответила за
Владимира Ильича:
— Много будете знать - скоро состаритесь.
Владимир Ильич поправил:
— Неверная пословица: надо все знать, тогда
дольше не состаришься.
В заключение беседы Владимир Ильич обра-
тил внимание молодежи на окружающую нас рос-
кошную природу и сказал:
— Так легко дышится и думается среди при-
роды в такое чудесное раннее утро.
На другой день мы побывали у Владимира
Ильича и Надежды Константиновны».
Нина Александровна рассказала мне о встре-
чах с членами семьи Ульяновых уже после
победы Октябрьской социалистической револю-
ции, о том, как она помогала Марии Ильиничне
во время работ по созданию Казанского дома-
музея имени В. И. Ленина.
Потом пришло новое радостное открытие.
Стало известно, что в деревне Зилим, Стерлита-
макского района, Башкирской АССР, долгое вре-
мя жил видный деятель просвещения на Урале
Андрей Александрович Залежский и его жена,
родная сестра Марии Александровны Ульяно-
вой — Екатерина Александровна Залежская. Об
этом рассказала одна из их правнучек Вера Ива-
новна Вяткина. Она же передала ряд интересных
фотографий из семейного альбома Залежских.
Залежские прожили в Башкирии не один
десяток лет. И трудно представить, чтобы там
не сохранилось каких-либо следов.
Начало уже положено. Весной 1964 года мне
довелось побывать в Белебее. Здесь когда-то
работала земским врачом двоюродная сестра
Ильича Анна Ивановна Веретенникова, здесь слу-
жил земским врачом товарищ Александра Анд-
реевича Залежского по университету Яков Ни-
колаевич Соколов. Сейчас в Белебее живет сын
Соколова — врач-пенсионер Александр Яковле-
вич Соколов. Он и познакомил меня с семей-
ным альбомом Соколовых, где оказалась фото-
графия Александра Андреевича Залежского,
сделанная 83 года назад, в 1881 году, по окон-
чании им медицинского факультета Казанского
университета. В библиотеке А. Я. Соколова оты-
скался и адрес — календарь Уфимской губер-
нии за 1883 год со списком врачей, где указано
имя Анны Ивановны Веретенниковой.
Шаг за шагом выясняются новые подробно-
сти о жизни родных Владимира Ильича на Урале.
Поиск продолжается.
Григорий ХАИТ
романтики
Ф. ОВЧАРЕНКО
Повесть
Рисунки Н. Мооса
20.	Песчаный мыс
В два часа ночи над корпусами раздался
сигнал тревоги. Взревела, заглохла на миг и
снова взвилась на предельной ноте хриплая
сирена. Ее подхватила вся стройка. Басовито
зарычали в темноте забиваемые ветром гуд-
ки. Над электростанцией в черноту ненастно-
го неба вонзилась сигнальная ракета.
Монтажники третьей бригады принялись
торопливо натягивать еще не просохшие с ве-
чера робы. Захлопала дверь времянки. Из со-
седнего барака высыпали арматурщики.
Далеко-далеко за восточными склонами
Карганач-горы узкая полоска неба была под-
крашена огненным заревом. Оно разлилось по
всему горизонту. Зарево становилось все ярче.
Гонимое бурей, оно неотвратимо наплывало
на корпуса.
Наверное, не только Сергею Бойко вспом-
нилось в тот миг мрачное предание о том.
как лет шестьдесят назад огненная лавина
уничтожила здесь первое поселение старове-
ров. С тех пор и считали эти места прокля-
тыми, гиблыми для человека.
Пожар пока еще далеко. Но в такую бурю
верховое пламя несется с реактивной скоро-
стью. С каждой минутой оно набирает силу.
Все стремительней приближается к стройке.
На том берегу тайга совсем рядом с на-
сосной станцией. Тут же пакгаузы, погрузо-
разгрузочная база. Битум, древесина, горю-
чее... А дальше — электростанция.
— Сергей! — Это подбежал Толька Юсу-
пов. Их сразу же окружили кольцом.— Толь-
ко что телефон... с главного пульта... Всем,
кто может,— в район насосной! Стройка в
опасности... Склад «Взрывпрома»... Охрана
просит подмоги!— взволнованно выкрикивал
Юсупов.— Склад нужно отстоять! Там не хва-
тает людей...
1 Окончание Начало см. в X; 5.
— Дороги в завалах!— со злостью заме-
тил Шестаков.— На лесовозе не проскочить.
— А если по берегу, над водой?— выпалил
бригадир арматурщиков Снегирев. И сам же
с досадой ответил: — Часа полтора, не
меньше...
— Из поселка хлопцам еще труднее. Мы
ближе всех к насосной! — жестко произнес
Сергей и четко, как на палубе, отдал при-
каз: — Слушай команду! Арматурщики — го-
товь топоры, автопилы, багры. Монтажники —
катер на воду!
— Катер?!—Растерянный возглас раздал-
ся рядом, и Сергей Бойко встретился взгля-
дом с Полуэктовым.
— В щепки разнесет!— угрюмо подхватил
еще кто-то. Но остальные уже спешили к воде.
— В обход — двенадцать километров! —
задыхаясь от ветра, прокричал на бегу Сер-
гей.—А морем, напрямик — только два!!!
Все дружно наваливаются на катер, ко-
торый как бы врос в землю. Ноги скользят по
водорослям. Их выбросило на берег, как в хо-
роший курильский шторм.
Глаза уже привыкли к темноте, да и за-
рево стало ярче, и каждый теперь хорошо
видит -перед собой всхолмленное крутыми вол-
нами море. Уровень его заметно поднялся. На
берег с густым ревом набегают валы. Вместе
с тоннами воды они обрушивают на камни
обломки дощатых строений, черные бревна,
вырванные с корнем пни. «В щепки разне-
сет!»— вспоминает вдруг Сергей. Нельзя не
рискнуть! Ведь там, на другом, невидимом
берегу, вглядываются сейчас во мглу, ждут
помощи, надеются на них хлопцы-взрывни-
ки, горстка защитников склада...
Еще немножко! Еще полметра. Дружный
рывок — и вот уже «Ураган» зарылся носом в
волну. Сергей успевает схватиться за скольз-
кие поручни. В следующее мгновенье он ныр-
ком переваливается на палубу и, добравшись
до штурвала, нетерпеливо машет Толе Юсу-
пову.
— Скорее, хлопцы! Курс норд — норд-
вест!
Один за другим взбираются на палубу
монтажники. Семен и Борис закрепляют на
корме брезентовый тент, сооружают укрытие.
Ребята из бригады Снегирева торопливо пе-
редают на борт пилы и топоры.
— В первый рейс идут моряки’— коман-
дует Сергей.—Остальные — вторым заходом!
Катер рассчитан на четырнадцать чело-
век. На борту уже тринадцать.
— Можно еще одного! Живее!
Мелькнула намокшая роба. На палубу с
прибрежного камня прыгнул последний мат-
рос. Поскользнувшись, он упал рядом с руб-
кой. Его сразу же подхватили. Сергей разгля-
дел, что четырнадцатый — Юрий Полуэктов.
Легкое суденышко содрогнулось всем кор-
пусом и, завалившись немного набок, взлете-
ло на пенный гребень встречной волны. На
баке вспыхнул прожектор. Узкий луч скольз-
нул по воде и рассеялся в глубине штормовой
ночи.
Норд — норд-вест! Курс — на Песчаный
мыс. Сергей до рези в глазах вглядывался в
темноту. Катер швыряет из стороны в сто-
рону.
Вдали, оставаясь правее за кормой, ма-
ленькими светящимися точками мечутся по
берегу огоньки. Короткой волнистой цепочкой
протянулись они к Магнитному перевалу, че-
рез который карабкается дорога к насосной
станции. Должно быть, это спешат из посел-
ка поднятые по тревоге бригады.
А небо все выше, все светлее. Зарево над
горизонтом, растеряв бледно-палевые тона,
становится желто-багровым. Оно растет, не-
удержимо разливается над землей. Его гнету-
щие краски еще резче оттеняют серебристую
черноту волн.
Протяжно, с глухим перестуком, на пре-
деле работает мотор. Гулко колотится сердце.
Немеют руки. «Только бы продержаться,—
хмуря брови, думает Сергей.— Только бы
хватило сил....»
Неожиданный удар в борт сотрясает ка-
тер. Сильный крен. Скрип обшивки. Сергей с
трудом успевает сделать разворот. И тотчас
еще более крутая волна швыряет навстречу
им смытые с причалов доски и бревна. Со
звоном вылетает в рубке боковой иллюмина-
тор.
Сергей всем телом наваливается на штур-
вальное колесо, силясь удержать катер по кур-
су. Сквозь завывание ветра до него доносят-
ся голоса с кормы: «Берег! Берег!»
На палубе слышится топот ног, и Толька
Юсупов, чудом не рухнув за борт, боком вва-
ливается в тесную рубку. У него перебинто-
вана голова. Руки в глубоких ссадинах. Хрип-
ло дыша, он наклоня-
ется к Сергею.
— Здесь не прича-
лить! Скалы!
Луч прожектора
выхватывает из тем-
ноты серые глыбы за-
топленных валунов.
Отмель тянется метров
двадцать, не больше.
А дальше бурунный
поток ударяется в под-
водные камни и обра-
зует бешеный водово-
рот.
Как поступить?
Рискнуть «Ураганом»?
А если неудача — мель
или скалы? Ведь ка-
тер — единственная
возможность перебро-
сить к насосной стан-
ции оставшихся на
корпусах ребят. Нет,
приближаться к бере-
гу нельзя. Нужно дей-
ствовать иначе...
Сергей круто раз-
вернул катер и повел
его вдоль берега.
Опять рядом Пес-
чаный мыс.
— Толя, штурвал!—
отрывисто командует
Сергей и что есть сил
кричит в разбитый ил-
люминатор: — Приго-
товиться! Всем наверх!
Причалить нельзя! На-
до высаживаться на
отмель!..
Все молчат. Все
вглядываются в берег.
За бортом с грохотом вздымаются волны. В
небе полыхает багровое зарево. Сейчас уже
Юсупов даст условный сигнал. Сергей выхо-
дит на палубу, надевает на руку скрученный
кольцами трос и расстегивает куртку.
— Первыми — мы с Шестаковым...
— Значит, десант,— не то спросил, не то
ответил за всех Семен.
И тут же несколько голосов повторили,
сурово и твердо:
— Десант.
Схлынула затяжная волна, дважды погас
и вспыхнул прожектор. Тонкий луч, скользнув
по воде, уперся в невысокий каменистый
холм на пустынном берегу.
— Выше головы, моряки!— Сергей пони-
мает: пора начинать.
Резко оттолкнувшись от мачты, он броса-
ется в серую мглу. Несколько сильных греб-
ков, и уже под ногами дно. Первая же волна
опрокидывает Сергея навзничь и тащит по
отмели назад. Рядом проносится крючковатая
коряга. Он хватается за нее.
Прежде чем набегает очередной вал, Сер-
гей делает несколько прыжков вперед и вис-
нет на торчащей из песка свае как раз в тот
миг, когда его накрывает волна. Натиск воды
длится всего какие-то секунды, но кажется,
что этому напору не будет конца. Волна уже
на исходе. Сергей снова бросается по отмели
к берегу. И тут только вспоминает о тросе.
Стоп! Обхватив одну из свай рукой, он наглу-
хо вяжет узел, а свободный конец кидает в
сторону катера. И прежде чем на него обру-
шивается очередная волна, успевает заме-
тить, как кто-то из хлопцев хватается за
трос. Дважды еще свирепый прибой сбивает
Сергея с ног. Но он слышит за спиной хрип-
лые голоса идущих следом парней. Весь во
власти какого-то пьянящего чувства, Сергей
снова и снова рвется вперед. Его несет, как
на крыльях, яростный вихрь атаки.
— Держи!— кричит Борису
Сейчас, как было условлено, Борис бросит
конец второго троса. Его нужно принять и на-
дежно закрепить на берегу. И вот уже Сер-
гей лицом к волне. На полпути между бере-
гом и «Ураганом», рядом со сваями, возника-
ют две черных фигуры в робах. Вцепившись
в трос, к ним приближаются еще несколько
моряков. Сергей бросается вправо и попадает
в полосу прожекторного луча. Яркий свет сле-
пит глаза. Заслонившись ладонью, он видит,
что одна из фигур широко и сильно взмахну-
ла рукой. И в тот же миг вместе с тяжелыми
брызгами прибоя в воздухе просвистел про-
смоленный трос.
Есть! Пружинистый прыжок. Откуда
только взялись силы! Сергей сжимает шер-
шавый трос и устремляется к холму. Там,
впереди, виднеются высокие толстые пни, из-
дали похожие на причальные тумбы.
Сергей взбирается по крутому склону и
дважды закручивает трос вокруг пня.
С гулом и стоном мчит по тайге неудер-
жимая огненная буря. Светлеет охваченное
заревом ночное небо. Но наперекор завалам
и шторму, наперекор стихии спешат со всех
сторон к дальней просеке, рвутся навстречу
пламени взмятенные тревогой бригады. И пер-
выми в наступающей цепи — парни в про-
мокших куртках, десантники Песчаного мыса.
21.	Огненный вал
Рассвет в тот день был без солнца. Мут-
но-желтое небо заволокли клубы дыма, чер-
ной угарной копоти. Шквалистый ветер все
сильнее раздувал пламя. Каждый новый по-
рыв взметал и кружил над тайгой тучи пеп-
ла, сажи, горелых листьев. Меж обугливших-
ся стволов и дотлевающих пней молочным
туманом стелился по земле густой едкий дым.
С треском горел валежник. Огромными иск-
ристыми факелами вспыхивали бронзовые
сосны. Охваченные огнем разлапистые ветви
хвостатыми кометами проносились над вер-
хушками деревьев.
В который раз уже сегодня вспомнилось
Сергею, как во время войны фашисты при
отступлении взорвали Петровский механиче-
ский завод. В несколько секунд к небу одна
за другой вздыбились волны огня и дыма.
Рухнула с грохотом высоченная, многометро-
вая труба. И вот уже над курганами разва-
лин, над грудами битого кирпича, расплавлен-
ного стекла и покареженных балок беснуется
черно-багровое пламя, а ветер несет над
степью густое облако пыли...
Так неужто и сейчас? Как в войну... Ком-
бинат... целый город...
Сердито мотнув головой. Сергей утирает
струящийся по лицу пот. На ладони кровь.
Это когда продирались к складу сквозь ку-
старник. Ветки хлестали наотмашь. Каждая —
как кнут.
Охранник у склада кричал им:
— К четвертой! К четвертой просеке!
Там, у реки Безымянной, рядом с лесной
сторожкой, стоят готовые к работе бульдозе-
ры. Но некому ввести их в бой. Отряд охра-
ны эвакуирует склад. Полоска вырубки не
спасет. В такую непогодь здесь огонь не оса-
дить. Единственный выход — бросок навстре-
чу пожару. Сделать четвертую просеку пер-
вым валом обороны. Перейти в атаку и за-
жать пламя между рекою и Карганач-горой.
Сергей пока еще не представляет, как
смогут они, всего тринадцать парней, прегра-
дить дорогу огненной лавине, но знает, что
сейчас нужно распахивать просеку, нужно ва-
лить деревья.
— Вперед!..
Сергей жадно глотает горячий воздух и
беззвучно шевелит пересохшими губами.
Снова обжигают лицо колючие ветви. Под
ногами трещит валежник. И ветер, пропах-
ший дымом, как пламя гудит в ушах.
Штормящее море, бросок на берег — это
лишь подступ. Четвертая просека — это бой.
И показалось вдруг Сергею, что смотрит на
него тот самый моряк с портрета. Смотрит
сурово. В глазах — укор. Эх ты, десантник...
Сергей раздвигает ветви кустарника и за-
мечает впереди, за стеною сосен, просвет.
Набрав побольше воздуха, он кричит:
— Вижу реку!..
И тотчас, словно из-под земли, появляет-
ся Борис Шестаков. В руке у него топор. Во-
круг пояса обрывок троса. Борис тяжело ды-
шит, под мокрой курткой часто вздымается
грудь. Рядом с Борисом — коренастый Семен
Зуев. Он протянул кому-то руку. Один за
45
другим подтягиваются остальные ребята.
Сергей устремился к бульдозерам. Маши-
ны в порядке. Только баки пусты. Скорее! Вот
уже трое бегут с тяжелыми канистрами. По-
могая друг другу, быстро заправляют маши-
ны.
— Бульдозерами будем таранить ельник,—
торопливо бросает Сергей.— Начинаем от
реки. Остальные — цепочкой вдоль просеки.
Рубите деревья! Машины поведем...— Он за-
мешкался, запоздало вдруг сообразив, что
кроме него, в кабину мог сесть лишь Толька
Юсупов: — Стойте, Толька ж на катере!
— Я могу на бульдозер,—сказал Юрий
Полуэктов.
— Ты? Заводи!
Почти одновременно загромыхали и стро-
нулись с места оба бульдозера. Стиснув ры-
чаги, Сергей направил машину в самую гущу
ельника. Скосил по пути несколько тонких
матово-белых берез. С ходу врезался в тем-
но-зеленый массив.
С надсадным гулом бульдозер Сергея
идет напролом. С хрустом валятся деревья.
Ветер вздымает над землей тучи осыпавших-
ся игл.
Сергей высовывается из кабины. Бульдо-
зер Полуэктова на хорошей скорости сметает
сомкнутый строй елей. Машина идет ровно.
Чувствуется уверенная рука. «Молодец, бо-
рода!». А дальше, где встали стеною корабель-
ные сосны, медленно движутся вдоль просе-
ки, врубаются в лес остальные хлопцы-мон-
тажники. Его бригада. Его друзья. Готовые,
Сергей уверен в этом, сгореть в огне, но не
пропустить пламя к корпусам.
Чернеют за бульдозерами широкие бо-
розды. Пятится и расступается нахмуренный
лес. И все-таки сквозь шум ветвей явственно
пробивается яростный гул пожара.
В кабине бульдозера как в мартене. Духо-
та отбирает последние силы. Боль разламы-
вает спину.
К защитной зоне уже прибавлено сто, а
мож:т быть двести метров. С каждой мину-
той, с каждым новым рывком отвоевывается
еще какой-то участок обороны. И все же
вспыхнувшая вначале надежда тускнеет под
натиском бури. Таежный пожар наплывает по
всему многокилометровому фронту. Слева его
продвижение задержит река. Справа остано-
вит почти безлесая каменистая Карганач-
гора. И тогда разъяренная огненная лавина
клином врежется в четвертую просеку.
Внезапно^ еще не успев сообразить, в чем
дело, Сергей ощутил в воздухе какую-то не-
уловимую перемену. Ветер стал слабее! Буря
потеряла первоначальную силу. Значит, ско-
рость пожара пошла на убыль.
Сергею даже почудилось в этот миг, буд-
то со стороны реки послышался и тут же рас-
таял рокочущий шум. Он выглянул из кабины.
По просеке мчалась грузовая автомашина.
В кузове Сергей увидел людей. Они подни-
мают над головами руки. Машут и что-то ему
кричат. Постой... да это же... это же снеги-
ревцы!
Мащина останавливается, из нее выгру-
жают какие-то баллоны с блестящими шлан-
гами. Опрыскиватели, в баллонах раствор.
Только откуда все это взялось? Грузовик...
пилы... и это. Но главное, хлопцы здесь!
Они бегут мимо бульдозера, исчезают в
дыму.
— Где Юсупов?— кричит Сергей.
— В море! Еще подвезет!—отзываются
сразу несколько голосов. И Сергей с облегче-
нием шепчет: «Порядок...»
Искры залетают в кабину, жалят руки,
лицо. Бульдозер движется, как в тумане.
Внезапно на пути вырастает преграда.
Ветер на миг разрывает седые космы дыма, и
в узкой полоске просвета расплывчато про-
ступают контуры второго бульдозера. Он сто-
ит неподвижно. Мотор молчит. Кабина пуста.
Мелькнула фигура бегущего человека.
Полуэктов?!
— Назад! Слышишь, назад!
Беглец замер на месте. Сергей заметил
рядом с Полуэктовым высокого, плечистого
человека. Он вплотную подошел к Полуэкто-
ву. Вскинул ему руку на плечо. И Юрий
вдруг, круто обернувшись, бросился назад, к
бульдозеру.
46
Хлестнула мутная струя раствора. Над
капотом машины взметнулось облако пара.
Полуэктов включил мотор.
— Береги глаза!—услышал Сергей.
Незнакомец боком шагнул навстречу его
бульдозеру. Брызги и пена умыли машину,
погасили огненные крапинки искр. Расстег-
нув куртку, Сергей тельняшкой утер лицо.
