Цѣна номера

20

к»п
Условія подписки и проспекты
высылаются безплатно.

№ 18

Контора я редакція:

Петроградъ.

(№ 1846)
(съ ОСНОВАНІЯ журнала).
годъ тридцать шитой.

Еженедѣльный художественно-юмористическій
журит съ кпрштурпми.
7 Мая 1916
ПЕТРОГРАДЪ.
Подъ редакціей К. А. Михайлова.

10-я Рождественская, № 13.

ПРІЕМЪ ПОДПИСКИ:
въ Петроградѣ:

въ конт. редакціи:
10-я Рождественская, 13.

г.

Телефонъ-издателя
143—51.

Въ бывшей німецной колоніи
МСУЗЕИ

&

Чернокожая, бывшая жена нѣмца.
арестованнаго англичанами въ африкан­
ской колоніи:
— Наконецъ-то англичане освободили
меня отъ тебя, насильника, нѣмецкаго
мучителя... Теперь я съ тобою за все
расплачусь!
Черная теща.—Не бей его, дитя
мое, будь гуманна; помни, что у тебя
сердце не нѣмецкое!

ГОДЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

ВТОРОЕ ИЗДАНІЕ.
Отъ Конторы.
На годь ................................ 6 р 50 »
на полгода................... . . 3 > 25 »
' на гои мѣсяца....................1 » 65 »
На 1 мѣсяцъ.................... -- »55 »

Перемѣна адреса городского и
иногородняго—28 коп. Городского яа
иногородній, или обратно—50 коп.
Жадобы на неполученіе номера
должны присылаться не позже полу­
ченія номера, слѣдующаго за непо­
лученнымъ.
Лица, выписывающія наши изда­
нія наложеннымъ платежомъ, высы­
паютъ задатокъ не менѣе 1 рубля.

7 $ая (916 года.

ОСКОЛКИ
Еженедѣльный хдожестввш-юморвствшкіи журналъ съ карштураш.

Контора открыта только въ буд ин
съ 10 час. утрад о 4 час. дня.
Отдѣльные №№ высылаются за
22 коп. марками.
Плата за объявленія 40 к. строка
петита на задней страницѣ.

Отъ Редакціи.
Авторы, желающіе получить пись­
менный. отвѣтъ, прилагаютъ марки.
Оплата производится по опредѣ­
ленію редакціи. Гонораръ выдается
по вторникамъ отъ 11 до 12 час. .
Рукописи хранятся не долѣе двухъ
мѣсяцевъ. Принятыя—подлежатъ из­
мѣненіямъ и сокращеніямъ по усмореИк™.
ромъ—по сред., отъ 11 до'12 ч. дня.

Адресъ: ПЕТРОГР. 10-я Рождественская, 13;—ТелеФ. 143—51. № 18- (№1846 съ основанія журнала).

Въ виду появившагося большого количества спеціально журналовъ для женщинъ, мы
ставимъ своею главною задачей борьбу съ женскимъ засильемъ и наше изданіе явится
исключительно какъ

На основаніи закона 20 Марта 1911 г.
перепечатка чего-бы то ни было изъ
журнала „ОСКОЛКИ“ воспрещается.

= .Журналъ для мужчинъ"= п р и п л и u«
,
и интимный jjUUllu/lllfi в

— Отъ меня господа ничего не запирали и никогда
ничего не прятали.

сатирическій политическій

Втеченіи года будутъ даны безплатныя приложенія СОБРАНІЕ ЮМОРИСТИЧЕСКИХЪ СОЧИНЕНІЙ
Подроби, проспекты высылаются безплатно.
„Любительскій театръ“.-(Циклъ веселыхъ фарсовъ) Оригинальныя серіи самостоя­
тельныхъ произведеній: I. Комплименты всѣхъ временъ.—II. Дамы веселыхъ уголковъ.—III. Жен­
щины и романы Юлія Цезаря.—IV. Лицемѣрки.—V. Изъ офицерской жизни.—VI. Футуристы
и футуристки,—VII. Маркиза Помпадуръ.—VIII. Воспоминанія стараго юмориста.—IX. Танцов­
щицы и балетоманы.—X. По невѣдомымъ мірамъ.—XI. Наши мечтательницы, и мн. др.

Женская нагота во французской каррикатурѣ.
gj (Къ «Исторіи наготы», см. № 13 журн. «Осколки».)
На берегу моря. Около скалы, прижавшись къ ней,
стоитъ голая натурщица, позируя художнику для «Анд­
ромеды».
— Я думаю тебѣ холодно, Рири? замѣчаетъ худож­
никъ.
— Будь спокоенъ! Пока мнѣ сдѣлается холодно отъ
камня, я успѣю его нагрѣть... Ты-же знаешь какая я
горячая!
*
* *
На каррикатурѣ изображена обнаженная женщина.
Она смотрится въ ручное зеркало, но стоитъ задомъ
къ зрителю и говоритъ:
— У меня сегодня лицо выглядитъ неинтереснымъ,
а потому я и не повернусь къ вамъ, господа читатели,
лицомъ.
*
*
*
За кулисами театра легкаго жанра, въ Парижѣ,
сидитъ артистка, которая должна изображать Авіацію:
на прическѣ у нея приколотъ аэропланчикъ, но сама
она въ костюмѣ Евы.
— Это понятно,—говоритъ она,—почему меня выпус­
каютъ въ роли Авіаціи безъ одежды: чтобы было лег­
че летать.
* * *
Мужчина говоритъ своей возлюбленной входя къ
ней въ спальную:
— Ты принимала ванну, или собираешься ее прини­
мать?
— Ни того, ни другого!
— Но почему ты ходишь голая?
— Это у меня, генеральная репетиція для роли въ
сегодняшнемъ «Обозрѣніи»,
*
Обнаженная красивая женщина стоитъ передъ своею

домашнею обезьяной и говоритъ. Скажи на милость’
неужели это правду говоритъ Дарвинъ, что я, какъ и
всѣ люди, произошла отъ обезьяны. Развѣ я похожа
на тебя?
* * *
Массажистка растираетъ перчаткою, послѣ ванны,
обнаженное тѣло красивой женщины и говоритъ:
— Вѣроятно, скульпторы ощущаютъ то же самое,
когда лѣпятъ своихъ статуй!
* * *
Полусвѣтская дама встрѣчаетъ очень важнаго гостя,
который любезно цѣлуетъ ей ручку. Но дама совершен­
но обнажена; надѣтъ только одинъ чулокъ, а другой
она держитъ въ рукѣ и говоритъ:
— Простите, графъ, что я принимаю васъ въ такомъ
видѣ, но я не смѣла заставить васъ дожидать меня,
пока я одѣнусь!
* 4 *
Возлюбленный и влюбленный одной дамы уговорилъ
ее позировать ему въ обнаженномъ видѣ.
— Я хочу на память снять съ тебя фотографію!
— Ахъ, Анатоль! Но при такомъ свѣтѣ снимать
меня въ подобномъ видѣ... мнѣ совѣстно. Уйдемъ въ
корридоръ, тамъ хоть темно, по крайней мѣрѣ.
* * *
Дама стоитъ по колѣна въ ванной. Вошла прислуга
и говоритъ:
•— Посыльный принесъ цвѣты. Проситъ на чай!
— Какой тамъ, «на чай». Ты же видишь, что у ме­
ня нѣтъ ничего! отвѣчаетъ барыня, показывая на свое
обнаженное тѣло.
* * *
Въ ванную вошелъ лакей; находящаяся тамъ раздѣ­
тая барыня, смутилась. Но лакей ее успокаиваетъ:

(Оперетка безъ музыки изъ послѣднихъ событій).
Передъ паденіемъ Трапезунда произошло сравни­
тельное маленькое событіе, героинею котораго явилась
прекрасная одалиска одного паши.
Германскій офицеръ Бурхъ, пользовавшійся довольно
большою властью, часто передавалъ тайныя приказанія
пашѣ Халимъ-бею.
Съ мѣсяцъ тому назадъ, пробираясь въ важнымъ
порученіемъ въ домъ Халимъ-бея, онъ не могъ устоять
передъ искушеніемъ заглянуть на женскую половину.
Какъ разъ въ это время лучшая изъ одалисокъ паши
принимала ванну и только что вышла изъ мраморнаго
бассейна.
Красота линій еще молодого тѣла одалиски такъ
сильно подѣйствовала на нѣмца, что онъ не смотря
на рискъ долго не могъ оторвать взора и ждалъ, когда
одалиска повернется къ нему лицомъ, потому что и
лицо ея манило его любопытство.
— Я еще никогда не видѣлъ лица ни одной изъ
одалисокъ Халима,—думалъ онъ.
Но его любопытство не прошло ему безнаказанно.
Одалиска, дѣйствительно, скоро повернулась лицомъ
въ его сторону, но замѣтивъ, хотя и не такъ близко,
глаза посторонняго, вскрикнула, схватила простыню
изъ рукъ служанки и поскорѣе укрылась ею.
Сама она не рѣшилась-бы сказать пашѣ о дерзости
нѣмца, но на его бѣду ея невольный крикъ разбудилъ
доемавшаго евнуха. Евнухъ-тоже замѣтилъ нѣмца, но
не могъ не донести пашѣ.
Паша въ свою очередь нажаловался нѣмецкому
генералу, генералъ посмѣялся, однако, офицеру больше
не стали давать порученій къ пашѣ.

