АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
XIV ГОД ИЗДАНИЯ
ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ЕЖЕМЕСЯЧНО
10
1960

Человечество должно быть
избавлено от войн
ВЛ КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
XV сессия Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных
Наций и выступление на ней главы советской делегации Н. С. Хрущева
находятся в центре внимания всей мировой общественности. И это
вполне понятно: сессия призвана решить вопросы, волнующие все
человечество, разработать мероприятия по предотвращению
ракетно-ядерной войны и сохранению мира на нашей планете.
Вопрос о том, быть или не быть войне, стал ныне вопросом жизни
или смерти целых народов и государств, и над ним задумываются все
мыслящие люди на земле. Он вызывает острые споры и брожение
в умах. Н. С. Хрущев в своем выступлении на сессии Генеральной
Ассамблеи оказал: «Каждый мыслящий человек задумается над тем,
что же несет людям научный прогресс, что несет им великий XX век?
Один справедливо говорят, что он открыл перед миром новые горизонты,
безграничные возможности для создания изобилия материальных благи
всестороннего удовлетворения потребностей человека. Другие не менее
справедливо указывают на огромную опасность того, что достижения
науки и техники могут служить не этим благородным целям, а в первую
очередь производству чудовищных средств истребления...
В этом споре оптимистов и пессимистов — наша сегодняшняя
действительность...» («Правда», 24 сентября 1960 года).
Пессимисты сеют в массах неверие в творческие силы человеческого
разума, способствуют укоренению в сознании людей веры в фатальную
предопределенность войны и тем самым парализуют активность народов
в борьбе за сохранение мира. Оптимисты же, напротив, с надеждой
смотрят в будущее, верят в силу человеческого разума и убеждены
в отсутствии фатальной неизбежности войны. Они прямо заявляют, что
человечество уже твердо встало на путь избавления от войн, и
мобилизуют народные массы на борьбу против сил агрессии и милитаризма.
Вопрос о войне и мире стал теперь предметом острой политической
и идеологической борьбы, в ходе которой давно уже определились
основные стороны и их идейно-теоретические основы.
Империалистическая буржуазия — главный враг мира и
безопасности народов,— открыто проводя широкую подготовку войны, развернула
чудовищную гонку вооружений, опутала весь капиталистический мир
сетью агрессивных блоков и Еоенных баз, постоянно устраивает наглые
провокации против миролюбивых народов. Для обоснования своей
агрессивной политики она использует реакционную идеалистическую
философию и социологию, которые всячески прославляют войну, доказывают
бессилие человека в борьбе с нею, возводят ее в ранг «вечных законов».
Рассадниками и поставщиками милитаристских идей выступают такие
направления современной буржуазной философии и социологии, как
экзистенциализм, прагматизм, неомальтузианство, социал-дарвинизм,
геополитика и др. Основной огонь пропагандистской машины агрессив-

4
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
ного империализма направлен против СССР, социалистического лагеря,
против коммунистических и рабочих партий и марксистско-ленинской
идеологии.
Долг марксистов всего мира состоит в том, чтобы проводить
непримиримую борьбу против человеконенавистнической буржуазной
идеологии и ее проповедников, разоблачать лженаучный характер идей и
теорий, считающих войну неизбежной и даже необходимой. Без активной
идеологической борьбы против агрессии и милитаризма нельзя
обеспечить прочного мира.
Борьба за мир — общедемократическая задача. В широкий фронт
сторонников мира входят представители различных слоев современного
общества, которые в силу своего неодинакового классового положения
и мировоззрения по-разному подходят к решению проблемы
предотвращения войны. Однако решающей силой этого фронта является рабочий
класс во главе с марксистскими партиями. Идейно-теоретической базой
его действий против угрозы новой войны служит марксистско-ленинская
идеология.
Опыт показывает, что успех борьбы за сохранение мира зависит в
первую очередь от усилий международного рабочего класса, его
сплоченности и организованности. Он зависит от единства действий
коммунистических и рабочих партий, их верности марксистско-ленинскому
учению. Ненависть народных масс к войне, осознание ими бедствий и
страданий, вызываемых войной, давно уже стали пробуждать мысль
о путях устранения войн из жизни общества. Но только
марксизм-ленинизм указал рабочему классу и всем трудящимся реальный путь к
избавлению их от войн.
Глубокое понимание партиями рабочего класса проблемы войны и
мира стало непременным условием успешной мобилизации масс и
руководства ими в борьбе за мир, демократию и социализм.
Некоторые вопросы методологии. Новая эпоха — новые выводы
Правильное решение проблемы войны и мира возможно только на
базе марксистско-ленинской методологии, которая определяется нашим
философским учением — диалектическим и историческим материализмом:
Коренным требованием этой методологии является полное соответствие
теоретических выводов, формул и положений конкретной ситуации,
исторической обстановке, реальной действительности.
Непрерывное обновление мира требует творческого подхода к
теории: то, что верно для одних исторических условий, становится
ошибочным для других. Великий мастер диалектики В. И. Ленин многократно
повторял, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Ни один
предмет, ни одно явление не могут быть правильно поняты без учета
их конкретно-исторического места в ряду других предметов и явлений,
вне исторически сложившихся условий, места и времени.
Диалектико-материалистическое требование конкретности истины
представляет собой необходимое методологическое условие выработки
политической линии партии, ее стратегии и тактики. Только глубокий и
всесторонний анализ сложившихся конкретных условий общественной
жизни может быть достаточным основанием для подлинно научного
решения той или иной проблемы.
Следовательно, для того, чтобы дать ответ на вопрос, неизбежна ли
новая мировая война, и на этой основе определить направление
деятельности компартий, необходимо прежде всего дать оценку
современной обстановки. Для этого нужно определить содержание современной
эпохи и выявить то новое, чем она отличается от предшествующей.
В. И. Ленин, анализируя эпоху империализма, войн и революций,
показал, что в конце XIX и начале XX века капитализм вступил в вые-

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОИН
£
шую стадию своего развития. Его экономика и политика приобрели
новые черты: вывоз капитала вместо вывоза товаров; слияние
банковского капитала с промышленным; господство финансовой олигархии;
завершение раздела мира; неравномерность, скачкообразность
экономического и политического развития стран; реакция в
социально-политической жизни и др. Благодаря этим новым явлениям резко обострились
все противоречия капитализма, усилилась конкурентная борьба между
монополиями. В таких условиях империалистические войны были
неизбежны. Их неизбежность выступала тогда как господствующая
тенденция общественного развития, ибо империализм вплоть до октября
1917 года был всеохватывающей системой, а антивоенные силы были
слабы. Когда империалисты развязали первую мировую войну,
тактическая линия большевиков и других революционеров-ленинцев
заключалась в активной борьбе против несправедливой, захватнической
войны с целью ограничить ее масштабы, обратить войну против ее
вдохновителей и добиться революционного выхода из нее.
Великая Октябрьская социалистическая революция положила
начало новой эпохе. Ее характер был определен В. И. Лениным:
«Уничтожение капитализма и его следов, введение основ коммунистического
порядка составляет содержание начавшейся теперь новой эпохи
всемирной истории» (Соч., т. 31, стр. 365).
С возникновением Советского государства капитализм перестал быть
всеохватывающей системой, а силы мира в лице СССР обрели базу для
своей борьбы против сил агрессии. Впервые в истории миролюбивая
политика стала основой всей государственной политики. Образование
первого в мире социалистического государства знаменовало собой
начало эпохи перехода от капитализма к социализму, а следовательно, к
миру без войн.
Однако до тех пор, пока Советский Союз был единственным
социалистическим государством, а в неизмеримо большей части мира
господствовал капитализм, сохраняло свою силу ленинское положение о
неизбежности войн. Тактическая установка коммунистов по вопросам войны
и мира в период между первой и второй мировыми войнами состояла
в том, чтобы укреплять бастион мира в лице СССР, не дать
империалистам развязать контрреволюционную войну против
социалистического государства и как можно дольше продлить мирную
передышку. Эта установка была определена, в частности, VII конгрессом
Коминтерна.
В результате победы СССР во второй мировой войне и дальнейшего
развития социалистической революции, приведшей к установлению
политической власти рабочего класса в ряде стран Европы и Азии, в мире
произошли коренные изменения в расстановке экономических и
политических сил. Если до второй мировой войны Советский Союз был
единственной социалистической страной, на долю которой приходилось 17%
территории, 9% населения земли и 7% мировой промышленной
продукции, то теперь обстановка стала совершенно иной. В СССР социализм
победил полностью и окончательно. Образовалась мировая
социалистическая система, которая включает в себя 12 государств, охватывая
свыше одной четверти территории земного шара. В социалистических
странах проживает свыше миллиарда человек и производится более одной
трети мировой промышленной продукции.
Таким образом, объективная действительность современного
положения в мире такова, что наряду с империализмом родилась и окрепла
новая социалистическая система. При этом следует учитывать, что если
империализм — это вчерашний день человечества, то социализм — его
настоящее и будущее. Уже сейчас мировая социалистическая система
стала фактором, определяющим ход и направление общественного
"развития. Это положение было четко сформулировано XX съездом КПСС.

б
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
«Главную черту нашей эпохи,— говорится в резолюции съезда,—
составляет выход социализма за рамки одной страны и превращение его в
мировую систему, причем капитализм оказался бессильным помешать
этому всемирно-историческому процессу» («КПСС в резолюциях и
решениях...», ч. IV, стр. 125).
В мире произошло именно то, что так гениально предвидел великий
Ленин: диктатура пролетариата превратилась из национальной (то есть
существующей в одной стране и неспособной определять всемирную
политику) в интернациональную (то есть диктатуру пролетариата по
крайней мере нескольких передовых стран, способную иметь решающее
влияние на всю мировую политику).
Под могучим воздействием мировой социалистической системы
усилилось освободительное движение во всем мире — рушатся последние
устои колониализма, растут сознательность и организованность рабочего
класса, крепнут демократические организации, борющиеся против
империализма и его агрессивной политики.
Бесспорно, природа империализма не изменилась. Его
существование накладывает отпечаток на характер современных международных
отношений. Из агрессивной сущности империализма вытекают такие
явления, как порабощение и угнетение слабых народов сильными,
военная и экономическая экспансия, империалистические войны и т. д.
Однако самим ходом истории империализм поставлен в другие условия,
нежели в прежнее время.
Глубокая научная характеристика современной эпохи дана в
Декларации коммунистических и рабочих партий, принятой ими на
совещании в Москве в ноябре 1957 года. В ней говорится: «Основным
содержанием нашей эпохи является переход от капитализма к социализму,
начатый Великой Октябрьской социалистической революцией в России.,.
В нашу эпоху мировое развитие определяется ходом и результатами
соревнования двух противоположных общественных систем. За сорок
лет социализм доказал, что он как общественная система далеко
превосходит капитализм» («КПСС в резолюциях и решениях...», ч. IV,
стр. 614).
В данном определении отражена суть переживаемого нами периода.
Наша эпоха не просто эпоха империализма, а эпоха его заката,
умирания. Это эпоха, когда общество пошло уже дальше, по пути к
социализму, и на этом новом пути одержало крупные победы, создав мировую
социалистическую систему. В этом определении раскрывается также
источник и перспективы поступательного движения общества —
соревнование противоположных систем, победа в котором неизбежно будет
на стороне социализма.
Из этого понимания содержания нашей эпохи следует, что теперь
ни одна проблема, в том числе и проблема войны и мира, не может быть
правильно решена, если при этом не учитывается, не ставится во главу
угла наличие изо дня в день крепнущей мировой социалистической
системы.
При анализе войн, причин их возникновения и путей борьбы против
них марксизм-ленинизм исходит также из такого важного
методологического принципа, как необходимость учета специфики войны и действия
порождающих ее законов.
Будучи обусловленной экономическими законами, война по своей
сущности является политическим актом. В силу этого она испытывает
на себе влияние различных элементов надстройки общества и обладает
своими собственными законами.
В вопросе о том, быть или не быть войне, наряду с экономикой
большое значение имеет конкретное соотношение классовых,
политических сил, острота противоречий, организованность и сознательная воля
людей. Кроме того, изменение, развитие средств вооруженной борьбы

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОИН
7
также оказывает обратное воздействие на политику: содействует
развязыванию войны или препятствует ему.
Марксизм-ленинизм считает войну социально-историческим,
закономерным для определенной эпохи явлением.
Войны возникают не случайно, не по прихоти тех или иных лиц, не
по воле судьбы, фатума, не в результате грехопадения, как думают
христианские попы. Конечно, как и во всех других процессах,
случайности имеют место и при возникновении войн, однако их роль
второстепенна. Войны порождаются в конечном счете действием экономических
законов товарного производства и вытекающей из него политики.
В этом пункте вся суть расхождений между фаталистическим и
материалистическим пониманием социальных явлений. Фатализм
считает, что наступление таких-то и таких-то исторических событий
предопределено роковым образом. Он отказывается рассматривать
общественные явления конкретно-исторически, не хочет видеть связей между
ними. Фатализм не допускает и мысли, что человек может
воздействовать на ход истории. Такая точка зрения вполне согласуется с общей
концепцией фатализма: раз исторические события и человеческие
поступки предопределены свыше какой-то таинственной судьбой, роком,
то воздействовать на них невозможно. Если, скажем, на протяжении
тысячелетий войны были неизбежны, то человек не в состоянии что-либо
сделать для их предотвращения и теперь.
Прямо противоположные выводы вытекают из
марксистско-ленинской трактовки войны как закономерного общественного явления.
Общественные законы в отличие от законов природы имеют ряд
особенностей, которые коммунисты учитывают, когда организуют
деятельность масс. Прежде всего многие законы развития общества
преходящи. Со сменой эпохи перестают действовать многие старые законы
и возникают новые. Плюс к этому — общественные законы проявляются
не иначе, как через деятельность людей — масс, классов, партий и
отдельных лиц. Люди могут оказывать влияние на социальные законы,
как в сторону устранения вредных последствий одних, так и в сторону
ускорения событий, порождаемых действием других законов.
В экономической и политической жизни современной эпохи
действуют одновременно два ряда закономерностей, порождаемых
противоположными социальными системами. Продолжают действовать
закономерности, вытекающие из природы капиталистической системы
хозяйства. Эти закономерности содержат в себе источник войн. В то же время
образование мировой социалистической системы привело к утверждению
новых закономерностей, которые противодействуют войнам. Благодаря
этому идет процесс становления новых отношений между народами:
сотрудничества и взаимной помощи, мирного сосуществования и т. п.
Вот почему неправильно было бы придерживаться старого тезиса
о неизбежности войн. Он должен быть заменен новым, соответствующим
новой эпохе.
Таковы основные принципы марксистско-ленинской методологии для
решения проблемы войны и мира. Руководствуясь ими, наша партия
по-новому поставила и разрешила вопрос о перспективах войны и мира
в современную эпоху.
Две тенденции современных международных отношений *
XX съезд КПСС указал, что нет фатальной неизбежности войн.
Теперь имеется реальная возможность сохранить мир и предотвратить
войну. Этот вывод был одобрен как правильный всеми
коммунистическими и рабочими партиями. Он был подтвержден и развит дальше в
Декларации и Манифесте мира братских партий. Вывод о возможности
предотвращения войн в современных условиях явился, следовательно,

s
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
плодом коллективного разума коммунистов многих стран. Он был
положен в основу политической линии коммунистических и рабочих партий
по мобилизации масс на активную борьбу за мир и безопасность
народов.
Вместе с тем XX съезд партии в своем решении отметил, что,
«поскольку существует империализм, сохраняется и экономическая основа
для возникновения войн» («КПСС в резолюциях и решениях...», ч. IV,
стр. 129).
Совещание коммунистических и рабочих партий в Москве в своей
Декларации также подчеркнуло: «Пока сохраняется империализм, будет
оставаться и почва для агрессивных войн» (там же, стр. 616).
Таким образом, существование в мире двух различных социально-
экономических систем обусловливает наличие двух возможностей:
возможности сохранить мир и возможности развязать войну. Обе
возможности реальны, так как они заложены в самой природе существующих
в действительности двух общественных систем. Эти возможности
противостоят друг другу, выражая собой противоположные тенденции —
к миру и к войне.
Какая из двух возможностей возьмет верх и превратится в
действительность? Коммунисты убеждены в том, что возможность
предотвращения войны уже имеет гораздо больше оснований, чтобы стать
действительностью. Их убеждение в этом основано как на трезвом анализе
всех объективных и субъективных условий, в которых происходит
борьба между силами мира и силами войны, так и на всестороннем учете
многолетнего опыта борьбы за сохранение мира.
Объективная диалектика истории такова, что из многообразия
возможностей и тенденций общественного развития побеждает и становится
действительностью в конечном счете лишь та, которая выражает новые,
прогрессивные общественные отношения и поддерживается передовыми
общественно-политическими силами. Возможность войн заложена в
дряхлеющем и отживающем свой век капитализме, а ее носителем
является уходящий с исторической арены класс — монополистическая
буржуазия. Под напором неодолимых революционных сил
капиталистическая система трещит и разваливается. У буржуазии нет будущего.
Однако империализм еще силен, и забывать об этом недопустимо. Его сила—
в высокоразвитом промышленном производстве, в достижениях науки и
техники, в крупных, технически оснащенных вооруженных силах.
Основная материальная мощь агрессивного империализма сосредоточена в
США, на долю которых приходится примерно половина промышленного
производства капиталистического мира. Все капиталистическое
производство занимает пока преобладающее положение в мировой экономике
по общему объему выпускаемой продукции.
Тем не менее это не должно в-ызывать уныния у сторонников мира.
Для выигрыша войны недостаточно располагать превосходством над
противником только лишь в наличных экономических силах. Накануне
нападения гитлеровских полчищ на Советский Союз германская
промышленность почти вдвое превосходила промышленное производство
СССР. И все же это не спасло фашистскую Германию от поражения.
При анализе условий, обеспечивающих победу в современных
войнах, надо учитывать как количественные, так и качественные
показатели экономического потенциала. Качественным же показателем
экономической мощи является экономический строй, определяемый типом
производственных отношений. «В современной войне, как все знают,
экономическая организация имеет решающее значение» (В. И. Ленин. Соч.,
г. 25, стр. 335). Победа СССР над гитлеровской Германией полностью
подтвердила это ленинское положение. Экономическая организация
социализма в лучшей степени, чем капиталистическая, обеспечивает нара-

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОЙН 9
щивание производительных сил. В этом состоит одна из главных причин
бесперспективности агрессивных замыслов империалистов.
С точки зрения общественно-политических условий агрессивная
тенденция также не обладает превосходством над тенденцией к миру. Какие
общественно-политические силы находятся в активе империализма?
Основным носителем милитаристского духа империалистического лагеря
является монополистическая буржуазия США, Западной Германии,
Англии, Франции и других стран, а также тесно связанная с нею военная
верхушка.
Наиболее агрессивная часть буржуазии и в первую очередь
американские миллиардеры и миллионеры руководствуются фанатическим
убеждением в неизбежности войны с целью уничтожения социалистических
государств. На путь войны их толкает классовая ненависть к
социалистическому строю, к народам, выбросившим капиталистический образ
жизни и его носителей на свалку истории. Наряду с этим американских
монополистов на военные авантюры подталкивают приятные для них
воспоминания о прошлых двух мировых войнах, принесших им
неслыханные барыши.
К счастью для человечества, воинственный пыл
империалистической буржуазии в настоящее время уже не тот, что был некоторое время
тому назад. Между творцами агрессивной политики все чаще возникают
расхождения по вопросу о развязывании войны. Это объясняется не тем,
конечно, что агрессоры стали миролюбивы. Причины «трансформации»
во взглядах и поступках определенной части буржуазии кроются
в росте экономической и оборонной мощи социализма, в усилении
влияния миролюбивых сил во всем мире, в изменении характера
современных войн.
На современном этапе развития производительных сил и роста
науки, и техники будущая война, если бы ее удалось развязать агрессорам,
неизбежно приняла бы характер ракетно-ядерной войны. Атомные и
водородные бомбы, межконтинентальные ракеты — обоюдоострое оружие.
Их применение в войне ведет к стиранию грани между фронтом и тылом.
Это обстоятельство лишает американский империализм преимуществ
географической отдаленности.
Применение орудий массового поражения, по сути дела, сводит
на нет одну из целей монополистов — получение колоссальных выгод от
войны. Прежние войны содействовали поддержанию высокой
промышленной конъюнктуры, обеспечивали монополистам баснословные
прибыли. Большая часть промышленных предприятий находилась вне зоны
непосредственного воздействия противника. Сейчас иное дело. По своей
природе новое оружие предназначено прежде всего для нанесения
ударов по промышленным и политическим центрам глубоких тылов, что
приведет к полному разрушению и уничтожению городов, фабрик и
заводов, транспорта, различных материальных запасов. Колоссальный
ущерб, наносимый ракетно-ядерными взрывами экономике в целом,
намного превзойдет те выгоды, на которые рассчитывают организаторы
военных авантюр. В огне атомной войны будет уничтожена основа
буржуазного строя — капиталистическая собственность, а вместе с ней и
вся капиталистическая система.
Таким образом, бурное развитие науки и техники, сделавшее войну
крайне разрушительной и всеохватывающей, вынуждает апологетов
войны серьезно задуматься над ее последствиями. Здравый смысл, забота
о самосохранении настойчиво требуют даже от самых закоренелых
милитаристов воздержания от развязывания военных авантюр. Не
случайно в последнее время из стана империалистов все чаще слышатся
голоса, предупреждающие об опасности игры с войной и призывающие
к мирному сосуществованию. Американский сенатор Хэмфри заявляет:
«Выбор состоит в следующем: или сосуществование, или конец сущест-

10
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
вования». Ему вторит мэр Нью-Йорка Р, Вагнер: «Мы должны жить
все вместе, так как в противном случае' мы вообще не будем жить».
Серьезный источник военной опасности в настоящее время таит в
себе западногерманский империализм. Вся внутренняя и внешняя
политика боннского правительства направлена на подготовку реванща с
целью исправить в пользу германских монополий результаты обеих
проигранных войн. Реваншистские силы ФРГ, опираясь на мощную
экономику, спешат возродить военную машину, форсируют атомное
вооружение бундесвера, чтобы сделать свою армию самой боеспособной в
Европе. Наряду с этим они широко используют для подготовки новой
войны оружие «психологической войны». Опасность
западногерманского милитаризма состоит также в том, что он пользуется материальной и
моральной поддержкой империалистических кругов США, Англии,
Франции и некоторых других стран.
Однако нельзя и переоценивать западногерманский империализм и.
его возможности, Он уже не тст, каким был накануне второй мировой
войны. Германия изменилась. Возник могучий форпост немецких
миролюбивых сил в лице Германской Демократической Республики. В самой
Западной Германии растут силы, выступающие за мирное
сосуществование, против агрессивной политики правительства Аденауэра.
Наконец, при оценке агрессивных возможностей империализма
нельзя сбрасывать со счетов экономические и военные силы буржуазии
других империалистических государств, а также подвизающееся на
Западе контрреволюционное отребье, бежавшее из социалистических стран,
правосоциалистических лидеров, руководящую верхушку реакционных
профсоюзов и т. п.
Таковы в основном те экономические и общественно-политические
силы, на которые опирается существующая ныне реальная возможность
войны. Достаточно ли этих сил для того, чтобы агрессивные круги
империализма могли разжечь пожар мировой войны, превратить возможность
войны в действительность? Принимая во внимание авантюризм и
вероломство, пронизывающие всю политику империалистической буржуазии,
следует сказать, что опасность войны не исключена.
Но при этом мы не должны упускать из виду объективных законов
войны, Даже самый плохой "полководец, прежде чем бросить свои войска
в бой, выяснит обстановку, взвесит свои возможности и возможности
противника. Только убедившись в том, что есть надежда на успех,
он принимает решение начать бой. Соблюдение этого элементарного
правила военного искусства тем более необходимо, когда дело идет о
принятии решения начать большую войну, в огне которой могут сгореть ее
организаторы и вдохновители.
Могут ли империалисты быть уверены в том, что при данных силах
они одержат победу? Ответ на этот вопрос дает история. Современные
войны, несмотря на рост разрушительной военной техники,
по-прежнему ведутся народами. Ход и исход войн в пашу эпоху решаются не только
усилиями войск, но главным образом состоянием тылов воюющих
сторон, отношением к войне широких народных масс. Слабость же
современных империалистических агрессоров в том и.состоит, что они не
имеют прочных, устойчивых тылов, а их агрессивная политика не
разделяется и не поддерживается народами. Это значит, что империализм не имеет
вс>снцо-политического перевеса над социалистическими странами. Он
не может быть уверен в своей победе, если будет здраво оценивать
обстановку.
Империалисты и сами, видимо, понимают, что им недостает
поддержки со стороны народных масс. Поэтому они ведут усиленную
борьбу за массы, используя разнообразные средства воздействия на них,
начиная от насильственного принуждения, репрессий и кончая
использованием отравленного ядом милитаризма идеологического оружия.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОЙН XI
Именно в этом состоит назначение созданных во многих буржуазных
государствах органов «психологической войны», возведенной в ранг
государственной политики.
Есть еще сила, действующая в сторону снижения агрессивных
возможностей империализма. Одна из особенностей войн в наше время
состоит в том, что они, как правило, принимают коалиционный характер.
Готовя новую войну, буржуазия сколотила многочисленные блоки и
союзы, представляющие собой серьезную опасность для мира. Но
агрессивные блоки и союзы содержат в себе источники слабости, так как
в них объединены разбойники, жаждущие поживиться за счет других
народов и за счет друг друга. Империализм не изменился, и потому
в нем действуют законы конкуренции, анархии производства,
неравномерности экономического развития стран и др. Это не может не
порождать (и действительно порождает) серьезные противоречия между
участниками блоков и союзов. Основной узел противоречий
империализма находится э Европе. Здесь перекрещиваются экономические и
политические интересы США, Англии, Франции, Западной Германии и
других стран,
В настоящее время внутри агрессивных блоков, в том числе в НАТО,
заметны тенденции к выходу из них малых стран. Эти страны начинают
понимать, что в случае большой войны на них обрушатся ответные
ракетно-ядерные удары, способные стереть их с лица земли. Все чаще
раздаются их голоса о выходе из блоков и переходе на рельсы политики
нейтралитета. Показательно в этом отношении заявление официального
органа вооруженных сил Канады «Канадиэн милитари джорнэл»:
«Перед западным миром стоит сейчас выбор: ядерная война,
коммунистическое господство или нейтралитет. Мысль о том, как выжить, стала
главной заботой всех, кто задумывается о будущем земного шара... Канада
стоит сейчас перед выбором. Война, ядерная или неядерная, или
нейтралитет. Настало время отказаться от курса на войну, которой никто не
желает» (цит. по журналу «За рубежом» № 8 за 1960 год, стр. 19).
Рассмотрим теперь те реальные экономические и
общественно-политические силы, на которые опирается тенденция к миру и благодаря
которым возможность предотвращения войн может стать
действительностью.
Решающий материальный и общественно-политический фактор
предотвращения войны состоит в наличии мировой социалистической
системы. Социалистические государства стоят в авангарде миролюбивых
сил и ведут настойчивую и последовательную борьбу за мир.
Миролюбивая политика социалистических государств вытекает из самой
природы их общественно-экономического строя, который не содержит в себе
никаких источников для войн.
В законах развития социалистической экономики отсутствуют какие
бы то ни было источники войн. Общественная собственность на средства
производства обусловливает отношения сотрудничества и взаимной
помощи между людьми. Само производство стимулируется не погоней за
наживой, а необходимостью удовлетворять потребности всех членов
социалистического общества. В силу этого при социализме отсутствует
алчная конкуренция, порождающая борьбу между сильными и слабыми,
а в конечном счете и войны, как это имеет место при империализме.
С точки зрения политической социализм также не имеет причин для
войн. При социализме нет таких классов и социальных групп, которые
были бы заинтересованы в войне. Рабочий класс, колхозное
крестьянство и трудовая интеллигенция объединены общностью целей в борьбе
за коммунизм. Между правительством и народом в социалистическом
государстве существует полное единство и взаимопонимание в
отношении как конечных целей борьбы, так и их практического
осуществления.

12
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
Сопоставляя всю предшествующую борьбу народов за мир с
современной, нельзя не заметить совершенно нового момента в борьбе за
предотвращение войн. Он состоит в том, что, если до возникновения
социализма народы вели борьбу против войн, опираясь главным образом
на моральные факторы, то в настоящее время миролюбивые силы
обрели в лице социалистических государств не только моральные, но и
материальные средства. Высокий экономический потенциал
социалистического лагеря, мощные вооруженные силы, оснащенные по
последнему слову науки и техники, служат важными материальными
факторами, стабилизирующими мир и безопасность народов.
«...Теперь даже глупые, выжившие из ума представители
империалистических кругов,—говорил Н. С. Хрущев на III съезде Румынской
рабочей партии,— подумают, да и не раз подумают, о нашей, мощи,
прежде чем пойти на военную авантюру» («Правда» от 22 июня 1960года).
Самый факт существования мировой социалистической системы
оказывает громадное воздействие на всю международную жизнь. Это
воздействие многократно усиливается от того, что страны социализма
выступают единым фронтом при осуществлении своих внешнеполитических
акций.
Немаловажным фактором, повышающим возможность
предотвращения войн, является распад колониальной системы империализма. Под
определяющим влиянием мировой социалистической системы за
послевоенные годы около 1,5 миллиарда человек освободились от
колониализма и обрели независимость. Ярким свидетельством ускоряющегося
распада колониальной системы империализма является рост
национально-освободительного движения в Африке. Если в прошлом году там было
десять независимых государств, то теперь их уже двадцать четыре.
Могучим ускорителем полного завершения процесса ликвидации
колониального режима послужит «Декларация о предоставлении
независимости колониальным странам и народам», внесенная Советским
правительством на рассмотрение XV сессии Генеральной Ассамблеи
ООН. Историческое значение этой выдающейся акции СССР состоит
не только в том, что Декларация требует безотлагательно положить
конец колониальному гнету и предоставить свободу и независимость
порабощенным народам. Ее значение чрезвычайно велико также и потому,
что с ликвидацией колониализма будет устранен один из источников
международной напряженности и войн.
Народы и правительства новых государств, хотя в большинстве
своем остаются в рамках капиталистической системы, проводят политику
мира и неучастия в военных блоках, создаваемых империалистами'.
Сотни миллионов людей в Азии, Африке и Латинской Америке продолжают
борьбу за свое национальное освобождение. Если до второй мировой
войны экономика и людские ресурсы колоний полностью использовались
империалистами в целях подготовки и ведения грабительских войн, то
теперь империалистическая буржуазия лишилась большей части этих
резервов. Данное обстоятельство в значительной степени сузило
материальную базу, питающую империалистические войны.
Как отметил XX съезд КПСС, ныне создалась обширная «зона
мира», включающая страны социализма и государства, освободившиеся от
колониализма. «Зона мира» охватывает территорию .в 50 миллионов
квадратных километров, на которой проживает абсолютное
большинство населения земли. «Зона мира» — это не «марксистская
абстракция», как заявляют скептики из лагеря империалистической реакции,
а объективная реальность. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт,
что смелая инициатива Советского правительства, приведшая к тому, что
делегации, направляющиеся на XV сессию Генеральной Ассамблеи,
возглавлялись руководителями правительств, была активно поддержана
большинством стран, входящих в «зону мира».

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОЙН
13
Большую силу в борьбе за сохранение-мира представляет собой
рабочий класс. За послевоенный период произошло дальнейшее
укрепление его позиций, возросли его численность, организованность и
революционный натиск на капитализм. Сила современного рабочего класса
состоит в его организованности в международном масштабе. В
настоящее время свыше 100 миллионов рабочих объединены во Всемирную
федерацию профсоюзов.
Сила рабочего класса состоит также и в том, что в большинстве
стран его возглавляют мощные коммунистические и рабочие партии.
Ныне уже в 86 странах мира существуют и борются за коренные интересы
рабочего класса, за мир и социализм коммунистические и рабочие
партии. В их рядах состоит более 36 миллионов человек, из них свыше
5 миллионов — в коммунистических партиях капиталистических стран.
Одна из характерных черт современной эпохи состоит в том, что
на наших глазах возникло и неудержимо растет величайшее движение
современности — движение сторонников мира. Оно охватило все страны,
в него включились сотни миллионов людей разных наций, политических
убеждений, социального положения. Всех их объединяет стремление
отстоять мир, избавить человечество от угрозы войны.
Это движение наиболее полно и ярко отражает то новое, что
характеризует современную международную жизнь. Отношения между
государствами перестали быть исключительной монополией традиционной
дипломатии, осуществляемой узким кругом лидеров. Образно говоря,
дипломатия вышла теперь на улицы. Все большие массы людей
приобщаются к решению такой важнейшей политической проблемы, как про-
блема войны и мира. В этих условиях агрессивной буржуазии
становится все труднее проводить подготовку к войне в глубокой тайне от
народов, как это было в прежние времена. Каждый ее шаг навстречу войне
подвергается резкому морально-политическому осуждению со стороны
мирового общественного мнения, одной из главных сил которого
является движение в защиту мира.
Учет реального соотношения сил между возможностью новой войны
и возможностью ее предотвращения показывает, что уже сейчас чаша
весов склоняется в сторону миролюбивых сил. Хотя империализм не
изменил свою природу и остался агрессивным, но изменился сам мир,
изменились условия, в которых может проявляться эта агрессивная
сущность. Образование мировой социалистической системы, полная и
окончательная победа социализма в СССР, крах колониальной системы
империализма, усиление борьбы рабочего класса против капитала, рост
движения в защиту мира, появление новых средств борьбы, меняющих
характер современных войн,— все это поставило империализм в новые
условия, которые служат непреодолимым препятствием на пути его
агрессивных устремлений.
Идеи и выводы XX съезда КПСС, Декларации коммунистических
партий и Манифеста мира 1957 года относительно возможности
предотвращения войн горячо одобрены и поддержаны всеми
коммунистическими и рабочими партиями. «Мы,— говорил А.
Новотный,— не строим никаких иллюзий относительно агрессивной сущности
империализма, однако вопрос поставлен ныне на практике иначе, а
именно: может империализм осуществлять свои агрессивные замыслы,
как полвека или двадцать лет тому назад или даже позднее? Безусловно,
не может. Это является следствием того, что империализм перестал быть
главным и сильным .фактором, который господствовал в мире, но что
ныне, наоборот, изо дня в день растет и крепнет мировая
социалистическая система, ширится освободительная борьба народов и могучее
всемирное движение в защиту мира. Поэтому соотношение сил в мире
изменилось коренным образом» («Правда» от 8 июля 1960 года).

14
В. И. КОНДРАШОВ, И. А, СЕЛЕЗНЕВ
Некоторые итоги и перспективы исторической борьбы народов за мир
Около пяти лет прошло с того времени, как XX съезд КПСС
выдвинул положение, что в современную эпоху войну нельзя считать
неизбежной, что народы своей активной борьбой могут ее предотвратить. С
точки зрения всемирной истории это срок небольшой, но он был заполнен
такими событиями, которые позволяют с полным основанием говорить
об итогах проверки практикой теоретических выводов нашей партии.
Опыт, практика истекшего после XX съезда периода подтвердили
вывод о возможности предотвращения войн в современную эпоху. В эти
годы человечество пережило немало таких моментов, которые несли в
себе серьезную опасность возникновения мировой войны. Однако
всякий раз, когда в том или ином районе земного шара империалисты
затевали свою очередную провокацию или только замышляли ее, мощный
голос миролюбивых сил останавливал агрессоров, разрушал их планы.
Ясно, что если бы не было возможности предотвратить войну, то
англо-франко-израильская агрессия против Египта могла бы перерасти
в мировую войну. Если бы не было в современном мире крупных
общественно-политических и материальных сил на стороне социалистического
лагеря, то империалисты развязали бы мировую войну во время
контрреволюционного мятежа в Венгрии. Очевидно, что если бы за
послевоенное время в мире не произошло изменений в соотношении сил в пользу
мира, демократии и социализма, то империалисты организовали бы в
1957 году интервенцию против Сирии. Они не остановились бы перед
агрессией против ливанского, иорданского и других народов.
Учитывая весь этот исторический опыт, Н. С. Хрущев заявил на
XXI съезде КПСС: «Вывод, сделанный XX съездом партии о том, что
фатальной неизбежности войны нет, полностью оправдался. В настоящее
время мы еще с большим основанием подтверждаем правильность этого
вывода».
На состоявшейся в июне сего года встрече в Бухаресте
представители коммунистических и рабочих партий социалистических стран
«единодушно отметили также, что ход международных событий и развития
мировой социалистической системы полностью подтвердил правильность
марксистско-ленинских положений Декларации и Манифеста мира,
среди которых одно из первых мест занимает тезис о возможности
предотвращения войн в современную эпоху.
Исторический опыт показал, что в возможности предотвращения
войны исключительно важную роль играет субъективный фактор обще'
ственного развития.
Диалектика возможности и действительности в социальном
развитии такова, что всякая возможность, выражающая поступательный ход
истории, может превратиться в действительность не стихийно, не
самотеком, а благодаря сознательной деятельности масс. Современная
общественная жизнь развивается в классовых антагонизмах как внутри
капиталистических стран, так и на мировой арене. Реакционные классы
всячески тормозят развитие новых возможностей и превращение их в
действительность, а прогрессивные классы содействуют становлению новых
общественных отношений.
Точно так же обстоит дело и с возможностью предотвращения войн.
Империалистическая буржуазия и ее прислужники всячески
сопротивляются превращению этой возможности в действительность, а
миролюбивые народы всего мира кровно заинтересованы, чтобы возникшая на
современном этапе истории возможность мирного развития стада
прочной действительностью.
Осознание массами всей глубины опасности рякетно-ядерной войны,
их убеждение в необходимости активной борьбы и- в том, что войну
можно не допустить, вселяют уверенность в их действия. Огонь мировой

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОЙН 15
войны был предотвращен вовсе не потому, что агрессоры сами
отказались от задуманных планов. Война была предотвращена благодаря тому,
что на пути империалистов встали непреодолимые преграды. Идеи мира,
овладевшие массами, превратились в могучую материальную силу,
способную обуздать организаторов военных авантюр.
В своем историческом выступлении на XV сессии Генеральной
Ассамблеи Н. С. Хрущев следующим образом оценивает значение
активной деятельности масс в борьбе за сохранение мира: «Народы всех
стран — рабочие и крестьяне, интеллигенция и часть буржуазии, за
исключением небольшой горстки милитаристов и монополистов, хотят
не войны, а мира, и только мира. И поэтому если народы будут
активно бороться с тем, чтобы связать руки милитаристским,
монополистическим кругам, то мир может быть обеспечен».
Современная антивоенная борьба имеет ту важную особенность, что
на службу миру поставлена не только пропаганда, но и политика
социалистических государств. В основе этой политики лежит ленинская идея
мирного сосуществования государств с различньш
социально-экономическим устройством.
Главный путь, ведущий к упрочению мирного сосуществования, есть
борьба за претворение в жизнь всеобщего и полного разоружения.
Первостепенное значение программы разоружения, выдвинутой Советским
Союзом, состоит в том, что ее осуществление позволит исключить войну
из арсенала мировой политики.
«Всеобщее и полное разоружение положило бы начало новому
этапу в развитии человеческого общества — миру без войн»,— говорил
Н. С. Хрущев в докладе на третьей сессии Верховного Совета СССР.
Разумеется, само по себе разоружение не устраняет причин войны.
Однако ликвидация вооруженных сил лишит государства материальной
возможности вооруженного нападения и развязывания войн.
Противоречия между государствами, несомненно, будут и после разоружения. Но,
не обладая вооруженными силами, они вынуждены будут разрешать эти
противоречия не путем военных столкновений или угроз оружием, а с
помощью мирного экономического соревнования, открытой борьбой идей
и другими мирными средствами.
Удастся ли провести в жизнь программу разоружения? Нельзя
думать, что империалисты сразу же пойдут на уступки и согласятся
разоружаться. Однако как бы ни сильны были стремления буржуазии к
сохранению вооруженных сил и гонке вооружений, идея разоружения
реальна и осуществима.
Становится все более очевидным, что разоружение и особенно
изъятие из средств войны оружия массового поражения ныне стало жгучей
необходимостью. Ракетно-ядерная война не пощадит никого. Этого не
могут не учитывать капиталисты. Вопрос о разоружении, таким образом,
стал вопросом жизни или смерти для целых народов.
Политика «с позиции силы», служившая империалистам
обоснованием гонки вооружений, потерпела провал и не дала желаемых
результатов. Она не смогла ни задержать экономического развития стран
социализма, ни остановить крушения колониальной системы. Провалились
также попытки с помощью военных заказов преодолеть серьезные
экономические затруднения, которые переживает капиталистическое
хозяйство.
В то же время «холодная война», подобно ржавчине, разъедает
самые важные узлы международных экономических связей, препятствует
развитию нормальной торговли между капиталистическими и
социалистическими странами, потенциальные возможности которой поистине
огромны. Гонка вооружений, взвалившая на плечи народов тяжелое
бремя налогов, ведет к безумной растрате материальных средств. Она
создала обстановку подозрительности и недоверия в отношениях между го-

16
В. И. КОНДРАШОВ, И. А. СЕЛЕЗНЕВ
сударствами и тянет человечество в пропасть войны. Логика самой
жизни делает разоружение настоятельной необходимостью. С этим не могут
не считаться монополистическая буржуазия и военщина западных стран.
Новые возможности для разрешения проблемы разоружения
открывают «Основные положения договора о всеобщем и полном
разоружении», разработанные Советским правительством и поставленные на
рассмотрение XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Движимое
горячим стремлением скорее достичь соглашения, правительство СССР
в своих новых предложениях по разоружению пошло навстречу
западным державам по целому ряду вопросов. Советские предложения
теперь предусматривают, в частности, уже на первом этапе разоружения
ликвидацию всех средств доставки ядерного оружия к цели. Подробно
разработаны мероприятия по эффективному контролю за
осуществлением разоружения и другие. Все эти мероприятия сделали программу
всеобщего и полного разоружения еще более конкретной, реалистичной
и действенной.
Ключ к решению проблемы разоружения — в изоляции
империалистической буржуазии, в усилении борьбы масс. Задача состоит в том,
чтобы принудить империалистов к разоружению. Нельзя закрывать
глаза на то, что во многих странах Запада есть немало людей, которые
искренне хотят разоружения, но своим пассивным отношением к политике
тех, кто на протяжении многих лет срывает соглашение по разоружению,
фактически помогают противникам решения этой важной задачи.
Поэтому работа с массами, убеждение их в необходимости активизировать
борьбу за разоружение имеют громадное значение.
Разоружение, учил В. И. Ленин, это идеал социализма. Оно
отвечает коренным интересам рабочего класса и всех трудящихся, и как
бы ни была трудна и сложна борьба, коммунисты не перестанут
добиваться его осуществления. В отношении к проблеме разоружения, как
в зеркале, отражается суть политики двух противоположных
социальных систем. Борьба за разоружение является хорошей школой
политического воспитания масс на их собственном опыте. Эта борьба помогает
народам скорее понять, что капитализм несет им войну и смерть, а
социализм— мир ижизнь.
Однако до тех пор, пока задача разоружения не решена,
а.империализм по-прежнему продолжает вооружаться, миролюбивые силы
должны проявлять величайшую бдительность. Необходимо строго следить за
происками агрессоров, воспитывать в массах уверенность в возможности
недопущения войны, разоблачать идеологию агрессии и милитаризма,
крепить могущество и идейное единство социалистических стран.
«Бороться за мир — значит смело разоблачать любые действия,
которые навлекают военную опасность, от кого бы они ни исходили. Это
очень хорошо освежает международную атмосферу. Потворство
провокаторам, снисходительность к ним, как показывает опыт, в конечном
счете ведет к развязыванию войны. История знает немало таких
печальных для судеб народов примеров» (Н. С. Хрущев. Выступление на
XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН).
В обеспечении торжества политики мирного сосуществования
важную роль призвана сыграть Организация Объединенных Наций. Кроме
ООН, нет другого такого представительного учреждения, которое
обладало бы столькими возможностями для установления и развития
сотрудничества между государствами различных социальных систем. Народы
хотят видеть в лице ООН такой орган, который на деле служит
интересам мира. К сожалению, до сих пор нельзя было сказать, что
Организация Объединенных Наций в полной мере оправдывает ожидания
миролюбивых народов.
Предстоит еще немало сделать, чтобы превратить ООН в настоящий
мировой форум, который был бы способен активно защищать интересы

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ ИЗБАВЛЕНО ОТ ВОИН 17
мира, свободы и независимости народов. Как заявил Н. С. Хрущев
редактору английской газеты «Дейли экспресс», «надо всемерно
укреплять Организацию Объединенных Наций, потому что ООН является
таким важнейшим международным органом, в котором представлены
государства, принадлежащие как к той, так и к другой системе»
(«Правда» от 14 сентября 1960 года).
* # *
Сложна и противоречива эпоха XX века. Она заполнена событиями
исторического значения. Рушатся одряхлевшие устои последнего
эксплуататорского строя — капитализма и созидаются новые,
социалистические формы жизнедеятельности человеческого общества. Открылся
широкий простор для овладения могущественными силами природы.
Пробуждаются к самостоятельной жизни некогда отсталые, забитые и
угнетенные народы.
Но не все прекрасно на нашей планете. Есть еще много зла и
варварства. Еще не все народы обрели свободу, миллионы людей
продолжают нести на себе ярмо капиталистического и колониального рабства,
а все человечество продолжает находиться в страхе перед угрозой
невиданно опустошительной войны. «Мир наш не свободен от чувства
тревоги за будущее,—отмечал Н. С. Хрущев на текущей сессии ООН,—он
видит, какую опасность представляет разделение на военные
группировки и все возрастающая гонка ядерных вооружений. Великие достижения
человеческого гения могут быть использованы на благо или во вред
человечеству. Вот перед каким сложным выбором мы стоим».
Этот выбор уже сделан миролюбивыми народами. Коммунисты —
самые оптимистические люди нашего времени — помогают народам
осознать страшные последствия угрожающей им войны и указывают
верный путь ее предотвращения.
Никогда раньше человечество не обладало такими возможностями
для предотвращения войны, как в настоящее время. Эти возможности
заложены в нашей эпохе. Они выкованы трудом человека, выстраданы
им в огне многочисленных кровопролитных войн. Человек, который
познал путь к ликвидации войн, создал могучий социалистический
лагерь, поставил на службу мира атом, приступил к практическому
освоению космоса,— этот человек может и должен предотвратить войну.
Великая надежда жить © вечном мире, бывшая когда-то беспочвенной
мечтой, на наших глазах становится явью. Человечество прочно ©стало на
путь избавления от воин.

Подготовку философских кадров—
на уровень современных задач
Вступление нашего общества в период развернутого строительства
коммунизма знаменует собой не только создание соответствующих
материальных условий, но и рост идейного, культурного уровня
советских людей.
«Чтобы прийти к коммунизму,— говорил на XXI съезде партии
Н. С. Хрущев,— самому справедливому и совершенному обществу,
когда полностью раскроются все лучшие нравственные черты
свободного человека, нам надо уже сейчас воспитывать человека будущего.
Нужно развивать у советских людей коммунистическую
нравственность, в основе которой лежит преданность коммунизму и
непримиримость к его врагам, сознание общественного долга, активное участие
в труде на благо общества, добровольное соблюдение основных
правил человеческого общежития, товарищеская взаимопомощь,
честность и правдивость, нетерпимость к нарушителям общественного
порядка».
Поэтому в период развернутого строительства, коммунизма, как
это указывается в решениях XXI съезда* КПСС, значение
идеологической работы еще больше возрастает, а коммунистическое воспитание
трудящихся становится центральной задачей партии. Это выдвигает
новые требования и к философам, которые призваны быть в авангарде
идеологического фронта, играть важную роль в формировании
марксистско-ленинского, научного мировоззрения советских людей.
Партия и правительство проявляют большое внимание к
подготовке философских кадров в нашей стране. За годы Советской власти
эти кадры значительно выросли и творчески созрели. Они с честью
отстаивают марксистско-ленинскую философию в борьбе против
различных проявлений буржуазной идеологии, против ревизионизма и
догматизма, принимают активное участие в разработке философских
проблем современности, пропагандируют марксистско-ленинское
мировоззрение.
Современная жизнь требует для своего осмысления и правильной
ориентировки широких знаний, среди которых ведущее место
принадлежит марксистско-ленинской философии. Особенно важна роль
философов в формировании коммунистического мировоззрения советского
студенчества. В настоящее время философия преподается во всех
высших учебных заведениях страны. Таким образом, она охватывает своим
влиянием около двух миллионов студентов. Только в вузах Российской
Федерации имеется около 1 100 преподавателей философии, которые
ведут большую и почетную работу, воспитывая в студенчестве
преданность идеалам коммунизма, прививая ему черты нового,
коммунистического сознания, вооружая его научным мировоззрением.
В наше время научное познание разрослось так широко, что его
отдельные области не только соприкасаются друг с другом, но
переплетаются, смыкаются, создавая тем самым единую ткань науки. Отпочко-

ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ—НА.УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ 19
вание, дифференциация и узкая специализация наук на известной
ступени развития неизбежно порождают противоположную тенденцию —
процесс смыкания в единое целое очень далеких в свое время отраслей
научного знания. Диалектика развития науки в том и состоит, что
процесс дифференциации сопровождается взаимопроникновением и
переплетением в единое целое самых различных направлений, научного
познания мира. Возникают новые отрасли научного знания, находящие-
ся на границе между физикой и химией, химией и геологией, физикой
и биологией и т. д. Появляются и такие ветви науки, которые стоят
на стыке трех наук. В то же время идет процесс сближения и
соприкосновения наук, которые ранее стояли так далеко друг от друга, что
трудно было представить возможность их переплетения и слияния в
одно целое. Например, техника автоматического перевода сблизила и
привела во взаимодействие филологию и математическую логику,
кибернетика — математику, электронику и физиологию и т. д.
Охватить все эти процессы, уловить логику развития, правильно
ориентировать развитие науки в целом и каждое из ее направлений,
определить принципиальные основы взаимодействия множества
отраслей знания и предостеречь от ошибок в состоянии лишь одна наука»—
марксистско-ленинская философия. Вот почему бурное развитие на"$Ьки
и техники значительно повышает роль философии и выдвигает перед
философами новые и очень сложные задачи. В современных
естественнонаучных исследованиях марксистско-ленинская философия
выступает как идейная основа теоретического мышления
естествоиспытателей. Сейчас у нас вряд ли найдутся люди, которые открыто
проповедовали бы позитивистский лозунг «наука сама себе философия».
Однако позитивистские идеи в той или иной форме все же иногда
проскальзывают. Так, например, под различными благовидными
предлогами выдвигается проект об отмене изучения философии в
аспирантуре всех вузов страны.
Известно, что семилетний план предусматривает значительное
расширение подготовки специалистов с высшим образованием. За
1959—1965 годы вузы дадут стране 2 миллиона 300'тысяч специалистов,
а в предыдущем семилетии они выпустили 1 миллион 700 тысяч
человек. Это значит, что и потребность в философских кадрах будет
неуклонно возрастать. Введение факультативных курсов по атеизму,
этике и эстетике, а также ликвидация совместительств вызывают
дополнительные потребности в философских кадрах. Нужно также иметь
в виду, что значительный отряд преподавателей философии
потребуется для средних специальных учебных заведений, где с 19G1/62 года
вводится изучение «Основ политических знаний». Из всего этого
следует, что подготовка философских кадров должна в известной мере
расширяться.
Решающую роль в подготовке преподавателей-философов играет
философский факультет Московского государственного университета
имени М. В. Ломоносова. Однако за последние пять-шесть лет здесь
более чем в два раза сократился контингент студентов на первом
курсе, а приемов аспирантуру за эти же годы снизился более чем в три
с половиной раза. Любопытно, что самое резкое сокращение набора
в аспирантуру произошло в 1956 году, то есть в то время, когда
преподавание марксистско-ленинской философии было введено во всех
высших учебных заведениях. Такая же картина наблюдалась и в
других вузах страны. Правда, в текущем учебном году на философском
факультете МГУ положение с набором студентов и аспирантов
улучшилось.
Если в свое время известное сокращение подготовки
философских кадров вызывалось необходимостью, то сейчас, по нашему
мнению, пора подумать о-том, насколько современные контингента фило-

20 ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ - НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ
софских факультетов смогут обеспечить потребности, которые
возникнут в стране после выполнения семилетнего плана. Если за основу
примерного подсчета потребности в философских кадрах взять лишь
рост контингента высшей школы, предусмотренный семилетним
планом, то окажется, что только для вузов ежегодно потребуется
200—220 преподавателей философии, не говоря уже о средних
специальных учебных заведениях. Приблизительный подсчет показывает,
что, например, подготовка кандидатов философских наук в 1960 году
не сможет даже компенсировать естественную убыль преподавателей
философии.
Очевидно, что современное состояние философского образования
не соответствует растущим потребностям страны в философских
кадрах. Необходимо, по-хозяйски заглядывая вперед, разумно подсчитать,
сколько нужно готовить философов в ближайшие годы, чтобы
удовлетворить потребность в философских кадрах через пять —десять лет.
Разговор о философских кадрах не может быть обстоятельным,
если не коснуться вопроса, как осуществляется подбор и расстановка
этих кадров. Уже давно среди некоторых работников, ведающих на
местах подбором и расстановкой философских кадров, бытует мнение,
что философию в вузе может вести преподаватель истории,
политэкономии или вообще политически «подкованный» товарищ. Такая
практика привела к тому, что философию преподают нередко люди, не
имеющие специального философского образования. Например, на
кафедре марксизма-ленинизма Новочеркасского политехнического
института из девяти преподавателей диалектического и исторического
материализма только два имеют философскую подготовку. Если бы
речь шла об одном или двух фактах такого рода, то о них не стоило
бы и говорить. Но дело в том, что такое явление стало достаточно
распространенным. Директорам вузов предоставлено право
самостоятельно решать вопросы комплектования философских, кафедр, и они часто
приглашают на эти кафедры работников, не имеющих философской
подготовки.
Уровень преподавания философии, интерес к этой науке зависят
прежде всего от теоретической подготовки и деловой квалификации
преподавателей. Назрела необходимость и, что более важно, есть
реальные возможности укрепить вузы философскими кадрами,
имеющими высокую квалификацию и специальную подготовку.
Следует также подумать об организации централизованного
распределения молодых специалистов-философов. Трудоустройство
молодых специалистов-философов пока что является обязанностью
деканатов, которые по своему положению могут проводить эту работу лишь
на началах самодеятельности. В самом деле, может ли деканат,
предположим, философского факультета МГУ обеспечить своими силами
распределение выпускников в масштабах всей страны? Очевидно, что
эта задача ему не под силу. Осуществить централизованное
распределение молодых специалистов-философов — дело нелегкое.
Организация республиканских министерств высшего и среднего специального
образования создает, по нашему мнению, благоприятные условия для
решения этого вопроса. За последние годы философские факультеты
стали гораздо серьезнее подходить к набору студентов и аспирантов.
Большинство студентов и аспирантов философских факультетов — это
люди, имеющие за плечами солидный опыт практической работы и
жизненную закалку. Особенно резко изменился в лучшую сторону
состав философской аспирантуры. В целом философские факультеты
выпускают достаточно подготовленные кадры, способные выполнять
поставленные перед ними задачи. Централизованное распределение
этих кадров, несомненно, принесет положительные результаты.
Решение данной проблемы в значительной мере обеспечит комплектовав

ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ 21
ние философских кафедр людьми, имеющими специальную
подготовку, что будет способствовать повышению уровня преподавания
философии в вузах.
В постановлении «О задачах партийной пропаганды в
современных условиях» Центральный Комитет четко и ясно определил задачи
кафедр и преподавателей общественных наук в вузах: «Повысить
уровень преподавания марксистско-ленинской науки в высших
учебных заведениях, привлечь для работы на кафедрах общественных
наук преподавательские кадры, способные творчески и увлекательно
излагать основы марксизма-ленинизма, прививать студентам любовь к
изучению революционной теории. Настойчиво добиваться, чтобы
каждый студент овладевал марксистско-ленинской теорией как
творческим, неразрывно связанным с жизнью учением, умел руководство-
ваться важнейшими положениями этой теории в своей практической
деятельности».
Уровень преподавания философии непосредственно зависит от
состояния научно-исследовательской работы в области
диалектического и исторического материализма, от качества подготовки
философских кадров. За последние годы в научно-исследовательской
работе произошли большие перемены. Вышли в свет учебники,
оказавшие серьезную помощь в философском образовании. Появились
лекционные курсы различных авторов, монографии и научные
исследования. Философы принимают более активное участие в печатной
пропаганде. Чаще издаются тематические сборники статей, возросла
активность философов в «ученых записках» вузов и т. д. Творческий
подъем, охвативший нашу страну в последние годы, нашел свое
отражение в научно-исследовательской работе философов. Достаточно
сказать, что только на периферии за два года ('1957—1958) вышло в
свет более 200 книг по философским проблемам. Если в недалеком
прошлом научную продукцию по философии давал преимущественно
центр, то теперь положение существенно изменилось: философская
мысль развивается широким фронтом как в центре, так и на периферии
страны. Это свидетельствует о том, что повсеместно вырос уровень
философских кадров, что в науку пришли новые силы философов. Прежде
существовало своеобразное разделение труда между философами —
одни, причем их было большинство, только преподавали, а другие
только писали. Сейчас научной работой занимаются довольно широкие
круги преподавателей вузов. Многие кафедры философии обрели свое
научное лицо в разработке тех или иных проблем философской
науки. Философские кафедры Московского, Уральского,
Ленинградского университетов, Ярославского педагогического института,
Саратовского, Иркутского и других вузов настойчиво совершенствуют
свою учебную, воспитательную и научную работу.
Однако в преподавании философии все еще имеются
существенные пробелы. Недостатки идеологической работы, отмеченные в
постановлении ЦК КПСС от 9 января I960 года, относятся и к
преподаванию философии. До сих пор многие лекции читаются на невысоком
идейно-теоретическом уровне, бедны по своему содержанию.
Некоторые преподаватели не идут дальше пересказа теоретических проблем
коммунизма, не связывают органически эти проблемы с
современными задачами, совершенно недостаточно обобщают новые данные,
которые постоянно пополняются бурно развивающимся естествознанием.
Вопросы, поставленные жизнью и развитием науки, в лучшем случае
преподносятся лишь в качестве иллюстрации к тому или иному
положению марксистско-ленинской философии. Но нельзя забывать, что
развернутое строительство коммунизма — это не только
воплощение в жизнь теории марксизма-ленинизма, но и обобщение
аового исторического опыта, а следовательно, обогащение и творческое

22 ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ
развитие теории. Теперь уже нельзя ограничиться умелым подбором
новых данных и фактов. Требуется глубокий анализ и осмысление
современного материала. Бесконечное повторение давно известных
истин не может вызвать встречных мыслей, оно мало кого затрагивает
и волнует. Если основы мировоззрения преподносятся вне связи с
жизнью, с практикой коммунистического строительства, без активного
вторжения в самые острые и актуальные проблемы современности, то
такое преподавание не затрагивает ум и сердце человека, не
побуждает к размышлениям и активным действиям, превращается в
унылое проповедничество, повторение азбучных истин. Разумеется, в
аудитории, впервые изучающей философию, нельзя обойтись без
изложения азбучных истин марксизма, но оно должно ярко,
увлекательно и доходчиво раскрывать значение этих истин на современном
материале, убедительно показывать методологическое значение
теоретических выводов классиков марксизма-ленинизма.
Философия все еще слабо увязывается с профилирующими
дисциплинами вузов, не раскрывается ее огромное значение как
теоретической и методологической основы всякого научного познания.
Недостатки в преподавании философии в известной мере
определяются характером подготовки кадров на философских факультетах.
Здесь еще многое требует перестройки и улучшения. Начать хотя бы
с того, что учебный план философских факультетов до последнего
времени был слишком многопредметен. Если этот план внимательно
проанализировать, то может создаться впечатление, что его авторы
задались целью «объять необъятное». Здесь мы найдем основы Советского
государства и права, новую историю, советскую литературу, основы
культпросветработы и многое другое. Основной принцип программы,
если судить по количеству предметов,— это «обо всем понемножку».
Конечно, подготовка философских кадров требует широкого профиля
образования, а следовательно, в известных рамках и многопре^адоетно-
сти. Но при этом с особой остротой возникает проблема
обоснованности отбора пре/дметов. Что касается нынешнего учебного- плана, то и
здесь отбор предметов недостаточно обоснован. Пока еще не
реализован в программе, а следовательно, и в обучении философов
ленинский принцип связи философии с естествознанием.
Общепризнано, что философские факультеты должны готовить
преподавателей философии, пропагандистов, способных активно
участвовать в идеологической работе партии, и в то же врюмя
воспитывать у них определенные навыки научно-исследовательской
работы. Исходя из этого, философский факультет Московского
государственного университета подготовил новый учебный план, в
котором философским дисциплинам отводится почти 50 процентов
учебного времени. Учитывая закономерно сложившуюся в.философии
специализацию, предлагается ввести особые циклы, охватывающие
наиболее важные разделы естественных наук. Пока предложены два
цикла: физико-математический и биологический.
Физико-математический цикл состоит из следующих дисциплин:
высшая математика, общая физика, атомная физика, ядерная физика,
квантовая механика и соответствующие практические занятия.
Биологический цикл охватывает такие дисциплины, как физика,
химия, основы современной биологии, анатомия, физиология
человека, физиология высшей нервной деятельности, биофизика и
дарвинизм. Каждый цикл рассчитан на 900—1 000 часов учебного времени.
Философский факультет Ленинградского университета создал свой
вариант учебного плана, в котором предусмотрена несколько циклов.
Помимо систематических курсов, охватывающих наиболее важные
разделы естествознания, возможно создание такого рода циклов и по
гуманитарным наукам. Работа в этом направлении, видимо, благотвор-

ПОДГОТОвКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ 23
но скажется на подготовке философских кадров. Разумеется, задача
укрепления связи естествознания и философии в ходе обучения
вызывает много трудностей. Не так легко определить оптимальный объем
естественнонаучных знаний, который необходим философу для
плодотворной педагогической и научной работы в будущем. Введение
специальных курсов, или циклов, по естествознанию и гуманитарным
наукам на философских факультетах — это один, но далеко не
единственный путь дальнейшего подъема уровня подготовки философских
кадров. А между тем он рассматривается некоторыми как идеальное
разрешение всех проблем философского образования.
По поводу того, как готовить философские кадры, существуют
различные точки зрения, каждая из которых имеет свои
рациональные моменты. Предложения, выдвинутые работниками
философских факультетов Московского и Ленинградского университетов,
не должны порождать самоуспокоенность, приостанавливать
дальнейшие поиски путей совершенствования подготовки философских кадров
в свете современных задач идеологической работы. Новые программы
философских факультетов, безусловно, представляют шаг вперед, но
они не могут разрешить раз и навсегда трудности, возникающие при
подготовке философских кадров. Специалист-философ не может
совершенствовать и развивать марксистский диалектический метод без
глубокого овладения данными современной науки. Поэтому сама
логика развития научных знаний, насущные задачи жизни непрерывно
будут ставить новые требования в процессе подготовки философских
кадров. И задача руководителей философского образования —
находить в каждый отрезок времени наиболее рациональные формы цодго*
товки кадров, смело ломать установившиеся каноны.
Нельзя мириться с тем, что на философских факультетах не
читался курс диалектической логики и отсутствовала солидная
философская разработка современных проб\ем естествознания. Если во время
обучения будущий преподаватель не вооружится философской
интерпретацией теории относительности, квантовой механики, принципа
причинности, соотношения динамических и статистических
закономерностей, взаимопревращаемости элементарных частиц, не осмыслит
категории информации и связи в кибернетике и т. п., то ему трудно
придется при встрече со студентами естественных факультетов вузов,
он будет беспомощен в борьбе с современной буржуазной
философией, дающей свое истолкование этих проблем.
Для того, чтобы выполнить требование партии об усилении связи
философии с коммунистическим строительством, надо многое сделать
во всех отраслях философии. Но особенно остро назрела
необходимость подготовки специалистов по проблемам научного коммунизма.
XXI съезд КПСС указал, что сейчас на первый план выдвигается
важнейшая составная часть марксизма — теория научного
коммунизма. Если исторический материализм рассматривает закономерности
общественного развития в целом, то задача теории научного
коммунизма значительно уже: она ограничена рамками изучения
закономерностей перехода от капитализма к социализму и коммунизму. Конечно,
все составные части марксизма-ленинизма изучают процессы перехода
от капитализма к коммунизму, однако теория научного коммунизма
имеет свой угол зрения на эти процессы и закономерности, свой
предмет изучения, отличающийся от предметов других составных частей
марксизма-ленинизма. Угол зрения теории научного коммунизма —
это изучение общих закономерностей социалистической революции,
строительства социализма и коммунизма в целях творческого
использования их в практической деятельности. XXI съезд КПСС обогатил
сокровищницу марксизма-ленинизма дальнейшей разработкой
вопросов научного коммунизма. Съезд наметил основной круг проблем на-

24 ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ
учного коммунизма, которые приобрели особое значение в процессе
коммунистического строительства, дал теоретическое освещение
закономерностей перерастания социализма в коммунизм и других
проблем теории научного коммунизма.
Философы, как и представители других общественных наук,
призваны глубоко и всесторонне исследовать эти закономерности,
раскрывать их всеобщий, международный характер и особенности
проявления их в различных исторических условиях. Мы являемся
свидетелями того, как постепенно складываются коммунистические формы
труда, совершенствуются и развиваются общественные формы
удовлетворения потребностей членов нашего общества, формируются
новые моральные отношения в труде и в быту, усиливается борьба
против пережитков частнособственнической морали и психологии. Короче
говоря, на наших глазах растут и множатся зримые черты коммунизма.
Здесь широкое поле деятельности для тех теоретических кадров,
которые работают над проблемами научного коммунизма.
Интерес и внимание к проблемам научного коммунизма
значительно возросли за последнее время как у нас в стране, так и за
рубежом. И чем ближе наша страна будет подходить к высшей фазе
коммунизма, тем больше будет возрастать не только интерес к этим
проблемам, но и практическое значение их'разработки. Специализация в
этой области диктуется самим ходом общественного развития, и
поэтому задача состоит в том, чтобы найти для нее соответствующие
организационные формы, обеспечивающие плодотворную работу.
У руководителей философского образования должно вызывать
тревогу положение с кадрами в области этики, эстетики и атеизма,
ибо картина здесь далеко не отрадная. В 117 вузах, непосредственно
подчиненных Министерству высшего и среднего специального
образования РСФСР, работает свыше 550 преподавателей философии. Из
них специализируются в области диалектического и исторического
материализма 440 человек, истории философии — 78, этики и. эстетики —
15 и научного атеизма — 9 человек. Положение, как видно, явно
неблагополучное. Не Лучше обстоит дело и с философами,
специализирующимися по философским проблемам естествознания. В вузах
Российской Федерации их насчитывается всего 18 человек. Однако
специалистов этого профиля философские факультеты страны готовят явно
недостаточно.
Подготовку философских кадров надо строить также с учетом
перспектив и потребностей в области гуманитарного образования.
Острая идеологическая борьба требует подготовки
высококвалифицированных кадров по критике буржуазной философии. Надо готовить
специалистов как по отдельным странам, так и по важнейшим
направлениям буржуазной философии.
Многое в подготовке кадров философов зависит от хорошо
поставленной практики студентов, а на философских факультетах этот
вопрос, к сожалению, решался плохо. Нынешняя форма практики не
обеспечивает достаточных навыков чтения лекций, проведения
семинарских занятий и т. д. В новом учебном плане, предложенном
философским факультетом МГУ, предусматривается пропагандистская
работа всех студентов на заводах, фабриках, предприятиях, а также
педагогическая практика. Времени на приобретение практических
навыков отводится достаточно. Однако пока еще не ясно, как будет
использована значительная его часть.
Достоин внимания опыт философского факультета МГУ,
заключающийся в том, что студенты в порядке практики выполняют
конкретные социологические исследования на заводах и в отдельных
районах города Москвы, собирают и обрабатывают материалы для
исследований, готовящихся в Институте философии Академии наук СССР.

ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ 25
* * *
Подготовка философских кадров страны — важный участок
идеологической работы, роль которого в современных условиях возрастает.
К сожалению, некоторые руководители вузов вместо помощи
философским факультетам создают трудности в их работе. Так,
например, ректорат Московского государственного ^ университета
произвольно установил для большинства преподавателей
философского факультета нагрузку, намного превышающую норму. Бывшее
Министерство высшего образования СССР в свое время разъяснило
ректорату, что он нарушил принцип определения нагрузки
преподавателей философского факультета. Однако до настоящего времени этот
недостаток еще не устранен полиостью. Значительная перегрузка
преподавателей философии наблюдается и в некоторых других вузах.
Высшая школа дает любому специалисту, в том числе и
философу, только лишь основы знаний, которые после окончания вуза
необходимо постоянно обогащать в практической и особенно в научно-
исследовательской работе. Идейно-теоретический уровень
преподавания философии, успешное выполнение тех задач, которые встают
в связи с новым размахом идеологической работы, в значительной
мере зависят от научно-исследовательской деятельности философских
кадров.
«Работники общественных наук,— говорится в постановлении ЦК
КПСС от 9 января 1960 года,— обязаны изучать и обобщать опыт
борьбы партии и народа за .победу коммунизма, вторгаться в жизнь,
творчески разрабатывать коренные теоретические проблемы
современности, основные закономерности перерастания социализма в
коммунизм».
А если мы посмотрим, как ведется научно-исследовательская
работа на отдельных кафедрах, то мы увидим, что здесь, несмотря на
известные сдвиги, которые произошли после XX и XXI съездов
партии, на некоторое улучшение всей работы, иногда по-прежнему
уходят от острых проблем современности, вращаются в кругу давно
решенных вопросов. Во многих статьях и брошюрах нет и в помине
смелого, творческого подхода к явлениям жизни, опыту строительства
коммунизма. За последние годы многое сделано для того, чтобы
повернуть тематику научных работ к проблемам современности.
Философские кафедры страны включились в разработку проблем,
поднятых на XXI съезде КПСС. Однако научно-исследовательская работа
имеет еще много недостатков, на устранение которых надо
мобилизовать усилия философских кадров. Возьмем, к примеру,
сводный план научно-исследовательских работ Министерства высшего и
среднего специального образования РСФСР. Наряду с некоторыми
положительными моментами в нем имелись серьезные упущения,
свидетельствующие о том, что не везде еще осознаны современные
требования к философской науке. Многие работы по-прежнему
обращены в прошлое и поднимают те вопросы, которые уже достаточно
разработаны.
Несмотря на обилие работ, представленных в плане (140), здесь
отсутствуют многие актуальные темы, нуждающиеся в научной
разработке. Такие проблемы, как «Политическая организация общества
в период развернутого строительства коммунизма», «Сочетание
материальных и духовных стимулов общественного производства в
период перехода от социализма к коммунизму», «Закономерности
развития мировой системы социализма», и многие другие не нашли своего
места в плане. В нем также не представлены работы по философскому
обобщению прогресса науки и техники.
Сейчас самые широкие круги советской общественности интере-

26 ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ — НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ
суют тенденции развития науки. Вспомним дискуссию,
развернувшуюся на страницах «Комсомольской правды» вокруг статьи инженера
Полетаева. Тем, кто знаком с вузовской аудиторией, известно, как
глубоко интересуют студентов вопросы о возможностях и границах
кибернетики, о закономерностях развития научного знания и другие
вопросы, возникающие в связи с бурным развитием физики,
математики и т. д. Но они редко получают глубоко обоснованные ответы, так
как эти проблемы философами, по существу, не разрабатываются.
Западноевропейские математические логики и логические
позитивисты пытаются возвысить математику и формальный логический анализ
над философией и ее методом. Успехи математической логики, ее
технического применения как быt подкрепляют эти попытки, придают им
видимость достоверности. Между тем в планировании научной
работы эти проблемы почти не находят отражения.
Советские философы не могут стоять в стороне от этих вопросов.
Богатое методологическое наследство В. И. Ленина, оставленное им,
в частности в «Философских тетрадях», должно служить отправной
позицией марксистского анализа назревших вопросов развития
научного знания в современных условиях.
О направлении и результатах научно-исследовательской работы
в известной мере можно судить по философским диссертациям. С
сентября 1957 года по март 1960 года через экспертную комиссию ВАКа
прошло 286 кандидатских диссертаций. Из них философским
проблемам естествознания посвящено всего лишь 20 работ. Что касается
докторских диссертаций, то за это время не было ни одной,
рассматривающей эти вопросы. За эти годы защищено только 9 кандидатских
диссертаций по атеизму и всего 2 по этике. А как раз в специалистах
по этим вопросам сейчас острая нужда.
Выполняя указание ЦК КПСС и Совета Министров СССР
о мерах по улучшению подготовки и аттестации научных и
педагогических кадров, философские учреждения проделали значительную
работу и достигли определенных успехов. Заметно повысился
теоретический уровень докторских и кандидатских диссертаций. Больше
внимания уделяется разработке не решенных еще актуальных вопросов
современности. Ученые советы предъявляют более высокие
требования к диссертациям, а ВАК усилил свой контроль. Известные
достижения в этой области очевидны и бесспорны. Но сейчас надо
говорить не только о достижениях, а и о тех недостатках в подготовке
аспирантов и защите диссертаций, которые необходимо преодолеть.
Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР в
постановлении «О мерах улучшения качества диссертационных работ и порядка
присуждения ученых степеней и званий» выдвигают новые задачи
перед советской наукой.
«Успешное выполнение задач развернутого строительства
коммунистического общества в нашей стране,— говорится в этом
постановлении,— требует повышения роли научных учреждений и высших
учебных заведений в решении проблем, связанных с дальнейшим
всесторонним развитием производительных сил и культуры СССР».
В диссертационных работах по гуманитарным наукам должны в
первую очередь разрабатываться такие темы, в которых обобщается
опыт борьбы партии и советского народа за победу коммунизма.
Центральный Комитет КПСС требует от-работников общественных наук,
в том числе и от философов, чтобы в кандидатских и докторских
диссертациях прежде всего творчески разрабатывались коренные
проблемы современности, основные закономерности перерастания
социализма в коммунизм.
Надо решительно повысить требования к диссертационным
работам по философии. До сих пор в большинстве кандидатских диссерта-

ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ - НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ 27
ций нет серьезной разработки новых проблем. Часто берутся уже
«отработанные» темы диалектического и исторического материализма, в
которые стремятся втиснуть новые факты лишь для иллюстрации тех
или иных законов, категорий и понятий. Выбор тем из-за отсутствия
должной координации носит зачастую произвольный характер и
приводит к недопустимому параллелизму. Получается так, что одна и та
же тема разрабатывается во многих диссертациях без каких-либо
существенных различий. Оценка философской диссертации должна
исходить из того, какие новые выводы, хотя бы по узкому вопросу, дал
диссертант в своей работе.
Главная задача состоит в том, чтобы решительно повернуть
диссертационные работы в сторону обобщения опыта
коммунистического строительства и нерешенных философских проблем. Но для
решения этой задачи одних призывов недостаточно. Требуется большая
научно-организационная работа во всех звеньях философских
учреждений в -плане координации научно-исследовательской работы. Видимо,
целесообразно брать темы диссертационных работ исходя из
направления научной работы данного учреждения или кафедры с тем, чтобы
диссертация аспиранта органически включалась в разрабатываемую
ими тематику.
Известно, что значительная часть диссертаций проходит
рецензирование в экспертной комиссии ВАКа. Однако результаты
рецензирования никем не обобщаются и не оглашаются в печати. Рецензии на
диссертации дают богатый материал для выявления типичных
недостатков и слабостей в диссертационных работах. Если внимательно
прочесть многие диссертации, то может создаться впечатление, что в
советской философской науке до появления их была сплошная цепь
ошибок или путаница. В таких диссертациях работы советских
философов, как правило, упоминаются лишь тогда, когда критикуются
отдельные выводы этих работ. Таким образом, вся предшествующая
исследовательская деятельность как бы перечеркивается, отметается
начисто.
Долгое время вследствие распространения культа личности
всякое упоминание о работах советских философов признавалось чуть ли
не дурным тоном в науке. Сейчас уже приводятся те или иные идеи
и выводы современных авторов, но, к сожалению, преимущественно
как предмет критики. Не пора ли более внимательно и объективно
относиться к серьезному и большому труду философских кадров нашей
страны, которые вносят свой посильный вклад в разработку
марксистско-ленинской теории.
Мы назвали только один типичный недостаток в кандидатских
диссертациях по философии. Если бы материалы рецензий, которые
поступают в экспертную комиссию ВАКа, периодически обобщались
и публиковались, то подобные недостатки не повторялись бы в
диссертациях. Особенно важны такого рода обобщения сейчас, когда защита
диссертаций, как правило, будет проходить не по месту работы или
учебы соискателей, а в другом высшем учебном заведении или научно-
исследовательском учреждении.
Необходимо значительно усилить внимание к подготовке
философских кадров высшей квалификации. В институтах, подчиняющихся
министерствам высшего и среднего специального образования
союзных республик, 44 процента преподавателей философии не имеют
ученых степеней и научных званий. Между тем за последний год
подготовка кандидатов философских наук сократилась.
Особенно плохо идет рост философских кадров наивысшей
квалификации— докторов наук. Если общее количество преподавателей
философии в вузах за последние пять лет почти удвоилось, то число
докторов-философов существенно не изменилось в сторону роста. На-

28 ПОДГОТОВКУ ФИЛОСОФСКИХ КАДРОВ - НА УРОВЕНЬ СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧ
чиная с 1955 и по 1959 год включительно ВАК утвердил только 31
докторскую диссертацию по философии. Причем после 1955 года, как
правило, докторских диссертаций по философии стало поступать в
ВАК значительно меньше. Так, если в 1955 году утверждено 8
диссертаций, то, например, в 1957-м — всего четыре, а в 1959 году — пять.
Согласно положению о высшей школе, кафедрами должны
руководить доктора наук — профессора. В 1959 году вузы имели 136
философских кафедр, а докторов-философов — всего 35. Известно, что во
многих вузах назрела необходимость создания самостоятельных
кафедр философии (Московский энергетический институт, Инженерно-
строительный институт имени Куйбышева и др.). Однако дело
упирается в отсутствие высококвалифицированных руководителей
кафедр.
Преподаватели-философы вполне обоснованно сетуют на то, что
в вузах отсутствуют необходимые условия для такой серьезной и
длительной работы, как подготовка докторской диссертации. Необходимо
продумать и осуществить ряд мероприятий (творческие отпуска,
командировки и т. п.), обеспечивающих благоприятные условия для
работы над диссертациями.
Большие возможности для повышения научной квалификации и
педагогического мастерства преподавателей философии имеет
Институт повышения квалификации преподавателей общественных наук при
МГУ. Однако эти возможности не используются надлежащим образом.
Работа института в настоящее время не соответствует предъявляемым
к нему требованиям. Он еще не стал научным и методическим
центром высшей школы по общественным наукам. Здесь отсутствует
дифференцированный подход к слушателям, продуманная система,
способная оказать помощь лицам, работающим над диссертациями и
монографиями. Слабо изучается опыт учебно-методической,
идейно-воспитательной, научно-исследовательской работы философских кадров
вузов, крайне мало уделяется внимания подготовке кадров высшей*
квалификации, изданию учебных и учебно-методических пособий.
Необходимо коренным образом перестроить работу института с тем, чтобы
поднять его роль и значение в подготовке философских кадров.
Как видно, в подготовке философских кадров назрели вопросы,
заслуживающие внимания философской общественности. Надо
полагать, что предстоящее совещание преподавателей общественных наук
уделит должное внимание и этим вопросам.
Большие и ответственные задачи выдвигает развернутое
строительство коммунизма перед философскими кадрами нашей страны.
Свое великое призвание они смогут выполнить только в том случае,
когда вся их деятельность будет неразрывно связана с практикой
коммунистического строительства, с реаль?юй жизнью, с идеологической
работой партии. Центральный Комитет КПСС в постановлении «О
задачах партийной пропаганды в современных условиях» указал пути
создания духовных ценностей в период развернутого строительства
коммунизма, средства воспитания и формирования нового человека,
безграничные перспективы материального и духовного расцвета
советского общества. Отдать все силы и умение для выполнения
поставленных партией задач — высокий долг философских кадров нашей
страны.

О распределении фонда
общественного потребления
в период развернутого
строительства коммунизма
Ю. Н. КОЗЫРЕВ
«Известно, что материальное и культурное обеспечение
советских людей определяется не только прямой заработной
платой и оплатой труда в колхозах, у нас есть и другой,
возможный только в социалистическом обществе путь повышения
народного благосостояния за счет общественного
обслуживания трудящихся» (Н. С. Хрущев).
Правильная организация распределения материальных и духовных
благ имеет огромное значение в жизни социалистического общества.
«Задача борьбы за право всех на хлеб и за право справедливого
распределения,— указывал В. И, Ленин,— задача великая. В умении равномерно
распределять лежат основы социализма, который мы творим. В этом мы
ответственны не только перед нашими братьями, но и перед рабочими
всего мира» (Соч., т. 27, стр. 464).
В современных условиях развернутого коммунистического
строительства эта проблема приобретает особую теоретическую и практическую
значимость.
Фонд общественного потребления — новый распределительный
институт
Определяющим моментом для характеристики распределительных
отношений в обществе является отношение к средствам производства его
участников. Так, обобществление средств производства знаменует собой
вступление общества в коммунистическую стадию развития. «Поскольку
общей собственностью,— указывал В. И. Ленин,— становятся средства
производства, постольку слово «коммунизм» и тут применимо, если не
забывать, что это не полный коммунизм» (Соч., т. 25, стр. 442).
Установление общественной собственности на средства
производства ведет к коренному изменению содержания, структуры и форм
распределения материальных и духовных благ по сравнению с
антагонистическими общественно-экономическими формациями.
Еще Ф. Энгельс указывал, что «...способ распределения
существенным образом зависит от количества распределяемых продуктов и что это
количество, конечно, меняется вместе с прогрессом производства и
общественной организации, а следовательно, должен меняться и способ
распределения» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, 1953,
стр. 421). Подчеркивая важность распределительных отношений, Энгельс
считал, что постоянно прогрессирующий характер социалистического
общества ставит перед исследователем задачу: «1) попытаться открыть
способ распределения, с которого будет начато, и 2) 'постараться отыс-

30
Ю. Н. КОЗЫРЕВ
кать общее направление, по которому пойдет дальнейшее развитие»
(та<м же).
Установление социалистического способа распределения,
адекватное общественной собственности, выражается прежде всего в
организации действительного распределения по труду, а не по
капиталу. В социалистическом обществе рабочая сила перестала быть то-'
варом и оплата труда прямо определяет долю участия работников в
фонде личного потребления в отличие от капиталистического общества,
где заработная плата выступает в качестве превращенной формы
стоимости или цены рабочей силы.
Организация распределения по труду при социализме была не
единственным последствием обобществления средств производства.
Изменилась сама структура распределения, появился распределительный
институт, не имеющий никаких предшественников в эксплуататорских
общественно-экономических формациях. На базе общественной
собственности возник фонд общественного потребления.
Необходимость и экономическое назначение этого фонда были
предсказаны еще Марксом в его «Критике Готской программы». Из части
совокупного общественного продукта, предназначенной служить предметами
потребления, Маркс выделял:
1. Общие, не относящиеся к производству издержки управления.
2. Фонды, предназначенные для совместного удовлетворения
потребностей: школы, учреждения здравоохранения и т. д.
3. Фонды для нетрудоспособных и пр.
Необходимость защиты социалистического государства от
посягательств империалистов определила еще и выделение фонда для
обороны.
Вопрос о месте в общественном потреблении фондов для управления
и обороны представляет специальный интерес, выходящий за границы
избранного аспекта проблемы. Изучение вопросов распределения
материальных и духовных благ в социалистическом обществе заставляет нас
обратиться прежде всего к рассмотрению фондов, идущих, если можно
так выразиться, в чистое потребление, фондов социально-культурного
назначения.
Отсутствие среди распределительных институтов капиталистического
общества фонда общественного потребления необходимо вытекает из
господства частной собственности и эксплуататорской сущности
буржуазного государства. Общественное обслуживание (просвещение,
здравоохранение), социальное страхование в странах капитализма
организуются на частнокапиталистической основе.
Например, платное медицинское обслуживание в наиболее развитой
форме существует в крупнейшей капиталистической стране — США.
Услуги врачей обходятся населению чрезвычайно дорого. В стране, где
годовой доход до 4 тысяч долларов имеют 45% семей, где 2Ь% семей
имеют доход, не превышающий 2 тысяч долларов в год, где 26% семей
не располагают никакими сбережениями (см. «Economie Notes», March,
1959), операция на коленном суставе, например, стоит тысячу долларов,
яа легких — 2 500 долларов. Стоимость операции мозга или сердца
достигает 3 000 долларов. К этим суммам должны быть прибавлены расходы,
связанные с пребыванием в клинике,— 28 долларов в день. В стране, где,
по словам американского журнала «Харпергс», психические заболевания
являются «проблемой № 1», лишь 10% населения может оплатить
лечение в психиатрической больнице. Простой визит к психиатру стоит
25—50 долларов.
Американский журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» в
номере от 16 мая 1960 г. поместил паническую статью о росте стоимости
медицинского обслуживания в США. Используя официальные данные,
журнал пишет, что с 1950 г. индекс стоимости медицинских услуг вырос

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ФОНДА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ 31
на 47,5»%, в то время как общий индекс стоимости жизни — всего
на 24,8%. Особенно сильно возросла стоимость клинического лечения —
на 88,3%; на 40,2% повысилась стоимость визита врача на дом — в от-
дельных местностях до 8 долларов за визит. Журнал вынужден признать,
что «значительный рост стоимости медицинских услуг превращается в
серьезную проблему для американцев, как пожилых, так и молодых».
По тем же официальным данным, в 1959 г. американцы
израсходовали на оплату медицинских услуг около 17,7 миллиарда долларов. По
данным известного комитета Геллера, опубликованным в журнале
«Экономик ноте» в мае 1960 г., семья среднего американского рабочего в
1959 г. расходовала на медицинские услуги 527,25 доллара, или
примерно в пять раз больше, чем 20 лет назад. Расходы на медицинские услуги
составляют теперь 8,8—9,4% бюджета семьи среднего американского
рабочего.
Обследование, проведенное профессором А. Пекинью (см.
«L'Humanité» 19 aùt 1959), показало, что население Франции ежегодно тратит на
лечение 577 миллиардов франков, из них 280 — на лекарства, 180 — на
оплату врачей и 177 миллиардов — на оплату дантистов. За период
с 1950 по 1956 год расходы на оплату врачей увеличились на 174%, на
лекарства — на 187%.
Стоимость высшего образования в капиталистических странах
становится все более серьезной проблемой для семей со средним уровнем
дохода. Так, например, газета «Вашингтон пост энд Тайме геральд»
пишет: «Рост платы за обучение порождает опасение, что в колледжах
смогут учиться только богатые. Плата за учение в колледжах растет
быстрее, чем стоимость жизни. Создается угроза, что высшее
образование станет недоступно многим молодым американцам». Согласно отчету
министерства просвещения США, плата за обучение в частных высших
учебных заведениях возросла за последние десять лет на 76%. По
данным, опубликованным журналом «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд ри-
порт» в номере от 16 мая 1960 г., стоимость обучения в США в новом
1960/61 учебном году (включая питание и плату за общежитие) будет
составлять (в среднем): в государственных высших учебных
заведениях — 1 425 долларов в год, в частных — 2 435 долларов для мужчин и
2 530 — для женщин. За одно только обучение студенты Колумбийского
и Принстонского университетов должны будут платить по 1 450 долларов
(в прошлом учебном году они платили соответственно 1 100 и 1 150
долларов). На 250 долларов (до 1 245) повышена плата за обучение в
Северо-Западном университете, до 1 550 долларов — в Иельском
университете. До 400 долларов для жителей штата и до 800 долларов для приезжих
повышена плата в государственных высших учебных заведениях штата
Мэн, до 300 долларов — в штате Огайо и т. д.
Аналогичное положение и в Англии.
Мы заживем на славу,
Блюдя семью и честь:
Послав детей учиться,
Не станем пить и есть,—
распевают Джимми и Клифф, герои драмы Осборна.
Такое же коммерческое значение имеет в капиталистических странах
и социальное страхование. В США, например, по данным
Международного бюро труда (см. «ReVue Suisse d'Assurance», mars, № 12, p. 385—389.
1959), взносы в счет страхования рабочих и служащих в настоящее время
составляют 4,5% фонда заработной платы и после 1975 года достигнут
8,5%. Половину взносов уплачивают сами рабочие из своих заработков,
другую половину — предприниматели. Взносы рабочих представляют
своеобразную форму подоходного налога, которая освобождает бюджет
от непосредственных расходов на соответствующие социальные нужды.

32
Ю. Н. КОЗЫРЕВ
Тем самым монополии получают возможность более полно попользовать
бюджет в своих интересах. Что же касается уплаты части взносов
предпринимателями, то это не меняет существа дела: предприниматели имеют
возможность возмещать свои расходы путем усиления эксплуатации.
Кроме того, буржуазное государство и здесь стремится охранять
интересы предпринимателей.
Английское правительство (см. «Financial Times», 19 february, 1958),
повышая в июле 1958 года обязательные взносы на социальное
страхование и социальное обеспечение, увеличило взносы рабочих в большем
размере (в абсолютном выражении), чем взносы предпринимателей. Так,
еженедельные взносы рабочих (взрослые мужчины) были повышены с
9 шиллингов 5 пенсов до 9 шиллингов 11 пенсов (на 6 пенсов), а взносы
предпринимателей (по этой же категории рабочих)—с 8 шиллингов
1 пенса но 8 шиллингов 3 пенсов (всего на 2 пенса).
«Акробатика буржуазной благотворительности» проявляется в
капиталистических странах и в организации «бесплатного» общественного
обслуживания. Пропагандисты «народного капитализма» в порядке
прокламирования «надклассовости» буржуазного государства охотно
ссылаются на факт организации бесплатного медицинского
обслуживания, например, в Англии. Однако английские рабочие из своей зарплаты
делают еженедельные взносы в фонд медицинского обслуживания.
В июле 1958 года (см. «Financial Times», 19 february, 1958) размер этих
взносов был повышен на 2—6 пенсов в неделю и составил для взрослых
рабочих, например, 22,5 пенса (старая ставка— 16,5 пенса).
Используя механизм дополнительной финансовой эксплуатации,
буржуазия беззастенчиво перелагает расходы на содержание бесплатных
больниц, школ и т. п. на самих трудящихся, взимая с них различные
целевые взносы, не говоря уже о широком использовании налоговой
займов. Только с установлением общесгвенной собственности создается
незыблемая экономическая основа для организованного удовлетворения
общественных потребностей.
Общественная собственность дает возможность осуществить
распределение материальных и духовных благ на действительно справедливой
основе. И роль фонда общественного потребления — нового
распределительного института общества, освободившегося от эксплуатации,—
является ведущей в решении исторической задачи организации
справедливого коммунистического распределения.
Фонд общественного потребления и
ростки коммунизма в распределении
Развитие современного производства на основе общественной
собственности порождает действительно коммунистический путь повышения
благосостояния трудящихся. Удовлетворение.материальных и духовных
потребностей каждого человека, указывалось на XXI съезде партии,
«должно происходить не только путем повышения заработной платы, но
и через общественные фонды, роль и значение которых будет все более
возрастать».
Возрастающее значение общественных фондов потребления в жизни
нашей страны показывают такие цифры. В 1958 году выплаты и льготы
трудящимся за счет государственного бюджета и предприятий
составляли 215 миллиардов рублей. В 1959 году на нужды просвещения,
здравоохранения, социального обеспечения было израсходовано 230
миллиардов рублей и по плану 1960 года должно быть израсходовано
248 миллиардов рублей. Расходы бюджета на социально-культурные
мероприятия в 1960 году превышают ассигнования 1950 года в 2,1 раза и
ассигнования 1940 года в 6 раз. За семилетие, к 1965 году, расходы- на

* ,-„.,. О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ФОНДА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ 33
пенсии, пособия по временной нетрудоспособности, стипендии учащимся,
бесплатную медицинскую помощь, охрану материнства и детства,
бесплатное обучение, повышение квалификации и другие выплаты и льготы
возрастут на 67,&%. Учитывая, что национальный доход к 1965 году
увеличится на 62—65%, объем народного потребления — на 60—63%, а
социально-культурные расходы — на 67,5%, можно видеть, что рост
народного благосостояния ставится во все большую зависимость от
развития общественного обслуживания.
^ Общественное, обслуживание в широком ..смысле включдет .в Себя
мероприятия, обеспечивающие удовлетворение различных социальных
и культурно-бытовых потребностей населения как на основе платности,
так и путем, предоставления бесплатных услуг, льгот и непосредственных
выплат.
Рассмотрим те сферы общественного обслуживания, которые уже
сегодня организуются на бесплатной и льготной основе. Рассмотрение
проблем бесплатного и льготного распределения общественных услуг в
настоящее время представляется тем более актуальным, что именно в
этой сфере содержатся элементы удовлетворения материальных и
духовных потребностей трудящихся непосредственно коммунистическими ме*-
тодами. .- \
Из фонда общественного потребления выплачиваются пенсии,
пособия, стипендии, полностью возмещаются расходы на содержание
основной части учреждений просвещения, расходы на здравоохранение,
на строительство жилищ и культурно-просветительных учреждений,
обеспечивается возмещение подавляющей части расходов на содержание
школ-интернатов и школ продленного дня, детских садов, яслей и т. д.
Значительные средства из этого фонда идут на возмещение той части
расходов жилищного хозяйства, которая не покрывается квартирной
платой. ... .......
Важной социально-экономической задачей на современном этапе
является.сближение уровней заработной платы, уменьшение разрыва в
оплате труда работников путем подтягивания низкооплачиваемых кате:
горий рабочих и служащих до средних и средних — до высших. Решение
этой задачи обеспечивается регулированием заработной платы путем
непосредственного изменения ставок и окладов и отмены налогов. Регу*
лирование такого рода осуществляется в границах действия и требовав
ния закона распределения по труду, который является основным
принципом распределения в социалистическом обществе. Распределение через
общественные фонды влияет на решение этой задачи своими
специфическими средствами. Требования закона распределения по труду в этой
сфере учитываются системой льгот при частичной оплате населением
стоимости некоторых общественных услуг: низкооплачиваемые категории
рабочих и служащих пользуются максимальными льготами, что
способствует уменьшению разрыва в заработной плате между рабочими и
служащими, имеющими низшие и высшие ставки. Организация
общественного потребления способствует повышению реальных
доходов.трудящихся. Обследования, проведенные Научно-исследовательским
институтом труда, показали, что доплаты семьям трудящихся со стороны
государства — непосредственные (пенсии, стипендии и т. д.) и возмещающие
стоимость бесплатных и льготных услуг — повышают уровень жизни
рабочих обследованных предприятий (в процентах к заработной плате
основного работника семьи) на 29—34%. Помощь государства тем
ощутимее, чем ниже заработная плата основного работника семьи. Так, при
годовом заработке до 6 тысяч рублей рабочий получал прибавку в форме
непосредственных доплат семье и оплаченных государством и
предприятием услуг в размере 82% той суммы, которая поступала в его
распоряжение на основе распределения по труду. При заработке же свыше
14 тысяч рублей в год прибавка составляла 21% (см. «Методологические

34
KX H.КОЗЫРЕВ
вопросы изучения уровня жизни трудящихся». Сборник, М., 1959,
стр. 126—127). По свидетельству профессора П. П. Маслова,
проводившего эти обследования, «бесспорным можно считать тот факт, что
помощь со стороны государства (прямые и косвенные услуги
непосредственно из государственного бюджета или через предприятие),
во-первых, служит существенным дополнением к заработной плате и,
во-вторых, приводит к тому, что различия в уровне жизни, которых можно
было бы ожидать в соответствии с дифференциацией заработной платы
основных работников семей, в большей части не реализуются, и уровни
жизни различных групп рабочих представляются в известной мере
выравненными» (там же, стр. 129).
Распределение через общественные фонды, если учитывать в
отдельных случаях требования закона распределения по труду, содержит и
распределение бесплатное, которое не зависит от трудового вклада.
Последнее, хотя и не является еще коммунистическим распределением по
потребностям, но, несомненно, содержит его элементы. Так, например, такие
сферы общественного обслуживания, как бесплатная медицинская
помощь, бесплатное обучение в школах и некоторые другие, все более
приближаются к коммунистическому принципу распределения. Но этим не
исчерпываются элементы коммунизма в распределении через
общественные фонды. Образцовая организация общественного обслуживания дает
экономию человеческого труда, сбережение продукта, освобождает
женщин от забот по домашнему хозяйству и т. д. Все это является важным
источником свободного времени и создает условия его рационального
использования для всестороннего физического и духовного развития
человека. В период развернутого строительства коммунизма фонды
общественного потребления все шире охватывают различные стороны жизни'
нашего общества. Этот социально-экономический процесс имеет большое
морально-этическое значение, ибо он оказывает непосредственное
воздействие на формирование коммунистических черт характера советского
человека. В докладе на Пятой сессии Верховного Совета СССР Н. С.
Хрущев указывал, что в ходе дальнейшего расширения общестЬенных
фондов потребления все сильнее будет утверждаться и развиваться
коллективизм в жизни, в труде, в отношениях между людьми. Новый вид
распределения, через общественные фонды, выражает необходимую
переходную форму к последовательно коммунистическому распределению.
Практика распределения фонда общественного
потребления
Современный уровень производства не позволяет еще перейти к
распределению по потребностям. Использование фонда личного
потребления происходит в соответствии с требованиями закона распределения по
труду. В отношении же фонда общественного потребления действия этого
закона проявляются уже в очеЪь ограниченной степени: постольку,
поскольку дело касается, например, учета трудового стажа при
определении суммы пенсии, успеваемости при выплате стипендии и т. д.
В условиях бесплатного и льготного распределения каждый
трудящийся член общества вправе .претендовать на получение одинаковой, при
прочих равных условиях, с другими доли фонда общественного
потребления. Право это вытекает из -положения, занимаемого трудящимся в
социалистическом обществе, положения участника и равноправного
хозяина общественного производства. Реальное обеспечение такого
права в современных условиях может быть достигнуто, видимо, лишь на
основе распределения фонда общественного 'потребления пропорцио-
н а л ь н о объективно определенным -потребностям и имеющимся
возможностям. -

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ФОНДА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ 35
Правильная организация распределения фонда общественного
потребления делает необходимым изучение накопленного в этой области
опыта и анализа сложившейся практики.
В нынешних условиях, «до тех пор, пока наступит «высшая» фаза
коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны
общества и со стороны государства над мерой труда и мерой потребления»
(В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 441). Бесплатное и льготное
распределение через фонды общественного потребления отнюдь не является
бесконтрольным. При распределении фондов общественного -потребления
должен последовательна проводиться принцип «кто не работает, тот не
ест», чтобы паразитические элементы не могли жить за счет общества.
В нашей печати правильно отмечалась необходимость разработки строгих
мер, которые не позволили бы ни одному тунеядцу пользоваться
общественными благами.
Распределение фонда общественного потребления должно иметь в
виду такую организацию общественного обслуживания, которая давала
бы всем трудящимся повсеместно одинаковую, при прочих равных
условиях, практическую возможность посылать детей в школы, где им будет
обеспечено одинаковое качество обучения и воспитания. Работающие
матери должны иметь такую же повсеместно одинаковую возможность
поместить своих детей в сад или ясли, больные — пользоваться
медицинской помощью и т. д. Иными словами, при наличии одинаковых,
признанных обществом разумными потребностей в общественном
обслуживании каждый трудящийся должен иметь одинаковую с другими
возможность их удовлетворения при одинаковом же качественном уровне
услуг.
Само экономическое содержание фонда общественного потребления,
его использование для удовлетворения нужд общества в целом
определяет объективную необходимость контроля за распределением всей
его массы, в масштабах всего общества. Распределение фонда
общественного потребления происходит в конкретных рамках существующей
общественной организации, на основе принципов демократического
централизма. Последовательное проведение принципов демократического
централизма является решающим условием правильного распределения
фондов общественного потребления.
В настоящее время достигнут высокий уровень демократизма в
управлении фондом общественного потребления. Это выражается, в
частности, в передаче на местные бюджеты подавляющей массы социально-
культурных расходов государства, в передаче в непосредственное
управление организациям трудящихся различных культурных учреждений,
клубов, библиотек и т. п. Ярким проявлением заботы о дальнейшей
демократизации управления общественными средствами явилась
безвозмездная передача действующих и вновь строящихся санаториев, домов
отдыха, курортных лечебниц и поликлиник, пансионатов, гостиниц на
курортах в ведение республиканских советов профсоюзов, а по РСФСР — в
ведение ВЦСПС. В настоящее время общественные организации, все
трудящиеся имеют реальную возможность контролировать движение
общественных ресурсЬв, направляемых в оферу общественного обслуживания.
Возрастание роли общественных организаций трудящихся и местных
органов государственной власти в распределении фондов общественного
потребления не должно ослаблять централизованного контроля.
Централизованное регулирование общественного потребления решает важные
задачи. Государство централизованно регулирует размер выплат по
социальному страхованию и социальному обеспечению, выплату стипендий
и нормы расходов бюджетных учреждений (штаты и ставки заработной
платы, нормы затрат на питание, медикаменты, инвентарь и т. д.).
Дальнейшее укрепление и совершенствование осуществляемого таким
образом регулирования продолжает оставаться задачей большой важности.

36
Ю. Н. КОЗЫРЕВ
Однако, по нашему мнению, в настоящее время контроль за
распределением и использованием фонда общественного потребления
нуждается в совершенствовании.
В практике народнохозяйственного планирования, на наш взгляд,
еще не получило нужного распространения регулирование общих
объемов общественного обслуживания, охватывающего различные
группы населения.
Право на образование предполагает предоставление всем
трудящимся практической возможности обучать своих детей в семилетней
или восьмилетней школе, являющейся обязательной, и в средней школе.
Право это в настоящее время осуществляется с достаточной полнотой:
практически исключены случаи, когда дети соответствующего возраста
не учатся из-за отсутствия школ или учителей. Интересы развития
социалистической экономики и подъема культуры советского общества
требуют, чтобы качество обучения было повсюду одинаковым.
. При широком развитии сети школ качество обучения в наиболее
существенном зависит от квалификации учителей, а также от уровня
сменности занятий. Представляется очевидным, что повсеместно одинаковое
качество обучения в школах может быть достигнуто при прочих равных
условиях лишь в том случае, когда школы будут укомплектованы
одинаковым по удельному весу количеством учителей с высшим
образованием (по группам классов) и когда уровень сменности занятий в школах
будет повсеместно одинаков.
Если рассматривать организацию школьного обслуживания в стране
с изложенной позиции, то распределение его характеризуется
недостаточной равномерностью. На начало 1958/59 учебного года в Армянской
ССР, например, педагогов, имеющих высшее образование, было (по
удельному весу) в два с половиной раза больше, чем в Литовской ССР.
На ту же дату коэффициент сменности занятий 1 в городских школах
Казахской ССР более чем в полтора раза превышал соответствующий
коэффициент, рассчитанный для городских школ Украинской ССР. Если
в сельских школах Латвийской ССР коэффициент сменности
составляет 2%, то в Киргизской ССР он достигает почти 50'%.
Различия эти сложились исторически, и если говорить о причинах
субъективного порядка, то они имели место вследствие слабости
централизованного контроля, известных просчетов в планировании.
В настоящее время не изжита тенденция к дальнейшему
углублению отмеченных различий. Проявляется эта тенденция в том, что
республики планируют подготовку, организуют распределение и
использование, например, высококвалифицированных педагогических кадров без
учета общегосударственной в них потребности. Только этим можно
объяснить, что педвузы и университет Литовской ССР, несмотря на то, что
в республике сравнительно немного еще учителей, имеющих высшее
образование, сократили в 1958 году по сравнению с 1954 годом прием
студентов на первый курс по педагогическим специальностям на 44,16%,
а педвузы Армении и Ереванский университет — всего на 27%, хотя
число педагогов с высшим образованием в школах этой республики в
два с половиной раза (по удельному весу) больше, чем в Литве.
Успешное и равномерное преодоление многосменности занятий в
школах союзных республик, далее, затрудняется тем, что в Латвии,
например, где коэффициент сменности один из. наиболее низких в стране, на
строительство школ в 1959 году было запланировано (в расчете на
одного учащегося во вторую смену) примерно 840 рублей, а в Казахской
ССР, где школы переполнены больше, чем где-либо,— около 670 рублей.
Нужно отметить, что и эти ассигнования в Казахстане систематически
1 Коэффициент сменности занятий определяется отношением количества учащихся
во вторую и третью смены к обшей их численности.

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ФОНДА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ 37
не осваиваются« Планы ввода в действие школ s республике в 1957,
1958 и 1959 годах были выполнены соответственно" лишь на 41,6, 45,8
и 65,0%. В результате школьники республики в 1957 году получили на
24,4 тысячи ученических мест меньше, чем предусматривалось планом,
б 1958 году — на 31,1 тысячи и в 1959 году — на 18,2 тысячи. В текущем,
1960 году в Казахстане годовой план школьного строительства за пять
месяцев выполнен всего на 23»%. Даже обсуждение вопроса о
сооружении школ в Совете Министров Казахстана не привело к улучшению дела.
«Не понятно,—писала «Правда» в номере от 28 июля 1960 года,—почему
Совет Министров Казахской ССР мирится со столь вопиющей
недисциплинированностью подчиненных ему организаций, считающих возможным
не выполнять государственные задания?»
По-прежнему отстают в школьном строительстве Грузинская,
Азербайджанская, Киргизская, Эстонская и некоторые другие республики.
Полугодовой план по вводу в действие школьных зданий в РСФСР
выполнен за пять месяцев 1960 года всего на 33%.
Проблема правильного распределения школьного обслуживания
представляет сложный узел вопросов, и централизованный контроль за
их разрешением является, на наш взгляд, делом чрезвычайной важности.
Положение с организацией распределения медицинского
обслуживания представляется менее сложным в силу того, что существует
общесоюзный орган — Министерство здравоохранения СССР,—
контролирующий организацию медицинского обслуживания населения в масштабах
всей страны. Очевидно, что правильное распределение сети медицинских
учреждений и обоснованная расстановка и использование врачебных
кадров составляют одно из важнейших условий пропорционального
распределения фонда общественного потребления.
Вопросом большого социально-экономического значения является
правильное распределение услуг детских учреждений. Потребность
населения в услугах детских учреждений в настоящее время
удовлетворяется еще далеко не полностью, хотя в детских садах и яслях
воспитывается уже примерно 3,5 миллиона детей, а государственные
ассигнования на строительство и содержание дошкольных детских учреждений в
одном только 1958 году составили 10 миллиардов рублей, превысив
ассигнования 1953 года почти в 2 раза. В постановлении ЦК КПСС и
Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему развитию детских
дошкольных учреждений, улучшению воспитания и медицинского
обслуживания детей дошкольного возраста» указывается, что детских дошкольных
учреждений в стране еще недостаточно.
Семилетний план предусматривает серьезное расширение сети
детских учреждений: на эти цели государством ассигнуется 103 миллиарда
рублей; число мест в детских садах и яслях увеличится к 1965 году в
два раза.
Выступая на XX съезде КПСС, Н. С. Хрущев говорил о
необходимости создания такого положения, при котором все дети ясельного и
дошкольного возраста, родители которых этого пожелают,
воспитывались бы в государственных яслях и садах. Такая постановка вопроса в
наибольшей степени отвечает потребностям коммунистического
строительства. Решение этой задачи должно проводиться последовательно.
Первоочередным делом является обеспечение потребностей в услугах
детских учреждений работающих женщин.
Принятая в настоящее время методика планирования
территориального размещения сети детских учреждений ориентирована на
обеспечение их услугами всех детей дошкольного возраста. Между тем
потребность работающих женщин удовлетворена еще не полностью и при
определенном в семилетнем плане объеме ресурсов не будет
удовлетворена еще в течение ближайших лет.
В самом деле, попробуем произвести несложный расчет.

38
ИХ Н. КОЗЫРЕВ
В 1965 году в народном хозяйстве будет занято 66,5 миллиона
рабочих и служащих. В течение ряда лет удельный вес женщин составляет
примерно 45%. Нет оснований считать, что к 1965 году соотношение это
принципиально изменится. Таким образом, в 1965 году в стране будет
примерно 30 миллионов женщин-работниц. Расчет показывает, что с
поправкой на увеличение рождаемости в 1965 году на 100 женщин в
среднем будет приходиться 23—24 ребенка интересующего нас возраста,
что определит численность дошкольников-детей работающих женщин
примерно семью миллионами. Число же мест в детских учреждениях в
1965 году составит 6—6,5 миллиона. Таким образом, и в 1965 году еще
не все дети работающих женщин будут охвачены общественным
воспитанием. В то же время благодаря применяемой сейчас методике
планирования-развития сети детских учреждений уже теперь в ряде республик
детские учреждения имеют возможность посещать дети не только
работающих, но и неработающих женщин. В других же республиках
развертывание сети садов и яслей резко отстает от существующих потреб-.-
ностей.
Приведенные данные показывают, что одинаковые потребности
населения в общественном обслуживании удовлетворяются не везде
равномерно и не на том уровне, который обеспечивается имеющимися
ресурсами. Это свидетельствует о необходимости дальнейшего
совершенствования практики распределения общественных фондов потребления.
Нормирование общественного потребления
Пропорциональное распределение предполагает нормирование —
определение разумного уровня потребностей в общественном
обслуживании, с одной стороны, и установление текущей, оптимальной в данных
условиях нормы удовлетворения этих потребностей — с другой.
Организация общественного потребления в соответствии с
принципами, лежащими в основе распределения на современном этапе
развития нашего общества, ставит задачу разработки системы нормативных
показателей, которые могут быть названы «нормативами общественного
обслуживания». Содержанием такого рода нормативов является
определение общих оптимальных для конкретного периода времени
пропорций распределения фонда общественного потребления. Использование
именно этих «нормативов обслуживания» и должно гарантировать
пропорциональность распределения общественных услуг, обеспечивающую
равную для всех возможность пользоваться услугами учреждений
общественного обслуживания, а следовательно, и правильное распределение
фонда общественного потребления. Только тем, что такие «нормативы
обслуживания» не применяются с необходимой последовательностью в
практике народнохозяйственного планирования, мы и объясняем себе
положение, когда, как говорил об этом Н. С. Хрущев, .допускается
разрыв в размерах ассигнований, в частности на просвещение и
здравоохранение, между союзными республиками и вообще между бюджетами
отдельных административно-территориальных единиц.
Определение нормативных потребностей населения в услугах
социально-культурных -учреждений является одной из важнейших проблем
государственного, экономического и культурного строительства.
Нормативы здесь необходимы, по выражению В. И. Ленина, для сравнения
того, что мы имеем, с тем, что нам необходимо (см. Соч., т. 19, стр. 113),
для четкого определения реальных государственных нужд в различных
областях социально-культурной жизни. Замечания В. И. Ленина по
поводу использования в практике данных, характеризующих общественные
нужды (см. там же), имеют принципиальное значение как для
разработки общей теории распределения общественных услуг, так и для решения

О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ФОНДА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ 39
практических вопросов этого распределения. В записке, датированной
il ноября 1919 года, В. И. Ленин писал:
«Письмо замнаркомздраву...
т. Соловьев!
1) Посмотрите мои заметки и верните, пожалуйста, с Вашим
отзывом.
2) Есть ли статистика: сколько всего врачей в Москве?
3) Опубликованы ли (где и когда?) нормы врачей?
—тоже: способы контроля за врачами (что они не лишние, что
они на учете)?
5) Нормы (и число врачей) в Питере?
6) —в других городах?
7) Не следует ли публиковать проверочную статистику врачей и
норм? Кратко, в газетах, чтобы все могли проверить? Привет!
Ленин» (Ленинский сборник XXXV, стр. 82).
Уровень потребностей населения в услугах школ, больниц и т. п.*
складывается под влиянием огромного числа факторов, учесть которые
можно в полной мере только с помощью электронной машины. В
практике планирования коммунистического общественного потребления
электронные вычислители неизбежно займут подобающее место. Сегодня
же, при недостаточном еще уровне развития электронно-вычислительной
техники и в силу ограниченности статистических данных,
характеризующих общественное потребление, его планирование может
основываться на учете лишь наиболее важных, статистически определимых
факторов, прежде всего демографического порядка. Численность
населения, его возрастной, половой, национальный состав, занятость,
плотность, распределение на городское и сельское и т. п. — все это наиболее
существенно определяет уровень потребностей в общественном
обслуживании. Различная, например, в разных республиках плотность
населения ведет к тому, что одинаковое удовлетворение одинаковых же
потребностей, скажем, в медицинском обслуживании в республиках со
сравнительно более высокой его плотностью может быть осуществлено
с относительно меньшими затратами, чем в республиках с низкой
плотностью населения. С меньшими затратами со стороны государства могут
удовлетворяться одинаковые потребности в услугах учреждений
просвещения и здравоохранения в тех республиках, где преобладает сельское
население. Такая зависимость вытекает из того хотя бы, что детские и
культурно-просветительные учреждения на селе содержатся, как
правило, за счет колхозов. Относительно больших затрат, скажем, на
школьное обслуживание требуют те республики, где имеется много
национальных групп и обучение должно вестись как на языке коренной
национальности, так и на языках этих групп. В холодном поясе требуется
больше средств на отопление, в южных республиках затраты эти
сведены к минимуму и так далее.
Особенное значение в планировании общественного потребления
имеет учет этнографических особенностей, характеризующих те или
иные группы населения.
Правильное, равномерное и пропорциональное распределение
фонда общественного потребления может быть достигнуто лишь при
условии конкретного и возможно более разностороннего сравнительного
анализа объективно складывающихся потребностей различных групп
населения в разных видах общественного обслуживания. Установление в
перспективном народнохозяйственном плане территориальных
показателей по сменности занятий в школах, по обеспеченности школ педагогами
с высшим образованием, обеспеченности врачами и больничными
койками соответствующей специализации, обеспеченности детей работающих
женщин, а затем и всех детей дошкольного возраста услугами детских
учреждений, установление отношения численности воспитанников школ-

интернатов и школ продленного дня к общей численности учащихся по
группам классов и т. д. и т. п. может способствовать пропорциональному
распределению фонда общественного потребления.
Необходимость внедрения в практику народнохозяйственного пла
нирования такого рода показателей прямо связана с единством
финансовой системы. Очевидно, всякого рода территориальные «перекосы»
в развитии общественного обслуживания, в размещении сети социально-
культурных учреждений не могут не вести к экономически не
оправданному.,перераспределению финансовых ресурсов Советского
государства.
.При решении вопроса об установлении «нормативов общественного
обслуживания» следует иметь в виду и ту положительную роль, которую
они, несомненно, сыграют в развитии советской демократии, в
активизации местной инициативы для мобилизации местных ресурсов на
развитие общественного обслуживания трудящихся.
Борьба за укрепление ростков коммунизма в распределительных
отношениях требует поисков новых, все более совершенных; научно
обоснованных форм распределения, позволяющих, по выражению В. И. Ленина,
«сделать жизнь всех трудящихся наиболее легкой, доставляющей им воз- *
можность благосостояния» (Соч., т. 27, стр. 375), подойти к
коммунистическому распределению.

Необходимое и случайное
в развитии науки
Ю. В. ХОДЛКОВ
В настоящей статье рассматривается вопрос о том, как
развивалась наука и как осуществлялась ее связь с практикой в прошлом.
Выяснение этого, установление существующих в этой области
закономерностей позволит лучше понять возможность и необходимость
превращения развития науки в условиях социалистического общества из
стихийного в плановое, подчиненное задачам общего народнохозяйственного
плана. В соответствии с этой установкой материал по истории науки мы
будем привлекать лишь в одном аспекте — в плане выяснения
соотношения элементов случайности и необходимости в ее развитии и главным
образом в плане внутренней логики этого развития.
* * *
Наука, как одна из областей духовной деятельности общества,—
явление вторичное по отношению к общественному бытию, общественно-
исторической практике, представляющей собой в конечном счете и
критерий истинности научных знаний, и решающий стимул, и основу развития
науки. В последующем изложении мы будем иметь в виду естественные
науки, в особенности физику и химию, воздействие же общественной
практики на науку условно будем называть социальным заказом.
Казалось бы, прямую роль социального заказа в развитии наук
можно оценить статистически, подсчитав, какой процент из общей
суммы открытий физики и химии имел прямым поводом решение какой-
либо практической задачи. Этот, процент оказался бы незначительным,
но заведомо преуменьшенным, так как в научных публикациях не
принято оговаривать повода, побудившего ученого заняться данным
вопросом. Обязательно оговаривается лишь преемственность данной работы,
то есть ее подчиненность внутренней логике развития науки. И все же
заподозрить, что Ньютон открыл закон всемирного тяготения в процессе
решения какой-то чисто практической задачи, скажем, задачи
определения траектории полета пушечного ядра, было бы так же нелепо, как
поверить в известную басню о падающем яблоке. Всякие попытки
строить историю физики или химии по подобным рецептам привели бы
к вульгаризации истории естествознания.
В истории развития наук в прошлом социальный заказ лишь в очень
редких случаях облекался в форму прямого задания Влияние
социального заказа проявлялось скрытым образом, и не только путем
прямого или косвенного воздействия на науку такого постоянного фактора,
как производственно-технические потребности общества, но и
разнообразными другими путями, в частности через философию, которая может
парализовать труд ученого путем заражения его всякого рода
идеалистическими и агностическими идеями или вооружить его таким острым

42
Ю. В. Х0ДАКО8
оружием познания, как диалектический материализм. В конечном счете
от социально-экономических условий зависит ускорение и замедление,
даже обращение вспять развития науки, направление этого развития в
ту или другую сторону.
Нашей ближайшей задачей является применение положений
диалектики о случайности и необходимости к анализу фактов, относящихся
к истории науки.
Возникая как продукт общественного бытия, наука вместе с тем
имеет внутреннюю логику своего развития, лишь опосредованно
зависящую от воздействия социально-экономических факторов, поскольку наука
воспроизводит в мышлении диалектику объективной действительности.
Даже революционная смена общественных формаций не ломает этой
логики. Каждая последующая формация не отбрасывает, а наследует и
развивает научные достижения всех предшествующих формаций.
Внутренняя логика развития науки проявляется в двух формах:
случайности и необходимости, представля1шцих две формы проявления
причинности.
Научный эксперимент предполагает определенный объект
исследования, например, определенное вещество, и определенный способ
воздействия на объект, проводимого в строго воспроизводимых условиях. Тем
самым обеспечивается и воспроизводимость результатов опыта:
случайностям здесь нет места. Но постановка опыта предопределяется целым
рядом привходящих факторов: поводом, побудившим исследователя
заняться данным вопросом, его эрудицией, особенностями мышления,
материально-технической базой, находящейся в его распоряжении, и т. д.
Через посредство таких факторов в науку и вторгается стихия
случайности. Непосредственно же, вплотную замысел опыта всегда
предопределяется гипотезой исследователя, мысленно предвосхищающей
результат опыта. Гипотеза может оказаться правильной или ложной. В
последнем случае удача исследователя опять-таки может быть лишь
случайностью, проистекающей из случайно удачного -выбора объекта
исследования или способа воздействия на него.
Типически?л примером случайного научного открытия является
открытие фосфора, поскольку автор его, алхимик Бранд, в
выборе.объекта исследования (мочи) и операций, которым он ее подвергал,
руководствовался соображениями, не содержавшими в себе ни грана научности,
предположением, что разыскиваемый им философский камень должен
заключаться в продуктах, имеющих отношение к жизненному процессу.
По этому признаку случайным является и такое чреватое
последствиями для науки нового времени открытие, как открытие Резерфор-
дом отброса альфа-частиц (вместо поглощения их), поскольку и в этом
случае было обнаружено не то, что искалось, и поскольку к открытию
привела «вольность» в постановке опыта ассистентом, противоречащая
полученному заданию. По свидетельству Резерфорда, рикошет альфа-
частиц от мишени так поразил его, как если бы пуля на его глазах
рикошетировала от листа бумаги. Этот неожиданный факт сыграл
решающую роль в создании нуклеарной теории атома.
Противоположный пример представляет создание большим
коллективом американских и западноевропейских ученых атомной бомбы. Оно
произошло с необходимостью, потому что при сложившихся условиях не
могло не произойти, поскольку для него имелись уже все необходимые
предпосылки: известна ядерная реакция, легшая в оснЬву этого
открытия, и разработана теория разветвленных цепных реакций
(Семеновым и Хиншельвудом), для реализации же открытия коллективу были
предоставлены американским правительством неограниченные субсидии.
Здесь мы имеем дело с выполнением наукой социального заказа в самой
чистой форхме.

НЕОБХОДИМОЕ И СЛУЧАЙНОЕ В РАЗВИТИИ НАУКИ
43
Естественно отнести к категории случайных действия, результат
которых не соответствует ожиданию, например, применительно к химии,
открытия новых веществ и явлений, порожденные случайным выбором
объекта и воздействия на выбранный объект, как это было с открытием
фосфора. Однако при более глубоком прослеживании генезиса любого
научного открытия, обнаруживается, что абсолютное
противопоставление одних открытий, как чисто случайных, другим, как совершившимся
с необходимостью, оказывается несостоятельным, иногда даже
вопреки, казалось бы, такому непререкаемому источнику,, как свидетельство
автора данного открытия. Покажем это на »примере столь выдающегося
по своим последствиям для химии открытия, как открытие кислорода.
Поскольку оно осуществлялось в эпоху, чреватую важньши для химии
событиями, опишем его исторический фон.
На протяжении существования феодального строя выплавка железа
в Европе возрастала из столетия в столетие едва ощутимо. В конце же
XIX столетия, в связи с зарождением и развитием капиталистических
отношений, сопровождавшихся массовым внедрением в производство
машин, рост выплавки железа делает резкий скачок вверх.
Необходимость выпуска машин вызвала потребность в резком
возрастании производства металла и улучшении его качества. Между тем
металлурги в решении новых задач были вынуждены идти ощупью, в
потемках. Господствующая флогистонная теория металлургического
процесса фактически ничего им не давала. Да и сама она уже находилась
в стадии кризиса, очевидного даже для посторонних наблюдателей. Так,
решительные сомнения в существовании флогистона были высказаны
известным естествоиспытателем (не химиком) Бюффоном. В ответ на
это химик Маке разразился статьей, в которой он поносил незежд,
ничего не смыслящих в химии и тем не менее отваживающихся
сомневаться в таких непререкаемых ее истинах, как флогистон.
И металлургия и кризис теории флогистона ориентировали на
экспериментирование в определенном направлении. Необходимым
следствием этого и явились открытие кислорода и смена флогистонной
теории восстановления металлов кислородной теорией.
Кислород был открыт в 1772 году выдающимся химиком и
философом-материалистом Пристли. Характерной особенностью этого
исследователя было то, что при изложении всех своих открытий он всегда
неустанно и нарочито подчеркивал их случайный характер. "И открытие
кислорода при прокаливании с помощью зажигательного стекла
ртутной окалины Пристли целиком приписывает счастливому случаю —
«случайно» оказавшейся на его рабочем столе зажженной сьече.
Но учитывая непонятное пристрастие Пристли к подчеркиванию
роли слепого случая в его открытиях, приходится отнестись к этому
свидетельству критически. Опыт был поставлен со специальной целью —
узнать, не получается ли при прокаливании ртутной окалины газ. Со
времени открытия первого газа, отличного от воздуха,— углекислого
газа, гасящего пламя, а затем водорода, загорающегося от пламени,
испытание газов горящей свечой или лучинкой остается единственным
способом различения известных газов друг от друга. Для чего же иного в
солнечный день, когда не было надобности в искусственном источнике
света, при наличии зажигательного стекла вместо нагревательного
прибора на столе Пристли могла появиться зажженная свеча?
Но пусть горящая свеча была в самом деле одним из звеньев той
цепи случайностей, сквЬзь толщу которых пробила себе дорогу
необходимость в виде открытия кислорода. В данном случае сама история
науки позаботилась о доказательстве того, что необходимость открытия
кислорода назрела: двумя годами ранее кислород был открыт Шеело,
и лишь свойственная ему медлительность' в опубликовании работ
привела к закреплению приоритета за Пристли.

44
Ю. В. ХОДАКОВ
Столь же убедительное доказательство причинной обусловленности
научных открытий повторилось в конце XIX века, когда два молодых
ученых одинакового возраста (случайность!) в одном и том же году
(опять-таки случайность!) независимо друг от друга открыли один и
тот же способ получения алюминия — электролиз раствора окиси
алюминия в расплавленном криолите — редком алюминиевом минерале./
'Речь идет об американце Холле и французе.Эру. Проследим путь
к этому открытию. Вел ер в 1827 году впервые получает алюминий,
нагревая хлористый алюминий с металлическим калием — продуктом
электролиза. Естественно пытаться объединить электролитическое
получение щелочного металла с реакцией вытеснения им алюминия в единый
процесс вместо двух последовательных операций. Два исследователя —
Сен-Клер Девиль и Бунзен одновременно (в 1854 году), достигают этого
путем электролиза комплексной соли. Но их способ имеет ряд
недостатков. Задача Холла и Зру свелась поэтому лишь к разысканию замены
материала электролитической ванны дру^ми однотипными
соединениями алюминия. Решающее же значение в постановке и реализации
задачи производства алюминия сыграли возникновение в производстве
потребности в легких сплавах и резкое удешевление электроэнергии в
связи с переходом на массовое производство ее в результате открытий
в смежной с химией отрасли науки — физике. Во всяком случае, для
Холла главная трудность заключалась не в самом открытии, а в
уговаривании в течение нескольких лет американских капиталистов
вложить капитал в вытекающую из этого открытия возможность
рентабельного производства алюминия. В конце концов реальная возможность
обратилась в действительность, в образование новой американской
монополии «Холл и К°».
Мы рассмотрели открытия, в отношении которых претворение
случайности в необходимость, вытекая из внутренней логики развития
самой науки, стимулировалось прямым социальным заказом. Такую же
роль может*сыграть прогресс технических средств исследования.
Открытие аргона вошло в историю химии под названием
«торжество третьего десятичного знака», так как прямым поводом к нему
явилось незначительное различие (в третьем знаке) плотности азота,
извлеченного из воздуха, и азота, полученного из его соединений,—
соответственно 1,257 и 1,251 гл. В XVIII веке аргон не мог быть открыт
таким способом из-за недостаточной точности техники взвешивания. Но
после того, как Релей в 1ЗД2 году нашел, что «химический» азот и
«атмосферный» азот имеют неодинаковую плотность, выходящую за
пределы ошибок измерения, поставленный им через журнал.«Nature» вопрос
о причине этого расхождения не мог остаться без ответа, и открытие
аргона сделалось необходимостью.
Наконец, перерастание возможности в необходимость
стимулируется прогнозами, исходящими от ведущих теорий науки.
Рассмотрим три внешне очень сходных по своему генезису
открытия: открытие спектроскопическим путем галлия, открытие радия и
открытие рентгеноскопическим путем рения — с точки зрения соотношения
в них элементов случайности и необходимости.
В открытии Буабодраном галлия в пиренейской цинковой обманке
через обнаружение в спектре ее новых слабых линий превалирует
случайность (случаен выбор объекта!), хотя далеко не в такой степени, как
в открытии Брандом фосфора. В самом деле, открытие галлия было
результатом не только сознательных, но и научно осмысленных поисков
новых химических элементов. Буабодран нашел то, что искал,—^ новый
элемент. С другой стороны, галлий не принадлежит к числу особо
редких элементов и хотя это рассеянный элемент, но встречающийся в
концентрациях, достаточных для того, чтобы он мог быть непосредственно
обнаружен таким инструментом, как спектроскоп. Решающую роль в от-

НЕОБХОДИМОЕ И СЛУЧАЙНОЕ В РАЗВИТИИ НАУКИ
45
крытии галлия сыграло, таким образом, совершенствование техники
исследования, вооружение ее новым орудием познания — спектроскопом.
Такую же роль, как спектроскоп при открытии галлия, сыграл при
открытии радия Марией Склодотской-Кюри и Пьером Кюри в 1898 году
изобретенный ими прибор для измерения интенсивности радиоактивных
излучений. С его помощью было обнаружено, что сырая урановая руда
более радиоактивна, чем выделенный из нее уран. Отсюда возникла
гипотеза, что в урановой руде содержатся в ничтожном количестве другие
радиоактивные элементы с чрезвычайно мощной радиоактивностью, и
поиски «иголки в стоге сена» начались. В отличие от галлия радий
содержится в своих, точнее урановых, рудах в исчезающе малых количе-'
ствах. Его химическая природа заранее была неизвестна, и приемы
химического анализа для его выделения приходилось применять
совершенно вслепую, наугад. Но каждый успешный шаг отмечался
ускоренным спадением листочков электрометра.
Путь был труден, но огонек все время маячил впереди, и он
становился все ярче по мере приближения к цели, пока она не была до-,
стигнута.
Открытие рения возникло не из случайного наблюдения. Оно и не
могло осуществиться, подобно открытию галлия, как случайное
открытие при данном уровне техники исследования. Рений принадлежит к
числу редчайших элементов земной природы. По распространенности он
близок к радию, но не выдает себя каким-либо столь необычным
свойством, как радиоактивность, позволяющим обнаружить недоступные
взвешиванию количества элемента вплоть ао единичных атомов.
Поводом к поискам рения явились две пустующие в периодической
таблице клетки под номерами 43 и 75.
«Когда принято решение искать неизвестный элемент, то обычно
приступают к работе со свежими силами и надеждами. Исследуются
все мыслимые вещества. Тысячи раз видят себя близкими к цели. Так
случалось со многими, так случилось и с нами... Прошло много времени,
прежде чем мы поняли, что открытие новых элементов не может быть
даром счастливого часа (случайной удачей.— Ю, X)». Так писали о своих
поисках рения супруги Ноддак. •
Взвесив причины своих неудач, супруги Ноддак решили, что если
искомые элементы и существуют, то в исчезающе малых количествах и
могут быть открыты лишь по заранее продуманному плаиу,
основанному на их местоположении в периодической таблице.
По ожидаемым химическим свойствам были предугаданы
минералы, в которых должен скопляться в земной коре элемент № 75, а также
способ его выделения из них на конечном этапе исследования в виде
твердого высшего окисла желтого или розового цвета, летучего уже
при 200—300°. Путь обогащения руды был не менее труден, чем при
поисках радия. Но здесь имелась, кроме сходства, и принципиальная
разница. При поисках радия в урановой руде каждый успешный шаг
отмечался ускоренным спадением листочков электрометра. Совсем
иначе обстояло дело у супругов Ноддак. Они шли вперед и вперед; от
килограммов исходной руды оставались сначала граммы, затем
миллиграммы, но прямой гарантии, что именно в эти миллиграммы
переместился искомый элемент, не было до самого конца исследования, когда
в рентгеновском спектре последнего остатка химического анализа среди
других линий не появились наконец в точно предугаданных местах едва
заметные линии искомого элемента.
- Впрочем, эти линии супруги Ноддак начали обнаруживать на
рентгенограммах задолго до того, как, с точки зрения непредубежденных
наблюдателей/линии в самом деле появились, а заявка Ноддак на открытие
вместе с рением второго экамарганца— мазурия — вообще на поверку
оказалась преждевременной. Такова была убежденность супругов Ноддак

46
Ю-В, ХОДАКОВ
в успешности их продвижения к цели -по теоретически предначертанному
пути, в неизбежном торжестве необходимости над случайностью.
Следовательно, в открытии рения мы имеем законченное
перерастание случайности в необходимость.
., По отношению к логике науки в этом открытии имел место лишь
один привходящий момент: ввиду очень больших материальных затрат,
связанных с запланированной работой, супруги Ноддак не смогли бы
довести ее до конца, если бы. не получили материальную помощь от
электрохимической промышленности, обещанную им при условии, что они
наладят и производство нового металла. Они выполнили обязательство,
доведя промышленное получение рения до 10 граммов в год. Но со
стороны промышленников эта помощь была не чем иным, как коммерческим
расчетом, проистекавшим из местоположения рения в периодической
таблице между осмием, из которого изготовлялись нити накала
электролампочек прежде, и вольфрамом, самым тугоплавким и нелетучим
металлом, применяющимся для той же цели сейчас. Можно было .поэтому
надеяться, что и рений окажется подходящим материалом для нитей
накала. Расходуется же на них так мало металла, что стоимость его могла
оказаться несущественной.
Таким образом, в применений к научным открытиям, в превращении
непознанной «вещи в себе» в «вещь для нас» можно усмотреть три фазы:
1) вещь еще не познана и даже не может быть познана при данном
уровне техники исследования;
2) возможность познания вещи возникла, но она может
превратиться в действительность, то есть осуществиться лишь как случайное
открытие;
3) если это открытие не осуществилось в период второй фазы, в
третьей фазе оно осуществляется с необходимостью.
Переход первой фазы во вторую обусловливается
совершенствованием материальной базы исследования: созданием новых
инструментов и совершенствованием старых. Переход же второй фазы в третью
обусловливается утверждением в науке ее ведущих теорий.
Проследим этот путь на истории открытия инертных газов.
В 1842 году философ-идеалист Огюст Конт в поисках нерушимых
границ человеческого познания объявил химический состав небесных
светил заведомо и навсегда недоступным разуму. Но всего 18 лет спустя
спектральный анализ дал в руки астрофизикам средство не только
определять состав небесных светил, но и открывать в кем химические
элементы, еще неизвестные на Земле. Примером этого и является открытие
на Солнце первого инертного газа —гелия. Очевидно, что гелий не мог
быть открыт на Солнце, пока не был и?обретен спектроскоп1. Если
открытие гелия было прямым результатом создания новых инструментов
исследования, то открытие следующего инертного газа, аргона, как уже
упоминалось, явилось результатом совершенствования старых
инструментов (весов). Если в открытии гелия и аргона превалировал элемент
случайности, то открытие остальных инертных газов — криптона,
ксенона и неона — совершалось с необходимостью, потому что их
существование и свойства были предугаданы Рамзаем «по примеру нашего
учителя Менделеева» на основании периодического закона.
Периодический закон сыграл такую же роль в открытии, точнее
синтезе, .трансурановых элементов, и, по свидетельству автора открытия
одного из. этих элементов (№ .101), Сиборга, «без этой .путеводной нити
1 Совершенно аналогичный случай представляет открытие с помощью нового
инструмента — радиотелескопа межзвездного водорода по его (на этот раз теоретически
предвычисленной) радиоволне » 13 см, открытие, которое, в свою очередь, создает
реальную возможность уже при современном уровне развития радиотехники начать
обследование обитаемости разумными существами ближайшей к Солнцу части Галактики
путем приема и посылки осмысленных радиосигналов на этой «эталонной» радиоволне.