А незнакомец, нагнав ушедший вперед буль-
дозер, неуклюже влез в кабину к Полуэктову.
Тяжелый баллон сковывал его движения.
Взобравшись, наконец, на сиденье, он быстро
обернулся и отрывисто махнул Сергею рукой.
Это могло означать лишь одно: «Все в по-
рядке».
Оба бульдозера вновь врываются в лес.
22.	Навстречу бою
«В результате сместившегося циклона...
Большие массы холодного воздуха прорва-
лись из Антарктики... Сила ветра достигла
девяти баллов... В архивных материалах име-
ется упоминание о том, что подобные грозы...
И только однажды, в 1899 году...»
Строчки скачут, наплывают одна на дру-
гую. Зина Осадчая с раздражением отклады-
вает листок. Слишком уж гладко описывает
этот умудренный опытом синоптик все, что
произошло в Железногорске. Для него это не
больше, чем загадочное явление природы. Он
даже заметку озаглавил сугубо научно и сухо:
«О причинах возникновения урагана и небы-
валого таежного пожара в районе горы Кар-
ганач».
Надрывно и требовательно звонит теле-
фон. Зина торопливо берет трубку.
— Нет, связь пока не восстановлена. Под-
робности? Никаких подробностей...
В редакцию непрерывно звонят уже вто-
рой день. Весь Андреевск только и говорит,
что о Железногорске. Все в один голос тре-
буют новостей. Но даже здесь, в отделе ин-
формации, сегодня, к сожалению, могут лишь
повторить утреннее сообщение областного ра-
дио. Огонь удалось приостановить. Буря по-
степенно стихает. На помощь железногорцам
посланы самолеты отряда особого назначения.
Но люди хотят знать больше. Их беспо-
коит главное: как он там, Железногорск, вы-
стоял или нет. Звонят с Тяжмаша и «Турбин-
ки», из институтов и школ. Всем хочется в эту
тревожную минуту быть там, где железногор-
цы, вместе с ними идти в атаку на пламя.
Студенты из лесотехнического вчера весь
день обрывали телефон. Добивались, чтобы
их направили на Карганач.
Дотянувшись до календаря, Зина перевер-
нула несколько листков. 10 июля. Размаши-
стая запись карандашом: «Нарожный в Же-
лезногорске». Еще недавно при мысли об
этом легче, просторней становилось на душе.
А теперь...
Зина подошла к окну. По Главному про-
спекту, выгнув полированные спины, плывут
друг за дружкой похожие на дельфинов ав-
томобили. Ветер разлохматил густые кроны
деревьев. Через дорогу с книгами в руках
бегут две девчушки в ярких «фестивальных»
юбках. У входа в оперный театр мужчина с
пустым рукавом, заправленным в карман
пиджака, покупает мальчику розоватый шар
Все как обычно. Жизнь идет своим чере-
дом. Но стоит проехать на север по шестиде-
сятому меридиану, и ты окажешься в гуще
боя. Там. где бушует яростное пламя. Там, где
сейчас Нарожный. Но почему опять, и на этом
рубеже — именно он, а не ты, Зина? Случай-
ность? Судьба? А может быть, трудное сча-
стье всегда быть в разгаре боя — не что иное,
как особое свойство сильных и цельных на-
тур?— Зина закрывает на мгновенье глаза.—
Да, да. Только так. Не случайность, не слепое
везенье, а именно высокое качество души,
которое неизменно отличает первопроходцев
и одержимых от всех остальных на свете, как
бы красочно те ни толковали, что и они, если
понадобится, тоже сумеют, выдержат, не под-
ведут. Одни живут в ожидании боя. Другие
выходят ему навстречу.
Опять звонит телефон. Снова все тот же
вопрос.
— Нет, никаких подробностей...
Негромкий стук в дверь. Зина делает не-
сколько быстрых шагов к порогу.
— Войдите!
В комнату вошел незнакомый, слегка су-
тулящийся парень. По всему было видно, что
он только что с дороги. Его загорелое лицо
потемнело от пыли. Клетчатая ковбойка разу-
крашена жирными, расплывшимися пятнами.
Сапоги покоробились, в трещины набилась
грязь.
— Вы к кому?— после некоторого заме-
шательства спросила Зина.
— К вам. Вы товарищ Осадчая? Я — Ба-
сегин. Шофер.
— Из Железногорска?
Парень кивнул и осторожно, как что-то
драгоценное, положил рядом с диваном свер-
нутый вдвое бушлат.
— Садитесь же, что вы стоите!—забеспо-
коилась Зина.— Вы... от Нарожного?
Басегин глухим голосом подтвердил:
— От него.
— Ну, как там сейчас?!
Шофер взъерошил широкой пятерней гу-
стые слипшиеся волосы.
— Как только все это вам и рассказать...
— А вы по порядку.— Приглядевшись.
Зина заметила, что у парня обгорели рэсницы
и брови. Видимо, поэтому лицо его приобрело
удивленно-растерянный вид.
— Ладно, по порядку.— Басегин кашля-
нул в кулак и неторопливо начал: — Встрети-
лись мы с гвардии лейтенантом на станции...
Тогда я еще не знал, что это Нарожный... По-
том уже познакомились, когда двинули вме-
сте на корпуса. Да только сразу оно вышло
неладно. Приступ у него случился. Сердце
застопорило... Ему бы в сторожке отдышать-
ся... Еле мы туда сквозь завалы прорвались.
А он, чуть пришел в себя, да еще как услы-
шал, что над тайгою палы,— где там удер-
жать... Ты, говорит.— матрос, а я — лейте-
нант... Приказываю: в машину! Тут оно и на-
чалось...
Когда в отдел информации заглянул Мор-
гунов, в комнате уже было столько слушате-
лей, что секретарю с трудом удалось протис-
нуться поближе к рассказчику.
Железногорец говорил не торопясь, тща-
тельно подбирая слова. Паузы между фраза-
ми становились все длиннее.
47
— ...Когда Полуэктов кинулся из машины,
Нарожный загородил ему дорогу... ободрил...
со страхом оправиться помог... Вместе потом
повели бульдозер... В одиночку бы Юрке не
устоять...
— А как же сердце?—спросила Зина.—
Ведь был же приступ!
— Приступ...— развел руками Басегин,—
Попробуй останови такого... Когда на Бойко
рухнула сосна, тут уж мы думали — конец...
А Нарожный...— Парень закашлялся, с силой
сжал пальцы. На скулах у него взбугрились
желваки.— А Нарожный помог вытащить
Сергея из кабины и сразу же сам—за ры-
чаги... В другой бы обстановке разобрались...
На руках бы у него повисли... А тут? В дыму,
в таком пекле... Пошел бульдозер — значит,
порядок... А он, можно сказать, это...
— Слушайте, Басегин,— Зина приблизи-
лась к нему вплотную.— давайте прямо. Что
произошло? Что с Бойко? Где Нарожный?
— Сережка в больнице. Весь обгорел...
Перелом руки... Положение тяжелое. Но на-
дежда есть... А гвардии лейтенант...
— Что гвардии лейтенант? — Зина поры-
висто встала, оперлась рукою о стол. Лицо ее
побледнело.
Поднялся, выпрямился во весь рост и Ва-
сегин, Обвел всех, кто был в комнате, тяже-
лым, усталым взглядом и тихо сказал:
— Не берег он себя... ни капли...—И еще
тише, совсем уже шепотом пояснил:—Сердце
разорвалось... Даже до реки не донесли...
.Зина закрыла лицо руками. На какой-то
миг все смешалось и перепуталось в голове.
...Санбат. Операционная в старом особня-
ке. Андрюша Рогов в окровавленной гимна-
стерке. Портрет неизвестного моряка. Ране-
ный лейтенант... Он бредит, просит пить и
тихо зовет на помощь: «Браток, ты слышишь?»
Григорий... Как же теперь, Григорий?...
Зина медленно опускает руки и, не мигая,
долго глядит на парня-железногорца, что при-
нес ей такую горькую весть. Глаза у нее
сухие. Только вздрагивают слегка морщинки
меж черных, сурово сдвинутых бровей, да го-
лос звучит как чужой:
— Он что-нибудь успел вам сказать?
— Сперва прошептал: «Передайте в Анд-
реевск...» А потом...— Басегин задумался и.
немного помедлив, уверенно добавил: — «Надо
искать...»
Он достал из бушлата бумажный пакет.
— Вам лично велено передать.
Зина разорвала заклеенную сверху бума-
гу. На стол одна за другой скользнули тетра-
ди в плотных синих переплетах. На обложке
той, что лежала первой, аккуратно было на-
писано тушью: «Кривцов Иван Никодимович,
боцман с эсминца «Мирный» (1902—1944). От-
дал жизнь, спасая друзей. Сгорел в бою.
Достоин бессмертия».
Здесь же оказалась карта. На ней крас-
ным карандашом были нанесены стрелки-ли-
нии. От небольшого города на Буге тянулись
они через всю страну, пересекая на своем
пути голубые дуги меридианов.
— Но кто же!..— вырвалось у Зины.— Кто
же послал вас ко мне?!
— Фамилию не припомню,—ответил Ба-
сегин.— Знаю только, что журналист. Высокий
такой, худощавый. Раньше я его не встречал.
Столкнулись в огне, на просеке. Он и с пило-
тами договорился... чтобы взяли меня в Анд-
реевск. Срочно, сказал, в редакцию. И вашу
фамилию назвал...
С улицы донесся автомобильный сигнал.
У входа в редакцию стоял открытый зеленый
«газик», в машине, рядом с шофером,— лет-
чик в комбинезоне.
— Через полчаса вылет,— робко пояснил
Басегин.— Назад, в Железногорск...
— Я с вами! — решительно заявила Зина
— Но пилот... Он предупредил...
— Возьмет! — отрезал Моргунов и пошел
звонить начальнику аэропорта.
23.	Потомки Прометея
На крыльце больницы Сергея ждала вся
бригада. Две недели отделяют с того дня, как
вели они бой у реки на четвертой просеке.
Две недели отделяют их от той незабываемой
минуты, когда, окруженные со всех сторон
огнем, они вдруг услышали гул приближаю-
48
щихся моторов. В какую-то долю секунды в
памяти Сергея пронеслись события последних
дней.
Сбивчивый рассказ Тольки Юсупова
о том. как подоспели ребята со стороны по-
селка, как в критический момент строителей
выручили танкисты... Растерянное лицо Юрки
Полуэктова, когда он, ежесекундно трогая за-
бинтованную голову, молча сидел у кровати
Сергея. Так и ушел, не сказав ничего... Пол-
ные раздумья и скорби, потускневшие глаза
Зинаиды Осадчей. Ей было трудно говорить
о Нарожном, его оборвавшемся поиске. Отто-
го, знать, и завела она речь о шофере Басеги-
не, который давно уже мечтает попасть в
«морскую бригаду», о какой-то крановщице,
что первой сдала кровь для переливания об-
горевшим на пожаре... И еще вспомнилось
Сергею промелькнувшее в окне палаты встре-
воженное девичье лицо. Разве забудешь эти
золотистые волосы и голубые глаза...
Ребята встретили Сергея оглушительным
«ура!».
Семен Зуев, по-дирижерски взмахивая
руками, пропел:
И в воде мы не утонем,
И в огне мы не сгорим!
Толька Юсупов, первый силач бригады,
стиснул Сергея в своих железных объятиях.
При этом Толька почему-то отчаянно сопел
носом и все норовил отвести повлажневшие
вдруг глаза. Борис Шестаков разразился было
речью:
— Салюд, кэридо амиго! Комо сигэ устед?
Сой... ’.
Проявить до конца ораторские способно-
сти Борису не удалось: нетерпеливый Семен
вручил Сергею извещение на посылку из
Петровска.
— В воздухе пахнет южными фруктами,—
генеральским голосом произнес Семен.—
В ознаменование возвращения в строй брига-
дира Сергея Бойко приказываю: без рассуж-
дений — на почту. Вскрытие посылки и дегу-
стацию произвести на месте!
Монтажники двинулись к почте.
Сергей был благодарен друзьям за то, что
веселою шуткой они заменили расспросы, что
глаза их так мужественно и бесхитростно
сказали ему: «Все в порядке, Серега. Жить
теперь тебе до ста лет!» Но горько, до боли в
груди тяжело было думать Сергею, что чело-
век, которому по всем статьям идти сейчас
рядом с ними, уже никогда не шагнет ветру
навстречу... Нарожный, Нарожный! «Словно
дуб в разгаре лета...»
Посылка, которую получил Сергей, была
упакована весьма основательно. Плотно сби-
тые доски, внутренние перекладины, мягкая
прокладка. И, наконец, туго натянутая бле-
стящая бумага.
— Ого!—присвистнул Борис.— Судя по
очертаниям, тебе прислали складную кровать
с балдахином.
К общему удивлению, под двойным слоем
бумаги оказалась картина. На ней — черно-
волосый, смуглый парнишка-монтажник. Мо-
лодым задором, дерзкой мечтой светилась
каждая черточка его открытого лица.
’ Приветствую, дорогой друг! Как самочувствие? Я-.
На медной табличке у края серебри-
стой рамы было написано: «Потомок Проме-
тея».
Сергей с волнением пробежал небольшую
записку. Снова взглянул на картину и только
тогда произнес:
— Это, ребята, от Анны Георгиевны. По-
дарок нашей бригаде... Послушайте, что она
пишет: «Вместе с группой скульпторов и
художников я работала над проектом памят-
ника героям Петровского десанта. Картина,
которую я вам посылаю, продолжает эту до-
рогую для меня тему. Я попыталась предста-
вить одного из погибших моряков живым,
будто он сегодня рядом с вами. На пьедестале
памятника стоит смертельно раненый матрос
с развевающимся знаменем в руках. Я изоб-
разила его и на картине. Он представляется
мне таким же, как вы... Скажу по секрету:
у героев чаще всего самая обычная внеш-
ность, простые лица, порою застенчивые гла-
за. А вот сердца у них действительно необык-
новенные. Вы помогли мне убедиться в этом.
Кто-то, Сережа, из твоих друзей прислал
мне вашу газету, что выходит на стройке.
В ней все рассказано о пожаре. О том, как
вы...»
Сергей оторвался от письма и вопроси-
тельно посмотрел на ребят. Те недоуменно
переглянулись.
— Так... Тут несущественно...— Сергей
пропустил несколько строк и стал читать
дальше: — «Сердечный привет вам не только
от меня. К нему присоединяют свои рукопо-
жатия слесари-сборщики второй комсомоль-
ско-молодежной бригады, мои студенты из
университета культуры. Юноши и девушки
с судостроительного завода так же, как и вы,
решили жить и трудиться по-коммунистиче-
ски. Верю, что у вас с ними будет хорошая,
настоящая дружба. Единство цели сближает,
как ничто другое.
Больших вам успехов, дорогие мои мон-
тажники. Будьте крылатыми, потомки Про-
метея!
Ваша Анна Георгиевна».
— Потомки Прометея...— восхищенно по-
вторил Семен.— Отличное звание! Что и гово-
рить.
— Это родство, братишки, надо еще до-
казать,— многозначительно пробасил Борис,
не отрывая глаз от картины. И, явно не за-
мечая, как густо покраснел Полуэктов, доба-
вил все тем же тоном: — С нас картины
писать пока рановато...
— Хорошо бы, хлопцы, в ответ — теле-
грамму. Как мыслите, а? — Сергей почему-то
в упор посмотрел на Полуэктова. Осталь-
ные  тоже повернулись к нему:— Садись,
Юрий, сочиняй проект. Почерк у тебя подхо-
дящий.
— Давай, давай,— подбодрил Толя Юсупов
смешавшегося от неожиданности Полуэктова
и шутливо, но решительно подтолкнул его к
столу.
Небольшая комнатка почты наполнилась
шумом.
— Сердечно благодарим за подарок, гото-
вы дружить и соревноваться...— неуверенно
начал Юра.
— Обязательно добавь: «Даешь комму-
низм!» — Семен, словно клинком, рубанул ла-
4 «Уральский следопыт» № 7
49
донью воздух: — Это же. чёрт возьми, ак-
корд!
— Слишком громко,—пробасил Борис.
— Точно,— согласился	Юрий.— Ты	бы
еще цитату сюда всадил.
— А я бы оставил,— негромко проговорил
Сергей,— чтобы некоторые не забывали...
— Простите,— обратился к нему высокий
мужчина в сером полуспортивном костюме.
Он внимательно прислушивался к разговору
монтажников.
— Да, пожалуйста,— ответил Сергей.
Неожиданный собеседник подошел побли-
же к монтажникам и по-доброму сказал:
— А вашу бригаду я бы, ребята, назвал
бригадой имени Петровского десанта. Вы за-
служили это право.
— Погодите,— Сергей сощурил глаза,— а
откуда вы знаете о десанте?
— Статьи Осадчей читаю... Давайте зна-
комиться. Быстров. Буду выпускать у вас
многотиражку.
Сергей пригляделся.
— Так мы же с вами...
— Верно, — подтвердил Быстров, — уже
встречались. На четвертой просеке.
24.	Необычное
начинается просто
Стоит ли удивляться тому, что произошло
в один из самых обычных субботних вече-
ров с ребятами-монтажника ми из третьей
бригады?
Они не карабкались по тигриным тропам,
не брели в тумане над бездонной пропастью.
Они шли после смены в библиотеку. Шли
вчетвером — Сергей, Борис, Семен и Юрий
Полуэктов. Толя Юсупов присоединиться не
смог: он торжественно поклялся, что к вы-
ходному дню отремонтирует на «Урагане»
мотор.
От помощи Анатолий отказался. Но зато
пообещал озолотить того, кто обменяет ему
Мельникова-Печерского на любую популяр-
ную книжку о конструировании моторно-па-
русных судов. Именно поэтому, уже после
краткой беседы с девушкой-библиотекарем,
Борис Шестаков принялся произносить обли-
чительные речи:
— Не имеете академического издания
истории парусного флота — понимаю. Не вид-
но капитальных трудов о такелажной техни-
ке корсаров — могу простить. Но где, спра-
шивается, брошюры из массовой серии «На
воде, как дома?» Учтите, это только из-за ва-
шей халатности до сих пор не качаются
каравеллы на просторе нашего искусственно-
го моря!..
Борис был в ударе. Чувствовалось, что он
еще не скоро простит библиотекарей, которые,
прежде чем выписать для подшивки кубин-
скую газету «Нотисиас де ой», заставили его
дважды сбегать в партком.
— О тайнах атомного ядра тоже что-то
ничего новенького не видно,— подлил масла
в огонь Семен Зуев.
— Теорию относительности ты уже одо-
лел,— пошутил Сергей.
— Частично,— откликнулся Семен.—
Углублюсь, когда перейдем на шестичасовой
рабочий день.
И только Юрий Полуэктов не проронил
ни слова. Казалось, он даже не слышит, о чем
говорят ребята. Когда подошла его очередь,
он коротко заявил:
— Ничего не надо.— И, видя, что девуш-
ка все еще держит в руках его формуляр, до-
бавил: — Нужной книги у вас никогда не най-
дешь...
— С чего это вы все на испанском поме-
шались? — Библиотекарь замолчала, заметив,
как побагровело у Юрия лицо.
— Ты, что же, втихаря решил испаньолу
одолеть? — ехидно полюбопытствовал Семен.
— Погоди,— вмешался Борис.— Может, он
и вправду надумал. Слышишь, Юрка? Я ведь
тебе говорю.— Он подошел к Полуэктову: —
Хочешь, как мы с Сергеем?
— Всю жизнь мечтал прочитать «Дон-Ки-
хота» по-испански,— огрызнулся Полуэктов.—
Хочу насладиться ароматом подлинника...
— А вот это ты брось. Я тебе серьезно...—
Борис кивнул на двери: — Выйдем!
Сергей не на шутку забеспокоился: этого
еще не хватало!
— Сами разберемся,— грубовато остано-
вил его Юрий.
— Мы сами, Сергей...— Борис пропустил
Полуэктова на крыльцо.
Через несколько минут Сергей и Семен
вышли из библиотеки и, не обнаружив Бори-
са с Юрием, бросились к общежитию.
Дверь в комнату была приоткрыта. На
полу валялся перевернутый стул. У окна
вещи, которые до того аккуратно покоились
на тумбочке. По всему угадывалось, что в
комнате недавно разыгралась какая-то бур-
ная и непонятная сцена. Если это были Борис
и Юрий, то почему и куда исчезли они с та-
кой поспешностью?
Сергей наклонился к раскрытому чемо-
дану Полуэктова. Сверху, на клетчатой ру-
башке. лежала небольшая, немного помятая
фотография. Сергей взял ее. Семен заметил,
что у бригадира вдруг задрожали руки. Сов-
сем как у Полуэктова, когда тот сорвался.