Съ этихъ поръ офицеръ не могъ найти себѣ мѣста
образъ видѣнной имъ одалиски Халима не выходилъ
у него изъ головы. Короткіе, но черные, какъ баранья
шерсть волосы, довольно большіе, хотя и узкіе глаза
съ истинно азіятскимъ взоромъ и толстыя, чувствен­
ныя губы на желто-пепельномъ лицѣ безъ признаковъ
румянца—возрождались въ его воображеніи каждую ночь,
а иногда и днемъ.
— Какъ-бы я хотѣлъ обладать этою женщиной!
мечталъ онъ, дѣлясь своими впечатлѣніями съ другимъ
нѣмцемъ-офицеромъ.
— Судя по твоимъ расказамъ, эта одалиска такъ
интересна, что и я былъ-бы не прочь сорвать нѣсколько
хорошихъ поцѣлуевъ съ ея полныхъ губъ,—отзывался
товарищъ.
— Не надо терять надежды! Война полна преврат­
ностей и приноситъ крайнія неожиданности. Неизвѣ­
стно, что случится черезъ недѣлю... Русскіе уже подъ
стѣнами Трапезунда...
ч
— На что-же ты надѣешься? Допустимъ, что Трапезундъ падетъ... Что-же ты выиграешь?
— Я не знаю. Но если можно ожидать большой
суматохи, то въ суматохѣ можно поймать то, чего
хочешь, а главное легко скрыть концы...
Офицеръ Бурхъ всѣми силами старался не выпу­
скать изъ вида домъ Халимъ-бея. Еще при паденіи
Эрзерума этотъ паша большую часть своего гарема
отправилъ изъ Трапезунда въ Стамбулъ, а при себѣ
оставилъ только «самое необходимое» количество ода­
лисокъ: всего четыре штуки наибольшихъ своихъ лю­

Коллекціонеръ.

Посланіе не „къ ней“, а къ,,ея ножкамъ“
(По случаю нынѣшней моды на короткія юбки).
Твои маленькія ножки
Не даютъ нигдѣ оплошки
И обычный ихъ «режимъ»—
Подъ столомъ творить «нажимъ».
Какъ на сценѣ ты танцуешь—
Ножки чуть не въ носъ намъ суешь,
А не взлюбишь старика—
Ножкой дашь ему пинка!
Не захочешь—взятки гладки:
Побѣжишь—сверкаютъ пятки]
А какъ льетъ дождя потокъ—
Всякій видитъ твой чулокъ.
На софу на отдыхъ ляжешь —
Ножки съ граціей покажешь;
А какъ пьешь вино, иль грогъ,
То лежишь «безъ заднихъ ногъ»...
Какъ точеныя колонки
(Хоть онѣ совсѣмъ не тонки),
Ножки босы на пескѣ
При купаніи въ рѣкѣ.
Катастрофа будетъ съ вами,
Какъ затопаетъ ногами]
Но въ трико видъ этихъ ногъ—
Васъ пронзитъ, какъ молній токъ.
Ослѣпляла ты коньками
Дрыгнувъ въ воздухѣ ногами,
Какъ летала кувыркомъ
На каткѣ (на ледяномъ).
Полюбуйся этой крошкой.
Какъ откинетъ шлейфъ свой ножкой-,
И пряма, какъ бы струна,
Какъ ихъ вытянетъ она...
Въ полькѣ—точно на пружинкѣ
Ножки, будто двѣ пушинки—
Такъ легки, танцуя вальсъ!
То не ноги, а вуаль-съ!
И проворнѣе сороки
Эти ножки въ кэкъ-уокѣ;
И... и еще есть много «па»,
Но сказать... «жэ не пё па»!
Вольнодумный поетъ.

бимицъ, въ числѣ которыхъ находилась и очаровавшая
нѣмца красавица.
За нѣсколько-же дней до паденія Трапезунда паша
рѣшилъ отправить въ Стамбулъ и остальныхъ одали­
сокъ; въ это время военный турко-германскій совѣтъ
уже постановилъ удрать изъ Трапезунда, какъ только
потребуютъ обстоятельства.
Слѣдившій за домомъ Халимъ-бея нѣмецъ Бурхъ
увидѣлъ, какъ произвели отправку одалисокъ и по­
нялъ, что ожидаемая имъ случайность наступила.
— Теперь, или никогда! заявилъ онъ своему то­
варищу.
Оба они взяли нѣсколько своихъ солдатъ и отпра­
вились ночью какъ-бы по дѣламъ, выѣхавши тоже
изъ Трапезунда.
Имъ ничего не стоило догнать «транспортъ» съ
одалисками, тащившійся на повозкахъ съ полудохлыми
лошадями и остановить его.
— Стой! Кто ѣдетъ и куда? обратился товарищъ
Бурха.
Евнухъ отвѣчалъ, что они имѣютъ пропускъ и ты­
калъ офицеру бумагу.
— Пропускъ? Вижу... Но можетъ быть фальшивый...
Слѣдуйте за нами!
Весь транспортъ направился въ ближайшій опу­
стѣвшій поселокъ. Одинъ евнухъ съ двумя одалисками
попалъ въ одну землянку, другой съ третьей одалиской
былъ помѣщенъ въ сосѣдней, а сама виновница со­
бытія, какъ-бы случайно, попала въ третью землянку.
— До утра вы должны пробыть здѣсь,—заявили
солдаты евнухамъ,—а утромъ мы направимъ васъ къ
дознанію...
Евнухи ничего не поняли гго нѣмецки и только
визжали на своемъ языкѣ.
Въ землянкѣ, которая стала мѣстомъ заключенія
четвертой любимица Халима, скоро появились два

№ 18.

ОСКОЛКИ.

(Съ нѣмецкихъ позицій).
Командующій одною изъ германскихъ дивизій, ста­
рый „добродѣтельный“ нѣмецъ, очень строго слѣдилъ
за тѣмъ, чтобы въ мѣсто расположеніе его дивизіи не
попало ни одной легкомысленной женщины. Съ «нрав­
ственными» соображеніями онъ удалялъ изъ деревень
даже мѣстныхъ жительницъ болѣе молодого возраста.
Естественно это вызывало недовольство у его под­
чиненныхъ офицеровъ, пока не объявился изъ числа
послѣднихъ одинъ, болѣе находчивый.
Пользуясь служебною поѣздкою въ Берлинъ, онъ
обратился къ одному театральному дѣятелю:
— Составьте намъ «турнэ» изъ артистокъ для по­
ѣздки на фронтъ съ цѣлію концертовъ. Только чтобы
это было непремѣнно артистки казенныхъ берлинскихъ
театровъ...
— Вы хотите имѣть лучшія артистическія силы?
замѣтилъ театральный дѣятель.
— О, совсѣмъ нѣтъ! возразилъ офицеръ.—Но дѣло
въ томъ, что нашъ дивизіонный генералъ—очень строго­
нравственный. Какихъ-нибудь опереточныхъ или кафе­
шантанныхъ пѣвицъ онъ къ намъ не допуститъ... Ну,
а артистки правительственныхъ театровъ—это уже
нѣчто солидное. Да правительственныхъ артистокъ
онъ и не посмѣетъ не допустить.
— Понимаю,—сказалъ театральный дѣятель,—вамъ
нужны артистки добродѣтельныя... Среди казенныхъ
артистокъ есть масса даже замужнихъ, честныхъ
матерей семейства.
— Помилуй Богъ! воскликнулъ офицеръ съ ужа­
сомъ.—Именно такихъ-то и не надо... Развѣ среди
казенныхъ артистокъ не найдется такихъ, которыя
согласны были-бы подарить свои ласки постороннимъ?
— A-а! Теперь я раскусилъ! Вамъ нужны артистки
только подъ видомъ казеннаго благочестія?
— Вотъ именно... Такія найдутся?
— Сколько угодно! съ улыбкою ободрилъ офицера
театральный дѣятель.—Завтра-же я займусь формиро­
ваніемъ «турнэ».
— Большое вамъ спасибо. Возьмите въ задатокъ
тысячу марокъ. Это лично вамъ... А артистки—онѣ
свое заработаютъ.
***
Черезъ недѣлю составъ артистокъ прибылъ на
фронтъ, а адъютантъ докладывалъ о нихъ генералу.
— Какія такія артистки? Что за артистки? закри­
чалъ генералъ.—Знаю я этихъ артистокъ...
— Ваше превосходительство, это артистки прави­
тельственныхъ германскихъ театров ь,—замѣтилъ адъю­
тантъ.—Онѣ имѣютъ знаки отличія даже отъ самаго
кайзера.
Генералъ сразу опѣшилъ, но замѣтилъ:
— Но это, можетъ быть, артистки какого-нибудь
легкаго жанра?
— Ваше превосходительство, правительство содер­
житъ театры только серьезнаго искусства. Пріѣхали
артистки оперы и казеннаго классическаго балета...
— Да, я забылъ, это правительство содержитъ
только серьезные театры... Хотя, можетъ быть, и въ
казенныхъ театрахъ могутъ служить легкомысленныя
артистки?
_
V
— Ваще превосходительство, этого не можетъ быть...
Дирекція правительственныхъ казенныхъ театровъ
строго слѣдитъ за нравственностью своихъ артистокъ...
онѣ всѣ замужнія, всѣ—матери семействъ.
«Добродѣтельный» генералъ никогда не знавшій ни
одной женщины, кромѣ своей вяленой жены, былъ
далекъ отъ какого-либо артистическаго міра и всецѣло
повѣрилъ своему адъютанту.
Артисткамъ разрѣшили концертировать, а адъю­
танту было приказано отвести имъ на нѣсколько дней
помѣщеніе въ городкѣ.
Концертъ назначили не раньше, какъ на воскресенье.
Надо было сдѣлать, чтобы артистки, какъ можно дольше
пробыли здѣсь.
— Раньше воскресенья мы не успѣемъ пригото­
вить зала и соотвѣтственно украсить его,—говорилъ
адъютантъ.
— Хорошо,—соглашался дивизіонный.
Въ первый же день всѣ артистки представились ему.