НЕОБХОДИМОЕ И СЛУЧАЙНОЕ В РАЗВИТИИ НАУКИ
47
элементы, расположенные ниже 96, вообще не могли бы быть открыты».
В ознаменование этого «группа, принимавшая участие в открытии эле*
мента № 101, предложила назвать его менделеевием, в честь великого
русского химика Дмитрия Менделеева, впервые использовавшего
периодическую систему элементов для предсказания химических свойств еше
неоткрытых элементов,-— принцип, который послужил ключом для
открытия последних семи трансурановых элементов».
Вышеуказанные три ступени повторяются в открытиях кадмия
(1917 год), ниобия (1844 год) и гафния (1923 год), имеющих то внешнее
сходство, что каждый из трех элементов был открыт не в природных
соединениях, а в препарате своего ближайшего химического аналога
(соответственно цинка, тантала и циркония), принимавшемся за его
химически чистое соединение.
Таким образом, рассматривая историю химии в одном из ее
разрезов—как историю открытия химических элементов,—мы убеждаемся,
что, по какому бы признаку мы их ни группировали (принадлежность к
одному и тому же семейству, сходство внешних обстоятельств открытия
и пр.), в процессе развития химии случайность открытий закономерно
перерастала в необходимость.
Для неорганической химии именно «периодический закон явился тем
постоянным и неисчерпаемым источником новых открытий, благодаря
которому развитие этой науки приняло плановый характер. Появилась
возможность не только предугадывать существование и> свойства еще не
открытых элементов и соединений, но и искать их на основании заранее
известных свойств, заранее предугаданных природных источников и
заранее запроектированных способов изолирования из них. Наиболее
непосредственно роль- периодического закона как орудия познания и
проявилась в открытии новых химических элементов.
• Совершенно ту же самую роль, которую в неорганической химии
нашего времени играет в качестве орудия познания периодический
закон, в современной органической химии, сливающейся на наших глазах
с неорганической химией через элементоорганические соединения, играет
структурная теория А. М. Бутлерова.
Подобно неорганической химии, органическая химия сделалась
доступной планированию, когда она обрела свою ведущую теорию в виде
учения Бутлерова о строении. Наиболее очевидным первым практическим
следствием этого явилось изменение экономического лица целых районов
земного шара, отводивших ранее громадные земельные площади под
плантации растительного сырья для красителей. Синтетические
красители превзошли природные образны по красоте, разнообразию оттенко'в,
прочности, а главное, по дешевизне. На практике синтеза красителей
сложилась следующая классическая схема применения структурной
теории к решению практических проблем — к синтезу новых материалов
заранее заданного назначения: установление структурных формул
соответствующих природных материалов; синтез последних, исходя из
структурной формулы; установление связи между их формулой и свойством,
лежащим в основе данного практического применения; синтез новых
веществ, еще более удовлетворяющих заданному назначению.
Все сказанное выше подтверждает, что активная роль в развитии
науки, в перерастании случайностей в необходимость принадлежит
теории. Известно, какое значение придавали теории классики марксизма.
«Формой развития естествознания,—писал Энгельс,— поскольку оно
мыслит, является гипотеза».
* * *
. Общественная практика выступает по отношению к внутренней
логике развития науки, как питательный субстрат. Однако не только
практика влияет на науку, но и наука влияет на общественную практику.

48
Ю. В. ХОДАКОВ
По отношению к физике и химии непосредственным проводником,
рычагом этого влияния выступает техника.. Развитие тАники
органически вклинивается в развитие науки, следуя тому же закону перерастания
случайности в необходимость. Рассмотрим это на двух примерах.
В 1913 году в статье «Одна из великих побед техники» Ленин писал
об. идее подземной газификации угля: «Открытие Рамсея означает
гигантскую техническую революцию...» Вполне очевидно, что идея
подземной, газификации возникла у Рамзая (после того, как она была уже
формулирована Менделеевым) из идеи обыкновенного газогенератора.
Но экстраполируем дальше в прошлое ход событий.
Лавуазье, развивая кислородную теорию горения, путем
накаливания окиси ртути с углем синтезирует углекислый газ, доказывая этим,
что углекислый газ является окислом углерода.
Ларсен повторяет сенсационный опыт Лавуазье, лишь заменив окись
ртути окисью цинка, но получает вместо углекислого газа горючий газ—1
угарный.
Путем химического анализа устанавливается, что это тоже окисел
углерода, но с большим содержанием углерода. Клеман и Дезорм,
исходя из этого, планируют получение угарного газа путем соединения
углекислого газа с углехМ и осуществляют его. На долю техники в данном
случае остается лишь изменение масштаба опыта, чтобы реализовать его
в форме промышленного газогенератора.
Ведущее значение в развитии современной техники играют
энергетика и комплексная механизация и автоматизация производства. Одной
из предпосылок к автоматизации производства является
фотоэлектронная автоматика —совокупность фотоэлектронных средств контроля,
управления и регулирования, наделение машин своего рода «органами
зрения» в виде фотоэлектрического реле.
Экстраполируя в прошлое историю этого приобретения техники, мы
находим первоисточник его в открытии Герцем ускоренной разрядки
отрицательно наэлектризованных тел при их освещении.
Трудно было бы заранее предугадать, что этот опыт представляет
собою прорыв в новый этаж науки, и предвидеть практические
последствия этого. Но уже ближайший следующий логический шаг в
исследовании нового явления, связывающего две^формы движения —
электричество и свет,— реализованный в опыте А. Г. Столетова, не раскрывая
сущности самого явления, раскрывает его практические перспективы.
В самом деле, установка А. Г. Столетова — законченный прообраз
фотоэлектрической ячейки, электрического глаза машин. Здесь внутренняя
логика развития науки кратчайшим, путем подготовила революцию в
машиностроении.
Рассмотрим теперь с точки зрения внутренней логики развития науки
два .более сложных переплетения событий, два выдающихся достижения
техники: первое, относящееся к эпохе зарождения научной химии,— это
изобретение воздухоплавания, и второе, относящееся к новейшим
временам,— изобретение атомного реактора.
При рассмотрении истории воздухоплавания мы видим, что путь от
чисто «академического» опыта Кавендиша, определившего удельный вес
водорода, к битве при Флерюсе, в которой был впервые применен
аэростат, насыщен событиями, не имеющими отношения к логике развития
химии. На этом пути тесно переплетаются, судьбы людей с событиями
всемирно-исторического значения. В самой непосредственной форме
выступает на этом пути действие прямого социального заказа. Но сквозь
все это ясно проступает внутренняя логика развития науки, два
независимых логических ряда, как бы сливающихся в битве при Флерюсе.
Первый ряд начинается открытием необыкновенной легкости
водорода. Логически отсюда уже прямой шаг к идее воздушного шара. Но
прошло 17 лет, и при этом потребовалось«воздействие постороннего химии

НЕОБХОДИМОЕ И СЛУЧАЙНОЕ В РАЗВИТИИ НАУКИ
49
события — сенсационного пуска первого монгольфьера,—прежде чем
этот шаг был сделан. Правда, на пути реализации воздушного шара была
своеобразная трудность, повторившаяся при реализации проекта aTOMj
ного реактора и атомной бомбы в форме так называемой критической
массы. При имевшемся в наличии ассортименте легких оболочек
предварительное моделирование объекта изобретения в малых масштабах было
невозможно: для появления у воздушного шара подъемной силы
необходим весьма основательный минимальный объем его, а это связано с
затратой больших средств, которые Шарлю удалось собрать в Париже
лишь путем подписки.
Второй логический путь, приведший к изобретению дешевого
способа получения водорода, имеет свое логическое начало в кислородной
теории горения Лавуазье. Вода долгое время оставалась вне
порожденной этой теорией «кислородной системы». Но достаточно было Лавуазье
узнать о появлении воды при горении водорода, чтобы признать воду за
окисел водорода и, выполняя задание академии (социальный заказ в
чистом виде), открыть способ массового получения из воды водорода
для нужд зарождающегося воздухоплавания. В прямой связи с успехами
этого последнего находится победа при Флерюсе, в результате которой
революционная армия перешла в контрнаступление и вступила в пределы
Бельгии, возвещая свой боевой лозунг «Мир хижинам, война дворцам!».
Еще сложнее путь, который привел науку к величайшему
перевороту в технике XX века — атомной энергетике.
Здесь исходным открытием, начальным звеном логической цепи
явилось открытие испускания ураном невидимых лучей, совершенное Бекке-
релем — представителем ученой династии, специализировавшейся на
протяжении трех поколений на изучении флуоресценции. Открытие было
сделано случайно: ведь поводом к нему оказалась ложная идея о • связи
флуоресценции стекла с испусканием катодной трубкой невидимых лучей.
У Беккереля имелась свобода выбора, и если бы он вместо соли урана
взял любое другое флуоресцирующее вещество, то убедился бы лишь в
ложности своей идеи, а повторять после этого опыт на других
флуоресцирующих веществах не было бы смысла. То же самое случилось бы, если
бы Рентген опубликовал хотя бы тремя неделями ранее сообщение о своей
новой трубке с нефлуоресцирующим антикатодом. В этом клубке
случайностей наименьшую роль играет еще одна — пасмурная погода,
побудившая Беккереля прежде времени проявить пластинку, на которой
лежала урановая соль. В противном случае отпечаток все равно был бы
получен, а истолкование его не заставило бы себя долго ждать.
Но коль скоро урановые лучи были обнаружены, изучение их не
могло не привести к открытию радиоактивности и далее — к теории
атомного распада, открытию искусственной радиоактивности, нейтронов,
реакции ядерного деления урана и, в конечном счете, при наличии теории
цепных реакций Семенова и Хиншельвуда — к атомному реактору и
атомной бомбе.
Ни одно звено в этой цепи не могло выпасть, иначе говоря, она не
могла оборваться уже в силу того, что ядерные реакции сделались
предметом массового и систематического исследования. Случайность
первого открытия'переросла в необходимость развития из него «цепной
реакции» последующих, вплоть до атомного реактора, также в силу того, что
общим развитием физики был подготовлен необходимый теоретический
аппарат для обработки накопляющегося эмпирического материала.
Нетрудно понять, что будь опыт Беккереля произведен полувеком ранее
(а это легко могло случиться при каком-либо другом «гороскопе»
случайностей), открытие его осталось бы до поры до времени без всяких
последствий. Так, например, осталось без всяких последствий для науки
старое наблюдение мореплавателей, что «масло укрощает бурю»: учение
о поверхностно-активных веществах развилось, минуя это наблюдение.

50
Ю. В. ХОДАКОВ
И на пути от опыта Беккереля к атомному реактору, конечно, имели
место случайности. Так, случайно было обнаружено, что при. облучении
нейтронами серебряного цилиндра, помещенного в свинцовом ящике,
возбужденная активность серебра изменялась в зависимости от того, куда
ставился серебряный цилиндр — в середину или в угол ящика.
Исследование столь неожиданного явления привело к эмпирическому,
обобщению, что на индуцированную нейтронами активность влияют, и всегда в
сторону увеличения, помещенные рядом посторонние предметы, в
особенности водородные соединения — парафин, вода. Разыскание же
причин этого влияния, в свою очередь, привело к двум теоретическим
обобщениям, устанавливающим: 1) замедление нейтронов через столкновения
с ядрами легких элементов и 2) особенно легкую поглощаемость
замедленных нейтронов ядрами мишени. Тем самым были подготовлены все
необходимые предпосылки для конструирования, вслед за последующим*
открытием реакции деления урана, уранового атомного реактора !.
Таким образом, случайности на пути от опыта Беккереля к
атомному реактору имели место, но они сыграли подчиненную роль, ведущая
же роль во внутренней логике рассматриваемой цепи открытий
принадлежала необходимости.
Кроме ядерного реактора, открывшего путь к использованию
внутриатомной энергии в народном хозяйстве — к атомным
электростанциям, открытие цепных ядерных реакций породило, как известно, и
противоположную форму-использования внутриатомной энергии—атомную, а
затем водородную бомбу. В период угара, вызванного трагическими
взрывами атомной бомбы над Хиросимой и Нагасаки, американским ре-
феративно-обзорным журналом «Кемистри» была проведена среди
ученых и бизнесменов США анкета о военных перспективах этого
изобретения.
Обобщенные редакцией результаты анкеты представляют особый
интерес с точки зрения рассматриваемой нами проблемы о соотношении
случайности и необходимости в развитии науки и техники. Общее мнение
свелось к тому, что при современном уровне науки монополизация
подобных изобретений исключена. Повторение изобретения атомной бомбы
(до ее рассекречивания в США и других наиболее индустриально
развитых странах) неизбежно и является проблемой не каких-либо особых
усилий со стороны ученых этих стран в раскрытии необходимых научных
деталей атомной бомбы, а исключительно проблемой высокого
индустриального потенциала данной страны, развития в ней точного
машиностроения во всем многообразии его форм. Отсюда логически вытекал
следующий прогноз о перспективах атомного вооружения: должны иметь
место три этапа его.
Первый этап: США являются единственным обладателем секрета
атомной бомбы и в то же время единственным обладателем запаса
атомных бомб.
Второй этап: монополия во владении секретом атомной бомбы США
утрачена, но. благодаря выигрышу времени США сохраняют мировое
господство в атомном вооружении в силу накопленного запаса атомных
бомб.
Третий этап: запасы атомных бомб в индустриально передовых
странах (в первую очередь в высказываниях имеется в виду СССР)
выравниваются, и мировое господство США в атомном вооружении уходит
в прошлое.
Значительные расхождения в высказываниях обнаружились лишь
по вопросу, сколь долго США будут сохранять монополию во владении
секретом атомной бомбы и, следовательно, выигрышем времени в атом-
1 Ферми, в группе которого было сделано это наблюдение, и стал создателем
первого реактора.

НЕОБХОДИМОЕ^ СЛУЧАЙНОЕ -В-РАЗВИТИИ НАУКИ
51
ном вооружении. Наиболее короткие сроки (10—15 лет) назывались
бизнесменами из числа посещавших нашу страну, лично знакомившихся
с нашей промышленностью и имевших с нами деловые связи.
Но и для них оказалось неожиданностью заявление Советского
правительства, сделанное 6 ноября 1947 года — спустя всего два года
после взрывов атомных бомб над Японией,— относительно того, что
секрета атомной бомбы «давно уже не существует».
Так случайность перерастает в необходимость в развитии науки
вплоть до реализации на определенном этапе ее достижений в
техническом прогрессе. Исходное научное открытие часто является случайным
(во всяком случае, случайным по отношению к своему воплощению в
технике) и при этом предстает в столь скромном наряде, что его
практическая значимость до поры до времени совершенно неочевидна и
раскрывается лишь в дальнейшем ходе событий.
Из проведенного нами анализа очевидно, что по мере того, как с
развитием науки случайность научных открытий перерастает в
необходимость, возможность планирования возрастает. В наше время естественные
науки достигают такой высокой степени зрелости, " что сама возможность
планирования их дальнейшего развития перерастает в необходимость
планирования, поскольку социалистическое общество открывает для науки
неограниченные возможности.'
Существуют два пути планирования научных исследований. Первый
путь —это прямая ориентация их на решение непосредственно
выдвигаемых производством частных задач при наличии со стороны науки
всех необходимых предпосылок, заведомо обеспечивающих возможность
решения поставленной задачи. Таковы наши хозрасчетные темы. Второй
путь —это перспективное планирование, направленное на разрешение
новых, еще не решенных в самой науке задач, решение которых обещает
скачкообразный переход в той или иной области практики, техники к
новым ступеням ее развития.
Возможность такого планирования не исключается непланируе-
мостью случайностей вследствие того, что, с одной стороны, сами
случайности являются лишь формой проявления необходимости,
представленной в данном случае логикой развития науки, а с другой стороны,
потому, что сосредоточение научных сил и средств на решающих
направлениях развития науки (решающих как со стороны народнохозяйственного
эффекта, так и со стороны перспективности, раскрываемой учетом
современного состояния науки и внутренней логикой ее развития) неизбежно
приводит к перерастанию субъективной случайности каждого
предстоящего открытия в его объективную необходимость.
Таким образом, анализ истории развития естественных наук еще раз
подтверждает глубокую плодотворнЬсть тех принципов планирования
дальнейшего развития науки в условиях перехода к коммунизму, которые
положены в основу исторических решений XXI съезда КПСС.
Ставя перед советскими учеными задачу еще более быстрого
развития всех отраслей науки, партия предусматривает концентрацию
научных сил и средств на важнейших направлениях исследования,
представляющих особый теоретический ш практический интерес. При этом в
решениях партии подчеркивается огромная роль теоретических исследований
в выполнении плана научных работ.
4»

в—ииадмтигна
Объективное и субъективное
в диалектике мышления
В. М. БОГУСЛАВСКИЙ
И внешний мир и человеческое сознание подчиняются одним и тем
же законам, что, однако, не освобождает нас от необходимости различать
объективную и субъективную диалектику. Настоящая статья
рассматривает некоторые особенности диалектики мышления. Все сказанное в ней
относится, следовательно, ксубъективной диалектике.
I. Две стороны субъективной диалектики
Сознание есть отражение бытия, результат воздействия внешнего
мира на органы чувств человека. Это положение домарксовский
материализм понимал односторонне, созерцательно, игнорируя тот факт, что не
только внешний мир воздействует на человека, но и человек воздействует
на внешний мир. Не понимая роли материальной деятельности людей,
активно переделывающей действительность, метафизический
материализм не заметил и -вырастающей из практики активности мышления,
существенно перерабатывающего материал чувственности. С этой
созерцательной точки зрения «мыслить и размышлять — значит чувствовать
или замечать в самих себе впечатления, ощущения, идеи, получаемые
нами от действующих на наши чувства предметов, и различные
изменения, производимые нашим мозгом или внутренним органом в самом
себе» (Поль Гольбах «Система природы», 1940, стр. 70). Вскрывая
неудовлетворительность этого взгляда, марксизм показывает, что, будучи
отражением, сознание есть не пассивное следствие внешних воздействий,
а активная деятельность. Так, в чувственности мы находим не только
ощущения и восприятия, возникновение и содержание которых вовсе не
зависят от воли человека, но и представления. Последние человек может
вызвать в своем сознании по своему желанию. При этом творческая
работа воображения, с одной стороны, ведет к такой переработке
материала восприятий, которая придает известную обобщенность представлению;
с другой стороны, воображение человека способно создавать
представления о предметах и событиях, с которыми он никогда в жизни не
встречался. Еще в большей мере сказанное относится к абстрактному
мышлению.
Эту активную, деятельную сторону мышления гипертрофирует
субъективный идеализм, например, современный позитивизм, утверждающий;
что и содержание познания и его форма целиком определяются
субъективным решением познающего. Так,-по Карнапу, все познавательные
вопросы и все ответы на эти вопросы определяются лишь формой,
структурой языка, устанавливаемой по нашему произволу. Эта структура даже
«не нуждается в каком-нибудь теоретическом оправдании» (R. Cam a p
«Semantics and the Philosophy of language». Urbana, 1952, p. 219). «Мы
свободны выбирать, продолжать ли нам пользоваться языком вещей или
нет; в последнем случае мы могли бы ограничиться языком чувственных
данных (sens data) и другими «феноменальными» сущностями, или скон-

? ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ '53
струировать альтернативу к обычному языку вещей с другой структурой,
или, наконец, мы могли бы воздержаться от разговаривания» (там же,
стр. 210), то есть от мышления.
Отвергая эту субъективистскую и волюнтаристскую концепцию,
марксизм отнюдь не закрывает глаза на субъективную, сознательную
сторону познания. Диалектический материализм учитывает тот факт, что,
мысля, человек ставит себе вполне определенные цели, сознательно
подчиняет этим целям свои поступки, сознательно прибегает к
определенным средствам для достижения этих целей. Познающий субъект осознает
эту свою деятельность как познавательную, совершает ее по своей воле
ради им же поставленных целей.
Но у процесса познания есть и другая, противоположная сторона. Не
только необходимость познания вообще, но и необходимость познать
данный конкретный объект имеет свои объективные корни в материальных
условиях жизни познающих людей. И хотя «кажется человеку, что его
цели-вне мира взяты, от мира независимы («свобода»), но «на деле цели
человека порождены объективным миром и предполагают его»
(В. И. Ленин «Философские, тетради», 1947, стр. 162—163). В мыслях
человека имеется содержание, не зависящее ни от человека, ни от
человечества,— объективная истина. И вместе с тем эти мысли существуют
лишь в голове человека и в этом смысле являются субъективными
образами действительности. Это верно и в отношении содержания
мышления и в отношении его ф о р м ы. В конечном счете не только
содержание мышления, но и его формы, законы, по которым оно совершается,
определяются законами развития объективного мира, действующими
совершенно независимо от воли людей. В этом отношении познавательный
процесс развивается по определенному пути, по определенным законам
даже в том случае, когда познающий человек ни об этом пути, ни об этих
законах решительно ничего не знает.
В процессе познания, таким образом, многое происходит независимо
от воли и сознания познающего человека и даже без его ведома. И в то
же время многое в этом процессе происходит лишь благодаря
сознательной, целенаправленной деятельности субъекта. Без обеих этих взаимно
противоположных сторон процесс познания совершаться не может. Обе *
они предполагают друг друга, ибо каждое возникающее в познании
образование (ощущение или представление, суждение или понятие)
представляет собой отражение объекта в субъекте, субъективный образ
объективного мира. То, что происходит в процессе познания независимо от
воли человека и без его ведома —закономерность этого процесса,—имеет
место лишь постольку, поскольку существует познание, а последнее
всегда носит сознательный, активный характер (с потерей сознания процесс
познания приостанавливается). С другой стороны, сознательная,
целенаправленная активность человека в познании в том и состоит, что он в той
или иной мере осознает законы объективного мира и законы своего
собственного познания. Существование этих законов — необходимая
предпосылка их осознания, а следовательно, их существование — необходимая
предпосылка активности человеческой познавательной деятельности.
Из сказанного видно, что когда мы называем диалектику познания
субъективной, то этим лишь указывается на отличие диалектики
человеческого познания от диалектики природы и общества — объективной
диалектики. Но законы процесса познания — субъективная диалектика —
сами обладают объективной стороной (поскольку они существуют и
действуют независимо от воли и сознаний людей) и субъективной стороной
(поскольку люди узнают об этих законах и начинают сознательно ими
руководствоваться).
В известном фрагменте «Диалектики природы» Энгельс считал
переход от суждения единичности через суждение особенности к суждению
всеобщности диалектическим не потому, что люди, в головах которых

54
В. М. БОГУСЛАВСКИЙ
этот переход совершался, были диалектиками. Здесь подчеркивается
диалектический характер самого процесса развития познания,
и конечно, вовсе не утверждается, что участники этого процесса,
например, доисторические люди, владели диалектическим методом. По Эн- '
гельсу, диалектика заключена не только в процессе развития познания в
целом, но и в каждом отдельном умозаключении, понятии и даже
суждении («лилия—растение»). Эту же мысль отстаивал В. И. Ленин,
писавший о наличии всех элементов диалектики в любом предложении.
Приводя при этом известные примеры, Ленин, разумеется, отнюдь не
хотел сказать, что всякий человек, высказавший суждение «Жучка —
собака», тем самым стал диалектиком. Точно так же известное положение
о том, что развитие познания человека —это кривая, бесконечно
приближающаяся к спирали, относится к познанию всех вообще людей, а
вовсе не к одним лишь диалектикам. Это положение указывает на то, что
спиралеобразный, диалектический характер присущ процессу познания
объект ивно, независимо от вояи и мнений участников этого
процесса. В. И. Ленин писал, что «всему ломанию человека вообще
свойственна диалектика» («Философские тетради», стр, 329). Если бы
диалектический характер процесса познания зависел от воли человека, вносился
бы в познание по его желанию, нельзя было бы говорить о действии
законов диалектики в этом процессе. Разве можно считать законом
связь или правило, устанавливаемые человеком по его произволу?
Именно эту, не зависящую от сознания и воли человека сторону диалектики
мышления имел в виду Энгельс, когда писал, что «закон отрицания
отрицания... осуществляется в природе и истории и, пока он не
познан, бессознательно и в наших головах...» («Анти-Дюринг», 1957,
стр. 134. Разрядка моя.— В. Б.).
Но когда Энгельс называет диалектику «единственным, в высшей
инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии
развития естествознания» («Диалектика природы», 1955, стр. 167), когда
В. И. Ленин определяет диалектику как учение о единстве
противоположностей, как теорию познания марксизма, то здесь речь идет о
сознательной диалектике, о том, как, познав законы развития природы и своего
познания, люди сознательно ими руководствуются. Методом мышления,
о котором здесь говорит Энгельс, теорией познания, о которой пишет
В. И. Ленин, владеет только диалектик.
Из сказанного не следует, что диалектик абсолютно адекватно
постиг всю совокупность закономерностей познания и что человек, не
владеющий диалектическим методом, абсолютно ничего об этих закономерг
ностях не знает. Понимание процесса познания первым, конечно, не
является окончательным, исчерпывающим; оно подлежит дальнейшему
развитию, дополнению и уточнению. Понимание познания вторым также
не является от начала до конца сплошным заблуждением: зерно, крупица
верного есть и в его взгляде на познание. Ни на одном из этапов истории
людей их знания не были сплошь ошибочными. Знания людей всегда (в
той мере, в какой это допускал достигнутый ими уровень развития
практики) содержали объективно верное отображение действительности —
объективную истину. Последнее было бы невозможно, если бы люди
абсолютно неправильно представляли себе закономерности
действительности и своего «познания. Следовательно, наряду с закономерностью,
которая всегда была присуща познанию людей независимо от их воли и от
их мнений, знания людей всегда содержали какую-то (на первых порах
весьма небольшую) степень осознания этой закономерности.
II. Диалектика, присущая мышлению независимо от воли человека j
В чем выражается диалектика, свойственная мышлению человека
независимо от его воли и управляющая им даже без его ведома?
В том, что развитие мышления всего человечества в целом и разви-

ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ 55
тие мышления каждого отдельного человека происходит по законам
диалектики; в том, что присущее всем объектам и процессам реального мира
единство противоположностей — общего и. отдельного, необходимого и
случайного, сущности и явления — необходимо присуще каждому
суждению, каждому умозаключению и понятию любого человека; в том, что
движение от незнания к знанию и от неполного знания к более полному,
более точному знанию совершается на основе диалектического единства
теории и практики, относительной и абсолютной истины, истины и
заблуждения. Ясно, что даже весьма обширная монография не могла бы
исчерпать вопрос о диалектике, присущей мышлению независимо от воли
человека. Ограничимся одним примером этого рода диалектики.
Еще в доисторические времена возникший з процессе человеческой
практики счет материальных вещей привел к возникновению понятия
натурального числа, а практика измерения земельных площадей,
емкости сосудов, объема строительных плит привела к возникновению первых
понятий о пространственных формах и отношениях. Все развитие
математики опиралось на расширение и углубление общественной практики
людей. Вслед за арифметикой возникли алгебра и анализ, вслед за
понятием натурального числа—понятия дробного, отрицательного,
действительного и, наконец, комплексного числа. Вслед за трехмерной
геометрией возникают более отвлеченные, многомерные геометрии; за
метрической (где фигуры признаются равными, если только они равновелики)
возникает более абстрактная — проективная геометрия (где от размеров
отвлекаются и для эквивалентности двух фигур достаточно, чтобы одна
была перспективой другой), а затем — топология (где и от этого
отвлекаются и для эквивалентности двух фигур требуется лишь, чтобы одна
могла при любой непрерывной деформации превратиться в другую).
Наконец, возникают теории, отвлекающиеся от специфики геометрических
и негеометрических учений математики, и вырабатываются еще более
абстрактные понятия множества, мощности множества, упорядоченного
множества и т. д.
Таков был пройденный математикой путь от сравнительно узких,
конкретных, близких к созерцанию понятий к понятиям и теориям все
возрастающей абстрактности, позволяющим постичь отношения и формы,
присущие чрезвычайно широкому кругу явлений и процессов
материального мира, к понятиям и теориям, отвлекающимся от специфики этих
явлений и процессов. А когда эти наиболее общие моменты были
абстрагированы (в частности в теории множеств), математики, исходя из этих
абстрактных понятий путем последовательного введения
соответствующих ограничений стали строить сначала структуры наиболее общих
отвлеченных пространственно-подобных отношений (топология), затем
более близкие к наглядному представлению структуры проективно-про-
странственных отношений и, наконец, структуры конкретных
пространственных отношений (метрическая геометрия). Исследование последних
было исходным пунктом развития геометрии, но теперь понятия
метрической геометрии, несравненно более глубоко и точно
отображающие действительность, выступают как результат последовательного
усложнения исходных весьма абстрактных теоретико-множественных
понятий путем внесения в них ряда осложняющих моментов.
Маркс во Введении к «К критике политической экономии» показал,
что такая же закономерность обнаруживается в развитии экономической
науки.
Развитие любой науки представляет собой, таким образом,
диалектический процесс отрицания отрицания: образование наиболее
абстрактных понятий, отображающих всеобщие отношения, есть диалектическое
отрицание близких к созерцанию, относительно более конкретных
понятий, а образование глубоких научных конкретных понятий о явлениях
действительности во всей их сложности представляет собой диалекти-

oö
В. М. БОГУСЛАВСКИЙ
ческое отрицание всеобщих абстракций, на основе которых они
выработаны. Это — спиралеобразное движение, в котором осуществляется
какбы возврат к исходному пункту, на деле, однако, являющийся
качественно новым моментом, огромным шагом вперед в науке. Путь, на
котором вырабатываются наиболее общие абстракции, и путь выработки
на их основе конкретного знания о действительности образуют
единство противоположностей, единство абстрактного и конкретного в
процессе развития знания. «На первом пути полное представление испаряется
до степени абстрактного определения; при втором же абстрактные
определения ведут к воспроизведению конкретного путем мышления
(К. Ma p кс «К критике политической экономии». 1952, стр. 214). В
мышлении конкретное «представляется как процесс соединения, как результат,
а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой исходный пункт в
действительности и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания
и представления» (т а м ж е).
Совершался ли этот процесс » математике, в политической
экономии по вышеописанному диалектическому пути вследствие того, что
участники этого процесса — математики, экономисты — преднамеренно
избрали данный путь, что они осознали данную закономерность и
решили на деле ею руководствоваться? Ни математикам, ни экономистам, о
которых говорит Маркс, эти закономерности не были известны. Даже
Гегель, внесший огромный вклад в познание этих закономерностей, не
сумел правильно постичь сущность диалектики мышления, ибо он «впал
в иллюзию, что реальное следует понимать как результат себя в себе
охватывающего... в себя углубляющегося и из себя развивающегося
мышления..> (там же, стр. 213—214). Эта иллюзия состоит в том, что
процесс восхождения от абстрактного к конкретному в мышлении,
процесс выработки конкретных понятий он принял за процесс создания
самих вещей.
Лишь Маркс вскрыл подлинную сущность этого процесса и
сознательно применил открытую им закономерность познания в своем
«Капитале». Он эту диалектическую закономерность открыл, а до этого
открытия она существовала и управляла процессом развития
человеческих знаний, ибо она внутренне присуща этому процессу. Само
историческое развитие осознания закономерностей познания, как показал
Энгельс, представляет собой диалектический процесс отрицания отрицания:
от стихийной диалектики древних к метафизике XVII—XVIII веков и от
последней к марксистской диалектике. Закономерность этого процесса
была обнаружена Энгельсом лишь на его последнем этапе, оставшись
незамеченной для участников первого и второго этапов этого процесса.
Если же рассматривать познание отдельного человека, »то и здесь мы
всегда имеем дело с диалектикой: от живого созерцания к абстрактному
мышлению и от него к практике. Здесь каждый этап диалектически
отрицает предшествующий этап; здесь независимо от того, как себе
представляет данный процесс человек, господствует закон отрицания отрицания.
Рамки статьи не позволяют подробнее рассмотреть эту сторону
диалектики познания, но представляется необходимым отметить один
присущий ей существенный момент.
Хотя мы сейчас рассматриваем закономерности мышления,
действующие независимо от воли человека, но при этом нельзя забывать, что
мы рассматриваем сознание и, следовательно, субъективную
диалектику. Последнее обстоятельство приводит к тому, что даже диалектика,
заключенная в мышлении без ведома того, кто мыслит, выступает в
своеобразной форме, присущей человеческой голове, хотя сущность законов
диалектики в материальном мире и в сознании одна и та же. На это
своеобразие диалектики мышления указывал В. И. Ленин, когда писал,
что действительность отображается в голове человека своеобразно,
противоречиво, диалектически.

ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ 57
Своеобразный, противоречивый характер отображения диалектики
реального мира в мышлении проявляется прежде всего в присущей
мышлению абстракции.
Каждый познаваемый объект обладает бесчисленным множеством
сторон, черт, связей, представляя собой единство в многообразии,
тождество в различии. Но необходимым условием познания этого
объекта посредством абстракции является выделение отдельных сторон
предмета при отвлечении от всех прочих его сторон. «Чтобы познавать
отдельные стороны (частности), мы вынуждены вырывать их из их
естественной или исторической связи и исследовать каждую в отдельности
по ее свойствам, по ее особым причинам и следствиям и т. д.» (Ф.
Энгельс «Анти-Дюринг», стр. 20—21).
Познаваемый объект постоянно развивается, в каждый следующий
момент он тот же, каким был, и вместе с тем другой, его развитие есть
борьба внутренне присущих ему противоположностей, единство
устойчивости и изменчивости, дискретности и непрерывности. Но прежде чем
познавать процессы, мышление познает вещи при отвлечении от их
изменений, а это значит, что на данном этапе хотя и можно заметить
противоречия, между вещами, нельзя заметить противоречие, внутренне
присущее каждой вещи (см. там же, стр. 113).
Необходимым условием, законом мысли, который реализуется в
мышлении независимо от нашей воли и даже без нашего ведома, является
то, что каждая абстракция должна точно, однозначно фиксировать
определенные моменты, стороны объекта, и лишь через посредство этого
тождества, устойчивости, дискретности мысли удается постичь присущие
объективным процессам различие, изменчивость, непрерывность. «Мы не
можем представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав
непрерывного, не упростив, не угрубив, не разделив, не омертвив
живого. Изображение движения мыслью есть всегда огрубление,
омертвление,— и не только мыслью, но и ощущением, и не только движения, но и
всякого понятия» (В. И.Ленин «Философские тетради», стр. 243).
Особенность мышления, о которой здесь говорит Ленин, состоит, в
частности, в том, что последнее лишь тогда верно отображает
действительность, когда каждое используемое им понятие хотя и изменяется, но
временно, в пределах одного рассуждения, сохраняет
относительную качественную определенность (то есть некоторую часть своего
содержания). Эта особенность мышления отображает тот объективный
закон, что всякий предмет, непрерывно изменяясь, временно, в пределах
периода между двумя скачками, сохраняет относительную качественную
определенность. О том, что свойство мышления, отображающее этот
объективный закон, отнюдь не всегда осознается человеком,
свидетельствует не только то, что оно было открыто на сравнительно высокой
ступени развития человечества (хотя существовало, разумеется, и раньше),
но и то, что, будучи открыто, оно часто понимается совершенно неверно.
Например, неопозитивисты истолковывают эту особенность
мышления в том смысле, что всякое умозаключение представляет собой
абсолютное совпадение заключения и посылок. Утверждая, что умозаключение
не дает никакого нового знания, неопозитивисты тем самым отрицают
наличие в мышлении движения наших знаний от известного к
неизвестному, сводя мышление к топтанию на месте, к тавтологии.
«...Дедукция,— говорит Карнап,— всегда тавтологична: заключение говорит
всегда то же, что и посылки (или меньше)» (R. Сагпар «L'ancienne et la
nouvelle logique». Paris. 1933, p. 35). Отрицая какое бы то ни было
различие между содержанием заключения и содержанием посылок,
неопозитивисты отстаивают также абсолютное тождество понятий, содержащихся
в посылках и заключении.
Реальный процесс мышления, независимо от того, как его
представляют себе люди (в том числе "и неопозитивисты), совершается по зако-

58
В. М* БОГУСЛАВСКИЙ
нам диалектики, В реальном процессе мышления происходит
поступательное движение, развитие наших знаний, обогащение наших понятий,
а следовательно, постоянное изменение, развитие содержания понятий.
Прежде всего бросается в глаза, что если перед нами достаточно
длинная цепь умозаключений, то в ее конце содержание понятия,
фигурировавшего во всех ее звеньях, изменяется весьма существенно, что было бы
невозможно, если бы некоторое, менее заметное изменение не
происходило в каждом звене этой цепи. 'И действительно, анализ реального
процесса мышления обнаруживает развитие, обогащение понятий даже в
пределах одного умозаключения. Понятия в заключении те же, что в
посылках, и вместе с тем уже не те же: они обогатились, их содержание
изменилось.
Когда человек рассуждает, умозаключает, он обычно вовсе не
замечает этого изменения, развития употребляемых им понятий, их
обогащения в результате умозаключений. Между тем на самом деле это
изменение, развитие понятий всегда имеет место, ибо всякому
умозаключению, независимо от воли и мнения умозаключающего человека,
присуща диалектика. *
Всестороннее познаюие предмета во всех его связях, в его движении
достигается мышлением лишь через посредство одностороннего
изучения отдельных его моментов и связей при отвлечении от всего прочего,
при отвлечении на определенном этапе познания от движения. При
таком абстрактном рассмотрении (без которого невозможно никакое
рациональное познание) отрицание чего-либо есть только отрицание, а
утверждение — только утверждение. Эта особенность необходимо
присуща всякому мышлению, независимо от воли того, кто мыслит,
независимо от того, знает ли он о существовании этой особенности. Но
абстрактное отрицание и абстрактное утверждение образуют лишь один момент
мышления, одну его «черточку», по выражению В. И. Ленина.
Одностороннее, абстрактное рассмотрение изучаемого предмета является в
мышлении лишь путем, лишь средством для достижения всестороннего,
конкретного его познания. Второе недостижимо без первого, первое
бессмысленно без второго. С той же необходимостью, с какой мышление всякого
человека содержит абстрактное отрицание, оно всегда содержит
отрицание конкретное. Сводить все мышление к одной его черточке — значит
грубо исказить реальный процесс мышления, превратить его в
бессмыслицу, примером которой могут служить два высказывания: «роза есть
роза» и «роза не есть роза», абстрактно отрицающие друг друга
(см. Ф. Энгельс «Анти-Дюринп^ стр. 133—134).
Между тем диалектическое отрицание, диалектическое
противоречие является конкретным, качественно своеобразным для
каждого объекта и процесса к а к в объективной
действительности, так и в мышлении. «Для каждого вида предметов, как и
для каждого вида представлений и понятий, существует, следовательно,
свой особый вид отрицания...» (там же, стр., 133). В. И. Ленин
указывал, что необходимо строго различать абстрактное противоречие и
противоречие конкретное, которое «есть противоречие живой жизни, а не
противоречие неправильного рассуждения» (В. И. Ленин. Соч., т. 17,
стр. 76). Противоречие логическое, противоречие неправильного
рассуждения абстрактно: «роза есть роза»; «роза не есть роза». Такие две
мысли, отображающие только полярность,.только различие и
отвлекающиеся от тождества, логически несовместимы. В этом их коренное
отличие от двух мыслей, диалектически (а не абстрактно)
отрицающих друг друга. «...Северный полюс и южный являются
одинаково полюсами, их сущность тождественна; точио так же мужской пол а
женский образуют один и тот же род, одну сущность — человеческую
сущность» (К. Маркс и Ф. Э.нгельс. Соч., 2-е изд., т. 1, стр. 321).
Поскольку это не абстрактные, а конкретные диалектические противо-

ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ 59
положности, они представляют собой единство, тождество в различии.
Соответственно и мысли, их отражающие, суть конкретные мысли; они
представляют собой конкретные, диалектические противоположности,
независимо от того, что думает об этом данный человек (и даже в том
случае, когда он вообще об этом не задумывается). Эти мысли на самом
деле представляют собой единство противоположностей, они дополняют
друг друга и опосредствуются.
Иначе обстоит дело с мыслями, абстрактно отрицающими друг
друга. Они «не могут быть опосредствованы именно потому, что они
являются действительными крайностями. Но они и не требуют никакого
опосредствования, ибо они противоположны друг другу по своей сущности. Они
не имеют между собой ничего общего, они не тяготеют друг к другу,
они не дополняют друг друга. Одна крайность не носит в себе самой
стремление к другой крайности, потребность в ней или ее
предвосхищение (там же), так как между ними абстрактное логическое
противоречие: истинность одной исключает истинность другой. Истинное мышление
не должно содержать таких абстр-актных противоречий, что неоднократно
подчеркивал В. И. Ленин (см., например, его Соч., т. 23, стр. 29), но
всякое истинное, верное рассуждение обязательно содержит противоречие
конкретное.
Эта особенность мышления, как и рассмотренная ранее его
особенность (относительная устойчивость понятий), представляет собой
весьма своеобразное отражение диалектики объективного мира. В каждой
из этих особенностей односторонне отобразился один из моментов,
единство которых присуще всем объектам и процессам реальной
действительности— тождество и различие. Обе рассмотренные
особенности мышления присущи всем действиям мышления, верно
отображающего действительность, независимо от того, знает ли об этих
особенностях человек, совершающий эти действия.
III. Диалектический и метафизический образ мышления
(Как осознается диалектика)
Помимо вопроса о том, в чем заключается диалектический характер
мышления на самом деле, независимо от создания
человека, существует еще вопрос о том, как сам человек
представляет себе характер реальной действительности и характер своего
собственного мышления. К рассмотрению этого последнего вопроса мы и
перейдем.
Вспомним, что всесторонность рационального познания
достигается лишь посредством односторонних отображений — абстракций,
фиксирующих общее. Каждая такая абстракция неполна и статична, но лишь
через такие абстракции познается все богатство содержания конкретной
действительности в ее динамике. Поэтому диалектика материального
мира отображается в мышлении весьма своеобразно и противоречиво, что
и затрудняет постижение и осознание истинного характера
закономерностей мышления и закономерностей самой действительности. «Что
составляет всегда затруднение, так это — мышление,— писал Гегель,— потому,
что оно связанные в действительности моменты предмета рассматривает
в.их разделении в отношении друг друга». Приведя эти слова Гегеля,
В. И. Ленин пишет: «Верно1» (см. «Философские тетради», стр. 242).
Выражением этого разделения в мысли того, что неотделимо друг
от друга в действительности, является односторонний взгляд,
абсолютизирующий противоречие между противоположностями и неспособный
понять их единство. Общее и отдельное, необходимое и случайное,
сущность и явление, согласно этому взгляду, распределены между
различными объектами, но ни в коем случае не могут совпадать в одном и том
же объекте, ибо, по Дюрингу, «в вещах нет никаких противоречий».

В. M. БОГУСЛАВСКИЙ
Такое осознание закономерностей бытия и мышления, когда
тождество рассматривается как абсолютное, исключающее противоречия, а
следовательно, исключающее самое движение, характерно и для
метафизиков XIX века и для метафизиков второй половины XX века. Веттер,
например, приходит к отрицанию самодвижения, спонтанного развития
материального мира, отвергая самую возможность становления именно
на том основании, что становление содержит противоречие между
бытием и небытием, а внутреннее противоречие для Веттера так же
непостижимо, как и для Дюринга. «Просто бытие,—пишет он,— есть
бесконечное, бытие, которое не.может стано-виться,.так как оно не содержит
никакого небытия, из которого оно могло бы перейти в бытие (=стать);
просто небытие есть ничто,, а .из ничего не может ничего стать»
(G. А. Wetter «Der dialektische Materialismus». Wien, 1958, S. 407).
Другими словами, и бытие и небытие абсолютно тождественны
себе. Ни то, ни другое никоим образом не может содержать в себе своей
противоположности, ибо, по Веттеру, в объекте реального мира нет и не
может быть внутреннего противоречия. «Если противоречия или
противоположности должны быть «внутренними» и если движение
вызывается не «другим», а должно исходить из внутренне присущего самому
движущемуся субъекту, то при этом предполагается, что субъект, в
котором происходит движение, представляет собой субстанциональное
единство. Итак, если всякое движение в мире должно пониматься как
«самодвижение», то этим предполагалось бы, что весь мир образует
субстанциональное единство и что все вещи в мире не только как-то связаны
друг с другом, не только образуют единую систему, но и представляют
собой субстанциональное единство одного-единствениого субъекта»
(там же, стр. 408), то есть одну-единственную вещь.
Ход рассуждения здесь таков: либо источник всякого движения
вещи внутренний — внутренние, противоречия, либо внешний —
воздействие других вещей. Признание первой альтернативы есть отрицание
второй. А раз так, то нет никакого взаимодействия вещей, нет вообще
различных вещей. Выражение «мир — единство взаимосвязанных
предметов» приобретает-смысл: «мир — тождество одного-единственного
предмета» (вроде «Единого» элеатов). Точка зрения абстрактного
тождества здесь выступает вполне отчетливо. Наличие внутреннего источника
развития рассматривается как полное отсутствие каких бы то ни было
внешних его источников, ибо самодвижение трактуется как абсолютно
тождественное самому себе. Единствр всего сущего истолковывается как
полное отсутствие какого бы то ни было многообразия, поскольку
единство вообще здесь понимается как абсолютное тождество.
Но, рассуждает далее Веттер, сами марксисты признают, что во
Вселенной «единство не превышает единства системы, в которой отдельные
координированные друг с другом предметы сохраняют свою
субстанциональную индивидуальность» (т ам же), значит, источник движения
не содержится в вещи, а привносится в нее извне. Позиция
абстрактного тождествах необходимостью приводит к тезису о
неподвижности материального мира, о его неспособности к развитию, к тому
выводу, что его должна привести в движение сила, находящаяся над
миром, вне мира. «С философской точки зрения,— пишет Веттер,—
установлено, что если может.происходить истинное самодзижение, то непременно
только в смысле таких изменений, при которых не происходит никакого
возникновения бытия (Seinsmehrung), то есть как бы в смысле
пространственного перемещения и др., но не.в качестве истинного
становления... Таким образом в этом смысле все еще остается правильным
старое изречение: все, что движется (= изменяется), движется (==
изменяется) чем-то другим (quidquid movetur ab alio movetur)... Это ведет
нас к дальнейшему чрезвычайно важному выводу: где-то в цепи
зависимостей нуж'но достигнуть причины, которая сама не нуждается в

ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ 61
том, "чтобы быть выведенной с помощью чего-то другого, потому что она
существует в силу внутренней необходимости и является чистой
актуальностью, чистой действительностью без примеси возможности. И такую
именно причину мы называем «первым двигателем» или «ботом»
(там же, стр. 409).
Реальное, конкретное бытие не существует без «примеси» небытия,
реальное внутреннее не существует без «примесей» внешнего, а
реальная действительность обязательно содержит в себе возможность.
Концепция абстрактного тождества не способна постичь эту диалектику.
Она приводит не только к отрицанию развития, но и к идеализму и
поповщине.
Это одностороннее и поэтому неверное осознание закономерностей
действительности и познания лежит в основе многих современных
идеалистических построений. Так, логические позитивисты, а также
«аналитики» делят все предложения науки на два класса, абсолютно
исключающие друг друга. «Первый класс составляют априорные предложения
логики и чистой математики... в них нет никаких утверждении об
эмпирическом мире, они просто выражают наше решение употреблять симво-
чы определенным образом» (A. J. А у е г «Language, truth and logicx
London. 1936, p. 11). В любом предложении этого класса «речь идет либо
о тавтологии, либо о противоречий (отрицании тавтологии)» (R. Саг-
пар «L'ancienne et la nouvelle logique», p. 36). A «если предложение
является высказыванием, имеющим содержание, т. е. ни тавтологическим,
ни противоречивым, то мы имеем дело с предложением опытного
происхождения» (там же, стр. 29). Это второй класс научных высказываний.
Неопозитивисты, таким образом, прочно держатся своего «или-или»:
либо абстрактное тождество логических тавтологий «пустых
высказываний, лишенных содержания» (там же), ничего не сообщающих об
эмпирической действительности; либо абстрактное тождество опытных
высказываний, которые содержательны, но в них вовсе нет ни логики, ни
противоречий. Здесь противопоставление действительности — мысли,
опытного материала — логике, содержания — форме, тождества —
противоречию доведено до крайности, до нелепости, делающей совершенно
непостижимой огромную роль логики и математики в естествознании и
огромную роль всех этих естественных наук в лавинолодобном росте
практического господства человека над «эмпирической
действительностью» природы.
Будучи односторонним раздуванием, преувеличением одной стороны
действительности и одного из моментов познания, метафизика не
способна постичь подлинную сущность движения, его источник, его законы. Но
метафизический образ мышления не есть абсолютно ложное отражение
диалектики материального мира и познания: и в метафизическом
воззрении есть доля истины, доля диалектики. «Как и все метафизические
категории,— писал Энгельс,— абстрактное тождество годится лишь для
домашнего употребления, где мы имеем дело с небольшими масштабами
или с короткими промежутками времени» («Диалектика природы»,
стр. 170). Отражение действительности, содержащееся в метафизике,
делает этот образ мышления правомерным и даже необходимым в
известных областях. Но это отражение одностороннее и вследствие этого
искаженное, оно прямолинейно и поэтому субъективно.
Несостоятельность точки зрения абстрактного тождества была
замечена уже в глубокой древности, «о отказ от этой точки зрения далеко не
всегда вел к диалектике, к пониманию конкретности тождества как
единства противоположностей. Этой последней точки зрения мог достичь лишь
тот, кто отказался от постановки вопроса: «либо абсолютное тождество,
:либо абсолютное различие; либо абсолютное утверждение, либо
абсолютное отрицание». Тот же, кто не сумел преодолеть эту постановку
вопроса, отвергнув одну из альтернатив, принимал вторую и приходил ее к

62
В. М* БОГУСЛАВСКИЕ
диалектике, а к эклектике, релятивизму, скептицизму. Последний
противопоставляет тезису «Никакие противоположные определения
несовместимы» тезис «Любые противоположные определения совместимы» и
утверждает, что мышление не обязано быть последовательным, что
оно может в чем угодно и как угодно себе противоречить.
По догматическому. убеждению скептиков, подлинная природа «я»
и объективного мира не может быть противоречива. Если же все, что
сообщают нам чувства и разум, противоречиво, то, следовательно,
они сообщают нам не о природе вещей, а лишь о #х явлениях. Обнаружив
относительность наших знаний, скептик заключает об их ложности.
Так скептицизм и эклектика ^иводят к релятивизму, который,
указывая на относительность различных определений, не замечает того, что
сам он объявил абсолютной противоположность между абсолютным и
относительным. Аналогичный взгляд мы находим у современного
позитивизма. Книга Б. Рассела «Человеческое познание» (М. 1957),
подытоживающая его философскую эволюцию, начинается признанием логической
безупречности скептицизма (стр. 31) и заканчивается словами: «Все
человеческое знание недостоверно...» (стр. 540).
Этот реакционный вывод — неизбежный результат того, что
осознание закономерностей бытия и%мышлееия в данном случае односторонне
абсолютизирует абстрактное различие, а это еичем не лучше, чем
одностороннее абсолютизирование абстрактного тождества. Диалектика
говорит о единстве, взаимопроникновении, совпадении конкретных
противоположностей: действие и противодействие, положительное и
отрицательное электр-ичество, соединение и диссоциация атомов, пролетариат
и буржуазия.
Диалектика не говорит об опосредствовании любых, в том числе
и абстрактных противоположностей («крайностей», по выражению
Маркса), таких, как действие и недействие, электричество и неэлектричество,
соединение и несоединение, буржуазия и небуржуазия. Не такие
абстрактные логические противоречия, «крайности» (А и не-А), а лишь
конкретные, определенные — диалектические противоречия образуют
источник развития. Возникновение нового и отмирание старого,
становление, есть поэтому отрицание не голое, абстрактное, а реальное,
определенное, конкретное. Это совершенно недоступно пониманию метафизика,
знающего лишь абсолютные логические противоречия.
Хотя диалектика содержит в качестве своего существенного момента
отрицание, она отнюдь не сводится к отрицанию, ибо рассматривает
последнее как момент связи содержанием положительного содержания
отрицаемого. Отрицание в диалектике, таким образом, не абсолютно, а
относительно, оно совпадает в определенном отношении с утверждением.
В эклектике отрицание рассматривается односторонне, как голое
отрицание, отделенное, изолированное от своей противоположности.
Положение и его диалектическое отрицание в единстве представляют
собой в мышлении верное отображение единства противоположностей
в объективном мире. Положение и его абсолютное отрицание взаимно
уничтожают друг друга, устраняют возможность какой бы то ни было
истинной мысли, ведут к скептическому «воздержанию от суждения».
Таким образом, и абсолютизирование тождества (включая
абсолютизирование логических законов) и абсолютизирование различия (включая
отказ от подчинения законам .логики) ведут в тупик, ибо в обоих случаях
сохраняется представление о внеположности, изолированности
противоположностей. Преодоление этой односторонности возможно лишь на
основе понимания того, «как могут быть и как бывают (как становятся)
тождества иными пр от ив on о ложности,— при каких
условиях они бывают тождественны, превращаясь друг в друга,— почему ум
человека не должен брать эти противоположности за мертвые, застывшие,
а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна я другую»

ОБЪЕКТИВНОЕ И СУБЪЕКТИВНОЕ В ДИАЛЕКТИКЕ МЫШЛЕНИЯ 63
(В. И. Ленин «Философские тетради», стр. 83). Понимание этого
дается только марксистско-ленинской
материалистической диалектикой.
Материалистическая диалектика, преодолевающая односторонность
концепции абстрактного тождества и абстрактного различия, представляет
собой наиболее богатое содержанием и всестороннее учение о самых
общих законах развития природы, общества и мышления. Это учение
есть наиболее верное сознательное постижение человеком диалектики
бытия и мышления.
Правильное понимание законов развития природы, общества и
мышления и сознательное использование этих законов представляют собой
одновременно и орудие теоретического исследования и руководство к
практическому действию. И если метафизический образ мышления
порождал и порождает множество теоретических и практических извращений,
принесших огромный вред рабочему -классу, то материалистическая
диалектика является острейшим оружием борьбы пролетариата за
коммунизм, помогающим успешно решать самые сложные теоретические и
практические задачи, которые ставит перед нами история.
Здесь, однако, необходимо учесть еще один аспект вопроса об
осознанной и неосознанной диалектике. В. И. Ленин писал, что хотя с
принципом развития согласны в наше время все, но мало кто последовательно
проводит этот принцип на деле. Эта ленинская мысль сохраняет свое
значение по отношению к диалектике в целом. Хотя знание
материалистической диалектики и убежденность в необходимости ей следовать,
несомненно, были свойственны целому ряду марксистов, допускавших
те или иные серьезные ошибки, но на деле они во многих случаях не
применяли диалектического метода. Этим людям казалось, что они
рассуждают и поступают как диалектики, а на самом деле, объективно и их
образ действий и их рассуждения были метафизическими. Взять хотя
бы нападки на тезис о возможности избегнуть третьей мировой войны.
В нашу эпоху решающим для хода мировой истории является
возникновение и бурный рост могущества лагеря социализма, охватывающего
более трети человечества и представляющего собой колоссальную
материальную силу. Налицо крах колониальной системы империализма,
произошло существенное, качественное изменение характера средств ведения
войны в связи с возникновением термоядерного и ракетного оружия. На
основе анализа коренных изменений, порожденных процессом мирового
развития, XX съезд КПСС пришел к выводу, что в новой исторической
обстановке мировая война уже не является неизбежной, что при
определенных условиях ее можно избежать. Этот вывод был подтвержден в
Декларации коммунистических и рабочих партий, принятой в 1957 году,
поддержан всеми марксистскими партиями мира и развит в решениях
XXI съезда КПСС. Вывод этот является результатом конкретного
исследования действительности в ее развитии, блестящего применения
материалистической диалектики на практике. Тот, кто отрицает данный вывод,
может быть, и изучил диалектику и субъективно старается ее применить,
но объективно, на деле перенесение в новую обстановку положений,
выведенных в условиях безраздельного господства империализма во всем
мире, представляет собой абстрактный, метафизический подход к
действительности, игнорирующий ее развитие.
Следовательно, для успешного решения теоретических и
практических задач, выдвигаемых жизнью, необходимо не только хорошее
изучение диалектики, но и умение последовательно применять на деле
марксистскую диалектику всегда и везде. На огромную важность выработки
этого умения указывает последнее решение ЦК КПСС о пропаганде.

Проблема морали в современной
французской философии
Роже ГАРОДИ (Франция)
Проблема обоснования морали является центральной для
современной французской философии. В этой области после второй мировой
войны в интеллектуальной жизни Франции господствовали три течения:
экзистенциализм, католическая мысль, марксизм. Экзистенциализм
обнаружил свою неспособность разработать основы морали. Католическая
мысль, чтобы удержаться в философии, должна была коренным
образом изменить свою ориентацию и перейти в сферу проблем либо
экзистенциализма, либо марксизма. Сегодня только марксизм способен, дать
морали объективное обоснование.
' * * *
Двадцать лет назад на последних страницах своей работы «Бытие
и ничто» Сартр поставил задачу разработать «мораль». Однако он так
и не изложил этой своей морали, ибо не нашел ее. Симпатии к движению
Сопротивления, солидарность участников этого движения позволили
позднее Сартру увидеть, какой должна быть эта мораль. В
первоначальном варианте его пьесы «Смерть без погребения»* героями которой
являлись участники Сопротивления, он пытался сделать определенный
этический вывод: нет смысла в том, чтобы жить лишь для себя, ведь
существуют и другие. Но это вступало в коренное противоречие с основными
индивидуалистическими принципами экзистенциализма. Сартр удалил из
своей пьесы сцену, где проповедуется мораль существования ради
других, поскольку его философия не могла оправдать этого существования.
В 1946 году в своем выступлении «Экзистенциализм—это
гуманизм» он вновь пытается определить основы морали. «Я обязан желать
свободы одновременно как для себя» так и для других»,— писал он. Но
этот резкий поворот к морали Канта исключался принципами
экзистенциализма. Сартр сам должен был признать, что это положение в своей
перспективе оказалось неоправданным.
В действительности, экзистенциализм не может обосновать никакой
морали по двум тесно связанным между собой причинам. «Уважение к
свободе других—это пустое слово»,— писал Сартр в «Бытии и ничто»
(стр. 480). Если бы мы даже хотели уважать эту свободу, все равно
любая позиция, занятая нами по отношению к другим, была бы
насилием над той свободой, которую мы намеревались уважать.
Две причины, которые мешают экзистенциализму обосновать свою
мораль, содержатся в следующих положениях Сартра.
1. Его концепция другого. Каждый замкнут в своем
собственном мире, со своей иллюзией безграничной свободы. Общение с
другими, следовательно, губительно; оно является вторжением в этот
индивидуальный мир. Оно невозможно также потому, что я, замкнутый в себе

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ 65
самом, не могу быть уверен в существовании другого. Идеализм, как
всегда, перерастает в солипсизм.
2. Его концепция свободы. Для Сартра свобода — это не
способность что-то сделать, а лишь способность сказать «нет». Свобода
есть отказ. Она является произвольным выбором. «Свобода есть выбор
своего бытия. И этот выбор абсурден» («Бытие и ничто», стр. 558).
Свобода зиждется не на бытии, а на ничто.
Буржуазный индивидуализм доведен здесь до предела: мир
абсурден, история не имеет смысла, человек (то есть индивид) появляется
в этом мире без всякого основания и без закона, он пользуется лишь
произвольной властью никак не детерминированного выбора, и если
обращается к другим людям, так лишь для того, чтобы превратить их
в объекты, в вещи.
Индивид при такой концепции не может ни построить совместно
с другими людьми подлинно человеческих отношений, ни эффективно
действовать в истории. Экзистенциализм ведет к абсолютному
моральному нигилизму. Этой несостоятельностью экзистенциализма
объясняется тот факт, что в области морали в данное время реально выступают
лишь католическая мысль и марксизм.
* * ♦
Католицизм после второй мировой войны также пережил глубокий
интеллектуальный кризис.
Крушение принципов и традиционных ценностей в период между
двумя войнами заставило идеологов буржуазии, напуганных и кризисом
и революцией, пересмотреть всю совокупность ценностей и истин вплоть
до самого принципа трансцендентности.
На протяжении всего XIX и начала XX Е-ека трансцендентность
была постепенно оттеснена из философии позитивизмом Спенсера и Огю-
ста Конта как нечто «непознаваемое». Чтобы отстоять эту основу основ
религиозной мысли, нужно было найти новое философское оправдание
трансцендентности. Новейшая христианская мысль ищет
трансцендентность не в объекте, а в субъекте. И в этом состоит философское
обращение католической мысли.
В связи с этим современный французский католицизм в своем
стремлении примкнуть к новой жизни, от которой он все больше и больше
отрывался, стремится уменьшить роль внешней обрядности и мифов и
сделать веру внутренней.
Здесь вырисовываются две ориентации: одна, возникшая под
влиянием экзистенциализма, другая — под влиянием марксизма.
По первому пути идет «христианский экзистенциализм» Габриеля
Марселя, который стремится преодолеть трудности атеистического
экзистенциализма, считая, что основным опытом является не опыт свободы,
а опыт «любви». Но это ведет его к мистицизму, и его мораль чужда
истории, реальной действительности. Влияние этой доктрины на
молодежь падает, так же как и влияние экзистенциализма Сартра.
Современная французская католическая мысль, напротив,
предпринимает дерзкую попытку включить в христианство научную концепцию
мира: биологическую эволюцию, исторический материализм, диалектику.
Наиболее видной фигурой этого направления является Р. П. Тейар
де Шарден. Как палеонтолог, он признает эволюцию бесспорным
фактом и допускает, что эволюция простирается по ту сторону жизни, на
неживую материю, которая находится в постоянном становлении, и по эту
сторону видав животных — на человеческую историю.
Он соединяет, следовательно, идею диалектики природы и истории
и считает, что исходя из чисто научных критериев, возможно раскрыть
смысл эволюции и смысл истории. Таким путем может быть создана

66
Роже ГАРОДИ
«естественная мораль», независимая от «божественного откровения».
Биология, например, может играть «нормативную» роль, то есть
предлагать правила поведения. В зависимости от степени сложности нервной
системы и мозга можно определить, является ли поведение
«регрессивным» или патологическим, либо, наоборот, совершается по восходящей
линии эволюции.
Некоторые нынешние последователи Тейара считают, что это
положение относится также и к социологии и истории. В соответствии с
научными и техническими возможностями, которыми располагает человек,
можно вынести суждение одновременно научное и моральное, например
относительно капитализма, колониализма, и осудить их с точки зрения
строго научных критериев, как тормозы на пути исторического движения
и как помехи в развитии человека — одним словом, как режимы,
идущие вразрез с биологической эволюцией и человеческой историей.
Хотя это прогрессивное течение католической мысли в общем
недооценивает специфические особенности человеческих обществ по
сравнению с биологической эволюцией и хотя его научная концепция
отягощена религиозной метафизикой, которая ставит эволюцию и историю в
зависимость от бога, с этими католиками, пользующимися большим и все
возрастающим влиянием, в особенности среди интеллигенции и широких
слоев трудящихся христиан, возможны философский диалог и
совместные действия в национальном и политическом плане.
Разумеется, Ватикан борется против всего живого, что имеется в
этих тенденциях. В 1950 ^оду в энциклике «Humani generis» папа
предостерегал верующих против «некоторых ложных воззрений, которые
угрожают разрушить основы католической доктрины», и он назвал среди этих
«ложных воззрений», смешав все в одну кучу, экзистенциализм,
трансформизм, исторический и диалектический материализм.
Несмотря на эти усилия, римскому папе не удается помешать
католикам все больше постигать действительное направление жизни.
Осуждение науки, злобная защита политики «холодной войны», так же как и
наступление клерикалов в школе, способствовали тому, что большое
число католиков поняло настоящую природу политики церкви. Это —
внутреннее противоречие французского католицизма.
♦ * *
Своеобразие марксизма состоит в доказательстве необходимости
социализма не на основе требований морали, а на основе научного
познания действительности и законов ее развития.
Из того, что марксизм основывается не на требовании абсолютной
морали, трансцендентной для природы и истории, было бы неверно
заключать, что он чужд морали. Он противостоит теологическим
концепциям относительно основ морали и в их традиционной форме и в их кан-
товском или послекантовских вариантах.
Марксизм противостоит также позитивистским концепциям, которые
сводят марксизм к вульгарному социологизму. Ошибочно думать, что
марксизм довольствуется констатированием антагонизма классов и
предвидением того, как разрешится конфликт между ними '. Если бы это
было так, он был бы не в состоянии создать основы морали.
Эта ошибочная трактовка марксизма является следствием того, что
научному социализму приписывают позитивистское
понимание науки как регистрации фактов, связанных математическими
функциями.
1 Истоки этой ошибки восходят к полемике Каутского в его книге «Этика и
материалистическое понимание истории» против попыток профессора Форлендера
примирить Канта и Маркса и свести социализм к «категорическому императиву».

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ 67
Стремление позитивизма ограничить науку познанием лишь
^'явлений», позволить ей лишь прагматическое оперирование с фактами,
находящимися на поверхности действительности, запретить ей проникать
в глубокую сущность вещей имеет своим следствием требование
решительного отделения науки от морали. Анри Пуанкаре формулирует это
следующим образом: наука говорит в изъявительном наклонении, а
мораль— в повелительном, и поэтому мораль нельзя вывести из науки.
Любая попытка выработать научные основы морали требует прежде
всего от философов, чтобы они освободились от позитивистских
предрассудков во взгляде на науку.
В противовес позитивистскому пониманию науки, сводящему ее
к статистическому регистрированию фактов и установлению законов,
основывающихся на этой статистике, действительная наука уже
благодаря одному только тому факту, что она вводит в научное исследование
«историческое» измерение, позволяет постигнуть значение
становления и тем самым предложить человеческой деятельности объективные
критерии нормального человеческого бытия на каждом этапе его
развития, предложить «гигиену этого бытия».
Приступая к критике позитивизма и начав с критики политической
экономии, Карл Маркс сто лет назад противопоставил позитивистскому
определению закона как постоянной связи между явлениями
диалектическое его определение как внутренней и необходимой связи
между явлениями (см. «Капитал», т. III, 1955, стр. 233).
Энгельс в «Анти-Дюринге» и в «Диалектике природы» распространил
эту критику на совокупность наук.
«Капитал» Маркса являет собой лучший пример преодоления
позитивизма в двух отношениях К
1. Он показывает, как совершается переход от явления к сущности,
от внешней статистической случайной связи к внутренней необходимости.
Закон стоимости, например, выражает в своей сущности реальные
отношения между производителями, которые внешне проявляются на рынке
в виде хаотического колебания цен в зависимости от спроса и
предложения. «...Задача науки,— пишет Маркс,— заключается в том, чтобы
видимое, выступающее на поверхности явлений движение свести к
действительному внутреннему движению» (там же, стр. 324).
2. Он показывает, как совершается переход «константы», простой
«математической функции» в закон развития, з закон диалектики. Цель
Маркса, как он говорит в предисловии, открыть «закон движения
современного общества». Речь здесь идет не о том, чтобы констатировать
эмпирическую последовательность фактов, но чтобы уловить внутреннюю
диалектику развития. «Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса...—
писал Ленин,— не поняв всей логики Гегеля» («Философские тетради»,
1947, стр. 154).
Как наука, таким образом понятая, может дать основы для морали?
♦ * *
Понятие отчуждения может служить ключевым понятием для ответа
на этот вопрос. И прежде всего потому, что, как я уже показал в своей
книге «Марксистский гуманизм», марксистская теория отчуждения
позволяет подвергнуть фундаментальной критике позитивизм, являющийся
типичной формой отчуждения мысли. Затем потому, что изучение
отчуждения и его источников позволяет выделить специфику человека и его
истории по сравнению с животным и его эволюцией.
Игнорируя это основное понятие отчуждения, Тейар и его
последователи, на мой взгляд, ослабляют и ограничивают значение своих иссле-
1 См. по этому вопросу книгу М. М. Р о з е н т а л я «Вопросы диалектики в
«Капитале» Маркса» (М. 1955). Французский перевод 1959 г.