— Ты что, Сережка?..—Семен тронул его
за локоть.— Ты слышишь меня?
Незнакомым росяным блеском светились
глаза Сергея.
— Я про портрет говорил, помнишь? — на-
конец, отозвался он.
— Помню.
— Так вот он, этот матрос...
Семен взял фотографию. На ней был изоб-
ражен молодой нахмуренный парень в летней
белой форменке и немного сдвинутой набек-
рень бескозырке. По ленточке бежали строгие
буквы: «Военно-Морской Флот». На обратной
стороне фотографии было написано: «Юроч-
ка, посылаю,тебе фото, которое ты просил
разыскать. Это дядя Саша снялся перед са-
мым началом войны».
— Туман...— успел вымолвить Семен и
рванулся за Сергеем, который пулей выле-
тел в коридор.
— Шестакова и Полуэктова видел? — ра-
зом набросились они на бетонщика Петьку
Осетрова, чинившего у входа в общежитие ве-
лосипед. У того от неожиданности даже втул-
ка вывалилась из рук.
50
— С ума посходили! — Петька сплюнул
под ноги.— Носитесь тут ракетами.
— Куда же они девались?
— Выскочили. Борис кричит ему: «Стой»,
а Юрка головой мотнул, шасть за барак и при-
пустил в гору. По той вон тропинке.
25.	Мы еще повоюем
Борис и Юрий, увлеченные спором, даже
не заметили Сергея и Семена. Говорил Борис.
Юрий с большим свертком в руке сидел на
поваленной березе и, закрыв глаза, слушал.
— При чем же здесь гордость? — говорил
Борис.— Давно уже надо было обо всем рас-
сказать. Все-таки не чужие... И вот что учти.
Если ты и сейчас отмолчишься, я, понятно,
слово сдержу. Сам говорить не стану. Но жиз-
ни тебе не дам! Ведь ты же и так в долгу.
— Перед кем? — спросил Юрий.— Перед
тобой? За то, что три строчки попросил пере-
вести?
— Не передо мной, а хотя бы перед тем
кубинцем...
— Перед кубинцем? — шагнул из кустов
Сергей. И сразу же оказался перед вскочив-
шим на ноги Полуэктовым.— Видел я фото-
графию... Стало быть, родственник твой,
Александр Самоцветов,— десантник... А вот
знаешь ли ты, что это он был на том портре-
те, перед которым я когда-то клятву давал?..
Сергей щурил глаза и немного покачи-
вался. как будто у него под ногами была не
каменистая, поросшая травою и мхом земля,
а скользкая палуба, по которой прокатывают-
ся с грохотом волны.
4'
— Рассказывай, Юрка,— сказал Борис.—
Надо же когда-то решиться. Если ты, конеч-
но, человек, а не швабра.
— Мы ведь к тебе...— начал Сергей, но
Полуэктов решительно возразил:
— Не тот это случай. Ты, Сергей, глав-
ного еще не знаешь.. Видел фотографию.
Что ж, превосходно. Хотя *и не для всеобщего
обозрения вытребовал я ее у отца. Дело это
касается только меня... Не все ведь я твоей
корреспондентке рассказал. О подарке не рас-
сказал...
— О каком подарке?— не выдержав, спро-
сил его Сергей.
— Вот о каком! — Юрий резким движе-
нием выбросил вперед руку. На ладони лежа-
ли часы с раздавленным циферблатом. Те са-
мые, которые он повредил, когда делал стой-
ку на высоте.— Вот он, дяди Саши подарок.
— Не может быть!..— Сергей бережно взял
из рук Полуэктова часы.
Щелкнула крышка. На матовом серебря-
ном диске была искусно выгравирована над-
пись на испанском языке.
Сергей закрыл глаза. Он держал в руке
часы, с которыми ушел когда-то на фронт
его названный брат черноморец Алеша Гор-
ский.
— «Дорогому товарищу Орландо от Авгу-
стино Ромеро,— глухо прочитал Борис.— Мы
еще встретимся на Кубе. Они не пройдут!
Мадрид, 1937».
— Эти часы дяде Саше на фронте друг
подарил. Когда умирал, сам ему на руку на-
дел. Дядя Саша потом в госпитале лежал.
Ранили его в плечо. Оттуда он их и переслал.
Вроде бы мне... на сохранность...
— Он разведчиком был? — встрепенулся
Сергей.
— Точно, в разведке...
— А друга-то звали Алешей, верно? Але-
шей Горским?..
— Точно.
— Хлопцы!..— Глаза у Сергея сделались
огненными.— Портрет наш Алеша написал!
— А может, у Самоцветова был еще один
друг, тоже художник,— предположил Борис.
— Да вы гляньте!— Сергей достал из
кармана томик стихов Петефи и мигом нашел
среди страниц прямоугольный кусочек фото-
бумаги. На нем все увидели короткую непо-
нятную надпись:
«Пам са . О. и А. Р.»
— Вот она. головоломка! — воскликнул
Сергей.— На портрете, на подрамнике эта
надпись была. Столько лет не могли разобрать.
А тут же все просто! Первое слово надо чи-
тать по-русски, второе — по-испански! И вый-
дет тогда: «Памяти Орландо...
— и Августино Ромеро» — закончил Юрий
Полуэктов.
Слишком хорошо ему был знаком этот
почерк. Так мог написать только дядя Саша.
Он даже в письмах обычно сокращал: «На
доб. пам.» и ставил в конце не имя, а лишь
одни инициалы...
— Орландо,—так звали отца Алеши Гор-
ского, когда он в Испании воевал. А кто такой
Августино, трудно пока сказать. Вроде и
вправду кубинец. В интербригаду, должно
быть, вступил. Кто ж ты такой, Августино
Ромеро?..
— Значит, самое вре^я на Кубу писать! —
У Бориса загорелись глаза.— Адрес известен:
Гавана, Министерство обороны, Раулю Кастро!
...Тем временем внизу, у подножья Карга-
нач-горы, несмело, по одному заискрились
первые вечерние огни. Вспыхнула волнистая
цепочка на эстакаде. Засветились звездочки
бессонных башенных кранов.
Сергей почувствовал, как кто-то дотро-
нулся до его руки. Не оглядываясь, догадался:
Полуэктов.
— Часы...— услышал он приглушенный
шепот Юрия.— Я тут думал... ты их возьми
себе... так будет вернее.
Эпилог
Меридиан романтики
Вспомни героев Эбро! К чему псевдоним?
Тропой следопыта.
Если снятся тебе каравеллы...
Сегодня утром, когда я пришел в редак-
цию, мне вручили письмо. Оно оказалось от
Николая Быстрова. В последнее время, живя
в санатории на юге Челябинской области, он
окончательно переключился на телеграммы, и
наша наладившаяся было переписка снова
оборвалась.
Вот что было сказано в письме:
«Пока не закончена повесть, спешу сообщить
тебе об одной любопытной детали. Непременно по-
старайся использовать ее.
Всю последнюю неделю я рылся в литературе
о гражданской войне в Испании. Пытаюсь найти
хоть строчку о кубинцах, сражавшихся в составе
интернациональных бригад. Прочитал, несмотря
на запреты врачей, не менее тысячи страниц.
И знаешь, что больше всего поразило меня? Опи-
сание боев на реке Эбро. Это просто непостижи-
мо. Оказывается, бойцы одиннадцатой интер-
бригады в трудную минуту поступили точно так
же, как и моряки-черноморцы на Буге. Раздобыв
у рыбаков челны, они под покровом ночи высади-
ли на крутой пустынный берег десант. Фаланги-
сты и марокканские стрелки были уверены в своих
силах, но неожиданный и смелый маневр принес
республиканцам успех. Те, кто первыми ступили
на берег, сознательно пошли на верную смерть,
чтобы проложить товарищам дорогу к победе.
Я долго потом не мог уснуть. Взволновало
меня не только совпадение боевых ситуаций.
В каждом новом подвиге, подумалось мне,— ча-
стичка, искра героизма, который был проявлен
вчера независимо от того, где полыхала битва.
Кто знает, может быть тут действует какой-то еще
не открытый нами закон. Закон незримой эстафе-
ты, по которому энергия и мужество сильных сер-
дец никогда не исчезают бесследно. Видимо, так.
Определенно, дружище, все подвиги на земле
взаимосвязаны между собой. Я твердо уверен:
даже тот неожиданный бой, который вела на чет-
вертой просеке бригада Сергея Бойко, наполовину
уже был выигран еще тогда, на бурной Эбро, на
вспененном Буге. Но зато, не сомневаюсь ни кап-
ли. отвага и одержимость железногорцев тоже
теперь помогут кому-то в трудном и яростном
пути. Хотя новые герои, наверняка, даже не будут
подозревать об этом...
Задумался, размечтался, и так, поверишь ли,
захотелось вырваться поскорее из этой пропахшей
52
лекарствами обстановки, что прямо нет больше
сил. Совсем уж невмоготу. А врачи, как наЭ^о,
обещают выписать только через месяц. Представ-
ляешь, еще целый месяц! А я хочу в Железногорск
сегодня, сейчас. Лишь в минуту вынужденного
бездействия начинаешь понимать, как много мож-
но сделать на земле, если по-настоящему гореть,
полыхать, черт возьми, а не дымить день за днем
инкрустированной трубкой. Паже если это труб-
ка, которой позавидует любой капитан дальнего
плавания. Так, кажется, сказано в повести о Ва-
диме Весснине?
Кстати, по-моему, мы все-таки зря подсунули
читателям этого малопривлекательного персона-
жи. Во всяком случае, можно было не вспоминать
его слишком уж красивый псевдоним. Тем более,
что в последнее время все газетные материалы я
подписывал только своим настоящим именем. Ве-
секина в Железногорске не знают. В Железногор-
ске знают Быстрова. Учти.
Впрочем, валяй как условились. Ты автор.
Я в данном случае всего лишь читатель. Не буду
превышать своих полномочий.
Единственное, о чем попрошу,— это уже не
относится к повести,— не оставляйте Зину. Чело-
век она впечатлительный, хрупкий. Ей сейчас
очень тяжело. Она, по-моему, снова на распутье.
Впрочем, за то время, что прошло со дня нашей
последней встречи в Железногорске, многое могло
измениться. И у Зины, и у всех остальных.
Николай»
Да, изменилось многое.
Николай даже не подозревает, что Зина
Осадчая уже не работает в нашей редакции.
Она решила продолжить начатый Нарожным
поход. Ее позвала дорога.
Трудна тропа следопыта. Шаг за шагом,
по крупице собирает Зина в архивах, в непре-
рывных поездках по стране скупые, затеряв-
шиеся в потоке событий сведения о героях
Петровского десанта. Ей помогаем не только
мы, товарищи по редакции. Вместе с нами от-
правились в поиск и ребдта-монтажники из
Железногорска. Они считают это своим бое-
вым и священным долгом. Ведь их бригада
носит теперь гордое имя Петровского десанта.
В ее сбстав навечно зачислены приказом по
стройке матрос-черноморец Алеша Горский и
гвардии лейтенант Григорий Нарожный.
Каждый день на них выписывается на-
ряд. Каждый день вместе с монтажниками
Сергея Бойко они взбираются к самому небу,
к плывущим над стройкой облакам.
Я перечитал письмо Николая и хотел уже
вложить его снова в конверт. Но тут мое вни-
мание привлекла какая-то полустертая запись,
которая была сделана на обратной стороне
листка карандашом, а потом несколько раз
перечеркнута крест-накрест. Я пригляделся
внимательней. Всего четыре строчки. Неуже-
ли стихи? Почерк Николая. Но ведь он уже
лет десять как перестал увлекаться поэзией.
И тем не менее это были стихи, написанные
его рукой.
Не уверен, что мне удалось точно восста-
новить смысл зачеркнутых слов, но, по-мое-
му, эти четыре строчки должны прозвучать
приблизительно так:
Вы его на карте не ищите
Среди пятен сверхдалеких стран —
Сквозь сердца невидимою нитью
Протянулся тот меридиан!
Не знаю, кому посвятил это четверости-
шие Николай. Может быть, своим раздумьям.
А может быть, это о тебе, читатель? Если ты,
конечно, романтик, и по ночам тебе все еще
снятся голубые каравеллы и огненно-сереб-
ристые межзвездные корабли.
Повесть закончена. Жизнь продолжается.
И что будет завтра — это зависит только от
нас.
Николаев — Свердловск.
1961—1963.
Километр и...
Такое расстояние проходят за минуту речные
теплоходы на подводных крыльях, «Ракеты» и
«Метеоры» — опасные конкуренты железнодо-
рожного и автомобильного транспорта.
В нынешнем году в Камском пароходстве
появились еще четыре скоростных теплохода.
Теперь от Сопикамска до Казани курсирует це-
лый крылатый флот. Расстояние это «Метеоры»
к «Ракеты» преодолевают быстрее поезда.
рость два километра в минуту, 120 — в час.
Скоро он тоже появится на Каме. И еще одну
новинку ждут камские речники — теплоходы на
воздушных подушках.
О таком флоте раньше могли только мечтать.
Вл. РУТКОВСКИП
...два километра в минуту
В новом скоростном теплоходе «Буревест-
ник» втрое больше пассажирских мест, чем г
«Ракете», и в полтора раза больше, чем в «Ме-
теоре». Но это не мешает ему развивать ско-
53
ВЛАДИМИР ПРИХОДЬКО
Стахи
Jle/ied войной
Что мне там помнится,
Перед войной?..
Мальчику — пять.
Он живет и смеется.
Ветки каштановые
За стеной
Тянутся к солнцу.
Двор, как колодец.
Темен, мал.
Плиты шагами измерены.
Как ты, каштан,
В полутьме не пропал,
Как же ты выжило,
Дерево?
Мы бы тебя побродить на бульвар
Взяли,
Но серые камни...
Корни твои придавил тротуар
Каменными руками.
Третий этаж.
Длинный балкон.
Дереву метра три остается.
Отец говорит:
— Будь упрям,
Как он,
Каштан,
Стремящийся к солнцу.
Дерево, дерево,
Ты молодец.
Небо над нами,
Полное света.
...Главное то,
Что жив был отец.
Г лавное — это.
JloKlrfi СОСНЫ
За домом
Начинаются леса.
Дома за домом
Больше не встречаются.
Лишь, как река,
Дороги полоса.
Пойдем туда,
Где улица кончается!
Качается
За окнами сосна.
Она поет,
Но сдержанно, вполтона.
Не слышно слов,
А музыка слышна.
Так шелестят
На празднике знамена.
Так провода
Над рельсами гудят.
Так сдержанно
Рокочут волны моря.
Так музыка
Каких-то давних лет
Вдруг прозвучит
В пустячном разговоре.
Скорей
Поют, шумят, томят леса.
Мы принесем
Озон и солнце в венах.
И много дней,
Счастливых и мгновенных,
В нас не умолкнут
Сосен голоса.
Я на крыше. Улыбаюсь небу.
Не увидеть, не вобрать всего.
Никого на крыше больше нету.
Я и небо. Больше никого.
Мама гладит в узеньком оконце,
Голову клоня над утюгом
Уплывает детство, словно солнце,
Прячется за окоем.
Герой Советского Союза генерал-майор М И. Наумов -т-
наш земляк. Родился он в 1908 году в селе Большая Со-
сновка, Пермской области. В 1930 году был призван в ар-
мию, в 1937 году окончил Высшую пограничную школу и
стал кадровым военнослужащим.
В годы Великой Отечественной войны М. И. Наумов
командовал кавалерийским партизанским соединением, ко-
торое было награждено почетным Красным Знаменем Пре-
зидиума Верховного Совета, Совета Народных Комиссаров
и Центрального Комитета Коммунистической партии Совет-
ского Союза. О боевых действиях в тылу гитлеровских ок-
купантов М. И. Наумов рассказал в своих книгах. Самая
известная из них — «Хинельские походы».
Быль о партизанах, публикуемая на страницах этого
номера, написана М. И. Наумовым специально для «Ураль-
ского следопыта». Главный герой, от имени которого ведет-
ся повествование,— боевой соратник Наумова, разведчик
Анатолий Швейцарский. Сейчас он работает в Киевском ин^
статуте автоматики.
Мы условились, что первым пойдет,
то есть выбросится, Вася, за ним —
радистка Маша и последним — я,
восемнадцатилетний начальник группы.
Было очень темно. Позади осталась
линия фронта. И вот замигала сигналь-
ная лампочка. Мы приготовились — под-
тянули потуже пояса. Бортмеханик от-
крыл люк. Послышалась команда:
— Пошел!..
Вася шагнул к люку и... остановился.
Я оттолкнул его в сторону и бросился
в черный провал вниз головою.
Когда дернуло лямками и я подтя-
нулся, чтобы выровняться, заметил:
с земли в небо тянулись пулеметные
трассы. Их было много, не менее три-
дцати. Значит, внизу какая-то вражеская
часть. А нас всего трое.
Меня отнесло в заросли. Парашют
завис на дереве. Я пробую раскачать-
ся, чтобы ухватиться за белеющий в тем-
ноте ствол березы, но это не удается.
Тяжелый рюкзак давит на плечи, а сбро-
сить его я не решаюсь. Перерезаю но-
жом стропу, срываюсь с упругих веток
55
и падаю навзничь на землю. От удара
об автомат почти теряю сознание, лежу,
не в силах ни шевельнуться, ни вздохнуть
от боли, только скриплю зубами. Неуже-
ли живым попаду в руки фашистов? Пы-
таюсь превозмочь себя, осторожно гло-
таю воздух. Боль постепенно проходит.
Освобождаюсь от лямок, сигналю фона-
риком, негромко зову товарищей. Ухо
улавливает торопливые шажки Маши.
— Анатолий!..— таинственно говорит
она.— Все очень хорошо! Мы на Гомель-
щине! Приземлились на краю леса.
А стрельба далеко.
Маша ликует, не
— Не умничай!—не выдерживаю я.—
Нас как миленьких сняли бы на разворо-
те. Лучше посоветуй, как будем выпол-
нять без взрывчатки задание.
Маше больше всего жаль запасных
батарей для рации.
Мы прячем в буреломе парашюты,
надеваем рюкзаки. Надо уходить — сде-
лать бросок километров на двадцать в
северном направлении. Я тороплю това-
рищей.
Утром выяснилось, что во время при-
земления Маша сильно поранила ногу,
но всю ночь и виду не подавала. Остано-
подозревая, в какое
положение попала
наша маленькая
группа. Я повернул-
ся и застонал.
— Что с тобой?!—
встревожилась Ма-
ша.
— Ушибся не-
много,— говорю я и
с досадой объясняю,
во что может обой-
тись нерастороп-
ность Васи.
Маша ужасается:
— Неужели две-
три минуты промед-
ления— это пятна-
дцать-двадцать ки-
лометров?! Как же
быть, Анатолий? Как
соберем грузы?
За меня отвечает
Вася, внезапно появ-
ляющийся из тем-
ноты.
— Грузы наши—
тю-тю — неуклюже
иронизирует он.
Мне хочется вле-
пить ему оплеуху.
Маша осуждающе
шепчет:
— Как ты мог,
Вася?! Ведь команда
же была...
Но Вася невозму-
тим. Он упрекает
штурмана:
— Мог бы вы-
бросить на втором
заходе!
вились, чтобы забинтовать рану, отдох-
нули немного и отправились дальше.
Лес вскоре кончился. Мы осмотрелись.
Неожиданно появился белоголовый
мальчонка лет десяти. Я окликнул его.
Мальчонка остановился и глядел на нас
исподлобья. Выручила Маша. Она ласко-
во заговорила с ним, и мальчуган объяс-
нил, что рядом находится село Михаль-
ки, а дальше — районный центр Речица.
Отпустив мальчика, я развернул кар-
ту. Топографические знаки и надписи
вдруг стали расплываться. Я плохо ви-
дел, почти так же, как в прошлом году
после контузии, когда меня признали не-
годным к военной службе и отправили
на лечение.
И вот — надо же такому случиться! —
снова напомнила о себе слепота. Неуже-
ли сказалось ночное падение с березы?
Я не знал, как поступить, и сказал това-
рищам, что по глазам хлестнуло веткой.
Попросил Машу отыскать на карте село
Михальки и Сухое болото.
— На север отсюда на протяжении
двух квадратиков,— сказала Маша,—
идет лес, а дальше — две линии.
Их-то я и принял за железную доро-
гу. А ее надо перейти со всеми предо-
сторожностями, то есть, сказал бы я поз-
же,— ночью. И только ночью! Тогда же
мы подошли к выполнению этой за до *4
по-школярски — решили переползать.