— Благодарю васъ за ваше посѣщеніе,—сказалъ
онъ.—Мнѣ особенно пріятно, что пріѣхали артистки
правительственныхъ театровъ, женщины гарантиро­
ванной правительствомъ нравственности. Это также
пріятно и для ввѣренной мнѣ дивизіи, чины которой
до сихъ поръ не видѣли никакихъ развлеченій, потому
что я не допускалъ и не допущу сюда ни легкаго жанра
ни его безнравственныхъ служительницъ... Прошу васъ
сегодня у меня отобѣдать.
Между тѣмъ, «чины ввѣренной ему дивизіи» уже
дѣлали свои приготовленія. По числу чиновъ нарѣзали
билетиковъ, затѣмъ все количество билетиковъ раз­
дѣлили на столько группъ, сколько было артистокъ,
такъ что на каждую артистку пришлось до 30 биле­
тиковъ. Затѣмъ приступили къ лоттереѣ.
— У меня—Гольдвейсъ номеръ 28-й! Ой-ой! Какой
дальній номеръ! взывалъ одинъ изъ вынувшись би­
летикъ.
— Ау меня—Вюрстменшъ номеръ первый!
— Вотъ счастливецъ-то! Первымъ номеромъ явится
къ ней на свиданіе,—завидовалъ третій и прибавлялъ.—
Мнѣ досталось Гольдшмидтъ номеръ четырнадцатый!
— Это еще не такъ далеко, какъ мой, двадцать
восьмой.
Еще одинъ офицеръ, тоже вытащившій билетикъ,
говорилъ другому:
— Фрицъ, ты не любишь балета, а тебѣ досталась
балетная артистка. Давай помѣняемся. У меня оперная,
я люблю балетныхъ, а тебѣ все равно...
— Конечно, мнѣ все равно. Но какой номеръ у тебя
на оперную?
— Двадцать пятый."
— Фю-фю-фю! засвисталъ второй.—А у меня на
балетную третій номеръ... Мнѣ, конечно, все равно:
балетная, или оперная, но номера... двадцать пятый
и третій—это далеко не все равно... ;Не отдамъ при
всемъ желаніи сдѣлать услугу товарищу.
— Свинья.
— Почему: свинья? Наоборотъ, я не хочу быть
добровольно свиньей.
Лоттерея окончилась. Затѣмъ состоялся обѣдъ для
артистокъ у дивизіоннаго, послѣ чего артистки вер­
нулись въ отведенныя имъ помѣщенія, находившіяся
умышленно въ разныхъ окраинахъ городка, чтобы не
было очень замѣтно.
Спустился тёмный вечеръ и счастливцы съ „пер­
выми номерами“ отправились въ соотвѣтствующіе
пункты на свиданія.
Чтобы не было недоразумѣній нѣмецкая аккурат­
ность сказалась и здѣсь. На каждомъ билетикѣ значи­
лась не только фамилія артистки и очередной номеръ
счастливца, но даже и ея точный адресъ, напримѣръ:
Амалія Гольдшмидтъ.
№ 18-й.
Кривая улица, домъ 7, во дворѣ.
Такъ что счастливцы шли уже навѣрняка.
Одного изъ „первыхъ номеровъ“, выигравшаго въ
лоттерею танцовщицу балета, встрѣтила довольно вы­
сокая особа съ очень крѣпкими ногами, весьма выстав­
лявшимися изъ подъ модной, короткой юбки легкой
прозрачной ткани.
— Прелестная фрейленъ,—заговорилъ явившійся къ
ней первый номеръ,—я несказанно счасливъ, что судьбѣ
угодно было познакомить меня съ вами.
— Очень рада! Вѣроятно, вы любите балетъ?..
— Балетъ? Я не скажу нѣтъ! Но мнѣ всетаки
больше нравятся сами балерины.
— Ха-ха! Это и вообще всѣмъ балетоманамъ такъ..
Балетъ—это между прочимъ, а главное—балерины.
— Но мнѣ еще и въ другомъ отношеніи нравятся
балерины. Онѣ больше подходятъ къ моей спеціаль­
ности. Я—кавалеристъ.
— Причемъ-же тутъ балетъ, герръ офицеръ?
— Ясно: у балерины цѣнятся ноги, у лошади тоже
ноги!
— Ха-ха! Это пожалуй вѣрно... Хотя интересно,
какъ вы отнесетесь къ моимъ ногамъ съ кавалерійской
точки зрѣнія,—смѣясь говорила танцовщица и еще
нѣсколько приподымала короткую юбку.—Ваше мнѣніе,
герръ офицеръ?
— Прекрасныя, выносливыя ноги! У меня даже голова
кружится!

офицера: Бурхъ и его соблазненный товарищъ. Два
довольно сильныхъ карманныхъ электрическихъ фо­
наря, загорѣвшись, освѣтили сидѣвшую турчанку.
Она гнѣвно посмотрѣла на своихъ плѣнителей и
метнула искры взглядомъ своихъ большихъ, но довольно
узкихъ азіатскихъ глазъ.
— Прекрасная женщина, ты не подозрѣвала, что
у тебя есть безумно влюбленный въ тебя поклонникъ,—
заговорилъ Бурхъ, припадая на колѣни около сидѣвшей
на полу одалиски.
— Я тебя узнала! Ты тотъ, который дерзко на­
рушилъ святой обычай правовѣрныхъ и оскорбилъ
своими взорами одалиску, обязанную скрывать не
только свое тѣло, но и свое лицо,—произнесла ода­
лиска суровымъ голосомъ, по турецки.
— У насъ есть свои обычаи, европейскіе,—за­
смѣялся Бурхъ,—которые гораздо пріятнѣе вашихъ
обычаевъ...
Второй, не понимавшій турецкаго языка, сказалъ
въ это время первому по нѣмецки:
— Бурхъ, какой ты глупый, что заставляешь такую
прекрасную даму сидѣть на голомъ полу... У нихъ въ
повозкахъ осталось нѣсколько перинъ и ковровъ;
можно-бы ихъ принести сюда...
— Чортъ возьми, какой ты находчивый, Адамъ!
Тащи сюда перину и коверъ... За твою находчивость
ты получишь хорошее вознагражденіе...
Черезъ минуту мягкая перина и хорошій турецкій
коверъ появились на полу землянки.
— Очаровательная красавица, — произнесъ тогда
Бурхъ,—твои прелестныя ноги вполнѣ стоютъ, чтобы
ты ихъ помѣстила на этой перинѣ.
Одалиска видимо съ большимъ подозрѣніемъ от­
неслась къ такой любезности, а потому и не двинулась
съ мѣста.
— Ты понимаешь, А.дамъ, затворницы гарема такъ