68
Роже ГАРОДИ
дований. Им не удается избежать своего рода «панбиологизма», который
препятствует объяснению социальной жизни и истории во всех ее
измерениях.
В отличие, от биологической эволюции, в ходе которой животное
приспосабливается к природе, человек преобразует .
природу. Этим преобразованием он начинает свою историю. Человек
рождается имеете с трудом. Подлинно человеческим актом в истории является
преобразование природы по сознательно намеченному плану. Маркс
пишет: «...Самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала
отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже
построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат,
который уже в начале этого процесса имелся в представлении работника,
т„е. идеально. Работник отличается от пчелы не только тем, что изменяет
форму того, *то дано природой... он осуществляет в то же время и свою
сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его
действий и которой он должен подчинить свою волю» («Капитал», т. I,
1955, стр. 185).
Таким образом, характерной особенностью истинно человеческого
образа действий является сознательная цель, план. Вся человеческая
деятельность имеет определенный смысл, осознается он или не осознается.
В марксизме имеется ряд таких тем, как «план» и «значение»,
которые современные психологи и социологи от Гуссерля до Сартра и от
Фрейда до Баруха широко используют, но отрывают их от конкретного
исторического контекста. Для марксиста план и значение не
порождаются трансцендентальным субъектом, как это представляется Гуссерлю,
или свободой, которая, согласно Сартру, не только не возникает на
основе становления бытия, но и отождествляется с ничто. Точно так же
толкование «значения» не может основываться на вечном «либидо» как на
мифологической силе или на не менее вечном «сознании
справедливости», на «tsédek» Пентатейка, на которое ссылается Барух.
План и значение для марксиста являются, конечно, планом и
значением человека, но человека, рассматриваемого в неразрывной связи со
своей историей. Они являются произведением не индивида или же
трансцендентального субъекта, но всей истории человека как «родового
существа», как совокупности социальных отношений в их историческом
становлении.
Считать, что все человеческое поведение имеет определенный смысл,
и, следовательно, не довольствоваться объяснением человека как
равнодействующей целой серии причин и трактовкой его, таким образом,
как вещи, но понять его, то есть расшифровать «значения» его
поведения, его чисто человеческую цель,— это не только, как правильно
подчеркнул Барух, психологический метод или терапевтическая техника
психиатра. Это принцип собственно человеческих отношений, постулат
морали, состоящий в том, чтобы трактовать человека по его сущности,
как существо, которое трудится, творит, которое сознательно выдвигает
перед собой цели как законы своей деятельности.
Однако когда с возникновением частной собственности человек —
раб, крепостной или пролетарий — лишается созданных им средств
производства, органическая связь между сознательной целью, которую
человек намечает в процессе труда, и средствами для ее реализации
-порывается.
Человек отделен от продукта своего труда. Жизнь, которую он
придал предмету, не является уже более обогащением, развитием человека,
моделирующего природу и придающего ей человеческий отпечаток,
очеловечивающего ее, а, наоборот, как пишет Маркс в «Рукописях» 1844 года
(см. главу об «Отчужденном труде»), предхмет труда человека, его
продукт, противостоит ему.как чуждое бытие, как сила, независимая от
производителя. Труд человека не является более реализацией его собствен-

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ с9
ных целей, его личных планов. Он теряет сознательный контроль над
целью своего труда, он реализует цели других. Человек не создает более
личных произведений, но вслепую участвует в изготовлении анонимных
товаров, а в эпоху капитализма — в создании прибавочной стоимости,
также анонимной. Он перестает быть тем, кто выдвигает цели, и
становится средством, средством производства, моментом в объективном
процессе производства. Таков первый аспект отчуждения трудящегося.
Второй аспект — это отчуждение не только продукта, но и самого
акта производства. Труд не является более выражением внутренней
потребности создавать сверх того, что нужно для себя лично; он становится
вследствие отчуждения его целей внешним принуждением. Движения
диктуются извне в соответствии с местом, которое предназначено
трудящемуся в системе производства; они предопределяются орудием
производства или машиной. В крупной индустрии рабочий превращается
в придаток машины.
Труд уже не является, следовательно, выражением потребности в ее
специфически человеческой форме — потребности созидания. Он,
наоборот, становится, как подчеркивает Маркс, не удовлетворением
потребности, но средством удовлетворить свои потребности вне труда. То, что
является истинно человеческим в человеке,— труд — становится, таким
образом, средством для удовлетворения его животных потребностей:
отчужденный труд превращает специфическую для человека жизнь в
средство его физического существования. Таков третий аспект
отчуждения труда.
Отчуждение труда порождает все другие формы отчуждения,
отчуждение всего общества в целом, ибо с отчуждением труда отношения
между людьми становятся ложными. Людей объединяет не то, что
имеется в них специфически человеческого, то есть общность планов и целей.
Наоборот, в обществе, где продукт труда стал товаром, они, подчиняясь
безличным, бесчеловечным законам рынка, становятся средствами друг
для друга.
Мораль Канта представляет собой в некотором роде констатацию
несостоятельности любой возможной морали в тот момент, когда триумф
капитализма делает все более вопиющим разрыв между этим миром
отсутствия человеческого и не имеющим никаких оснований в
действительности требованием царства целей.
Капиталистический мир создает действительность, диаметрально
противоположную кантовскому идеалу и абсолютно недоступную для
этого идеала. Далекий от того, чтобы рассматривать человека как цель,
капитализм, достигнув полной победы, сводит прежде всего наемных
рабочих к роли средства, служащего капиталистическому
предпринимателю для производства прибавочной стоимости, для извлечения прибылей.
Когда, например, владелец отказывается повысить заработную
плату, ссылаясь на то, что он не может повысить себестоимость, не ставя
под угрозу само существование своего предприятия, он выражает скрыто
действующий принудительный внутренний закон, который господствует
во всей системе и который чужд соображениям человечности.
Необходимость вещей диктует себестоимость, конкуренцию — далекие божества,
чуждые, безликие, как рок или судьба.
Это не имеет ничего общего с нуждами трудящихся, так же, впрочем,
как и с личными добродетелями и пороками предпринимателя. Закон
конкуренции, закон капиталистических джунглей неумолим. Надо
сохранять заработную плату на данном уровне или же обанкротиться,
перестать быть владельцем, капиталистом.
Люди, их работа, их предприятия, их взаимные отношения
становятся моментами объективного развития вещей. Человек становится
объектом. Отношения между людьми выступают как отношения между
вещами.

70
Роже ГАРОДИ
Развитие товарного общества в своей законченной форме, каковой
является капитализм, порождает такую форму необходимости, где
человек отсутствует. Человек, отчужденный в нечеловеческих законах
собственности, теряет в них свою природу, свою сущность, которая
заключается в сознательном осуществлении целей, реализуемых в его
труде. По этому поводу Энгельс писал:
«...Имеется бесконечное количество перекрещивающихся сил,
бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания
выходит один общий результат — историческое событие. Этот
исторический результат можно опять-таки рассматривать как продукт одной
силы, действующей как целое, бессознательно и невольно. Ведь то, чего
хочет один, встречает препятствие со стороны всякого другого, и в
конечном результате появляется нечто, такое, чего никто не хотел» (Письмо
Ф. Энгельса к И. Блоху. К.Маркс и Ф.Энгельс. Избранные
письма. 1947, стр. 423).
Это отчуждение развивается на всех уровнях жизни, оно дегума-
низирует человека и разделяет общество.
В "экономическом плане это товарный фетишизм, анализируемый
Марксом в «Капитале».
В политическом плане это рассматриваемая Марксом в его статье
«К еврейскому вопросу» мистификация государства, где равенство
прав, личная свобода и братство, провозглашенные как принцип,
ф а к т и ч е с к и* на каждом шагу попираются в действительной жизни,
где равенство прав граждан маскирует фактическое неравенство
имущих и неимущих, где свобода становится мифом, ибо при таком строе
деньги привадят к кабальной зависимости тех, кто их не имеет и
вынужден продавать себя, где братство отрицается законом джунглей
капитала, так как каждый является конкурентом и соперником всех других.
В духовном плане действительный мир, как это очень ярко показал
Л. Арагон,— это мир «раздвоенных людей». Начиная с того момента,
когда план перестает быть реальным моментом реального созидания
вследствие отчуждения продукта моего труда, мой план, моя мысль,
оторванная от действительности, становятся не моментом реального
развития благодаря моей деятельности, но иллюзорной компенсацией
ускользающей от меня действительности, уродующего меня мира. Мысль,
связанная с действительностью, подвергшись отчуждению, становится
средством производства новых cpeдcfв. Тогда как мысль в соответствии
с сущностью человека является моментом непрерывного созидания мира,
моментом формулирования целей, в отчужденном мире она либо
является одним из средств наряду с другими средствами, либо как искусство
порождать замысел и намечать себе цели она изгоняется в иллюзорный
мир мечтаний и утопий.
Мир владения, мир отчуждения стал реальным миром. Мир
бытия сведен до жалкого состояния мифического бегства из реального
мира. Человек изгоняет самого себя.
Это отчуждение настолько очевидно, что оно стало под различными
названиями и в различных аспектах одной из главных тем в литературе
и современной мысли.
«Чем меньше я имею, тем больше я существую»,— говорит
Кола Брюньон Ромена Роллана, воспроизводя слово в слово формулу
Маркса в его «Рукописях» 1844 года, впрочем, совершенно не
подозревая этого.
«В сущности, все сводится к различению между тем, что мы имеем,
и тем, кто мы есть»,— пишет Габриель Марсель в своей
«Феноменологии владения» (см. его «Иметь и быть», стр. 225).
В «Шикарных кварталах» Л. Арагона Ришар Гризандаж (как и
Кене^ь) сознает, что он «раздвоенный человек». Он увлекается Рембо и
вместе с тем он стал крупным чиновником в министерстве финансов.

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ /1
Целой системой связей мира владения он отделен от своего бытия. Его
действительная жизнь целиком подчиняется железным законам
отчужденного мира с его конвульсиями, его войнами, столкновениями
конкурирующих желаний. А за пределами этой жизни он создает для себя
иллюзорный мир мечты, другую, целиком внутреннюю жизнь.
Этот миф о другом мире есть бегство и мнимый реванш, эрзац
религиозного отчуждения. Но представляя собой, как и это последнее,
фантастическое отражение реального мира, порожденное его противоречиями,
он является также протестом, смутным отказом человека ограничиться
тем, что из него делает отчуждение.
В «Вызове живописи» в 1930 году Арагон писал: «Отношение,
порождаемое отрицанием реального чудесным, имеет по существу
этический характер, а чудесное всегда выступает материализацией морального
символа, который резко расходится с моралью того мира, среди
которого он возникает». Пятнадцать лет спустя, имея за собой опыт движения
Сопротивления, Арагон, говоря о том чудесном, каким является
христианское сверхъестественное, добавил: «Я научился уважать вашу веру*
которую я никогда не смогу разделять. И именно потому, что в этой
божественной вере есть нечто благородное, человеческое» («Чужая
страна в моей собственной стране», стр. 36).
В работе, посвященной вопросу об атеизме юного Маркса,
доминиканец отец Котье стремится сделать двоякий вывод. Марксизм, с его
точки зрения, является лишь развитием учения Гегеля, но тогда как
Гегель довольствовался тем, что внес в философию крупные темы
христианской теологии, марксизм якобы является не чем иным, как хри-
стологией с ее драмой в четырех актах:
1. Сотворение человека, которым, по Марксу, является труд.
2. Падение, выраженное в терминах отчуждения.
3. Искупление, то есть борьба классов с целью преодоления
отчуждения.
4. Воскресение святого тела, соответствующее коммунистическому
обществу без классов и отчуждения.
Эта схема отца Котье весьма хитроумна, но, на мой взгляд, она еще
более наивна и опасна для тезиса ученого доминиканца, поскольку она
может быть быстро опровергнута. Христианская теология имеет
мифическое происхождение, является более или менее фантастическим
отражением некоторых существенных аспектов условий жизни человека,
которые марксизм подвергает научному анализу.
Христианская теология по отношению к марксизму является тем же,
чем средневековая алхимия является по отношению к современной
ядерной физике. Бессильная мечта превращения материи стала
действительностью при нашей технике, так же как эсхатологические требования
любви и достоинства человека находят в марксизме условия для своего
осуществления, и не в ином мире, являющемся продуктом галлюцинирован-
ного раздвоения нашего мира, а именно в нашем мире.
Как совершается это превращение? Почему оно стало возможным
к половине XIX века?
Иначе говоря, как преодолеть отчуждение? И почему это
освобождение человека невозможно в любой момент истории?
* * *
Чтобы преодолеть отчуждение, недостаточно осознать его, надо
прежде преобразовать мир, породивший его. Классовая борьба
пролетариата берет на себя задачу осуществить, таким образом, устремления
философии.
Это историческое открытие стало возможным тогда, когда с полной
победой капитализма отчуждение приобрело всеобщий характер. Как

72
Роже ГАРОДЛ
подчеркивает Маркс в «Коммунистическом манифесте», все отношения
личного характера были тогда устранены. Отношения отчуждения (то
есть превращение отношений между людьми в отношения между
вещами) приобрели своего рода абсолютную «чистоту». Капиталистический
строй стремится лишить пролетариат всех средств, позволяющих ему
достигнуть подлинно человеческой жизни. Не следует толковать данную
марксистскую концепцию как возвращение к метафизике «человеческой
природы», существовавшей еще в материалистической философии
XVIII века. Человек, подчеркивает Маркс в своих тезисах о Фейербахе,
является совокупностью общественных отношений, а эти последние
находятся в постоянном становлении. Когда марксист говорит о
сущности человека, не следует упускать из виду исторический,
диалектический характер этой сущности.
Большинство недавних полемических выступлений по поводу закона
относительного и абсолютного обнищания рабочего класса (тесно
связанного с проблемой отчуждения и дегуманизации человека)
основываются на этом незнании противниками марксизма исторического
характера обнищания. Конечно, им трудно отрицать относительное
обнищание. Этот факт слишком очевиден и отмечается даже самыми
софистическими статистиками. Доля рабочего класса в национальном доходе
снижается по отношению к доле капитала. Но они отрицают абсолютное
обнищание, лживо представляя дело так, что если Морис Торез говорит
об абсолютном обнищании рабочего класса, то это означает, что рабочий
сегодня ест немного меньше хлеба, чем вчера. Такой взгляд основывается
на отождествлении человека с животным, на сведении его
«потребностей» к определенным нормам питания, калорийности и т. п.
Марксистское же понимание потребностей глубоко историч*чо. Утверждение о том,
что существует абсолютное обнищание рабочего класса, означает
признание того, что существует все возрастающий разрыв между
исторически определяемыми нуждами трудящихся и
наличными средствами их удовлетворения.
Абсолютное обнищание представляет собой экономический аспект
дегуманизирующей роли капитализма.
Этому все возрастающему уродованию потребностей человека
капитализмом решительно противостоит замечательная формулировка
Маркса, где «богатый человек» бесклассового общества определяется как
человек, «нуждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни,
человек, в котором его собственное осуществление выступает как
внутренняя необходимость, как нужда» (К. . M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Из
ранних произведений. 1956, стр. 596).
Рабочий класс вследствие своего исторического положения не
владеет средствами производства, лишен собственности, он имеет лишь свою
рабочую силу. В отличие от всех других социальных классов он один,
говорит Маркс, выступает от имени человечества, Лоскольку он сведен до
«обнаженного существования» человека как такового в самой глубокой
его сущности, какой является труд, акт преобразования природы, акт
действия; но вместе с тем рабочий класс лишен всех человеческих
атрибутов этого труда, поскольку он не может иначе применить свою
рабочую силу, как лишь продавая ее владельцу средств производства,
отчуждаясь от нее как от посторонней силы.
Между рабочим классом и всеми другими классами существует
коренное различие. У бедного крестьянина или мелкого ремесленника, если
даже их положение фактически более тяжелое, чем положение того или
иного рабочего, требования связаны со средствами производства,
которыми он владеет и которые им владеют, с его клочком земли, лавчонкой
или мастерской. Его требования поступают «извне». Он отчужден
посредством своей собственности, и он подвержен всем встряскам, всем
бурям капитализма. Его поведение в какой-то мере определяется этим

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ 73
«владением», тогда как борьба пролетариата диктуется не личными
интересами, она является просто требованием бытия. Его рабочая
сила позволяет ему существовать лишь при том условии, что он продает
ее владельцу средств производства, поэтому -все возможности бытия
связаны с классовой борьбой против капитала.
Несмотря на повседневную борьбу за то, чтобы продать на более
выгодных условиях свою рабочую силу, и временные успехи в этой
борьбе, абсолютный закон обнищания все в большей мере лишает рабочего
средств, позволяющих жить полной человеческой жизнью в историческом
значении, определяемой техническим, экономическим, научным,
художественным, моральным, духовным прогрессом нашего времени. От всего,
чего достиг человек,— от власти, богатств культуры — он все более ч
более отдаляется. В момент, когда человек сделал (первые шаги в
космос, в бесконечнооть, когда осуществилась давнишняя мечта
алхимиков о превращениях материи, открывая человеку все возможности и
неисчерпаемые сокровища, скрытые в недрах земли, в мире один
человек из шести постоянно голодает и сотни тысяч людей не знают
грамоты.
Человек может существовать, лишь ломая железные законы
владения. Таково онтологическое значение революционного
требования пролетариата. Для рабочего хотеть жить человеческой жизнью — это
значит бороться против строя, в котором господствует закон обнищания,
дегуманизирующий его, требовать перехода в коллективную
собственность средств производства.
Пусть даже в той или иной стране значительная часть рабочих не
сознает еще ясно этой перспективы и этой исторической миссии их
класса, но любые требования, любая забастовка, любая борьба за
элементарные жизненные права подрывают в самом принципе все здание этого
режима.
Гений Маркса состоит в том, что он открыл это всеобщее значение
борьбы рабочего класса, показал, что коммунизм является не
обобществлением (generalisation) владения в рамках отчуждения, как это
представлял примитивный и грубый партажизм, но реализацией
сущности человека.
Появление частной собственности на средства производства
породило это отчуждение, отмена частной собственности явится возвращением
человека к самому себе, восстановлением человека. «Коммунизм...
положительное упразднение частной собственности — этого
самоотчуждения человека —и в силу этого... подлинное присвоение человеческой
сущности человеком и для человека», а (потому он есть «полное,
происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства
достигнутого развития, возвращение человека к самому себе как человеку
общественному, т. е. человечному» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из
ранних произведений, стр. 588).
Человек овладевает своим универсальным бытием универсальным
же способом, следовательно, как тотальный человек.
В «Капитале» Маркс определяет экономическую основу этого
конкретного гуманизма. Он характеризует коммунизм как «союз свободных
людей, работающих общими средствами производства и планомерно
расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную
рабочую силу» («Капитал», т. I, стр. 84—85).
Здесь, на известной ступени могущества и материального и
духовного богатства человечества, несоизмеримой с только что
зарождающимся первобытным обществом, восстанавливается и осуществляется
основной план человека: труд, преобразование природы, человеческого
общества и самого себя в соответствии с законом осознанной цели.
Речь идет не о возврате к идее извечной «человеческой природы»,
не о ее возрождении и восстановлении.

74
Роже ГАРОДИ
Критика отчуждения у Фейербаха основана на «антропологии» и з
последнем счете на анализе метафизики человека и его «извечной»
природы.
Современная феноменология зовет нас возвратиться к
«первоначальному», как будто существовал некий «золотой век» в познании до того,
как оно скатилось к прагматическим категориям мысли.
'Когда марксист говорит о том, чтобы «возродить первоначальный
план» человечества, речь идет отнюдь не о подобного рода демаршах
и еще менее о возвращении назад, воскрешении мифа Руссо о
добродетельном дикаре, уподобляемом человеку «до отчуждения». Марксисты
не являются ни прорафаэлитами морали, ни мечтателями о «золотом
веке».
Полный расцвет «родового человека» Маркса, конкретная
реализация «тотального человека» означают, наоборот, овладение всеми
достижениями техники и науки, духовного развития и искусства, всеми
завоеваниями человечества в прошлом, результаты которых будут удесятерены
новыми силами ассоциации людей, чьи цели будут определяться
обобщающим (totalisante) историю и ее значение сознанием. Речь идет о
восстановлении человека, всех людей во всей полноте их творческого
труда, труда, создавшего человека, которого частная собственность
на средства производства на протяжении тысячелетий превратила в
«вещь». Отчуждение дегуманизирует мир.
Маркс своим открытием закона развития капиталистического
общества, его внутренней диалектики показал, что лишь борьба рабочего
класса позволяет преодолеть отчуждение, то есть дегуманизацию
человека. Первейшая заповедь марксистской морали состоит, следовательно,
в том, чтобы всеми силами участвовать в борьбе пролетариата,
классовые задачи которого совпадают с освобождением всего человечества.
* * *
Что придает борьбе рабочего класса это моральное превосходство
над всеми другими начинаниями?
Если речь идет о том, как это полагал Каутский, чтобы
констатировать антагонизм классов и предвидеть, в каком направлении разрешится
конфликт сил, определить, что ввиду внутренних противоречий
капитализма победа рабочего класса в течение более или менее долгого периода
неизбежна, то поставить себя впереди лагеря победителей еще
недостаточно для обоснования моральной ценности выбора.
Это означало бы все-таки положиться на чисто внешнюю
необходимость, необходимость отчужденного мира, где человек является
лишь одним из звеньев в цепи вещей и событий и где человеческая
история стала подобной естественной истории. Эта необходимость диктует,
например, развитие капитализма — строя, при котором люди вследствие
отчуждения, являющегося результатом частной собственности на
средства производства, находятся на -положении «вещей», человек выступает
объектом истории. Обнищание рабочего класса при капитализме есть
необходимость этого строя.
Когда же мы говорим о необходимости прихода социализма,
то эта необходимость более глубокая. Здесь мы имеем дело уже не с
внешней необходимостью развития системы, в которой человек,
рассматриваемый как вещь, отсутствует, но с внутренней необходимостью,
когда человек участвует в решении проблемы. Победа социализма не
придет сама вследствие необходимости вещей. Неверно было бы думать,
что лишь сила инерции механизма капиталистического строя толкает
вперед рабочий класс. Подобный механистический детерминизм всегда
сопутствует реформизму, идее прогрессирующего и автоматического
врастания социализма в капитализм. В этом плане у Андре Горца были

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ 75
основания сказать, что «необходимость революционного отрицания,
напротив, является необходимостью закона и требования самих вещей».
Между этими двумя необходимостями существует коренное различие,
отделяющее механическую эволюцию в истории от диалектического
процесса. Первая совершается помимо меня, вторая требует моего
участия.
Чисто внешняя необходимость намечает ряд возможностей,
решительно исключает некоторые из них, но она не вынуждает ни к какому
выбору.
Необходимость, которая заставляет рабочего бороться против
капитализма,— это не внешняя необходимость, она не воспринимается им
пассивно как толчок истории. Это не необходимость животного инстинкта
или спонтанности. Спонтанность является лишь выражением внешних
необходимостей, пассивным отражением той или иной ситуации. Она,
следовательно, ведет к простой адаптации по отношению к
господствующей социальной системе или к стихийному бунту.
Как происходит переход от внешней необходимости к внутренней?
Первая имеет место тогда, когда человек целиком отчужден, уподоблен
вещи. Вторая — когда история подчинена сознательной человеческой
цели. Это два предельных случая в их идеальной «чистоте». В
действительности же между этими крайностями существует ряд ступеней
сознания и ответственности, то есть в конечном счете ряд ступеней
эффективного вторжения человека в ход истории — от описанных Марксом
джунглей капитализма, где намерения людей взаимно уничтожаются и
получается механическая равнодействующая, не отвечающая ничьим
желаниям, до бесклассового общества, развивающегося согласно
сознательному плану на основе объединенных усилий всех людей.
В процессе перехода от одной ступени к другой роль субъективного
фактора, сознания, непрерывно возрастает. Человек, сначала
выступающий как объект истории, становится ее субъектом. В первом
случае он находится на положении вещи, во втором он совершенно
сознательно восстанавливает основной человеческий план, с полным знанием
дела.
Как происходит этот переход в сознании рабочего класса?
Цели, преследуемые рабочим классом, диктуются ему исторической
ситуацией. То же можно сказать и о целях других классов. Но сознание
содержит ряд ступеней. Оно может быть пассивным отражением
непосредственной объективной ситуации. Трудящийся, восприняв
господствующие идеи, то есть, по выражению Маркса, идеи господствующего
класса» может искать немедленного интереса или выгоды: стать в
мастерской шпионом хозяина, пытаться получше устроиться, чтобы изменить
условия своей жизни, практиковать классовое сотрудничество или же с
покорностью мириться со своим положением, как фатальной
необходимостью или велением судьбы. Это варианты адаптации к
непосредственно данной ситуации, к режиму и к его идеологическому оправданию.
Сознание может также отражать непосредственную ситуацию не
только посредством пассивной адаптации, но и посредством реакции
возмущения. Оно также содержит ряд ступеней. Энгельс в «Положении
рабочего класса в Англии» наметил первые этапы этого возмущения, от
отдельных выступлений и ломки машин до согласованной стачечной
борьбы и организации профсоюзов. Объективное изменение в положении
рабочих играет большую роль в переходе от стихийного бунта к
организованным формам классовой борьбы. Рост концентрации
промышленности создает объективные условия для осознания факта солидарности
между рабочими. Но это осознание остается еще в пределах
непосредственного опыта. Если ограничиться непосредственным опытом отношений
между предпринимателем и рабочими,, то невозможно превзойти опреде-

76
Роже ГАРОДИ
ленную ступень сознания, ступень экономической борьбы и
профсоюзного движения.
В. И. Ленин показал, что для того, чтобы перейти от простого
анархического бунта или от экономической борьбы за лучшие условия
продажи рабочей силы к подлинно революционной борьбе, надо превзойти
этот непосредственный опыт. Революционное сознание, которое ставит
своей целью борьбу рабочих не только за лучшие условия продажи их
рабочей силы, но и за создание строя, где рабочая сила перестает
продаваться как товар, не может родиться лишь в сфере отношений борьбы
между предпринимателем и рабочими. Оно может прийти только извне
этой сферы. Оно означает осознание всего движения истории в*целом,
которое позволяет понять значение нынешнего этапа борьбы рабочего
класса, делает из него наследника и продолжателя всех битв
человечества начиная с наиболее отдаленных исторических времен и открывает
ему перспективу общества без классов и без отчуждения.
А. С. Макаренко резюмировал основные принципы воспитания
морали коммуниста следующим образом: развернуть перед детьми линии
перспективы, направить их действия к наиболее далеким и глубоким
перспективам. В отношении рабочего класса эту задачу выполняет
научный социализм и партия, которая привносит в него эту науку.
Этот идеал морали «е падает с неба, а является отражением или
осознанием реальной ситуации, но не просто непосредственной
реальной ситуации. Он является отражением и осознанием всей
человеческой истории в целом.
Все другие классовые идеологии представляют собой относительную,
частичную -истину, отражают какую-либо одну историческую ситуацию
и находят для нее теологическое, моральное, философское оправдание,
так как, не выходя за пределы точки зрения и перспектив
господствующего класса (существование которого вросло в отчуждение), нельзя
выйти из отчуждения.
Научный социализм является идеологией в том смысле, что он
выражает осознание положения класса, но качественно отличается от всех
других идеологий, поскольку он родился в эпоху, когда победа
капитализма сделала отчуждение всеобщим и когда стало возможным
впервые в истории для класса, который уничтожит капитализм, уничтожить
повсеместно отчуждение.
Энгельс в «Анти-Дюринге» напоминает, что это осознание
достигается не через спекулятивные конструкции, как полагает Дюринг, но через
воспроизведение в мире понятий реального движения истории.
Борьба рабочего класса за социализм есть практическое отрицание
отчуждения, отрицание того отрицания человека, каким является
отчуждение человека в частной собственности на средства производства.
Таким образом, наиболее глубокая историческая необходимость,
вытекающая из внутренней диалектики развития противоречий отчуждения
и несущая в себе возможность реализации подлинной сущности
человека, снятия отчуждения его творческого труда, осуществляется через
борьбу рабочего класса.
Вот почему каждый может найти в объективной цели этой борьбы,
озаренной марксистско-ленинской партией, свои самые глубокие личные
цели, соответствующие его желанию полностью реализовать заложенное
в нем призвание человечества.
Но лишь учитывая цели рабочего класса, лишь встав на его
классовую точку зрения, беззаветно участвуя в его борьбе, возможно
эффективно трудиться для подлинно гуманного будущего человечества.
Объединение рабочего движения с научным социализмом, то есть
осознание значения тотальности движения истории исторической силой,
единственно способной покончить с частной собственностью на средства

ПРОБЛЕМА МОРАЛИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ 77
производства, с отчуждением человека, которое капитализм сделал
всеобщим, представляет собой качественный скачок в истории морали.
Начиная с этого момента, рабочий класс превращается, по
выражению Ленина, из «к л а с с а в себе» в «класс для себя», история
перестает быть только цепью причин и действий. Она все более и более
становится человеческим начинанием, претворением в жизнь
человеческих планов и замыслов.
Моральное превосходство борьбы рабочего класса не
ограничивается, следовательно, тем фактом, что пролетариат выступает уверенным
победителем в историческом столкновении классов. Оно состоит в том,
что это есть борьба за восстановление основного человеческого плана,
определяющего человека посредством труда, целенаправленности его
поведения, причем восстановление, включающее результаты многих
человеческих усилий, предпринимавшихся при разных режимах
отчуждения, что это борьба за историческую реализацию тотального человека».
Характерной чертой сознания, которое несет научный социализм и за
внедрение которого в ряды рабочего класса борется партия, является
страсть, господствующая над всем — над человеком, над человеческой
историей.
Такое понимание всеобщего значения истории родственно «сознанию
третьего рода» у спинозовского мудреца. Конечно, разница между ними
огромная. С точки зрения Спинозы, это сознание постигает вечность,
с точки зрения марксиста, оно постигает будущее. Но существует и
глубокое родство между ними, поскольку для марксиста, как и для
Спинозы, самое полное научное и философское сознание неразрывно связано«
с моральным суждением и действием. •
Таким образом преодолевается искусственно воздвигаемая
позитивистами противоположность между наукой и моралью, между
суждением о действительности и суждением о ценности.
Осмысление всего хода человеческой истории совершается
посредством акта, в котором выдвигается задача — сознательно подчинить
историю целиком человеческим целям и внести свою долю участия в это
непрерывное сознательное создание человеком человека.
Восстановление тотальности истории и реализация «тотального
человека»— историческая миссия рабочего класса. Его революционная
борьба против строя частной собственности на средства производства,*
против отчуждения есть отрицание отрицания человека.
Партия, которая открывает рабочему классу «значение» истории и
перспективы и средства социалистического формирования «тотального
человека», есть начало свободы; она — сознание, план, сила.
Эта свобода не произвольна. Она не возникает из небытия, как сарт-
ровская свобода, напротив, она рождается из бытия. Более того, она
является творческим и сознательным развитием бытия, так как человек
есть не только свое прошлое, итог истории, но также и свое будущее —
все то, чего ему еще недостает, все творческое напряжение сил, которого
требуют от него реальные противоречия его жизни. Это опережение
самого себя может совершиться путем научного познания объективных
противоречий, участия в выработке плана и в исторической борьбе рабочего
класса. Свобода есть творческое участие в глубокой диалектике
необходимости.
Марксистская мораль возвращает, таким образом, человеку всю
силу, но вместе с тем и всю ответственность, которых лишило его
религиозное отчуждение. Надо дать понять человеку, говорит Максим
Горький,что он творец и хозяин мира, что на него падает ответственность заг
все зло на земле, но что ему также 'принадлежит слава за все блага*
жизни.

К. Маркс о свободе творчества
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
Вопрос о свободе творчества неразрывно связан с проблемой
свободы и необходимости.
Свобода воли человека заключается не в воображаемой
независимости от окружающей его среды, как это утверждают глашатаи
индивидуалистического бунтарства и анархического произвола. Свобода
неотделима от необходимости во всех областях человеческой
деятельности, в том числе и в художественной. Необходимым условием свободы
человека является познание им объективных законов действительности,
без чего невозможно принимать правильные решения и успешно
действовать, разумно господствовать над самим собой и над внешним миром.
Это философское понимание истинной, реальной, а не
вымышленной — «абсолютной», «неограниченной» и т. п. — свободы человека
помогает разобраться и в сущности свободы художественного творчества.
Важное методологическое значение имеет указание К. Маркса о том, что
для постижения свободы в какой-либо сфере следует исходить из
существенного характера этой сферы.
Сущность свободы творчества и раскрывается в единстве двух
сторон: социологической и гносеологической. В первом
случае рассматривается отношение искусства к общественной жизни, к
классовой борьбе, анализируется связь художника с обществом.
Гносеологическое решение проблемы требует., выяснения соотношения объекта^
изображения (отражаемого) и содержания произведения (отраженного) .=^
Правильно понимать соотношение объективного и субъективного~в
творчестве значит отвергать как волюнтаризм, так и фатализм.
Волюнтаризм и фатализм — это две стороны метафизического подхода к
свободе творчества. Идеалистически трактуемая свобода воли художника,
отрицание всякой зависимости, причинной обусловленности творчества —
одна сторона; необходимость, которая механистически рассматривается
как абсолютная зависимость художника от действительности, как
внешнее принуждение, полное отрицание всякой свободы его воли,— другая
сторона. И если волюнтаризм с его «абсолютной» свободой дает простор
субъективизму в искусстве, то фаталистическое отношение к жизни
убивает творческую самостоятельность художника.
Марксистский детерминизм отвергает вздорную побасенку о
свободе воли, которая пренебрегает объективной необходимостью и
утверждает волю человека как первичное, определяющее. Свобода художника
всегда, при любой общественно-экономической формации и
политическом строе, подчиняется определенной необходимости, согласуется с нею,
исходит из нее. Необходимость в творческом процессе есть связь
художника с объективной действительностью, обусловленность его
творчества объективными закономерностями общественного бытия и
общественного сознания, сущностью предмета произведения. Маркс и Энгельс

К. МАРКС О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТЬА
79
показали, что духовный мир художника, его сознание формируются и
в конечном счете обусловливаются общественным бытием, тем'И
социальными, материальными и духовными отношениями, которые
связывают его о окружающей средой. Они высмеяли младогегельянца
М. Штирнера, который воображал, будто Рафаэль создавал сзои
творения независимо от общественных условий современного ему Рима.
Сравнение творчества Рафаэля с творчеством Леонардо да Винчи и
Тициана показывает, насколько художественные произведения первого
зависели от тогдашнего расцвета Рима, произведения Леонардо — от
обстановки во Флоренции, а труды Тициана — от развития Венеции.
«Рафаэль, как и любой другой художник, был обусловлен достигнутыми до
него техническими успехами в искусстве, организацией общества и раз-
делением-труда-в его местности и, на-конец, разделением труда во всех
странах, с которыми его местность находилась в сношениях» (К. Марко
и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 392). Возможность художника развить
свой талант целиком зависит от общественной потребности в его
произведениях, что обусловлено разделением труда и созданными им условиями
просвещения людей.
В современной реакционной буржуазной эстетике, которая утверждает
«абстрагированность» художника от окружающего мира, волюнтаризм
служит исходной позицией в трактовке свободы творчества. Эта
эстетика, опираясь, в частности, на субъективно-идеалистическую философию
буржуазного индивидуализма — экзистенциализм, рассматривает _лич^
ность как нечто автономное, изолированное от общества. Причинность?
материальная и духовная обусловленность, по мнению
экзистенциалистов, не имеют никакого отношения к индивидуальному
существованию художника. «Существование» оторвано от «объективности»,
творчество не связано с общественными устремлениями, классовой борьбой.
Экзистенциалистская эстетика импонирует тем, кто стремится
замкнуться в своем внутреннем мире, уйти от насущных проблем современности
в иррационализм, в нечто подсознательное, в мистику.
Признание марксистами необходимости в творческом процессе не
означает сведения роли художника к нулю и отрицания его свободы, как
это пытаются изобразить ревизионисты. Редактор югославской
литературной газеты «Книжевие новине» Р. Тошович, выступивший на
страницах «Политики» с серией статей о «Проблемах искусства при
социализме», условием развития духовного творчества считает освобождение
художника от «классового детерминизма», который якобы ограничивает
свободу. Связь художника с жизнью народа, активное участие в
преобразовании общества, служение передовым идеалам — все это, по
мнению югославского литератора, не только не обогащает художника, по
является причиной его «фатального рабства», насилием над талантом
(см. «Политика», 1958, 9 ноября).
Однако детерминизм, против которого так ополчаются поборники
анархии и индивидуализма, не только не уничтожает субъективных
особенностей'художника, но, наоборот, дает основу для его творчества.
Непознанная необходимость действует как фатальная сила* обрекая челб^"
века на пассивность, рабскую подчиненность внешним обстоятельствам.
Но как только человек познал ее, объективная необходимость
становится основой и условием его личной свободы, которая проявляется не как
анархический произвол, а ка!к способность творить на основе
объективных законов.
В чем заключается и выражается свобода художественного
творчества?
Человек, говорил Маркс, есть общественное существо, и поэтому
всякое проявление его индивидуальной жизни есть проявление и
утверждение определенной общественной жизни. Творчество художника есть
единство индивидуального, особенного.и. всеобщего. Всеобщее высту-

80
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
пает в творчестве художника в индивидуальной форме, в особенностях
содержания его произведения, ,что дает возможность говорить о
творческом лице художника, его понимании действительности, манере «письма»,
стиле. Свобода творчества зависит от того, насколько всеобщее
(интересы передового класса общества, в наше время — революционного
пролетариата, обусловливающие общественное содержание,
идейно-эстетическую направленность, партийность искусства), преломляясь через
чувства и мысли художника, стало его индивидуальной судьбой, источником
вдохновения и стимулом в борьбе.
Свобода творчества зависит и от того, в какой мере художник
овладел законами художественного труда, добился профессиональной
грамотности в своем ремесле, постиг тайны мастерства; насколько верно он
познал и прочувствовал объективную логику и содержание выбранного
им предмета творчества и способен дать правдивое изображение, раскрыв
тем самым богатство своего таланта.
* * *
В искусстве и литературе Маркс и Энгельс видели способ
художественного познания и отражения действительности, мощное оружие
идейно-эстетической, партийной борьбы. Отношение искусства к
действительности, тенденциозность художественного произведения, четкость
классовых позиций художника и публициста, их связь с жизнью были
для них неотъемлемой частью проблемы свободы творчества.
В то же время, рассматривая свободу творчества в
гносеологическом плане, Маркс исходил из понимания искусства как специфической
формы человеческого труда. Обладая своими особенностями,
художественный труд подчиняется тем же общим закономерностям, что и любой
вид общественного производства. Это положение марксизма имеет
-принципиально важное значение для травильного понимания
художественного труда, в объяснение которого буржуазная эстетика внесла особенно
много мистики.
Одним из общих законов трудовой деятельности является позна-ние
человеком материала (предмета) своего производства, овладение
объектом своего труда. Маркс показал, в чем смысл и значение этого
закона для трудовой деятельности человека.
Познание материала творчества, овладение им — необходимое
условие трудового процесса и воздействия человека на окружающий мир.
Нем полнее «познал человек материал и подчинил его своим
потребностям, тем сознательнее и свободнее он относится к объекту своей
деятельности. А свободная сознательная деятельность, по словам Маркса,
составляет один из важнейших признаков общественного человека. Она
дала ему возможность выйти из рамок рабской (потребительской)
зависимости от природы, подойти к предмету с необходимой для него мерой.
Будучи, то определению Маркса, лишь особым видом производства,
искусство подчиняется всеобщим условиям человеческого труда —
свободной сознательной деятельности. Искусство, художественное
производство — форма эстетического познания и отражения
действительности. Поэтому художественный труд требует глубокого знания
художником объекта своего творчества, изучения жизненного материала,
овладения средствами художественного воплощения этого материала. Только
на этой основе художник может поставить себя в свободную зависимость
от объекта творчества, подойти к нему с соответствующей эстетической
мерой — раскрыть его внутреннюю правду, существенное содержание
в наиболее подходящих для данного объекта видах и жанрах искусства,
художественными средствами.
Маркс и Энгельс обратились к проблеме свободы творчества в связи
с конкретными политическими задачами борьбы против «Свободных» —

К. МАРКС О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТВА
81
младогегельянского кружка берлинских литераторов (Б. и Э. Бауэры,
М. Штирнер, Л. Буль и другие). Они подвергли уничтожающей критике
их идеалистические взгляды и эстетические «концепции». Остро встал
вопрос и о свободе творчества как одной из важных проблем не только
эстетической теории и художественной практики, но и партийно-публици-
стичестй-деятельнооти. Здесь мы имеем один из многих примеров того,
как Маркс решал вопросы теории, в том числе и эстетики, в связи с
насущными задачами революционной практики.
Младогегельянцы не позволяли себе «опуститься» до окружающей
их «низкой массы», не желали изучать конкретную действительность и
пытались возвыситься до «свободной критики». По словам К. Маркса, их
«критическая критика» двигалась «вне того предмета, который она
будто бы исследует». В «Эстетическом прологе», который Ф. Шелига
предпослал разбору романа Э. Сю «Парижские тайны»,
утверждалось, что «критик, если он того желает, может быть также и поэтом»,
для которого «настоящее само но себе—ничто» (Соч., т. 2, стр. 60).
Понятно, что критика, «держащая себя свободно по отношению к своему
предмету» (там же, стр. 12), не хотела и не могла признавать реальное
содержание -предмета и его объективный смысл.
Маркс показал всю абсурдность младогегельянских претензий на
такую «свободу», квалифицируя ее как мнимую, ложную. Он писал, что
«свободное искусство» младогегельянцев, которое оторвалось от
действительности и из^самогосебя.творит a priori свой иредмет^нигде не
привнося в него действительное содержание, лишь «по видимости'свободно».
И Маркс выдвинул имеющее первостепенное значение для практики
художественного творчества положение о соотношении
разумно-естественной и неразумно-рабской зависимости (подчиненности) художника от
дбъекта его труда.
Всесторонне овладеть материалом своего творчества, сущностью
явления, характера и на основе этого художественно правдиво
отобразить жизнь, раскрывая «всю (правду в целом»,— это и есть разумная,
естественная подчиненность, которая объективно выражается в
самостоятельном и глубоком содержании произведения. Когда же художник или
публицист хочет «оторваться» от объективного содержания и смысла
предмета, стремится добиться «свободы» от него, это неминуемо ведет
к рабской подчиненности, неестественной, неразумной зависимости от
объекта.
Рабская (подчиненность есть тот субъективно-натуралистический акт
творчества, когда художник «самые случайные и самые индивидуальные
определения» произвольно конструирует «как абсолютно необходимые и
всеобщие» (там же, стр. 67). Иначе говоря, это — отображение
второстепенного, преходящего, вследствие непонимания того, что является
действительно существенным.
Маркс не только раскрыл суть анархического произвола художника,
его субъективистски-свободного отношения к действительности. Он
показал также, отчего и для чего в конечном счете существует эта «свобода».
Свобода и рабство, говорил Маркс, образуют антагонизм. Свобода
и рабство в художественном творчестве рождают противоположные по
своей идейно-эстетической значимости и художественной ценности
творения. Вскрывая убожество идейного содержания произведений
младогегельянцев, Маркс характеризует их публицистическое творчество как
свободное от всякой мысли и глубокого содержания^ как свободу, коГсг-
раИ~ШГСмепшого искажает действительность. Эту «свободу» они
'прикрывали необузданной, тю замечанию Маркса, санкюлотокой формой,
громкими фразами, расплывчатыми рассуждениями.
«Свобода» от содержания приводит художника к
формалистическому трюкачеству, которое должно прикрыть извращенность, убожество
содержания и в то же время хоть как-то 'привлечь к произведению вни-

82
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
■мание публики. «...Люди,— писал Маркс,— которым любой предмет
служит поводом для стилистических упражнений, преподносимых ими
публике, извращают, вследствие такого формального подхода, самое
содержание предмета...». (Соч., т. 1, стр. 444). Маркс указывал, что боязнь
быть разоблаченными за свои бессодержательные »произведения, свою
«критическую» спекуляцию заставляла «Свободных» преподносить свое
творчество в малодоступной народу форме. Он писал: «...Чудеса
критически-спекулятивного сотворения мира, чтобы не подвергнуться
«осквернению», могут быть сообщены непосвященной массе только в форме
мистерий» (Соч., т. 2, стр. 59). «Свободное искусство» младогегельянцев
вместо того, чтобы «раскрыть скрытое», ставит своей задачей «скрыть
раскрытое». В этом смысл так называемого «свободного» искусства,
его анархического произвола в отношении законов художественного
труда, субъективистского понимания жизненных явлений.
Марксистская эстетика считает, что необходимым условием
творческих исканий художника является чувство ответственности перед
обществом за идейно-эстетические результаты своего труда. Это чувство
является тем «внутренним регуляторов» воли художника, его свободы,
который помогает ему правильно разобраться в жизненных явлениях, не
попасть в рабскую зависимость от объекта творчества, дать
художественно верное отражение действительности.
Будучи редактором «Рейнской газеты», Маркс требовал от
младогегельянцев: «Поменьше расплывчатых рассуждений, громких фраз,
самодовольного любования собой и 'побольше о-пределенностигпоболыпе
внимания к конкретной действительности, побольше знания дела» («Из
ранних произведений», стр. 252). «Знание дела» — один из важнейших
критериев в суждениях Маркса о достоинствах и недостатках как
исследований, так и публицистических и художественных произведений.
Художник, не овладевший существом предмета своего творчества, не
может не дать ему субъективно-произвольной оценки, что нарушает, как
говорил Маркс, «право объекта», право быть объективно познанным и
реалистически отображенным в искусстве.
Нельзя не вспомнить критику Маркса и Энгельса в адрес Ф. Лас-
саля за его существенную ошибку в драме «Франц фон Зикинген».
Обратившись к рыцарскому восстанию Зикингена и Гуттена, Лассаль при
оценке исторической обстановки первой четверти XVI века исходил не
из всестороннего изучения и анализа классовых отношений, а из
абстрактно-идеалистической схемы: трагическое противоречие между
целями революционного движения и оппортунизмом его руководителей и
отсюда способность или неспособность вождей до конца возглавить
действия масс. Поэтому Лассаль сосредоточил весь интерес своего
произведения на дворянских представителях в революции, в то время как
существенный фон драмы должны были составить представители крестьян и
революционных элементов городов. Поставив лютеранеко-рыцарскую
оппозицию выше плебейско-мюнцеровской, Лассаль не смог воссоздать
художественную правду. Маркс указывал Ласеалю, что если бы он
сделал народ главным героемсвоегтптргатгзйедения, то ему «волей-неволей
пришлось бы тогда в большей степени шекспиризироватьъ — создавать
реалистические, обладающие совокупностью «характерных черт» образы
(«К. Маркс и Ф. Энгельс. Об искусстве», т. 1, стр. 26).
* * *
Буржуазные идеологи в своих нападках на советское искусство
клеветнически утверждают, что марксистская эстетика якобы не признает
субъективных особенностей художника, не считается с индивидуальными
проявлениями его таланта. С этой демагогией смыкаются утверждения
ревизионистов о том, что для художников, стоящих на позициях
^марксистской эстетики, отрицающей якобы самое понятие творческой ин-

К. МАРКС О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТВА
83
дивидуальности, невозможно самостоятельное видение мира и его
творческое воплощение в искусстве. Не говоря о том, как ревизионизм
понимает «самостоятельное видение», нельзя не отметить, что злостные
измышления наших недругов свидетельствуют об их незнании или
умышленном искажении теории марксистской эстетики.
Именно марксистская эстетика, и в первую очередь ее
основоположники, дает глубокое обоснование роли субъективного фактора в
творческом процессе.
Маркс определил идеальное как материальное, пересаженное в
человеческую голову и преобразованное в ней. Между действительностью
(объектом искусства) и художественным произведением стоит его
создатель — художник. Предмет действительности, преломляясь через
сознание художника, «преобразовываясь» в его чувствах и мыслях,
становится содержанием художественного произведения. Мировоззрение
художника предопределяет оценку и отбор жизненного материала, его
отображение. Творческий метод и стиль, профессиональное мастерство,
индивидуальные особенности художника формируют произведение искусства.
Субъективный момент играет огромную роль в художественном освоении
и преобразовании фактов жизни.
Разумеется, Маркс признавал за художником право на подлинно
творческое изображение действительности, уа утверждение своих
индивидуальных профеосиональных особенностей. .Маркс подчеркивал, что
писатель должен творить «в своем собственном стиле», а не «в каком-то
другом». Свободное творчество, указывал Маркс, есть условие для
выражения творческой личности художника и должно с необходимостью
давать ему право раскрывать свой духовный облик как «в свободном, то
есть самостоятельном от глубоком содержании», так и в
самостоятельной художественной форме, которая выступает как проявление его
субъективности.
Защищая право художника на свободное творчество, Маркс в то же
время выдвигает объективные критерии этой свободы: «Различны
объекты, не менее различны и действия, направленные на эти объекты,
следовательно, различны должны быть и намерения, ибо какое же
объективное мерило можем мы приложить к намерению, помимо содержания
действия и его формы?» (Соч., т. 1, стр. 122). Объективным мерилом
свободы художника для Маркса были глубокое содержание и подлинно
художественная форма его произведений. В литературном наследии
Маркса мы находим немало примеров того, как надо судить о мастерстве
художника или публициста, его свободно проявленной субъективности пс
содержанию и форме созданного им произведения. Свобода, как писал
Маркс, находит свое конкретное воплощение в своеобразном жизненном
материале. Поэтому вне объективных критериев, дающих возможность
оценивать труд художника, всякие разговоры о свободном творчестве
теряют свой смысл.
В художественном произведении так или иначе выражается
мировоззрение автора, восприятие им объекта творчества, стремление к
утверждению определенной эстетической идеи. Субъективное отношение
к явлениям действительности, их идейно-эстетическая оценка
-предопределяют эстетический смысл отображенного, обусловливают содержание
произведения. Поэтому Маркс придавал огромное значение позиции
художника в общественной жизни, его идейно-мировоззренческим
взглядам.
Маркс и Энгельс осуждали «дурную» тенденциозность писателя*
превращение художественных образов «в рупоры духа времени»,
растворение «личности в принципе». Но Маркс и Энгельс высоко ценили
тенденциозность, вытекающую из самого положения и действия героев
произведения.
. Отсутствие ясного мировоззрения, четкости классовых и паотий'ных

84
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
позиций лишает художника возможности правильно разобраться в
фактах действительности, уиидеть между ними существенную связь.
Подвергнув суровой критике либерально-филантропический роман Э. Сю
«Парижские тайны», Маркс показал, что там, где автор «из благоговения
перед буржуазией» (Соч., т. 2, стр. 83) проводит ложные идеи, там он
искажает образы людей, картины жизни. В тех же местах, где Сю
удается подняться над «горизонтом своего ограниченного
мировоззрения» (там же, стр. 188), он дает правдивое изображение людей и их
характеров.
Мысли Маркса об активной роли сознания художника в творческом
процессе, о первостепенной важности мировоззрения в создании
произведений искусства особенно актуальны сегодня. Буржуазная эстетика,
опираясь на психоаналитическую теорию Фрейда, проповедует «закон
бессознательности» как непреложный для творчества художника,
утверждает определяющую роль «иррациональных сил». Творить —
значит не мыслить, мысль «убивает» искусство. Недалеко от такого рода
цинизма и издевательства над интеллектом ушли и современные
ревизионисты от эстетики, пытающиеся «доказать» отсутствие связи.между
мировоззрением художника и объективным результатом его творения,
отрицающие роль и значение передовой идеологии для художественного
творчества, в частности и в особенности роль марксистско-ленинской
идеологии.
Но сама художественная практика со всей очевидностью
свидетельствует о том, что передовое, мировоззрение — в наши дни марксистско-
ленинское мировоззрение — является непременным условием создания
высокоидейных произведений реалистического искусства, условием,
которое не дает субъективному превратиться в искажающий
действительность субъективизм, индивидуальным особенностям стать недоступным
для других индивидуализмом, объективному выступить в искусстве как
зряшный, «эмпирический» объективизм. И чем полнее овладевает
художник марксистско-ленинским %мирозоззреиием и использует все
богатство приобретенных человечеством знаний, тем объективнее,
жизненно правдивее бывает и субъективное восприятие им событий жизни
и их художественно-эстетическое воопроизведение.
Маркс сурово критиковал субъектиБно-вдеалистическое
игнорирование реальной действительности младогегельянцами, их высокомерное
стремление стать выше общества. Маркс подчеркивал, что
«Свободные» не выходят «из состояния беспредметного одиночества» и не
вступают «в истинно общественное отношение к тому или иному
действительному предмету» (Соч., т. 2, стр. 175). Разоблачая
индивидуалистический подход младогегельянцев к общественной жизни, Маркс
указывал, что быть членом общества и «отделять себя от всего» есть
«абсолютная бессмыслица» (там же). «Критически мыслящие»
младогегельянцы спрашивали: «Может ли критик жить в том обществе, которое он
подвергает критике?» Маркс иронизировал в адрес «Свободных»: у них
критик живет совершенно вне общества, а «следовало бы спросить
наоборот: разве он не должен жить <в этом обществе, разве не должен сам
быть проявлением жизни этого общества» (таи же, сгр. 177).
Буржуазные идеологи любят говорить о «свободе» творчества в
капиталистическом обществе. Не вся история развития художественной
практики наглядно свидетельствует о том, что никогда, ни в каком
обществе, в том числе и буржуазном, не существовало «абсолютной»
свободы, безотносительной к общественно-классовой практике. Маркс и
Энгельс квалифицировали как шарлатанство анархическое раздувание
«буржуазной свободы вплоть до абсолютной независимости и
самостоятельности отдельного индивидуума» (Соч., т. 7, стр. 303).
Маркс указывал, что одна форма свободы обусловливает другую.
Свобода искусства и литературы есть «частное» от «целого».— граждан-

К. МАРКС О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТВА
85
ской свободы, реального смысла и конкретного содержания данной
формы демократии. Тот или иной уровень демократии, обеспечивающий
определенный характер свобод, обусловливает и реальное осуществление
той или иной степени свободы творчества. Вопрос о свободе творчества
предполагает ответ: для каких художников, во имя чьих интересов?
Маркс постоянно разоблачал ханжеские измышления буржуазных
идеологов об «абсолютной» свободе и демократии «для всех» в мире
капитала. Он говорил: «...не давайте обманывать себя абстрактным словом
свобода! Чья это свобода? Это — не свобода каждой отдельной личности
по отношению к другой личности. Это — свобода для капитала выжимать
последние соки из рабочего» (Соч., т. 4, стр. 416). Демократия при
капитализме — это право человека, обладающего деньгами, свободно
эксплуатировать труд рабочего и талант художника, получать прибыль от
дарований ученого и красоты женщины. Эта «свобода», как говорил
Маркс, представляет собой не что иное, как продукт общества,
основанного на эксплуатации человека человеком.
Границей свободы художника является конфликт его творчества с
господствующим классом страны, общественно-политическими задачами
этого класса, противопоставление себя государственным интересам.
Это — общее определение границы свободы творчества, <и здесь еще
не раскрыто конкретное содержание конфликта: какой художник,
с к а <к и м классом, в каком обществе, в чьих интересах вступаегг в
этот конфликт и в связи с этим каковы »реальные границы свободы
творчества. Для того, чтобы данное определение получило свой
истинный смысл, надо обратиться к марксистскому пониманию свободы
творчества в буржуазном и социалистическом обществе.
Маркс показал, что «капиталистическое производство враждебно
известным отраслям духовного производства, например искусству и
поэзии» («Теории прибавочной стоимости», ч. I, 1955, стр. 261).
Капитализм принижает творчество художника, стремится -.превратить
произведения искусства в товары, а свободу творчества — в свободу
купли-продажи дарования и таланта. Искусство, как и другие виды духовного
производства, стало «оцениваться,— говорил Маркс,— только лишь по
их коммерческой стоимости», а «все так называемые высшие ©иды
труда— умственный, художественный и т. д. — превратились в предметы
торговли и лишились, таким образом, своего прежнего ореола» (Соч.,
т. 6, стр. 601).
Один товар обменивается на другой на основе меновой стоимости —
общественно необходимого времени, которое требуется для его
производства. Общественно необходимое время абстрактно, оно отвлекается
от индивидуальных особенностей производителя и специфических
качеств товара. «Прирожденный левеллер [уравнитель] и циник, товар
всегда готов обменять не только душу, но и тело со всяким другим
товаром, хотя бы этот последний был наделен наружностью, еще менее
привлекательной, чем Мариторна» (К. Маркс «Капитал», т. I,
стр. 92). Меновая стоимость дворца, говорит Маркс, может быть
выражена в определенном количестве коробок сапожной ваксы, а лондонские
фабриканты выразили стоимость множества коробок сапожной ваксы в
своих дворцах. Власть денег нивелирует труд художника, убивает его
индивидуальную природу, которая не измеряется абстрактным
общественно необходимым временем; «...презрение к теории, искусству,
истории, презрение к человеку, как самоцели,— это является действительной,
сознательной точкой зрения денежного человека, его добродетелью»,—
подчеркивал Маркс (Соч., т. 1, стр. 411).
Маркс писал, что, продавая свой талант, художник отрицает,
разрушает свое индивидуальное своеобразие, свои творческие возможности.
В капиталистическом мире труд художника «производителен», когда он
работает для своего заказчика «на фабричный манер». Певица, писал

86
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
Маркс, продающая свое пение на свой собственный риск,—
непроизводительный работник; но если она приглашена антрепренером, который
заставляет ее петь для того, чтобы выручить деньги, то она —
производительный работник, производящий капитал. Такой труд — не
добровольный, а вынужденный — не является удовлетворением духовной
потребности художника, он только средство удовлетворения других
потребностей. Художник, отмечал Маркс, должен зарабатывать, чтобы
иметь возможность существовать и творить, но он ни в коем случае не
должен существовать и творить для того, чтобы зарабатывать. Свобода
искусства, указывал Маркс, состоит в том, чтобы не быть промыслом.
Буржуазия, являясь заказчиком, требует от художника служения
своим политическим и эстетическим запросам. Свобода художника,
служащего классовым задачам буржуазии, есть свобода служения на
потребу меньшинства, которое стремится низвести свободу творчества до
рабской зависимости от издателя, мецената, антрепренера. «Буржуазия
лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор
считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом.
Врача, юриста, священника и поэта, человека науки она превратила в
своих платных наемных работников» (Соч., т. 4, стр. 427).
Для реакционных сил общества свобода в области общественной
практики состоит не в познании необходимости, а в искажении
закономерностей общественного развития, в извращении и фальсификации
объективной истины. В области искусства это выражается в отказе от
художественно-эстетической правды, в изображении капиталистической
действительности как некоего «всеобщего блага».
Такова основная политическая, экономическая, «эстетическая»
тенденция капиталистического общества в отношении к свободе творчества,
искусству. И много мужества, непримиримости к окружающей
действительности, неугасимой веры в высокие идеалы должен иметь художник,
чтобы утверждать свою свободу, открыто выступая против лицемерия и
фальши капитализма. Но это единственный путь к созданию
подлинного искусства в буржуазном обществе.
Маркс постоянно подчеркивал, что основным и решающим
фактором развития буржуазного общества является борьба двух его основных
антагонистических классов, в которой так или иначе участвует все
общество. Она проявляется во всех сферах общественной жизни, в том
числе и в искусстве. И чем больше мощь и организованность враждебных
капитализму сил, тем явственнее действует в среде передовой
художественной интеллигенции стремление к подлинной свободе творчества,
протест против зависимости от «денежного мешка», тем чаще мастера
искусства переходят в лагерь активных борцов за демократию и.
социализм. Сейчас, как никогда, общественное звучание творчества
художника определяется его классовыми позициями, его мировоззрением,
идейным содержанием его произведений. Когда художник отдает свои
чувства и помыслы, сзое сознание и талант борьбе за счастье народа,
в капиталистическом мире он неизбежно вступает в политический»
идейно-эстетический конфликт с господствующим классом —
буржуазией. Это антагонистический конфликт, в основе которого лежит
столкновение интересов враждебных классов, различных мировоззрений и
эстетических принципов, противоположных взглядов на роль художника и
на значение искусства. Подлинное разрешение этого противоречия
возможно только в борьбе за прогресс, демократию и социализм.
Если при капитализме путь к подлинно свободному творчеству
проходит через острые столкновения с господствующими взглядами, то при
социализме свободному творчеству обеспечиваются наилучшие условия:
здесь все общество глубоко заинтересовано в том, чтобы искусство
служило народу, выражало правду жизни, было ее активным участником.
Основоположники марксизма отмечали, что в эпоху классовых битв про-

К. МАРКС О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТВА
87
летариата с буржуазией демократия стала пролетарским принципом
принципом масс. Обществом, обеспечивающим прежде всего
действительную гражданскую свободу, настоящий демократизм общественной
жизни, Маркс назвал коммунизм.
Только уничтожив частную собственность, установив демократию
для абсолютного большинства населения, общество оказывается
способным разрешить неразрешимое при капитализме противоречие между
свободой и необходимостью. Революция пролетариата, говорили Маркс
и Энгельс, делает людей господами своих собственных отношений.
Поэтому человек, становясь господином над природой и самим собой,
достигает полной свободы. Освобождая человека от господства частной
собственности и всех ее трагических последствий, социализм утверждает
истинную, человеческую форму свободы.
Социализм выступает как «царство свободы» потому, что он
освобождает художника от экономической, политической и духовной
эксплуатации, от рабских ограничений реакционными классами его творческих
возможностей. Дав подлинную свободу художнику, Октябрьская
революция обеспечила эту свободу материально, превратив, как указывал
Ленин, Советское государство в его защитника и заказчика.
Социалистическое общество обеспечивает расцвет художественной культуры,
дает художнику наиболее благоприятные условия для понимания с
позиций марксистско-ленинской идеологии закономерностей общественного
развития и осознания тех больших и благородных задач, которые ставят
перед искусством партия и народ. Само решение художником этих
невиданных в истории задач требует от него проявления всех его творческих
способностей, размаха мысли, глубокого знания жизни, непрестанного
совершенствования своего профессионального мастерства.
Коммунистическая партийность и народность искусства социалистического реализма
открывают перед художником огромные возможности для наиболее
глубокого, всестороннего, правдивого отражения жизни, тесной связи с
жизнью общества, активного участия в коммунистическом
строительстве. Этого требует от искусства народ, кровно заинтересованный в
творческих успехах советских художников — верных помощников партии и
государства. Вот почему только социализм может обеспечить подлинную
свободу художественного творчества.
Но «царство свободы» при социализме не означает утверждения
абсолютной, неограниченной свободы, независимой от всякой
необходимости. Истинное «царство свободы», говорил Маркс, может расцвести лишь
на основе «царства необходимости», как на своем базисе. Таким
«царством необходимости» для советского художника является его служение
своему народу, Коммунистической партии, великим задачам построения
коммунистического общества. Вне этой необходимости для советского
художника не может быть подлинной свободы. «В условиях
социалистического общества, где народ является действительно свободным,
подлинным хозяином своей судьбы и творцом новой жизни, для художника,
который верно служит своему народу, не существует вопроса о том,
свободен или не свободен он в своем творчестве», ибо «правдивое
освещение жизни с позиций коммунистической партийности является
потребностью его души» (Н. С. Хрущев «За тесную связь литературы и
искусства с жизнью народа», стр. 24—25).
Поэтому большую роль в осуществлении творческой свободы
советского художника играет его личная высокая ответственность за
художественно-правдивое, высокоидейиое, эстетическое содержание своих
творений перед народом, государством, Коммунистической партией.
Если художник забывает об этом чувстве ответственности, то он
вступает в конфликт с советской общественностью и не может не оказаться
перед судом общественной критики. Это конфликт художника с
интересами всего общества. Если речь идет о советском художнике, субъек-

sa
3. Г. ЗОРЬЯНОВ
тивно преданном своему народу, то подобный конфликт носит
временный характер, по своему существу он неантагонистичен. Его преодоление
необходимо, но оно происходит на основе принципиальной товарищеской
критики, средствами идейного воздействия. Разрешение этих
противоречий (и их предупреждение) должно быть подчинено общим интересам
строительства коммунизма и должно вытекать из стремления к
сплоченности всех творческих работников на основе марксистско-ленинской
идеологии, основополагающих принципов марксистско-ленинской
эстетики. Единственно возможным способом разрешения этих конфликтов
и противоречий наша партия признает сплочение «всех сил литературы
и искусства на принципиальной основе, а не за счет уступок и
отступлений от принципов марксизма-ленинизма» (там же, стр. 28).
К. Маркс и Ф. Энгельс заложили краеугольные камни марксистской
революционной эстетики, осветив и во многом разработав с позиций
диалектического и исторического материализма основные вопросы теории и
истории искусства. В новых исторических условиях в неразрывной
связи с классовой борьбой революционного пролетариата В. И. Ленин
развил и разработал важнейшие проблемы марксистской эстетики, в том
числе и проблему свободы художественного творчества.
Свободу творчества Ленин неразрывно связал с учением о
партийности литературы и искусства. В противовес буржуазным нравам,
указывал Ленин, буржуазному литературному карьеризму и
индивидуализму, «барскому анархизму» пролетарская литература должна быть
партийной. Свобода художника и партийность неразрывны.
Разоблачая лицемерно «свободные», а на деле связанные
материально и духовно с буржуазией литературу и искусство, Ленин выдвинул
положение об открытой связи литературы и искусства с освободительной
борьбой пролетариата как основное требование революционного
пролетариата. Искусство свободно только тогда, когда оно открыто связано с
передовыми идеями века, открыто служит освободительной борьбе
революционного народа, преобразовывающего действительность. Свобода
творчества и народность искусства неразрывны.
Как и Маркс, Ленин видел свободу художника не только в свободе
от политического давления, крепостнической цензуры, от буржуазно-
торгашеских отношений, но и в свободе от индивидуализма,
буржуазного анархизма. Анархизм, индивидуализм — буржуазные идеи, чуждые
пролетарской идеологии, отрывающие художника от революции.
Подлинная свобода художника возможна только тогда, когда его
творчество оплодотворяется последним словом революционной мысли
человечества, опытом живой работы социалистического пролетариата.
Открытая связь искусства и литературы с Коммунистической
партией, с ее марксистско-ленинской идеологией, со всей огромной
созидательной деятельностью народа составляет силу, живительный источник
советских художников, важнейшее условие их творческого роста,
подлинной свободы. Об этом постоянно напоминают партийные документы
по идеологическим вопросам и решения XXI съезда КПСС, в которых
бессмертные идеи основоположников марксизма-ленинизма получили
свое дальнейшее развитие в связи с задачами развернутого
коммунистического строительства. Партия придает огромное значение литературе и
искусству, видя в советских художниках своих верных помощников*
борцов на переднем крае коммунистического строительства. И свобода
советского художника сегодня определяется его местом и ролью в
общенародном созидании, теми творениями, в которых он воссоздает пафос и
героические будни наших дней, рисует правдивые картины жизни и
образы советских людей, создавая художественную летопись нашей
замечательной эпохи.

Метафизическая концепция
развития в XIX и XX веках
À. С. БОГОМОЛОВ
В марксистской истории философии давно уже получило признание
и подробное обоснование положение о противоположности диалектики и
метафизики как основных методов познания. И поскольку метод
мышления не может не найти выражения в его результатах — в теории,
исследование взгляда на мир, развиваемого тем или иным мыслителем,
позволяет определить основные черты того метода, которым он
пользуется.
Может быть, наиболее явственно противоположность диалектики и
метафизики проявляется в теории развития. Не случайно
В. И. Ленин рассмотрение этой противоположности сделал одним из
центральных моментов своего знаменитого фрагмента «К вопросу о
диалектике». Однако в нашей философской литературе пока еще мало
учитывается, в каком направлении развивалась сама метафизическая
концепция развития в наше время, в XX веке. Критикуя метафизическое
понимание развития, многие авторы часто ссылаются на архаические и, по
существу, наивные теории, такие, например, как преформизм Робине, и
даже на Анаксагора. Не удивительно, что современный философский
ревизионизм пытается спекулировать на этом, утверждая, что
противоположность диалектики и метафизики уже «устарела», «ликвидирована»
ходом развития философии. Так, критикуя определение метафизического
метода в книге М. А. Леонова «Очерк диалектического
материализма», югославский философ М. Маркович заявляет, что поскольку в
современной философии становится все меньше и меньше людей, не
признающих развития, сводящих его только к количественным изменениям,
отрицающих скачки в развитии и т. д., то в настоящее время различие
диалектики и метафизики как двух основных философских методов
имеет все меньше смысла; подлинными же противниками диалектики
выступают ныне, по Марковичу, догматизм и скептицизм.
Оставим на совести Марковича то, что своим главным противником
он считает не различные формы буржуазной идеологии, а
последовательный, принципиальный марксизм, разрабатываемый в Советском Союзе,
в странах социалистического лагеря и марксистскими партиями
капиталистических стран1. Отметим здесь, что во взглядах Марковича есть
крупица истины: действительно, в наше время все меньше становится
философов и ученых, придерживающихся механистической,
плоскоэволюционной теории развития. Но значит ли это, что метафизика
вообще сходит на нет? Разумеется, не значит. По-видимому, Маркович
столкнулся с фактом, не согласующимся с его собственным догматиче-
1 Мы с тем большим правом можем воздержаться здесь от разбора брошюры
М. Марковича «Марксизм, догматизм и скептицизм», что подробная и убедительная
критика ее содержится в статье Михайлова, опубликованной в журнале «Вопросы
философии» № 2 за 1959 год.