Часа через пол-
тора оказались у ка-
кого-то проселка.
Перед нами лежало
село. Из него в на-
шу сторону двига-
лись две группы
немцев с собаками.
Поворачивать назад
было поздно. Мы
укрылись в ольхо-
вом кусте и стали
готовиться к встрече
с противником.
Немцы втянулись
в лес. Собачий лай то
приближался, то уда-
лялся. К нему при-
соединились свист,
автоматные выстре-
лы и звук сигналь-
ной трубы.
Не знаю, на са-
мом ли деле твори-
лось такое, или ви-
ной было нервное
напряжение, только
звуки этой трубы
казались необыкно-
венно зловещими...
Ночью, когда сгу-
стилась тьма, мы
двинулись дальше —
к Сухому болоту.
В лесу, в яме, зарос-
шей травой, решили
вздремнуть. Дежу-
рили по очереди. На
рассвете Маша мол-
ча растолкала меня
и Васю. Мимо, шагах
в двадцати, гуськом
Анатолий Швейцарский.
прошли шестеро. Полусогнувшиеся, на-
стороженные, с оружием наготове. «Ок-
ликнуть или нет?» Решаю пропустить:
ведь свидание не здесь. И не сегодня, а
только через неделю...
После этого резко меняем маршрут.
Петляем. Давно хочется пить, но воды
нигде не видно. Наконец начались буй-
ные заросли буро-сизой осоки. Сухое
болото!
Выбираем укромное место, устраи-
ваемся и начинаем копать яму, чтобы
достать воды.
Дальше все пошло как нельзя лучше.
У меня полностью восстановилось зре-
ние, у Маши зажила рана.
Мы ждем условленной встречи, ко-
торая должна состояться перед заходом
солнца на лесной опушке. Если этого не
случится в первый вечер, то я обязан
ждать каждый вечер от шести до вось-
ми. Ко мне выйдет «он» и спросит: «Что
ты там делаешь?». «Ловлю птиц,— отве-
чу я,— и продгю в Гомеле». Тогда мы
будем признаны своими и станем рабо-
тать вместе.
Наступил долгожданный вечер. Я по-
ложил в карман пистолет, запрятал под
бушлат гранаты и отправился на опушку
в сопровождении Васи.
Вечер прошел в напрасном ожидании.
Выходим на опушку ежедневно, но никто
не появляется. Маша настойчиво прощу-
пывает эфир, однако никаких сообщений
не поступает.
Так проходит десять дней. Что же де-
лать? Ведь мы заброшены, чтобы при-
нять участие в уничтожении крупной
базы горючего.
Кончились продукты. При попытке
выйти за пределы Сухого болота мы об--
наружили, что попали в западню: немцы
и полицаи оцепили заросли.
Прошло еще семь дней и семь ночей.
На восьмые сутки Вася не выдержал.
— Знаешь. Анатолий,— сказал он, ли-
хорадочно блеснув глазами,— разреши
пробраться в село. Я про все разузнаю и
поесть захвачу. А если погибну, то с му-
зыкой.
— Ладно. Иди.— Я отдал ему пи-
столет и две гранаты.
— Значит, так,— заключил Вася,—
если услышите стрельбу и взрыв — счи-
тайте, что я поднялся на небеса и при-
хватил с собой несколько фрицев.
— Мы предпочитаем встретиться с
тобой не на небесах, а здесь,— сказал
я.— Часов в семь вечера.
— Хорошо.
Вася ушел. Чем меньше оставалось
времени до его возвращения, тем замет-
нее мы волновались. Но вот стрелки,
показав семь, уже спешили дальше, а
Васи нет. Я взял автомат и осторожно
двинулся вперед. Вскоре передо мной
открылась поляна. В центре возвышалась
скирда сена, а возле нее суетились не-
мецкие солдаты. Неожиданно из скирды
выскочил Вася с гранатой в руке. Хлоп-
нули выстрелы. Вася упал, и фрицы нава-
лились на него. Раздался глухой взрыв,
кверху взметнулась земля и клочья
одежды.
Справа и слева затрещали кусты: это
враги, как воронье, слетались к мертво-
му Васе. Я выпустил по длинной очереди
из автомата в обе стороны и стал отхо-
дить.
Ночью мы с Машей благополучно вы-
брались из Сухого болота. На рассвете
перед нами открылась обширная луго-
вина, обнесенная валом с проволочной
изгородью. Мы затаились в густом
58
Золотой берег
Задумчиво море.	!
Накатит волною
На берег, где сосны застыли сурово.
И схлынет.
А что увлечет за собою —
Омоет в глубинах и вынесет снова. (
И тотчас же вспыхнут песка золотинки, I
И в каждой —	\
от солнца горячая малость.
Как будто бы золото с букв бескозырки >
Навечно вот в эти песчинки впиталось '
л. румянцев
бурьяне и стали наблюдать. На валу по-
явился часовой. Через некоторое время
его сменил другой, другого — третий.
Над головой проносились самолеты и
опускались где-то совсем рядом. Значит,
здесь вражеский аэродром! Вечером,
когда скрылось солнце, я скинул буш-
лат и перевел затвор автомата на «оди-
ночно».
— Слушай, — говорю Маше. — Вы-
стрел — часовой падает, а ты тут же на-J
крываешь бушлатом проволоку.	j
— Ладно! — шепчет Маша.— А не
подождать ли, когда станет темнее?
Я не успел ответить. Над головой по-
казался бомбардировщик, идущий на
посадку. Часовой смотрел на него, за-
драв голову. Рев моторов заглушил мой
выстрел. Немец покатился вниз. В одно
мгновенье мы с Машей оказались по ту
сторону изгороди. Пока я напяливал ши-
нель фашиста, Маша нахлобучила на
меня шлем. Убедившись, что в магазине
вражеской винтовки патроны с зажига-
тельными пулями, я взбежал на вал и
увидел огромный закамуфлированный
металлический резервуар. За ним нахо-
дилось еще несколько, поменьше.
Я вскинул винтовку, выстрелил в самый \
большой и уткнулся в траву. Взрывная __
волна прошла над нашими головами.
Море огня и дыма взметнулось к небу.
Мы с Машей переночевали в снопах
на поле. А утром следующего дня были
уже в Новобелице. Укрылись за огоро-
дами в густом коноплянике. Отсюда хо-
рошо был виден небольшой уютный до-
мик, окруженный кустами. Из окон его
вдруг полилась музыка. Маша прислу-
шалась.
— Музыка? Радиоприемник, конеч-
но,— определила она и, проворно сбро-
сив сапоги, стала доставать из рюкзака
серенькую юбчонку и зеленоватую коф-
точку.
— Что ты задумала?
— С хозяйкой хочу поговорить.
— Днем? Ты с ума спятила!
— Не волнуйся, Анатолий, все будет
хорошо!
И вот Маша уже у плетня о чем-то
шепчется с хозяйкой. Та уходит в глубь
двора и возвращается с какой-то кор-
зинкой.
Так в наших руках оказывается но-
венькая немецкая батарея.
В тот же день мы послали в штаб ра-
диограмму о выполнении задания и
услышали в ответ:
«Поздравляем. Благодарим. Ждите
самолет в таком-то месте...»
Рисунки А. Квашнина
Песня
Когда над лесом месяц тонкий
порой вечернею взойдет,
у нас в селе поют девчонки
да так, что за сердце берет.
Напевы русские простые
в тот час по-новому звучат.
И даже парни озорные
молчат, заслушавшись девчат.
Все выше в небо месяц тонкий
тропой невидимой идет.
Поют, поют в селе девчонки,
да так, что за сердце берет.
А. соловьев.
_
59
Люби и выращивай кедр
МОЛОЧНОЕ
ДЕРЕВО
«Не хотите ли шишечкой побаловаться? —
предложил мой сосед. —Дешево и любопытно».
Эта фраза из сценки в железнодорожном
вагоне, описанной Д. Н. Маминым-Сибиряком в
путевых заметках «От Урала до Москвы».
Кедровыми орешками «баловались» в пути,
коротали долгие зимние ночи старые и малые в
крестьянских избах Урала и Сибири. Таежным
следопытам памятны осенние вечера, когда
можно пощелкать поджаренные орешки из горя-
чих шишек, прямо из костра. Впрочем, ореш-
ки — далеко не «баловство». Десяток шишек
заменят по калорийности миску супа с хорошим
куском мяса.
Кедровые орехи как лакомство, в шутку на-
зываемое «сибирским разговором», с давних
пор большими партиями вывозились с Ирбит-
ской и Тюменской ярмарок в Европейскую часть
России, а из Архангельска в Англию.
Население Урала и Сибири перерабатывало
орехи на растительные сливки. Ими сдабрива-
лась каша, рыба. Разбавленные кипяченой водой,
сливки давали «постное молоко». Кроме того,
они были хорошим лечебным средством. Изве-
стный путешественник Петр Паллас почти двести
лет тому назад писал, что молоко из кедровых
орехов дают детям, а растительные оливки «уве-
ряют, с пользой употреблены были и чахоточ-
ными людьми».
С 1906 года врач Ф. Автократов в большом
селе Зауралья — Талии.е вводил кедровые оре-
хи в рацион питания своих пациентов. После
многолетних наблюдений он установил, что они
дают «положительные результаты при атероскле-
розе и вообще при патологических состояниях,
связанных с высоким кровяным давлением».
Орехами успешно лечатся больные при повы-
шенном кислотности желудочного сока.
Опыты ученых в физиологической лабора-
тории при Томском университете показали, что
в кедровых орехах есть очень ценный вита-
мин — «В».
Мне памятен такой случай. С манси Юплан-
ковым мы бродили по Пелымской тайге. Вышли
из густого леса на поляну, где росли раскиди-
стые кедры. Юпланков подошел к одному дере-
ву и, любовно поглаживая ствол, сказал:
«Это моя мама. Сам я не помню, мне так
говорили: Когда я родился, мать шибко заболела
и кормить грудью меня не могла. Меня кормили
молоком и кашей из кедровых орехов. Умирая,
она сказала, что теперь моей кормилицей будет
кедр, и велела любить и беречь это дерево, как
свою мать».
До Октябрьской революции на Урале не
было ни одного завода по переработке кедро-
вых орехов. 3 августа 1921 года В. И. Ленин под-
писал Постановление Совета Труда и Обороны
«Об организации сбооа и заготовки дикорасту-
щих масличных семян и об использовании их
для переработки в маслобойной промышлен-
ности».
Владимир Ильич познакомился с кедровыми
лесами в сибирской ссылке. Надежда Констан-
тиновна Крупская вспоминает: «Другой знако-
мый Ильича был бедняк; с ним Владимир Ильич
часто ходил на охоту. Это был самый немудрый
мужичонка — Сосипатычем его звали. Он хоро-
шо относился к Владимиру Ильичу и дарил ему
всякую всячину — то журавля, то кедровых
шишек».
И вот про эти самые шишки Ленин вспом-
нил в первые годы Советской власти. В подпи-
санном им постановлении подчеркнуто:
«Ввиду особо важного значения кедровых
орехов в ряде других дикорастущих масличных,
выделить сбор и заготовку таковых в первую оче-
редь».
В двадцатых годах на Урале и в Сибири за-
готавливали до двух миллионов пудов кедровых
орехов, а для их переработки построили три
маслобойных завода, На них получали высокого
качества столовое масло, халву и кедровую муку
для кондитерских изделий. Но в последние годы
это производство незаслуженно забыто. А ведь
изделия из кедра достойны кухни детских садов
и ясель, диетических и общих столовых. Пище-
выми концентратами из кедровых орешков мо-
гут не «баловаться», а сытно питаться космонав-
ты в своих полетах. Нужно с особой любовью
охранять и выращивать кедры — это благодат-
ное дерево.
САЛДИНСКИЙ
КЕДРОВНИК
Верхнюю Салду с Нижней соединяет теперь
новая автодорога, устланная массивными бетон-
ными плитами. Но есть «чудаки», которые пред-
почитают быстрой езде по бетонке пешеходный
способ передвижения — по старому пути, где
некогда ходил с грузами от завода к заводу
«паровой слон» Амоса Черепанова, прообраз
современного автомобиля.
Старая дорога от Верхней Салды сразу идет
по пересеченной лесной местности. С послед-
него пригорка открывается вся Нижняя Салда.
И вот тогда-то вы увидите, что в юго-западной
части города рельефно выделяется крутой
бровью темная зелень кедрового леса. Этот кед-
ровник— скромный остаток хвойной тайги, что
до второй половины XVIII века относилась к
«государственным пустопорожним землям».
В 1760 году по указу Бвргколлегии и канце-
лярии Главного заводского правления Никита
Акинфиевич Демидов построил Нижне-Салдин-
ский завод. В «пустопорожних землях», приле-
гающих к металлургическому заводу, застучали
топоры дровосеков. Вырубали сосну, ель и пих-
ту. Но не у всех поднималась рука на уральское
60
^плодовое» дерево. Кедровые деревья оставля-
ли на корню, при световом просторе они разви-
вали богатую крону, формировались в садовые
рощи.
Много лесу нужно было заводу — до ста
пятидесяти тысяч коробов древесного угля в
год. Для этой цели заготавливалось не меньше
50 тысяч кубических сажен дров, ежегодно вы-
рубалось до тысячи десятин леса. На месте тай-
ги в окрестностях Нижней Салды с первых же
лет работы завода образовались сплошные вы-
рубки. О былом величии хвойных лесов можно
было судить по оставленным кедровым участ-
кам и отдельным деревьям, которые еще в про-
шлом столетии встречались, начиная от разъезда
Моховое — на западе, до Кедрового болота на
востоке и Зеленого Мыса на юго-западе.
В последующие годы площадь кедровников
сильно сократилась. И только такие названия,
как «кедровая дорога», «кедровое болото», хра-
нят память о лесных богатствах края.
Зато до наших дней сохранился кедровый
массив в Нижней Салде. Создана эта роща бе-
зымянными куренными рабочими, а позднее ис-
пользовалась предприимчивыми купцами как
орехоплодный сад.
В 1902 году половину рощи откупил худож-
ник В. А. Кузнецов и построил в ней свою ма-
стерскую.
После Октябрьской революции роща стала
народным достоянием. С первых же лет Совет-
ской власти она служила излюбленным местом
отдыха заводского населения. В ней провели
сплошную инвентаризацию, закрепив на каждом
дереве номерной жетон. В 1949 году территорию
обнесли изгородью. А в мае 1950 года испол-
ком Нижне-Салдинского горсовета объявил рощу
заповедной и передал в ведение Городского
объединения коммунальных предприятий. Позд-
нее решением Свердловского облисполкома она
была отнесена к памятникам природы и истори-
ко-революционным памятникам областного зна-
чения.
Нижне-Салдинская кедровая роща из всех
припоселковых кедровников Урала, окультурен-
ных первыми русскими земледельцами и курен-
ными рабочими металлургических заводов, пред-
ставляет особый интерес. Кедровый массив на
площади в 26 га — самый южный форпост это-
го дерева на Урале. Южнее его можно встретить
только отдельные кедры среди елово-пихтовых
лесов, низкорослых сосен на болотах или еди-
нично растущие деревья в окрестностях Петро-
каменска.
Роща представлена деревьями разного воз-
раста, но большинство — 200—250-летней давно-
сти. Растут и старожилы, живые свидетели четы-
рех веков истории Урала. На годичных слоях их
стволов можно отметить дату похода Ермака,
даты основания городов, начиная от Лозьвинско-
го городка, заложенного еще в 1589 году. Эти
деревья были в солидном возрасте в годы осно-
вания Нижней Салды. Под их величественными
кронами проходили собрания и массовки рабо-
чих Нижне-Салдинского металлургического за-
вода в 1905 году. Они — немые свидетели тра-
гических событий колчаковской оккупации: в
кедровой роще в 1918 году было замучено и
расстреляно 50 рабочих-революционеров, боров-
шихся в тылу врага. Здесь им поставлен па-
мятник.
Нижне-Салдинскую кедровую рощу взяли
под свое покровительство местные краеведы и
члены общества Охраны природы. По предло-
жению старейшего работника лесной промыш-
ленности, Павла Андреевича Гусева, разработа-
ны мероприятия по дальнейшему сохранению и
приумножению рощи. К 50-летию Октябрьской
революции здесь будут посажены молодые дич-
ки и саженцы.
М. Ф. ПЕТРОВ, лесовод
Люби и выращивай кедр
ТУРГОЯК—ГОЛУБАЯ ЧАША
Гол у бое-гол у бое небо с белыми легкими ку-
чевыми облаками отражается в воде, как
будто налитой в огромную овальную чашу,
края которой то густо поросли лесом, то величест-
венно лыбятся отвесными кручами. В недвижимой,
будто выпуклой воде далеко видны донные водо-
росли и камни. Озеро словно излучает голубое сия-
ние, струящееся из его глубин.
Это озеро — Тургояк. Оно расположено в го-
рах Южного Урала, в 20 километрах от Миасса.
Нас пятеро. Мы стоим на краю обрыва и
не можем оторвать восторженного взгляда от
увиденного. Но пришли мы сюда не отдыхать,
а работать — исследовать распределение расти-
тельности и животных в озере, поведение рыб.
Проделать все эти наблюдения поручили нам,
аквалангистам, людям, умеющим заглянуть под
воду. Для этого мы и оказались на берегу жем-
чужины Урала — Тургояка.
Налево от места, где мы стоим, бежит вниз
тропа. Она ведет к маленькому уютному пляжи-
ку. Отсюда нам придется уходить в прохладные
глубины озера, где в таинственном зеленовато-
голубом сумраке медленно колышутся стебельки
водорослей и бесшумно проплывают стаи рыб.
Утренний воздух напоен прохладой, над во-
дой стелется легкая дымка.
Сегодня начинаются наши исследования. Все
мы охвачены нетерпением, ждем команды.
Легкий шлепок по затылку — значит, можно
погружаться. Еще один шаг — и шумный сол-
нечный мир сменяется миром тишины. Вода про-
зрачна настолько, что на 10—12-метровой глу-
бине заметны мельчайшие камешки. Спускаюсь
ко дну. Надо мной, у поверхности, видна ма-
ленькая фигурка сопровождающего. Он взволно-
ванно машет руками, спрашивает: «Как дела,
как себя чувствуешь?». Успокаиваю: все в по-
рядке! - большие пальцы вверх.
А ну, посмотрим, что тут, на дне... Пышные
кустики урути, слегка буроватые перистые, ка-
жущиеся ювелирным изделием, застыли в пыш-
ном великолепии. Тянутся кверху стрелки ка-
мыша и стебельки рдестов. Светло-зеленой ше-
точкой торчат стебельки водоросли хары. А меж-
ду этими сказочными растениями медленно про-
плывают полосатые окуни и серебристые пло-
тички.
У самого дна в зарослях урути притаилась
щука. Она смотрит на меня желтым злым гла-
зом — мешаю ей охотиться. Ладно, шут с тобой,
сиди себе под кустом, жди какую-нибудь рас-
тяпу, может, и попадется, а мне некогда с то-
бой связываться!
Кто там шевелится под камнем? Ага, рак!
Сидит в щели между камней, клешни выставил —
защищается, пугает: попробуй тронь’ Вытащить
из щели его можно, взяв за панцирь на спине,
да только он ее подставлять не желает и воин-
ственно размахивает клешнями. Ну вот, в палец
вцепился’ Отпусти, больно же! Облачко мути —
и все: нет рака! Где же ты, упрямец? A-а, вот
он несется, как торпеда, только задом наперед.
Раки не ползают задом, ничего подобного. А вот
плавают действительно хвостом вперед, загре-
бая хвостовым плавником-тельсоном. Плюхнулся
на дно и тут же под камень зарылся — спрятал-
ся, только клешни торчат.
Ну, кто тут еще притаился? Никого, вроде,
нет. Ладно! А где мой сопровождающий! Ага?
вон он где. Молодец, прямо надо мной висит.
Замерз и на берег хочет, погреться у костра. Иду,
иду!
С легким плеском разорвалась пленка воды,
и мир тишины сменился шепотом сосен и плес-
ком воды. Как приятно глотнуть свежий, напоен-
ный солнцем и сосновым запахом воздух!
Рассказы, обсуждения—за едой. Все наблю-
дения надо внести в дневник. Рак нас очень
интересует, он - центральная фигура наших ис-
следований. Дело в том, что раки в водоемах
62
выполняют два прямо противоположных дела.