изнѣжены и избалованы, что не привыкли даже пере­
— Но что я буду дѣлать, что дѣлать? однако, съ нѣ­
двигаться сами. Намъ придется замѣнить для нея евну­ которымъ отчаяніемъ говорила она, смотря на Бурха.—
ховъ и самимъ посадить ее на мягкое ложеЯ опозорила себя и за это подлежу смерти... по турец­
— О, въ этомъ отношеніи быть евнухомъ я не
кимъ законамъ!
откажусь,—съострилъ второй.
— Но ты-же невольно,—утѣшалъ ее Бурхъ.—Ты
Оба подхватили одалиску подъ руки и стали поды­ не виновата! Ты слабая женщина; развѣ ты могла
мать. Она понимала, что противиться передъ двумя
бороться!
дюжими нѣмцами было-бы безполезно, потому сама
— Все равно, я должна была бороться! Законъ
помогла имъ поднять себя и почти самостоятельно
Магомета только въ тѣхъ случаяхъ прощаетъ жен­
перемѣстилась съ полу на мягкую перину, покрытую
щинѣ такіе грѣхи, если женщина смоетъ оскорбленіе
ковромъ.
кровью оскорбителя...
Въ сущности, она сдѣлала это даже не безъ удоволь­
— Кровью? Такъ ничего не можетъ быть легче!
ствія; на жестокой землѣ ея ноги и озябли и слегка
воскликнулъ нѣмецъ.—Я знаю, какъ ваши мусульмане
заболѣли.
обходятъ законъ, воспрещающій имъ пить вино...
— На этомъ чудномъ коврѣ ты стала еще пре­
— Какъ-же?
краснѣе! произнесъ Бурхъ.—Турецкіе ковры хороши,
— Магометъ сказалъ: «Не пей первой капли вина».
турецкія одалиски тоже, но зато совсѣмъ не хороши
Онъ думалъ, что благодаря этому вина нельзя будетъ
турецкіе обычаи, воспрещающіе постороннимъ мужчи­ употреблять вовсе. Но правовѣрные ваши перехитрили
намъ не только цѣловать, но даже видѣть въ лицо
его. Прежде чѣмъ выпить первый стаканъ вина, турокъ
одалисокъ... Наши обычаи лучше! У насъ чужихъ «ода­ обмакнетъ туда палецъ и стряхнетъ на полъ «первую
лисокъ» можно даже цѣловать... и сколько угодно...
каплю» вина. Такимъ образомъ и законъ Магомета
Вотъ какой у насъ законъ!
соблюдается и вина сколько угодно выпивается... Точно
Съ этими словами Бурхъ крѣпко обнялъ одалиску также ты, красавица, можешь пролить и нашу кровь,—
за плечи и сталъ ее горячо цѣловать долгожданными заключилъ нѣмецъ и вытащивъ изъ за борта кинжалъ,
поцѣлуями...
подалъ его одалискѣ со словами:
А его товарищъ только со стороны восхищался,
— Чикни имъ по моей рукѣ!
завидовалъ и ждалъ своей очереди, чтобы тоже полу­
Одалиска «чикнула» и капелька крови показалась
чить наслажденіе съ полныхъ губъ желтопепельнаго | изъ царапины.
лица черноволосой одалиски..,
— А теперь омой свое безчестіе и его кровью,—
сказалъ Бурхъ, указавъ на товарища.
* * *
Одалиска «чикнула» и его.
Часы летѣли и пріятно и быстро, такъ пріятно, что
...Совѣсть ея успокоилась и дальнѣйшій путь она
низкая, черная, пустая землянка казалась лучшею ком­
совершала уже безо всякаго «угрызенія совѣсти».
натою чуть-ли не во дворцѣ самого султана.
Али-Селямъ-Ниеелямъ.
...Подъ утро глаза трапезундской одалиски имѣли
хотя и тотъ-же азіятскій взглядъ, но смотрѣли уже
не дико, а смиренно и даже томно.

Нравственныя артистки на фронтѣ.

— Голова кружится? Отчего? Развѣ вы давно не
видѣли лошадинныхъ ногъ?
— Я давно не видѣлъ женскихъ ногъ!
— Ага! Вотъ видите, значитъ, это не одно и тоже!
смѣясь замѣтила танцовщица, когда нѣмецъ, схвативъ
ея ноги, принялся ихъ цѣловать.—Довольно, довольно!
Вы можете доказать, какъ-нибудь иначе, что вы истин­
ный кавалеристъ!
* * *
Черезъ часъ пребыванія его у балерины, наконецъ,
онъ взглянулъ на часы и увидѣлъ, что въ увлеченіи
забылъ время. Ему уже надо было уходить, чтобы
уступить мѣсто свиданія номеру второму, который,
какъ оказалось, уже нетерпѣливо прогуливался по
улицѣ.
Какъ тутъ, такъ и въ другихъ домикахъ, занятыхъ
артистками, до утра происходили концерты поцѣлуевъ.
До воскресенья прошло такимъ образомъ еще четыре
дня, когда наконецъ, состоялся первый концертъ.
Не мудрено, что концертъ оказался крайне неудач­
нымъ: нѣкоторыя пѣвицы утомленно хрипѣли, у иныхъ
совсѣмъ не было голоса, иныя пѣли такъ кисло, точно
цѣлую недѣлю пили уксусъ. Не лучше исполнили свои
номера и балетныя танцовщицы: то хромали, то споты­
кались, а одна, во время solo, почувствовавъ, что у нея
подкашиваются ноги, даже упала.
Однако, офицера аплодировали имъ необыкновенно
бурно.
Второй концертъ, назначенный на слѣдующее вос­
кресенье, совсѣмъ не состоялся: артистки поспѣшили
уѣхать наканунѣ.
Валленштейнъ.

Обрѣзки.
Нѣкто вошелъ ръ одинъ изъ клубовъ, причемъ
раздѣваясь у вѣшальщиковъ, напалъ на новичка, чуть,
ли не въ первый день еще служащаго при вѣшалкахъ,
Парень былъ, очевидно, изъ солдатъ, довольно ловкій.
Порядковъ однако, не зналъ... Раздѣваясь господинъ
спросилъ у него:
— Кто старшина?
— Вавило Сидоровъ! А волостной писарь Лукьянъ
Ѳедотовъ! быстро отчеканилъ парень, вообразившій,
что баринъ зачѣмъ-то у него спрашиваетъ про деревню.
*
,,
„
*
*
У горничной, служащей первый разъ въ «хорошемъ
домѣ», барыня спрашиваетъ:
— Послушайте, Аннушка... Тутъ было нѣсколько
визитныхъ карточекъ на тарелкахъ...
— Тамъ-съ много барыня!
— Да, но все-таки нѣтъ нѣкоторыхъ.,.
— А я другія бросила-съ... Онѣ изломаны были: у
которой уголъ сломанъ; которая пополамъ перегнута...
Я хорошія всѣ оставила-съ...
*
Саврасикъ N воспылалъ любовью къ одной фран­
цузской пѣвичкѣ. Но вотъ бѣда: онъ не зналъ фран­
цузскаго языка. N рѣшилъ поучится... Учился двѣ
недѣли, проучилъ рублей пятьдесять, научился говорить
сотенку фразъ, познакомился уже готовый съ пѣвичкой
и... о, аффронтъ. Она, оказалось, умѣетъ отлично
говорить по русски!

Блестки.
Самое загадочное въ женщинѣ—это ея возрастъ.
*
* *
Почему такъ крѣпко держится въ нашей жизни:
бойкость вруновъ, ловкость воровъ, легкость жен­
щинъ, ломкость на желѣзныхъ дорогахъ, шаткость
въ честности и т. п.?
Потому что во всѣхъ этихъ явленіяхъ есть кость.
* * £
Чтобы хватать звѣзды съ неба, или попадать паль­
цемъ въ небо, вовсе не надо быть человѣкомъ очень
высокаго роста.
Ян.'

удорожаніе натурщицъ
іпшшіганш» I

іншшипп

— Не понимаю, почему натурщицы вздорожали? Вѣдь
это-же не телятина...
— Ужъ если на телятину таксы нѣтъ, такъ на...
— Такъ на бабятину, ты хочешь сказать, и подавно?

Онъ. Но ты,

каждую недѣлю
цѣну на себя набавляешь... Это безо­
бразіе!
— Вы сами-же недавно сказали,
что я съ каждымъ днемъ все хорошѣю
и хорошѣю...

— Ты набавляешь на меня, а
я-то на кого-же набавлю? На кар­
тину? Но можетъ быть ее вовсе и не
купятъ...
— А вц постарайтесь написать
меня на картинѣ такъ, чтобы ее на­
вѣрное купили... Теперь нечего цере­
мониться, когда такая дороговизна

Натурщица: Вонъ какъ вы
жарите! Пока я отдыхаю, вы другую
картину отдѣлываете! Какъ-же тутъ
на васъ не набавитъ?

— Я забыла вамъ сказать, что съ завтрашняго дня я вздорожаю
еще на два рубля за сеансъ... А не дадите, такъ и картина ваша оста­
нется недоконченной... Съ другой натурщицы не станете доканчивать,
когда съ одной начали!
— Но это уже спекуляція, чортъ возьми...

— Уступи! Пойми, что теперь одалиски не въ модѣ, потому что
турки наши враги...
— Такъ зачѣмъ-же вы хотите писать «Одалиску»?
— Именно потому, чтобы натурщица взяла подешевле... Я чело­
вѣкъ бѣдный, поневолѣ приходится довольствоваться немодными сюже­
тами.

— Побойся Бога, моя милая! За повышеніе ;
цѣнъ торговцевъ штрафуютъ...
— А я не торговка, я труженица... Наши !
интересы даже «трудовики» въ государственной
думѣ защищаютъ...

КЪ ЮБИЛЕЮ ШЕКСПИРА.

Шекспиръ: Ой. сколько появилось за триста лѣтъ драмъ и какія все—страшныя!

6

осколки.

№ 18.