90
А. С. БОГОМОЛОВ
ским представлением о борьбе диалектики и метафизики в теории
развития, как и в философии вообще, и на этом основании решил отбросить
одно из важных положений марксистской философии. Он не допускает
и мысли о том, что метафизика сама развивается, принимая новые
формы в зависимости от развития общества и естественных наук.
Так ревизионизм оказывается оборотной стороной догматизма: там,
где догматик цепляется за действительно устаревшее или требующее
уточнения и развития положение теории марксизма, ревизионист,
заметивший несоответствие этого положения изменившейся
действительности, поднимает крик о «кризисе» марксистской теории и требует ее
упразднения в целом. В противоположность догматизму и ревизионизму
диалектика учит конкретному подходу к действительности, в том числе и
к идеологической борьбе, требуя анализа новых форм проявления
основных ее закономерностей. Роль и значение марксистской теории состоят
здесь в том, что, следуя ей, «мы будем приближаться к объективной
истине все больше и больше» (В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 130).
Настоящая статья имеет своей задачей рассмотрение тех изменений
в теории развития, которые связаны с прогрессом науки на рубеже
XIX—XX веков и становлением империализма как высшей стадии
капитализма. В результате этих изменений в буржуазной философии
возникла новая форма метафизической концепции развития.
О концепции эволюционизма в буржуазной философии XIX века
Теория развития принадлежит к числу тех составляющих эпоху
научных идей, что неизбежно выходят за рамки науки, в которой они были
впервые сформулированы, почти тотчас же приобретая
мировоззренческое, философское значение. Сформулированная научно еще в конце
XVIII века в космогонической гипотезе Канта — Лапласа, а затем
в первой трети XIX века в теориях Ламарка, Сент-Илера, Рулье и в
геологических исследованиях Ляйеля, теория развития тем не менее
завоевала руководящее место в науке лишь во второй половине XIX века.
Решающую роль здесь сыграло учение Чарлза Дарвина о
происхождении биологических видов. С появлением дарвинизма началось
триумфальное шествие эволюционизма, завоевывавшего одну область
научного исследования за другой. Теория развития подняла науку в целом на
новую, более высокую ступень, а в философии послужила
естественнонаучной основой для возникновения диалектического материализма.
Не рассматривая здесь взаимоотношений дарвинизма и марксизма
с точки зрения борьбы диалектики и метафизики (это сложный вопрос,
требующий специального исследования), отметим один несомненный
факт: в господствующей буржуазной идеологии XIX века идея развития
приняла форму метафизического, плоского эволюционизма. «С
«принципом развития» в XX веке (да и в конце XIX века) «согласны все».— Да,
но это поверхностное, непродуманное, случайное, филистерское
«согласие» есть того рода согласие, которым душат и опошляют истину»,—
писал, характеризуя буржуазный эволюционизм, В. И. Ленин (Соч.,
т. 38, стр. 251).
Крупнейшим представителем буржуазного философского
эволюционизма XIX века был английский философ-позитивист Герберт Спенсер,
который пытался построить грандиозную систему «синтетической
философии». Стержнем ее была идея эволюции как непрерывного,
постепенного процесса перераспределения материи и движения, управляемого
механическими законами. Эту идею Спенсер сформулировал в 1852 году
в следующих словах: «Рассматривая вещи всегда скорее с точки зрения
статической, чем динамической, люди обыкновенно не могут себе
представить, чтобы путем малых приращений и изменений могло
произойти с течением времени любое превращение... Тем не менее, мы имеем

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ В XIX И XX ВЕКАХ 91
много примеров тому, как путем совершенно незаметных градаций
можно перейти от одной формы к форме, коренным образом от нее
отличающейся» («Гипотеза развития», в сборнике «Теория раззития», СПБ,
1904, стр. 46). В этой формулировке мы видим уже то существенно
новое, что вносит эволюционизм в идею развития по сравнению с
преформизмом, господствовавшим в естествознании и философии XVIII века,
а именно признание трансформизма, перехода одних форм в другие.
Однако трансформизм, выраженный в терминах исключительной
постепенности развития, в рамках метафизической формулы «natura поп
facit saltum», не в силах объяснить действительный процесс развития.
Спенсер выдвигает следующую «формулу эволюции»: «Эволюция —
интеграция материи, сопровождаемая рассеянием движения,
переводящая материю из неопределенной, бессвязной однородности в
определенную, связную разнородность и производящая параллельное тому
преобразование сохраняемого матернею движения» («Основные начала»,
СПБ, 1897, стр. 331). Раскрывая содержание этой формулы, Спенсер так
излагает основные черты своего понимания эволюции.
Во-первых, процесс эволюции закономерен; он управляется
механическими законами сочетания и перераспределения частиц материи под
действием внешней силы.
Во-вторых, материя, подвергающаяся, согласно Спенсеру,
постоянному перераспределению, состоит из каких-то элементарных частиц,
способных образовывать различные агрегаты,— из атомов
неорганической материи, клеток живого тела, «нервных толчков» (nervous shocks)
психических процессов, социальных единиц — индивидов. Свойства и
закономерности агрегатов определяются природой этих единиц. «Природа
единиц обусловливает известное строение агрегатов». А если так, «если
дан характер единиц, то характер агрегата, который они
составляют, уже определен вперед» (Г. Спенсер «Социология как
предмет изучения», СПБ, 1896, стр. 45, 46). Так формулируется теория
сведения — этот основной принцип механистической методологии.
Третьим существенным моментом эволюционизма Спенсера была
теория равновесия. Движущая сила развития определялась, согласно
этой теории, как антагонизм противоположно направленных сил, а
общее направление развития — как их уравновешивание. Но чем
определяется в таком случае результат развития? Преобладанием одного из
двух уже данных факторов, например, агрегата и среды. Нового здесь
быть не может: все уже дано.
Исходя из отрицания прерывности, качественных скачков в
развитии, плоский эволюционизм подводит к убеждению в том, что в мире не
может возникнуть ничего принципиально нового. Вообще эволюционная
теория призвана объяснить возникновение новых качеств, переходы от
неорганического к органическому и от органического к психическому и
социальному. Однако для Спенсера оставалось загадкой возникновение
самих элементарных частиц, перераспределение которых образует
различные агрегаты с различными качествами. И Спенсер стал на позиции
агностицизма. Если в начале своей деятельности он еще признавал
возможность объяснить происхождение жизни и психики из неорганической
материи, то в последних прижизненных изданиях «Оснований биологии»
и «Основных начал» мы видим отказ от такого объяснения в принципе.
Самое большее, на что рассчитывает Спенсер,— это показать
соответствие законов жизни и психики законам эволюции вообще.
В формулировке законов эволюции Спенсер исходил из «закона
постоянства силы». Иногда этот закон отождествляют с законом
сохранения и превращения энергии, но это неверно. Спенсер говорит не о
реальном и доступном точному, научному познанию законе,, каким
является закон сохранения энергии, но о некотором априорном,
сверхчувственном принципе. Это — «постоянство какой-то причины, превышающей

92
А. С. БОГОМОЛОВ
наше знание и понимание. Убеждение в постоянстве ее — убеждение в
существовании безусловной реальности, не имеющей ни начала, ни
конца» («Основные начала», стр. 163). Таков философский смысл «закона
постоянства силы». Следует, однако, отметить, что естествоиспытатели,
которым было мало дела до философских тонкостей, толковали этот
закон стихийно-материалистически.
Спенсер использовал для обоснования своего эволюционизма
принципы классической физики: законы Ньютона, закон сохранения энергии,
принцип Карно и другие. Однако он абсолютизировал механическую
интерпретацию этих принципов, пытаясь создать чисто
механическую картину мира, свести все процессы развития к
пространственно-временному перераспределению неизменных частиц материи.
Естественно, что эта попытка была обречена на неуспех. Физические
открытия конца XIX — начала XX века, показавшие ограниченность
механической интерпретации законов классической физики, стали роковыми для
спенсеровского эволюционизма.
Электромагнитная теория материи, открытие делимости атомов и
изменчивости их свойств, относительности таких считавшихся ранее
абсолютными свойств материи, как непроницаемость, инерция, масса,
показали, что материя устроена сложнее, чем это следовало из
представлений классической физики,— «конечная сущность вещей» снова
ускользала от физиков. Не умея диалектически подойти к пониманию процесса
развития познания, некоторые физики начала XX века провозгласили
атом фикцией. Но если атом — фикция, то не фикция ли и вся
механистическая модель эволюции как особого рода перераспределения
атомов? Таким образом, кризис в физике, ломка старых представлений и
принципов, порождая в гносеологии «физический» идеализм, в теории
развития привели к краху плоского, механистического эволюционизма.
Здесь нет необходимости говорить, о тех гносеологических выводах, к
которым пришли махисты, конвенционалисты, прагматисты,
спиритуалисты. Этот вопрос с исчерпывающей полнотой разобран в гениальной
работе В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Мы
остановимся лишь на той модификации, которую претерпела в связи с этим
в буржуазной философии теория развития.
«Творческая эволюция»-—современная форма метафизической
концепции развития
«Мы верим в эволюцию, но это больше не механическая эволюция
прошлого или позапрошлого поколения, а творческая эволюция»,—
так подытожил Я. X. Смэтс отношение к идее развития целого ряда
современных буржуазных философов (J. С. Smuts «Holism and
Evolution», L., 1936, p. 8). Размеры журнальной статьи не позволяют,
разумеется, осветить взгляды каждого из этих философов; между ними
существуют и расхождения во мнениях по некоторым вопросам и различия
в социально-политических взглядах. Но всех их объединяет концепция
«творческой эволюции»: развитие необходимо рассматривать как
процесс возникновения новых качеств, как «творчество».
Этот взгляд можно проследить уже в конце XIX века в работах
Джозефа Леконта (J. Le Conte «Evolution». Its Nature, its Evidences
and its Relation to Religious Thought», N. Y., 1894). Лестер У орд сделал
это представление основой развивавшейся им «психологической»
социологии (см. Л. Уорд «Очерки социологии», М., 1901, стр. 65 и
след., 195). Джемс Уорд подвергает критике с этих позиций как плоский
эволюционизм Спенсера, так и стихийный материализм
естествоиспытателей (см. J. Ward «Naturalism and Agnosticism», L., 1899, v. 2).
Однако первым, кто ясно сформулировал новую концепцию и дал ей
имя, был Анри Бергсон. Его книга «Творческая эволюция» (1907) оказа-

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ В XIX И XX ВЕКАХ 93
ла решающее влияние на формирование буржуазного философского
эволюционизма XX века. В двадцатых годах в англо-американской
философии одна за другой возникают родственные бергсонизму
концепции: теория эмерджентной эволюции (см. S. Alexander «Space,
Time and Deity», 1920; С. L. Morgan «Emergent Evolution», 1922),
«философия процесса» A. H. Уайтхеда (см. А. N. Whitehead
«Process and Reality», 1928; «Adventures of Ideas», 1933), «холизм» Смэтса
(см. J, С. Smuts «Holism anid Evolution», 1926). Можно назвать еще
немало имен и книг. Но уже перечисленные теории свидетельствуют
о широком распространении идей «творческой эволюции», вытеснивших
механистический эволюционизм XIX века. •
Каковы же основные черты «творческой эволюции», позволяющие
характеризовать ее как новую форму метафизической концепции
развития?
Во-первых, резкая критика механистической методологии и
основанного на ней мировоззрения. Мировоззрение, воплотившееся, согласно
Бергсону, в эволюционизме Спенсера, рассматривает всякое целое как
результат сочетания элементов, существовавших до этого целого. Эти
элементы неизменны, меняются лишь их сочетания. Однако такое
представление вовсе не объясняет развития: воссоздать картину развития из
фрагментов того, что уже развилось, наподобие того, как ребенок
складывает картину из кубиков,— это далеко не то же самое, что нарисовать
такую картину.
Следует сказать, что подобные упреки в адрес механицизма
справедливы. Не существует «конечных частиц» мировой материи, которые
проходили бы неизменными процесс перераспределения и складывались бы
в нынешний мир. Нет и единой «формулы эволюции»; на каждой
ступени развития появляются новые закономерности. Одяако, отправляясь
от критики механицизма, сторонники «творческой эволюции», и прежде
всего Бергсон, приходят к отказу от признания закономерности вообще.
Важным моментом механистического мировоззрения было убеждение в
том, что, зная распределение материальных частиц в мире в каждый
определенный момент времени и законы их движения, достаточно
обширный ум может предсказать все будущее. Эту идею отчетливо выразил
Лаплас (см. «Опыт философии теории вероятностей». М., 1908, стр. 9).
Именно такой .взгляд категорически отвергается представителями
«творческой эволюции», ибо, согласно ему, все уже дано, нет развития, нет
возникновения нового.
Механическая система, описываемая естественной наукой,— это
абстракция, пишет Бергсон. Действительные развивающиеся системы
историчны. Это значит, что они, во-первых, неповторимы (а понятие
закона подразумевает повторимость), во-вторых, необратимы (анализ,
расчленение, как основной метод науки, предполагает хотя бы
мысленную обратимость); наконец, невозможно предвидеть их будущее, ибо
каждая ступень развития такой системы есть свободное творчество.
Иначе говоря, понятие «исторической системы» исключает самую основу
научного знания — закономерность и аналитический метод, оно чуждо
также и цели науки — предвидению.
Аналогичен взгляд и авторов теории эмерджентной эволюции (от
английского «emergence» — возникновение, неожиданное появление).
Противопоставляя механические процессы, в которых результат может
быть предсказан априорно, без обращения к опыту (например,
совместный вес двух тел может быть точно определен как сумма их
индивидуальных весов), таким процессам, где возникает новое качество,
С. Александер и Ллойд Морган характеризуют последние как не
допускающие предвидения. «Его (нового качества.— А. Б.) специфическая
природа не может быть.предсказана прежде, чем оно будет налицо»,—
утверждает Морган («Emergent Evolution», L., 1927, p. 64). Эти каче-

У4
А. С. БОГОМОЛОВ
ственные изменения (émergents) совершенно не связаны с
количественными, не вызываются и не объясняются ими.
Но если возникновение нового трактуется без учета связи
количественных и качественных изменений, подготовки и обусловленности
вторых первыми, весь процесс возникновения новых качеств представляется
таинственным. Новое качество «должно быть принято с «естественным
благочестием» исследователя. Оно не допускает объяснения»,— пишет
Александер («Space, Time and Deity», L., 1920, v. 2, p. 47). Говоря
о «принципе целостности», «холизме» как конечном объяснении процесса
развития, Смэтс признает: «Здесь мы переходим в мир тайны».
Единственное утешение, что «тайна правильно помещена» («Holism ar.iJ
Evolution», p. 269).
Нетрудно объяснить гносеологический источник таких
представлений. Подобно механистам, сторонники «творческой эволюции» считают,
что объяснение — это сведение закономерностей более развитых явлений
к низшим, менее развитым. Однако в отличие от механистов они
признают такое сведение-невозможным; «следовательно», процесс развития,
в котором возникают новые, несводимые к низшим качества, не может
быть объяснен научно. Отсюда можно заключить, что конечное
объяснение принадлежит религии, а не науке. Именно к этому выводу, как мы
увидим, и приходят авторы «творческой эволюции». Однако сведение
вовсе не есть единственный, или хотя бы главный, метод научного
объяснения. Это частный прием научного мышления, имеющий ограниченную
сферу применения. Действительное познание состоит в раскрытии
законов самих явлений: вещи должны быть объяснены из них самих и
условий их существования. Переходы же их, развитие объясняются на основе
закона перехода количественных изменений в качественные. Но именно
этого и не признает «творческая эволюция», абсолютизирующая
качественные различия.
Бергсон пытался усмотреть средство познания процессов развития
в интуиции. В отличие от интеллекта, дающего, по Бергсону, лишь
отдельные картинки, кадры, но не сам процесс, интуиция — переживание
процесса, «род интеллектуальной симпатии, путем которой переносятся
внутрь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем единственного и,
следовательно, невыразимого» (А. Бергсон. Собр. соч., т. 5, СПБ,
1914, стр. 6). Прежде всего посредством интуиции познается «наше я,
которое длится» (там же, стр. 7). «Длительность» (durée)—основная
характеристика сознания, потока душевной жизни. Его основные
свойства— непротяженность фактов сознания; их чисто качественный
характер, исключающий количественные различия; сохранение прошлого
в настоящем, то есть память. Аналогичен сознанию и всякий иной
«творческий процесс». Такова и жизнь. «Непрерывность в изменчивости,
сохранение прошлого в настоящем, истинная длительность — вот,
по-видимому, свойства живого существа, общие со свойствами сознания. Нельзя
ли пойти далее и сказать, что жизнь есть изобретение, подобно
сознательной деятельности, что, подобно последней, она есть непрерывное
творчество?» (А. Бергсон «Творческая эволюция», 1914, стр. 20—21).
«Творческий» характер жизни обусловлен, по Бергсону, наличием
«жизненного порыва», некоторой «потребности творчества», оживляющей
мертвую материю.
Но не только сознание и жизнь обладают «длительностью»:
вселенная в целом также представляет собою «творческий» процесс,
движение, становление. «Я просто выражаю вероятное сходство, когда
говорю о центре, из которого, как из огрохмного букета, выбрасываются
миры наподобие ракет... Бог, таким образом определяемый, не имеет
ничего законченного; он есть непрекращающаяся жизнь, действие,
свобода» (там же, стр. 222). Таков фидеистический финал «творческой
эволюции». Правда, Александер пишет: «Многие удовлетворяются, ска-

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ В XIX И XX ВЕКАХ $5
зав, что это (возникновение новых качеств.— Л. Б.) есть дело бога.
Я не использую этого языка, ибо считаю его ненаучным, но соглашаюсь
с его духом» («Mind», v. 30, 1921, p. 410). Однако для Ллойда Моргана
приемлем этот «язык»: «Признание бога является конечным
философским объяснением, дополняющим научную интерпретацию» («Emergent
Evolution», p. 9).
Из изложенного мы можем сделать первый, предварительный
вывод о природе теорий «творческой эволюции»: это теории,
рассматривающие процесс развития односторонне, только с качественной стороны,
отрицая связь и обусловленность качественных изменений
количественными. «Творческий» характер развития обусловлен деятельностью
нематериального, божественного начала. Однако для более полного
суждения об этих теориях необходимо рассмотреть их естественнонаучные
и социальные предпосылки.
Мы уже говорили о кризисе в физике как причине крушения
плоского эволюционизма. Вместе с тем «творческая эволюция» опиралась на
некоторые биологические теории. Бергсон, например, ссылается на
теорию мутаций Гуго де Фриза. Полностью признавая способность
биологических видов к изменению, де Фриз в то же время утверждал, что
в течение некоторого периода биологические виды остаются
неизменными, но время от времени вдруг «взрываются», давая новые виды,
качественно отличные от исходных.
В целях истолкования теории мутаций иногда проводят аналогию
между нею и катастрофизмом Кювье. В действительности дело обстоит
сложнее. Сходство взглядов Кювье и де Фриза, основанное на
абсолютизации качественных различий, дополняется существенным их
расхождением— признанием де Фризом общности происхождения
биологических видов, которую не признавал и не мог признавать Кювье.
Принцип теории мутации, по словам де Фриза, «весьма просто соединяет в
себе положение о постоянстве видов с теорией общего их
происхождения» (Г. де Фриз «Теория мутаций» в сборнике «Теория развития»,
стр. 191). Ошибка де Фриза состояла не в том, что он отрицал развитие,^
он его признавал,— но в том, что он относил постоянство вида и его
изменчивость к различным периодам жизни вида. По де Фризу,
биологический вид не гибнет от катастрофы и не возникает затем, как феникс из
пепла, по велению бога-творца, но порождает другие виды. Однако та
«созидательная сила», которой де Фриз приписывал роль «стимулятора»
мутаций, порой приобретала у него мистический характер.
Бергсон ссылается также на идею «непрерывности зародышевой
плазмы» А. Вейсмана как на основу и аналог «жизненного порыва».
Правда, сами вейсманисты, взгляды которых базировались на
механистической, по существу, теории наследственности, резко критиковали
«творческую эволюцию», не замечая своего родства с нею (см. Т. Г.
Морган «Экспериментальные основы эволюции», 1936, гл. XI и XII).
С. Александер ссылается в обоснование своей теории на новую
физику— специальную теорию относительности и четырехмерную
геометрию; Смэтс — на «физический» идеализм. Наконец, А. Н. Уайтхед
ссылается на те же научные открытия, которые за тридцать лет до него
Энгельс охарактеризовал как естественнонаучную основу диалектико-
материалистического мировоззрения,— на закон сохранения и
превращения энергии, клеточную теорию и дарвинизм. Он только добавляет к
ним электродинамику Максвелла, революционизирующее влияние
которой проявилось уже после смерти Энгельса (А. N. W h i t e h e a d
«Science and the Modern World», N. Y., 1958, p. 115 and ch. 6). Однако пересмотр
понятий классической физики и попытка создания новой картины мира
приводят его к метафизике и идеализму. Введя вместо материи понятия
«событий», элементов «процесса», трактуемых как «акты опыта»
божества, и метафизически противопоставив их «вечным объектам», моментам

96
А. С. БОГОМОЛОВ
постоянства, в которых отразилась качественная устойчивость явлений,
Уайтхед оказался не способен понять развитие как противоречивый про^
цесс, как единство противоположностей (см. Гарри К. Уэллс
«Философия А. Н. Уайтхеда» в сборнике «Прогрессивные деятели США в борьбе
за передовую идеологию», ИЛ., 1955).
Однако причины кризиса плоского эволюционизма и формирования
теорий «творческой эволюции» не исчерпываются изменениями в
состоянии науки. Совпадение переломного момента в развитии
эволюционизма как философской концепции с переломным моментом в судьбах
самого капиталистического общества не было случайным. Эволюционизм
Спенсера зародился в период «мирного» развития капитализма, когда
этот последний, в особенности в Англии, переживал пору своего
победоносного утверждения. Будущее казалось безоблачным и
обеспеченным. Именно эту веру в незыблемость буржуазного миропорядка и
выразил Спенсер. Однако с наступлением эпохи империализма положение
изменилось. Капитализм вступил в полосу все обостряющегося общего
кризиса;.войны и революции потрясли капиталистический мир. Как
непохожа эта эпоха на идеал «мирного» буржуазного общества,
рисовавшийся Спенсеру! Как непохож современный милитаризм на
«промышленный» тип общества, предрекавшийся им!
Сознанию буржуазии и ее идеологов закономерности новой эпохи
представлялись отсутствием закономерностей вообще. Общественные
потрясения эпохи кажутся им непостижимыми, таинственными, не
допускающими предвидения. Отсюда нападки на идею социального
прогресса, социальной эволюции (см. Ю. П. Францев «Деградация
современной буржуазной социологии». «Вопросы философии» № 6 за 1953 год).
Неуверенность в будущем, страх перед ним стали характерными чертами
буржуазного миросозерцания. Эти черты нашли свое выражение и в
новых философских концепциях эволюционизма.
«В непосредственном будущем будет меньше безопасности, чем в
непосредственном прошлом, меньше устойчивости»,— пишет Уайтхед о
перспективах общественной жизни («Science and .the Modern World»,
p. 208). Он представляет процесс развития как «постоянное
разрушение». «Мир стоит лицом к лицу со следующим парадоксом: он, по
меньшей мере в его высших проявлениях, жаждет нового и все же охвачен
ужасом перед потерей прошлого, знакомого и любимого. Он стремится
избежать времени как «постоянно разрушающего» («Process and
Reality», Cambridge, 1929, p. 481).
Атмосфера безнадежности и пессимизма по-разному отразилась на
воззрениях различных представителей теории «творческой эволюции».
Если в работах Бергсона она породила безудержный «активизм» праг-
матистского толка, «религию действия, энергии, человеческой воли»,
у Смэтса — призыв к «целостности» Британской империи, а в последние
годы его жизни — к мировой империи под эгидой США, то либерал
Александер призывает принимать новое «с естественным благочестием»,
а Уайтхед уповает на «объективное бессмертие» и бога. «Бог не творит
мир, он спасает его» (там же, стр. 490).
Общественно-исторический генезис теорий «творческой эволюции»,
таким образом, свидетельствует, что они явились специфическими
идеологическими продуктами эпохи империализма. С этой точки зрения и
следует подходить к выяснению их роли в идеологической борьбе
нашего времени.
«Творческая эволюция» и материалистическая диалектика
«Две основные (или две возможные? или две в истории
наблюдающиеся?) концепции развития (эволюции) суть: развитие как
уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противо-

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ В XIX И XX ВЕКАХ 97
положностей...»,— так говорит В. И. Ленин о борьбе диалектики и
метафизики в теории развития (Соч., т. 38, стр. 358). Это положение часто
истолковывается в нгшей литературе как констатация В. И. Лениным
существования лишь двух концепций развития — плоского,
механистического эволюционизма и диалектики. Однако вдумаемся в то, как
ставит вопрос В. И. Ленин: «Две основные (или две возможные? или две
в истории наблюдающиеся?) концепции развития». В 1915 году, когда
был написан фрагмент «К вопросу о диалектике», еще не было
достаточного материала для более полного ответа. Исследование развития
буржуазной философии в XX веке позволяет сделать вывод, что
метафизическая концепция развития не сводится к плоскому эволюционизму,
к концепции развития «как уменьшения или увеличения, как
повторения». Механистический, плоский эволюционизм — это лишь одна из
исторических форм метафизической концепции развития. В новых
исторических условиях на смену ему пришла и новая форма метафизики —
«творческая эволюция».
Внешне они противоположны. Первый —
односторонне-количественная трактовка развития, не признающая скачков и перерывов
постепенности, не знающая «борьбы» противоположностей, обусловливающей
процесс развития. Вторая Еыпячивает на первый план «скачок»,
возникновение нового, не сводимого к уже пройденным ступеням развития.
Обе концепции ведут ожесточенную борьбу между собою. Однако для
нас важно подчеркнуть их общность, единство. И они действительно
глубоко родственны.
Развитие — это противоречивый процесс, в котором количественные
изменения переходят в коренные качественные, эволюция сменяется и
завершается революцией. Метафизик разрывает эту двухстороннюю
определенность процесса, абсолютизирует ту или иную его сторону.
Плоский, механистический эволюционизм абсолютизировал количественные
изменения, игнорируя качественные, сводя их к перегруппировке извечно
существующих «конечных элементов мира». «Творческая эволюция»
абсолютизирует качественные изменения, отрывает их от
количественных и тем самым превращает их в таинственные и непознаваемые.
Основная черта метафизичности «творческой эволюции»
заключается, таким образом, в односторонне качественном подходе к явлениям,
в абсолютизации качественных различий, при одновременном
признании развития и общности мирового процесса.
Последнее — безусловное признание развития — отличает
«творческую эволюцию» от катастрофизма XIX века, полностью отрицавшего
развитие. Кювье оставалось лишь ввести бога-творца, трансцендентного
миру и схожего с богом традиционной религии. Это и сделал за него
д'Орбиньи, провозгласивший, что после каждой катастрофы
осуществлялся новый акт творения, заселявший землю новыми растениями
и животными. «Творческая эволюция» вынуждена ввести движущую
силу в сам процесс, рассматривать ее как имманентную этому процессу.
Таковы «жизненный порыв» Бергсона, «низус» Александера, «холизм»
Смэтса, «вечные объекты» и «бог» Уайтхеда.
При всей своей мистичности подобные решения представляют собою
попытку ответить на действительно важный вопрос: как совместить
единство процесса развития с наличием в нем дискретных, качественно
своеобразных состояний. Ответ на этот вопрос дается диалектическим
материализмом, рассматривающим процесс развития как единство
количественных и качественных изменений. «Творческая эволюция» не в
силах правильно его решить.
Глубже остальных «творческих эволюционистов» постиг
противоречивость действительности А. Н. Уайтхед. Прерывность и непрерывность,
изменчивость и постоянство, единичное и общее, абстрактное и
конкретное— в попытках понять эти противоположные категории действитель-

98
А. С. БОГОМОЛОВ
ности бьется его мысль^. Однако единство противоположностей
принимает в его философии форму «дуализма» сосуществующих
противоположностей, «борьба» противоположностей — форму их «союза». «Во всей
вселенной царит союз противоположностей,— пишет он,— который
является основой дуализма» («Adventures of Ideas», N. Y., 1958, p. 193).
Иногда говорят о «моментах диалектики» в теориях «творческой
эволюции», к которым прежде всего относят признание возникновения
нового, скачка в развитии. Нам думается, такое утверждение не вполне
соответствует действительности. В самом по себе признании скачка
диалектики еще нет; само возникновение нового должно быть
диалектически осмысленно, и именно с точки зрения единства
противоположностей, единства качественной и количественной определенности
данного процесса. Несмотря на весь идеализм Гегеля, несмотря на
фактическое отрицание им развития природы во времени, мы справедливо
называем его диалектиком, ибо «ядро диалектики» — закон единства и
борьбы противоположностей — определяет все его философское учение.
Именно игнорирование «ядра диалектики» позволяет нам
охарактеризовать «творческую эволюцию» как метафизическую теорию.
И здесь мы приходим к одному существенному выводу.
По-видимому, не та точка зрения, что развитие — «это простой процесс роста,
плоская эволюция, без перерыва непрерывности, без скачков, без
переходов от старого качественного состояния к новому...» (см.
«Диалектический материализм», Госполитиздат, 1953, стр. 153), определяет
метафизичность многих современных концепций развития. Можно признавать
скачки в развитии, оставаясь метафизиком. На деле метафизика — это
познание одностороннее, произвольно вырывающее одну из
противоречивых сторон процесса развития. Именно в этом едины и плоский
эволюционизм и «творческая эволюция». Абсолютизируя ту или иную сторону
процесса развития, они разрывают естественные связи и потому
вынуждены искать им замены в сверхъестественном и мистическом — в
«Непознаваемом», в «жизненном порыве» или ином суррогате божества. «При
первой (метафизической.— А. Б.) концепции движения остается в тени
с а м о движение, его двигательная сила, его источник, его мотив
(или сей источник переносится во вне—бог, субъект etc.)» — эти слова
В. И. Ленина (Соч., т. 38, стр. 358) полностью применимы к обеим
формам метафизической концепции развития.
«Творческая эволюция» выступает в идеологической борьбе нашего
времени как антагонист диалектического материализма. Мы уже
отмечали идеалистический характер различных ее вариантов. Надо при этом
сказать, что некоторые зарубежные философы сопоставляют эту теорию
с диалектическим материализмом, объединяют с ним под общим
наименованием «эмерджентного материализма» (см., например, «History of
Philosophy, Eastern and Western», v. 2, L., 1953, p. 367). Некоторые даже
утверждают, что «творческая эволюция» превзошла диалектический
материализм или по крайней мере дает возможность его превзойти.
Первую точку зрения проводит, например, Р. Абловиц (см. «Philosophy of
Scienice», 1939, v. 6, № 1, p. 4), считающий, будто теория эмерджентной
эволюции дает ключ к пониманию «перехода количества в качество».
Второй точки зрения придерживался А. Лориа, писавший, что
«подлинно научное истолкование идеи жизненного порыва... может
только оправдать закон эволюции, обогативши его новым, до сих пор
бывшим неизвестным, органом» («Последняя эволюция теории
эволюции». Сборник «Новые идеи в социологии» № 3. СПБ. 1914, стр. 43),
то есть признанием циклической смены эволюции и кризиса. Однако ни
сближение диалектического материализма с «творческой эволюцией»,
ни утверждение о превосходстве второй над первым не имеют под собою
достаточных оснований. Говоря о возникновении нового, «творческая
эволюция» рассматривает это новое в отрыве от подготавливающих его

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ В XIX И XX ВЕКАХ 99
качественных изменений и потому не объясняет, а лишь вновь
констатирует уже известный и объясненный факт.
В зарубежной философии встречаются попытки обнаружить
элементы диалектики и материализма в некоторых разновидностях теории
«творческой эволюции». Например, Б. Данэм говорит о своем
знакомстве с философией Уайтхеда как о «посвящении в диалектику». Однако
здесь же он вынужден признать, что это далеко не прямая дорога к
диалектическому материализму: «А когда доходишь до конца уайтхе-
довской ее части, то предстоит пройти еще порядочное расстояние до
Маркса» (Б. Данэм «Гигант в цепях», ИЛ., 1958, стр. 134). В других
случаях попытка изложить диалектику в понятиях, более привычных
буржуазному мыслителю,— в понятиях «эмерджентной эволюции» —
приводит к упрощению или искажению смысла диалектики, невзирая
на самые хорошие намерения автора (см. нашу статью «Эволюционный
натурализм Р. В. Селларса и диалектический материализм». «Вопросы
философии» № 3 за 1959 год).
Можно с уверенностью сказать, что в наше время мехэнистический
эволюционизм уступил свое место концепции «творческой эволюции».
Но значит ли это, что отошла в прошлое и задача борьбы против него?
Нет. Плоский эволюционизм потерпел крах как система, примером чего
может служить спенсеровская «синтетическая философия». Однако
такие ее составные части, как теория сведения, теория равновесия, еще
широко используются буржуазными идеологами и ревизионистами. При
этом особенно сложное положение существует в зарубежном
естествознании. В свое время «творческая эволюция» была восторженно
встречена некоторыми естествоиспытателями, но тем горше было
разочарование. Приняв ряд ее положений, расходившихся с
дискредитировавшими себя посылками механицизма, ученые не смогли, однако, найти
в ней действительной научной методологии и все чаще стали
подвергать ее критике за бесплодность и умозрительность. Критика
метафизичности концепции «творческой эволюции», ее неспособности
разрешить насущные методологические проблемы современной науки может
серьезно помочь ученым, постепенно освобождающимся от пут
буржуазной идеологии, сознательно встать на позиции диалектического
материализма К
1 Об актуальности борьбы с метафизическими и идеалистическими концепциями
в современной биологии свидетельствует статья Р. Рохгаузена «Проблема
целостности в биологии» («Вопросы философии» № 3 за 1959 год), рассматривающая
проблему в аспекте борьбы механицизма, витализма и диалектики в биологической
науке. Подробный обзор литературы вопроса, правда, уже несколько устаревший, дан в
работе В. И. Кремянского (см. «Весткик Московского университета» № б за 1952 год).
^

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
О применении математики
в биологии и медицине
В. СЭХЛЯНУ (Румыния)
Проблема применения математики в биологии и медицине
неоднократно рассматривалась на страницах журнала «Вопросы философии».
Несмотря на то, что отдельные аспекты этой проблемы были выяснены,
нам представляется, что их можно было бы дополнить некоторыми
соображениями, ибо попытка систематизировать изложенные идеи и
факты будет способствовать получению наиболее правильных выводов. В
последующем изложении автор попытается сделать вышеуказанную
систематизацию.»
* * *
В отличие от единодушно принятого и признанного в настоящее
время «применения математики в физико-химических науках в области
общей и прикладной биологии её использование осуществляется с
осторожностью, с оговорками и вызывает некоторые недоразумения.
Противники применения математики в биологии вообще не рассматривают
использования математических наук для решения общих
научно-исследовательских вопросов биологии в перспективе. Они не учитывают, что
благодаря своей сжатости язык математики является удобной формой
накопления наблюдений. Закономерная последовательность
математических абстракций дает возможность рациональному мышлению выйти
за пределы, создаваемые интуитивным мышлением, неизбежно
связанным с повседневной разговорной речью. Принимая определение
Колмогорова, согласно которому применение математического метода к
изучению какой-либо особой сферы явлений состоит в выявлении формы
изучаемых явлений и в исследовании этих форм в их чистом виде, следует
отметить, что эта операция существенно упрощает объект исследования,
делая его, таким образом, более доступным для анализа. Наконец,
математические операции являются методом обработки утверждений, при
помощи которого мы получаем нередко более адекватные
формулировки для решения конкретньих задач, которые мы себе ставим; математика
представляет собой «язык, одаренный чудесной силой
преобразования» (Пикар). Однако для того, чтобы отмеченные особенности
математического метода привели к положительному результату, существенно
необходим правильный выбор математической схемы. Эта операция
нередко бывает трудной; при ее выполнении следует руководствоваться
данными конкретного наблюдения соответствующего явления. Даже
при правильном выборе схемы нельзя забывать, что математическая
схема отвлеченна, явление же принадлежит к определенной категории
объектов, развертывающихся в конкретных условиях места и времени.
Математическая схема имеет значение чрезвычайно широкого
обобщения, соответствующего неограниченной группе действительных или
возможные аналогичных явлений. Поскольку это «схема», она содержит
меньше, чем явление; поскольку эта схема «математическая», она в то
же время содержит больше по той причине, что ее логическая основа ши-

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
101
ре. Следовательно, справедливо утверждение, что математика полезна
естествознанию постольку, поскольку математический объект обладает
общими свойствами с реальным объектом. Математическое описание
приводит к приближенному познанию явления; явление лишь
приблизительно воплощает математически выраженный «закон». Одной из
заслуг математики является то, что ей удалось выработать приемы для
сравнительно точного вычисления приближенности познания, для
широкого использования приблизительных знаний и удалось показать, что
с практической точки зрения приближенное познание может быть
вполне приемлемым.
Познание предметов и явлений заключается как в раскрытии их
качеств, так и в уточнении качественных отношений. Оба аспекта
следует всегда рассматривать вместе, так как изучение каждого в
отдельности, их отрыв друг от друга, может привести к неверным выводам.
Ссылаясь на Энгельса, указавшего, что элементарные математические
понятия (числа) заключают в себе качественные свойства, нужно,
отметить, что последние еще обильнее представлены« в понятии
функциональной зависимости. Следовательно, математика позволяет вскрывать
и качественные стороны предмета или явления.
Переходя к рассмотрению основ математической методологии в
биологии и медицине, можно привести несколько примеров, связанных с
общими вопросами практики исследования. Простые измерения,
постоянно «производимые в биологии и медицине, выдвигают следующие
вопросы: единство, точность, выбор метода в зависимости от степени
погрешности и т. п. Пределы «нормы», установление важнейших симптомов и
выбор наиболее эффективных лечебных средств — вопросы повседневной
врачебной практики — являются, в сущности, вопросами
статистического исследования. Толкование проводимых на животных опытов
представляет собой целую отрасль прикладной математики. Количественные
методы имеют неодинаковое значение в различных отраслях медицины и
биологии; в зависимости от специфики последних применяются более
простые, более сложные или специальные методы. Примером могут
служить некоторые доклинические или клинические отрасли медицины,
которые пользуются укоренившимися в них в процессе исторического
развития математическими методами. В связи с этим следует подчеркнуть,
что количественная характеристика имеет неодинаковое значение в
отдельных областях познания. При усложнении качественной структуры
явлений выявление количественных форм и отношений становится все
более затруднительным, следовательно, применение математического
метода становится все более ограниченным. Известно, что в «Диалектике
природы» Энгельс, сравнивая степень применения математики <в разных
науках, отмечает, что в биологии она равна нулю (см. Ф. Энгельс
«Диалектика природы», стр. 218). Но не следует забывать, что применение
математики в других отраслях науки приобрело с течением времени
большее значение, чем то, о котором говорил Энгельс; однако его
классификация остается правильной: если современная биология и
начинает применять математику, то она делает это в гораздо меньшей мере,
чем химия и особенно физика. В настоящее время в тех случаях, когда
наблюдения приводят к числам, математическая обработка обоснована
и имеет ряд преимуществ. С другой стороны, постепенная математизация
различных наук зависит и от создания соответствующего
математического аппарата, к чему нередко побуждают проблемы этих наук. Так,
биология и психология дали мощный толчок развитию математической
статистики, которой в настоящее время пользуется не только биология.
Прежде чем продолжать список «оговорок» в отношении
применения математической биологии, необходимо отметить две серьезные
ошибки, дза возможных отклонения: а) формалистическое —
считающее исследования окончательно выполненными в тот момент, кцгда раз-

102
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
вертывание явления можно заключить в формулу; б) «пробабили*
ст ич ее кое» — делающее упор на формальное исследование явления
в рамках математической статистики. Далее следует указать на
опасность чрезмерного или неумелого упрощения, которое может привести к
произвольным или неправильным выводам; в биологии мы обычно
производим на каждом шагу экспериментальную проверку, а не
«доказываем теоремы». В результате (подобных «оговорок» нередко заслоняется
тот основной факт, что математические методы не только полезны
в биологии и медицине, но и необходимы. Основную
биологическую характеристику — изменчивость нельзя ни правильно оценить,
ни исключить (как «возмущающий» элемент), основываясь только на
умозаключениях и не применяя количественных методов. Особую группу
составляют оговорки, связанные с обсуждением вопроса о том,
достаточны ли для обычных нужд медицинской или биологической практики
элементарные приемы количественных методов, например, «здравый
смысл» или арифметические приемы.
На этот вопрос можно ответить отрицательно; мы нуждаемся в
разработанных приемах по той же причине, по какой предпочитаем точные
приборы и объяснительные теории современной науки. Обычно
указанные «оговорки» приводятся теми, кто не отдает себе отчета, насколько
современная медицина и биология обязаны указанным методам.
Историческое развитие «биоматематики» наглядно свидетельствует,
что никогда не существовало разрыва между биологией
(соответственно медициной) и математикой. «Количественное» мышление существует
в биологии с »момента ее возникновения как науки. Математические или
физико-математические знания играли значительную роль в каждом
сколько-нибудь значительном достижении биологии или медицины.
Многие врачи внесли свой серьезный -вклад в физику (Гильберт, ван Гель-
монт, Папэн, Журьэн, Пуааейль, Юнг, Р. Майер, Гельмгольц) и даже в
математику (Кардан, Френель, Д. Бернулли и другие). Особое внимание
уделяется медицинской статистике, так как в понимании содержания
этой дисциплины произошла путаница. Статистика как общественная
наука существенно отличается от «математической статистики».
Медицина нуждается в статистических методах для текущих
исследований; под статистическими методами мы понимаем
совокупность логических и математических приемов обработки, касающихся
множественности данных наблюдения и опыта. Но для медицины имеет
значение и санитарная статистика, предмет которой
заставляет включить ее в категорию общественных наук. Исторически
статистика развивалась как количественная наука о населении;
математическая статистика заимствовала это название, так как она является
дисциплиной, изучающей предметы и явления, взятые в их совокупности,
Непонимание исторического и фактического соотношения между
общественной и математической статистиками привело к ошибочным
позициям. Например, демография и эпидемиология были включены в
математическую биологию, медицинская статистика (то есть статистика,
применяемая в медицине) сводилась к санитарной статистике; в медицинских
исследованиях отказались пользоваться наиболее разработанными
математическими приемами.
* * *
По нашему мнению, существуют три главных методологических
направления применения математики в биологии.
Л. Математическое описание и характеристика предметов
Биометрия охватывает элементарные числовые характеристики
(количественные и порядковые, скалярные или векториальные), включая и
характеристики положения (при помощи координат). В чем заключается

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
103
смысл измерений в биологии и медицине? Они обеспечивают точность и
объективность, увеличивают возможность сравнения, позволяют
вскрывать причинные связи. Ошибочными являются переоценка цифрового
элемента, подчинение качественного анализа количественному,
изолированное исследование числовых данньих. Математически однозначащее
число — время — может иметь, с биологической точки зрения,
разнообразнейшие значения. Оговорки другого порядка касаются
несовершенства измерительных приборов, изменчивости, присущей биологическим
группам и объектам, чувствительности живой материи (которая может
быть равной ил'и даже выше чувствительности наших физических
приборов); оговорки вызываются и тем, что мы часто знали меру, «не понимая»
ее (например, в случае неспецифической реакции Вассермана), а также
сложностью некоторых явлений (например, психической деятельности),
для которых нелегко найти единицы измерения. Биометрическая
характеристика может пользоваться показателями, сочетая две
или несколько величин обычно путем деления. Показатели
употребляются для того, чтобы выразить соотношение между частью и целым; в
морфологии они могут характеризовать форму, в патофизиологии они дают
представление о функциональной «характеристике» (построение
некоторых показателей задумано таким образом, что они являются более
чувствительными «индикаторами», чем каждая отдельно взятая
необработанная цифра); для некоторых явлений они представляют собой
как бы моментальный снимок связи между рассматриваемыми
величинами (в биологии больше, чем в какой-либо иной области, тот или иной
фактор приобретает значение не столько вследствие своей абсолютной
величины, сколько вследствие величины относительной).
Б. Математическое описание и характеристика явлений
Количественная биология пользуется функциями Ьдной
дли нескольких (переменных, -кривыми, производными и дифференциалами,
дифференциальными уравнениями. Последние представляют собой
математический способ формулировки гипотезы и выведения из нее
следствий. Энгельс отметил, что вместе с понятием «переменной величины»
в математику вошла диалектика: взаимозависимость и движение.
Особый интерес представляет вопрос о пределах действительности того'
или иного аналитического выражения. Зачастую явления нельзя
описывать при помощи какого-либо одного типа функции для всего интервала
вариации независимой переменной. Изменение типа кривой часто
соответствует «качественному «скачку» (например, критические фазы
роста). Математический анализ явлений дает возможность произвести их
тщательную дедуктивную обработку. Можно различить
применение математики к методу (тщательность регистрации фактов,
тщательность при переходе от наблюдения к выводу) и применение
математики к теории той или иной науки. В свою очередь, научное
«объяснение» можно дать двояким образом: а) умозрительно построив
«механизм» возникновения явления; б) установив факт, что наблюдаемое
соотношение может быть формально-математически выведено как
следствие другого, уже известного соотношения. В описательных науках
точные измерения и вычисления могут служить для констатации и даже для
классификации фактов. В индуктивны« науках роль математики
является преимущественно методологической (об этом речь идет ниже). В
дедуктивных науках математика дает возможность формулировать
гипотезы о зависимости между величинами, из которых при помощи
различных алгебраических или аналитических операций (интегрирования)
выводятся следствия. Эксперимент существен здесь как в начале
исследования, когда он подводит к гипотезе, так и в конце при проверке
выводов последней. Дифференциальное уравнение может 'Привести к
выражению, которое можно количественно проверить измерениями. Наобо-

104
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
рот, количественное аналитическое выражение может иметь следствием
определенное соотношение описательного порядка между физическими
данными^проблемы (например, тот факт, что в полом проводнике
электрический заряд распределяется исключительно на поверхности,
является «следствием» закона Кулона). В биологии количественное
дедуктивное умозаключение часто применяется для изложения гипотез
физического или химического характера. Однако при подобных
умозаключениях можно пользоваться чисто биологической терминологией
(например, при росте организма речь идет о разнице между ассимиляцией,
пропорциональной площади, и диссимиляцией, пропорциональной
объему). Математика является универсальным вспомогательным средством:
успех ее применения не обусловлен физико-химическими особенностями
развертывания явления. Затруднения, возникающие при использовании
дедуктивного аналитического метода в биологии, связаны со
сложностью явлений. Исходные точки дедукций характеризуются малой
степенью приближенности. В математике отсутствуют достаточное
количество адекватных абстракций и достаточное число математиков,
интересующихся вопросами биологии. Биологи не проявляют слишком
большого интереса к указанным проблемам, так как успехи биологии и
медицины основаны главным образом на объяснениях при помощи терми-4
нов, относящихся к механизмам. В биологии математические функции
не имеют какого-либо одного значения: аналогичные (особенно с
графической точки зрения) отношения можно вывести, исходя из разных
дифференциальных уравнений. Во всяком случае, поскольку
математические абстракции являются лишь схематизацией, их применимость
можно установить только экспериментально, исследуя пределы, в
которых реальные предметы обладают общими свойствами со схемами.
Однако в биологии наблюдается то же положение, что и в других науках
(например, «идеального газа», которым оперирует физика, не
существует) .
В. Математическое описание и характеристика совокупностей (биологи-
ческая статистика)
В отличие от биометрии и количественной биологии, которые дают
числовые характеристики, относящиеся к предметам и явлениям,
исследуемым односторонне или многосторонне, моментально или в движении,
но изолированно, статистика рассматривает группы аналогичных
предметов и явлений, обладающих той же качественной
определенностью, тем же «а р г у м е н т о м». Пользуясь ею с описательной целью,
устанавливают статистические показатели, таблицы, кривые частоты,
параметрически уточняют характеристики форм и дисперсии
распределений и т. д. Все эти операции осуществимы с помощью арифметики и
алгебры. Статистику можно определить как «исчисление по
категориям»; категории устанавливаются при помощи логической операции
статистической группировки, являющейся типологической и
соблюдающей примат значения, то есть признающей первенство качественного
анализа.
В математике понятие вероятности структурно соответствует
эмпирическому понятию частоты: к вероятностной статистике
прибегают тогда, когда интересуются группами предметов (или данных) не
только для того, чтобы их зарегистрировать »и познать, но и для того,
чтобы их проанализировать с целью тщательного перехода от наблюдения
к выводам и от выводов к закону. Существенными здесь являются
случайные отклонения, «законы случайности», ошибки измерения и т. п.
Применимость теории вероятностей в биологии и медицине обоснована
сложностью изучаемых этими науками явлений: повсюду, где
существует множественность факторов, действующих сравнительно независимо
и производящих эффект ограниченной величины, можно встретить и ус-

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ .
105
пешно применить «нормальный закон» так же, как и другие законы
теории вероятностей. Последние нельзя понимать как выражение
неразрешимого, невыяснимого комплекса факторов, если случайные
распределения могут получить в биологии разный смысл. Во всяком случае,
исчисление вероятностей призвано провести различие между
«случайностью» и «необходимостью» и определить возможность погрешности. Оно
придает особую убедительность сравнениям и определениям,
устанавливает границы нашей научной «приближенности», осуществляет
«критику» результатов опыта или наблюдения, позволяет тестировать
гипотезы, дает возможность выявить скрывающиеся за цифрами связи и даже
оценить интенсивность этих связей. Основная идея этой теории известна:
обычно мы работаем на более или менее типичных фрагментах, на
образцах; любое определение подчинено случайным возмущениям, и
любое ограничение тем или иным образцом чревато риском нетиличности
материала. Необходимо установить, являются ли наблюдаемые различия
гораздо более значительными, чем различия, зависящие от
изменчивости образцов или от случайных возмущений. Задача состоит в том,
чтобы выяснить, является ли результат «показательным»; математический
прием заключается в «тестировании нулевой гипотезы», то есть в
вычислении вероятности того, чтобы «отсутствие связи» выразилось в
цифровом отношении так, как нам это дает наблюдение. Здесь та же
проблема, что и в области других наук. Разница состоит в том, что в
биологии статистические (стохастические) связи встречаются гораздо чаще,
чем, например, в классической физике. Здесь последовательность
явлений носит пробабилистический характер. С другой стороны, про-
бабилистическая статистика служит в биологии для установления гра-.
ниц «нормы».
Определение связи явлений может исходить из измерений или
счислений. Однако не следует механически применять статистические
приемы. При исследовании связанных вариаций делают следующие три
ошибки: а) недооценивают некоторые реальные соотношения; б)
устанавливают несуществующие или фантастические соотношения; в)
ограничивают исследование изучением вариации некоторых несущественных
величин, не объясняющих исследуемого явления. Биологу-математику
должны быть хорошо известны как исследуемый вопрос, так и
используемый им способ вычисления. Поэтому в руководствах по применению
математических методов в биологическом исследовании необходимо,
обращать особое.внимание на биологический смысл изучаемых переменных,
а также получаемых результатов. Математическая статистика может
выявить: а) наличие связи между явлениями; б) тип связи
(приближающийся к «функциональному» или к «стохастическому»); в) форму связи
(выраженную, например, кривой; это осуществляется графически илч
при помощи метода наименьших квадратов). Если имеются данные о
взаимоотношениях ряда признаков, то математическая статистика может
также объяснить наблюдаемую связь, выделяя главные факторы,
лежащие в основе соотношения, и указывая удельный вес каждого из них в
определении последнего (факториальный анализ).
Предположим, что мы установили эмпирическую формулу или
кривую. В чем заключается ее польза? Она может резюмировать и
заменять таблицы, с ней легче обращаться, чем с более строгой, выведенной
(лутем рассуждения) формулой.
В биологии практическая функция формул превышает их
теоретическое значение. В математической физике к каждому члену
доказательства приводят бесчисленные умозаключения; та или иная
формула прочно опирается на значительную часть архитектонической
совокупности всей физики. Напротив, в биологии преобладающими связями
являются стохастические; дедуктивной последовательности нельзя
'приписать ту же степень достоверности. Таким образом, следует подчеркнуть

106
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
непрерывное «взаимопроникновение дедуктивного и индуктивного
элементов в исследовании.
Общий обзор операций, при исследовании вероятностей
показывает, что эти математические понятия используются в физике и
биологии в трех направлениях: в описательном, объяснительном (см.
статистическую механику), а также в критическом (как при «тестировани>1
значимости»); в области биологической методики возможности
применения этих понятий (математическая статистика) более многочисленны,
чем в области теории биологии.
* * *
Особый раздел количественных исследований в биологии
представляет собой изучение феномена изменения явлений во времени. Со
статистической точки зрения можно регистрировать хронологические ряды
(серии) величин; можно непрерывно регистрировать или
«реконструировать» движение. Существуют приемы характеристики особых
элементов развертывания явлений во времени (скорость, норма и др.),
выявления «компонентов» движения (тенденция к продолжительности, сезонные
колебания, циклический компонент), раскрытия наличия периодичности
и ее анализа и т. д. Можно говорить о биологической «кинетике»
(формальный анализ и описание развития процесса) и о биологической
«динамике» (включающей также и разбор «причин»). Классическая область
кинематики и динамики представлена изучением роста. Вопрос о
времени является основным в некоторых клинических пробах, при
фармакологическом исследовании и т. д. Говоря о ритмах и периодичности,
необходимо указать, что «механическое» уподобление биологичеоких
колебаний гармоническим колебаниям глубоко ошибочно; новые данные
указывают на почти общее распространение релаксационных колебаний.
Особенность развития статистической методологии за последние
десятилетия определяется ее участием в наиболее целесообразной
организации исследований, например, в планировании эксперимента. Можно
вкратце перечислить специальные вопросы статистического
исследования: вопросы подытоживания, приведения в порядок, группировки,,
сокращения и преобразования данных, вопросы изменчивости, вопросы
точности наблюдений, вопросы тенденций, связанной вариации, интер- и
экстраполяции и вопросы организации исследования. Сфера
статистических методов охватывает и проблему стохастических связей, а также
области, в которых экспериментальное выделение факторов встречает
затруднения. Не следует противопоставлять статистический метод
«монографическому»; они взаимно дополняются. Специальные вопросы
статистического исследования, возникающие в процессе наблюдений,
распадаются на три категории: а) обеспечение учета (описательная
статистика); б) раскрытие «а основании имеющегося материала связи между
отдельными аспектами (аналитическая статистика); в) обобщение
полученных выводов при соблюдении максимальной осторожности и
тщательности (индуктивная статистика). Таким образом, современная
«математическая статистика» имеет весьма богатое содержание и
отличается от той элементарной статистики «средних величин» и «догадок»,
которая применялась в биологии сто лет тому назад и которую критиковал
Клод Бернар.
Математическая статистика может содействовать организации
исследования, указывая методы отбора образцов, проведения
количественных наблюдений, выбора наиболее адекватного критерия
выражения эффекта, организации экспериментального материала во времени
и пространстве (факториальный эксперимент), использования
необходимого минимума наблюдений (секвенциальный анализ),
правильного выбора доз и т. п.
То, что эти приемы глубоко укоренились в практике медицинского

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
107
исследования, видно из перечисления нескольких вопросов, в связи с
которыми были разработаны соответствующие статистические приемы:
этиология; значение тех или иных сочетаний заболеваний или
симптомов; эффективность профилактических и лечебных мероприятий;
статистика заболеваемости; ценность лабораторных проб; прогноз;
антропологические или типологические «определения»; биологическая
стандартизация и дозировка; серологические пробы и т. п.
* * * «
Не существует принципиальных препятствий к введению
математики в теоретическую и практическую биологию. Вышеупомянутая цитата
из сочинений Энгельса, согласно которой применение математики в
биологии равняется нулю, отражает научную обстановку в 1870 году и
ничуть не означает ограничения возможностей применения математики в
наши дни. У самого Энгельса, в главе об эволюции видов, мы находим
высказывания, свидетельствующие о том, что в своем биологическом
мышлении он оперировал количественными понятиями. Сложность
биологических явлений является препятствием, но не поводом для отказа от
применения математики в биологии. Еще Маркс выдвинул вопрос о
математическом исследовании высших по сложности законов, а именно
экономических и социальных.
Ошибочным, хотя и сравнительно широко распространенным,
является мнение, что использование математического метода допустимо
лишь при изучении определенных форм движения материи. Для
некоторых биологов применять математику в биологии значит допускать
сведение биологических явлений к физико-химическим, то есть впадать в
механицизм. Никто не сомневается в эффективности применения
математического метода в изучении происходящих в организме
физико-химических процессов. Но и такие специфические для живых организмов
явления, как обмен веществ, реактивность, изменчивость и наследственность,
можно успешно исследовать при помощи количественных методов.
Ценность математической интерпретации биологических явлений
обусловлена подробным знанием исследуемого процесса; поэтому не всегда
можно говорить о крупных успехах в этом направлении. Возражение в связи
с приписываемым математическому анализу отвлеченным формализмом
необоснованно. Отвлеченный характер математических формул не
должен заставить нас забыть о том, что они имеют конкретное применение:
при помощи «абстрактных» формул инженеры строят мосты, машины
или телевизоры. Формализм зависит исключительно от толкования, от
концепции исследователя, от того, каким образом он изучает и
применяет математику в своей работе. Статистика той или иной болезни, не
вскрывающая связь с условиями жизни, не дает нам новых
познаний; напротив, статистика, учитывающая эти условия, выявляет
настоящие причины заболевания, следовательно, указывает и меры борьбы
с ним. Причину ошибок, полученных в результате применения
математики, надо искать не в самом процессе математизации, а в недостаточном
изучении тончайших механизмов явлений.
Применение математических методов в биологии и медицине
требует серьезной подготовки кадров как математиков, так и биологов, что
в настоящих условиях организации высшего образования представляет
собой сравнительно редкое явление. Решение большей части вопросов
биоматематики и биофизики, несомненно, потребует тесного
сотрудничества биологов с математиками или инженерами; однако это
сотрудничество не может быть плодотворным, если каждый ученый в отдельности
не способен ориентироваться в специальности другого. Но этот вопрос
можно рассматривать и с другой точки зрения. Спорадическое
использование элементарной математики в специальных отраслях
биологических или медицинских наук восходит еще к древности и не вызы-

103
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
вает возражений. Споры возникли сравнительно недавно при попытках
систематического внедрения более разработанных приемов.
В этом отношении нынешнее положение можно охарактеризовать
следующим образом. Применение математики в биологии фактически
соответствует некоторым довольно разнородным направлениям в работе и
способу мышления — от простого математического аппарата,
используемого физиком и химиком при определениях, до логистики
невролога-кибернетика; это разнообразие показывает, что применение математики в
биологии нельзя допускав или отвергать целиком, а следует
дифференцировать дискуссию в зависимости от конкретного материала. С другой
стороны, как было указано выше, медицина и биология обязаны
математике многими из своих успехов, даже если это не всегда бывает заметно.
Если математические методы еще не стали общим достоянием обычного
биологического и медицинского исследования, то это обусловлено тем,
что их смысл еще недостаточно ясен .широким массам биологов и врачей.
Биологам и врачам, вообще говоря, недостает основной математической
подготовки, необходимой для тех, кто хочет ориентироваться в
естествознании. Слишком мало внимания уделяется методологии, и
отсутствует признание «важности этих вопросов, которое могло бы конкретно
выразиться, например, во включении преподавания математики в
качестве обязательной дисциплины в программы биологических факультетов.
Среди субъективных причин недостаточного использования математики
в биологии упомянем, что применение математических методов требует
лишней нагрузки; кроме того, всегда существует риск, что тщательный
анализ данных не подтвердит выведенных по первому впечатлению
заключений.
Интересно отметить, что на большинстве факультетов научного
профиля имеется курс общей математики; таким образом, биологический
и медицинский факультеты рискуют в скором времени стать своего
рода островками математической безграмотности. Но для того, чтобы
преподавание математики принесло необходимую пользу, заведующие
кафедрами должны« знать специфику науки, которую они призваны
оплодотворить математическими методами.
Здесь следует иметь в виду, что математика является надежной
помощницей и тогда, когда требуется вывести качественные
заключения в биологии. Например, хотят выявить возможное трофическое
воздействие гипофиза на щитовидную железу; как поступают в этом
случае? Удаляют гипофиз или, наоборот, вводят вытяжки из гипофиза
и исследуют воздействие этого на вес щитовидной железы, на
интенсивность поглощения радиойода и т. п. Все это количественные определения.
Их математическая обработка приводит к выводу о существовании ти-
реотрофинов. Вывод имеет «качественный» характер, в нем нет ни цифр,
ни формул, но он был установлен на основании цифр и формул. Таким
образом, можно провести различие между двумя высказываемыми в
биоматематике точками зрения, так называемой «биометрической» и
«биофизической» точками зрения. Биометрик пользуется математикой как
рабочим методом, он прекрасно отдает себе отчет в том, что этот метод
недостаточен и что его следует сочетать с другими, но в то же время он
понимает, что этот метод ему необходим. Он стремится к качественным
выводам, но пользуется измерениями и вычислениями, чтобы к ним
прийти. Он может говорить о применении математики в биологии.
Биофизик, напротив, является теоретиком, стремящимся к формулированию
биологических законов в виде уравнений. Следовательно, он стремится к
математическому выражению биологических явлений. Биометрик
пользуется математикой как индуктивным орудием; биофизик применяет ее
как дедуктивное орудие, стремясь к математическому «объяснению»
полученных соотношений, то есть к их математическому связыванию в
единую логическую систему. Биоматематические задачи труднее задач, вы-

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
109
двигаемых математической физикой; можно ожидать, однако, что
применение электронных машин окажет и здесь существенную помощь. Во
всяком случае, ученый, являющийся в то же время и математиком,
уже сейчас может понять, почему некоторые вещи представляются
определенным образом, между тем как не знающий математики нередко
вынужден ограничиться простым запоминанием фактического
положения; примеры можно привести из морфологии (биологической
геометрии), и мы к ним еще вернемся. Далее можно отметить, что прогресс в
науке может осуществляться разными 'путями: а) путем простого
открытия новых фактов; б) путем установления связей между уже известными
фактами. При анализе данных с целью получения максимального
количества полезных выводов математика до сих пор играла роль, стоящую
ниже ее реальных возможностей. Следует отметить, что некоторые из
разработанных математикой понятий (например, корреляция или
вероятность) соответствуют переходу от классической формальной
логики к диалектической логике. Альтернатива «или или» не является
единственной возможной позицией в исследовании. Противоречия,
заложенные в самой природе вещей, уже более не обескураживают
исследователя, вооруженного солидным количественным мышлением. Из
противоречивых результатов можно вывести заключение, если мы знаем
условия, величину и частоту этих противоречий.
Автор настоящей статьи впервые затронул рассматриваемый вопрос
еще в 1952 году в «Gazeta matematicä §i fizicä» (серия А). Делая
краткий исторический обзор применения количественного суждения и
счислений в биологии и медицине, автор подчеркивал в этой работе их
значение для медицинско-санитариой статистики. Далее в статье
излагалась мысль о том, что большинство биологических исследований
проводится на «образце» и что результаты любого исследования
подвержены случайным влияниям; чтобы правильно расценивать результаты,
необходимо знать размеры вмешательства случайности и индивидуальной
изменчивости. Следовательно, математическая статистика и исчисление
вероятностей нам необходимы. Наконец, в статье говорилось о пользе
эмпирических формул в биологии и медицине и указывалась возможность
установления формул и дедуктивным путем.
В дальнейшем мы развили часть этих идей в других статьях,
сообщениях или лекциях. Так, в написанной для врачей статье,
опубликованной в «Румыно-советских записках» (серия Общей медицины
№ 1 за 1957 год), опираясь главным образом на советские исследования
последних лет, мы излагали важнейшие принципы применения
математической статистики в медицинских исследованиях, с приведением
конкретных примеров. Наиболее широкое развитие эти идеи получили в нашей
книге «Математические методы в медицинских и биологических
исследованиях», опубликованной в 1957 году Медицинским издательством
(464 стр., 149 рис., Список литературы — 303 названия).
За последние три года мы свыклись с мыслью о необходимости
сочетания биологии с математикой также благодаря интересу, вызванному
кибернетикой, особенно в связи с ее применением в физиологии нервной
системы.
* •* *
Математика уже давно содействует прогрессу биологии, она
«производит» новые данные «спонтанно и в массовом масштабе»; поэтому
столь важно усилить работу по внедрению математики в биологию.
^

ДЛЯ ИЗУЧАЮЩИХ ФИЛОСОФИЮ
Консультации
Общественно - экономическая
формация как категория
исторического материализма
М. С. ДЖУНУСОВ (г. Фрунзе)
Возникновение исторического материализма*как науки об общих
законах развития общества сопровождалось развитием новой системы
научных понятий.
При этом выработка новых научных понятий происходила в двух
направлениях: во-первых, путем существенного изменения содержания
терминов, применявшихся домарксистской социологией ((например,
класс, народ, нация, семья и т. д.), во-вторых, путем создания новых
категорий (например, общественно-экономическая формация, способ
производства, общественное бытие и т. д.).
На пути познания общественных явлений преодолеваются
специфические трудности. Так, по сравнению с природными явлениями
повторяемость общественных явлений менее заметна, ее труднее проследить.
Для того, чтобы ее установить, необходимо было, во-первых, широко и
глубоко изучить прежде" всего экономические явления и установить их
повторяемость и, во-вторых, выработать принципы выведения
идеологических, политических и других социальных явлений в конечном счете из
экономических условий жизни общества. В связи с этим возникла
потребность в выработке научного понятия, отражающего наиболее общие
черты социально-экономического строя в его поступательном развитии.
Этим научным понятием и явилась категория общественно-экономической
формации, которая нередко применяется у основоположников марксизма
в однозначном смысле с понятием социального организма.
Выработка категории общественно-экономической формации
ознаменовала важный этап в возникновении исторического материализма
как науки о наиболее общих законах развития общества. В. И. Ленин
писал, что Маркс «'впервые поставил социологию на научную почву,
установив понятие общественно-экономической формации, как
совокупности данных производственных отношений, установив, что развитие
таких формаций есть естественно-исторический процесс» (Соч., т. 1,
стр. 124—125).
1. Существенные признаки общественно-экономической формации
Любая научная категория предполагает выделение
существенных признаков, отображение общей сущности явлений.
Поэтому категория общественно-экономической формации не может
раскрыть все особенности социально-экономического строя, а отражает
лишь то общее, что присуще общественному строю различных стран
на определенном этапе их развития.
В категории общественно-экономической формации
социально-экономический строй различных стран рассматривается вне переходных и
промежуточных явлений. Однако это вовсе не означает, будто исторический
материализм не уделяет внимания такого рода явлениям, как $то часто

КАТЕГОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ФОРМАЦИИ Ш
утверждают буржуазные социологи, упрекающие марксистов в том, что
они якобы исследуют существующие способы производства только как
«чистые» общественно-экономические формации. В действительности же
марксисты исследуют формы общества в самых различных аспектах.
Достаточно сослаться на две работы классиков марксизма-ленинизма:
«Капитал»— К. Маркса и «Развитие капитализма в России» — В. И. Ленина.
И та и другая работы посвящены изучению капитализма. В обоих случаях
применяется логический способ исследования. Вместе с тем имеется и
различие. В «Капитале» развитие капитализма рассматривается
безотносительно к той конкретной исторической форме, которую оно принимало в
той или иной стране. Капитализм исследуется в этом произведении в
наиболее обобщенном виде. Его историческое развитие обобщается в
«Капитале» в движениях экономических категорий: товар, деньги, капитал,
производство абсолютной прибавочной стоимости, производство
относительной прибавочной стоимости и т. д.
В работе же В. И. Ленина «Развитие капитализма в России»
исследуется становление буржуазных отношений в отдельной стране. Поэтому
здесь подробно исследуются такие переходные экономические явления,
как соединение барщинной системы хозяйства с капиталистической,
капиталистическая работа по найму на дому и т. д. Исследование
конкретного хода формирования и развития общественно-экономической
формации предполагает изучение переходных и промежуточных
общественных явлений.
Возьмем, к примеру, опыт исследования марксистами-ленинцами
закономерностей формирования социалистического общества. Когда
рассматривается конкретно-исторический опыт развития социалистического
общества в СССР, странах народной демократии, то здесь изучаются все
существенные особенности соотношения социально-экономических укладов,
классовых сил и т. д. Например, в России в начале переходного периода
от капитализма к социализму было пять общественно-экономических
укладов. В данном случае все четыре несоциалистических
общественно-экономических уклада представляли собой переходные явления в экономической
жизни. Они не определяли существенной особенности экономического строя
нового общества и были различными путями преобразованы в
социалистический уклад, который превратился в безраздельно господствующую
систему хозяйства.
Рассмотрим еще другой аспект, важный для понимания категории
общественно-экономической формации. Известно, что не в каждой стране тот
или иной экономический строй достигает полной зрелости. В категории
общественно-экономической формации все этапы развития общества
отражаются как достигшие полной зрелости. Поэтому типические черты
различных форм общественно-экономических формаций легче всего изучать
на примере тех стран, где они получили наиболее полное развитие.
Характерные черты рабовладельческого общества Марксом и Энгельсом изучены
на примере классических рабовладельческих стран Греции и Рима,
капитализма— на примере буржуазной Англии, классической страны
капитализма того времени. Изучая буржуазную революцию, Маркс исходил из
опыта французской революции, которая являла собой классическую форму
буржуазных революций XVIII—XIX веков. Классические черты
социалистической революции присущи Великой Октябрьской социалистической
революции.
Таковы некоторые аспекты отражения конкретной действительности в
категории «общественно-экономическая формация».
В произведениях основоположников марксизма-ленинизма
обобщены главные признаки общественно-экономической формации.
Так, в работе «Наемный труд и капитал» было раскрыто, что
общественно-экономические формации — это определенные, четко
очерченные по форме собственности ступени исторического развития общества.