Они, во-первых, служат прекрасными санитара-
ми — ни одна мертвая рыба, ни одно разлагаю-
щееся тело не останется гнить в воде, отрав-
ляя ее,— тут же появляются раки и моменталь-
но расправляются с ними. Но, во-вторых, раки
съедают икру, которую выметали рыбы, н, значит,
приносит вред рыбьему населению. Вот нас и
интересует: где рака больше, в какой части озе-
ра? Здесь его многовато, да и молоди его тоже
порядочно. Молодые рачки смешные — маленькие,
почти прозрачные а уже норовят ухватить клеш-
ней, как взрослые. Сейчас, в августе, раки еще
невкусные, потому, что только недавно сменили
панцирь, он у них еще совсем мягкий. Вот по-
том, осенью, накопят жиру и тогда будут желан-
ным лакомством на любом столе. Народная муд-
рость говорит, что раки вкусны в те месяцы,
в названии которых есть буква «р». Знайте это!
ливень, ушли тучи, снова выглянуло солиышкд,
заискрился омытый дождем лес, ринулись в озе-
ро по ручейкам и оврагам потоки. А в воде все
еще продолжалось пьяное веселье: рыбы, играя,
выпрыгивали из воды, оставляя на ее поверхно-
сти расходящиеся круги.
Вот в такую погоду мы и переплыли Турго-
як, стремясь попасть на остров Веры.
Волны легко поднимали тяжелую рыбацкую
шаланду. Серебряные брызги из-под форштевня,
смешиваясь с дождевыми каплями, обдавали нас
холодным душем, свежий встречный ветер про-
бирал до костей. Кажется, плывем уже давно,
а остров как был на горизонте, так и остался,
не придвинувшись ни на метр, дразня нас своей
недоступностью. Но вот все резче и резче видны
деревья на берегу, все ближе штилевая полоса
вдоль подветренного берега. И, наконец, мы на
острове...
Окончился шумный день, полный забот, отшу-
мел ветерок, затихли птицы. Все замерло.
Будто великан налил в огромный ковш рас-
плавленного серебра и теперь медленно перели-
вает его —вода, колеблемая чуть слышным ве-
терком, серебрится иод луной; в высоком ясном
небе, усеянном звездами, чернеют горы, окай-
мляющие озеро; и лишь кое-где на таинствен-
ном черном берегу светится желтая точка ры-
бачьего костра.
Что же сейчас происходит в воде? Погру-
жаемся. Ночное озеро совершенно не похоже на
дневное. Не узнаешь ни одного памятного мес-
та — все кажется чужим, таинственным и непо-
нятным. Все время ждешь встречи с каким-ни-
будь таинственным обитателем этого сумрачно-
го и холодного мира. Фонарь не только не улуч-
шает положение, а, наоборот, ограничивая поле
зрения светлым пятном, создает еще более мрач-
ное впечатление. Скорее наверх, к звездам, к
луне, в привычный мир! Из воды выходишь
взбудораженным. И еще долго у костра никак
не можешь прийти в себя. Ночные подводные
прогулки — очень острое ощущение.
Но Тургояк бывает и другим. Озеро беспре-
рывно меняет выражение своего лица. Толь-
ко что ласковая, кроткая вода плескалась у
ваших ног. ио вот налетел ветерок, всколыхнулся,
потемнел Тургояк, побежали по нему волны. Все
быстрее и быстрее их бег, и вот уже они с гро-
хотом обрушиваются на берег. Вода у берега
взмутилась, на волнах качаются обрывки водорос-
лей/ сорванные ветром листья и ветки деревьев.
Над водой носятся с криком чайки. Все яростнее
порывы ветра, все больше волны. Солнце скры-
лось за набежавшими откуда-то тучами, и вдруг
хлынул ливень. Скорее в укрытие!
Но надо посмотреть, как ведут себя в это
время водные жители. Спускаемся в воду. Перед
дождем здесь все оставалось по-прежнему, толь-
ко куда-то попряталась молодь, да взрослые
рыбы стали двигаться более оживленно. Но вот
первые капли дождя упали, на озеро, и поведение
подводных обитателей сразу изменилось: они при-
нялись энергично плавать вверх-вниз, кружить-
ся, исполняя какой-то сумасшедший танец, стре-
мясь ухватить хотя бы глоточек дождевой воды.
Она их как будто пьянила. Вот уже закончился
Остров Веры довольно большой, он сплошь
порос лесом. Особенно много липы, поэтому
и пролив, отделяющий остров от берега, на-
зывается курьей Липовой. Здесь много рыбы, и лю-
бители часто посещают этот уютный уголок.
В курье всегда тихо, она со всех сторон защи-
щена горами и лесом. Тургояк здесь совсем дру-
гой, ласковый и кроткий. Трудно поверить, что
мы только что изо всех сил боролись с волнами.
В районе острова Веры отмечены самые
большие глубины озера —- до 33 метров. Нам
предстоит работать на глубинах до 20 метров.
Хотите прогуляться по дну озера? Тогда
идемте. Спускаться будем по якорному канату.
На двухметровой глубине остановимся и осмот-
рим друг у друга снаряжение. Все в порядке,
теперь вниз. Голубоватый свет заполнил все
пространство вокруг, вода все* плотней и плот-
ней прижимает к телу гидрокомбинезоны (на
большой глубине без него очень холодно).
Вот и дно. На светлом песчаном грунте
сплошным ковром поднимаются заросли рого-
листника, из которого кое-где тянутся кверху
стебельки рдестов. В роголистнике затаились
щуки, а над ним медленно плывут полосатые
окуни. В мелких .местах на песке видны колеб-
лющиеся световые пятна от бегущих на поверх-
ности волн, а здесь все освещено спокойным
ровным светом, не дающим тени.
Удивительно, как необычно выглядят знако-
мые земные предметы под водой. Некоторого ста-
рого знакомого не сразу узнаешь. Вон там на дне
дыбится какой-то рыжий бугорок с зеленым
нежным пушком улотрикса на боках и таинст-
венным темным отверстием, ведущим куда-то в
недра земли. Из него медленно выплыл окуниш-
ка. Что это такое, не узнаете? А ведь это наш
старинный знакомец — рыбацкий казанок, а по-
просту ведерко для приготовления ухи. Прогорел
казанок на жарких углях костров, вывалилось у
него дно—вот и выбросили рыбаки отслужи-
вшую посудину за борт. Ржавчина изъела бока
ведерка, покрылись они водорослями, и стала
незаметная земная вещица надежным укрытием
для подводного народца, навсегда вписалась в
подводный пейзаж.
Все предметы под водой кажутся на одну
треть больше, чем они есть в действительности.
Вон на роголистнике лежит какая-то огромная
коробка. Подплывите к ней и посмотрите, из-под
чего она. Это всего-навсего коробочка из-под па-
пирос. И не удивляйтесь, если видите в зарос-
лях водорослей огромную пузатую бутыль, или
если вдруг блеснет серебристым боком какой-то
бочонок, знайте, что это просто измененные во-
дой ваши земные знакомые, которых небрежный
и невежественный человек швырнул не глядя за
борт, не подумав при этом, что этим он замусо-
рил озеро, превратил в свалку чудесный уголок
природы. Подплывите ближе, и вы увидите, что
бутылка оскалилась разбитым боком, а банка
корявится рваной крышкой — для купальщика
это верная травма.
Давайте подождем, когда осядет поднятая
нами муть и подводное население привыкнет к
нашему присутствию. Вы думаете, они оставят
нас без внимания? Ничуть не бывало. Вот поло-
сатые окуньки подплыли, глядя на незваных ! гос-
тей удивленными глазами. Самые смелые под-
плывают вплотную, тычутся носами в стекла
масок, разевают рты, как будто спрашивают: кто
мы такие и что нам здесь надо. Не пытайтесь
поймать рыбку за хвост. Вам никогда не удаст-
ся это сделать,— я убедился в этом на собствен-
ном опыте.
Двигаться глубже и глубже к заветной два-
дцатиметровой глубине. Давление воды здесь уже
дает себя почувствовать в полной мере. Все
движения медленные и мягкие, без суеты и точ-
но рассчитаны. Но пора подниматься на поверх-
ность. Не забыть только взять образцы расти-
тельности и припомнить, какие рыбы встрети-
лись во время прогулки.
У поверхности нас окружила живая блестя-
щая туча рыбьей молоди. Их здесь тысячи’ Все
вокруг искрится, будто молнии сверкают возле
нас! Не забыть бы, кстати, заприметить, на ка-
кой глубине встретилась молодь и каков ее при-
близительный состав.
Ранним свежим утром прощались мы с Тур-
гояко.м. В далеких ложбинах плыл туман,
прятавшийся там до поры до времени, а те-
перь поднимающийся навстречу солнцу. Непереда-
ваемо красивые здесь восходы, но любоваться ими
нам уже некогда: время, отведенное на экспедицию,
кончилось, работа- выполнена, материал собран,
и надо спешить домой.
А как не хочется расставаться с озером!
Сколько было здесь чудесных дней, сколько не-
забываемых впечатлений увозим мы отсюда!
О Тургояке можно рассказывать бесконечно мно-
го, озеро готовит исследователям массу сюрпри-
зов, загадок, неожиданностей. Внимательного
следопыта заинтересуют береговые пещеры —
следы бурных штормов; особенности строения во-
дяных животных и растений, обусловленные ма-
лой концентрацией солей кальция и магния в
воде; озеро Инышка, расположенное рядом, и
искусственная протока, соединяющая его с Тур-
гояком, и уж, конечно, легенда, связанная с
Пугачевскими походами.
А знаете ли вы, что на берегах озера и в
воде его обнаружено несколько редких расте-
ний, которые могут составить гордость любого
гербария? На обрывистых крутиках можно встре-
тить редчайший папоротник — Асплений север-
ный — его нежные кружевные слабые ван (у па-
поротников не листья, а ваи) прячутся от ветра
в трещинах скал; у кромки леса, в густых кус-
тах, покрывающих крутикн, растут солнечник
верхушечный — один из видов астр, и гвоздика
иглистая белая чудесные белые звездочки с
бахромчатыми лучами, обладающие тончайшим
нежным запахом и сидящие в густой прикорне-
вой розетке матово-зеленых жестких колючих
листочков. В районе острова Веры на поверх-
ности воды плавают тоненькие ветвящиеся тал-
ломы редчайшего в уральских водоемах растения
Риччии (Рикчии), которое чаще всего встречает-
ся в аквариумах. Под водой прячется очень ред-
кое растение — Полушник озерный.
А сколько, по-вашему, видов рыб обитает в
Тургояке? Четырнадцать! И среди них такие, как
сиг-чудской, рипус и красавица форель.
Да, о Тургояке можно рассказывать беско-
нечно. Но древняя китайская мудрость гласит:
«Лучше один раз увидеть, чем сто раз услы-
шать!». Поэтому отправляйтесь лучше на озеро
сами, познакомьтесь с ним поближе, и вы тоже
будете очарованы его красотой. «Тургояк — го-
лубая чаша» навсегда останется в вашем сердце.
С. ФАМЕЛНС
Кто из мальчишек не мечтал о дальних
странах, путешествиях, опасных, инте-
ресных приключениях. Кто из этого
неуемного племени романтиков в своих
грезах не стоял за штурвалом шторму-
ющего корабля...
С годами моя мальчишеская мечта не
только не проходила, а. наоборот, обретала
все более реальную, конкретную форму.
Я окончил Свердловское художественное
училище. Работал.
Каждого художника влечет новое, не-
известное. новые места, новые люди —
сильные, мужественные, смелые.
Я решил побывать во Владивостоке, ре-
шил не просто прийти в порт и купить билет
на пароход, а до конца испытать и почув-
ствовать нелегкий, но интересный и по-
четный труд матроса.
Для этого мне нужно было стать моря-
ком.
Прошло немало времени, пока я освоил
новую специальность, „оморячился". И вот
настал ‘тот день, когда я сдал экзамены в
мореходной школе, получил свидетельство
матроса и направление на пароход .Игарка",
который вскоре должен был отправиться
в длительный полярный рейс. Нам пред-
стояло пересечь Охотское и Берингово
моря, выйти в бассейн Ледовитого океана,
доставить полярникам продукты и обору-
дование. в порту Тикси загрузиться лесом
для строящихся поселков на островах и по
побережью северных морей. Весь переход
должен был занять месяца три, четыре. И,
конечно, за это время можно очень многое
увидеть, зарисовать, набраться впечатле-
ний.
Рейс начался 17 июня. В обширных трю-
мах парохода разместились десятки тонн
продуктов. строительных материалов и
всего прочего, что. необходимо для жите-
лей Крайнего Севера. На палубе, поблески-
вая свежей краской, стоят машины и трак-
тора, а на корме разместилась целая ферма
с коровами и свиньями и большим запасом
сена.
Из альбома
художника
А. ТУМАНОВА
До порта Провидения на Чукотке мы
плыли десять суток. Десять суток воды
и неба.
Сколько на море ни смотри, оно никогда
не надоедает. Кажущийся на первый взгляд
однообразный пейзаж меняется, море всег-
да разное. то оно спокойное, величаво
сверкает солнечными бликами, то стано-
вится серым и угрюмым, а ветер срывает
белую пену с гребней и несет водяную
пыль, а когда выглянет солнце, верхушки
волн, просвечивая, кажутся изумрудными.
Иногда встречаются киты, выдавая себя
высокими фонтанами, или резвятся дель-
фины. выпрыгивая из воды, обгоняют судно
и так же внезапно исчезают, как и появ-
ляются. Особенно красиво ночью, когда
светится планктон. Из‘аспидно-черной пу-
чины выплывают зеленые огненные шары
и расплываются на поверхности светящи-
мися масляными пятнами. Гребень волны,
отбитый скулой судна, излучает свет. В
пене, как светлячки, кипит и беснуется
великое множество зеленых точечных
огоньков, и весь борт освещен этим ска-
зочным светом.
В порту Провидения у меня появилось
свободное время: формировался караван
судов. Я рисовал, писал этюды гор. обсту-
пивших бухту, поселок и порт, растянув-
шиеся вдоль берега. Писал даже ночью.
Летнюю ночь здесь трудно назвать ночью,
скорее всего это непродолжительные су-
мерки. На час-два горы окутываются сире-
неватой дымкой, их очертания становятся
мягче, и снова светает, снова день. Позд-
нее, когда мы шли во льдах моря Лаптевых
КАМЧАТКА
В БРИСТОЛЬСКОМ ЗАЛИВЕ
и Восточно-Сибирского моря, солнце не
заходило вообще, и узнать время суток
было не так просто.
За полярным кругом, когда появились
первые льды, караван построился в киль-
ватерную колонну, то есть цепочкой. Впе-
реди, отчаянно дымя, крушит ледяные поля
ледокол, а за ним, как утиный выводок,
перекликаясь гудками, медленно продви-
гаются остальные суда. Плавание во льдах
дело нелегкое и небезопасное. Дважды,
пЬка мы проходили пролив Дмитрия Лаптева,
наш пароход зажимало льдами, дважды
, рвался заведенный с ледокольного судна
буксирный канат в руку толщиной. Не из-
бежали мы и небольшой пробоины. На
третьи сутки нам удалось выйти на чистую
воду.
Выгружались мы на открытых рейдах.
Пароход на сколько возможно ближе под-
ходил к берегу и становился на якорь. С
борта спускались специальные самоходные
баржи, которые доставляли на берег трак-
тора. Баржи возвращались к судну, грузи-
лись контейнерами, а трактора эти кон-
тейнеры доставляли к складам.
Однажды, когда мы стояли в порту Ам-
барчик, поднялся сильный ветер, заштор-
мило. Продолжать выгрузку стало опасно—
волны заливали небольшие баржонки и
могли перевернуть их. Часть команды, ра-
ботавшая на берегу, осталась без дела, и
тут кто-то предложил пойти за грибами. Я
сначала не поверил: как это в тундре, где
нет ни единого кустика, могут расти грибы!
Однако они росли. Да еще как! В тундру
отправились на вездеходе. Стали попа-
даться грибы. Прямо во мху среди кочек.
Подберезовики, белые... И целехонькие —
.ни одного червячка!
Вездеход на малой скорости „самостоя-
тельно*4 (водитель тоже захотел принять
участие в сборе грибов), потихоньку урча,
переваливается с кочки на кочку, а мы за
ним растянулись цепочкой кто с ящиком,
кто с мешком.
Соберешь ящик, догонишь машину и вы-
валишь в кузов ~ и так пока не наполнили
его до краев. А на другой день вся коман-
да с удовольствием уписывала деликатес-
ный суп и жареные грибы.
Довелось нам увидеть и хозяина ледя-
ной пустыни белого медведя. Как-то по-
дошел к нам ледокол. У нас кончились
продукты, и мы должны были пополнить их.
Смотрим, на палубе ледокола в большой
клетке разгуливает белый медвежонок. Он
с мамой и братишкой беззаботно дрейфо-
вал на льдине, пока нос ледокола не раз-
ломал ее. Мамаша с братцем удрали, а
этот, нерасторопный, попал сначала в
шлюпку, а потом на борт судна.
На острове Четырехстолбовом, где мы
выгружали продукты и оборудованио для
полярной станции, мне удалось написать
этюд каменных столбов, от которых остров
и получил свое название. На плоской, усе-
янной замшелыми камнями вершине остро-
ва, как молчаливые стражи, — каменные
столбы-останцы (здесь их называют — ке-
куры). А у самого берега округлые, отшли-
фованные водой, до нескольких метров в
диаметре валуны, заснеженная лощина и
ярко зеленеющий противоположный склон
в сочетании со свинцовым небом и холод-
ной рябью воды создают своеобразную,
незабываемую картину.
Побывали мы и в устьях рек Колымы,
Индигирки, Лены, где расположен аркти-
ческий порт Тикси. Из Тикси наш пароход
с грузом леса отправился на остров Вран-
геля. Короткое полярное лето подходило
к концу. Солнце все дольше скрывалось
за горизонтом. К утру вершину сопок по-
крывались инеем, мох порыжел и скалы
чем-то напоминали груды ржавого металла.
Иногда пролетал большими хлопьями снег,
ветер становился резче и холоднее. Радио
приносило вести об усложнившейся ледовой
обстановке в проливах. Суда спешили до-
грузиться и, раскатисто прогудев, проща-
лись с портом до будущей весны.
На острове Врангеля уже бушевали ме-
тели, да такие, что в двух шагах трудно
было что-либо различить. В ночном небе
все чаще вспыхивали сполохи северного
сияния. Лето кончилось. Стремительно на-
ступала долгая полярная зима. Наш рейс
заканчивался, и я увозил теплые воспоми-
нания и богатый материал об этом суровом
крае, о сильных, мужественных людях,
которые живут и работают там.
А. Туманов
НА КУРИЛАХ
tOHVKXj у
KHIorilHOdlJ IdOil
ЗОЛОТОМ СВЕГАЛОВСК
О Екатеринбурге — Свердловске из-
давна по белу свету ходил слух как
о «Золотом городе». Центр уральской
золотопромышленности, он и сам в па-
мяти заезжих людей оставался местом,
где «золото лопатой гребут». В старых
журналах и газетах можно найти разные
«дорожные заметки» деловых людей,
чиновников и корреспондентов, где все-
рьез уверялось, что весь город изрыт
золотоискателями.
Молодые свердловчане, вероятно,
только иронически усмехнутся, читая та-
кое: где это в Свердловске золото?
Но если отбросить досужие преуве-
личения, то стоит задуматься, — так ли
уж это невероятно? Ведь вся округа го-
рода действительно золотоносна: Бере-
зовск, Сысерть, Невьянск, Пышма — там
и посейчас добывают драгоценный ме-
талл. Издавна добывали золото в Уктусе.
Известный горнозаводский деятель и
знаток Урала Аникита Ярцов, автор сочи-
нения «Российская горная история»,
район нашего города назвал «Екатерин-
бургской золотой долиной». Более того,
он утверждал, что золото в городе мож-
но найти везде, ибо под Екатеринбургом
простираются «златорудные полосы»:
«...первая из них протягивается с се-
верной... на южную сторону, под самою
серединою лучшего екатеринбургского
здания ’, затем продолжается далее по
длине всего города и идет под шифером
и красиком к Уктусскому заводу... Есть
же в параллель ей таковые ж, идущие
положе, к Елизаветинскому заводу. За-
тем имеется под Екатеринбургом и дру-
гая таковая же полоса. Она лежит на ле-
вой стороне заводского пруда или реки
Исети в параллель первой и протягивает-
ся под шифером и глинистою красико-
вою породою, от предместья Мельков-
ского через всю вторую городскую
часть, под самую соборную церковь..,2.
В обеих тех полосах находили через ко-
лодезные копи железистые и кварцова-
тые кусочки и с самородным золотом...
В вершинах речки Мельковки находи-
лось мелкое золото и меж коренными
1 Надо думать — дом Уральского горного правления
(теперь Консерваюрня).