часто происходило въ эту войну, но чего еще., не испы­
тала Луиза.
Французы, видимо, давно уже, благодаря развѣдкамъ,
Леночка была хотя и очень хорощенькая женщина,,
опредѣлили мѣстонахожденія нѣмецкаго расположенія
(Съ германскаго фронта во Франціи).
и съ дальняго разстоянія открыли артиллерійскій огонь; но... для содержателя такой женщины всегда можетъ
Въ летучемъ германскомъ лазаретѣ, расположенномъ
сейчасъ здѣсь только что разорвался первый снарядъ, найтись другая еще лучше, или по крайней мѣрѣ
довольно далеко отъ французскихъ позицій, среди дру­ за нимъ второй, третій...
новѣе.
гихъ очень разбитныхъ нѣмецкихъ сестеръ милосердія,
Такъ и случилось съ Гидроплановымъ. Первый годъ
Луиза испуганно взвизгнула и чуть не оглохла. Она
находилась и швестеръ Луиза.
хотѣла освободиться отъ нѣжныхъ объятій Штуля, но онъ положительно млѣлъ передъ Леночкою. Немного
Лейтенантъ германснаго лейбъ-колбаснаго полка
онъ, отуманенный, не обращалъ вниманія даже на рвав­ выше средняго роста, брюнетка, съ довольно тонкой
Германъ Штуль уже давно хотѣлъ воспользоваться
таліей, но не очень худощавая, главную прелесть своюснаряды.
ласками швестеръ Луизы, но ему все какъ-то не удава­ шіеся
— Пустите меня! Побѣжимте отсюда прочь,—крича­ Леночка сосредоточивала однако въ своемъ довольно
лось, хотя его товасищи по полку, уже вкусившіе Лу- ла Луизы.
выразительномъ смугломъ лицѣ; темные, глубокіе глаза»
изыныхъ ласкъ, и хвали ее ему.
— Ни за что! Мнѣ такъ хорошо съ вами, что я не очерченные легкими кругами, нерѣдко вызывали замѣ­
Осенью прошлаго года въ хорошую погоду Штуль
чаніе Гидропланова:
хочу ничего лучшаго...
случайно встрѣтилъ Луизу, куда-то шедшую.
— Сейчасъ видать, что ты страстная женщина!
—
Насъ-же
убьютъ!
— Очаровательная швестерхенъ, куда вы спѣшите?
Леночка притворялась слегка смущающейся и под­
— Солдату смерть не страшна! Сегодня убьютъ, или
произнесъ лейтенантъ Штуль.—Я такъ давно искалъ
потомъ—не всели равно? Теперь даже лучше: умереть кашливала, видимо, гордясь его замѣчаніемъ, тѣмъ бо­
случая провести съ вами часокъ-другой...
лѣе, что Гидроплановъ не ошибался: вѣдь, не по од­
съ поцѣлуями на устахъ хорошенькой женщины!
— Очень пріятно, герръ лейтенантъ, но мнѣ теперь
— Я вовсе не хочу умирать... И потому прошу васъ, нимъ только глазамъ онъ могъ опредѣлить, что Ле­
некогда.
ночка «страстная женщина»; у него для этого имѣлись
отпустите... меня! воскликнула Луиза.
— На войнѣ всегда будетъ некогда, такъ неужели
— Луизхенъ, мой эдельвейсъ, мой восторгъ,—шеп­ болѣе вѣсскіе факты.
я такъ и долженъ умереть только съ одними ожидані­ талъ
Но какъ было сказано выше, и для хорошенькой и
Штуль, не слушая ни ее, ни взрывовъ снарядовъ.
ями?
— Не смѣйте меня губить! Возьмите назадъ ваше страстной женщины можетъ найтись другая, вполнѣ
— Но я не понимаю, герръ лейтенантъ, чего вы отъ
опасная соперница.
кольцо съ аметистомъ...
меня хотите?
Этотъ роковой день наступилъ недавно. Гидропла­
Обезумѣвшій лейтенантъ не слушалъ ничего и про­
— О, прекрасные, лукавые глазкиі Они спрашиваютъ
новъ пріѣхалъ къ Леночкѣ послѣ обѣда, прямо изъ
у мужчины о томъ, о чемъ имъ извѣстно еще раньше, должалъ цѣловать Луизу. *
ресторана и гораздо раньше, чѣмъ пріѣзжалъ обыкно­
* *
чѣмъ мужчина что-нибудь скажетъ... Удѣлите мнѣ ча­
венно, такъ что засталъ Леночку въ спальной полу­
Ни
Луиза,
ни
Штуль,
однако,
не
пострадали.
Тѣмъ
сокъ и позвольте прогуляться съ вами...
раздѣтою.
не
менѣе
Луиза,
послѣ
этого
случая
получила
нѣмец
­
Луиза хоть и спѣшила куда-то, но нашла возмож­
— Ты сегодня раньше, чѣмъ всегда на цѣлый часъ!
кій
орденъ
за
храбрость
и
съ
гордостью
носила
его
по
­
ность отложить свое спѣшное дѣло и пошла нѣсколько
воскликнула она.—Я только что начала одѣваться къзамедленнымъ шагомъ по аллейкѣ около проѣзжей до­ всюду.
Когда спрашивали, гдѣ она получила этотъ орденъ, твоему приходу... Что нибудь случилось?
роги, гдѣ то и дѣло сновали автомобили, тащились те­
— Нѣтъ, ничего не случилось! Чему-же случиться?
она искренно отвѣчала.
лѣги, или проходили солдаты.
— На передовыхъ позиціяхъ... Я была подъ артил­ отвѣчалъ онъ и прибавилъ:—Вотъ съ тобою, Леночка,,
— Швестерхенъ Луиза, прелестная Луиза,—говорилъ
дѣйствительно что-то случилось?
Штуль,—какъ я завидовалъ тѣмъ мужчинамъ, которые,- лерійскимъ огнемъ... и только чудомъ осталась жива..
— Со мною? Что? Развѣ ты что-нибудь замѣчаешь?
Летучій голландецъ.
были осчастливлены вашими поцѣлуями...
— Да, замѣчаю, что ты сегодня прямо обольсти­
— Не понимаю, кто вамъ наговорилъ такихъ глупос­
тельна!-Едва я вошелъ сюда, какъ у меня закружилась,
тей про меня. Я честная дѣвушка, герръ лейтенантъ...
голова, а сердце, затрепетавъ, стало подыматься, поды­
Изъ столичнаго омута.
— Ну-да! Ну-да! спохватился Штуль.—Я и говорю,
мать все выше, точно хотѣло вылетѣть изъ груди и
про... про честные поцѣлуи, вполнѣ честные, швестер­
Молодой человѣкъ Z пріѣхалъ въ ресторанъ вмѣстѣ упасть на твою грудь!
хенъ Луиза... И я именно ихъ-то и хотѣлъ-бы получить...
съ хорошенькою дамочкою. Влюбленные заняли каби­
—■ Болтунъ! Я думала, ты въ самомъ дѣлѣ что-нибудь
Луиза потупила взоръ и какъ-то таинственно
нетъ. Но вотъ молодой человѣкъ зачѣмъ-то на минуту замѣтилъ! Да и -не вѣрю я, чтобы съ твоимъ сердцемъ
молчала.
выскочилъ изъ кабинета и столкнулся съ... мужемъ происходили такія чудеса...
— Луиза, очаровательная, какъ я томлюсь, какъ
хорошенькой дамочки! Тотъ обрадовался ему и по­
— Развѣ ты не соблазнительно прекрасна?
я страдаю, и только вы можете сдѣлать меня счастли­ тащилъ въ свою компанію, гдѣ и- принялся угощать
— Я не знаю... Во всякомъ случаѣ, если твое сердце
вымъ,—говорилъ онъ взявши довольно пухленькую
молодого человѣка, несмотря на то, что тому ничего стало куда-то подыматься и собиралось вылетѣть,
Луизину ручку, хотя и нѣсколько жестковатую отъ
не шло -въ горло.
чтобы упасть ко мнѣ на грудь, то ему никто не мѣ­
частаго употребленія сулемы.
Почти цѣлый часъ не отпускалъ его отъ себя мужъ шалъ въ этомъ. Однако, оно и до сихъ поръ никуда
— Что вы, что вы! возразила Луиза, отнимая отъ
дамочки, которая оставшись одна, выходила изъ себя, не вылетѣло,—соблазнительно улыбаясь глубокими тем­
него свою руку. Здѣсь ходятъ, видятъ...
принималась нѣсколько разъ плакать, и боялась выйти ными глазами произнесла «страстная женщина».
— Я такъ сгораю получить отъ васъ честный поцѣ­ изъ кабинета.
— Ты не вѣришь, что мое сердце не на мѣстѣ? во­
луй... хоть одинъ...
Что-жъ! Все-таки, по крайней мѣрѣ, наказаніе, скликнулъ Гидроплановъ,—Пощупай, пощуаай сама въ
— Вы положительно... обалдѣли, геръ лейтенантъ!
хотя еще сравнительно легкое!
какомъ оно положеніи!
Днемъ бѣлымъ на большой дорогѣ и цѣловаться!
Онъ приблизился къ Леночкѣ, взялъ ея хорошень­
Онъ пробовалъ тогда звать ее къ себѣ, или къ то­
кую ручку и прижалъ ее къ себѣ, къ тому мѣсту, про
варищу, окопъ котораго находился значительно въ сто­
;1Н Ѣ М К А‘‘.
которое говорилъ.
ронѣ, но Луиза рѣшительно отказывалась. Какъ она
Она не противилась, а только кокетливо улыбалась.
Въ
одномъ
обществѣ
заговорили
о
томъ,
что
среди
ни была смѣла, но идти днемъ на такую авантюру всеДа и что-же можетъ имѣть хорошенькая женщина про­
I
женщинъ
общественныхъ
дѣятельницъ
не
было