112
M. С. ДЖУНУСОВ
Маркс указывает на следующие общественно-экономические фор-
мадий: «Античное общество, феодальное общество, буржуазное общество
представляют собой такие совокупности производственных отношений,
из которых каждая Вхместе с тем знаменует собой ступень в историческом
развитии человечества» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, 1957/
ciip. 442). (В период написания работы «Наемный труд и капитал»
первобытнообщинный строй не был еще достаточно изучен, а
рабовладельческая формация именуется здесь «античным обществом».)
«Предисловие» К. Маркса к его работе «К критике политической
экономии» является следующим важным этапом в развитии научного
понятия общественно-экономической формации. Здесь рассматриваются
основные закономерности смены общественно-экономических формаций.
В развитии теории общественно-экономической формации особое
место занимает «Капитал». Это объясняется по крайней мере двумя
обстоятельствами. Во-первых, К. Маркс, исследуя закономерности
развития капиталистических " производственных отношений, показывает
взаимодействие экономической, политической, духовной и других сторон
жизни капиталистического общества и дает цельное представление об этом
обществе. В. И. Ленин отмечал, что эта книга показала читателю «всю
капиталистическую общественную формацию как живую — с ее бытовыми
сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего
производственным отношениям антагонизма классов, с буржуазной политической
надстройкой, охраняющей господство класса капиталистов, с буржуазными
идеями свободы, равенства и т. п., с буржуазными семейными
отношениями» (Соч., т. 1, стр. 124).-Во-вторых, в «Капитале» исследуются не только
специфические законы развития капитализма, но и общие закономерности
исторического процесса развития общества.
Идеи Маркса об общественно-экономической формации были
развиты еще в ранних работах В. И. Ленина, в особенности в работе «Что
такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?».
«Диалектическим методом,— писал В. И. Ленин,— в противоположность
метафизическому — Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный
метод в социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как
живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не как нечто
механически сцепленное и допускающее поэтому всякие произвольные
комбинации отдельных общественных элементов), для изучения которого
необходим объективный анализ производственных отношений,
образующих данную общественную формацию...» (там же, стр. 148). В другом
месте этой же работы В. И. Ленин указывает, что «социальные организмы
так же глубоко разнятся друг от друга, как и организмы животных и
растений» (там же, стр. 150).
В трудах В. И. Ленина категория общественно-экономической
формации получила свою всестороннюю разработку. Изучать
общественно-экономическую формацию как живой, развивающийся социальный организм —
это значит учитывать все стороны и явления общественной жизни и
разнообразные формы их взаимодействия. При рассмотрении
общественно-экономической формации нельзя ограничиваться изучением лишь
производственных отношений, хотя они являются основными и определяющими.
Подобно тому как скелет не составляет еще организма, точно так же и
экономические отношения не составляют всего социального организма.
Здесь необходимо учитывать всю систему экономических, политических и
идеологических отношений, в том числе таких сложных форм
общественных отношений, как семейные, национальные и т. д. Для каждой
общественно-экономической формации характерна особая зависимость
производства от природных условий, специфический закон народонаселения,
специфическая форма общественного применения орудий труда, особый
«строй жизни», выражающийся в семейных, бытовых и других отношениях,
носящих характер личных связей между людьми, и т. д.

КАТЕГОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ФОРМАЦИИ ИЗ
Руководствуясь основополагающими указаниями классиков
марксизма-ленинизма, а также учитывая положительные моменты и недостатки в
определении рассматриваемого нами понятия в нашей философской
литературе, можно дать, на наш взгляд, такое определение общественно-
экономической формации: общественно-экономическая ф о р-
мация—это исторически определенный этап в
поступательном развитии общества с особой системой
общественных явлений, складывающихся на основе
определенных производственных отношений. В данном
определении указываются следующие существенные моменты: во-первых,
связь категории «общественно-экономическая формация» с понятиями
«общество»,— «общественно-экономическая формация» рассматривается как
этап в развитии общества; во-вторых, указывается на систему
общественных явлений, составляющих в совокупности социальный организм;
в-третьих, подчеркивается ведущая роль производственных отношений з
развитии всей системы общественных явлений; в-четвертых, учитывается
и то обстоятельство, что смена основных этапов в поступательном развитии
общества характеризуется изменением как системы производственных
отношений, так и переворотом на этой основе всей системы общественных
отношений.
2. Методологическое значение категории «общественно-экономическая
формация»
Исторический материализм, являясь общей теорией исторического
развития, в отношении конкретных наук, изучающих отдельные стороны
общественной жизни, выполняет методологическую функцию. Он
вооружает представителей конкретных наук знанием общей системы
взаимодействия общественных явлений, знанием роли и места данного
общественного явления в системе экономических, социальных, политических
и духовных сфер жизни общества.
Категория «общественно-экономическая формация» занимает поэтому
особое место в системе категорий исторического материализма. В отличие
от других научных понятий (способ производства, производственные
отношения, надстройка, государство, идеология и др.) она, во-первых,
отражает единство экономических, социальных, политических,
культурных сфер общественной жизни; во-вторых, она является узловым
пунктом познания главных этапов поступательного развития общества.
Категория общественно-экономической формации в методологическом
отношении выступает как принцип определения общественного строя
различных стран и как общетеоретическая основа в периодизации всемирной
истории. Марксистское учение об общественно-экономической формации
позволяет подвергнуть критике антинаучные взгляды на общество. Эти
ошибочные концепции покоятся либо на абсолютизации крайне общих
свойств социального процесса, ведущей к абстрактно-метафизическому
представлению об «обществе» и «прогрессе» вообще, к отрицанию
конкретной целостности социального организма, складывающегося в каждую
историческую эпоху, либо на абсолютизации своеобразия общественного
строя отдельных стран, ведущей к релятивистскому отрицанию общих
закономерностей, единства всемирной истории.
В отличие от буржуазных социологов современные ревизионисты
выступают против марксистского учения об общественно-экономической
формации в более завуалированной форме. Теория национал-коммунизма,
отрицающая общие'закономерности развития социализма и коммунизма
как новой общественно-экономической формации, своей теоретической
основой имеет абсолютизацию национальной специфики и отрицание
объективного существования общего.

1U
M. С. ДЖУНУСОВ
На основе одностороннего рассмотрения отдельных черт процесса
повторяемости в развитии общества построена распространенная в
буржуазной социологии концепция циклизма, согласно которой история
движется по замкнутому кругу. Так, например, Арнольд Тойнби «открыл»
21 цивилизацию — индийскую, китайскую, греко-римскую, западную и т.д.
Капитализм рассматривается им как конечный этап развития европейской
культуры. Цивилизация, по Тойнби, нечто замкнутое. Формирование
национальной культуры отрывается у него от общих условий социального
развития. Тойнби не признает никакого прогресса в общественной жизни,
видя в ней лишь повторение исторического круговращения.
С отрицанием единства всемирной истории связана так называемая
концепция европоцентризма, отрицающая однотипность развития
исторического процесса Азии и Европы. Буржуазные социологи пытаются
доказать, что восточная и западная культуры выражают два различных
направления исторического процесса, якобы противостоящих друг другу как
«метрополия» и «периферия» истории. В действительности сущность
исторического развития является общей для Запада и Востока: и там и здесь
действуют одни и те же законы. Это не исключает, разумеется, специфики
исторического процесса в отдельных странах. Так, процесс образования
рабовладельческого, феодального общества в странах Востока носил
затяжной характер. Здесь в течение многих веков продолжали сохраняться
пережитки первобытнообщинного строя.
Исторический материализм рассматривает
общественно-экономическую формацию как целостный социальный организм.
Категория общественно-экономической формации является
методологической основой для изучения характера общественного строя различных
стран. При конкретном рассмотрении общественного строя той или иной
страны историки и экономисты сталкиваются с тем, что в ней
одновременно существуют различные уклады. Для того, чтобы определить характер
общественного строя, необходимо из их совокупности выделить главный
уклад, который оказывает определяющее влияние на развитие остальных
общественно-экономических укладов, подчиняет и видоизменяет эти
уклады.
Советская историческая наука накопила огромный опыт применения
категории общественно-экономической формации к изучению
общественного строя на разных этапах развития различных стран. Так, в конце
30-х годов среди советских историков развернулась дискуссия по вопросу
о характере общественного строя Киевской Руси. Академик Б. Д. Греков
доказал, что господствующим укладом Киевской Руси был феодальный,
а не рабовладельческий. Умение выделить главный
общественно-экономический уклад Киевской Руси дало возможность правильно, по-марксистски
определить характер общественного строя Киевской Руси.
Категория общественно-экономической формации является
методологической основой периодизации всемирной истории. Известно, что
периодизация является важным элементом исторической научной мысли.
Теория общественно-экономической формации помогает выявить юаче-
ственно определенные этапы в развитии общества. Развитие исторического
процесса является единством прерывностей и непрерывностей. Смена
общественно-экономической формации является переломным моментом з
развитии всемирной истории.
Известно, что проблема синхронности исторического развития
является непреодолимой преградой для буржуазной историографии. Так,
буржуазный историк Карл Федерн утверждает: «История течет как
непрерывный поток, и никто не знает ни ее начала, ни ее конца, и ни один
человек не обладает таким острым зрением, чтобы обнаружить какое-то
деление или перерыв в ее течении. Обычные деления на исторические
периоды являются искусственными и субъективными, абсолютно внешними
по отношению к самим событиям, изобретенными для удобства одним ис-

КАТЕГОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ФОРМАЦИИ 115
ториком и принятыми другими, потому что наш интеллект не способен
схватить целое, не может обойтись без делений и классификаций» (Karl
Federn «The materialist conception of history». A critical analisis.
London, 1939, pp. 209—210). Только марксистское учение об общественно-
экономической формации дает возможность определить главные этапы
всемирной истории. Однако нельзя с арифметической точки зрения подходить
к определению этапов развития всемирной истории. Так, например, до
1917 года две трети населения земного шара проживало вдобуржуазных
странах, то есть феодальных и полуфеодальных, где капиталистические
отношения не успели превратиться в господствующие. Только треть
человечества до 1917 года проживала в странах, где господствовали
капиталистические отношения. Однако нельзя считать, что до 1917 года был
период феодализма во всемирной истории. Это был период империализма,
ибо главные существенные черты мирового исторического процесса в тот
период определялись развитием империалистических держав.
Известно, что после 1917 года только Ve часть населения земного
шара вступила на путь строительства социализма. Но тем не менее с
1917 года началась новая эпоха всемирной истории.
Представление о нашей эпохе, как эпохе империализма, войн и
пролетарской революции, сложилось в период, когда закономерности
развития империализма имели неограниченную сферу действия в мировом
историческом процессе и войны были неизбежными. Ход развития
всемирной истории в корне изменился после Октябрьской
социалистической революции. Теперь социализм превратился в мировую систему,
которая оказывает решающее воздействие на весь ход развития
человечества. С учетом всех этих изменившихся условий развития мирового
исторического процесса в Декларации Совещания коммунистических и
рабочих партий социалистических стран в Москве в 1957 году указано,
что «основным содержанием нашей эпохи является переход от
капитализма к социализму, начатый Великой Октябрьской революцией в
России». В решениях XX и XXI съездов КПСС, в докладах и речах
товарища Н. С. Хрущева сделан вывод о том, что существует возможность
исключить мировую войну из жизни общества еще до полной победы
социализма на земле, при сохранении капитализма в части мира. «Кто не
понимает этого,— отметил тов. Н. С. Хрущев на III съезде Румынской
рабочей партии,— тот не верит в силу и творческие возможности
рабочего класса, недооценивает мощь социалистического лагеря, не верит
в великую притягательную силу социализма, который с полной
очевидностью продемонстрировал свои преимущества перед капитализмом».
Марксисты-ленинцы учитывают, что, пока существует империализм,
остается почва для агрессивных войн, отсюда необходимость
сохранения бдительности народов в отношении военной опасности.
Категория общественно-экономической формации — важнейшее
методологическое оружие в изучении закономерностей формирования и
развития коммунистического общества.
Теория общественно-экономической формации вооружает
исследователей знанием того, что формирование коммунистического общества, как
и всякого социального организма, является единым процессом. Отсюда —
необходимость изучения взаимодействия экономических, социальных,
политических и идеологических явлений в период строительства
коммунистического общества.
Ни одна наука, кроме исторического материализма, не может
раскрыть коммунистическое строительство как единый процесс изменения
экономических и внеэкономических сфер социалистического общества,
общественного бытия и общественного сознания, базиса и надстройки
социалистического общества и т. д. Между специалистами исторического
материализма и представителями конкретных наук при этом
осуществляется «известное разделение труда. Изучение системы взаимодействия обще-

По
M. С. ДЖУНУСОВ
ственных явлений в период коммунистического строительства — одно из
важных направлений изучения опыта коммунистического строительства.
Возьмем, к примеру, создание материально-технической базы коммунизма.
Ошибочно было бы представлять дело таким образом, что сначала будет
создана материально-техническая база коммунизма, а потом, через
определенный период, произойдут изменения в социальной, политической и
духовной сферах жизни советского общества. Эти изменения происходят
одновременно, параллельно, но 'неравномерно. Одни сферы изменяются
быстрее, другие медленнее. Те или иные стороны общественных явлений
могут отставать от изменившихся экономических условий. Отсюда
необходимость раскрытия сложившихся несоответствий между отдельными
сферами и сторонами общественной жизни. Теоретическая мысль должна
опережать процесс усовершенствования всех звеньев хозяйственного и
культурного строительства. Решения, съездов партии и пленумов ЦК КПСС
являются классическими образцами рассмотрения коммунистического
строительства как единого процесса, на основе учета взаимодействия всех
сфер общественной жизни.
В этих решениях все вопросы коммунистического строительства
рассматриваются в тесной связи с проблемой изменения экономических,
социальных, политических и идеологических отношений в период
строительства ко^м'мунисгичеокого общества. Возьмем, к примеру, вопрос о
развитии социалистической собственности. Так, в докладе тов. Н. С. Хрущева
«а XXI кгьезде КПСС отмечается, что «слияние колхозно-кооперативной
собственности с государственной собственностью в одну общенародную
собственность — это не простое организационно-хозяйственное
мероприятие, а решение глубокой проблемы преодоления существенного
различия между городом и деревней» (Внеочередной XXI съезд КПСС.
Стенографический отчет. Стр. 102).
Изменение формы собственности рассматривается в связи с
развитием производительных сил и в связи с такими социальными изменениями,
как стирание существенных различий между городом и деревней, между
рабочим классом и колхозным крестьянством.
Решения съездов и пленумов ЦК о промышленности, техническом
прогрессе, сельском хозяйстве направлены к единой цели — созданию
материально-технической базы коммунизма.
Ряд важнейших решений ЦК направлена тому, чтобы
усовершенствовать социалистические производственные отношения путем преодоления
отдельных противоречий, возникающих в ходе развития производительных
сил. Мероприятия по расширению прав общественных организаций,
реорганизация форм управления промышленностью, изменения системы
народного образования, работы высшей школы, мероприятия по
укреплению связи идеологических учреждений с жизнью наглядно
свидетельствуют о том, что изменения в базисе и в надстройке мыслятся как
моменты и звенья в едином развитии общественного организма-
Создание материально-технической базы коммунистического
общества, распределение произведенных обществом материальных и
духовных благ между членами общества, пути развития и сближения колхозной
и общенародной форм социалистической собственности, вопросы
политической организации общества, государственного устройства и управления
в период развернутого строительства коммунизма — таков далеко не
полный перечень теоретических проблем, возникших в борьбе за победу
коммунизма и получивших творческую разработку в решениях XX и
XXI съездов КПСС и пл.енумов ЦК, в докладах и выступлениях Н. С.
Хрущева. Этот простой перечень вопросов показывает, что теория
формирования и развития коммунистической общественно-экономической
формации всесторонне разрабатывается нашей партией.
Заметим, что в нашей философской литературе отсутствуют еще
работы, в которых опыт коммунистического строительства рассматривался

КАТЕГОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ФОРМАЦИИ 117
бы в общесоциологическом аспекте, как единый процесс изменения
экономических, социальных, политических и духовных сфер общественной
жизни. А между тем на наших глазах происходит непрерывный процесс
перерастания социализма в коммунизм. Коммунизм вырастает во всех
сферах жизни общества, и. уже явственно вырисовываются реальные
контуры высшей фазы коммунистической формации. При этом сущность
общественно-экономической формации не меняется. Социализм и
коммунизм— лишь две стадии развития одной и той же
общественно-экономической формации.
Они различаются между собою главным образом по степени
зрелости. Методологическое значение категории общественно-экономической
формации в изучении опыта коммунистического строительства состоит и
в том, чтобы рассматривать социализм и коммунизм как различные стадии
развития одного и того же социального организма. Это дает ключ к
объяснению того, почему переход от социализма к коммунизму является
постепенным и непрерывным. Существенное различие между социализмом
и коммунизмом не отменяет того, что между ними, как стадиями развития
одного и того же социального организма, имеется много общего.
Перерастание социализма в коммунизм — это превращение незрелой формы
социального организма в его зрелую, развитую форму, это изменение в
пределах одной и той же общественно-экономической формации.
Опыт коммунистического строительства является блестящим
подтверждением марксистско-ленинской теории общественно-экономической
формации и дает обильный материал для обогащения самой теории. Каждая
общественно-экономическая формация имеет свои специфические законы.
Например, тенденция выравнивания уровней хозяйственной и культурной
жизни различных стран является специфическим законом становления
коммунистической формации. Познание этого закона позволяет предвидеть,
что страны социалистического лагеря перейдут к коммунизму более или
менее одновременно, как это было отмечено в решениях XXI съезда
КПСС. В процессе применения категории общественно-экономической
формации к анализу конкретного материала обогащаются наши знания
о конкретных формах общественно-экономических формаций, о
своеобразии действия общесоциологических законов в различных странах
и на разных этапах их развития.

Ответы на вопросы
Человек и машина
Н. П. ФИЛИМОНОВ
Человечество вступило в век атома, автоматизации и покорения
космоса. Овладение атомом означает, что люди будут располагать
неисчерпаемыми резервами энергии, способной удовлетворять потребности
растущего производства. Автоматизация знаменует собой революцию в
характере труда человека. Наконец, полет первых космических ракет, запущенных
Советским Союзом, открывает возможности освоения ближайшего к нам
космического пространства с последующим расширением границ этого
освоения.
Необходимо, однако, обратить внимание на своеобразную
общественно-историческую форму современного научно-технического прогресса.
Человечество вступило в эту новую фазу развития разделенным на две
противоположные социально-экономические системы, резко
отличающиеся организацией общественной жизни. Представители этих двух систем
с неодинаковыми чувствами переступают порог новой эры. Народы
социалистических стран уверенно смотрят в будущее, полны энтузиазма и
стремления поработать ради того, чтобы *это будущее поскорее стало
настоящим. Они прекрасно понимают, что время работает на них, что
основным содержанием нашей эпохи является переход от капитализма
к социализму. Защитники капитализма объяты тревогой, они боятся
завтрашнего дня и не видят обнадеживающих перспектив. Да это и
понятно.
Противоречия капиталистического общества достигли своего апогея.
Производительные силы стремятся вырваться из удушающих оков
капиталистической частной собственности. Развитие экономики носит
лихорадочный характер. Обостряются противоречия между буржуазией и
пролетариатом. Противоречиво развиваются наука, культ.ура и техника
капиталистических стран. С одной стороны, наблюдается быстрое развитие техники
в тех отраслях, которые обеспечивают монополистам получение высоких
прибылей. Вместе с тем существует застой и даже технический регресс
в тех отраслях, которые недостаточно прибыльны.
Буржуазная философия и социология не могут дать правильного
научного решения этих проблем. Стремление защитить любой ценой
капитализм заставляет их уходить от фактов, от жизни, вынуждает закрывать
глаза на противоречия в развитии техники, которые не могут быть решены
на основе капиталистических производственных отношений. Правильные
ответы на все эти вопросы может дать и действительно дает лишь
марксистско-ленинская теория.
1. Воздействие техники на человека
Человек — живое, мыслящее существо. Машина — неодушевленный
предмет, созданный человеком. И тем не менее в современных условиях
эти два совершенно различных по своему происхождению явления
оказались тесно связанными, их судьбы, если так можно сказать, переплелись.

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
П9
Машина — решающее орудие производства на современном этапе.
А роль орудий производства хорошо известна: в сочетании с людьми,
обладающими трудовыми навыками, они составляют производительные
силы общества, именно от характера ор»удий труда зависит в конечном
счете производственная культура, а, следовательно, также и уровень
развития различных способностей человека, занятого в производстве. Поэтому
о машинах можно сказать, что они оказывают на всю жизнь человеческого
общества наибольшее влияние по сравнению с другими творениями
человеческих рук.
Известно, что в историческом исследовании степень совершенства
орудий труда, достигнутая в ту или иную эпоху, расценивается как первый и
важнейший показатель того, насколько далеко ушло общество в своем
развитии. Изобретение лука и стрелы изменило образ жизни людей,
характер их деятельности; использование огня оказало на людей не только
социальное, но и биологическое влияние; паровоз, пароход, радио,
электричество произвели подлинную революцию в образе жизни людей;
изобретение космических ракет позволяет человеку оторваться от Земли и
начать вторжение на ближайшие к нам небесные тела.
Орудия производства являются наиболее подвижным, наиболее
революционным элементом производства. Изменения в общественной жизни
начинаются с изменения орудий труда. Появление новых орудий труда
и совершенствование старых требует новых трудовых навыков, нового по
характеру производственного опыта. Таким образом люди совершенствуют
орудия труда, а это с необходимостью ведет к дальнейшему
совершенствованию самого человека. Особенно высокие требования предъявляет
к нему комплексная механизация и автоматизация производства.
Способности рабочего, не зависящие от его сознательного отношения к
труду (такие, как выносливость, оперативность, физическая и нервная
утомляемость), утрачивают свою прежнюю определяющую роль, все
большее и большее значение приобретают такие качества работника,
которые находятся в прямой зависимости от его интереса к делу, от его
психологии и духовного багажа, от его общей культуры (развитое
чувство ответственности, инициативность, знания и способность к
самостоятельному анализу и т. д.).
Разумеется, это обратное воздействие орудий труда на человеческие
трудовые навыки и производственную культуру не осуществляется
автоматически, независимо от того социального строя, в рамках которого
сложился данный тип орудий труда. Для того, чтобы сам человек с его
навыками и способностями, его взглядами и интересами развился до того
уровня, которого требует от работника современная техника, необходима целая
совокупность общественных предпосылок, в частности такие социальные
условия, которые сами необходимо порождают активное, творческое
отношение к труду. Если такие предпосылки отсутствуют, то развитие техники,
как это убедительно показал Маркс на примере промышленной революции,
на истории складывания капиталистической фабричной системы, может
не только не привести к совершенствованию самого человека, но и
сопровождаться в целом ряде звеньев производственного процесса очевидным
регрессом живого труда. Поэтому, рассматривая воздействие машины на
человека, необходимо различать те собственно технические возможности,
которые характеризуют ее как новое орудие труда, и общественную форму
ее применения.
2. Общественное применение машин
Как известно, машины сами по себе безразличны к общёШЯ?нййм
классам и их интересам. Они могут выполнять свои функции на любом
предприятии, независимо от того, в какой стране—-феодальной,
капиталистической, социалистической — это предприятие расположено. Однако

120.
H. П. ФИЛИМОНОВ
применение машин имеет, по существу, ярко выраженный классовый
характер. При господстве частной капиталистической собственности целью
производства является извлечение прибылей. Машина в этих условиях
становится средством выкачивания прибавочной стоимости, орудием
эксплуатации рабочих. Целью социалистического производства является
удовлетворение материальных и культурных потребностей трудящихся.
Применение машин становится здесь в руках общества могучим средством
осуществления этой цели.
. Вследствие этого важнейшим методологическим требованием
марксизма-ленинизма в данном вопросе является разграничение указанных
двух явлений: во-первых, самих машин и, во-вторых, характера их
применения. Как правило, буржуазные социологи игнорируют такое
разграничение. Они силятся доказать, будто сами машины несут несчастье
трудящимся, а капитализм не виноват в тяжелых последствиях применения
машин. Факты свидетельствуют о том, что последствия применения
техники, машин всецело зависят от цели производства и характера
производственных отношений.
Как техническое средство машина создается для экономии и
облегчения труда. По своим конструктивным данным она способна заменять
рабочего в определенных функциях, сокращать затраты его физической
энергии, выполнять такие виды работы, которые непосильны для человеческого
организмами совершать гораздо больше работы, чем это может сделать
человек за то же время. Однако эта возможность облегчить труд рабочего
при помощи машины не всегда становится действительностью.
При капитализме применение машин в ряде случаев не только не
облегчает труд, но и делает его более изнурительным.
Почему же при капитализме машина чрезмерно интенсифицирует
труд? Это объясняется тем, что машина, будучи самым могучим средством
повышения производительности труда, оказывается в то же время и
источником его прибыльности для капиталиста. Именно эта особенность
машин делает их наиболее эффективным средством усиления эксплуатации
рабочего.
Капиталист считает, что для достижения его цели, то есть получения
прибылей, все средства хороши. Поэтому «капитал громогласно и с
обдуманным намерением возвещает о ней (машине.— //. Ф.) как о силе,
враждебной рабочему, и пользуется ею как таковой» (К. Маркс
«Капитал», т. I, 1949, стр. 441).
С точки зрения капиталистов, наиболее эффективным средством
повышения эксплуатации рабочих является интенсификация их труда,
которая может быть достигнута самыми различными способами. Хорошо
известны системы Тэйлора, Форда и некоторых других
«рационализаторов», разработавших комплекс мероприятий по выжиманию пота из
рабочих. В настоящее время эти системы «совершенствуются», дополняются
целой совокупностью мероприятий, направленных на «психологическую
обработку» трудящихся, на «приноровление» их сознания к современным
формам капиталистической организации процесса труда, которые
становятся все более невыносимыми для рабочих.
Повышение интенсивности труда выше физиологически и психически
допустимых норм достигается не только организацией производства. К
этому направлены и принципы конструирования машин. Конструкторы,
выполняющие заказ капиталиста, стремятся придать машине технические
характеристики, которые обеспечивали бы самую высокую интенсивность
труда. Превращение машины в эффективное средство эксплуатации
рабочего находит выражение в ее конструктивных особенностях.
Характеризуя технический прогресс в капиталистических странах,
К. Венсан и В. Гроссен в работе «Курс на автоматизацию» пишут:
«Усилия конструкторов по модернизации станков были направлены главным
образом на повышение скоростей обработки, что заставляло рабочих за-

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
Ш
трачивать все больше физической и нервной энергии для обеспечения
работы оборудования». Даже представитель американской фирмы
«Юнайтед Стейтс индастриз» Снайдер, говоря о причинах перехода к
автоматизации, вынужден был признать: «Мы изготовляем прессы,
скорость работы которых является слишком высокой для рабочего».
Чрезмерная интенсификация труда на капиталистических
предприятиях приводит к тяжелым последствиям. Общеизвестно, что на многих
американских заводах рабочие зачастую к 35—40-летнему возрасту
настолько изнашиваются, что полностью теряют способность к труду.
О многом говорит и тот факт, что в наиболее индустриально развитой
стране капиталистического мира — Соединенных Штатах Америки —
наблюдается исключительно высокий процент нервно-психических
заболеваний. В Западной Германии более трех четвертей рабочих и служащих
вынуждены покидать работу задолго до достижения пенсионного возраста.
Чрезмерная интенсивность труда приводит к многочисленным
несчастным случаям на промышленных предприятиях. Например, в
Западной Германии с 1949 по 1955 год было зарегистрировано более
9,2 миллиона несчастных случаев и профессиональных заболеваний, из
них 35 тысяч несчастных случаев со смертельным исходом. За период с
1951 по 1957 год количество несчастных случаев на производстве в ФРГ
возросло на 74 процента. Член правления металлургических заводов в
Оберхаузене Штроменгер заявил по этому поводу: «Вследствие того, что
в Федеративной республике слишком мало делается для охраны труда
и производительность ставится выше безопасности, из года в год многие
рабочие в Западной Германии становятся жертвами несчастных случаев».
Следовательно, применение машин в условиях капитализма приводит
не к снижению, а к повышению напряженности труда; оно не приносит
рабочим облегчения, оказываясь источником массы патологических
явлений.
Таким образом, применение машин в капиталистическом обществе
отнюдь не имеет своей целью облегчение труда рабочих. Этот вывод
ни в коем случае не должен истолковываться догматически. Примеры
облегчения труда в результате применения техники можно найти и при
капитализме. Но не эти примеры определяют общий характер
использования техники в эксплуататорском обществе. Повышение интенсивности
труда ради обогащения эксплуататоров является господствующей
тенденцией и определяющим моментом применения машин при капитализме.
3. Техника в социалистическом производстве
Цель социалистического производства — удовлетворение потребностей
человека. Социализм призван обеспечить физический и духовный расцвет
личности. Машины являются могучим средством решения этих проблем:
они, во-первых, обеспечивают непрерывный рост и совершенствование
производства и тем самым создают возможность удовлетворять постоянно
растущие потребности людей и, во-вторых, облегчают труд.
Без облегчения труда невозможно добиться расцвета в полном объеме
духовных и физических сил человека. Как это ни удивительно на первый
взгляд, именно облегчение труда и сокращение рабочего времени в
наибольшей степени повышает производительность: человек получает
благоприятную возможность для повышения образования, для активного
участия в общественной жизни, для последующего более эффективного
включения в производственный процесс.
Какие же конкретные факторы обеспечивают облегчение труда
рабочих в результате применения машин?
В социалистическом обществе целью организации производства
является повышение производительности труда. Однако ее
принципиальное отличие от организации производства на -капиталистических пред-

122
Н. П. ФИЛИМОНОВ
приятиях состоит в том, что рост производительности труда
обеспечивается не за счет истощения сил рабочего.
Еще в годы гражданской войны, выступая на VIII Всероссийском
съезде Советов, В. И. Ленин говорил о том, что Советская власть не
может относиться к рабочим так, как к ним относились при капитализме,
и посылать их на тяжелые, изнурительные работы, угрожающие их
здоровью. Отмечая, в частности, тяжелые условия труда на
торфоразработках, Владимир Ильич поставил задачу коренным образом облегчить труд
рабочих на тяжелых и трудоемких участках -народного хозяйства.
Решающим средством облегчения труда, отмечал В. И. Ленин, является
применение машин, механизация процессов труда, поэтому нужно всюду
больше вводить машин, переходить к более широкому применению
машинной техники. Эта линия на всемерное облегчение труда проводится
партией и правительством и в настоящее время.
На социалистических предприятиях организация труда, в том числе
и использование техники, подчинена строгому нормированию. Количество
вырабатываемых изделий, темп работы согласуются с физиологическими
возможностями организма рабочего. На каждом социалистическом
предприятии существуют службы технического нормирования, охраны труда,
техники безопасности. Изучение условий труда входит в их обязанность.
Они же обязаны заботиться о том, чтобы не была допущена- чрезмерная
интенсификация труда рабочих. Администрация предприятий,
профсоюзные организации следят за тем, чтобы любое совершенствование
производства предусматривало и облегчение труда.
Опыт социалистического строительства показал, что многие рабочие
наших предприятий добиваются производительности труда более
высокой, чем на предприятиях капиталистических стран. Однако они
достигают этого не за счет перенапряжения своих сил. Рабочие пытливо
изучают технику, присматриваются к технологическому процессу и
вносят соответствующие изменения, направленные на повышение
производительности труда. Они сокращают излишние переходы, совмещают
операции, совершенствуют рабочий инструмент и режим обработки.
Облегчение труда достигается и тем, что в социалистическом
обществе уже в процессе проектирования машины ставится задача сделать
ее не только более производительной, но и более удобной и легкой в
управлении. Советский конструктор всегда заботится о человеке, о том рабочем,
который будет работать на проектируемой машине. Например, токарные
станки старого образца требовали больших затрат мускульной энергии
рабочею. Современные же токарные станки управляются с помощью
небольшого числа кнопок, удобно расположенных около рабочего.
В угольной промышленности эта тенденция к максимальному
облегчению труда выявилась еще более ярко. Именно советские
конструкторы являются пионерами создания угольных комбайнов, которые
коренным образом изменили труд шахтеров. Теперь труд шахтера
сводится главным образом к управлению механизмами.
Наша страна вступила в эпоху развернутого строительства
коммунистического общества. Строительство современных заводов, электростанций,
шахт, потребности колхозов и совхозов выдвигают задачу создания
многочисленных высокопроизводительных машин. Поэтому семилетний план
развития народного хозяйства предусматривает более быстрый рост
производства самого прогрессивного в современных условиях оборудования.
Как известно, в целом продукция машиностроения и металлообработки
возрастет за семилетие в 2 раза. При этом производство счетных и
математических машин увеличится в 4,5—4,7 раза, турбин — в 3, генераторов
к турбинам — в 3,5, электровозов и тепловозов магистральных (по
мощности)— в 3, химического оборудования — в 3,4, электродвигателей
переменного тока — в 2,3 раза.
Современный уровень развития машин характеризуется концентра-

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
123
цией больших мощностей, а также высокими скоростями обработки
изделий. Машины и агрегаты подобного типа позволяют резко повысить
производительность труда, их работа заменяет десятки, сотни, а в
некоторых случаях и тысячи рабочих.
Народнохозяйственное планирование специально предусматривает
мероприятия по облегчению труда на тяжелых и трудоемких, участках
производства.
Наконец, облегчение труда в социалистическом обществе происходит
в результате сокращения рабочего дня. Применение машин
обеспечивает быстрый рост производства, на основе которого государство
получает возможность сокращать рабочий день. Еще в довоенные годы в
нашей стране был введен 7-часовой рабочий день и 6-дневная неделя.
Угроза войны вынудила нас вернуться к 8-часовому рабочему дню и
семидневной неделе. В послевоенные годы партия и правительство снова
взяли курс на сокращение рабочего дня. В решениях V сессии Верховного
Совета СССР определено, что в текущем году у нас будет завершен
перевод всех рабочих и служащих ка 7-часовой рабочий день, а
рабочих ведущих профессий в угольной и горнорудной промышленности,
занятых на подземных работах,— на 6-часовой рабочий день. В 1962 году
рабочие и служащие с 7-часовым рабочим днем будут переведены на
40-часовую рабочую неделю. С 1964 года предполагается дальнейшее
сокращение рабочего дня. Рабочие, занятые на подземных работах и в
производствах с вредными условиями труда, будут переводиться на
30-часовую рабочую неделю, остальные работники — на 35-часовую
неделю.
4. Машина и культурно-технический уровень рабочих
Характер социалистических производственных отношений
обусловливает еще одну важную социальную особенность применения машин —
повышение культурно-технического уровня трудящихся.
Само по себе развитие и применение машин должно вызывать рост
квалификации рабочего, обогащать его знания, расширять кругозор.
Однако при капитализме эта тенденция не получает должного развития,
ибо она вступает в противоречие с интересами эксплуататорских классов.
Выше уже говорилось о том, что развитие и применение машин при
капитализме подчинены интересам не трудящихся, а капиталистов. То,
что невыгодно для капиталиста, не получает развития и поддержки.
Позволяя трудящимся приобретать минимум знаний, капиталист в то же
время старается сделать рабочего придатком машины, свести его работу
к автоматическому выполнению определенных операций, физических или
умственных. Капиталист чаще всего предпочитает иметь дело с рабочим,
который, если и имеет определенную профессиональную подготовку,
отличается все-таки низким уровнем общего культурного развития, так как
только это позволяет задержать рост его классового самосознания. С
развитием автоматики интеллектуальные способности рабочего постигает та
же судьба, какая постигла его физические навыки (культуру ручного
труда) в пору первого промышленного переворота, а именно,
примитивизация.
В сборнике «Производительность против рабочего класса в странах
капитала» (ИЛ, 1956) отмечается, что при современных методах
повышения производительности труда на капиталистических предприятиях
«единственный вид »умственной деятельности, который требуется от рабочего,—
это неустанное внимание», что «интеллектуальные силы
сосредоточиваются у инженерно-технического персонала и у дирекции как раз в той мере,
в какой рабочих лишают этих сил» (стр. 82).
Современный уровень развития техники и организации
производства — поточные, конвейерные и автоматические линии, наличие автома-

124
H. П. ФИЛИМОНОВ
тов и полуавтоматов — позволяет расчленить производственный процесс
и заставить рабочего выполнять частичную и в силу этого одиоо-бразную
операцию. Капиталист обдуманно пользуется этой возможностью для
того, чтобы понизить стоимость рабочей силы, исключить из нее расходы
на образование. Именно этим объясняется упадок образования в
некоторых капиталистических странах.
Принципиально иная картина наблюдается в социалистическом
обществе, которое заинтересовано в росте квалификации трудящихся, в
совершенствовании навыков к труду, ибо это способствует подъему
производства, более эффективному использованию техники.
Основная цель осуществляемой в настоящее время реорганизации
народного образования сводится к тому, чтобы все без исключения
формы обучения были тесно связаны с жизнью, с производством.
Но что же представляет собой современное производство? Его
наиболее отличительным признаком является наличие систем машин в
каждой из отраслей. Без преувеличения можно сказать, что в
настоящее время в промышленности и сельском хозяйстве почти каждому
человеку в той или иной мере приходится иметь дело с техникой вообще,
с общими основами современной техники, а не только с различными
машинами, применяемыми на данном участке производства.
Рабочие, колхозники, инженеры, техники, ученые, экономисты,
конторские служащие, медицинские работники так или иначе имеют дело с
машинами. Значит, и обучение должно быть построено таким образом,
чтобы оно знакомило учащихся с основами техники, давало им навыки ее
использования. Уже в стенах советской школы закладывается основа
для формирования работников с высокой квалификацией, с высоким
культурно-техническим уровнем.
Но дело не ограничивается этим. Каждый работник
социалистического производства имеет возможность для повышения уровня своих
знаний и квалификации. В промышленности и сельском хозяйстве
существует широко разветвленная сеть производственно-технического
обучения.
Непосредственно в процессе производства каждый работник имеет
возможность изучить опыт передовых рабочих, познакомиться с
лучшими формами организации производства, новой технологией и вместе с тем
повысить уровень общеобразовательных и научных знаний. Все это
вместе взятое позволяет работникам социалистических предприятий лучше
использовать технику и принимать непосредственно участие в ее
создании и развитии. Без повышения культурно-технического уровня рабочих
невозможно было бы такое широкое движение изобретателей и
рационализаторов, которое существует в нашей стране.
На социалистических предприятиях, как и за рубежом, также
происходит специализация производственного процесса, операции
расчленяются. Почему же здесь это не сопровождается снижением
культурно-технического уровня рабочих? Это объясняется тем, что и в условиях узкой
специализации при социализме принимаются меры к повышению знаний
и опыта работников. При наличии конвейерной или поточной системы на
наших предприятиях рабочих обучают выполнению нескольких операций.
Работа на различных операциях позволяет избежать монотонности и
однообразия в процессе труда и в то же время повышает производственный
опыт и знания.
Различные формы бригадного обучения, школы передового опыта,
индивидуальная помощь более квалифицированных рабочих менее
квалифицированным, освоение нескольких профессий, школы мастеров,
наконец, заочное обучение в средних и высших учебных заведениях — все
это вместе взятое обеспечивает рост культурно-технического уровня
рабочих на социалистических предприятиях.
На многих предприятиях и стройках партийные, профсоюзные и ком-

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
125
сомольские организации совместно с администрацией разрабатывают
планы общеобразовательной и специальной подготовки рабочих и
инженерно-технических работников. Ценную инициативу в связи с этим
проявил Кемеровский коксохимический завод. Вместе с утверждением
семилетнего плана для завода здесь разработали семилетний план обучения
рабочих. Создана постоянно действующая комиссия по организации и
руководству этим обучением. За 7 лет намечено обучить 5 тысяч человек,
причем более 500 рабочих окончат среднюю школу, техникумы,
институты. На ленинградских предприятиях «Красный металлист», Невский
машиностроительный завод, «Экономайзер» также составлены семилетние
планы обучения рабочих.
Развитие техники приводит к глубоким изменениям в специализации
и уровне квалификации рабочих, наполняет новым содержанием старые
профессии. Например, на атомном ледоколе «Ленин» имеются кочегары.
Все мы представляем себе кочегара черным от угольной пыли, с лопатой
или кочергою в руке. Однако на атомоходе содержание этой профессии
изменилось до неузнаваемости. Одни из кочегаров окончили
университеты, другие — институты, а большинство — Ленинградское высшее
инженерно-морское училище. Но и этого оказалось мало. После вуза они
прошли стажировку на атомной электростанции Академии наук СССР. Труд
кочегаров сводится к тому, что они, сидя в белых халатах за щитами и
пультами, внимательно следят по приборам за работой реактора.
Жизнь убедительно свидетельствует о неуклонном росте знаний и
опыта рабочих социалистического производства, что ведет к постепенной
ликвидации существенных различий между умственным и физическим
трудом.
Рост квалификации рабочих, повышение их знаний, освоение ими
многих профессий неизбежно приводит в условиях социализма к
преодолению стихийно навязываемого индивидам, уродующего рабочего
профессионального разделения труда. В. И. Ленин говорил, что в будущем
осуществится переход «...к уничтожению разделения труда между людьми, к
воспитанию, обучению и подготовке всесторонне развитых и всесторонне
подготовленных людей, людей, которые умеют все делать. К этому
коммунизм идет, должен идти и придет, но только через долгий ряд лет».
(Соч., т. 31, стр. 32). Это, конечно, не значит, что при коммунизме все люди
будут во воем похожи друг на друга, будут иметь одинаковые склонности,
вкусы, будут располагать одинаковым опытом во всех областях.
Буржуазная клевета о стандартизации людей при коммунизме вводит в
заблуждение все меньшее количество людей. Как и в настоящее время, при
коммунизме каждый человек будет иметь свои специфические особенности, свои
вкусы и склонности. Но уровень развития людей будет достаточно высок
для того, чтобы они не были прикованы к одной профессии. Одним из
важнейших средств достижения этой цели в условиях социализма является
автоматизация производства как современная форма технического
прогресса. Она требует от работающих больших знаний, большей
общеобразовательной и научной подготовленности, большей культуры. Работающий
на автоматической линии или на автоматическом станке должен хорошо
знать не только конструкцию отдельной машины, но и принцип работы
всего комплекса машин, схему их энергопитания, взаимосвязь с другими
участками производства и т. п. Автоматизация меняет характер труда,
создавая благоприятные предпосылки для ликвидации существенных
различий между умственным и физическим трудом.
5. А1ашина и занятость
Одной из наиболее жгучих проблем, связанных с применением
машин, является занятость рабочих на производстве.
При капитализме развитие техники неизбежно ведет к выталкива-

136
H. П. ФИЛИМОНОВ
нию рабочих из производства, к появлению безработицы. В эпоху
империализма безработица принимает хронический характер.
Многие буржуазные философы и социологи доказывают, что в
безработице виноваты исключительно машины. В Соединенных Штатах прочно
вошло в обиход выражение «техническая безработица». Газета
профсоюзного объединения АФТ — КПП «Ньюс» называет процесс механизации и
автоматизации «дорогой к бедствию».
В данном случае опять-таки не проводится различие между техникой
и формой ее общественного использования: безработица представляет
собой такое явление капиталистической действительности, в котором
видимость «антигуманистической» природы техники как таковой делается
особенно навязчивой. Каждое введение новых технических средств немедленно
влечет за собой увольнение значительной массы рабочих. Так, в результате
модернизации оборудования крупнейшая химическая компания «Е. И.
Дюпон де Немур» только на одном из своих заводов сократила в последние
годы количество рабочих с 4 500 до 3 тысяч человек. Профсоюзный
бюллетень «Ню Дайджест» сообщает, что за последние 11 лет в Западной
Виргинии потеряли работу около 80 тысяч шахтеров.
В результате механизации на предприятиях местной
промышленности США за последние три года только на операциях по убою скота
занятость сократилась на 18 процентов и примерно 30 тысяч рабочих
оказались вытесненными машинами.
Если взять данные в масштабе страны, то из официальных
источников выясняется следующее положение: в мае 1957 года, когда США
переживали так называемый «промышленный бум» и индекс
промышленного производства составлял 144 (по отношению к 1947—1949 годам),
количество полностью безработных достигло 2 700 тысяч человек. В мае
1959 года индекс промышленного производства составлял 152, однако
армия безработных не сократилась, а увеличилась еще на 700 тысяч
человек.
Даже херстовская газета «Нью-Йорк джорнэл энд Америка» признает
бедственное положение безработных, по отношению к которым машина
оказывается чудовищем, лишившим их средств к жизни и заставившим
колесить по дорогам страны в поисках работы.
Буржуазным пропагандистам, пытающимся свалить на машину всю
вину за бедствия и лишения рабочих, подпевают в меру своих сил и
ревизионисты. На состоявшемся в начале ноября 1959 года совещании
югославских философов и социологов в одном из содокладов
утверждалось, что «современные предугадываемые возможности технического
развития угрожают существованию самого человека». Автор содоклада
призывает отказаться от достижений современной техники, которая
якобы одинаково опасна и для капитализма и для социализма.
Но действительно ли машины виноваты в бедственном положении
трудящихся при капитализме, они ли лишают рабочих возможности
трудиться? Безусловно, нет! Для того, чтобы убедиться в невиновности
машин, достаточно посмотреть на положение дел в социалистических
странах.
Опыт Советского Союза и других социалистических государств
убедительно свидетельствует, о том, что даже бурный технический прогресс
не ведет к появлению безработицы. Советский Союз является
высокоразвитой в техническом отношении страной. Ушли в прошлое те времена,
когда представители капиталистического мира позволяли себе шутить по
поводу наших успехов и наших планов. Как и предсказывал В. И. Ленин,
эта пора миновала с неожиданной для них быстротой. Несмотря на это,
в нашей стране машина не вытесняет рабочего из производства. Чем же
это объясняется? Ответ на этот вопрос совершенно ясен:
преимуществами социалистической системы.
Применение машин в социалистическом обществе осуществляется

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
127
на основе объективных экономических законов, присущих
социалистическому способу производства, в том числе на основе объективно
действующего закона планомерного, пропорционального развития народного
хозяйства.
Социалистическое государство располагает возможностью
маневрировать техническими и трудовыми ресурсами, перемещать их внутри
отраслей и между отраслями. Все это делается с таким расчетом, чтобы,
во-первых, было обеспечено полное использование техники и, во-вторых,
не возникало безработицы.
Отсутствие безработицы достигается также благодаря тому, что
социалистическая экономика развивается значительно более высокими
темпами, чем капиталистическая. Быстрый рост масштабов производства
позволяет обеспечивать занятость тех рабочих, которые
высвобождаются на отдельных участках производства в результате внедрения машин.
Эффективность социалистической системы настолько высока, что в
Советском Союзе существует постоянная потребность в рабочей силе.
Этот факт убедительно свидетельствует о том, что машина действительно
не виновата в наличии безработицы в капиталистических странах. Вина за
безработицу ложится полностью на капиталистический способ
производства.
Недавно Советский Союз посетила делегация профсоюза портовых
грузчиков и складских рабочих Западного побережья США.
Руководителю этой делегации Л. Гольдблатту задали вопрос: как обстоит дело с
механизацией труда в портах США? «Очень сложно,— ответил Л. Гольд-
блатт.— Мы ведем борьбу против механизации и автоматизации, но не
из-за того, что нам не нравятся машины. Докеры видят в новых машинах
своих врагов не потому, что любят тяжело трудиться, но лучше иметь
тяжелую работу, чем не иметь ее совсем и стоять в очереди за пособием
по безработице». Это горькое признание является убедительным
свидетельством того влияния, которое технический прогресс оказывает на
положение рабочего класса в капиталистических странах.
Иначе обстоит дело в социалистическом обществе, где трудящиеся
непосредственно ощущают, как применение машин облегчает и экономит
их труд, способствует росту их материального и культурного уровня.
Наличие политической власти самих трудящихся обеспечивает им полную
возможность активного участия в совершенствовании и создании новой
техники. Более того, народная власть поощряет творческий труд
рационализаторов и изобретателей. Вот почему в условиях социализма
рабочие с большой охотой применяют машины.
Активное участие трудящихся социалистического общества в
развитии техники и организации ее лучшего использования проявляется
в самых разнообразных формах: в изобретательстве и рационализации,
в новых формах социалистического соревнования, в содружестве
работников науки и производства.
Рационализация и изобретательство приняли широкий размах в
нашей стране. Партия и государство поддерживают творческую инициативу
трудящихся в деле рационализации и изобретательства, считая эту
инициативу одним из важных условий роста и совершенствования
социалистического производства. Для планового руководства изобретательством
и рационализацией при Совете Министров СССР создан специальный
орган — Комитет по делам изобретений и открытий. На предприятиях
имеются бюро рационализации и изобретательства, которые
осуществляют непосредственную связь с рабочими и помогают им в разработке и
внедрении новых или усовершенствованных машин, приборов,
приспособлений, инструментов, а также новых технологических процессов и методов
труда.
Активное участие трудящихся социалистического общества в
развитии машин проявляется также в творческом содружестве работников

128
Н. П. ФИЛИМОНОВ
науки и производства. Наука при социализме перестала быть
достоянием небольшого круга ученых. Советские ученые, борющиеся вместе
со всеми трудящимися нашей страны за построение коммунизма, несут
свои знания в массы, вовлекают в свою работу инженеров, техников,
рабочих, тружеников социалистических полей.
Творческое участие трудящихся в создании новой техники — одно
из важнейших преимуществ социализма перед капитализмом в развитии
производительных сил.
* * *
Как уже говорилось выше, последствия применения машин всецело
определяются характером производственных отношений. В
капиталистическом обществе применение машин направлено против трудящихся.
В этом обществе, говорил Маркс, «машины, обладающие чудесной силой
сокращать и делать плодотворнее человеческий труд, приносят людям
голод и изнурение» (К. Маркси Ф. Энгельс. Соч., т. 12, 1958, стр. 4).
В социалистическом обществе социальные последствия технического
прогресса полностью соответствуют интересам трудящихся.
В настоящее время советский народ героически трудится над
выполнением заданий семилетнего плана, открывшего этап развернутого
коммунистического строительства. За годы семилетки нам предстоит
проделать важнейшую часть работы по созданию материально-технической
базы коммунизма. Ускоренное развитие наиболее прогрессивных
отраслей промышленности, создание более производительных орудий
производства, наращивание энергетического потенциала и автоматизация
производства— вот путл создания материально-технической базы
коммунизма.
При социализме машины являются могучим средством создания
материальных предпосылок перехода к коммунизму. Широкое внедрение
современной техники во все отрасли народного хозяйства дает
возможность увеличить производство материальных благ до масштабов,
позволяющих перейти к их распределению по потребностям.
Облегчая труд, высвобождая время для повышения образования и
культуры, машины тем самым становятся средством развития духовных
сил человека.
Именно этим объясняется постоянная забота Центрального
Комитета КПСС о техническом прогрессе, о механизации и автоматизации
процессов производства во всех отраслях промышленности и сельского
хозяйства. Технический прогресс — решающий фактор выполнения
семилетнего плана. Систематическое обсуждение проблем механизации и
автоматизации производства на пленумах ЦК партии, на всесоюзных
совещаниях передовиков производства свидетельствует о том
исключительном значении, которое Коммунистическая партия придает проблемам
технического прогресса, этого важного фактора в поступательном
движении нашей страны к коммунизму.

Опыт изучения философии
О работе семинаров по изучению
философских проблем современного
естествознания*
В. Б. ОЛЬШАНСКИЙ (Ленинград)
В последние годы в сети партийного
просвещения многих научных учреждений и
вузов нашей страны (Москвы, Ленинграда,
Киева и др.), а также при райкомах партии
возникли семинары, ставящие своей
задачей творческое овладение марксистско-
ленинской философией применительно к
теоретическим вопросам специальных наук,
философское осмысление достижений
новейшего естествознания, борьбу против
проникновения идеалистических и
метафизических воззрений в науку.
Методологические семинары по изучению
философских вопросов современного
естествознания (физики, химии, биологии,
медицины и т. д.) способствуют
практическому претворению в жизнь поставленной
В. "И. Лениным задачи — осуществить союз
философов-марксистов с представителями
естествознания, которое «прогрессирует так
быстро, переживает период такой глубокой
революционной ломки во всех областях, что
без философских выводов естествознанию не
обойтись ни в коем случае» (В. И. Ленин.
Соч., т. 33, стр. 208).
ЦК КПСС в своем постановлении «О
задачах партийной пропаганды в современных
условиях» от 9 января 1960 года указал,
что следует «всячески поощрять изучение
в семинарах теоретических вопросов,
связанных с практической деятельностью и
профессиональными интересами
слушателей», и в частности философских проблем
физики, химии, биологии.
Работа в методологических семинарах,
как показывает опыт Ленинграда,
способствует дальнейшему научному росту
ученых, стимулирует творческую мысль,
содействует решению практических задач,
стоящих перед тем или иным научным
коллективом. В Ленинграде в 1959/60 учебном
году в семинарах занималось свыше 4,5
тысячи человек.
* Данный материал подготовлен
методическим советом по философии при
ленинградском Доме партийного просвещения.
Большой положительный опыт накопили
философские семинары ряда научных
учреждений и вузов Ленинграда. Работа
семинаров, как правило, проводилась в
следующих направлениях: изучение
вопросов диалектического и
исторического материализма, представляющих
интерес для участников семинара,
применение философских знаний в исследовании
проблем конкретных наук, критика
идеалистических и метафизических учений,
распространенных в данной отрасли знания,
обсуждение общественно-политических
вопросов. Только разработка всех этих
вопросов в их единстве обеспечивает успешную
работу семинара.
Отличительной особенностью
методологических семинаров является сосредоточение
внимания участников этих семинаров на
вопросах их специальности.
В методологическом семинаре на биолого-
почвенном факультете Ленинградского
государственного университета, например, в
1954 году обсуждались проблемы вида и
видообразования, в 1955 году — вопросы
физиологии высшей нервной деятельности,
в 1956 году — исторический метод в
биологии, в 1957/58 году — проблема
целостности в биологии, в 1959/60 году —
проблема соотношения биологического и физико-
химического и роли математики в изучении
биологических процессов. Результаты
проведенных участниками семинара
исследований систематически публиковались в
печати.
Вопросы философского истолкования
современных научных данных о пространстве
и времени, о квантово-механических
процессах и т. д. изучались на семинаре
физического факультета. Активное участие в
работе этого семинара принимали академик
В. А. Фок, член-корреспондент АН СССР
А. Д. Александров и другие. Участники
семинара напечатали свыше 30
теоретических работ.
Опубликованы результаты работы и
ряда других методологических семинаров Ле-

130
В. Б. ОЛЬШАНСКИЙ
нинградского государственного
университета, Ботанического института, Института
экспериментальной медицины, Института
усовершенствования врачей и др.
В Доме политического просвещения ЛК
и ЛГК КПСС, а также в ряде райкомов
партии, в Доме ученых и других
организациях были организованы циклы лекций по
философским вопросам современного
естествознания. Перед трудящимися выступали
как философы (профессор доктор
философских наук В. И. Свидерский, доценты
кандидаты философских наук М. В. Мостела-
ненко, В. А. Штофф, А. В. Куртышев и
другие), так и представители естественных
наук (доктора физико-математических
наук К. Ф Огородников, В. В. Шаронов,
доктор биологических наук В. Н. Мясищев,
доктор исторических наук А. П.
Окладников и многие другие ученые).
Для оказания помощи руководителям
методологических семинаров в городском
методическом совете по философии при Доме
политического просвещения ЛЕ и ЛГК
КПСС были созданы секции: «Философские
вопросы физико-математических наук»
(председатель — заведующий кафедрой
диалектического и исторического
материализма электротехнического института им.
В. И. Ульянова-Ленина кандидат
философских наук доцент С. П. Мелюхин) и
«Философские вопросы биологии и медицины»
(председатель—заведующий кафедрой
марксизма-ленинизма Института
усовершенствования врачей кандидат философских наук
доцент П. И. Кудрявцев). Активное участие
в работе по изучению и обобщению опыта
методологических семинаров приняли
члены секций: доктор медицинских наук
Д. И. Головин, кандидаты философских
наук А. С. Мамзин и В. П. Бранский,
кандидат медицинских наук Г. А. Щичко и
другие товарищи.
Обобщая положительный опыт
философских семинаров в научных учреждениях и
вузах Ленинграда, методический совет
отметил большой интерес общественности к
философским проблемам естествознания.
Очень часто на занятиях присутствуют
научные работники, преподаватели и
студенты, не являющиеся постоянными
членами семинаров. Отдельные наиболее
актуальные темы учебного плана выносятся для
обсуждения на теоретические конференции.
Однако, как показал опыт, при
комплектовании семинаров следует добиваться, чтобы
группы формировались из людей с
одинаковой подготовкой, объединенных общим
интересом, а не по формальным признакам
(должность, специальность и т. д.). Только
в том случае, если комплектование будет
проведено правильно, работа семинара
окажется интересной и плодотворной.
Другим определяющим работу моментом
является правильный выбор тематики.
Главная трудность заключается в том,
чтобы правильно найти философский аспект.
Здесь допускаются иногда две крайности: в
одном случае обсуждение темы переходит
в узкоспециальную дискуссию в рамках
данной науки, причем не учитывается
философский аспект естественнонаучной
проблематики; в другом случае, наоборот,
ставятся чересчур общие философские вопросы и
не учитывается специфика конкретной
науки.
Наконец, при составлении учебного
плана очень важно соблюсти преемственность.
На основе проделанной методическим
советом работы по обобщению опыта
методологических семинаров Дом политического
просвещения ЛК и ЛГК КПСС рекомендовал
организациям примерный перечень тем для
изучения работниками естествознания в
философских семинарах.
Первый раздел предлагаемой
ниже тематики касается подготовительного
курса. Он рассчитан на людей, не имеющих
достаточной философской и
естественнонаучной подготовки. Его задача —
способствовать формированию научного
мировоззрения, обогатить слушателей знанием
достижений современного естествознания,
подготовить людей к участию в
методологических семинарах. (В кружках и семинарах
этого звена смогут заниматься средний
медперсонал, некоторые врачи из лечебных
учреждений, техники, ординаторы, учителя,
лаборанты и т. д.)
Для этой группы занимающихся
целесообразно организовать специальные лекции и
семинары по прилагаемой тематике. К
руководству такого рода занятиями следует
смелее привлекать наряду с философами
наиболее квалифицированных научных
работников — естествоиспытателей
(профессоров, докторов и кандидатов наук,
лучших учителей и т. п.).
Для оживления работы здесь могут быть
весьма эффективно использованы научно-
популярные кинофильмы (такие, например,
как «У истоков жизни», «У порога
сознания» и т. п.), экскурсии в музеи и научные
учреждения (музей истории религии и
атеизма, музей антропологии и этнографии,
зоологический музей и т. п.), наглядные
пособия и т. д.
Второй раздел тематики семинаров
по философским вопросам естествознания
рассчитан на высококвалифицированных
специалистов-естествоиспытателей
(профессоров, старших научных сотрудников,
докторов и кандидатов наук, научных
работников, окончивших университет
марксизма-ленинизма).
Задачей семинаров этого звена является
не просто ознакомление с успехами
естествознания и философии, а творческое обоб-

о работе; семинаров
131
щение современных естественнонаучных
данных на основе диалектического
материализма, дальнейшая конкретизация
философских проблем, критика идеалистических и
метафизических концепций.
Желательно, чтобы в этих семинарах
руководство осуществлялось совместно
философами и наиболее подготовленными
естествоиспытателями. С этой целью в
некоторых организациях создаются «Бюро
семинара», «Методический совет» и т. д.
Раздел I
«Диалектический материализм»
(Для товарищей, не имеющих
систематической философской подготовки)
Этот раздел должен изучаться на
материалах современного естествознания. В
связи с обилием материала форсировать
изучение не имеет смысла. Можно было бы
запланировать изучение диалектического
материализма в таком семинаре на 3 года из
расчета 2—3 занятия в месяц. Тогда
учебный план первого года обучения выглядел
бы примерно так:
1-й год обучения
«Основы современного научного
мировоззрения»
L. Предмет философии. Философия и
естествознание.
2. Материя и формы ее существования.
а) Борьба партий в философии вокруг
понятия «материя». Ленинское
определение материи.
б) Современная наука о строении
материи,
в) Неразрывная связь материи и
движения. Основные формы движения
материи. Современные данные о
взаимосвязи массы и энергии.
г) Современное представление о
пространстве и времени.
3. Современная наука о материальном
единстве мира.
а) Современная наука о строении и
материальном единстве Вселенной.
Общие закономерности изменения
материи в космосе.
б) Развитие Земли и возникновение
жизни.
Формы проведения занятий в этом звене
определяются самими слушателями в
зависимости от темы. Большое распространение
получил метод обсуждения докладов
(рефератов), причем оправдала себя практика
предварительного ознакомления участников
семинара с тезисами или с текстом доклада»
При Доме политического просвещения
ЛК и ЛГК КПСС организуются
систематические консультации для руководителей
методологических семинаров.
в) Единый процесс развития живой
материи на Земле.
г) Современная наука о происхождении
человека,
4. Материя и сознание.
а) Отражение — всеобщее свойство
материи.
б) Современная наука о психических
свойствах животных и человека.
в) Язык и мышление.
5. Борьба диалектического
материализма против идеализма и метафизики в
современном естествознании.
При условии выполнения данного
учебного плана на следующий год можно взять для
изучения тему «Законы и категории
материалистической диалектики» и построить ее
также на естественнонаучном материале. На
третий год слушатели, проработав тему
«Теория познания и методология научных
исследований», закончат изучение
диалектического материализма.
После такого основополагающего курса
слушатели могут приступить к занятиям в
методологических семинарах.
Раздел II
Темы занятий в методологических
семинарах
(Для товарищей, уже овладевших основами
марксистско-ленинской философии)
Приводимый ниже перечень тем следует
рассматривать только как ориентировочный.
А. Тематика семинаров для научных
работников всех специальностей
1. Марксизм-ленинизм о взаимосвязи
философии и естествознания.
2. Взаимосвязь форм движения материи
и взаимопроникновение естественных наук.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Примерный перечень тем для изучения в семинарах по философским вопросам
современного естествознания

132
В. Б. ОЛЬШАНСКИЙ
_3. Марксистский диалектический метод и
методы исследования специальных наук.
4. Законы материалистической
диалектики и их значение в
научно-исследовательской работе.
5. Значение категорий
материалистической диалектики в
научно-исследовательской работе.
6. Соотношение категорий
диалектического материализма и категорий
естественных наук.
7. Теория познания диалектического
материализма. Диалектика относительного и
абсолютного в научном исследовании. .'
8. Закономерности и движущие силы
развития науки.
9. Проблема научного предвидения.
10. Закономерности развития науки и
техники при социализме.
11. Соотношение физических»
химических и биологических закономерностей в
организме.
12. Борьба материализма с идеализмом
на современном этапе.и ее проявления в
науке.
13. Неопозитивизм — непримиримый
враг естествознания.
14. Ленинский принцип партийности и
его значение для естествознания.
15. Значение книги В. И. Ленина
«Материализм и эмпириокритицизм» для
развития естествознания.
Б. Философские вопросы математики
1. Предмет и метод современной
математики.
2. Связь математики с производством и
потребностями общества.
3. Критерий истины в математических
исследованиях.
4. Проблема бесконечного в математике.
Актуальная и потенциальная бесконечность.
5. Современное состояние проблемы
обоснования математики.
6. Категория вероятности и ее
философский смысл. Философская сущность теории
марковских процессов.
7. Теория игр и ее философское значение.
8. Проблема усложнения
функциональных связей в кибернетическом устройстве.
9. Принцип наименьшего действия и его
философский смысл. Связь между этим
принципом и законами сохранения
важнейших свойств материи. Значение принципа
наименьшего действия в математике и
Физике.
10. Основные идеи математической
логики.
В. Философские вопросы кибернетики
1. Сущность кибернетики и ее
отношение к философии.
2. Свойство отражения, присущее
неорганической материи, и его использование
в кибернетических устройствах.
3. Проблема автоматизации функций
человеческого мозга.
4. Значение аналогии, моделирования и
теории подобия в научных исследованиях.
5. Понятие информации в кибернетике.
6. Методологические проблемы теории
программирования.
7. Понятие энтропии в физике и
кибернетике. Проблема антиэнтропийных
процессов.
Г. Философские вопросы современной
физики
1. Диалектико-материалистическое
понимание материи. Современная наука о
неисчерпаемости свойств материи.
2. Вещество и поле как физические виды
материи.
3. Проблема массы и энергии в
современной физике.
4. Формы причинности и детерминизма.
Взаимоотношение динамических и
статистических закономерностей.
5. Взаимосвязь пространства, времени и
движущейся материи. Философское
значение специальной и общей теории
относительности.
6. Проблемы конечного и бесконечного в
современной физике.
7. Пространство и время в микро- и
макромире.
8. Проблема реальности в современной
физике. Субъективное и объективное в
исследовании микромира.
9. Абсолютное и относительное в физике.
10. Прерывность и непрерывность в
микромире. Ленин о бесконечности материи
вглубь.
11. Проблема наглядности и
моделирования в современной физике.
12. Значение книги В. И. Ленина
«Материализм и эмпириокритицизм» для борьбы
против современного «физического»
идеализма.
Д. Философские вопросы биологии
и медицины
1. Значение эволюционного учения
Ч. Дарвина для современной биологии и
медицины.
2. Основные методологические принципы
учения И. П. Павлова.
3. Значение трудов И. В. Мичурина для

О РАБОТЕ СЕМИНАРОВ
133
развития современной биологии и
медицины.
4. Значение диалектического
материализма для современной биологии.
5. Проблема преемственности в
эволюционном процессе.
6. Диалектико-материалистическое
учение о происхождении и сущности жизни.
7. Проблема белка в современном
естествознании.
8. Философский анализ понятия
целесообразности в биологии.
9. Диалектика взаимосвязи организма и
среды.
10. Марксистская философия о
поступательном характере развития. Пути
укрепления защитных сил человеческого организма.
11. Соотношение внешнего и
внутреннего в развитии организма.
12. Критика органо-локалистической
теории возникновения болезней.
13. Соотношение физических и
биологических процессов в организме.
14. Соотношение философии, физиологии
и психологии © решении проблемы
сознания.
15. Современная наука о взаимосвязи
психического и соматического.
16. Слово как социальное явление,
физиологический и лечебный фактор.
17. Кибернетика и физиология нервной
системы.
18. Философские вопросы современной
генетики.
19. Методологические вопросы теории
вида и видообразования.
20. Принцип структурности в
современной биологии.
21. Место и роль сравнительного метода
и аналогии в медицинских и биологических
исследованиях.
22. Роль гипотезы в процессе познания,
а также при постановке диагноза и
прогноза заболевания.
23. Диалектико-материалистическое
понимание причинности. Критика
индетерминизма в биологии и медицине.
24. Значение ленинских идей для
критики современного «физиологического»
идеализма.

КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ И ПИСЬМА
Знать, изучать, любить Ленина
(По страницам прогрессивной французской-печати)
Имя Ленина пользуется во Франции
широкой известностью и любовью. Вместе с
трудящимися других стран миллионы
французов видят в нем символ борьбы за
светлое будущее, за свободу и счастье
человечества. Широкие круги передовой Франции
гордятся тем, что Ленин жил в их стране,
изучают ленинские труды, развивают его
великие идеи, претворяют их в жизнь.
«Ленин живет в умах и сердцах
французских рабочих»,— пишет генеральный
секретарь Коммунистической партии Франции
Морис Торез.
Под влиянием ленинских идей
формировалось мировоззрение таких французских
философов, как Жорж Политцер, перу
которого принадлежит блестящая критика берг-
сонизма (G. Politzer (Arouet) «Le
Bergsonisme — une mistification
philosophique», Paris, 1947), Шарль Эншлен, давший
марксистское исследование происхождения
религии (С h. H inch el in «Les Origines
de la religion». Paris, Edition Sociales,
1956); Анри Мужен, написавший острый
критический труд о современном
экзистенциализме (H. M о u g i n «La sainte famille
existentialiste», Paris, P.U.F., 1947),
Жорж Соломон, крупный ученый и
философ-материалист. На идеях Ленина
воспитывались французские ученые с мировым
именем: Поль Ланжевен, Фредерик Жолио-
Кюри; талантливые писатели: Анри Барбюс,
Луи Арагон, Вайян Кутюрье, Андре Стиль и
другие. В Париже имеется Рабочий, ныне
Новый университет, в котором всесторонне
изучаются труды Ленина; существует
сеть партийных школ, главной из которых
является Центральная школа в Вирофле,
готовящая кадры партийных активистов.
В настоящее время во Франции все шире
пропагандируются и распространяются
идеи марксизма-ленинизма. 26 января
1960 года в Париже был создан Центр
изучения марксизма и марксистских ис^
следований (Centre d'Etudes et de Rechet
fhes marxistes, сокращенно C.E.R.M.).
Цель Центра, сказал на его открытии Роже
Гароди, способствовать развитию
марксизма, освобождать научную мысль от всего
того, что препятствует ее развитию.
Первоочередной задачей Центра является
углубленная, творческая разработка марксизма,
борьба за применение диалектического
материализма во всех конкретных научных
исследованиях, как в области
естественных, так и в области общественных наук.
Центр ставит также своей целью всемерно
расширять контакты марксистской
интеллигенции с демократически настроенными
представителями немарксистской
интеллигенции, проводить творческие дискуссии
и свободный обмен мнениями по
различным проблемам науки. Так как марксизм
является не абстрактной схемой, не
мертвой догмой, а руководством к
действию, Центр должен стать «не школой
или сектой доктринеров», а средоточием
подлинно научных исследований, в
которых ученые-марксисты будут разоблачать
агностицизм позитивизма и прагматизма,
иррационализм теологии и показывать
плодотворность идей марксизма для
современной науки. В Центре созданы различные
секции по отдельным отраслям знания:
философии, экономике, истории,
литературе, психологии, физиологии, астрономии,
физике, биологии и т. д. Два раза в год
Центр в сотрудничестве с журналом
«Международные исследования» («Recherches
Internationales») предполагает выпускать
Библиографический бюллетень, который
охватит все марксистские труды, выходящие как
во Франции, так и за ее пределами.
Ежемесячно проводятся «Научные вечера
Центра», организуются консультации для
студентов и диссертантов. Такие творческие
контакты, несомненно, будут способствовать
вовлечению прогрессивных слоев
французского общества в борьбу за защиту
передовых идей демократии и социализма.
Центральный Комитет Французской
коммунистической партии издает специальный
«Бюллетень пропаганды и информации»,
где освещаются наиболее актуальные вопро-

КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ И ПИСЬМА
135
сы. Ежегодно проводится традиционный
День продажи марксистской книги, в
которой принимают участие крупные писатели-
марксисты и виднейшие деятели ФКП.
В этом году в Дне продажи марксистско-
ленинской литературы непосредственное
участие принял вождь французских
коммунистов Морис Торез.
В последнее время во Франции основаны
два новых марксистских журнала —
«Recherches internationales à la lumière du
marxisme» и «Tribune marxiste». Являясь
голосом боевого, воинствующего марксизма,
эти журналы принимают активное участие
в борьбе против различных реакционных
философских концепций.
Во Франции издаются и переиздаются
основные ленинские труды: «Карл Маркс»,
«Что делать?», «Шаг вперед, два шага
назад», «Крах II Интернационала»,
«Империализм, как высшая стадия капитализма»,
«Государство и революция», «Детская
болезнь «левизны» в коммунизме»,
«Социализм и война» и др. Вышли Избранные
сочинения В. И. Ленина в четырех томах.
Издается Полное собрание сочинений В. И.
Ленина.
Переведены на французский язык
основные философские труды Ленина —
«Материализм и эмпириокритицизм» и
«Философские тетради». Как отмечают сами
французы, только благодаря Ленину во
Францию проникла подлинно философская
марксистская мысль. Мы начинали не
с изучения Гегеля, отмечает
философ-марксист Жан Брюа, и не через утопический
социализм и критику
политико-экономической теории Адама Смита и Давида Рикар-
до пришли к Марксу и Энгельсу, а от них
к Ленину. Мы начали именно с Ленина.
«Мы были «ленинцами» прежде, чем стали
«марксистами». По словам Роже Гароди,
лишь после опубликования «Материализма
и эмпириокритицизма» диалектический
материализм становится ведущим
направлением философских дискуссий во Франции (см.
«Cahiers du communisme», 1959, № 5).
Лоран Казанова характеризует труды Ленина
как незаменимое руководство для
политических и идеологических битв рабочего
класса против капитализма, как верное
оружие в борьбе с эклектизмом и
ревизионизмом (там же).
Уже давно во Франции стало традицией
отмечать знаменательные даты, связанные
с жизнью и творчеством Ленина. В
ленинские дни проводятся широкие конференции,
совещания, коллоквиумы, партийная,
прогрессивная философская и общественно-
политическая печать выступает с циклами
статей о Ленине, выпускаются специальные
сборники, посвященные Владимиру Ильичу.
До войны в Париже издавалась «La Petite
Bibliothèque Lénine», которая включала
ряд основных работ Ленина, а также
публиковала небольшие сборники ленинских
статей и глав из книг по отдельным
актуальным вопросам: о коммуне, о государстве, об
эмансипации женщин и т. п. Война
прекратила это издание. После освобождения это
издание стало выходить под новым
названием: «Petite Bibliothèque du Marxisme-
Léninisme».
90-летнюю годовщину со дня рождения
В. И. Ленина французы отметили широкой
конференцией в Отель Модерн, брошюрой
генерального секретаря Французской
коммунистической партии Мориса Тореза «Ленин
и Франция» (Maurice Thorez «Lénine
et la France». Pour le 90-e anniversaire de
la naissance de Lénine. Supplément aux
«Cahiers du communisme», Paris, avril,
1960), рядом статей в журналах: «Cahiers
du communisme», «La Pensée», «La
Nouvelle Critique», в газете «Humanité» и др.
К этой знаменательной дате был приурочен
выход в свет книги Жана Брюа «Ленин»
(Jean Bruhat «Lénine». Paris, Club
français du livre, 1960). Во всех этих
работах красной нитью проходит мысль о
неоценимом значении ленинских трудов для
народов всего мира, в частности для
Франции. Французские коммунисты и
представители прогрессивной интеллигенции не
перестают черпать свои знания в трудах
Ленина.
В своей работе «Ленин и Франция»
Морис Торез освещает основные моменты
политической и идеологической жизни
современной Франции и показывает, какое
неоценимое значение для французов имели
и имеют в наши дни ленинские труды.
«Оценки, данные Лениным по текущим
событиям рабочего движения,— пишет
руководитель французских коммунистов,—
всегда глубокие по содержанию, являются для
нас ценными указаниями. Французская
коммунистическая партия осуществляет его
великие предначертания. Следуя учению
Ленина, мы посвящаем себя, вместе со
всеми людьми доброй воли, борьбе за
торжество дела мира и разрядку международной
напряженности. Нашим лозунгом являются
меясдународная солидарность и дружба
между народами» («Lénine et la France»,
p. 3). Борьба за мир стала центральным
лозунгом рабочего класса нашей страны и
его коммунистической партии (см. там
же, стр. 6).
Морис Торез посвящает отдельные
разделы своей брошюры критике оппортунизма,
анализу современного империализма,
защите свобод и объединению демократических
сил, борьбе за единство рабочего класса, за
национальную независимость, вопросам ко--
лониализма. Заканчивается работа
разделом «Ленин и Французская
коммунистическая партия». Морис Торез раскрывает

136
КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ И ПИСЬМА
вйутреняюю связь, которая всегда
существовала между Лениным и французскими
коммунистами, отмечает братскую заботу
Владимира Ильича о первых шагах
молодой Французской коммунистической партии,
подчеркивает ее верность принципам
марксизма-ленинизма. О. возросшем авторитете
КПФ, пишет Торез, свидетельствует эпитет
«адвокаты страны», которым наградила
коммунистов одна буржуазная газета.
Сила Французской коммунистической
партии— в единении рабочего национального
движения с марксизмом-ленинизмом. «Для
миллионов французских трудящихся Ленин
будет жить вечно. Они знают, что великий
кормчий Октябрьской революции,
основатель Советского государства боролся и за
их счастье» (там же, стр. 23).
Из множества животрепещущих
проблем, которые французские авторы
стремятся разрешить в своих работах, следуя
ленинским заветам, в настоящее время две
являются основными: упрочение мира и
борьба с ревизионизмом.
Как известно, вопросу о мире Ленин
придавал исключительное значение. Первым
декретом родившегося Советского
государства был Декрет о мире, который лег в
основу всей внешней политики Советского
Союза и стал одним из самых ценных
ленинских заветов для людей доброй воли,
для всех, кто борется против международной
напряженности. Не удивительно, что,
разрабатывая ленинское наследие,
французские марксисты наибольшее внимание
уделяют именно проблемам мира, мирного
сосуществования.
Гак, Морис Торез посвящает этой теме
первый раздел своей брошюры «Ленин и
Франция»; эта же проблема явилась темой
доклада члена Политбюро Французской
коммунистической партии Франсуа Бийю,
прочитанного на конференции, посвященной
90-летию со дня рождения Ленина,—
«Какой путь пройден со времени ленинского
Декрета о мире?». Вопросам мира и войны
посвящены статьи: Жоржа Тевенена
«Французская буржуазия перед лицом
колониальной проблемы» («Cahiers du
communisme», 1960, № 4); Пьера Виллона
«Рабочий класс и война» (там же, № 5);
передовая статья «Мир—это борьба», статьи
Андре Сукьера «Движение за мир в Алжире
и во всем мире» и Пьера Жюкена
«Германская проблема в 1960 году» (там же, jtë 6).
Интересную статью Жана Брюа «Ленин и
сосуществование» опубликовал журнал
«Cahiers internationaux», 1960, Л? 113.
В статье дается анализ Женевской
конференции 1922 года, раскрывается
принципиальная дипломатия Ленина, его твердая
политика мира. Брюа показывает, как
Ленин, вскрывая характер и особенности
противоречий империализма, приходит к
исключительно важному выводу о
возможности и даже необходимости мирного
сосуществования между двумя
противоречивыми социальными системами: социализмом и
капитализмом. Этот кардинальный тезис
Ленина является ныне основным
принципом внешней политики Советского Союза
и всех стран народной демократии. Под
лозунгом «Всё оружие — на лом» вышел
апрельский номер журнала «La Nouvelle
Critique» за 1960 год. Вопросам мирного
сосуществования посвящены статьи Жака
Арно «Жить вместе», Мориса Муассонье
«Сосуществование имеет свою историю»,
Андре Баржоне, Жана Дессу и Фернана
Николона «Сосуществование, разоружение,
соревнование, взаимное влияние» («La
Nouvelle Critique», 1960, № 116).
Другая проблема, стоящая в центре
партийной и философской жизни Франции,—
это проблема борьбы с ревизионизмом, уже
давно обсуждающаяся на страницах
французских журналов. В связи с двумя
юбилейными датами — 50-летием со дня
выхода в свет «Материализма и
эмпириокритицизма» и 90-летием со дня рождения
В. И. Ленина — во французской
прогрессивной печати опубликовано большое число
статей, посвященных анализу борьбы
Ленина против оппортунизма и
ревизионизма.
Будучи в эмиграции в Париже,
Владимир Ильич неустанно следил за развитием
современной ему социально-политической
жизни Франции, внимательно изучал
французское рабочее движение, интересовался
актуальными вопросами классовой борьбы,
жизнью французских рабочих, любил
посещать их собрания.
Французская социалистическая партия
была в то время заражена оппортунизмом,
и на это зло, разлагающее французский
социализм, неоднократно указывал Ленин. Он
разоблачал Мильерана и Бриана как
демагогов и фальсификаторов, как предателей
рабочего класса и постоянно призывал
французских коммунистов бороться против
реформизма и оппортунизма, за создание
партии нового типа — Коммунистической
партии.
Работы Ленина «Марксизм и
ревизионизм» и в особенности «Материализм и
эмпириокритицизм» сыграли огромную роль
в борьбе французских марксистов с
современными ревизионистами. Удары, которые
Ленин направлял 50 лет тому назад
против ревизионистов XIX и начала XX века,
в полной мере сохранили свою силу и в
наши дни.
Рассматривая ревизионизм как «главную
опасность» международного рабочего
движения, члены Политбюро ФКП Жак Дюкло
и Франсуа Бийю в своих докладах на
торжественном заседании 21 апреля 1960 го-

КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ И ПИСЬМА
137
да, посвященном 90-летней годовщине
рождения В. И. Ленина, подчеркнули, что
Ленин — гений мысли и дела — показал
образец борьбы с врагами и
фальсификаторами марксизма.
Жак Дюкло указал на острую
необходимость борьбы с современным
ревизионизмом, который стремится лишить марксизм
его революционного содержания и
подвергает сомнению руководящую роль
марксистско-ленинской партии. Ревизионисты
не прочь превратить коммунистическую
партию в некий «дискуссионный клуб»,
пишет он, отречься от принципа
пролетарского интернационализма. Наряду с
разоблачением ревизионизма не должна ни в.
коем случае ослабевать и борьба с
догматизмом, который представляет собой одно
из главных препятствий творческого
развития марксизма, а также и с
«сектантством», изолирующим партию от народа.
Дюкло подчеркивает исключительную
важность изучения ленинских трудов,
особенно ныне, когда перед французским народом
во весь рост встает вопрос об
«объединении всех рабочих, демократических и
национальных сил, чтобы бороться против
режима личной власти и подготовить
условия для возрождения и обновления
французской демократии».
Анализу ленинских методов борьбы с
ревизионизмом посвящены статьи Ги Бесса
«Бессилие ревизионизма» («Cahiers du
communisme», 1959, № 5) и «О
необходимости коммунистической партии» («La
Nouvelle Critique», 1959, № 11), Андрэ
Баржоне «Реальность рабочего класса»
(там же), Люсьена Сева «Актуальность
«Материализма и эмпириокритицизма »
(«La Pensée», 1959, N° 85) и многие
другие.
Современные прогрессивные философы
Франции подчеркивают, что труды Ленина
помогают им научно анализировать
взгляды буржуазных мыслителей, разоблачать
все формы реформистской софистики и
особенно ревизиопизма, который стремится
приспособить революционную марксистскую
теорию к идеологии господствующих
классов. Ги Бесс подчеркивает реакционность
современных французских ревизионистов,
•прикрывающих свой отход от марксизма
демагогическим лозунгом борьбы против
догматизма. Ревизионисты, пишет он,
требуют абсолютной свободы для
представителей интеллигенции, «любовно культивируя
у них трусливый и антиобщественный
индивидуализм» («Cahiers du communisme»,
1959, N 5).
Под девизом «Марксизм и ревизионизм»
вышел № 5 журнала «Cahiers du
communisme» за 1960 год. В статьях Шарля
Фурнио «Современный ревизионизм» и
Жильбера Мирю «Социал-демократические
партии официально отступают от
марксизма» дается детальный анализ современного
оппортунизма, отмечается его живучесть,
умение приспосабливаться к изменившимся
социальным и политическим условиям, его
открытая измена марксизму.
Ревизионисты всеми силами пытаются
поднять голову в сегодняшней Франции,
тщатся «превзойти» марксизм. Они трубят
об измене современных марксистов Марксу,
противопоставляют «демократию» и
«свободу» капиталистического общества
«тоталитарной диктатуре. коммунистических
стран». В области философии они
пытаются «превзойти» марксизм путем отказа от
материализма, игнорирования практики,
путем субъективной оценки исторических
законов, отрицания, искажения и
опошления диалектики.
Прикрываясь «демократическим
социализмом», современные французские
ревизионисты играют на
частнособственнической психологии мелкого буржуа. Учитывая
шаткость и двойственность позиций
последнего, они сознательно искажают
марксистскую мысль и отрицают грандиозные
успехи мировой социалистической системы.
Ревизионисты-социологи пропагандируют
идею затухания классовой борьбы на
современном этапе. Они утверждают, что в
капиталистическом обществе нет больше
классов, а имеются только «социальные
группы», что понятие «частная собственность
на средства производства» теряет свое
значение.
Однако идеи ленинизма все глубже
проникают в сознание французского народа.
Труды Ленина помогают разобраться в
подлинной сущности современного
ревизионизма. Ленин указывал, что «пролетарская
революция обострит все спорные вопросы,
сконцентрирует все разногласия на
пунктах, имеющих самое непосредственное
значение для определения поведения масс,
заставит в пылу борьбы отделять врагов от
друзей, выбрасывать плохих союзников для
нанесения решительных ударов врагу.
Идейная борьба революционного
марксизма с ревизионизмом в конце XIX века
есть лишь преддверие великих
революционных битв пролетариата, идущего вперед к
полной победе своего дела вопреки всем
шатаниям и слабостям мещанства» (Соч.,
т. 15, стр. 25).
Труды Ленина, его научный метод
являются прочной основой революционной
теории и практики, дают верную перспективу
дальнейшего развития передовой политики,
науки и философии.
Т. А. САХАРОВА

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Дела и планы философов Туркмении
Краем нищеты и бесправия, жестокого
колониального гнета была Туркмения до
Октябрьской революции. В очень отсталом
состоянии находилась и культура
туркменского народа. В результате антинародной
политики царизма и местной феодально-
клерикальной знати туркменский народ был
обречен на темноту и невежество.
Одним из важнейших достижений
ленинской национальной политики является
осуществление в этом крае культурной
революции. Советский общественный строй
раскрыл перед туркменским народом, как
и перед всеми народами нашей Родины,
богатейшие сокровищницы культуры
прошлого, сделал их носителями
замечательных достижений самой передовой
культуры человечества — социалистической
культуры.
Туркмения — одна из наиболее
отсталых в культурном отношении окраин
царской России, где народ не имел своей
письменности и царила поголовная
неграмотность,— стала сегодня республикой
сплошной грамотности. Сейчас в
Туркмении более 1245 общеобразовательных
школ с контингентом учащихся,
превышающим 240 тысяч. Повсеместно
осуществлено семилетнее образование, а в областных
центрах и городах — среднее. По
количеству студентов на каждые 10 тысяч
человек населения Туркмения намного обогна- ■
ла такие капиталистические страны, как
Франция и Италия, не говоря уже о
Турции и Иране.
В республике имеется Академия наук,
университет, медицинский,
сельскохозяйственный и педагогический институты,
36 специальных средних учебных
заведений. В настоящее время в Туркмении
более 50 научно-исследовательских
учреждений, в которых трудятся 1163
научных работника, из них 35 докторов и
339 кандидатоз наук, причем большой
процент составляют ученые местной
национальности.
Важную роль в культурной жизни
Туркмении играет философская общественность.
Философские проблемы в республике
начали широко разрабатываться с момента
образования Туркменского филиала АН
СССР (апрель 1941 г.). В то время
философия была представлена у нас такими
работниками, как В. П. Чертков (тогда
кандидат, а ныне доктор философских наук),
А. Я. Чугаев (кандидат философских наук),
и другими товарищами, занимавшимися в
основном популяризацией идей марксизма-
ленинизма в Советском Туркменистане.
Следует отметить, что в тот период особенно
остро ощущалась нехватка в философских
кадрах вообще, особенно местной
национальности.
Знаменательным событием в культурной
жизни республики было открытие отдела
философии и права АН ТССР (январь
1959 г.). В настоящее время философские
кадры республики сосредоточены в
основном в Академии наук ТССР, в Туркменском
государственном университете, в
медицинском институте и Чарджоуском
педагогическом институте имени В. И. Ленина.
Все свои исследования и
пропагандистскую работу философы Туркмении ведут
на основе глубокого изучения
философского наследия классиков
марксизма-ленинизма и особенно гениальных трудов В. И,
Ленина. К 90-летию со дня рождения В. И.
Ленина наши философы опубликовали ряд
научных и научно-популярных работ. Так,
была опубликована работа доцента С.
Топаза «В. И. Ленин о роли народных масс
как творцов истории», где показывается
развитие В. И. Лениным кардинальных
положений марксизма о народе как творце
истории, о возрастании роли трудящихся
масс в эпоху пролетарских революций и
коммунистического строительства, о роли
КПСС как организатора и руководителя
трудящихся в борьбе за революционное
преобразование общества. К. Муллиев
опубликовал работу «В. И. Ленин о путях развития
новой физики», посвятив ее анализу
важнейших положений, выдвинутых в
гениальном труде В. И. Ленина
«Материализм и эмпириокритицизм», и их значения

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
139,
для развития современной физики, для
борьбы против идеализма в естествознании,
за материалистическое истолкование
крупнейших научных открытий. И. Сосонкин
написал работу «Развитие В. И. Лениным
марксистской эстетики», в которой
раскрывается сущность революционного
переворота, произведенного в истории эстетической
мысли марксистской эстетикой,
показывается дальнейшее развитие В. И. Лениным
важнейших ее положений и их значение
для развития литературы и искусства
нового мира, для осуществления руководства
со стороны Коммунистической партии
советской литературой, для борьбы против
реакционного буржуазного искусства.
Философская наука в республике
разрабатывается по трем основным
направлениям: диалектический материализм,
исторический материализм, история философии.
Рассмотрим вкратце, что проделано в
каждой из этих областей.
В области диалектического
материализма коллективом философов
университета сделано ценное начинание —
подготовлено учебное пособие по курсу
диалектического материализма для
студентов вузов ТССР.
Доцент С. Е. Топаз опубликовал в Ученых
записках университета статью
«Возможность и действительность». Вопросу о
диалектике единичного и общего в процессе
познания была посвящена статья Б. Слад-
кова. Основные черты важнейшего закона
материалистической диалектики
раскрываются в брошюре X. Бекмурадова «Закон
единства и борьбы противоположностей».
Над этой темой работает также А. Н.
Старосветский.
В области исторического
материализма философами республики
проделана определенная работа по обобщению
опыта социалистического и
коммунистического строительства в Туркменистане.
Разрабатываются и освещаются такие
актуальные вопросы современности, как вопрос о
классах и классовой борьбе, о роли
народных масс в истории, о разрешении
национального вопроса, о базисе и надстройке
социалистического общества, о движущих
силах его развития и ряд других. Изучение
этих проблем, как правило,
осуществляется на основе конкретного материала
истории социалистического и
коммунистического строительства в нашей республике,
В 1957 году был выпущен в свет III том
Трудов Института истории, археологии и
этнографии АН ТССР. подготовленный
сектором философии (сектор философии
находился в то время при этом институте)
с участием философской общественности
республики. В этом труде собраны работы,
освещающие актуальные вопросы
практики социалистического и коммунистического
строительства, философской и
социологической мысли туркменского народа. В него'
вошли работы о союзе рабочего класса и
крестьянства, о советском государственном
и социалистическом строительстве в
условиях Советского Туркменистана, о
патриотизме туркменского народа, об
антинаучной сущности ислама и борьбе с
религиозными иерелситками в сознании людей, о
туркменском обществе во время жизни и
деятельности Махтумкули, о
социологических взглядах туркменского поэта-сатирика
Кемине и другие.
В текущем году вышел в свет II том
Трудов отдела философии и права АН ТССР.
В вошедших в него работах
рассматриваются некоторые теоретические вопросы
строительства коммунизма в нашей стране
в свете исторических решений XXI съезда
КПСС.
В статьях, включенных в сборник,
делается попытка обобщить практику
строительства коммунизма в основном на
материалах Туркменской республики.
Сборник не претендует на разработку всех
теоретических вопросов коммунистического
строительства. Вместе с тем в нем
освещаются основные теоретические положения,
разработанные XXI съездом партии,
показывается торжество ленинской
национальной политики в Туркменистане,
раскрываются задачи коммунистического
воспитания трудящихся и значение опыта бригад
и ударников коммунистического труда в
республике; анализируется активная роль
социалистической надстройки в развитии
социалистического базиса, специфика
качественных и количественных изменений в
развитии советского общества, роль
Советского государства. В создании этих трудов
принимали участие многие философские
работники республики, что следует отметить
как отрадное явление.
Партия всегда придавала огромное
значение воспитанию трудящихся в духе
советского патриотизма, неразрывно,
органически связанного с пролетарским
интернационализмом. Поэтому вполне понятно
то внимание, которое уделяют наши фи*
лософы этому вопросу. Здесь можно, в
частности, отметить работу Г. Акиния-
зова «К вопросу о патриотизме
туркменского народа в дореволюционный период».
В настоящее время Г. Акиниязов
работает над темой «Формирование и развитие
советского патриотизма туркменского
народа».
Важное теоретическое и практическое
значений имеет обобщение опыта
разрешения национального вопроса в СССР на
основе последовательного проведения в
лшзнь нашей партией ленинской
национальной политики. Этому посвящена, в
частности, вышедшая недавно брошюра

140
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
В. Зотова «В. И. Ленин и разрешение
национального вопроса в Средней Азии».
Исследованием закономерностей
развития социалистического общества, в
частности его новых движущих сил, занимается
M. M. Абаева, которая работает над темой
«Дружба народов — движущая сила
развития социалистического общества» (на
материалах Туркмении). Во II томе Трудов
отдела философии и права АН ТССР
опубликована ее статья «Ленинская
национальная политика — политика равенства и
дружбы народов».
Важным проблемам исторического
материализма посвящены брошюры X. Бекму-
радова («О классах и классовой борьбе»),
доцента Ч. Овезбердиева
(«Марксистско-ленинская теория классов и классовой
борьбы, государство и современный
ревизионизм»), доцента К. Муллиева («Об
изменении социальной природы колхозного
крестьянства Туркменской ССР») и других.
Старший преподаватель кафедры
марксизма-ленинизма мединститута Е. Попов
работает над кандидатской диссертацией
«О противоречиях в развитии
социалистического общества и путях и способах их
преодоления». Во II томе Трудов отдела
философии и права опубликована его статья
«XXI съезд КПСС о преодолении
противоречия между равенством в отношении к
средствам производства и неравенством в
распределении материальных и культурных
благ». Им же написана статья о
реакционной сущности современной буржуазной
философии, напечатанная в одном из
предыдущих сборников.
Т. Хыдыров, секретарь ЦК ЛКСМТ,
посвятил свою диссертацию теме «Активная
роль социалистической надстройки в
развитии социалистического базиса в период
перехода от социализма к коммунизму». Его
статья на эту тему вошла во II том Трудов
отдела философии и права АН ТССР.
М. Чарыкулиев (Чарджоуский
пединститут) работает над кандидатской
диссертацией «Пути решения проблем ликвидации
существенного различия между городом и-
деревней в период развернутого
строительства коммунизма» (на примере Чарджоуской
области).
Исследованием вопросов
коммунистического воспитания трудящихся, его
специфических особенностей в условиях
Советского Туркменистана, где еще
продолжается борьба с пережитками прошлого в
сознании людей, занимается Н. Кулиев.
Опубликован ряд его работ на эту тему.
Недавно вышла из печати его монография
«Антинаучная сущность ислама и задачи
атеистического воспитания трудящихся в
условиях Советского Туркменистана».
Преподаватель Чарджоуского пединститута
С. Овезов приступил к разработке темы
кандидатской диссертации «Революционное
преобразование этических норм
туркменского народа в процессе социалистического
и коммунистического строительства».
В области истории философии
значительное внимание уделяется
исследованию истории распространения и
торжества идей марксизма-ленинизма в
Туркменистане. Над этой темой работает
сотрудник отдела философии и права АН ТССР
А. Мамлиев.
v Большое внимание наши историки
философии уделяют вопросам, связанным с
развитием философской и социологической
мысли туркменского народа.
Для исследования этих вопросов
большое значение имеет разработка темы
«Свободомыслие и атеизм туркменского
народа». В частности, сделана первая попытка
кратко осветить философские и
социологические взгляды Молла-мурта, Дурды-Клыча,
Кермолла, Молладурды, а также таких
представителей демократически настроенной
туркменской интеллигенции, как Мухамед-
кули Атабаев и Артыкгуль Текинская. Эта
работа выполнена в виде параграфа,
написанного по просьбе Института философии
АН СССР для V тома «Истории философии».
Ряд философов республики изучает
философские взгляды Махтумкули. Так, в
1959 году вышел из печати сборник,
посвященный 225-летию со дня его рождения.
В этом сборнике, подготовленном
Туркменским государственным университетом,
напечатана большая статья кандидата
философских наук К. Муллиева, анализирующая
некоторые вопросы наивного материализма и
стихийной диалектики в произведениях
Махтумкули.
В Академии наук, в отделе философии и
права, ведется изучение философских и
социологических взглядов Кемине, Сейди,
Зелили. Однако в связи с переходом
исполнителей этих тем на другую работу этот
важный труд остался незавершенным, но,
безусловно, его следует продолжить.
Философы республики систематически
выступают в периодической печати и по
другим вопросам философии, эстетики,
коммунистического воспитания и т. п.
Руководствуясь постановлением ЦК КПСС
«О задачах партийной пропаганды в
современных условиях», философы
республики ведут значительную работу по
пропаганде политических и научных знаний
среди трудящихся. Все философы
республики— члены Общества по распространению
политических и научных знаний. Многие
философы являются внештатными
лекторами ЦК КПТ и Ашхабадского ГК КПТ. Они
выступают с лекциями перед рабочими и
служащими заводов, фабрик, строек,
учреждений республики, часто выезжают с
лекциями в сельские местности.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
141
Во всех мероприятиях, проводимых
общественными организациями, активное
участие принимают сотрудники кафедры
диалектического и исторического материализма
Туркменского государственного
университета имени Горького. Так, кандидат
философских наук Ч. Овезбердыев руководит
философским семинаром
профессорско-преподавательского состава филологического
факультета ТГУ имени Горького.
Доцент С. Е. Топаз ведет философский
семинар -среди
профессорско-преподавательского состава фиэико-математического
факультета ТГУ имени Горького. Старший
преподаватель С. Амангельдыев возглавляет
лекторий ТГУ имени Горького.
Несмотря на некоторые успехи, в
деятельности философских работников
республики все еще имеются крупные
недостатки. До сих пор нет монографических
исследований по ряду важнейших проблем.
В области диалектического
материализма требуется дальнейшее изучение
философского наследия В. И. Ленина, а также
разработка философских вопросов,
связанных с новейшими достижениями
естественных наук. Большое внимание должно
уделяться вопросам диалектической логики, а
также теории познания, вопросам
единства диалектики, логики и теории познания.
Тема «Обобщение практики
социалистического и коммунистического строительства
в Туркменской ССР» включает такие
вопросы, как коммунистическое воспитание
трудящихся (з том числе и освещение
проблем научного атеизма), обобщение
деятельности бригад и ударников
коммунистического труда, анализ национального
вопроса и нового типа взаимоотношений
между социалистическими нациями в
период развернутого строительства
коммунизма. Здесь же должны получить
всестороннее освещение и вопросы о
некапиталистическом пути развития Советского
Туркменистана, о растущей творческой роли
народных масс и усилении руководящей роли
Коммунистической партии в период
развернутого строительства коммунистического
общества, вопросы социалистической этики
и эстетики и другие.
Тема «Марксистско-ленинское учение о
нации и вопросы дальнейшего развития
национальных отношений и укрепления
дружбы народов в период
социалистического и коммунистического строительства»
должна охватить основные стороны
ленинского учения о возможности перехода
отсталых стран к социализму, минуя
капиталистическую стадию развития, и вопрос о
путях претворения его в жизнь в
республиках Средней Азии. Эта тема включает
также вопрос об особенностях формирования
туркменской социалистической нации
(закономерности сближения наций и
дальнейшего укрепления пролетарского
интернационализма и дружбы народов СССР), о
значении опыта разрешения национального
вопроса в советских республиках Средней
Азии для стран зарубежного Востока.
Требуют своего теоретического
обобщения на основе коренных положений
исторического материализма проблемы
культурного строительства и
коммунистического воспитания трудящихся. Должны быть
проанализированы процесс формирования и
развития социалистической культуры
туркменского народа и ее национальная
специфика, раскрыты закономерности роста
культурно-технического уровня рабочего
класса, колхозного крестьянства и
интеллигенции в Советском Туркменистане, задачи
воспитания трудящихся в духе
коммунистической морали и преодоления пережитков
старой морали — адата и шариата,—
формы и методы этического и эстетического
воспитания трудящихся в ходе
коммунистического строительства, коренное изменение
быта и семейных отношений трудящихся
Туркменистана и т. д.
Одной из важнейших задач философов в
данный период является борьба с
пережитками прошлого в сознании людей,
улучшение пропаганды атеистических знаний.
Нашими философами написан по этому
вопросу ряд брошюр и статей.
Однако в целом работа по
атеистическому воспитанию трудящихся в республике
требует коренного улучшения. Необходимо
создать научные труды по таким
актуальным вопросам, как причины живучести
религиозных пережитков в СССР и, в
частности, в Туркменистане, противоположность
науки и религии, роль новейших
достижений науки и техники в борьбе с
религиозными пережитками и другие.
Пропаганда научного атеизма,
способствующая борьбе с религиозными
пережитками, требует самого внимательного
отношения к организации дела. Отдел
философии и права АН ТССР, выполняя
постановление Президиума Академии наук СССР от
17 апреля 1959 года (№ 233) «О научной
работе в области атеизма» и
«Рекомендации координационного совещания по
вопросам философии» Института философии
АН СССР от 12—13 мая 1959 года,
предусматривающие коренное улучшение
научно-атеистической работы, обратился с
ходатайством в Президиум АН ТССР о
создании при отделе группы атеистов, в задачи
которой входило бы развитие
научно-атеистической пропаганды в республике,
разоблачение реакционных попыток
истолкования в идеалистическом, религиозном
духе новейших достижений науки,
разъяснение таких важных в атеистической
пропаганде вопросов, как непримиримость
науки и религии, происхождение религии, ее

142
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
социальная роль, противоположность
религиозной и коммунистической морали
и т. д. Создание такой группы, состоящей
из высококвалифицированных работников,
явится важным шагом по пути улучшения
научно-атеистической пропаганды в
республике.
Требует дальнейшей разработки история
распространения марксистско-ленинских
идей в дореволюционном Туркменистане;
необходимо показать, что процесс
утверждения и торжества
марксистско-ленинской идеологии в Туркменской ССР есть
органическая часть общего процесса
победы социалистической идеологии в нашей
стране.
Большую работу предстоит провести по
теме «История философской и
социологической мысли туркменского народа с
древнейших времен до наших дней». Согласно
перспективному плану отдела философии и
права АН ТССР, предполагается (при
участии философских работников республики)
подготовить к печати «Очерки истории
философской и социологической мысли
туркменского народа».
При разработке данной проблемы особое
внимание следует уделить изучению
философских и социологических взглядов таких
представителей туркменской
демократической мысли, как.Молла-мурт, Дурды-Клыч
и Кермолла, которые после Октябрьской
революции пришли к социализму и
марксизму и являются достойными
продолжателями передовых
общественно-политических и философских идей классиков
туркменской литературы XVIII—XIX веков —
Махтумкули, Кемине, Зелили, Сейди, Мол-
ланепеса и других. Хотя Молла-мурт,
Дурды-Клыч и Кермолла не оставили
специальных философских трактатов, но их
творчество насыщено , большим философским
содержанием, в их многочисленных ярких
художественных произведениях глубоко
осмыслены те коренные социальные
изменения, которые произошли в жизни
туркменского народа, как и в жизни всех
народов нашей страны, после Великого Октября.
Не меньшего внимания заслуживает
изучение общественных взглядов и
деятельности Мухамедкули Атабаева, Артыкгуль
Текинской, известного туркменского
художника Назара Иомудского и других
представителей демократически настроенной
интеллигенции туркменского народа,
оказывавших определенное влияние на рост
самосознания трудящихся еще задолго до
Великой Октябрьской революции.
Исключительно важное значение имеет
создание учебных пособий и
терминологических словарей по диалектическому и
историческому материализму, а также по
научному атеизму на туркменском языке.
Чтобы быстрее преодолеть имеющиеся в
нашей работе серьезные недостатки и
восполнить те пробелы, о которых говорилось
выше, необходимо прежде всего выяснить
их причины. На наш взгляд, одной из
главных причин является малочисленность
философских работников и отсутствие
должного контакта между философами
республики. Последнее ведет к известному
параллелизму в работе, к распылению сил.
Бывают случаи, когда для исследования
выбираются узкие темы, часто не
отвечающие требованиям сегодняшнего дня. Особо
следует указать на то, что издаваемые
работы часто не подвергаются критическому
разбору, что сказывается на их качестве.
В последнее время начинают
налаживаться связи между философскими
работниками Академии наук и преподавателями
университета и медицинского института.
Такие формы сотрудничества, как
совместные совещания, участие в написании
коллективных трудов и другие, положительно
влияют на работу философов, способствуют
расширению тематики научных
исследований и улучшению их качества. Однако в
этом отношении сделаны лишь самые
первые шаги. Связи между отдельными
научными учреждениями республики все еще
остаются слабыми. Отдел философии и
права АН ТССР еще не выполняет роли
главного координационного центра, который
должен руководить философской жизнью
республики. Может быть, это в какой-то
степени объясняется молодостью самого
Отдела. В республике совершенно отсутствует
практика проведения совместных
философских семинаров, где обсуждались бы
проблемные теоретические доклады. А
потребность в них острая, и возможность для их
проведения у нас есть. Эти семинары
внесут свежую струю в работу философов,
помогут по-новому осветить многие темы,
поднять ряд новых вопросов. Они послужат
делу коллективного, творческого
обсуждения актуальных философских вопросов
современности и будут способствовать
привлечению философских кадров других
научных учреждений и вузов к совместной
работе. Они окажут вместе с тем большую
помощь и в индивидуальной
научно-исследовательской деятельности каждого
философа.
Важным звеном в деле налаживания
коллективной работы должно явиться
издание совместных трудов силами широкого
круга философов.
Следует также остановиться на вопросе
о расширении связей с
научно-исследовательскими учреждениями АН ТССР и
других союзных республик. Для этого есть все
условия, необходимость их диктуется
самой жизнью, и ни о каких объективных
причинах, мешающих их установлению, но
может быть и речи. Между тем связи эти

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
143
еще довольно слабые. Только с Узбекской
Академией наук отдел философии и права
АН ТССР уже почти наладил научные
связи: идет постоянный обмен работами,
научной информацией. С другими
республиками научная связь до сих пор еще не
налажена, если не считать той косвенной связи,
которая осуществляется через Институт
философии АН СССР.
Прямое отношение к установлению
тесных связей между республиками Средней
Азии имеет создание зонального
философского журнала. Вопрос об издании
подобного журнала уже поднимался в Москве
летом 1957 года на совещании
заведующих кафедрами общественных наук.
Издание такого журнала принесло бы
огромную пользу и способствовало бы развитию
философской науки в среднеазиатских
республиках.
К недостаткам нашей работы следует,
как мы считаем, отнести и то, что еще
очень узок круг вопросов,
разрабатываемых в области диалектического
материализма.
То же самое следует сказать и
относительно освещения вопросов эстетики.
Слабая разработка эстетических проблем
особенно остро ощущается сейчас, в период
развернутого строительства коммунизма.
Важнейшими вопросами эстетики,
исследованием которых следует заняться
туркменским философам, являются проблемы
метода социалистического реализма, вопрос о
неразрывной связи метода
социалистического реализма с марксистско-ленинской
философией, о национальной форме и
социалистическом содержании советского
искусства, о критике буржуазной и
ревизионистской эстетики. Нужно сказать также,
что у нас еще совершенно не изучена
такая важная, яркая и интересная страница
истории туркменской культуры, как
эстетическая мысль. В этом отношении мы
отстали от наших товарищей из других
братских республик.
Ликвидация большинства из
перечисленных недостатков работы туркменских
философов упирается в проблему кадров. От
правильного решения этого вопроса будет
зависеть и успех нашей работы. XXI съезд
КПСС и постановление ЦК КПСС «О
задачах партийной пропаганды в современных
условиях» требуют от нас глубокой
разработки самых актуальных теоретических
вопросов периода развернутого
строительства коммунизма. Справиться с такой
серьезной задачей смогут только
высококвалифицированные кадры.
В настоящее время в республике
имеется всего лишь один доктор философских
наук и шесть кандидатов. В аспирантуре
занимается всего два человека (в ТГУ).
Поправить тяжелое положение с
кадрами могут, на наш взгляд, лишь
радикальные меры по подготовке философов. Все
планы научно-исследовательских работ по
философии разрабатываются с учетом того,
что уже в ближайшее время будут резко
увеличены философские кадры. Следует
также оказывать всестороннюю помощь и
поддержку тем товарищам, которые
окончили аспирантуру и в недалеком будущем
должны защищать диссертации.
Как положительный можно отметить тот
факт, что в настоящее время в Москве, в
Академии общественных наук при ЦК
КПСС, проходят курс аспирантуры
товарищи Е. Ходжаез, К. Кяризов, К. Акмурадов,
Г. Мурадова. Надо сказать, что московские
научные учреждения, а также научные и
высшие учебные заведения других
крупных культурных центров страны оказывают
большую помощь в деле подготовки
высококвалифицированных кадров по философии
для нашей республики.
Разрабатывая вопросы
марксистско-ленинской философии в тесной связи с
политикой партии, органически увязывая их с
решением сложных практических задач
периода развернутого строительства
коммунизма, философы Туркмении способствуют
дальнейшему развитию философской науки.
М. М. АБАЕВА,
Н. К. КУЛИЕВ (Ашхабад}

144
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ,
Заседание бюро Научного совета
по философским вопросам естествознания
30 июня 1960 года под
председательством академика П. Н. Федосеева состоялось
заседание бюро Научного совета,
рассмотревшее вопрос о публикации статей и
материалов по философским вопросам
естествознания в журнале «Успехи физических
наук», вопрос о работе объединенного
методологического семинара институтов
химии природных соединений, радиационной
и физико-химической биологии АН СССР и
биологической и медицинской химии АМН
СССР, а также вопрос о подготовке
совещания по философским проблемам физики
элементарных частиц.
Докладчиком по первому вопросу
выступил член редакционной коллегии
журнала «Успехи физических наук» С. Г.
Суворов.
С. Г. Суворов отметил, что журнал за
последние полтора года опубликовал
материалы Всесоюзного совещания по
философским вопросам естествознания, а также ряд
статей, посвященных 50-летию работы
Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» и
90-летию со дня рождения Ленина. Вместе
с этим журнал публикует статьи
крупнейших зарубежных физиков — Бора, Борна,
Гейзенберга. Статьи Борна и Гейзенберга
сопровождались замечаниями от редакции,
в которых была дана определенная
критическая оценка позиции авторов.
С. Г. Суворов подчеркивает важность и
необходимость тесного контакта с такими
крупными физиками, как Бор, Борн, Гейзен-
берг, ибо они имеют большое влияние в
кругу зарубежных ученых и их философские
взгляды получают широкое
распространение. На страницах журнала надо проводить
деловое обсуждение их философских
позиций. Советским физикам и философам
необходимо вступать в дискуссии с
зарубежными физиками. Докладчик приводит пример
своей дискуссии с Борном. Перед журналом
стоит задача организовать полемику по
конкретным философским проблемам между
нашими физиками и зарубежными, а также
задача обеспечить заказ статей зарубежным
авторам по принципиальным вопросам
физики с тем, чтобы в дальнейшем помещать
их работы в сопровождении статей
советских физиков.
Докладчик отмечает, что слабым местом
в работе журнала является отсутствие
информации о ходе занятий философских
семинаров. С. Г. Суворов считает, что для
лучшего освещения в печати философских
вопросов физики необходимо
координировать в этом направлении работу журналов
«Успехи Физических наук» и «Вопросы
философии».
Выступивший по докладу С. Г. Суворова
проф. Г. А. Курсанов (Высшая
партийная школа при ЦК КПСС) сказал, что,
несмотря на определенные сдвиги, все же
нельзя считать работу журнала в области
освещения философских проблем совсем
удовлетворительной. По мнению Г. А. Кур-
санова, имеет место отставание
философского обобщения проблем современной физики
от уровня того блестящего развития
физики, которое демонстрируется журналом
«Успехи физических наук» за последние
полтора года. Несомненно, журналу надо
ликвидировать это отставание и стремиться
публиковать не только общие философские
статьи, в которых ставятся вопросы,
известные ученым, но помещать и статьи по
конкретным философским актуальным
вопросам современной физической науки.
Причем такие статьи в журнале «Успехи фи;
зических наук» должны отличаться от
статей по соответствующим вопросам,
публикуемых в «Вопросах философии» и в
журнале «Природа».
В качестве наиболее актуальных
вопросов Г. А. Курсанов называет проблему
полноты физической теории, вопросы логики
науки. Необходимо печатать больше статей,
по философским проблемам естествознания
и привлекать новые философские кадры как
из СССР, так и из стран народной
демократии.
И. В. Кузнецов (член редакционной
коллегии журнала «Вопросы философии»)
отмечает большой авторитет и высокий
научный уровень журнала «Успехи
физических наук». Если сравнить его с другими
естественнонаучными журналами, то он
находится в числе передовых по освещению
философских вопросов естествознания. Но
вместе с тем можно согласиться с
предыдущим оратором в том, что журнал не
развернул еще в полном объеме эту работу.
И. В. Кузнецов одобряет перспективный
план журнала по философским вопросам
физики.
В. М. Каганов (Институт философии
АН СССР) говорит, что в журнале
печатаются хорошие, важные статьи по
философским вопросам физики, но наряду с этим
нередко наблюдается, что дискуссия идет
по фарватеру, проложенному зарубежными
физиками. Нужно, чтобы наши физики и
философы проявляли свою инициативу в
постановке философских вопросов.
Г. А. Свечников (Институт
философии АН СССР) считает, что нужно
расширить авторский коллектив журнала за счет
привлечения молодых сил. Имеются
широкие возможности привлечения к раз-

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
145'
работке философских проблем физики
большого числа ученых среднего поколения. В
журнале, по мнению Г. А. Свечникова, надо
расширить отдел рецензий. Было бы
неплохо прорецензировать книгу Бома по
вопросам причинности и книгу Гейзенберга
«Физика и философия». Говоря о перспективном
плане, Г. А. Свечников предлагает уделить
больше места темам, затрагивающим
вопросы переднего края физики. А именно, на его
взгляд, в плане еще мало проблем,
связанных с физикой элементарных частиц.
Председательствующий на заседании
академик П. Н. Федосеев отметил
оживление философской работы в журнале, но
вместе с тем подчеркнул необходимость
дальнейшего улучшения его работы в
области освещения философских вопросов
естествознания. П. Н. Федосеев обратил
внимание на важность выявления и определения
философской позиции зарубежных физиков
и подчеркнул, что лучше всего это делать
в полемике. Поучительным в этом
отношении является пример М. Э. Омельяновского,
который послал одну из своих статей Борну
и получил от него в ответ подробное письмо.
Академик Федосеев целиком согласен с
выступавшими товарищами, что центром
тяжести в работе журнала должна быть
постановка новых философских проблем в
физике. Особого внимания заслуживают
новейшие разделы физики элементарных
частиц. Мы думаем о том, чтобы подготовить
специальное совещание по философским
вопросам физики элементарных частиц, и
наши журналы, в том числе «Вопросы
философии» и «Успехи физических наук»,
должны провести соответствующую работу. Было
бы целесообразно, чтобы редакция журнала
«Успехи физических наук» провела
расширенное заседание редколлегии с
приглашением авторов — философов и физиков,
занимающихся философскими вопросами физики.
«Мне представляется,— сказал П. Н.
Федосеев,— что одна из задач журнала
«Вопросы философии» состоит в том, чтобы
систематически давать обзоры материалов по
философским вопросам, появляющихся в
естественнонаучных журналах. Так, было
бы весьма целесообразно дать специальный
обзор материалов по философским вопросам
физики, опубликованных в журнале
«Успехи физических наук».
Академик П. Н. Федосеев согласен с теми
добавлениями и пожеланиями, которые были
высказаны по перспективному плану, и
считает, что в проекте решения бюро надо
отметить те недостатки, о которых
говорилось: недостаточная постановка новых
актуальных вопросов по философским
вопросам физики; еще малый объем этой
работы; недостаточное привлечение новых
авторов; недостаточная работа с авторами,
как физиками, так и философами. Следует
подчеркнуть всю важность публикации
материалов по философии в
естественнонаучных журналах.
С докладом «О работе объединенного ме*
тодологического семинара институтов хи^
мии природных соединений, радиационной
и физико-химической биологии АН СССР и
биологической и медицинской химии АМН
СССР» выступил руководитель семинара
доктор биологических наук И. А.Уткин.
Докладчик говорит, что диалектический
материализм является единственной фило*
софской основой всей советской
биологической науки, что в настоящее время очень
важно решение таких философских
вопросов биологии, как вопросы о
специфичности биологических процессов, о
характерных особенностях живых систем, о
соотношении физико-химического и
биологического на высших этапах диалектического
развития материи, о роли и значении
методов физики, химии, математики в познании
биологических явлений. Это тем более
важно, что развитие современной биологии
нанесло серьезный удар витализму, но
вместе с тем и породило мощную волну
механицизма: биологи, пользуясь методами
физики и химии в биологических
исследованиях, начали упрощенно истолковывать
биологические явления, сводя их к
сложным, но тем не менее механическим по
своему существу системам, забывая
качественное своеобразие биологической формы
движения материи. Все это доказывает
важность и своевременность философской
работы в биологии.
Возникает настоятельная необходимость
для биологов прежде всего всесторонне
разобраться в новейших достижениях своей
науки, подвергнуть их анализу с позиций
диалектического материализма. Эта задача
является необходимой как для
методологического осмысливания научных задач,
стоящих перед биологическими института-'
ми, так и для идейного формирования
коллективов этих институтов.
Эти моменты были исходными при
организации методологического семинара трех
названных выше институтов. Было избрано
бюро семинара в составе 7 человек, куда
вошли представители всех трех институтов.
Бюро в начале учебного года наметило
план, рассчитанный на 3 года. Были
выделены 3 темы:
1) 0 роли физики и химии в познании
жизненных явлений.
2) О соотношении структуры и функции
(биологическая организация).
3) 0 материальном носителе жизни.
Первая тема обсуждена. В ходе ее
обсуждения были сделаны следующие доклады:
1) Л. А. Тумерман «Роль физики и химии
в познании жизненных явлений».
2) В. А. Энгельгардт «Специфичность
биологического обмена веществ».

146
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
3) А. И. Игнатов «О соотношении форм
движения материи».
4) В. 3. Горкин «О методах познания
биологических явлений».
5) А. С. Хохлов «Возможность
воспроизведения и практического использования
биологических явлений».
Первые два доклада — академика Эн-
гельгардта и Тумермана — опубликованы в
журнале «Вопросы философии».
По словам докладчика, работа семинара
показала, что семинары такого рода
нуждаются в самой всесторонней
организационной и теоретической помощи со стороны
философов. Особенно испытывается
потребность контакта с философами по таким
разделам, как теоретическая разработка
вопросов о формах движения и их
взаимосвязи, о роли и значении количественного
анализа биологических явлений, о
моделировании биологических процессов и т. п.
Теперь на очереди дня работы семинара
стоит обсуждение второй темы — о
соотношении структуры и функции.
Выступивший по докладу И. А. Уткина
консультант семинара А. И. Игнатов
(Институт философии АН СССР) отметил
плодотворность того, что семинар объединял
в своей работе представителей различных
специальностей: биологов, физиков,
химиков, математиков. Столкнулись при
обсуждении различные взгляды и подходы к
биологическим проблемам. Выступления как бы
дополняли друг друга и вызывали большой
интерес у участников семинара.
И. Б. Новик (редакция журнала
«Вопросы философии») отметил хороший
результат объединения в семинаре
представителей различных специальностей.
Участники семинара проявляют большую
активность и интерес к работе.
Весьма характерно, что все дискуссии,
происходившие на заседаниях, шли от
конкретных специальных вопросов ко все
более общим, философским вопросам и
неотвратимо переходили к широкой
философской проблеме: в чем состоит критерий
разграничения форм движения материи?
И. Б. Новик отметил, что такой критерий
целесообразно искать не в вещественном
субстрате, а в структуре, характере
биологических отношений. Он предлагает здесь
обратить внимание на категории вещи и
отношения и идти по пути исследования
именно отношений.
В. М. Каганов предлагает усилить
философскую методологическую сторону в
работе семинара. По его мнению, в семинаре
участвует очень много людей — 100
человек. Это может мешать работе. В целом
тов. Каганов считает, что работа семинара
была интересной и полезной.
В. М. К а и р я н (кафедра философии АН
СССР) высказал пожелание, чтобы журнал
«Вопросы философии» вел работу по
выращиванию кадров философов из физиков,
химиков, биологов. Это способствовало бы
пополнению кадров советских философов-
естественников.
Г. А. Свечников считает
правильным, что в семинаре обсуждение ведется от
конкретных вопросов науки к более
общим. Что в семинаре работает весьма
большое число участников — это не беда,
важно, чтобы заседания были интересными.
В настоящее время следует обсудить
вопрос о работе методологических семинаров
не только в системе АН СССР, но и в
вузах, ибо семинарами в вузах никто не
занимается. Их работа тоже важна,
представляет интерес и требует определенного
внимания со стороны философских журналов.
Тов. Свечников специально подчеркнул
огромную роль парторганизаций научных
учреждений в усилении работы
философских семинаров.
М. Э. Омельяновский (заместитель
директора Института философии АН СССР)
считает работу семинара положительной.
Надо одобрить опыт именно объединенной
работы в семинаре специалистов
различного профиля. М. Э. Омельяновский
подчеркнул, что организация объединенных
методологических семинаров оправдала
себя и в других отделениях АН СССР. Так,
например, в конце мая ФИАН собирал своего
рода объединенный семинар ряда
институтов. Там были представлены и
астрономические институты. На этом
семинаре разбиралась узловая методологическая
проблема физико-математических наук —
проблема развития космологии. С докладом
по этом вопросу выступил вице-президент
АН Эстонской ССР Г. И. Наан.
М. Э. Омельяновский обращает особое
внимание на важность объединения усилий
дирекции и партбюро наших учреждений
в деле организации работы философских
семинаров наших естественников.
В заключение М. Э. Омельяновский
подчеркивает необходимость печатать
сборники, в которых освещалась бы в
достаточной степени полно работа семинара.
В заключение академик П. Н. Ф е д о с е-
е в говорит, что в итоге обсуждения можно
сформулировать общее мнение, одобряющее
работу семинара.
Целесообразно издать труды семинара и
привлечь его участников к написанию
отдельных глав в труде «Диалектический
материализм и современное естествознание».
Академик Федосеев отметил, что вопрос о
развитии организационных форм работы
семинара разберут на месте парторганизация
и дирекции институтов.
П. Н. Федосеев остановился на
разработке некоторых философских вопросов,
связанных с различными областями
естествознания.
Совещание по философским вопросам

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
147
естествознания показало, что ряд проблем,
вопросов, категорий нужно обогащать,
развивать, конкретизировать. «Мне много раз
приходилось говорить, но я хочу сказать
еще и здесь,— подчеркивает он.—
Важнейшим, если не центральным
философским вопросом в смысле обобщения данных
науки является, на мой взгляд, вопрос о
соотношении общего и специфического. Это
исключительно важный и сложный вопрос,
имеющий ряд аспектов. И один из
аспектов — это вопрос о количественных и
качественных характеристиках, их
взаимосвязи.
Какую бы современную дискуссию мы ни
взяли, какой бы животрепещущий вопрос в
области различных наук мы ни
рассматривали, всюду мы сталкиваемся с проблемой
соотношения общего и особенного. Когда мы
рассматриваем физику, химию, биологию,
сразу же встает вопрос о том, что в
объектах изучения этих наук является общим и
что специфическим, своеобразным. Вопрос
о «сводимости или несводимости» нельзя
рассматривать вне разбора философской
проблемы общего и особенного.'
Новые материалы, новые дискуссии
требуют более конкретных философских
представлений.
Возьмите все наши дискуссии по поводу
кибернетики. Они опять-таки упираются в
этот вопрос: что есть общее и что есть
специфическое. Откуда идут загибы и
перегибы то в одну, то в другую сторону, то
увлечение, то недооценка в области
понимания кибернетики? Они упираются в
упрощенное, иногда неправильное
представление о соотношении общего, особенного и
специфического. Что может кибернетика
вскрыть общего, какие общие
характеристики существуют в различных явлениях? Но
От редакции. В последнее время в ряде
городов нашей страны состоялись
конференции читателей журнала «Вопросы
философии». Ниже мы публикуем краткие
обзоры таких конференций, прошедших в
Москве, Минске, Ростове-на-Дону и Баку.
* * *
На заключительном заседании Всесоюзно«
го совещания преподавателей общественных
наук, состоявшемся 1 июля 1960 года, с
докладом о работе журнала «Вопросы
философии» и задачах, вытекающих из
решения XXI съезда партии и постановления
ЦК КПСС «О задачах партийной
пропаганды в современных условиях», выступил
главный редактор журнала академик М. Б,
M и т и н.
почему это общее нельзя толковать таким
образом, чтобы смазать специфику целых
областей знания и трактовать кибернетику
как своего рода философскую систему?
На этом примере можно видеть, что
требуется серьезное напряжение мысли и
большие коллективные усилия философов и
естественников, чтобы, решая вопросы,
поставленные современным развитием науки,
обогащать, конкретизировать наши
основные философские представления, категории,
понятия.
Дело не в том, чтобы отбросить те или
иные основные категории.
Дело и не в том, чтобы смешать эти
философские категории с категориями
специальных наук, это нанесло бы ущерб и
философским и специальным наукам.
Философия не подменяет специальные науки,
и они не могут вытеснить философию.
Речь идет о том, в чем сущность
выделения определенных форм движения материи,
что такое качество, что такое количество,
что представляют собой общее и особенное.
Общие формулы известны, они не
вызывают ни споров, ни сомнений. Но
конкретизация их, разработка их — это сложная
насущная задача. Этого требуют интересы
науки. И на всяком философском семинаре
мы сталкиваемся с этой проблематикой и
настоятельной потребностью ее разрешения
совместными усилиями
философов-естественников».
Бюро Научного совета приняло решение,
в котором даются положительная оценка
работы семинара и практические
рекомендации по работе методологических семинаров,
сформулированные на основе обсуждения.
И. Д. АНДРЕЕВ
И. И. ИОНОВ
Руководствуясь решениями XXI съезда
партии и постановлениями ЦК КПСС,
отметил академик М. Б. Митин, журнал за
прошлый год проделал известную
положительную работу. На его страницах был
опубликован ряд содержательных статей по
теоретическим проблемам коммунизма, по
вопросам диалектического и исторического
материализма, этике, по критике современной
буржуазной философии и социологии и
другим проблемам. Расширился авторский
актив журнала. Наряду с профессиональными
философами на его страницах выступают
партийные работники, видные
представители советской и зарубежной науки,
практики коммунистического строительства. В
помощь самостоятельно изучающим
марксистско-ленинскую философию в журнале
создан специальный раздел.
За годы, прошедшие после XX съезда
Встр
ечи с читателями

us
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
партии, научная мысль в области философии,
как и в других общественных науках,
заметно оживилась. Опубликованы
исследования, обогащающие нашу философскую
мысль, выросли новые научные кадры.
Философский фронт расширился и окреп.
В этих условиях журнал должен играть
ведущую роль в научной разработке проблем
марксистско-ленинской философии, в
творческом обобщении и смелом решении новых
теоретических вопросов, выдвигаемых
жизнью, практикой коммунистического
строительства, в исследовании
закономерностей перехода от социализма к коммунизму.
Журнал не может и не должен
ограничиваться пассивным отражением нашей
философской работы. Это отражение должно
быть активным, оказывающим
формирующее воздействие на развитие философской
науки.
В плане решения этой главной задачи и
была проанализирована работа журнала.
Как отметил главный редактор журнала,
одно из ведущих мест на страницах
журнала должна занимать проблематика
диалектического материализма. Однако до сих
пор статей по диалектическому
материализму публикуется явно недостаточно. Так, в
течение первой половины 1960 года по
диалектическому материализму было
опубликовано только 10 статей. Большинство этих
статей основывалось на анализе
естественно-научного материала.
Диалектика современной общественной
жизни не стала еще для наших философов
предметом всестороннего исследования и не
нашла должного отражения на страницах
журнала, что является крупным недостатком
нашей работы в области диалектического
материализма.
В. И. Ленин подчеркивал огромную
важность изучения диалектики общественного
развития. Он требовал помнить, что «метод
Маркса состоит прежде всего в том, чтобы
учесть объективное содержание
исторического процесса в данный конкретный
момент, в данной конкретной обстановке»
(Соч., т. 21, стр. 123). Диалектика и
современность — таково одно из важнейших
направлений научно-исследовательской работы
в области диалектического материализма.
Образцом применения и развития теории
материалистической диалектики на основе
анализа современности являются решения
XX и XXI съездов КПСС, Декларация
совещания коммунистически« и рабочих
партий социалистических стран в Москве
(1957 г.) и Манифест Мира, в которых
дана научная характеристика современной
эпохи — эпохи перехода от капитализма к
социализму. Диалектико-материалистиче-"
ский анализ характера современной
эпохи — отправной пункт для правильного
понимания важнейших проблем нашего
времени: войны и мира, мирного
сосуществования двух общественных систем, форм
перехода от капитализма к социализму. С
позиций творческой марксистской философии
мы должны вести борьбу как против
ревизионизма, так и против догматизма в оценке
содержания и перспектив борьбы народов
за принципы мирного сосуществования, за
предотвращение войны.
Исследования в области диалектического
материализма должны основываться на
практике развернутого коммунистического
строительства в нашей стране, раскрывать
специфические формы действия всеобщих
законов диалектики в социалистическом
обществе. Надо отметить, что эта специфика
еще не всегда учитывается. Так, за
последние годы было опубликовано немало статей
о характере противоречий при социализме.
Однако в раскрытии этой важной проблемы
была известная односторонность, которая
проявилась в некотором преувеличении
значения роли противоречий в условиях
социализма. Упускалось из виду, что важнейшим
источником развития социалистического
общества является его единство.
Одной из главных задач нашего журнала
является освещение вопросов, связанных с
диалектикой перерастания социализма в
коммунизм. Дальнейшая работа в области
теории познания и диалектической логики
должна идти по линии конкретизации
исследуемых ' проблем, раскрытия
методологического значения марксистской философии
для различных областей знания,
философского осмысления естественнонаучных
открытий.
Редакция ориентируется на проблемы,
решение которых является настоятельной
потребностью современной науки и практики.
Многоступенчатая дифференциация и синтез
современного научного познания выдвигают
весьма важную проблему общего
определения научной теории, проблему связи
абстракций при построении конкретного
знания, выяснения роли философских
категорий в процессе становления и развития
конкретной теории, проблему соотношения
содержательных и формальных моментов в
ее развитии. Большой интерес представила
бы попытка определить, что такое
«современное научное мышление» в его
исторической специфике. Весьма актуальны
проблемы логического анализа познания,
имеющего своим предметом процессы развития.
Так же важно исследование категорий
диалектики и их роли в процессе познания.
Этот перечень конкретных проблем,
которыми, на наш взгляд, должна заниматься
диалектическая логика, можно было бы
продолжить, но уже из сказанного ясно то
направление, в котором журнал предполагает
организовать основную работу по
диалектической логике.
В современных условиях большое
значение приобретают вопросы математической
логики, которая неразрывно связана с
дальнейшим прогрессом науки и техники. Наш
журнал и впредь будет освещать
философские вопросы математической логики с
позиций диалектического материализма.
В области исторического материализма,
отметил докладчик, работа журнала стала
более содержательной. Несомненно,
укрепилась связь с жизнью, практикой
коммунистического строительства, подняты новые
темы.
Правда, в некоторых статьях, особенно
посвященных актуальным проблемам
коммунизма, социологические проблемы
подменялись экономическими, а теоретические
обобщения—изложением фактического мате-