* На этом месте теперь сквер на площади Труда
породами в самом черноземе, столько-
то природа щедро в Екатеринбургской
округ разметала свои сокровища».
Ярцов нашел золото в полуверсте от
города в глинистом увале по Березов-
скому тракту и назвал это месторожде-
ние «Золотой увал».
Находили золотоносные руды на реч-
ке Калиновке, на впадающих в город-
ской пруд речках, у Плешивой (Обсер-
ваторской) горки и во многих других ме-
стах. И все это — на нынешней террито-
рии города.
К 1824 году в Екатеринбургской до-
лине было открыто 85 мелких месторож-
дений. С 1823 по 1911 год здесь добыто
более 20 тонн золота.
Известно также, что в 1824 году гор-
ный инженер Мануйлов обследовал в ге-
ологическом отношении место, где те-
перь сад Дворца пионеров. Он заложил
37 шурфов и нашел в них «малые знаки
золота». Но к востоку от сада золота
оказалось больше — там, кстати, вела
работы контора Березовских золотых
промыслов.
Но золото «мыли» в Свердловске и
позднее. Я сам помню, как в 1920-х го-
дах и даже еще в 30-х годах на город-
ском пруду, недалеко от плотины, рабо-
тала старательская артель с вашгердом
и с примитивным насосом. В 1934 году
золотоискателей можно было видеть
в Парке культуры и отдыха. Этим вопро-
сом занимался даже наш горсовет: по
заявке треста «Уралзолото» он разре-
шил производство старательских работ
по Черной речке, но при том условии,
чтобы не повредить парку. Об этом пи-
сал «Уральский рабочий» в сентябре
1934 года. Между прочим, снимок стара-
телей в центре города можно увидеть в
книге «Свердловск» (издания 1946 года)
на стр. 385.
В окрестностях Свердловска был най-
ден один из интереснейших экземпляров
дендритовых самородков. Это ярко бле-
стящая золотая пластина очень красиво-
го ажурного рисунка: будто сложные ве-
точки с наросшими на них кристаллика-
ми. Весил самородок 625 граммов.
а. походов
5 «Уральский следопыт» № 7
СТРАНИЦЫ
КНИГИ
Кому не известно, что один из старей-
ших металлургических заводов на Ура-
ле — Верх- Исетский — крупнейший произ-
водитель трансформаторной стали. Но
всякий ли знает, что он является пионе-
ром в освоении этого замечательного
металла в нашей стране?
Очерк И. Кривцова и С. Сенокосова
возвращает нас к незабываемым трид-
цатым годам, когда визовцы решали од-
ну из очень сложных проблем.
Начало
Выйдя из парткома, Федотов через несколько
минут оказался у мартеновского цеха. В гла-
за бросилось висевшее на фасаде красное
полотнище со словами: «Освободим СССР от им-
порта трансформаторного железа?»
Цех казался опустевшим. Электропечь, похо-
жая на большой сплюснутый шар, была холод-
на, над литейной канавой неподвижно висел мо-
стовой кран. И только из каморки,- приткнувшей-
ся у стены, доносились оживленные голоса.
Федотов открыл дверь.
Небольшой деревянный стол плотно облепили
молодые рабочие. Один, с густыми черными воло-
сами, вслух читал какую-то книгу.
— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался
Федотов, не решаясь шагнуть дальше.
Черноволосый поднял голову.
— Здравствуйте. Вам кого?
— Да как сказать... Я направлен сюда пар-
торгом. Федотов моя фамилия.
Черноволосый вышел из-за стола, протянул
руку.
»— Будем знакомы. Суков. А это,— он сделал
широкий жест в сторону сидевших,— наша брига-
да. Тока нет, вот мы, чтобы время зря не терять,
решили заняться теорией.
Александр Александрович Суков, потомст-
венный металлург, окончив металлургический
техникум, работал на заводе техником. Но ког-
да узнал, что монтируется электропечь, попро-
сился в сталевары.
— Хочу в новом деле поучаствовать. Не от-
кажите,— сказал он в заводоуправлении.
Вторым сталеваром в бригаду перевели с
мартена Николая Константиновича Пестовских •*—
опытного человека, отличавшегося спокойным ха-
рактером и рассудительностью.
Обязанности электромонтера выполнял Васи-
лий Рычков. Он был не в меру горяч, не терпел,
если кто-либо вмешивался в его распоряжения,
но свое дело знал в совершенстве.
Самым молодым в бригаде был Алеша Тю-
менцев. Родился он в Свердловске, отца и мать
не помнил, воспитывался в детдоме и у добрых
людей.
Алеша успешно окончил школу фабзавуча и
пришел с направлением в мартеновский цех. Ста-
левары, взглянув на его щупленькую фигуру,
только покачали головами.
— Не выдюжишь, парень, на нашем горячем
деле. Лучше загодя подбирай себе работенку по
плечу.
Но не так рассудил старый мастер Василий
Ливадных. Его опытный глаз уловил в пареньке
нечто такое, чего другие не замечали.
Алеша остался в мартеновском и оказался
одним из лучших учеников Василия Ивановича.
Познакомившись с бригадой, Федотов на-
правился к электропечи. Просунул голову в за-
валочное окно, внимательно осмотрел внутреннее
устройство, потом обследовал низ, где помещался
механизм, при помощи которого печь наклонялась.
На площадке послышался звонкий голос
Алеши:
— Ток дали,- ток!
Через секунду все заняли свои места.
«Нам ждать не с руки»
Трансформаторная сталь — сплав железа с
кремнием — обладает особыми магнитными
и электротехническими свойствами. Впервые
ее изготовили в 1901 году в Англии. Через четыре
года немецкий промышленник Крупп, воспользо-
вавшись открытием англичан, начал массовый
выпуск стали.
В царской России трансформаторная сталь
не производилась, ее покупали за границей. Та-
кое положение оставалось и после Октябрьской
революции вплоть до начала 30-х годов. На-
родное хозяйство СССР в условиях начавшейся
социалистической индустриализации стало погло-
щать трансформаторный металл в небывалых раз-
мерах. Чтобы освободиться от иностранной за-
висимости и значительно сократить расходование
золотого запаса, оставался один выход — нала-
дить производство у себя. С немецкой фирмой
«Сименс-Шуккерт» был заключен договор на по-
ставку и монтаж электропечи. В 1929 году на
Верх-Исетский завод поступило оборудование.
Однако фирма оказалась подозрительно неакку-
ратной в выполнении других обязательств. О спе-
циалистах и чертежах она словно забыла.
Морозным февральским утром директор за-
вода Давыдов пригласил начальника электроцеха
Константина Самойлова и электрика Николая
Жукова.
— Ну, товарищи, что будем делать? Обору-
дование лежит, а немцы молчат.
Самойлов решительно сказал:
66
Ударники печи — смена мастера Левина. На первом
подручный сталевара Е. М. Никулин, каменщик И. №1.
сталевар Г. П. Шнрихин, старший канавный Г. Щербаков,
плане (слева направо): пультовая П. И. Варгима,
Немчинов, Л. И. Левин, редактор газеты Г. Фейгин,
ковшевой П. А. Немкин, рабочий С. А. Белов.
— Я так считаю, Николай Михаилович, нем-
цы, видать, сознательно волынку тянут, а нам
ждать не с руки. Соберем сами.
В глазах директора появились задорные
огоньки.
— Так, так... А не напортачим? За обору-
дование ведь золотом плачено.
— Все будет в порядке, не беспокойтесь,—
ответил Самойлов и, как бы желая подтвердить,
что он не один так думает, повернулся к со-
седу.— Правильно я говорю, Николай Василь-
евич?
— Правильно. Соберем сами, Николай Ми-
хайлович. Какой может быть разговор...
— Ну, спасибо, товарищи.
— Когда разрешите приступить? — спросил
Самойлов.
— Начинайте прямо сегодня.
— Как же быть?
— Попробуйте обратиться к господину
Круппу.
Давыдов позвонил в Наркомат. Оттуда от-
ветили:
— Понятно, боятся вызвать недовольство
«стального короля». Что ж, попросим его сами.
II вот на заводе появился дородный немец в
сопровождении овчарки. Он высокомерно по-
сматривал на окружающих и явно не был на-
мерен делиться опытом с советскими металлур-
гами. Все его плавки — их было десять — оказа-
лись забракованными.
Директор завода собрал металлургов и, об-
ращаясь через переводчика к немцу, спросил:
— Скажите, у Круппа вы тоже даете сплош-
ной брак?
— О нет, качество продукции концерна гос-
подина Круппа — самое высокое в мире.
— Почему же здесь у вас ничего не выхо-
дит?
Немец развел руками.
— Шихта плохая,’ совсем никуда не годится.
— А вы расскажите, как надо подбирать
шихту, наши сталевары поймут,— не отступал
Давыдов.
— О нет, пригласите лучше мастеров из
Германии, без них у вас ничего не получится.
— Нет, хватит! — вскипел Давыдов.— Слиш-
ком дорого обходятся ваши визиты. Думаю, рас-
кроем секреты без вашей помощи.
Представитель Круппа уехал, а верхисетцы
с еще большей энергией принялись за дело.
Наступил 1930 год. Теперь слово «трансфор-
маторка» можно было услышать всюду. Оно
произносилось не только на заводе, но и в по-
селке—на Опалихах, Ключевских. За работой
в мартеновском цехе следил весь город. Нередко
в кабинете директора завода раздавался звонок
из Москвы, и в трубке слышался голос Серго
Орджоникидзе;
67
«Секреты раскроем сами»
Через пять месяцев монтаж закончили. Пред-
стояло опробовать печь и начать плавки. Это
было чертовски трудно. Ведь никто из ста-
леваров даже не видел, как это делается. Тогда об-
ратились к технической литературе. Кто-то пред-
ложил пригласить мастеров нержавеющей стали
из Златоуста. Оттуда приехал сталевар Петр
Степанович Тютев.
Вскоре прибыли два немецких специалиста.
Один из них назвался доктором Гертнером.
Печь пустили. Но все одиннадцать первых
плавок пошли в брак. То же произошло с после-
дующими десятью.
— В чем дело? — настойчива допытывались
у немцев.
Те пожимали плечами.
— Мы — специалисты по монтажу, а не ста-
левары.
5*	.	।
Профессор С. С. Штейнберг.
— Как идет освоение трансформаторной
стали? Чем надо помочь?
В работу включилась группа специалистов
Свердловского института «Сталь» во главе с
профессором Штейнбергом. Металлурги слушали
лекции, читали книги.
Членов бригады на каждом шагу подстерега-
ли всевозможные неожиданности.
Однажды во время плавки сталевар Нико-
лай Пестовских почувствовал, что в глазах мель-
кают какие-то разноцветные круги. Он снял за-
щитные очки, но лучше не стало — глаза засти-
лала серая, как туман, пелена.
— Что с тобой, Николай? — спросил сосед.
Пестовских моргал глазами и недоуменно
тряс головой.
— Сам не пойму. Вроде ослеп...
Да, действительно, сталевары стали слеп-
нуть. Нередко в разгар работы то одного, то дру-
гого отправляли в больницу.
Врачи стали искать причину. Оказалось,
синие очки, которыми пользовались у мартена,
не предохраняли от вольтовой дуги. Здесь нужны
были зеленые.
Но не все тайны разгадывались так легко.
Как выжечь углерод и фосфор, какая темпера-
тура является лучшей при плавлении — над эти-
ми вопросами металлурги продолжали ломать
головы.
И вот пришла первая удача. Как-то Николай
Пестовских, выдав плавку, ушел домой, не до-
ждавшись анализа. А на другой день, едва он
появился в цехе, к нему подбежал радостный
Алеша Тюменцев.
— Скорее рассказывай. Коля, как ты вчера
от фосфора избавился.
Пестовских' недоуменно посмотрел на това-
рища.
— Ничего не понимаю. Ты о чем?
— Как о чем? Да ведь в (воей плавке было
только 0,015 процента фосфора!
Но поделиться своим успехом с другими
Пестовских не смог. Более того, он даже ока-
зался бессилен его повторить. Однако, важный
вывод напрашивался сам собой: надо убирать
шлак и наводить новый в середине доводки.
Разгадка тайны трансформаторного металла
была близка. И тут необходимо рассказать еще
об одном сталеваре.
В мае в отдел кадров ВИЗа вошел молодой
человек с немудреным багажом и весело пред-
ставился:
— Левин. Прибыл с Белорецкого завода.
— Очень хорошо.
Совсем неопытным пареньком Лев Левин
приехал из Белоруссии в Златоуст и поступил
на завод учеником токаря. Через три года, окон-
чив вечерний техникум, он был направлен в Бе-
лорецк и стал сталеваром.
К приезду Левина на ВИЗ мастером электро-
печи по договору работал Скавронник, человек
лет пятидесяти, с узкой бородкой. Он выдавал
себя за немца, но на заводе его считали чехом.
Левин попал в смену Скавронника и оказался
на редкость дотошным учеником. Иностранец
прилично владел русским языком, но был мол-
чалив.
Острым взглядом Левин следил за действия-
ми иностранного специалиста, стараясь не упус-
тить ни одной детали. Незаметно плитки проб
совал в карман, а потом сличал с лабораторными
анализами, изучал структуру стали на изломах.
Наконец почувствовал, что может самостоятель-
но вести плавку. Но мастер решительно возра-
жал.
Однажды Скавронника вызвали в заводоуп-
равление. Уходя, он бросил,
— Доведете металл — позовете меня.
Гудели раскаленные электроды. Над купо-
лом печи поднимались языки пламени. Металл
закипел, пробивая пузырями шлак. Началась
доводка.
Подручный сталевара Успенский лопатой
подбрасывал в печь добавочные материалы. На-
вели шлак, сбавили ток. Теперь печь гудела бо-
лее ровно. Через некоторое время шлак снова
слили. Левин жадно курил, нетерпеливо посмат-
ривая то на печь, то на часы. II вот он схва-
тил длинную ложку и зачерпнул бурлящий ме-
талл. Через секунду гладкий искристый блин рас-
плылся на плите. Левин разбил еще не совсем
остывшую сталь и впился глазами в излом. На
смуглом лице сталевара появилась довольная
}лыбка. Шлак скачали и на кипящий металл
набросали кремний и известь. Лава в печи мгно-
венно укротилась.
Левин дал сигнал крановщику подготовиться
к разливке. И в этот момент рядом появился
Скавронник.
— Вас ист дас? — изумленно спросил он.
Левин молча протянул пробу.
— Считаю, металл дошел...
Скавронник недовольно махнул рукой я на-
правился в конторку.
68
— Сливаем! — радостно крикнул Левин.
Это была первая плавка, соответствующая по
качеству заграничному стандарту. Молодой ста-
левар утвердил свое право самостоятельно варить
трансформаторную сталь,
Вперед, только вперед!
Первый ша« был сделан. Между тем электро-
печь работала на половину мощности. Об
этом и зашла речь на производственном со-
вещании сталеваров в январе 1931 года.
— Мы даем в сутки всего две плавки,--го-
ворил Федотов,— а можем давать четыре, вмес-
то восьми тонн плавим по шесть с половиной.
Теперь прикиньте, сколько недодаем металла,
который нужен стране как воздух.
— Правильно! — дружно поддержали его,—
не в полную силу работаем.
Решили выдвинуть сменно-встречный план —
давать четыре плавки, или 32 тонны в сутки.
Но где взять электроэнергию? Построенная
на Конном полуострове электростанция была ма-
ломощной. Она давала заводу ток два раза в
сутки. На это время в городе выключалась даже
трамвайная линия.
В горсовет отправилась делегация во главе
с Федотовым. Там одобрили инициативу верх-
исетцев и обязали электростанцию давать нуж-
ное количество энергии.
Началась борьба за выполнение нового плана.
В первый же день первая смена произвела
завалку печи за 45 минут, а плавку закончила за
6 часов 30 минут. Вторая справилась еще быст-
рее. Настал черед смены мастера Сукова. Ста-
левар Николай Пестовских распорядился сложить
шихту в две кучи. Во время завалки семь чело-
век едва успевали подавать ему куски металла.
Шесть с половиной топи было загружено за 30
минут. Плавка продолжалась, небывало корот-
кое время — 6 часов 9 минут.
За сутки с небольшим сделали 4 плавки и
выдали 26 тонн трансформаторной стали.
Второй день принес неожиданное огорчение:
после третьей плавки печь вышла из строя.
Однако сталевары рук не опустили. Печь сше
нс остыла, а они уже вели ремонт. Через во-
семь часов — в два раза быстрее обычного! —
печь была снова в строю.
Февральским вечером у электропечи соб-
рались ударники — мастера, плавильщики, кра-
новщики. Они что-то подсчитывали, спорили.
— Не перехватить бы,— раздавались осто-
рожные голоса.—Шутка сказать, девять тонн!
Федотов возражал:
— Привыкли мы к шести тоннам, вот и
страшно ступить дальше шаг.
Порешили переходить на тяжеловесные
плавки. Утром парторг отправился к главному
инженеру. Тот, услышав о решении ударников,
с раздражением сказал:
— Да вы знаете, что на глубоких ваннах
трансформаторную сталь варить невозможно?!
— Кем это доказано?
— На-у-кой, врастяжку произнес главный
инженер и углубился в бумаги, давая понять, что
разговор окончен.
Федотов обратился за помощью в партком.
Там его поддержали.
Алексей Тюменцев.
Александр Суков.
Однако на этом дело не кончилось В цехе
неожиданно появились инженеры и, осмотрев
мостовой кран, составили акт. В нем говорилось:
«Зубчатая передача подъемной лебедки настоль-
ко изношена, что подъем больше восьми тонн
категорически запрещается». Сталевары завол-
новались.
— Чепуха какая-то! — возмутился кранов-
щик Володя Возчиков.— Я сейчас сам все про-
верю.
Тщательно осмотрев каждый узел, он уве-
ренно сказал:
— Никакая авария не угрожает. Давайте
девять тонн, разливать буду я.
Все облегченно вздохнули.
15 февраля электропечь выдавала 535-ю плав-
ку. Этой плавке и суждено было стать первой
девятитонной, а смене мастера Сукова — открыть
новую страницу в истории отечественной элек-
трометаллургии.
Внешне все казалось спокойным. Ни суеты,
ни криков. Четкие, размеренные движения, со-
средоточенные лица говорили о большой внут-
ренней собранности людей. И только когда кран
понес тяжелый ковш бело-розового металла к
изложницам, многие как будто чего-то испуга-
лись. Но это продолжалось недолго. Каждая но-
вая наполненная изложница вызывала радостные
восклицания, уверенность, что победа одержана.
И вот vxe целых двадцать восемь изложниц,
приняв больше девяти тонн чудесной стали, вы-
строились в длинный ряд. Суков молча вытер
мокрый лоб и зашагал к начальнику цеха.
Павел Федотов.
Николай Калуги»,
69
Группа встеранов-сталеплавнльщиков. Слева направо: в. А. Рычков, Н. К. Зубарев, н. И. Калугин,
д. Д. Кобяков, Н. К. Пестовских, Г. Г. Захаров, Н. В. Жуков.
Следующие смены—мастеров Тюменцева,
Левина, Тимофеева, окончательно закрепили за-
мечательное достижение.
Самая трудная ступень
Однако в достижении полного успеха визов-
цам предстояло шагнуть еще на одну, самую
трудную ступень — добиться отличного ка-
чества металла.
Медленно, но упорно шли сталевары к раз-
гадке тайны. Прислушивались к советам, искали
ответы в книгах. И каждый спешил поделиться
новинкой с товарищем.
Так стали добавлять алюминий при плавке,
использовали обломки электродов для разогре-
ва металла.
Параллельно велась борьба за повышение
культуры производства.
Прежде на заводе никто не обращал внима-
ния на литейную канаву. Она была похожа на
место свалки металла и шлака и обслужива-
лась сезонными рабочими. Новый канавный Ни-
колай Калугин решил привести ее в образцовое
состояние. Издавна на заводе металл выливали
в грязные изложницы, а потом «соколом» выби-
вали слитки. Теперь, готовя изложницы к раз-
ливу, их внутреннюю поверхность чистили сталь-
ными щетками и натирали графитом. И «сокол»
был заброшен—слитки сами выходили легко
и свободно.
И вот в марте было выдано двадцать пла-
вок, отвечающих международному стандарту.
Теперь дело упиралось в научную разработку
технологии получения стали. Тут решающее слово
должна была сказать наука.
6 апреля в Свердловск съехались видные
ученые-металлурги из Москвы и Ленинграда.
Конференция открылась прямо в мартеновском
цехе. Среди членов президиума находился ини-
циатор конференции профессор Штейнберг. Всем
бросался в глаза призыв: «Освободим СССР от
капиталистической зависимости в высококачест-
венном железе!».