ни
таки стѣснялась.
тивъ поцѣлуевъ мужчины, еще не стараго, влюбленна­
— Можетъ быть, мы увидимся съ вами вечеромъ? ; одной нѣмки, т. е. что у нѣмцевъ не появилось ни го и хорошо оплачивающагося свою любовь.
одной общественной женщины.
сказала она.
А его ласки сейчасъ даже не рисковали испортить
— Позвольте! Не правда-съ, крикнулъ какой-то |
— Вечеромъ я буду занятъ, и вообще я боюсь откла­
ей прически, потому что Леночка не успѣла даже при­
дывать даже на одинъ часъ счастливую минуту свида­ нѣмецъ изъ угла. Вы ошибаетесь!
— Въ такомъ случаѣ, назовите какую-нибудь? по­ чесаться по настоящему.
нія съ вами. Эта минута столько разъ пролетала мимо
И сердце обожателя свободно вылетѣло изъ груди,
просили
у восклицавшаго.
моего носа, что если не теперь, то она не, встрѣтится
чтобы испытать блаженство свободы, не сдерживаемой
—
Извините...
А
«Орлеанская
дѣва»
Шиллера?
и никогда... Фрейленъ Луиза, прогуляемтесь вонъ въ
грудною клѣткою.
тотъ лѣсокъ...
Луиза опять потупила взоръ и на минуту замолча­
Гидроплановъ уже рѣшилъ, что сегодняшнія его ла­
Йакъ теряютъ популярность.
ла, но между прочимъ чего-то искала на рукахъ лей­
ски Леночкѣ будутъ послѣдними, но еще не зналъ, рѣтенанта и, наконецъ, замѣтила красивое кольцо съ боль­
Въ Чикаго городской голова вздумалъ бороться съ
шится-ли онъ сегодна-же заявить объ этомъ.
шимъ аметистомъ.
виномъ и водками
Оказалось, что онъ рѣшился. Моменты непріятныхъ
— Какое чудное кольцо! Подарите мнѣ его?.. Или
Онъ сдѣлалъ это очень осторожно, воспретилъ пить разговоровъ съ женщиними всегда особенно удобны
жалко?
вино только съ 1 часу ночи до 6 утра.
именно послѣ вкушенія ласкъ, а не передъ этимъ; пос­
— Для васъ мнѣ не можетъ быть ничего жалко!,
И жестоко поплатился за свою склонность къ лѣ ласкъ даже очень хорошенькая женщина сразу те­
воскликнулъ разгорѣвшійся страстью лейтенантъ и вру­ «борьбѣ», потерявши всякую популярность
среди ряетъ, выражаясь биржевымъ языкомъ, восемьдесятъ
чилъ кольцо Луизѣ.
обывателей.
процентовъ своихъ прелестей.
— Ахъ, какой вы добрый! Я не ожидала... Какъ-же
Когда происходили выборы новыхъ гласныхъ то
Войдя давеча къ Леночкѣ Гидроплановъ, очарован­
не поцѣловать васъ за это... Скажите, а въ томъ лѣ­ всѣ шесть кандидатовъ, предложенныхъ городскимъ ный ея видомъ, поколебался въ своемъ рѣшеніи. Теперь
су нѣтъ окоповъ?
головой, были прокачены на вороныхъ.
рѣшительность вернулась къ нему съ удвоенною твер­
— Ничего нѣтъ; есть только чудные цвѣты...
Говорятъ, городской голова отъ огорченія запилъ достью.
— Пойдемте. Я очень люблю собирать цвѣты...
«мертвую» и пьетъ теперь не только днемъ, но даже
— Ну, что теперь дѣлаетъ твое сердце, спросила
Незамѣтно аллейкой они черезъ четверть часа при­ и отъ 1 часу ночи до 6 час. вечера.
Леночка улыбаясь,—Снова вернулось на свое мѣсто?
шли въ густой лѣсокъ.
Американецъ.
— Да... Хотя ему слѣдуетъ никогда больше не выс­
— Вы, геръ лейтенантъ, заставили меня гулять въ
какивать оттуда, по крайней мѣрѣ въ настоящее вре­
такое время, когда я ужасно устала; мнѣ сегодня при­
мя, когда всюда пропогандируется борьба съ роскошью...
шлось много работать въ лазаретѣ...
Двусмысленный отвѣтъ.
— Что такое? быстро насторожилась Леночка. Я не
— Такъ сядьте, сядьте... Здѣсь такъ хорошо; никого
понимаю, причемъ тутъ борьба съ роскошью?
Онъ говоритъ молодой дамочкѣ:
нѣтъ, да если-бы и былъ кто, то въ этомъ укромномъ
— Развѣ это съ моей стороны не роскошь, что я,
— Я сколько времени горю къ вамъ страстью, а вы
уголкѣ никто не увидитъ; а я пойду наберу для васъ
имѣя еще довольно красивую, хотя и не молоденькую
до сихъ поръ мнѣ не отвѣтили...
цвѣточный букетъ..
жену,—имѣю еще и молоденькую любовницу... По на­
— Ахъ, Боже мой, но зачѣмъ-же вы...ждете? Развѣ шимъ временамъ это почти безумная роскошь!
— Хорошо, идите,—согласилась Луиза, опускаясь
на траву,—а я пока, можетъ быть, немножко вздремну... вы не знаете, что я—безотвѣтная,—загадочно произ­
— Ты, кажется, хочешь бросить меня?
несла она.
Лейтенантъ вернулся пожалуй скорѣе, чѣмъ черезъ
— Ни... ни... ни! Не хочу...
пять минутъ, держа въ рукѣ, вмѣсто букета, какой-то
— То-то-же! А я ужъ было испугалась!
вѣникъ; видимо, онъ, точно корова зубами, рвалъ что
— Да, я не хочу.., Не хочу, но... долженъ, обязанъ...
попадало подъ руку; было болі. ше травы, чѣмъ цвѣтовъ,
Литературные
листки.
Какъ истинный патріотъ, я...
причемъ одни цвѣты торчали вверхъ головками, а дру­
— Что-о-о?І. Такъ всетаки намѣренъ? Я этого тебѣ
Не угодно-ли посмотрѣть, каково вопіюще литера­ не позволю!
гіе—кверху ногами.
Луиза лежала съ закрытыми глазами, хотя врядъ-ли турное невѣжество, редактора, взявшагося за журналъ,
— Какъ-же... какъ-же ты можешь не позволить
посвященный спеціально критикѣ и разбору литера­ человѣку исполнить его патріотическій долгъ? Да тебя,
спала. Подкравшійся лейтенантъ поцѣловалъ ее въ
турныхъ произведеній.
щечку.
ты знаешь, за это... Ты... ты можешь жестоко поВъ № 17 мы читаемъ: „Навуходоносоръ, какъ извѣ- поплатиться!
— Ахъ! произнесла Луиза, приподымаясь и открывая
.
стно,
превращенный
въ
быка
“
...
глаза.—Это уже вы... А что это у васъ въ рукахъ?
— Послушай, неужели въ самомъ дѣлѣ, я уже такъ
Какъ извѣстно, Навуходоносоръ ни въ какого быка дорого стою тебѣ, что это можетъ называться роско­
•— Это... это для васъ... букетъ.
— Для меня?! Я думала, вы это нарвали для вашей ; превращенъ не былъ. Дѣло происходило иначе. Подъ
шью?
конецъ жизни онъ сталъ сумасшедшимъ, воображалъ
лошади! Развѣ это цвѣты?
— Не дорого, конечно, не дорого; ты очень скромная,
себя обросшимъ медвѣжьей гиерстью и сталъ ходить я даже двухъ тысячъ рублей въ мѣсяцъ на тебя не
— Луиза! Но могу-ли я думать о лѣсныхъ цвѣтахъ,
\
когда предомною такой цвѣтокъ Эдема, ароматъ кото­ на четверенькахъ.
трачу; это совсѣмъ пустяки... бездѣлица, но все­
Въ быка-же превратилъ самъ себя Юпитеръ, чтобы таки—роскошь... Будь еще моя жена какая-нибудь
раго и опьяняетъ и безумитъ! говорилъ Штуль. и бро­
сивъ пукъ зелени, обнялъ Луизу за шею.—О, мой чуд­ похитить на своей спинѣ красавицу Европу... Запомни­ больная женщина, или находись она въ отъѣздѣ,
ный эдельвейсъ, продолжалъ онъ, принимая во вниманіе те, г-нъ литературный редакторъ, Европу, а не Австра-. ! тогда еще мнѣ было-бы простительно имѣть любов­
бѣлую косынку на головѣ Луизы.—Вѣдь, вы лучшій лію.
ницу; но при данныхъ условіяхъ—имѣть тебѣ—это
изъ эдельвейсовъ! Не правда-ли?
А про Навуходоносора вамъ особенно стыдно не уже не только ненужная роскошь, а почти безумная...
знать, потому что его .имя связано съ исторіей еврей­
Луиза не противилась его поцѣлуямъ и-ласкамъ; но
— Ненужная роскошь? До сихъ поръ ты . не на­
скаго народа.
не комплименты подкупили ее, а кольцо съ аметистомъ.
ходилъ, что я для тебя роскошь, да еще ненужная! На­
Продолжая шептать нѣжныя слова, лейтенантъ не
За подобное невѣжество редакторы часто бываютъ
противъ, ты говорилъ, что жить безъ меня не
превращаемы въ ословъ.
помнилъ себя отъ счастія въ туманѣ ласкъ хорошенькой
можешь...
Луизы.
Словолюбъ.
— Люди часто избаловываются. Можно привыкнуть
Вдругъ...
къ какой угодно роскоши до того, что она станетъ
Въ этотъ моментъ произошло то, что можетъ быть
казаться необходимой.,. Но ты сама серьезно посуди:

Сестра милосердія съ орденомъ.

„Роскошь“ съ красивыми глазами.

№

18.

развѣ ужъ я дѣйствительно не могу жить безъ тебя,
когда у меня есть жена?
— Злодѣй! Мучитель, что-же ты говоришь? И тебѣ
не стыдно прямо мнѣ въ глаза?
— Никогда не можетъ быть стыдно сознавать
свой патріотическій долгъ!
— Такъ вотъ ты и брось свою жену, разведись
•съ нею, а меня оставь при себѣ,—говорила вся пылая
Леночка.
— Что ты предлагаешь? Бросить предметъ необхо­
димости и оставить себѣ предметъ роскоши? Жена—
это всегда предметъ первой необходимости, а любов­
ница—была вѣчно предметомъ роскоши!
— А какъ-же иные мужчины разводятся съ женами?
■неунималась Леночка.
— То другое дѣло. Тамъ можетъ быть любовь за­
ставляетъ...
— А-а-а! Значитъ, у тебя ко мнѣ не была никакой
любви? Какъ-же ты увѣрялъ...
— У меня и была любовь къ тебѣ, но любовь какъ
къ предмету роскоши: къ картинамъ, къ цвѣтамъ, къ
автомобилямъ...
— Боже мой! Такъ я была для тебя только... авто­
мобиль! кричала Леночка.—Значитъ, ты больше лю­
билъ свою жену?
— Я и жену не думалъ любить... О, это уже давнодавно все прошло... Мнѣ сорокъ лѣтъ, какая-же въ
эти годы можетъ быть романическая любовь? Я теперь
смотрю на жену, какъ на предметъ первой необходи­
мости; ты можешь совершенно успокоиться...
— Милый, дорогой, неужели * ты меня .серьезно
хочешь бросить? бросаясь на шею Гидропланову, обви­
вая его руками и цѣлуя стала уже нѣжно восклицать
Леночка.
— Милая, инаге нельзя-же! Борьба съ роскошью—
это патріотическій долгъ! На меня станутъ показывать
пальцами, станутъ укорять; это можетъ повредить
моей карьерѣ и я лишусь моихъ громадныхъ зара­
ботковъ...
— А что-же я буду дѣлать? Ты меня тоже пріучилъ
къ роскоши...
— И тебѣ надо отвыкать...
— Но чѣмъ я стану вообще жить?
— Много-ли надо одинокой женщинѣ? Теперь всюду
предлагаютъ казенную работу шить солдатскія рубашки...
— Солда... солдатскія рубашки? воскликнула Лено­
чка и упала въ обморокъ.
Это явилось спасеньемъ для Гидропланова. Онъ
позвалъ горничную, а самъ убѣжалъ... навсегда.
* * *Такъ произведенъ былъ разрывъ.
Леночка и вѣрила и не вѣрила словомъ своего па­
тріотически настроеннаго влюбленнаго пока не убѣ­
дилась на дѣлѣ. Послѣ недѣльной разлуки,. проходя
по Невскому, она увидѣла стоявшій у тротуара авто­
мобиль Гидропланова. Ея бывшій обожатель сидѣлъ
тамъ съ высокою, интересною и молоденькою женщи­
ною, но... не съ женою...

7

ОСКОЛКИ.

„Царица бала“.
(Эпизоды изъ жизни одной „Ямы“).

ный климатъ... Будто-бы человѣкъ, всю жизнь прожив­
шій въ степяхъ, вдругъ, попалъ въ Швейцарію...»
А молчаніе, подъ вліяніемъ этихъ мыслей и новиз­
ны ощущенія, такъ и не нарушилось: онъ молчалъ по
своимъ причинамъ, а она молчала по своимъ...
* .* *
Черезъ полчаса молчанія такъ-же молчаливо онъ
выходилъ и на улицу; но теперь мысли были другія.
Неизвѣстное стало извѣстнымъ, при чемъ нельзя
было сказать, чтобы его интересъ обманулся. *