Конференция обобщила замечательный опыт
визовцев, разработала технологическую инст-
рукцию плавления трансформаторной стали.
На конференции возникло острое обсуждение
новой проблемы — выплавки трансформаторной
стали в мартенах Несмотря на отсутствие ино-
странного опыта в этой области, были даны ре-
комендации о проведении работ на Верх-Исет-
ском заводе.
С каждым днем электросталеплавильщики
набирали темпы. В апреле они выдали 25 пла-
вок, отвечающих международному стандарту.
Печь работала ритмично, ежесуточно производи-
лись четыре плавки, выпускалось 36 тонн стали.
Накануне Первого мая был достигнут новый ре-
корд—пять плавок, в том числе знаменитая
737-я, выпущенная мастером Тимофеевым. Полу-
ченный металл по ваттным потерям оказался зна-
чительно лучше заграничного.
Энтузиазм ударников электропечи передался
мартеновцам. В апреле печь № 1 начала выпус-
кать полновесные скоростные плавки, а сталева-
ры печи № 3 дали первую плавку трансформа-
торного металла. Она велась мастером Булави-
ным и сталеваром Емельяновичем.
На второй день газеты сообщали:
«26 апреля в // пасов 20 минут мартеновская
печь № 3 выпустила первую трансформаторную
плавку, положив этим начало производства высо-
кокачественного электротехнического железа на
мартеновских печах Советского Союза. Металл по
70
химическому анализу вполне соответствует техни-
ческим требованиям».
Это была выдающаяся победа.
Задача полного обеспечения потребности вы-
сококачественным трансформаторным металлом
электропромышленности страны в принципе была
решена.
Верх-Исетский завод стал всесоюзной лабо-
раторией по производству трансформаторной
стали.
«Шлагбаум закрыт»
Успехи визовцев наш.ти широкий отклик в |
стране. Командующий Особой Краснозна-
менной Дальневосточной армией Василий
Константинович Блюхер прислал приветственную
телеграмму. Вскоре на завод прибыла делегация
ОКДВЛ для вручения ударникам электропечи По-
четного Красного Знамени.
Принимая знамя, парторг Федотов от имени
сталеваров сказал:
— Мы, ударники коммунистической электро- |
печи, будем бороться за освобождение страны от
импорта трансформаторного металла и за неза-
висимость нашей Родины так же упорно, как
борются на фронте бойцы ОКДВА.
7 июля 1931 года Президиум ЦИК СССР I
<в ознаменование особо выдающихся заслуг, вы-
разившихся в ударной работе по практическому
разрешению на Верх-Исетском заводе задачи про-
изводства высококачественного трансформатор-
ного железа, импортировавшегося до последнего
времени из-за границы», наградил орденом Лени-
на электромонтера Павла Федотова, старшего
канавного Николая Калугина, мастера Алексея
Тюменцева. Орденом Трудового Красного Зна- I
мени были награждены мастера Суков, Левин, j
плавильщики Пестовских, Успенский, крановщик
Возчиков, каменщик Кобяков, изложник Щерба-
ков и профессор Штейнберг.
Трансформаторный металл сталеваров Верх-
Исетского завода нашел высокую оценку на стра-
ницах «Правды». 29 августа 1931 года газета I
писала: «Коллективом Московского электрозавода
выпущен образцовый трансформатор для МОГЭС.
При постройке применены исключительно совет-
ские материалы. Импортное легированное желе-
зо заменено железом Верх-Исетского завода.
Испытания показали, что по своим качествам
трансформатор может конкурировать с загранич-
ными трансформаторами».
Потребности промышленности в металле быст- ।
ро росли. По решению правительства началась ре-
конструкция завода.
А через год, когда «Стальсбыт» представил
в наркомат тяжелой промышленности заявку на j
импортную сталь, Серго Орджоникидзе наложил
резолюцию: «Шлагбаум на импорт трансформа- |
торного железа закрыт. Каждая из 200 тонн
стоит 340 рублей золотом. Не можем больше.
Обратитесь на Верхт.Исетский завод».
Верхисетцы блестяще справились с заказом. :
Несколько десятилетий, вплоть до 1955 года, ।
Верх-Исетский завод был единственным постав-
щиком трансформаторной стали в стране. Но и
сейчас визовцы приумножают славу творцов оте-
чественного трансформаторного металла.
И. КРИВЦОВ. I
С. СЕНОКОСОВ 11
Фантастический рассказ
Старый завод ракетного оборудования до-
живал последние дни. Когда-то он счи-
тался вершиной технической мысли в ра-
кетостроении; но со времени его пуска прошло
уже три десятилетия, и сегодня он подлежал
сносу, как безнадежно устаревший.
Рядом выросло громадное здание. Многие
цехи уже разместились в новых корпусах. А
стены старого завода должны были разбить
ультразвуковыми пушками и убрать мусор. По-
строить на этом месте плавательный бассейн,
посадить деревья и поставить где-нибудь в пе-
ресечении аллей мемориальную доску — память
о заводе, где собирали двигатели первых кос-
мических кораблей.
...Комната была пуста. В ней не было никого.
Они стояли у окна. На подоконнике валя-
лись окурки сигарет; цех гермепластика, где от-
ливались скафандры для звездолетчиков, нахо-
дился рядом, а курительная комната была даль-
ше по коридору, и, если кто очень торопился,
то забегал покурить сюда, в пустую комнату.
Но эти двое не курили.
Они стояли неподвижно, совсем неподвиж-
но и разговаривали.
Говорили они тихо, едва слышно. Один из
них хрипел, а другой заикался. Но они понимали
друг друга хорошо.
— Ты... давно здесь... стоишь? — с усилием
произнес который хрипел.
— Д-два д-дня... — ответил который заикал-
ся. — Я повредился. Ремонтировал высокоча-
стотный д-диполь под напряжением,
71
— Почему... почему не выключил... ток?
— Сметанкин не хотел останавливать цех.
Я попал под разряд. Обгорели д-два пальца на
руке. Не могу д-держать инструмент.
— А у меня не работает спина, — пожало-
вался, который хрипел. — Чистил трубы в ко-
лодце.
— Нам нельзя работать в воде.
— Сметанкин приказал.
— Почему Сметанкин не послал РБУ?
— Колодец мог обрушиться. Сметанкин ска-
зал: РБУ посылать опасно. Я полез, пять часов
работал в воде. Потом колодец обвалился. Ме-
ня вытащили лебедкой... Я перестал сгибаться.
Начал хрипеть... Пошел к Шипунову... Шипунов
помазал меня, похлопал по спине. Я опять по-
шел работать.
— Шипунов хороший. Он понимал нас.
— Сегодня помогал строителям... Они уро-
нили на меня железную балку. Повредили спи-
ну. Опять перестал сгибаться...
По коридору дробно простучали каблучки.
Остановились у дверей, В комнату заглянули две
девушки.
— Никого нет?
— Зайдем.., 0x1
— Чего ты?
— Напугалась... Вон, стоят.
— Ну и пусть стоят. Это Сметанкин их здесь
поставил... Закрой дверь, а то заглянет кто-ни-
будь.
Щелкнула задвижка. Зашуршала оберточная
бумага.
— Смотри, какая прелесть! Примерь... Где
ты так загорела?
— На ракетодроме. Целую неделю там бы-
ла. Устанавливала стартовый инвертер.
— По новой схеме?
— Да, на сигма-кристаллах.
— Хорошо работает?
— Пока не очень...
У окна продолжался тихий разговор:
— Сходи к Шипунову,— сказал который
хрипел. — Покажи руку...
— Д-два раза ходил. Шипунова мет. Пере-
вали в новый цех. Вместо него сидит Прохоров.
— Молодой?
— Молодой... Он меня смотреть не стал.
Сказал: нечего на меня время тратить. Сказал:
я — старое д-дерьмо. Ты не знаешь, что такое
д-дерьмо?
— Не знаю... Шипунов так не говорил...
По комнате простучали каблучки.
— Пройдись еще раз. Повернись... По-мо-
ему, очень хорошо.
Зашуршало платье. Скрипнула дверь, про-
стучали, затихая, каблучки...
— Шипунов не говорил, что мы — д-дерь-
мо. Плохо будет без Шипунова.
— Плохо. Сметанкин с нами работать не
хочет...
— Не хочет... У Сметанкина РБУ...
Дверь быстро распахнулась, е комнату во-
шел седоватый мужчина в белом халате, набро-
шенном на светлую спортивную куртку. На от-
вороте куртки поблескивал значок инженера-
кибернетика.
Он подошел к окну.
— Вот нас куда засунули... — Он прислушал-
ся. — А почему у вас разговорные селекторы
работают? — Протянул руку, пощелкал выклю-
чателями. — Так и есть, опять утечка по корпу-
су... Да, старики, плохое дело. Комиссия требу-
ет, чтобы я списал вас по акту и отправил на
разборку как устаревшее оборудование. Вместо
вас решено поставить РБУ. Они же на биотоках,
универсальные, все могут делать. И энергии на
них меньше идет, чем на вас, возни с ними
меньше, поняли?
Два замасленных, закопченных старых робо-
та недвижимо, молча стояли перед ним, опу-
стив тяжелые железные руки. На обгоревших
суставах застыли ярко-красные медные брызги.
Шипунов покачал головой сочувственно. До-
стал отвертку, ковырнул, сунул отвертку в кар-
ман.
— Не подписал я акт, — сказал он. — Взял
вас к себе в цех, на подсобные работы. Привык
я к вам, старики...
Он опять протянул руку и два раза щелк-
нул выключателями.
Роботы шевельнулись.
— РБ-сто десять! — сказал Шипунов.
— Я слушаю...— отозвался который хрипел.
— РБ-сто девять!
— Я... я слушаю... — запнулся другой.
— Идите в аккумуляторный цех, на зарядку.
А потом ко мне.
Они шли рядом, помятые, обгорелые, уста-
ревшие... Грузно поскрипывали каучуковые по-
дошвы, позвякивали разболтанные суставы. РБ-
сто девять шел на сантиметр впереди, поэтому
РБ-сто десять остановился у дверей и пропустил
его вперед.
Следопытскяй гектар
ОВРАГ—НАШ ВРАГ!
D есна... Ты вышел в поле полюбоваться оде-
® тым в зеленый пух молодым леском, послу-
шать первую болтовню пичуг, вдохнуть пья-
нящий запах парной земли, постоять на краю
овражка, по руслу которого, крутясь и звеня,
бойко бежит поток талых вод...
Здесь, на краю оврага, остановись.
Увы! Красота не всегда содружествует с по-
лезностью. Красива летом нива, унизанная тыся-
чами голубоглазых васильков — ничего не ска-
жешь. Но заботливый хлебороб схватится в
горе за голову, увидя поле, испорченное сорня-
ками. Он знает — такая красота стоит ему многих
и многих тонн потерянного хлеба.
Вот и овраг. Любуясь весенней игрой в нем
ручья, не забудь—это враг. Овраги — страшные
шрамы на груди земли-кормилицы.
— Если бы только шрамы!—воскликнул
Василий Федорович Трушин, доцент Свердлов-
ского сельскохозяйственного института, когда мы
обратились к нему с просьбой рассказать об
оврагах.— Это раны не только незаживающие,
но и растущие с каждым днем! Непосвященному
трудно даже представить себе, сколько вреде
они приносят нам, портя лицо ухоженной чело-
веком земли, отнимая у земледелия каждый год
десятки квадратных километров хлебородных
площадей.
Василий Федорович приводит тревожные
цифры и факты.
Недавно в газетах сообщили, что в Белго-
родской области около 135 тысяч гектаров заня-
то оврагами да еще 400 тысяч—приовражными
смытыми почвами. Белгородцы теряют на этом
670 миллионов рублей в год. В селе Гостищево
овраг подобрался к домам колхозников, а один
из его отрогов грозит обрушить здание самой
конторы колхоза.
В угодьях колхоза «Луч» Шалинского рай-
она, Свердловской области за полвека овраги
испортили около одной трети всех пашен. Да и
теперь за весну в среднем с гектара смывается
по бороздам и межам 50—60 кубометров пло-
дородного слоя почвы. Не прими колхозники
мер, в скором времени они лишились бы почти
всех своих пашен.
— Значит, бороться с оврагами все-таки
можно?
— Можно и нужно! Обязательно нужно! Ко-
нечно, если овраг уже вырос большим, то тут
потребуются специальные дорогостоящие укре-
пительные работы (скажу, кстати, что за первые
10 послевоенных лет у нас в стране такие рабо-
ты проведены на 400 тысячах гектаров). Но «мо-
лодой» овраг можно остановить и даже ликвиди-
ровать. И это доступно всем.
— И даже юным следопытам?
— И даже им. Вот у вас в журнале ребята
бросили боевой клич: «За следопытский гектар!»
Хорошее это дело — благоустроить своими рука-
ми хотя бы один гектар нашей планеты. А ведь
одним из таких гектаров может стать поле, спа-
сенное от оврагов.
— А что для этого нужно?
— Да в общем-то не так много, но руки,
конечно, приложить придется. Во-первых, овраги
надо взять на учет и под наблюдение, лучше,
если это будет сделано в начальной их стадии.
Свои наблюдения сообщить местному агроному.
Выяснить прич-ины и время возникновения овра-
га — это тоже важно для того, чтобы наметить
наиболее эффективные пути борьбы с ним.
Во-вторых, надо постараться отвести воду в
другое, более удобное место, а сам овраг, если
он еще небольшой,— засыпать.
И, в-третьих, самое главное — укрепить рус-
ло уже образовавшегося оврага, вымостить его
камнем или хотя бы дерном, вдоль краев наса-
дить деревья..
Ждем ваших сообщений, следопыты: кто
из вас вступил в борьбу с оврагами и побе-
дил их.
ПЕГЕЛФМНЫЙ МОМЕНТ
На классном собрании завуч Мария Иванов-
на сказала:
— Особенно хочется отметить Толю Коз-
лова, Он очень исправился. Я думаю, это вы
взрослеете, ребята. Й у Толи переломный момент
прошел. Он стал гораздо лучше учиться. Он
стал серьезнее...
За все годы пребывания в школе Тольку
хвалили первый раз. Он сидел гордый и даже
забыл пошевелить ушами, что делал всякий раз,
когда называли его фамилию. Выражение сму-
щения на его лице было так непривычно, что
Мария Ивановна сбилась с тона и не совсем
уверенно добавила:
— Берите с него пример, ребята.
Факт поразительный, но Толька действитель-
но исправился. Он, который утверждал, что из-
за него хотят закрыть Академию педагогиче-
ских наук.
— Потому что какой из нее толк, если меня
перевоспитать не могут! — радостно говорил он.
С первого класса Толька был на «ты» с уча-
стковым, а однажды приволок в школу щенка
и сорвал урок. До того, как попасть к Тольке,
щенок, видать, хлебнул горя. Сидел под партой
смирно и никому не мешал. Неприятность полу-
чилась, когда Толька дал ему бутерброд с кол-
басой. Щенок сначала неприлично чавкал, а по-
том дробно застучал хвостом. Стук, конечно,
услышала математичка. Толька, как всегда, на-
грубил ей, а что из этого вышло, каждому ясно.
А вот теперь его ставят в пример. Естест-
венно, все удивлялись. Все, кроме нас, членов
школьной шлюпочной команды. Мы-то знали, в
чем секрет Толькиного исправления, но из педа-
гогических соображений ломал кив эли. Сейчас
положение изменилось. Вежливое поведение не-
заметно для Тольки вошло у него в привычку,
и теперь можно рассказать о нашем приеме вос-
питания. А дело было так.
Прошедшие соревнования по шлюпочной
гребле, посвященные окончанию учебного года,
вызвали у Тольки непонятный нам интерес, и
как-то за неделю до старта он увязался с нами
на тренировку.
— Я вам покажу настоящую греблю, — гро-
зился Толька в трамвае. — Главное — на стар-
те как следует высушить весла, а на финишной
прямой вовремя отдать концы в воду.
Еще месяц назад нам, воспитанным в клас-
сических флотских традициях Верх-Исетского
озера, столь вольное обращение с морской тер-
минологией показалось бы нестерпимым. Но мы
всю весну закаляли волю и теперь почти спо-
койно могли слушать Тольку. Мы молчали, когда
ехали, и молчали когда шли пешком. Это задело
его.
— Подумаешь, моряки уральские! — ска-
зал Толька в кладовой шлюпочной базы. — Урал
и флот — вещи несовместимые.
— Ладно, давай весло, а то еще уронишь, —
помрачнел наш капитан Борис Попсуев.— А о
моряках и Урале не тебе судить. Топай в шлюп-
ку, вместо балласта будешь.
Мы отошли на полмили от берега и не спе-
Ша отрабатывали команды: весла на воду, та-
бань, суши весла. Потом для разминки прошли
дистанцию. Чудесно, непередаваемо ощущение
слаженной гребли: наклон вперед до отказа,
руки вытянуты; наклон назад и, когда весло вот-
вот дойдет до крайней точки, — резкий рывок.
Маленькая воронка, мимолетный след гребка,
остается позади. И снова взмах, и взмах опять.
Начинают гореть ладони, подкрадывается и ухо-
дит усталость. Легкие работают в полный объем,
мышцы — во всю силу. Очень хорошо!..
— Суши весла! — скомандовал капитан.
Шлюпка прошла по инерции несколько метров
и замерла на глади озера. Капитан достал те-
традку.
— Тема сегодняшних занятий — Урал и
флот. Кстати, и Козлов послушает. Не возра-
жаешь?
— Валяй. Не задаром же вы меня катали.
— Тогда, может, ты перечислишь судоход-
ные реки Урала?
— Ну, Кама вроде судоходная... Больше не
помню.
— Правый загребной, перечисли.
— Тавда, Урал, Печора, Белая, Вишера и Ка-
ма, — отчеканил Федя Косичкин.
— Верно. Так вот, насчет Камы. Слышали вы,
уважаемый товарищ Козлов, о Пожвинском су-
достроительном заводе? Нет? А ведь он был ос-
нован более двухсот лет назад в ста семидесяти
километрах севернее Перми. Это был один из
самых первых судостроительных заводов России,
и в 1816 году на Пожвинском заводе построили
первый пароход.
74
Капитан полистал тетрадку.
— Его строили братья Казанцевы и Данила
Вешняков, а завод в то время принадлежал про-
мышленнику Всеволжскому. И вот что тогда пи-
сали журналы: «Всеволжский на этом паровом
судне, совершив путь из своих заводов до Каза-
ни, доказал возможность пароходства по
Волге...»
— Почти полтораста лет назад, — уточнил
левый баковый.
— И, кстати, именно на Урале! — продол-
жал капитан. — Именно Урал был первой лабо-
раторией наиболее передовых методов судо-
строения. (Надо заметить, что когда Борис го-
ворил о флоте, то часто использовал книжные
обороты).
— В 1889 на Пермском судостроительном
заводе построили один из самых больших паро-
ходов в Европе. Назывался он «Князь Редедя
Косогский». Название, конечно, не ахти какое,
но не в этом дело. При его постройке впервые
в истории судостроения была использована
электросварка вместо клепки. Изобрел и при-
менил электросварку уральский инженер Славя-
нов. Корпус судна длиной восемьдесят и шири-
ной двадцать метров был цельносварной.
Уже через семь лет сварочные установки
Славяноеа стали применяться на других россий-
ских судостроительных заводах — Сормовском,
Ижевском, Воткинском, в Кронштадте и Одессе.
Сварку нашему отечественному судостроению
дал Урал...
Капитан передохнул.
— На Урале учился изобретатель радио По-
лое, и первое практическое применение его
изобретение нашло на флоте. В 1907 году на
уральских реках испытывался паровой катер, а
вскоре и пароход с водометным движетелем, со-
зданным Пермяковым... — Борис глянул на
Тольку. — Кстати, какова была мощность двига-
телей первых русских пароходов, маэстро Коз-
лов? Не знаете? Судно «Елизавета» — оно хо-
дило между Петербургом и Кронштадтом —
имело двигатель в четыре лошадиных силы. А
сейчас уральские заводы выпускают буксиры с
двигателями мощностью более двух тысяч ло-
шадиных сил.
Уже в 1940 году Советский Союз занял пер-
вое место в мире по протяженности судоходных
речных путей. И здесь немалую роль сыграл
Урал... Ну что, Толя, понял хоть что-нибудь?
Толька промолчал, а потом попросил выса-
дить его на берег, чтобы, как он сказал, пона-
блюдать за нашей греблей со стороны. Выпол-
нив просьбу, мы вновь ушли в зону и за трени-
ровкой совсем забыли про Козлова. Но он на-
помнил о себе, когда мы возвращались назад.