Въ залѣ, среди другихъ женщинъ—„рабынь веселья“'
находилась одна—самый рѣдкостный экземпляръ. Ее
иронически назырали „царицей бала“, хотя она никог­
да не танцовала по причинѣ своей грузности.
Дѣйствительно, природа наградила ее. При высокомъ
Пупринъ.
ростѣ она обладала рѣдкостною полнотою: другую жен­
щину съ такимъ колоссальнымъ торсомъ можно было
* Въ прошломъ номерѣ см. разсказъ: «Холодная
встрѣтить въ сихъ мѣстахъ очень рѣдко. Соотвѣтст­
женщина», Въ слѣдующемъ будетъ напечатано; «Пок­
венно толсты были, навѣрное, и ея ноги, то есть такъ
лонникъ природы».
толсты, что ихъ стѣснялись показывать.
Въ этомъ заведеніи существовало обыкновеніе всѣхъ
полныхъ дѣвицъ одѣвать въ коротенькія юбки, чтобы
ихъ ноги, обтянутыя цвѣтными чулками, могли служить
ВѢРНѢЕ.
до извѣстной степени эстическимъ цѣлямъ.
Въ кафе-шантанѣ.
Только тонконогія дѣвицы носили длинныя юбки.
Около самой эстрады сидятъ два франта.
Однако и у „царицы бала“ юбка была тоже длин­
— Посмотри, какъ глядитъ эта пѣвица! Точно съ­
ная. Показывать такія ноги, какія, видимо, были у нея,
ѣсть хочетъ!
считалось тоже рискованнымъ.
— Ты говоришь, съѣсть! Мнѣ кажется,
она
Главный контингентъ ея обожателей состоялъ изъ
хочетъ... выпить*.
купцовъ, преимущественно пожилыхъ; да и самой ей
казалось лѣтъ за тридцать; покрайней мѣрѣ судя по
ея толщинѣ. Большинство обыкновенныхъ гостей избѣ­
гало „царицу бала“, хотя можетъ быть исключительно
Почта ОСКОЛКОВЪ.
въ силу мѣщанской трусости.
Подписчику г. Быкадорову. По своевременно получен­
Поэтому особенно курьезный характеръ носило то,
ной жалобѣ № 7-й былъ посланъ вторично, вмѣстѣ съ
что произошло сейчасъ.
№ 12-мъ. Оказалось, что оба пропали. Что-же мы сдѣ­
Въ уголкѣ зала скромно сидѣлъ средняго роста
очень худощавый молодой чиновникъ. Онъ-то и увлек­ лаемъ съ такимъ варварствомъ почты? Вышлемъ снова.
Прилуки, С. Н. 1 рудно вѣрить чтобы, въ Прилукахъ
ся „царицей бала“.
Когда чиновникъ подошелъ къ ней и когда онъ и
нашлась такая демоническая женщина. Не стащили-ли
вы ее откуда нибудь? Жуковская, Н. И. Такія „пѣсни“
она уходили вмѣстѣ изъ зала, то даже привыкшія ко
всему остальныя дѣвицы улыбнулись, а одна замѣтила: даже на фабрикахъ не понравятся.—Москва, Сухаревгіе— Спичка пошла танцовать съ самоваромъ!
вУ- „Работница ногами“, къ сожалѣнію, не можетъ пора­
И на самомъ дѣлѣ пропорціонально чиновникъ на­ ботать для нашего журнала.— Уральская, Т. Наказать
вашу жену можете не столь строго, но болѣе пріятно
поминалъ спичку, а эта женщина—самоваръ.
Впрочемъ, онъ и самъ понималъ это и относился
для васъ. Не все хорошо то, что кончается драмой.—
къ цыганкѣ отзываетъ
къ толстой женщинѣ не какъ мужчина интересующій­ Николаевскъ, 3. С. Любовь
ся женщиною, а исключителъно, какъ любитель курье­
шестидесятыми и даже болѣе ранними годами. Не зазовъ и рѣдкостей.
имствована-ли она изъ старинныхъ журналовъ.—Крас­
„Несомнѣнно, тутъ есть интересныя женщины, но обык­ ноносому. Псевдонимъ вполнѣ подходящій для мужчины,
котораго женщина водила за носъ. Это обстоятельство
новенно-интересныхъ много, а такія—случайны,—думалъ
онъ.—Вторично въ жизни, можетъ быть, ничего подоб­ интереснѣе вашихъ стиховъ.—Уфа, 3-й воп. Вашею инте­
ресною исповѣдью воспользуемся. „Пріятно оставить
наго и не встрѣтится“.
потомству хоть что-нибудь о себѣ“,говорите вы и мы
Повидимому, и сама „царица“ сознавала, что этотъ
совершенно согласны.
молодой, лѣтъ 22-хъ, чиновникъ относится къ ней
именно какъ къ чуду-природы, а не какъ къ женщинѣ,
заинтересовавшей его чисто-женскими свойствами.
Сознавала и соотвѣтственно тому относилась къ
ОБЪЯВЛЕНІЯ.
своему „обожателю“.
„Пожилой купецъ, тотъ другое дѣло,—думала она.
—У того влеченіе натуры ко всему такому. Купцы и
самовары любят'Л большіе, и перины, и ѣдятъ много,
Невскій анахаретъ.
и пьютъ; й шубы у нихъ большія, и сагоги; да и жены
Серія похожденій дамы изъ кафе-шантана.—Прока.зы
тоже... Такъ что купецъ естественно ко мнѣ относится:
и приключенія чиновныхъ людей.—Помѣщики и помѣ­
съ полнымъ чувствомъ и даже съ удовольствіемъ... А
Легкомысленные анекдотики.
щицы нашихъ дней.—Любовныя исторіи библейскихъ
вѣдь этотъ стрекулистъ просто изъ озорства! Дай-ка,
женщинъ.—Разсказы и сцены изъ восточной жизни.
Нѣкто сказалъ:
молъ, изъ любопытства выкину штуку... А я ему не
Энциклопедія любви. Романы лунатиковъ. Фарсы жизни
зоологическій садъ...“
— Средневѣковые рыцари, говорятъ, были очень
новобрачныхъ. Женщины вырожденія. Врачебныя тайны.
деликатны съ дамами...
Однако, при всемъ недружелюбномъ отношеніи къ
Общія жены. Египетскія ночи царицы Клеопатры. Изъ
— Да, но... не наединѣ! замѣтила на это какая-то
«стрекулисту», «царица бала» ничего не могла подѣлать.
провинціаловъ. Изъ будущей «Исторіи
бойкая дамочка, ,■(Принужденная ко всему обстоятельствами, она дол­ интимностей
женщины».
Серія
похожденій изъ жизни молодого
*
жна была подчинятся. Купцы заходили не каждый день,
* *
Тайны монахинь. Переодѣтая женщина.
Хорошенькая дамочка, показывая обожателю свой
а право пользоваться ея ласками предоставлялось каж­ художника.
Пляска Соломен. Многоженство на'Марсѣ. Изъ путе­
новый корсетъ, спрашиваетъ:
дому желающему.
шествій влюбчивой дамочки по Крыму. Добрая вдовушка.
— Тебѣ, Поль, нравится мой корсетъ?
И только легкою небрежностью она могла отмстить
На морскихъ купаньяхъ. Путешествія мужа безъ жены.
— Да, когда ты его снимаешь.
этому «тонконогому» зі его отношеніе.
*
Занятый своею мыслью, молодой чиновникъ и дѣй­ Веселыя письма изъ Америки. Театральныя «Миніа­
тюры». На женской борьбѣ. Хильперикъ и его жены.
Читая газету, актриса говоритъ:
ствительно могъ казаться «подозрительнымъ»: втеченіи
— Этотъ глупый рецензентъ написалъ, что у меня
нѣсколькихъ минутъ, находясь уже въ комнатѣ «цари­ Дворецъ женской красоты. Жизнь Феди Шаляпина (въ
40 каррикатурахъ). Веселая опереточная монографія.
недостаточно сценическая внѣшность... Надо было-бы
цы», онъ не нашелъ ни одного слова, чтобы прервать
Помимо массы другихъ разсказовъ, читатели тутъ-же
-его пригласить ко мнѣ въ уборную, когда я еще не
молчаніе.
получаютъ 200 веселыхъ и шаловливыхъ стихотвореній
одѣта.
Поэтому въ свою очередь молчала и его дама: она
и болѣе 200 страницъ художествен, рисунковъ и карритоже была занята своими мыслями—недовольства и
* * *
катуръ—все въ годовомъ комплектѣ журн. «Осколки»
Одна хорошенькая, но малоинтеллигентная женщина
пренебреженія.
за 1913 г. Цѣна три руб. съ пересылкой въ Евр. Рос.
-съ возмущеніемъ говорила:
«Совсѣмъ точно въ Москвѣ на Царь-пушку смотритъ»,
Обращаться въ контору журнала. Наложен, не вы­
— Петровъ мнѣ вчера сказалъ: “У васъ, говоритъ, —продолжала размышлять она, изрѣдка бросая на него
сылается.
Анна Сергѣевна, положительная, натура“... Какой на­ взглядъ.
халъ!
А онъ, въ свою очередь, думалъ:
«Первый разъ въ жизни испытываю такое странное
Вольтерьянецъ.
ощущеніе. Когда я сидѣлъ въ залѣ, она издали мнѣ
ВСЕМІРНОизвѣстный
казалось выдѣляющейся. Но здѣсь... на разстояніи полЗакадычныя подруги.
аршина, это что-то совсѣмъ невозможное... Даже нем­
ножко страшно дѣлается! Въ особенности увеличиваетъ
— Уступи, Надинъ, мнѣ твоего покровителя хоть
ея фигуру эта близость...
мѣсяца на три... Ты знаешь, мои дѣла плохи и мнѣ
Толстыхъ женщинъ вообще мнѣ приходилось встрѣ­
надо-бы поправиться... Помнишь, когда мы не были еще
извѣстны, то какъ подруги мы всѣмъ съ тобою дѣли­ чать...вообще-то это не рѣдкость... Прошла по улицѣ
мимо, ну, и все... А вѣдь здѣсь... Не улица... И такъ
лись...
близко, и въ такомъ интимномъ видѣ...»
— Я очень-бы хотѣла тебѣ помочь, но уступить—
«Когда видишь на рѣкѣ громадное судно,—продол­
это опасно... Знаешь, въ такомъ случаѣ, подѣлимъ его
жалъ онъ,—то съ берегу оно поражаетъ своею вели­
пополамъ: онъ такъ богатъ, что вполнѣ на двоихъ
чиной; но когда подъѣдешь къ нему на лодкѣ, то не­
хватитъ!
вольно чувствуешь себя передъ нимъ какою-то мухой...
Такъ вотъ и тутъ...»
Плохая память.
— «А всетаки, чортъ возьми, интересно!» заключилъ
онъ свои размышленія.
При встрѣчѣ бывшаго богача съ актрисою, онъ
«Чего онъ все время молчитъ-то? задавала себѣ
называетъ ей себя. Она нѣсколько минутъ думаетъ,
тѣмъ временемъ мысленные вопросы царица бала.—
потомъ восклицаетъ:
Точно я ему не человѣкомъ кажусь.. Или все о чемъ
— Какъ! Такъ это вы, Павелъ Петровичъ! Насилунибудь думаетъ? Какъ будто-бы я и не женщина, а
то я васъ вспомнила!..
что-то такое... особенное... Глядя на него, можно поду­
— Ты насилу вспомнила меня? А помнишь, какъ
мать, что онъ все насчетъ меня соображаетъ...»
обѣщала оставаться мнѣ вѣрною?..
Обозрѣвая мимолетно свою «царицу», молодой чело­
— Неужели? Вотъ ужъ этого я рѣшительно не мо­
вѣкъ, между прочимъ, къ удивленію своему замѣтилъ,
гу вспомнить!
что ноги у нея—то есть именно ступни—были малень­
кія, довольно изящныя, хотя съ сильно пухлыми поду­
шечками на подъемѣ.
Зато выше, ея икры, сразу принимали уже чудовищ­
Требуйте интимный сатирическій и полити­
ные размѣры.
ческій журналъ
Не менѣе ко/іосально теперь обрисовывались и ея
руки отъ плеча до локтя, смуглыя, но холодныя види­
(ЖУРНАЛЪ ДЛЯ МУЖЧИНЪ).
мо отъ преизбытка жира.
У газетчиковъ во всѣхъ городахъ Россійской
«А всетаки тутъ, дѣйствительно, что то особенное
имперіи и на вокзалахъ желѣзныхъ дорогъ; во есть... Всѣ женщины, ласками которыхъ мнѣ приходи­
лось пользоваться до сихъ поръ, были какъ-то одина­
всѣхъ кафе и ресторанахъ.
ковы. Даже брюнетки и блондинки почти не отличались
Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.
одна отъ другой... А тутъ... сразу... совершенно особен­
Экономическая Типо-литографія. Петроградъ, Вас. Остр., 14 л., 5. Телефонъ 414—60.

„ОСКОЛКИ

Въ волнахъ страстей.

У БЕРЕГОВЪ АНГЛІИ.

Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.

I

Дозволено Военной цензурой.

Экономим, гипо-лит. В. O-, 14 л., д. 5.