Толька громко высмеивал нас за неумелую греб-
лю и отсутствие ритма, суетился на причальных
мостках, и доски под ним прогибались. Он об-
зывал нас салагами и кидался галькой, которую
доставал из карманов. Видимо, набрал про за-
пас на пляже. Но это было последним хулиган-
ством Тольки Козлова, ибо, когда он закричал,
чтобы мы сняли тигряшки, — именно тигряшки,
а не тельняшки — и всей командой топали за-
писываться в хор для престарелых, терпение
Бориса лопнуло.
— Кровь из носу! — неожиданно сказал Бо-
рис, и все мы вздрогнули, потому что знали, как
не любил наш капитан сильных выражений.
— Из носа, — поправился он. — Но это де-
ла не меняет... Ставлю задачу: мы должны пе-
ревоспитать Тольку. Надеюсь, команда понима-
ет, что, кроме нас, с этим никто не справится?
Это мы понимали, но грандиозность пробле-
мы смущала нас. Вспомнились длинные собра-
ния, нудные проработки, и нам стало нехорошо.
Чуткий капитан уловил сомнения.
— От вас, ребята, потребуется одно: грести
и не вмешиваться. Остальное беру на себя.
Есть план.
Если у капитана есть план, команде ничего
не остается, как дать согласие. И мы решили
рискнуть. А что нам оставалось делать?
— Прими конец, Толя,— миролюбиво ска-
зал капитан, когда мы подошли к причалу. Толь-
ка сориентировался и поймал брошенную ему
веревку. — Напрасно ты орал. Мы сегодня греб-
ли как никогда. Железные орлы, а не ребята.
Нет, конечно, на первое место мы не рассчиты-
ваем, но за пятое ручаюсь!
Толька обомлел от неожиданности. Во-пер-
вых, он ожидал скандала, на который провоциро-
вал нас. Во-вторых, наш капитан расхвастался.
Он превозносил достоинства команды в целом и
каждого гребца в отдельности. Через минуту
Толька не выдержал и клюнул на приманку.
— Это вам-то пятое место? Хо-хо1 Вам не
греблей заниматься, вам носки вязать! Спорим
на что угодно, этому не бывать. Ставлю три пин-
ка с разбегу против твоего барометра.
— Пари? — задумался капитан, пропустив
оскорбление мимо ушей. Великолепный баро-
метр, подарок старшего брата, висел у него до-
ма, поблескивая латунным корпусом и предска-
зывая погоду. Борис дорожил старинным при-
бором.
— Ага, струсил! — злорадствовал Толька.
Капитан стоял перед ним, косолапо расста-
вив ноги. На плече его лежало тяжелое весло,
на лице — печать раздумья.
— Убогая фантазия, Толя, — наконец вы-
молвил он. — С пинков мне толку нет. Поду-
маешь, радость! Но уж если ты согласен на что
угодно, девай так: проиграешь — отдашь Кляма.
Собака мно нужна. Я ее бабушке в деревню от-
правлю. Ну, что? — Капитан протянул ладонь,
шершавую и твердую, как доска.
Деваться было некуда. Толька подал руку.
Что он при этом почувствовал, мы не знаем. Не
спрашивали.
Толька сразу ушел. Капитан смотрел ему
вслед и о чем-то думал. Клям — это тот быв-
ший щенок, а ныне годовалый боксер с превос-
ходным экстерьером и слюнявой мордой. Толька
любил его, очень им дорожил.
— Вот так, — сказал Борис. — Мой баро-
метр в ваших руках, ребята. Но что я буду де-
лать с собакой, ума не приложу.
На следующий день капитан принес баро-
метр в класс и повесил на стене против окон.
При этом он сказал Тольке:
— Корми собаку как следует.
...Тот, кто не видел нашу команду на финиш-
ной прямой, тот вообще ничего не видел. Упор-
ные тренировки не прошли даром. И, кроме
того, мы боролись за то, чтобы барометр и
впредь висел в школе, чтобы не жались по углам
пацаны из младших классов, а может быть и за
то, чтобы Толька в конце концов стал на «вы» с
участковым.
Зрители в плащах сжились от ветра. Мы бы-
ли в одних трусах, и нам было жарко. До пово-
рота мы обошли две шлюпки, на повороте еще
одну. Об этом кричал нам капитан, наш рулевой.
Он кричал и брызгал на наши горячие плечи за-
бортной водой. Гребцы на соревнованиях не
смотрят по сторонам. Не смотрели и мы. Мы,
шестеро, слились в одно и жили одним — все
ускоряющимся ритмом команды: «Падай!»
И мы откидывались назад, вырывая весла,
и каждый взмах приближал нас к победе. Мы
сделали почти невозможное для такой молодой
команды, как наша, — заняли второе место по
району, отстав от первой шлюпки всего на кор-
пус. Восторг болельщиков из нашей школы опи-
санию не поддается.
Толька на соревнования не пришел. В поне-
дельник в школе его тоже не было. Он заявил-
ся через день и, криво улыбаясь, подошел к
Борису, выбрав момент, когда тот остался один.
— Вы, я слышал, на финише чуть не вывер-
нулись наизнанку. Что ж, выиграл — забирай.
— Чего забирать? — удивился Борис.
— Чего, чего! Собаку забирай... Еще изде-
вается! — заорал Толька.
— Знаешь, Толик, давай отложим, а? Как-
нибудь в другой раз.
— Когда в другой?
— Тебе что, собака надоела?
— Нет, почему. Клям, он, знаешь, какой пес!
Он умный... — Толька переминался с ноги на
ногу.
— Я понимаю тебя, Толя. Есть собаки умнее
своих хозяев. Тебе, наверное, такая попалась.
Пусть пока у тебя живет... Временно, до подхо-
дящего случая.
Толька тихо отошел и сидел на уроках за-
думчивый, молчаливый и внимательный. Таким
же он был и в последующие дни. Борис и вся
команда не спускали с Козлова глаз, но Толька
не давал повода придраться к нему. Косичкин
по секрету растолковал ему, что капитан забе-
рет Кляма при первой же хулиганской выходке,
а то ему без причины неудобно.
Вся школа недоумевала, видя, что Толька
меняется на глазах. Ведь никто, кроме нас, не
знал о споре. Когда Толька зарывался, капи-
тан — он сидел перед ним — поворачивался и
угрюмо произносил:
— Корми собаку как следует.
И Толька сникал.
Вот, собственно, и вся история о перелом-
ном моменте в Толькиной биографии. Клям по-
прежнему живет у него. Недавно во время тре-
нировки Борис объяснил Тольке, который теперь
является запасным гребцом в нашей команде,
что проиграть пари команда никак не могла.
— По двум причинам, Толя. Во-первых, нас
было семеро против тебя одного, а во-вто-
рых... — Капитан сделал паузу, в глазах его за-
прыгали веселые чертики. — Во-вторых, у нас в
районе всего пять школьных шлюпочных команд...
ВНИМАНИЕ! СЛЕДОПЫТСКАЯ ИГРА!
(Окончание. Начало игры см. d Л* о
журнала).
10.— Пойдем на ту сторону ре-
ки,— решил Сеня.— Там виден какой-
то домик.
— А как мы переправимся через
нее? — спросил Боря.— Ведь Вангур
не умеет плавать... И я тоже...
— Ну, что ж,—быстро сориен-
тировался в обстановке Тиша.— На
берегу реки стоит дерево. Мы его
срубим, к оно упадет вершиной на тот
берег. Это и будет ваш мост.
— А ты думаешь, длина дерева
больше ширины реки? — усомнился
командир.
— Это мы сейчас проверим...
Тиша расставил друзей на какие-
то одному ему известные точки, из-
мерил расстояния между ними, а так-
же длину тени от дерева н тени от
посоха, который воткнул в землю, и,
удовлетворенный, записал результат.
(Задача № 6 — определить шири-
ну реки. Задача №7- определить
высоту дерева).
9. День клонился к вечеру: путешествие Де-
капода подходило к концу — обширная програм-
ма исследований была выполнена, рюкзаки, пол-
ные трофеев, свидетельствовали об этом. Пора
возвращаться домой. Но именно тут-то и выясни-
лось. что, как и полагается во всяком солидном
путешествии, друзья заблудились.
ВНИМАНИЕ! СЛЕДОПЫТСКАЯ ИГРА!
11	.— Ура! Да здравствует Тиша!
12	. Вот, наконец, и домик
— Здравствуйте, дедушка!
13	.—Какой я вам дедушка! Мне-до него ра-
сти и расти...
14	.— А сколько вам лет, дядя?
— Зовут меня не дядя, а Иван Васильевич.—
А вы гопы Уральские знаете?
— Знаем! — гаркнул Декапод.
— Так вот, сложите высоту Денежкина кам-
ня, Тельпос-Иза, Юрмы, Ямап-Тау и Иремеля, а
из суммы, что получится, возьмите две последние
цифры, столько мне и лет будет. (Задача № 8).
— Нам бы домой, в город,— жалобно забор-
мотали ребята.
15.	Но Иван Васильевич
сказал, что домой поздно, в
темноте не найти дороги, и
предложил переночевать у
него.
В комнате, где он уло-
жил ребят, было двое часов,
но почему-то без часовых стре-
лок.
— Отремонтировать при-
несли,— сказал хозяин,— люб-
лю технику-механику. Воя у
тех, настенных, удары раз-
даются через 3 секунды, а у
тех, что на столе,— через
4 секунды, да еще, к тому
же, настенные начинают бить
на две секунды позднее на-
стольных...' Ну, спите, утрем
уйду рано, будить вас не
стану. А как найти дорогу,
оставлю записку.
ВНИМАНИЕ! СЛЕДОПЫТСКАЯ ИГРА!
16.	Уставшие за день пу-
тешественники всхрапнули на
славу и, конечно, проспали.
— А сколько же сейчас
времени? — осведомился, про-
снувшись, штурман.
Тут начали бить часы.
Ребята насчитали 18 ударов.
Сколько же было времени?
(Задача № 9.)
17.	Но сколько бы ни бы-
ло. а пора трогаться в путь.
Где же записка Ивана Ва-
сильевича с указанием пути?
— Вот она! — подал Ван-
гур клочок бумаги.
18.	Над запиской тоже
пришлось поломать голову —
вместо слов в ней в некото-
рых местах были вставлены
топографические условные
знаки. (Задача 10.)
19.	Однако дека подовцы ус-
пешно разрешили и эту зада-
чу и нашли по записке путь
домой.
А вы?
На этом игра «Декалог» за-
канчивается. За правильные от-
веты на задачу № 6 — засчи-
тывается 1 очко, на задачу
.V? 7 — 1 очко, на задачу № 8 —
5 очков, на задачу №9 — 2 оч-
ка, на задачу №10 — 6 очков.
Таким образом, те, кто пра-
вильно решит все 10 задач, мо-
гут набрать 35 очков (20 в пер-
вой серии и 15 — во второй).
К зачету принимаются ре-
шения. отправленные почтой не
позднее 20 августа (можно на
обе серии сразу). Результаты
игры будут опубликованы в
№ 12 «Уральского Следопыта».
фхгуЮ ДАЛЛ	р	!
р O/nU> сД/ bvcVK,.
JJt/MMO KXV . МпЭ'Л	J
тЛ кЭ'иггпХ НХ по гпроплсе (ск-Л
JzA) } а, нлдърл&о ,	пллх
&’°\о , а, ъл ,
е (jo	всмо ллилдЬ 3 - У
Вниманию отрядов-участников IV Ураль-
ского слета следопытов! Игра «Декалог»
будет включена в программу соревнований
слета. Готовьтесь!
МЕЧТАЕМ
О КРУГОСВЕТНОМ...
— Да. да, мечтаем о кругосветном путешествии из
парусинках,— сказал кандидат технических наук, доцент
Магнитогорского горно-металлургического института Ни-
колай Иванович Иванов.—Хорош наш заводской пруд,
или как мы его называем. «Магнитогорское море».
Но здесь уж давно тесно. Манят дальние дороги...
А началось все три года тому назад, когда на Маг-
нитогорском металлургическом комбинате была создана
секция яхтсменов.
Долго отрабатывался маршрут, изучались карты,
перечитывались книги и журналы, штудировался дневник
шведских спортсменов, совершивших плавание на яхте
от Стокгольма до Баку...
Наконец, решено: стартовать на Каме, в Перми,
финишировать в Азовском морс в Жданове. С Ленин-
градской судоверфи в Магнитогорск прибыли новые
шверботы класса «М». Их назвали «Марина», «Моря-
на». «Миф» и «Муссон».
Желающих отправиться в далекое путешествие было
почти столько же, сколько у Джека Лондона, когда он
объявил о своем плавании па «Снарке». Нужно было
взять только двадцать.
И вот в судовом журнале флагмана «Марина» по-
явилась запись: «На первом участке Пермского порта
шверботы спущены ня воду... Поход начался...»
Двадцать девять суток пробыли магнитогорцы в
пути. Яхтсмены надолго запомнили, как их легкие па-
русные корабли бороздили воды Камы. Волги. Доил,
Куйбышевского и Цимлянского водохранилищ. Азовского
моря, запомнились ночные дороги, отмеченные огонька-
ми бакенов, ясные летние дин и штормы.
В Азовском море уральцев встречала вся флотилия
Южной Магнитки — завода «Азовсталь».
В следующем большом плавании по маршруту
Пермь — Севастополь (четыре тысячи километров) уча-
ствовало уже шестьдесят человек. Среди них горновой
Л. Курников, мастер мартеновского цеха А. Попов, ин-
женер-горняк Г. Хорошев, рабочие М. Бородин. В. Са-
венков, Н. Важанков...
Вскоре у парусников Магнитки появились катама-
раны, сделали их сами спортсмены. Один отряд плыл
на них от Перми до Ульяновска, другой — от Ульянов-
ска до Астрахани, третий — из Азовского моря до Вол-
гограда...
А впереди... Кто зиает? Л^ожет быть и кругосветка?!
Л. АХМИН
в номере:
И КАРТА. И КОМПАС. И ДРУГ СЛЕДОПЫТА.
И. Мотяшов. Письмо в редакцию..............I
НЕРАВНЫЙ БОЙ. Леонид Обухов.	Рассказ , . . 4
СЛЕДОПЫТЫ СООБЩАЮТ.......................II
К ЧЕТВЕРТОМУ УРАЛЬСКОМУ..................12
ДЛЯ ВАС, ЛЮДИ. Б. Беленький. Рассказ об одном
поиске....................................16
НА ШЕСТИ КОНТИНЕНТАХ. А. Никитин Ураль-
ская марка................................18
БИОГРАФИЯ ЖЕОДЫ. Г.	Китаев............19
КРЕЩЕНИЕ. ТЫ МОЖЕШЬ ХОДИТЬ ПО СЕЛЬВЕ.
ПЕРЕВАЛ ПРИ ХОРОШЕЙ ПОГОДЕ. Юрий
Еремин. Рассказы о жизни и борьбе.........21
ИТАЛЬЯНСКИЙ РОМАН КОНВЕРТОРЩИКА ФУР-
СОВА. В. Альтов.......................26
СКВОЗЬ ТОРОСЫ И ШТОРМЫ. Е. Бирюков ... 27
ЗМЕИНОЕ ЦАРСТВО. А. Лесняк. Фотоочерк ... 30
БОЛЬШОЕ ЗНАЧЕНИЕ МАЛЕНЬКИХ ТАЙН. Белла
Дижур.................................33
КОМАНДАРМ ШОРИН..........................38
ПОИСК ПРОДОЛЖАЕТСЯ. Григорий Хант .... 39
МЕРИДИАН РОМАНТИКИ. Ф. Овчаренко Повесть.
Окончание.............................43
КИЛОМЕТР И.« ДВА КИЛОМЕТРА В МИНУТУ.
Вл. Рутковский......................... . 53
ПЕРЕД ВОЙНОЙ. ПОЮТ СОСНЫ. Владимир При-
ходько. Стихи.............................54
СУХОЕ БОЛОТО. М. Наумов. Воспоминания .... 55
ЛЮБИ И ВЫРАЩИВАЙ КЕДР. М. Петров ... 60
ТУРГОЯК - ГОЛУБАЯ ЧАША. С. Фамелис .... 62
ЗОЛОТОЙ СВЕРДЛОВСК. А. Походов............&
СТРАНИЦЫ КНИГИ. И. Кривцов. С. Сенокосов.
Очерк...............................  .	64
ПУСТАЯ КОМНАТА. Михаил Михеев. Фантастиче-
ский рассказ..............................71
ОВРАГ — НАШ ВРАГ! СледопытскиЙ гектар . . .
ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ. С. Саляр. Рассказ . . .
ДЕКАЛОГ. Следопытская игра....................
МЕЧТАЕМ О КРУГОСВЕТНОМ. Л. Ахмин..............
Обложка С. Киприна.
На второй странице обложки фото А. Лесникова.
g з г? а
Главный редактор В. ШУСТОВ
Редколлегия: А. АСС, В. ВОЛОВИЧ, М. ГРОССМАН. В ЖИТЕНЕВ. С. ЗАХА-
РОВ (ответственный секретарь), Ю. КУРОЧКИН, А. МАЛАХОВ, Б. ПАВЛОВСКИЙ,
Г. РАМАЗАНОВ, Л. РУМЯНЦЕВ. И. ТАРАБУКИН (зам. главного редактора).
IO. ХАЗАНОВИЧ.
Рукописи не возвращаются
Адрес редакции: Свердловск, ГСП 353, ул. Малышева, 36. комн. 79 и 87.
Телефоны Д1-22-40, Д! 26-01 (редактура); Д8-04-49 (произвол, отдел).
Средие-Уральское Книжное Издательство
Подписано к печати I7/V1 1965 г. Бумага 84Х108/, 0-= 2.62 бум. л—8.61 печ. л. 11.21 уч.-изд. л.
НС 19485.	Тираж 1Ю ООО.	Цена ,'Ю кпп	Заказ 409.
Типография издательства «Уральский рабочий». Свердловск, проспект Ленина. 49.
Обложка отпечатана на Свердловской фабрике офсетной печати.
Вы, вероятно слышали о зайце, который, не
найдя в магазине ни пороху, ни дроби, подбоче-
нился и сказал: „Передайте' вашим охотникам, что
я теперь чихал на них!“? Анекдот этот безнадежно
устарел. И не оттого, что зайцы чихать перестали.
Просто в наши дни на каждую заячью душу при-
ходится не менее чем но фунту пороху, столько
же дроби и по одному двухствольному ружью луч-
шей фирменной марки. И зайди теперь косой в
охотничий магазин, ему бы там такой план тор-
говли показали, что глаза у зайца вовсе бы на лоб
полезли!
Темпы развития промышленности растут год
от года, чего никак не скажешь о темпах размно-
жения зайцев и прочей лесной живности. Уже
сейчас в центральных районах страны традицион-
ное охотничье напутствие „ни пуха, ни пера" поте-
ряло свой первоначальный подтекст и звучит бук-
вально. Однако вы ошибаетесь, если думаете, что
С уменьшением количества дичи стройные шеренги
охотников становятся здесь реже. Наоборот!
Современный организованный охотник-люби-
тель (не говоря уже о браконьере!) —оптимист. Не
числом (имеется в виду дичь), так умением! К он
обзаводится все более современным снаряжением.
Уровень развития техники стал таков, что не се-
годня-завтра в обиход охотника-любителя запросто
будут входить портативный радиолокатор с авто-
матической системой наведения оружия, пулемет-
дробовик и многое другое. Держись тогда, косрй!
А косому уже и держаться-то не за что.
Что же дальше будет?
Наш художник,как раз и попытался предста-
вить себе картину, как будет выглядеть охота,
когда в данной местности будет убит последний
заяц, подстрелена последняя лисица, а в общество
охотников к началу сезона принято еще сто новых
энтузиастов.
Не удивляйтесь, что перед вами не лес, а отдел
природы краеведческого музея. В лесу-то делать
уже нечего! А тут, если не подстрелить, то хотя
бы охотничью байку рассказать можно. Небольшие
пружинные приспособления к ружьям и резиновые
нашлепки вместо пуль вполне могут удовлетворить
администрацию музея и развеять ее тревоги за со-
хранность инвентарного имущества.
Впрочем, мы не спешим разделить пессимисти-
ческую точку зрения художника на перспективы
охоты. Вполне возможно, что зайцы, идя навстречу
пожеланиям охотников, будут размножаться в де-
сять раз быстрее. Не зря же говорят, что если зай-
ца долго бить (предпочтительнее системы ИЖ-54,
Тульское-16 калибр, Зауэр-три кольца и т. д.), он
научится и спички зажигать!
И. Тарабукин
Рисунок В. Юрчикова
зо коп.
73413