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
149,
риала. Совершенно недостаточное внимание
уделялось изучению духовного мира
советского человека, преодолению
частнособственнических пережитков в сознании
людей. В нашей стране сейчас идет процесс
формирования и воспитания человека
коммунистического общества, все глубже
входит в жизнь принцип общественного,
коммунистического самоуправления.
Теоретическое осмысление этого процесса должно
занимать все большее место на страницах
журнала. Огромная работа в решении этой
задачи предстоит нашим кадрам,
занимающимся проблемами марксистской этики и
эстетики. Так, для развития советской
драматургии большое значение в настоящее
время приобретает правильное понимание
природы конфликта в нашем обществе.
Это — богатое поле исследования для
специалистов в области диалектического и
исторического материализма, этики и
эстетики.
Критика современной буржуазной
философии и социологии — актуальная задача
журнала. Прежде всего необходимо
разоблачить человеконенавистническую
апологию атомной войны, проповедуемую
идеологами так называемого «свободного .мира».
Мы должны дать дифференцированную
критику различных течений в современной
буржуазной философии и социологии,
критику, учитывающую все сложные процессы,
происходящие в духовной жизни
современного капиталистического общества.
Решение больших и многогранных задач,
стоящих перед журналом, подчеркнул в
заключение М. Б. Митин, требует
активизации работы редколлегии, всех отделов
редакции и всех философских кадров. В этой
связи был остро поставлен вопрос о
необходимости привлечения более широкого
круга авторов из различных областей
страны. При нынешнем подъеме философской
работы в стране никак нельзя мириться с
тем, что на страницах журнала мало
выступает авторов с периферии. Редколлегия
во всей своей работе должна опираться на
кафедры философии вузов.
Участники совещания, одобрив доклад,
высказали ряд критических замечаний по
работе журнала и внесли ценные
предложения по ее улучшению.
В своем выступлении М. И. Галкин
(Москва) отметил, что журнал должен
более широко и квалифицированно освещать
закономерности перерастания социализма в
коммунизм. Отрадно, что публикуемые в
журнале на эту тему статьи основываются
на конкретном материале действительности.
Однако существенным недостатком ряда
статей по этой проблематике является
слабость философских обобщений и
практических рекомендаций. М. И. Галкин отметил
также, что на страницах журнала нужно
больше публиковать статей, посвященных
проблемам мира и войны в современную
эпоху, мирному сосуществованию двух
противоположных общественных систем. По его
мнению, эти проблемы должны быть
включены в курс философии, читаемый в высших
учебных заведениях.
Д. П. Зеркин (Ростов-на-Дону)
поддержал положение доклада о
необходимости укрепления связи журнала с вузовскими
кафедрами философии. Для этого, по
мнению Зеркина, следует обсуждать на
заседаниях кафедры статьи, написанные для
журнала ее членами. Это поможет улучшить
их качество.
Для расширения связи журнала с
философской общественностью необходимо
координировать планы работы журнала и
кафедр философии. Мы с удовлетворением,
сказал Зеркин, встретили публикацию в
шестом номере журнала заметки,
рассказывающей о философской работе в нашем городе,
Таких заметок нужно давать больше.
Квалифицированная оценка нашей работы на
страницах журнала, несомненно,' окажет нам
помощь. Необходимо шире
популяризировать журнал не только среди философов-
специалистов, но и среди рабочих,
интеллигенции, учитывая возрастающий интерес
к философским знаниям. Поэтому
заслуживает одобрения инициатива журнала в
проведении читательских конференций
непосредственно на заводах.
По мнению тов. Зеркина, журнал должен
уделить больше внимания диалектике
перерастания социализма в коммунизм. Нужно
всесторонне исследовать специфику
проявления и использования законов диалектика
в современных условиях, возрастание роли
субъективного фактора по мере
продвижения нашего общества к коммунизму. Эти
вопросы должны получить в наших
философских журналах всестороннее освещение.
Тов. Р а с у е в (Ташкент) отметил, что
журнал за последнее время улучшил
работу. Больше стало печататься статей
периферийных авторов. Связь журнала с
авторами периферии будет способствовать
повышению их квалификации, поможет
журналу правильно освещать философскую
жизнь на местах. Выступающий подчеркнул
важность исследования процесса развития
социалистические наций при переходе к
коммунизму и необходимость привлекать к
работе над этими проблемами кадры из
национальных республик.
Тов. Г о р я е в (Харьков) отметил, что
большую помощь преподавателям
оказывают дискуссионные статьи, публикуемые в
журнале; нужно и впредь печатать больше
таких статей, они стимулируют развитие
философской мысли. Горяев высказал
также пожелание, чтобы отдел «В помощь
изучающим философию» публиковал статьи,
написанные на высоком научном уровне, без
упрощенчества в трактовке сложных
философских проблем. Нужно всесторонне
продумать профиль этого отдела.
С ценными замечаниями и предложениями
относительно работы журнала выступили и
другие товарищи.
В заключение М. Б. Митин отметил
плодотворный характер прошедшего
обсуждения, которое, несомненно, поможет
дальнейшему улучшению работы журнала.
Н. Б. НАИЛИН
* * *
4 июня I960 года состоялась
конференция читателей журнала «Вопросы
философии» в Минске. С сообщением об итогах

150
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
работы журнала и его задачах, вытекающих
из решений XXI съезда партии и
постановления ЦК КПСС «О задачах партийной
пропаганды в современных условиях», выступил
на конференции заместитель главного
редактора Б. С. Украинцев.
Научные сотрудники институтов Академии
наук БССР, заведующие кафедрами,
преподаватели философии и основ
марксизма-ленинизма вузов, партийные и советские
работники, принявшие участие в обсуждении
работы журнала, отмечали, что в последние
годы журнал добился некоторых успехов,
стал более содержательным и интересным.
Журнал играет важную роль в организации
и направлении научной работы по
философии, стимулирует разработку жизненно
важных проблем марксистско-ленинской
теории, связанных со строительством
коммунизма.
Кандидат философских наук В. М.
Ковалгин (Институт философии АН БССР)
в своем выступлении отметил, что журнал
«Вопросы философии» способствовал
заметному оживлению философской работы в
последние годы. На страницах журнала
опубликован ряд содержательных статей,
посвященных разработке и пропаганде
актуальных вопросов марксистско-ленинской
философии, борьбе с буржуазной идеологией
и ревизионизмом и оказавших большое
влияние на развитие философских
исследований. Полезным было опубликование ряда
статей зарубежных авторов.
Однако в работе журнала есть и целый
ряд недостатков. Поднимаемая в одном из
номеров журнала интересная проблема
часто не получает дальнейшего развития. Это
приводит к тому, что поставленные вопросы
полностью не решаются, увеличивая и без
того большое число требующих решения
проблем.
В журнале публикуется большое
количество статей по естественнонаучной
проблематике, но зачастую эти проблемы
подаются сами по себе, без философской
интерпретации. Ковалгин выразил также пожелание,
чтобы журнал публиковал более
обстоятельные обзоры философской литературы,
выходящей за рубежом.
Освещению проблем логики в журнале
посвятил свое выступление старший
научный сотрудник Института философии АН
БССР А. К. M а н е е в. Со времени
дискуссии о предмете формальной и
диалектической логики (1950—1952 годы) в журнале
начали появляться статьи, ставящие и
решающие в той или иной мере конкретные
вопросы диалектической логики, хотя
некоторые из них содержат целый ряд спорных
и даже ошибочных положений. Нужно и
дальше разрабатывать конкретные
проблемы диалектической логики, правильное
понимали« которых даст основу для решения
общих вопросов соотношения
диалектической и формальной логики.
По мнению Манеева, на страницах
журнала должен получить освещение ряд
философских проблем математической логики, в
частности, такие пока еще не решенные
вопросы, как соотношение тек называемой
общей логики и логики математической,
роль математических методов в мышлении,
критика идеалистических и
метафизических истолкований математической
логики и т. д.
Доктор философских наук профессор
И^Н. Лущицкий (Белорусский
государственный университет имени" В. И. Ленина)
остановился в своем выступлении на
научной пропаганде и дальнейшей разработке
в журнале теоретических проблем,
выдвинутых XXI съездом КПСС. За полтора
года в «Вопросах философии» опубликовано
14 статей, связанных с изучением
закономерностей перехода от социализма к
коммунизму. Но научный уровень ряда
статей недостаточно высок и не может
удовлетворить читателя. В большинстве своем
авторы пересказывают документы съезда
и приводят контрольные цифры развития
народного хозяйства на ближайшее
семилетие, но вытекающих из них выводов,
идущих по линии теоретического
осмысления и обобщения фактического материала,
подчас нет.
Практика коммунистического
строительства в нашей стране ставит перед
философскими работниками новую и очень важную
проблему: поиски путей превращения труда
социалистического в труд
коммунистический. Между тем журнал до сих пор не
напечатал серьезных статей, дающих
теоретические обобщения этого поистине великого
трудового энтузиазма масс, а ведь это
движение ставит перед работниками
теоретического фронта много интереснейших
вопросов: о производительности труда, о
новом быте, о воспитании нравственности
в труде, о новых формах соревнования и
их роли в развитии советского
демократизма и другие.
Мало внимания уделил журнал и
проблеме перерастания социалистической
государственности в коммунистическое
самоуправление. А ведь сколько кривотолков,
ревизионистских извращений связано с этой
проблемой!
Как отметил заведующий кафедрой
философии Белорусского политехнического
института доцент И. С. Ч и м б у р г,
вопросы структуры лекционных курсов и учебных
пособий имеют большое значение и должны
привлекать внимание журнала. В
«Вопросах философии» следовало бы публиковать
проекты программ не только по
диалектическому и историческому материализму, но
и по эстетике, этике, научному атеизму и
привлекать к их обсуждению философскую
общественность страны.
Журнал предоставляет свои страницы
критике современной буржуазной
философии и социологии. Но теоретический
уровень этой критики1 недостаточно высок.
Чаще всего в статьях приводятся давно
известные факты, аргументация авторов не
базируется на глубоком и всестороннем
изучении процессов, происходящих в
современном капиталистическом обществе, с
учетом современных форм классовой борьбы и
национально-освободительного х движения.
Надо вести непримиримую борьбу с
врагами социализма и коммунизма, решительно
разоблачать клевету идеологов
империализма и их прислужников — ревизионистов.
Журнал должен добиться такого поло-

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
151
жения, считает доцент Белорусского
университета П. Ф. П р о т а с е н я, чтобы на
его страницах чаще появлялись интересные
статьи и выход в свет очередного номера с
нетерпением ожидали и те, кто знает
философию, и те, кто впервые приступил к ее
изучению. Можем ли мы сейчас сказать, что
каждый новый номер является событием
для читающих журнал? Нет, не можем.
В журнале бывает много хороших страниц,
но пока еще мало хороших статей. Часто
статьи привлекают внимание очень яркими
заголовками, но содержание их не всегда
соответствует заголовкам и требованиям,
предъявляемым к философскому журналу.
Заведующий кафедрой философии
Минского медицинского института доцент
Е. К. Азаренко высказал мнение, что
журнал должен поднимать и
разрабатывать методологические проблемы
современного естествознания, показывать пример
творческого сотрудничества философов и
естествоиспытателей на основе
методологии диалектического материализма.
Сейчас среди биологов, физиологов, медиков
дискутируются спорные вопросы о
природе наследственности, о соотношении
локальной и центральной нервной систем и
другие. Журналу следовало бы выступить
по этим вопросам. Конечно, нельзя
требовать от журнала окончательного решения
всех противоречий и спорных вопросов, но
он должен доводить до конца начатую
дискуссию. Следует смелее ставить на
обсуждение нерешенные проблемы
марксистско-ленинской философии, организуя при
этом действительно творческие, полезные
для развития науки дискуссии.
В своем выступлении заведующий
кафедрой марксизма-ленинизма Белорусского
лесотехнического института доцент М. И. А х-
р е м ч и к отметил, что авторитет журнала
значительно вырос. Однако многим статьям,
особенно по вопросам философии
естествознания, содержащим интересный
фактический материал, не хватает философских
обобщений, конкретных выводов. В состав
авторского коллектива журнала надо
смелее привлекать работников с периферии.
В публикуемых рецензиях не должно быть
мелких придирок, ненужных резких
выпадов. Они должны оказывать помощь
автору в решении тех или иных проблем,
заинтересовывать читателей.
Доцент Минской высшей партийной
школы Г. И. Пивцайкин положительно
оценивает выступления журнала против
реакционной буржуазной философии и
современного философского ревизионизма,
критика которых является одной из важных
задач, стоящих перед работниками
идеологического фронта. Но, к сожалению,
критике такого влиятельного течения
современной буржуазной философии, каким является
неотомизм, не уделено должного внимания.
По философским вопросам
естествознания чаще и больше всего в журнале
выступают физики, химики и другие специалисты
и очень редко — философы. В освещении
философских вопросов естествознания почти
отсутствует философская трактовка.
Журнал должен превратиться для философов в
школу связи теории с практикой,
конкретных вопросов коммунистического
строительства с теоретическими положениями.
Кандидат философских наук В. А. Б а-
дяй (Белорусский политехнический
институт) отметил в качестве одного из
серьезных недостатков журнала отсутствие
тесной связи между философией и
конкретными отраслями знаний: физикой,
математикой, политической экономией,
юриспруденцией и т. д. Сейчас преподавание
философии введено в технических вузах,
однако статей, решающих проблемы
соотношения техники и общества, в журнале не
появляется. «Узким местом» журнала
является также и то, что на его страницах
не исследуются новые категории
материалистической диалектики. По-видимому, слабая
связь с жизнью, современностью,
недостаточное умение обобщать новые явления
нашей действительности и новейшие данные
естественных наук затрудняют творческое
применение нашими философами общих
принципов марксизма-ленинизма к анализу
богатой фактами жизни, практики
коммунистического строительства в СССР,
строительства социализма в странах народной
демократии, тормозят разработку новых
категорий и проблем диалектического и
исторического материализма.
Сейчас важнейшее значение приобретает
проблема соотношения диалектического
материализма как общего метода научного
познания и методов частных наук. А
статей на эту тему пока нет. В. А. Бадяй
считает целесообразным также поднять в
журнале проблему «Общество и личность»,
причем не в общем плане, а с точки
зрения соотношения многообразия новых
специальностей, их дифференциации и
всестороннего развития личности в период
развернутого строительства коммунизма.
По мнению кандидата философских наук
А. И. Г о л о в н е в а (Институт философии
АН БССР), теоретические вопросы практики
коммунистического строительства во многих
статьях ставятся в общей форме.
Совершенно недостаточно анализируются
отношения между городом и деревней в период
перехода от социализма к коммунизму,
проблема свободного времени и т. п. Не
печатаются статьи по теории социалистической
культуры.
В журнале слабо освещается история
философской мысли народов Советского
Союза. Хотелось бы знать, подчеркнул
А. И. Головнев, над какими философскими
проблемами работают
научно-исследовательские учреждения союзных республик,
о многогранной научной деятельности
философских кафедр и факультетов вузов
страны, ученых стран народной
демократии, марксистов и прогрессивных
философов капиталистических стран. Надо
больше печатать рецензий на философскую
литературу, издающуюся на языках народов
СССР, обзорных статей, содержащих
анализ научной продукции по определенным
отраслям и отдельным проблемам
философской (науки, статей о научных достижениях
в области марксистско-ленинской философии
в республиках страны.
Е. М. БАБОСОВ, К. Л. ПОТАЕННО (Минск).

152
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
* * *
В мае в Ростове-на-Дону прошла
конференция читателей журнала «Вопросы
философии», созванная обкомом КПСС по
предложению редакции журнала.
На этой конференции с докладом
выступил член редколлегии журнала А. Ф.
Окулов. Он проанализировал деятельность
журнала, указал на его слабости и
недостатки и изложил план работы на
ближайшие годы. Присутствовавшие на
конференции приняли активное участие з
обсуждении этого доклада и внесли ряд
предложений, направленных на улучшение деятель-
кости журнала и развитие философской
мысли в нашей стране.
Участники конференции подчеркивали, что
редакция журнала «Вопросы философии»
добилась за последнее время некоторого
улучшения © работе. На страницах
журнала больше помешается разнообразного
материала на философские темы, чаще стали
выступать ученые-естествоиспытатели,
проводятся иитереоные дискуссии, глубже и
острее критикуются ревизионистские и
буржуазные реакционные теории. Полезной
оказалась практика выездов членов
редколлегии на места для обсуждения с
философскими работниками актуальных
вопросов.
Констатируя положительное, участники
конференции сосредоточили внимание
главным образом на недостатках и тех задачах,
которые предстоит решать журналу
«Вопросы философии». Отмечалось, что
редакция еще не использовала всех возможностей
для того, чтобы усилить свои связи с
местными кадрами, вооружить всех философов
четкой, конкретной программой действий и
сплотить их на философском фронте
борьбы за дело коммунистического
строительства.
Многие выступавшие справедливо
критиковали журнал за то, что в нем
недостаточно разрабатываются коренные вопросы
теории познания и метода диалектического
материализма. Об этом говорили тт. Кивенко,
Минасян, Гершанович и другие.
Тов. Кивенко критиковал редакцию за
недостаточное внимание к тем проблемам,
над которыми работают кафедры
философии на периферии. Если наши темы не ак-
тульны,— критикуйте нас и помогите
отобрать более актуальные, а если наши труды
полезны, то печатайте их в журнале,
который должен быть и организатором. Чтобы
статьи, поступающие в журнал, не были
сырыми и серыми, их надо предварительно
обсуждать на кафедрах.
Журнал делает очень полезное дело,
публикуя рецензии на научные сборники
кафедр. Нельзя оставлять без критических
замечаний ни одного сборника, что будет
способствовать правильному воспитанию не
только авторов, но и читателей.
А. М. Минасян (доцент кафедры
философии Ростовского государственного
университета) главным недостатком в
работе журнала считает отсутствие должной
разработки проблем диалектики.
В журнале необходимо печатать статьи,
освещающие вопросы, относящиеся к любой
области знания. Надо крепить союз
философии и естествознания, но публиковать
нужно такие статьи, которые содержат
философские выводы и обобщения.
Тов. Минасян отметил необходимость
обращать больше внимания на периферию.
На местах много хороишх, способных
работников, непосредственно связанных с
производством, с трудящимися. Надо
внимательно относиться к их предложениям,
следить за их ростом, ибо журнал «Вопросы
философии» — это трибуна философов всего
Советского Союза.
Профессор Гершанович (доктор
биологических наук, зав. кафедрой
государственного университета) считает
правильным, что журнал «Вопросы философии» на
своих страницах часто помещает статьи,
касающиеся философских проблем
естествознания, в частности некоторых философских
проблем биохимии и биофизики. Эти статьи
очень интересны, в некоторых из них
ставятся дискуссионные вопросы, но они, к
сожалению, только ставятся и остаются без
ответа. Целый ряд проблем биохимии hj
страницах журнала освещается без
достаточной философской интерпретации. В
таком же аспекте эти вопросы освещаются и
на страницах специальных журналов:
«Известия Академии наук», «Биохимия» и др.
В статьях много рассуждений о стыках
между химией и биологией. Приводятся
ссылки на классиков марксизма, но
совершенно обойден важный философский
вопрос о том, как химия стала биологической.
Философские проблемы естествознания
нужно ставить более остро. Наряду с
широкими совещаниями, которые сейчас
проводит редакция журнала «Вопросы
философии», следовало бы организовывать
совещания более узкого круга специалистов для
глубокого обсуждения тех проблем, которые
волнуют нас, биологов и, в частности,
биохимиков.
Тов. Журавлев (доцент Ростовского
пединститута) видит положительное в
работе журнала в том, что редакция ищет
новые формы связи с читательскими массами,
с философской общественностью, что она
стремится расширить воздействие на
научную и вообще широкую советскую
общественность.
Журнал расширяет проблематику,
старается ставить и решать новый круг
вопросов. Об этом свидетельствуют
опубликованные за последнее время статьи:
архитектора Иванова «Философские вопросы
современной архитектуры», Френкина «Спорт и
общество», Кеменова «Эстетика
абстракционизма и теория относительности», статьи об
общественном мнении и другие.
Но в журнале не освещается все
многообразие общественной жизни. В наше время
появились новые факторы общественных
отношений, возникают новые проблемы,
например, общественное мнение и его роль в
жизни общества, быт и семья в современных
условиях, воздействие техники на
психологию человека, эстетическое, этическое
воспитание и другие. Все эти проблемы
требуется философски обобщать и разъяснять на
страницах журнала.
Необходимо больше помогать- философ-

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
153
ским кадрам, ибо нам не ясны не только
некоторые методологические, но и
методические вопросы. Кафедра философии
Ростовского педагогического института делает
попытку изучить рост сознания рабочего
класса, социальные последствия автоматизации
на опыте завода «Красный Аксай». Но
кафедра и отдельные ее члены делают только
робкие шаги, так как они не знают, как
начинать, какова методика исследования.
Тов. Воронин (кандидат философских
наук, Шахтинский пединститут) отметил,
что читательские конференции имеют своей
целью активизацию творческой работы я
являются формой приглашения
сотрудничать в журнале. Часто в журнале
начинаются дискуссии, но некоторые из них не
доводятся до конца. В заключение тов.
Воронин обратил внимание на необходимость
серьезной 'разработки проблем
диалектической логики.
Тов. Самошенко (старший
преподаватель политехнического института) говорил
об огромной тяге широких слоев
интеллигенции к изучению марксистско-ленинской
философии. Известно, что преподавание
философии введено во всех вузах страны.
В связи с этим встал целый ряд задач по
укреплению связи философии с
конкретными специальностями. В этом отношении
журнал оказывает нам мало помощи.
Редакции надо обратить на это внимание.
Журнал должен оказывать методическую
помощь, ' своевременно печатать лекции и
консультации. Если .редакция журнала
«Вопросы философии» будет это учитывать, то
каждый преподаватель философии сочтет
своим долгом иметь у себя этот журнал.
В своих выступлениях представители
редакции журнала «Вопросы философии»
А. Ф. Окулов и И. Т. Фролов ответили на
поставленные вопросы. В конце
конференции А. Ф. Окулов поделился своими
впечатлениями о поездке в Японию.
Закрывая конференцию, заведующий
отделом науки и вузов Ростовского обкома
КПСС тов. И. Ф. Рябко подчеркнул
большую пользу таких совещаний.
Ф. А. СИДОРЕНКО (Ростов-на-Дону).
* * *
В мае 1960 года Баку посетила группа
московских ученых во главе с
вице-президентом АН СССР академиком А. В.
Топчиевым, приглашенная для участия в
юбилейной сессии АН Азербайджанской ССР,
посвященной 40-летию создания
Коммунистической партии и установления Советской
власти в Азербайджане. Среди ученых
были и философы — академик М. Б. Митин и
член-корреспондент АН СССР М. Д. Кам-
мари, которые выступили перед
философской общественностью республики, на
предприятиях Баку с докладами и лекциями на
различные темы, ознакомились с работой
Сектора философии» и права АН
Азербайджанской ССР.
17 и 18 мая состоялось расширенное
заседание ученого совета Сектора философии
и права Академии наук Азербайджанской
ССР, в работе которого приняли участие
более 30 представителей почти всех
философских учреждений республики, а также
академик М. Б. Митин и член-корреспондент
АН СССР М. Д. Каммари. Одним из
пунктов повестки дня заседания» было
обсуждение доклада главного редактора журнала
«Вопросы философии» академика М. Б.
Митина о задачах, стоящих перед журналом.
В обсуждении этого вопроса приняли
участие член-корреспондент АН СССР А. О. Ма-
ковельский, профессор А. К. Заку-
ев, кандидаты философских наук Ф. Кочар-
ли, М. Саттаров, А. Наджафов, Т.
Григорян, 3. Геюшов, Г. Симонян, Дж. Ахмедли
и др.
В выступлениях всех товарищей
единодушно было отмечено, что в «работе
журнала имеется много положительного.
Редакция стремится охватить все области
философской науки. В центр.е внимания журнала
стоят актуальные теоретические вопросы
коммунистического строительства. Должное
место отводится философским вопросам
современного естествознания, на которых, как
известно, спекулирует современный
идеализм. В журнале часто печатаются статьи
вполне компетентных авторов,
направленные против наших идейных
врагов—современных буржуазных философов.
Однако выступавшие товарищи указали и
на недостатки, имеющиеся в работе
журнала. В своем выступлении руководитель
сектора Ф. Кочарли подчеркнул, что журнал
уделяет недостаточное внимание освещению
истории философской мысли народов СССР.
Конечно, в этом немалая доля вины
падает и на самих философов союзных
республик, в частности на нас,
азербайджанских философов. Мы сами не пишем статей,
в результате редакция журнала не имеет
материала для выбора. Но если бы
редакция шире вела организаторскую работу,
давала бы заказы периферийным институтам
или секторам философии, то, безусловно,
картина была бы иная.
Так же недостаточно освещается история
философии и современной философской
мысли народов стран Ближнего и Среднего
Востока. У нас есть такие крупные
специалисты по философии народов Ближнего и
Среднего Востока, как профессор А. К. За-
куев, А. Сеид-задэ, А. Агахи, А. Амин-задэ
и др., которые могли бы оказать большую
помощь редакции журнала, значительно
улучшить его работу.
Хочется подчеркнуть, сказал заведующий
отделом диалектического и исторического
материализма Сектора М. Саттаров, особое
не только теоретическое, но и практическое
значение таких проблем, как формирование
социалистического сознания советских
людей, формирование новых моральных
качеств, исследования основных принципов
коммунистической нравственности и т. д.
Освещение этих проблем необходимо не
только для специалистов и работников
идеологического фронта, но также и для
практических работников
коммунистического строительства.
Доцент Педагогического института имени

154
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
В. И. Ленина Г. Симонян считает, что для
помощи редакции и улучшения постановки
дела нужно несколько изменить процедуру
представления статей в редакцию.
Институты и секторы философии на местах могут
быть опорой журнала. Представляемые
статьи должны предварительно пройти
обсуждение и рецензирование на местах. Это
увеличит ответственность институтов за
качество статей, представляемых их
сотрудниками, и позволит редакции укрепить
связи с местными авторами.
Поддерживая мысль Г. Симоняна, доцент
Педагогического института языков имени
М. Ф. Ахундова Т. Григорян критиковал
порядок редактирования статей в редакции.
Я думаю, сказал он, если в статье нет
ошибочных положений, то редактор не должен
стараться изменять «почерк», ибо у каждого
автора имеется свой стиль, своя манера
изложения.
Заведующий отделом истории философии
3. Г е ю ш о в одобрил публикацию
дискуссионных статей на страницах журнала. Их
число, пожалуй, нужно увеличить. Очень
много интересных вопросов не получило еще
единого, всеми или большинством
признанного решения. Этого можно добиться
только путем широкого обсуждения их на
страницах нашей печати. Но иногда эти дискус-.
сии не доводятся до конца.
В своем выступлении член редколлегии
член-корреспондент АН СССР М. Д. К а м-
мари выразил согласие со мйогими
замечаниями выступавших товарищей. В
частности, он отметил, что на страницах
журнала мало печатается статей по
материалистической диалектике. Между тем,
подчеркнул он, именно этими статьями определяет-»
ся философское лицо журнала. Особое
внимание следует уделять диалектике развития
социалистического общества, перерастания
социализма в коммунизм.
М. Д. Каммари остановился и на трудно*
стях работы редакции. Только своими
силами редакция не может вовлечь в работу
журнала всех философов Советского Союза
и охватить все области философской науки.
В этом ей необходима активная помощь со
стороны всех философских учреждений. Вы
сами должны своей инициативой помочь
редакции обратить необходимое внимание
на актуальные, интересные и
малоисследованные вопросы. Только совместными
усилиями всех наших философов, а также
представителей естественных и
общественных наук мы сможем поднять теоретический
и научный уровень нашего журнала на
должную высоту.
В заключение академик М. Б. M и т и н
поблагодарил участников обсуждения и
выразил уверенность, что такого рода
встречи с читателями и авторами окажут
большую помощь редакции журнала «Вопросы
философии» в улучшении работы и
устранении имеющихся недостатков.
Дж. Т. АХМЕДЛИ (Баку).
^

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Ценный вклад в историко-философскую науку
«История философии» в шести томах; под редакцией М. А. Д ы н н и к а, М. Т. И о в ч у-
к а, Б. М. Кедрова, М. Б. Митина, Т. И. Ойзермана, А. Ф. Окулова, т. III,
611 стр.; т. IV, 672 стр. М. 1959 г.
Вышли в свет третий и четвертый тома
«Истории философии», подготовленные
Институтом философии АН СССР. Как и
предыдущие, они являются результатом
многолетней научно-исследовательской работы
большого коллектива советских философов,
работающих в Москве, Ленинграде и в
союзных республиках. В создании их приняли
также участие ученые ряда
социалистических стран: Албании, Болгарии, Венгрии,
Китайской Народной Республики, Румынии,
Чехословакии.
Издание четырех томов «Истории
философии», в которых освещаются основные
этапы развития мировой философской мысли
с древнейших времен до конца XIX века,
представляет собой значительное событие
в идейно-философской жизни нашей страны.
Этот факт еще раз свидетельствует о
подъеме идеологической работы, наступившем
после XX и в особенности XXI съезда КПСС.
Успехи, достигнутые авторами и
редакторами книги, объясняются прежде всего тем,
что они руководствовались марксистско-
ленинской методологией
историко-философского исследования.
Новый труд по истории философии имеет
некоторые существенные преимущества
по сравнению с ранее изданными в СССР
курсами истории философии. В нем
обобщен и систематизирован большой материал,
накопленный советской
историко-философской наукой за последние 15 лет. Здесь
широко^представлен новый материал,
отражающий развитие философской мысли
народов СССР, стран Европы, Азии, Америки.
В книге раскрываются определенные связи
между развитием философской мысли
различных народов, сделана попытка осветить
историю мировой философской мысли в
целом. Можно без преувеличения сказать, что
в Советском Союзе впервые создается
действительно научная история философии,
освещающая процесс развития философской
мысли народов всего мира. В современных
условиях это имеет не только огромное
научное, но и политическое значение.
Другое важнейшее достоинство новой
работы по истории философии состоит в том,
что в ней развитие философской мысли
рассматривается в органической связи с
социально-экономическими условиями каждой
исторической эпохи.
Новый марксистский труд по истории-
философии принципиально противоположен
всем, как прежним, так и современным
буржуазным историко-философским курсам,
основанным на идеалистическом принципе
филиации идей и субъективистских
концепциях историко-философского процесса.
Рецензируемая книга направлена также
против различного рода ревизионистских
теорий, отрицающих классовый, партийный
подход в исследовании идеологических
процессов. Третий и четвертый тома «Истории
философии» выгодно отличаются от
предыдущих тем, что в них подвергаются
критике современные идеалистические,
буржуазные и ревизионистские оценки
марксистской и немарксистской философской мысли.
Особенностью вышедших четырех томов
нового многотомного труда по истории
всемирной философии является рассмотрение
истории развития философских идей в
органической связи с историей естествознания.
Этот методологический принцип
систематически проводится при освещении истории
философии, охватывающей более чем два
тысячелетия.
Осуществленный авторами анализ
свидетельствует о том, что возникновение
и развитие диалектического
материализма было бы невозможно без
философского обобщения крупнейших открытий
естествознания. С другой стороны,
диалектический материализм, как это убедительно
доказывается в книге, играет большую
положительную роль в развитии естественных
наук, предостерегая ученых от ложных и
бесплодных путей в научном исследовании.

156
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
от неправильных реакционных философских
выводов, противоречащих самому характеру
научного познания объективного мира.
Анализ связи философии и естествознания,
данный в марксистском курсе «Истории
философии», направлен против
современного позитивизма и идеалистических
измышлений, сбивающих с толку
естествоиспытателей буржуазных стран.
Опубликованные тома нового труда
советских философов по истории философии
обладают еще одним существенно важным
преимуществом по сравнению с прежними
марксистскими курсами истории философии.
Здесь впервые систематически
излагается история марксистской философии,
выступающая как итог предшествующего
процесса развития философской мысли
человечества и начало новой эпохи в истории
философии. Авторы и редакторы «Истории
философии» в обобщенном виде изложили
все то, что достигнуто советской
философией в изучении процесса становления и
развития диалектического и исторического
материализма. Они убедительно показали, что
борьба материализма против идеализма,
являющаяся стержнем всей истории
философской мысли человечества, с возникновением
философии марксизма вступает в новый
этая1.
Диалектический и исторический
материализм представляет собой подлинно научное
мировоззрение, основанное на признании
материальности мира и диалектического
характера его развития. Он стоит неизмеримо
выше всех предыдущих прогрессивных
философских учений и является идеологией
самого революционного класса —
пролетариата, теоретическим, философским
выражением его коренных задач и целей.
Главной чертой философии марксизма является
органическая связь с жизнью, с основными
задачами революционного преобразования
общества: Именно вследствие глубокой
научности и революционности марксистской
философии с ее позиций возможна самая
решительная борьба против всех видов
реакционной идеологии, самое
последовательное разоблачение философского идеализма.
С возникновением философии
марксизма и се дальнейшим развитием, с ростом
ее влияния враги материализма —
различного рода реакционеры и ренегаты —
направляют свои атаки главным образом
против марксистского мировоззрения. В
процессе этой острой идейной борьбы
осуществлялись дальнейшее развитие философии
марксизма, ее усиление и все более широкое
распространение.
Что же касается буржуазной философии,
то она к этому периоду пришла в странах
развитого капитализма в состояние упадка,
потеряв остатки своей былой
прогрессивности. Эта основная линия
историко-философского процесса второй полозины XIX
столетия в рецензируемых томах показана
весьма четко.
Научное освещение истории
марксистской философии в современных условиях
острой идейной борьбы коммунистического
мировоззрения против реакционной,
буржуазной идеологии имеет актуальное
теоретическое и политическое значение. В
последние годы, в связи с огромными успехами
в развитии стран социалистической
системы, в связи с ростом влияния марксистско-
ленинской идеологии в
капиталистических странах, реакционные буржуазные
философы, реформисты и ревизионисты
предпринимают попытки фальсифицировать
историю марксистской философии с целью
исказить великое философское учение
марксизма-ленинизма. Философы-идеалисты
самых различных направлений:
экзистенциалисты и неопозитивисты, католические и
протестантские богословы, а вкупе с ними
«теоретики» правого социализма и
ревизионисты — самым беззастенчивым образом
фальсифицируют философию
марксизма-ленинизма и ее историю. Поэтому правдивое
освещение истории возникновения и
развития марксистской философии, различных
этапов ее борьбы против буржуазной и
ревизионистской идеологии является одной
из важных задач советских философов. Это
еще раз подчеркивает научную и
идеологическую значимость опубликованных в
течение последнего года третьего и четвертого
томов «Истории философии»,
представляющих собой существенный вклад в
философскую науку. Рассмотрим более подробно
содержание этих томов.
Центральное место в третьем томе
занимает освещение возникновения и
развития марксизма. Авторы рассматривают
процесс формирования и развития философии
марксизма в тесной связи с другими
сторонами марксистского учения —
политической экономией и теорией научного
социализма, в связи с
революционно-практической деятельностью Маркса и Энгельса,
сохраняя в то же время специфику историко-
философского исследования.
В первой главе показан процесс идейно-
философского развития Маркса и Энгельса,
раскрывается содержание совершенного ими
революционного переворота в философии.
Здесь кратко рассмотрены
социально-экономические условия возникновения
философии, марксизма,- ее теоретические
источники и естественнонаучные предпосылки.
Авторы показали, что решающую роль в
возникновении и развитии марксистской
философии играла революционная борьба
пролетариата. Вместе с этим подчеркивает-

. КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
157
ся, что марксистская философия была
подготовлена всем предшествующим развитием
философии, а также прогрессом науки.
Впервые в наших общих философских
курсах в третьем томе раскрывается
значение «Экономическо-философских
рукописей 1844 г.» К. Маркса для формирования
философии марксизма.
Прежде всего принципиальное значение
имеет научно-философский анализ
категории «отчуждения» (см. стр. 48—49),
которую используют современные буржуазные
фальсификаторы марксизма в целях
клеветнического извращения марксистского
учения. Авторы на основании анализа
«Экономическо-философских рукописей»
убедительно показывают, что Маркс видел
причину «отчуждения» и «отчужденного»
труда в частной собственности и
капиталистическом строе. В то же время, подходя к
анализу процесса формирования
философских взглядов Маркса исторически, авторы
отмечают, что в этот период Маркс еще не
преодолел полностью влияния фейербахов-
ского антропологизма, вследствие чего
формулируемые им положения исторического
материализма и научного социализма
облекались в несвойственную зрелому
марксизму терминологию.
Главное внимание при освещении
процесса формирования философии марксизма
уделяется таким марксистским
произведениям, как «Святое семейство», «Тезисы о
Фейербахе», «Немецкая идеология»,
«Нищета философии». Авторы на богатом
фактическом материале показывают, как
развивались, совершенствовались воззрения
Маркса и Энгельса в упорной борьбе против
буржуазной и мелкобуржуазной идеологий.
Характеристика философского развития
Маркса и Энгельса в 40-е годы
завершается рассмотрением «Манифеста
Коммунистической партии».
Не менее важное значение в развитии
марксистского учения в целом, и
философии марксизма в особенности, имеет
период от революции 1848—1849 годов до
Парижской коммуны, когда на первый план
в марксистской науке выдвигаются
экономические вопросы. Поэтому, вполне
естественно, центральное место во второй главе
занимает анализ философского содержания
«Капитала» К. Маркса.
• Специальный раздел посвящается
развитию Марксом и Энгельсом исторического
материализма в период 1848—1871 годов.
В этом разделе показывается, как на
основе обобщения опыта революции 1848 года
Маркс и Энгельс вырабатывали положения
исторического материализма о социальной
революции, государстве и диктатуре
пролетариата. На материалах трудов Маркса
«К критике политической экономии» и
«Капитала» освещаются основные вопросы
материалистического понимания истории. Все
содержание этого раздела третьего тома
свидетельствует о теоретическом богатстве
марксистской теории общественного развития^.
Однако, на наш взгляд, раздел второй
главы, посвященный вопросам
исторического материализма, страдает недостатком,
состоящим в том, что в нем освещается
сразу слишком много проблем. Нам
представлялось бы целесообразным выделить
специальный раздел о развитии Марксом и
Энгельсом теории исторического
материализма на опыте революций 1848 года.
Подчеркивая значение этого периода для
развития марксистского учения о государстве
и революции, В. И. Ленин писал: «Учение
Маркса и здесь — как и всегда — есть
освещенное глубоким философским
миросозерцанием и богатым знанием истории
подытожение опыта» (Соч.,
т. 25, стр. 379).
В новый исторический период,
наступивший после Парижской коммуны (1871—
1895), Маркс и Энгельс творчески
развивали созданное ими философское учение на
основе обобщения исторического опыта
рабочего движения и достижений
естествознания. Этому исключительно плодотворному
периоду развития марксистской философии
также посвящена специальная глава.
Особенность данной главы состоит в том, что
в ней имеется большой раздел о диалекти-
ко-материалистическом обобщении Марксом
и Энгельсом результатов развития
естествознания.
В этой главе рассматривается развитие
диалектического материализма в таких
классических философских трудах
марксизма, как «Анти-Дюринг» и «Людвиг
Фейербах» Ф. Энгельса. Несомненной заслугой
авторов является то, что они не идут по
пути простого пересказа и переложения
содержания марксистских произведений, а
сосредоточивают свое внимание на тех
узловых вопросах, которые имеют
первостепенное значение для развития марксистской
философии.
Здесь освещены следующие основные
вопросы развития диалектического
материализма: о предмете диалектического
материализма, единстве мира, материи и
движения, пространства и времени,
основной вопрос философии, сущность
диалектической логики и ее категорий, проблема
истины, основные законы диалектики.
Материал излагается концентрированно, без
повторений, доходчиво и убедительно.
Хорошо изложены мысли Энтельса о
сущности диалектической логики и ее категории.
Эти страницы книги (134—139) относятся
к числу наиболее интересных.
В данной главе показано также развитие
Марксом, и Энгельсом исторического
материализма в период после Парижской ком-

158
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
муны в таких трудах, как второй и третий
тома «Капитала», «Критика Готской
программы», «Происхождение семьи, частной
собственности и государства», «Письма
Ф. Энгельса 90-х годов по вопросам
исторического материализма» и другие. Авторы
убедительно показывают, что Маркс и
Энгельс в этот »период обогатили теорию
исторического материализма, решив вопросы о
роли труда в возяикновении и развитии
общественной жизни* о возникновении
классов и государства; они продолжали
разрабатывать учение о переходе от капитализма к
коммунизму, о диалектическом
взаимодействии базиса и надстройки. Внимание
читателя привлекают страницы, посвященные
вопросу о сущности и относительной
самостоятельности идеологии, об активной роли
надстройки в* общественном развитии
(см. стр. 210—220).
В третьем томе истории философии
имеется специальная обобщающая глава о
диалектическом и историческом материализме
как системе философских взглядов Маркса
и Энгельса — мировоззрении
революционного пролетариата.
Эта глава свидетельствует о
плодотворной попытке авторов сочетать исторический
способ изложения материала с логическим.
Она подводит итоги процессу создания и
развития Марксом и Энгельсом
диалектического и исторического материализма и
поэтому вполне правомерна в общем курсе
истории философии. Марксистская
философия представлена здесь как целостная
философская система, имеющая многогранное
содержание. В главе обстоятельно
характеризуются различные стороны этого учения:
основные черты диалектического и
исторического материализма Маркса и Энгельса,
сущность марксистского понимания истории
философии, этики и эстетики, основ
научного атеизма, философских вопросов
естествознания. Опираясь на предшествующий
материал, авторы показывают то
принципиально новое, что внес марксизм в"
сокровищницу мировой философской мысли,
раскрывают характерные черты, качественно
отличающие философию марксизма от всей
предшествующей философской мысли.
Анализ истории марксистской философии
не ограничивается только четырьмя
специальными главами. Значительное место
отведено ей также и в других главах третьего
и четвертого томов, где показаны
распространение философии марксизма в России,
Германии, Франции, Англии, Италии и
других странах, борьба марксистской
философии против буржуазной и мелкобуржуазной
идеологии. Это следует отметить как новый
и весьма важный положительный момент в
научной разработке систематического курса
истории марксистской философии.
Материалы, изложенные в третьем и четвертом то-.
мах по этому вопросу, убедительно
показывают, что уже в XIX веке марксистская
философия была представлена не только ее
основоположниками, но и славной плеядой
последователей и талантливых
пропагандистов марксизма, к числу которых
принадлежали Иосиф Дицген, Вильгельм Либкнехт,
Август Бебель, Франц Меринг, Георгий
Валентинович Плеханов, Поль Лафарг, Анто-
нио Лабриола, Димитр Благоев и другие.
Разделы книги, посвященные этим
представителям философии марксизма,
привлекают внимание новизной материала. В
пятой главе излагаются философские
воззрения Иосифа Дицгена, Вильгельма Либкнех-
та, Августа Бебеля, Франца Меринга, Карла
Шорлеммера, которые талантливо
пропагандировали философию марксизма и вели
решительную борьбу против реакционных и
оппортунистических идей, а также
развивали и аргументировали в своих трудах
отдельные положения основоположников
марксизма. Излагая взгляды этих
последователей марксизма, авторы не умалчивают об
их отдельных ошибках и отступлениях от
марксистского учения.
Малоизвестный нашему читателю
материал приводится в разделе о распространении
философских идей марксизма в Англии.
Здесь рассмотрена деятельность
пропагандистов марксизма в рабочем движении
Англии — Элеоноры Маркс-Эвелинг, Эдуарда
Эвелинга, Эрнеста Бельфорта Бакса,
Вильяма Морриса,— которая является ярким
свидетельством того, что представители
передовой интеллигенции переходят на позиции
марксизма и рабочего класса. Однако, как
об этом указывается в книге, несмотря на
интенсивную деятельность английских
последователей Маркса, марксистские идеи не
стали господствующими в английском
рабочем движении.
В третьем томе «Истории философии»
раскрывается теоретическая деятельность
одного из талантливых учеников Маркса и
Энгельса, пропагандиста идей марксизма
во Франции Поля Лафарга.
Глава четвертого тома, посвященная
анализу взглядов выдающегося представителя
марксистской философии в России Г. В.
Плеханова, является результатом тщательного
изучения его литературно-философского
наследства, как опубликованного, так и
архивного. Здесь дана характеристика
философских трудов Плеханова периода 1883—
1903 годов, показана его плодотворная
деятельность в области пропаганды и защиты
марксистской философии в борьбе с
народниками, анархистами, бернштейнианцами.
Автор главы, опираясь на ленинские
оценки философского наследства Плеханова,
характеризует его как талантливого
представителя марксизма, обогатившего своими
трудами философию марксизма. В то же

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
159
время Плеханов не идеализируется:
отмечаются ошибки в области философии,
которые имелись в его работах этого
периода.
Анализ философских взглядов Плеханова
ограничен в книге периодом 1883—1903
годов. Последующий период деятельности
Плеханова предполагается осветить в
пятом томе. Нам кажется, что изложение
философских воззрений одного мыслителя в
различных томах вряд ли оправдано, тем
более что главное, основное в философской
деятельности Плеханова изложено в
четвертом томе. В двух томах излагаются и
философские взгляды Франца Меринга, Розы
Люксембург. Необходим ли столь строгий
хронологический подход при исследовании
историко-философских явлений? Против
этого говорит и приводимый авторами
довод, что труды этих деятелей «не
составляли нового этапа в развитии марксизма и его
философии» (т. IV, стр. 203),
В четвертом томе исследуется также
распространение марксистских философских
идей в конце XIX века в Польше, Чехии,
Болгарии, связанное с именами ряда
пропагандистов марксизма и организаторов
рабочего движения.
Специальный раздел пятой главы
посвящен распространению марксистской
философии в США во второй половине XIX
века, деятельности немецких эмигрантов
И. Вейдемейера, Ф. Зорге, И. Дицгена, а
также американских социалистов Ю. Дебса,
У. Хейвуда, Д. Де-Леона.
Несмотря на хорошее общее
впечатление, которое производят рассмотренные
главы, в них имеются и отдельные недостатки.
Прежде всего следует отметить, что
различные разделы и главы книги написаны
неровно по стилю. Некоторые из них,
особенно те, в написании которых принимало
участие много авторов, носят очерковый
характер. В книге имеются повторения,
свидетельствующие о том, что редакционная
коллегия не прояЕила достаточной
строгости при отборе материала. Так, многие
мысли, изложенные в четвертой главе
третьего тома, уже приводились в предыдущих
главах. Иногда встречаются двух- и
трехкратные повторения одного и того же
материала. Само разделение философского
материала периода второй половины XIX
века на третий и четвертый тома нам
представляется малообоснованным, а
объяснение этого, данное в предисловии к
третьему тому,— малоубедительным.
Досадная неточность имеется на стр. 75, где
говорится, что понятие «диктатура
пролетариата» сформулировано Марксом в
1852 году в письме к Вейдемейеру. На
самом деле Маркс употребляет данный
термин и раскрывает его содержание раньше,
в 1850 году, в работе «Классовая борьба во
Франции» (см. К. Маркс, Ф. Энгельс.
«Избранные произведения», т. I, стр. 133,
190).
Но эти отдельные, легко устранимые
недостатки не определяют общий уровень
исследования истории марксистской
философии в третьем и четвертом томах «Истории
философии».
* * *
В четвертом томе «Истории философии»
освещается также домарксистская
философская мысль русского народа и других
народов СССР второй половины XIX века.
Первая глава четвертого тома посвящена
развитию философской мысли в России в
60—90-х годах XIX века. Здесь
рассматриваются материалистические воззрения
последователей Н. Г. Чернышевского,
философские и социологические взгляды
народников, мировоззрение Ф. М. Достоевского и
Л. Н. Толстого, философские вопросы
естествознания в трудах русских ученых, а
также буржуазно-дворянская
идеалистическая философия и логические учения в
России 60—90-х годов. В этой главе,
являющейся одной из наиболее удачных в книге,
ярко и убедительно показывается та острая
идеологическая борьба, которая
развернулась тогда в России между
революционными демократами и их сторонниками, с
одной стороны, и лагерем дворянско-'буржуаз-
ной реакции — с другой.
Знаменосцами передовой русской
философии и общественно-политической мысли до
начала распространения марксизма в
России являлись, как и в предшествующие
десятилетия, материалисты, революционные
демократы и передовые русские ученые.
Борьбу за материализм, развернутую
русской революционной демократией в 40—
50-х годах, в пореформенный период
наряду с Н. Г. Чернышевским, А. И.
Герценом, Н. П. Огаревым и Д. И. Писаревым
продолжили Н. В. Шелгунов, М. А.
Антонович, Н. Флеровский и другие выдающиеся
материалисты, а также виднейшие русские
естествоиспытатели, группировавшиеся
вокруг Чернышевского как идейного вождя
русской революционной демократии.
Убедительно опровергая ошибочное
мнение, высказанное в историко-философской
литературе, будто в период,
последовавший после ареста Н. Г. Чернышевского,
развитие материалистической мысли в
России шло по нисходящей линии, авторский
коллектив справедливо указывает, что
последователи Чернышевского, продолжая и
развивая материалистические традиции ше*
стидесятников, смело выступали в
пореформенный период против реакционной,
монархической идеологии и помещичье-буржуаз-
ного либерализма, против идеализма и
религиозного мракобесия. Расширяя фронт

ш>'
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
борьбы против врагов материализма, они
подвергали критике новые, модные на
Западе и среди помещичье-буржуазных верхов
России течения — неокантианство,
позитивизм, витализм, спиритизм, символизм в
философии и искусстве и т. д.
Шелгунов, Антонович, Салтыков-Щедрин,
Некрасов, Стасов и другие последователи
Чернышевского вели борьбу против
антиреалистических течений в искусстве,
против идеализма в эстетике, отстаивали
реализм, народность, высокую идейность в
искусстве. Неоценимый вклад в создание
научно-материалистической картины мира
внесли, как правильно отмечают авторы,
И. М. Сеченов, Д. И. Менделеев, А. М.
Бутлеров, А. Г. Столетов, И. И. Мечников,
К. А. Тимирязев и другие корифеи русского
естествознания второй половины XIX века.
Русские естествоиспытатели-материалисты
вели неустанную борьбу против идеализма
и метафизики, критиковали неокантианство,
позитивизм и другие течения реакционной
буржуазной философии.
После выхода в свет «Очерков по
истории философской и
общественно-политической мысли народов СССР» в нашей
печати справедливо указывалось, что
существенным недостатком этого труда является
отсутствие в нем анализа идеалистических
течений в России. Исторический процесс
изображался несколько однобоко, что
объясняется недостаточным вниманием,
уделяемым историками философии
идеалистическим системам.
В рецензируемых томах указанного
недостатка уже нет. В связи с этим
заслуживают внимания разделы книги,
посвященные мировоззрению Ф. М. Достоевского и
Л. Н. Толстого. Несмотря на известные
трудности, связанные с анализом их
творчества, авторскому коллективу в основном
удалось охарактеризовать сложный и
противоречивый путь философских исканий
великих русских писателей. Жаль только,
что в ряде мест авторы недостаточно
аргументируют свои утверясдения.
Достоинством рецензируемого труда
является и то, что в нем впервые дано
марксистское освещение главных течений бур-:
жуазно-дворянской идеалистической
философии в России во второй половине
XIX века. Сравнительно подробно
рассматривается русское теологизированное
гегельянство (П. Г. Редкий, С. С. Гогоцкий,
Б. Н. Чичерин), позитивизм (Г. Н. Вырубов,
Е. В. Де-Роберти и К. Д. Кавелин, В. В. Ле-
севич), религиозно-мистический идеализм
(В. С. Соловьев). Очень важно также то,
что в новом труде борьба материализма с
идеализмом прослеживается и в логике.
Разбору логических учений в России
пореформенного периода посвящен специальный
раздел. В нем анализируются логические
учения М. И. Владиславьева, М. М.
Троицкого, М. Я. Грота, сравнительно подробно
излагаются взгляды русских прогрессивных
логиков М. И. Карийского и Л. В. Рутков-
ского.
В полном соответствии с историей
авторы показывают, что в то время как русский
материализм и в последней трети XIX века
стремился дать ответ на важнейшие
вопросы, поставленные всем ходом
общественного развития, и с честью защищал передовые
позиции современной науки,
идеалистическая философия дворянства и буржуазии,
выступая как охранительная идеология,
окончательно порвала с прогрессивными
традициями прошлого, впала в эпигонство.
В качестве недостатка этой главы можно
было бы отметить следующее. Несмотря на
то, что в третьем и четвертом томах
изложению философских взглядов отдельных
мыслителей отведено гораздо больше места,
чем в предыдущих томах, в ряде случаев
авторский коллектив все же не соблюдает
определенных пропорций. Нам кажется, что
философские и социологические взгляды
последователей Н. Г. Чернышевского
заслуживают более полного и обстоятельного
анализа, чем тот, который дан в четвертом
томе. Этим, видимо, объясняется то, что
некоторые важные вопросы не получили
здесь должного освещения (например,
критика последователями Чернышевского
различных течений русского и
западноевропейского идеализма и др.). В ряде случаев
авторы недостаточно аргументируют
выдвинутые положения. Они считают, например,
что Салтыков-Щедрин вписал новую
страницу в историю
революционно-демократической общественной мысли, особенно в
историю эстетики, что он развил
социологические идеи русской революционной
демократии и т. д. (см. стр. 22-—23). Но
читателю остается неясным, в чем заключается
это новое по сравнению с тем, что внесли
Белинский, Чернышевский, Добролюбов.
Специальная глава четвертого тома
посвящена рассмотрению философской и
социологической мысли народов СССР:
Украины, Белоруссии, Молдавии, Закавказья,
Средней Азии и Прибалтики. Авторы учли
замечания, сделанные по адресу первых
двух томов «Истории философии».
Однако и здесь имеются недостатки.
В начале главы авторы совершенно
справедливо указывают, что «при всем
различии философских концепций и течений,
развивавшихся в Прибалтике, Закавказье,
Молдавии и других «окраинах», борьба в
области философии проходила там, как и
повсюду, прежде всего между
материализмом и идеализмом, а также между
диалектикой и метафизикой» (т. IV, стр. 207).
К сожалению, это правильное положение
осталось далеко не раскрыто. Здесь шло-

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
•' 161
жена преимущественно история
прогрессивной философской и общественной
мысли народов СССР.
Создается впечатление, будто
материалисты и другие прогрессивные мыслители
народов Закавказья, Прибалтики и Средней
Азии вели борьбу с идеализмом и
религиозно-мистической. идеологией вообще, не
имея определенного противника. Это,
конечно, не так. Реакционный, религиозно-
мистический идеалистический лагерь в
Закавказье, Средней Азии и Прибалтике,
как и повсюду, был представлен
определенными конкретными течениями и людьми,
которые боролись против передовых:
материалистических и демократических идей.
Авторы не всегда четко определяют
социальную природу творчества того или
другого мыслителя, его основную философскую
позицию. Так, например, говоря о
грузинском писателе и публицисте Ниношвили
(1859—1894), авторы пишут, что в
начале своей деятельности он испытал
влияние народнической идеологии, «в
дальнейшем его философские и политические
взгляды развивались от революционного
демократизма к марксизму». Далее говорится,
что Ниношвили «неясно представлял себе
ту философскую основу, на которую
опирается марксистская политическая
экономия, одобрительно отзывался о вульгарном
материализме Бюхнера, Фогта, Молешотта и
о позитивизме Конта», критиковал
социологию Спенсера и т. д. (см. т. IV, стр. 246).
Читатель так и не получает определенного
ответа на вопрос: к какому же
философскому лагерю можно отнести Ниношвили?
Обобщенный вывод авторов о стихийном
материализме мыслителей Средней Азии,
данный в книге, недостаточно обоснован.
Мы знаем, что многие представители
философской и политической мысли народов
СССР специально не занимались
философией и не оставили собственно
философских трактатов. Однако их творчество
насыщено интересными философскими
идеями. Бесспорно, что и Фуркат, и Абай Ку-
нанбаев, и другие представители
общественной мысли народов Средней Азии
второй половины XIX века были
прогрессивными мыслителями, выступали
против старых, отживших форм жизни,
боролись -с суевериями, с официальной
исламской догматикой и фанатизмом, ратовали
за сближение с русским народом, с
передовой русской культурой. В их литературном
творчестве нередко содержались глубокие
философские идеи, элементы стихийного
материализма и диалектики.
* * *
:тория . зарубежной немарксистской и
марксистской философии
рассматриваемого периода освещена в третьем и
четвертом томах очень широко: Здесь
представлены важнейшие направления философской
мысли не только в ряде стран Западной
Европы (Германии и Австрии, Англии,
Франции, Италии, Испании, скандинавских
странах), Соединенных Штатах Америки,
но и в странах Восточной Европы, странах
Латинской Америки, Ближнего и Среднего
Востока, Китае, Индии и Японии. В
противоположность западноевропейским
буржуазным историкам философии, сводящим
философское наследие большинства народов
Востока к религии и мистике, авторы
показывают оригинальность и своеобразие
философской и социологической мысли
восточных народов, которые в XIX веке, развивая
богатые культурные и философские
традиции, созданные в предыдущие эпохи,
внесли значительный вклад в общую
сокровищницу человеческой культуры.
В разделах книги, посвященных
развитию философии Индии, Китая, стран
Ближнего и Среднего Востока, Латинской
Америки, арабских стран, на основе большого
фактического материала авторы
показывают, что и в этих странах философская и
социологическая мысль развивалась в
тесной связи с задачами
национально-освободительного движения народов. Как правильно
отмечается в этом томе, «и в странах
Востока во второй половине XIX в. философская
мысль не оставалась неподвижной, а
развивалась по восходящей линии. При этом
прогрессивную тенденцию в развитии
философии и здесь представляли либо
материалистические учения, либо другие
теории, которые, хотя и оставались в той или
иной мере идеалистическими, но и
противостояли -реакционной феодальной и
колониальной идеологии, способствовали развитию
национально-освободительных движений в
странах Востока» (т. IV, стр. 576).
Эти' главы особенно ценны тем, что в них
приводится интересный материал,
характеризующий восточные народы как стоящие
на очень высокой ступени философской
культуры, что опровергает реакционную
догму буржуазных ученых о том, будто бы
только Европа была и остается очагом
подлинно философской мысли. Используемый
в третьем-четвертом томах материал
разрушает обветшалую европоцентристскую
концепцию, которую защищают
буржуазные историки философии в угоду
империалистической политике, замалчивая или
извращая неопровержимые факты.
Но, несмотря на то, что рассмотрению
философской и социологической мысли
народов восточных стран и Азии отведено в
томе значительное место, разделы по Востоку
все же не полны (не освещается история
философской мысли в Корее, Индонезии и
других странах), материал не всегда
излагается систематично и подобран подчас

U2
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
случайно; очень сжато изложено развитие
философской мысли народов арабских стран
во второй половине XIX века. Более
обстоятельного разбора заслуживают философские
воззрения Мухаммеда Абдо, Абдар-Рахма-
на аль Кавакиби, выдающихся
представителей арабского просвещения.
Эти пробелы во многом объясняются
неразработанностью отдельных разделов
истории философии и зачастую отсутствием
систематизированных материалов по
истории философии некоторых народов Востока.
Известно, что история философской и
социологической мысли народов Востока во
второй половине XIX века еще
недостаточно глубоко исследована и освещена в
марксистской литературе. Пока еще нет
монографических работ по истории философии
Индии, Китая, арабских стран, Ирана,
Турции, Японии, Индонезии, Кореи.
В рецензируемых томах содержится
большой материал по истории философской
мысли стран Западной Европы и Соединенных
Штатов Америки. Этот материал дает
возможность авторам убедительно показать
основное направление идейно-философской
борьбы в странах развитого капитализма в
этот период истории.
Освещение идеалистической
философской мысли стран развитого капитализма
второй половины XIX -века в марксистском
труде по истории философии имеет важное
значение для современной идеологической
борьбы. Дело в том, что многие
философские течения современной идеалистической
философии, различные школы позитивизма
и иррационализма во многом опираются на
идеалистические течения прошлого и могут
быть подвергнуты критике только на
основе обстоятельного изучения их идейных
истоков.
В пятой главе третьего тома авторы
характеризуют философскую, социологическую
и естественнонаучную мысль Германии
после 1848 года до начала эпохи
империализма. Волюнтаризм и иррационализм
Шопенгауэра и Э. Гартмана, неокантианство,
эмпириокритицизм и имманентная школа,
ницшеанство, «философия жизни» и т. д.—
таковы те буржуазные течения, которые
подвергаются в этой главе краткому
анализу. Здесь же рассматриваются
философские идеи естествоиспытателей, а также
теории мелкобуржуазных идеологов (Лас-
саля и др.). В целом в главе дается хотя и
сжатая, но верная характеристика
основных философских течений указанного
периода. К сожалению, некоторые
философские теории, имевшие большое влияние,
здесь опущены. Например, коррелятивизм
Ласса или «фикционализм» Файхинге-
ра. Бегло упомянуты эпигоны
объективного идеализма — Герман Лотце и Гу-
ставч Теодор Фехнер. Слабо показана
борьба между различными философскими
течениями. Обходится молчанием тот факт, что
философия Э. Гартмана возникла как
идеалистическая реакция на материализм
естествоиспытателей. Авторы умалчивают о
том, что Гартман противопоставляет
идеалистическую теорию эволюции учению
Дарвина. В главе характеризуется
неокантианство, эмпириокритицизм, имманентизм,
но почему-то не подчеркивается, что все
эти теории суть разновидности
позитивизма. Характеристика некоторых
философских теорий часто статична. Авторы не
только не раскрывают их эволюции по
существу, wo иногда даже не говорят об
этом.
Хорошее впечатление производит
параграф, посвященный разбору английского
позитивизма второй половины XIX века.
Авторы показывают, что в силу ряда
социально-политических обстоятельств
позитивизм в Англии сложился как общая
теория эволюции, билогистическая теория
познания и органическо-физиологическая
социология. Это раскрывается на анализе
философских идей Милля и в особенности
Спенсера и его последователей.
Совершенно справедливо здесь в центр внимания
поставлены взгляды Спенсера как наиболее
плодовитого и влиятельного философа. Его
воззрения охарактеризованы, довольно
разносторонне. Однако некоторые моменты, на
наш взгляд, выпали из виду. Почему-то не
отмечается, что на формирование
эволюционных идей Спенсера оказали большое
влияние 'работы теолога Лайеля, биологов
Гарвея, Вольфа и особенно Бэра. Этим
самым невольно преувеличивается
оригинальность идей английского позитивиста.
Авторы умалчивают об эволюции взглядов
Спенсера в понимании такого важного
явления, как жизнь. Известно, что в 60-е
годы Спенсер трактовал жизнь с
механистических позиций. Позже, в 90-е годы, он
перешел на позиции агностического
витализма.
Анализ английского «абсолютного
идеализма», по нашему мнению, недостаточно
глубок. Кроме того, абсолютный идеализм
изображается как реакция на
натуралистические тенденции философии Спенсера. По
существу же, речь должна была идти о
борьбе с материализмом в
естествознании и философии. В этой связи должна
быть понятна пропаганда абсолютными
идеалистами философских работ Канта и
Гегеля, начатая впервые Стерлингом.
Почему же он не упоминается в этой главе?
Стерлинг в своей книге «Тайна Гегеля»
выступил с критикой дарвинизма и
современного материализма. Он воевал также
против Гексли, Гамильтона и Бокля.
Английский абсолютный идеализм был очень
влиятельным философским течением. По-

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
163
этому о нем вообще следовало бы сказать
более подробно.
Философские и социологические идеи
французских мыслителей второй половины
XIX века пользовались большой
популярностью в различных странах, в том числе и в
России. Не случайно работы Тэна, Ренана,
Гюйо, Бутру и других были переведены на
русский язык. К сожалению, анализ их
идей слишком краток. По нашему
мнению, несколько подробнее стоило бы
сказать об «Истории философии» Фурье,
представляющей собою любопытное
явление в развитии истории философии как
науки. Более обстоятельной критике
надлежало бы подвергнуть расистские взгляды
Гобино, этого .предтечи фашистской
идеологии, которая сейчас гальванизируется в
ряде стран.
Философская мысль Италии второй
половины XIX века в нашей литературе мало
исследована. Поэтому приходится признать,
что эта глава не богата по содержанию.
Гораздо обстоятельнее написан раздел об
испанской философии этого периода.
В заключительной главе третьего тома
дается краткая характеристика
философской и социологической мысли
скандинавских стран. Во всем этом разделе только
взгляды Кьеркегора рассмотрены
достаточно полно и на основе первоисточников. Q6o
всех других мыслителях сказано так мало,
что читатель получит о них только самое
общее представление.
В четвертом томе приводится много
новых материалов. Собственно, почти две
трети книги посвящены анализу философской
и социологической мысли стран Восточной
Европы — Польши, Румынии, Чехии и
Словакии, Венгрии, Болгарии, Албании,—
осуществленному на основании новых
материалов, данных учеными этих стран. Без
помощи наших друзей, ученых
социалистических стран — Яна Боднара, К. И. Гулиа-
на, Фукас Дьердя, Райчо Караколова, Зия
Джоли — вряд ли эти разделы могли быть
написаны на надлежащем уровне. Правда,
глава, посвященная анализу философской
и социологической мысли этих стран,
отличается лаконизмом, но материалы и
источники в ней добротные, выводы
обоснованные. Следует, однако, заметить, что в
дальнейшей работе над всемирной историей
философии нужно будет отвести больше места
анализу используемых документов и
материалов.
Производит очень хорошее впечатление
глава пятая, посвященная характеристике
философской и социологической мысли
Соединенных Штатов Америки, в особенности
первый и второй параграфы этой главы, где
анализируется борьба материализма и
идеализма в естествознании и рассматривается
американская идеалистическая философия.
Впервые в науке освещается
философская и социологическая мысль стран
Латинской Америки периода формирования
буржуазного строя. Глава написана на
основании огромного фактического
материала, взятого из первоисточников.
Итоги исследования развития всемирной
философской мысли во второй половине
XIX века подведены в «Заключении». Здесь
авторский коллектив попытался дать
общую картину •идейно-философской борьбы в
рассматриваемый период. При этом он
исходил из той совершенно правильной
посылки, что возникновение и развитие
марксизма «явилось событием выдающегося
значения, что марксистская философия
оказалась в центре идейной жизни в этот
период и что ее влияние становилось столь
сильным и устойчивым, что враги
материализма сосредоточили весь свой огонь
против нее» (т. IV, стр. 565).
Поэтому, естественно, в «Заключении»
значительное внимание уделяется общей
характеристике марксистской философии,
ее исторического значения, изменений,
происшедших в философии в результате
революции, совершенной Марксом и
Энгельсом. В «Заключении» дана
концентрированная оценка возникновения
диалектического и исторического материализма как
закономерного итога развития материальной
и духовной жизни передовых стран Европы,
показано огромное теоретическое и
практическое значение исторического
материализма. Очень важны выводы о новом,
подлинно научном понимании взаимоотношения
между философией и естествознанием,
которое возникло в результате создания
диалектического материализма. Авторы
подчеркивают, что в отличие от
домарксистских философских систем, претендовавших
на роль «науки наук», марксистская
философия до конца преодолела
противопоставление философии другим наукам,
характерное для многих прежних философских
систем.
В «Заключении» делается серьезная
попытка вскрыть своеобразие борьбы
материализма против идеализма в исследуемый
период истории философии, которое прежде
всего выразилось в поисках «третьего»
пути в философии, с целью преодолеть
«крайности» идеализма и материализма, с
одной стороны, противопоставление
материализма научному знанию,
«доказательства» их несовместимости — с другой.
Кратко, но убедительно разоблачаются в
«Заключении» оба эти приема
протаскивания идеализма под видом поисков научной,
непартийной и надпартийной философии.
Подводя итоги, нам хотелось бы
высказать ряд пожеланий коллективу авторов и
редакторов, работающих в настоящее время
над завершением шеститомного издания. Это

164
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
тем более целесообразно, что при
подготовке к новому изданию вышедшие тома,
бесспорно, будут улучшаться.
Перечитывая глабы рецензируемых
томов, мы заметили, что в них делается
акцент на исследование происхождения
различных философских концепций, в то
время как освещение их роли в общественной
жизйи, в идеологической борьбе
отодвинуто на второй план. А ведь очень важно
выяснить не только социальные и теоретико-
познавательные КОРНИ ЭТИХ КОНЦЕПЦИЙ, НО
и показать, как порой очень абстрактные
философские понятия конкретизировались и
воплощались в политических доктринах, в
искусстве и литературе, публицистике, в
категориях этики, педагогических
теориях, в практическо-шлитичешой борьбе.
Конечно, это весьма трудная задача. Но
только при таком освещении философских
теорий можно показать их действенность,
обратное влияние на породившее их
общественное бытие. Было бы неверным
упрекать коллектив авторов и редакторов в том,
что они забыли эту сторону вопроса. Речь
идет о том, чтобы они более
последовательно освещали
общественно-преобразующее и организующее влияние философских
учений.
На наш взгляд, необходимо также
последовательно вскрывать внутренние связи и
взаимодействие между различными
философскими теориями, направлениями,
школами и т. д. Это особенно нужно иметь в
виду, когда дается изложение истории
философской, мысли по странам. При чтении
рецензируемых томов создается
впечатление, что, например, французская
философия второй половины XIX века развивалась
в стороне от философской мысли Англии,
Германии, Италии того же периода. В этой
связи возникает вопрос, не целесообразнее
ли излагать развитие
буржуазной.философской мысли второй половины XIX века, в
период после возникновения марксизма,
по основным направлениям, а не
отдельным странам.
Вторая половина XIX века — это время,
когда экономические, политические,
духовные .связи народов становятся столь
подвижными, что многие философские учения
объяснить лишь внутренней историей
развития отдельных народов становится
невозможным.
Целесообразность такого подхода к
анализу буржуазной философии эпохи
империализма вызывается, с нашей точки
зрения, и тем, что он облегчит выявление
основных ее тенденций и движущих
пружин, поможет глубже раскрыть ее
антимарксистскую сущность. Критический анализ
буржуазной философии позволит
систематически вскрывать ее общественные
функции как теоретического орудия
империалистической буржуазии. Нам кажется, • что
этот вопрос заслуживает обсуждения.
С нашей точки зрения, в рецензируемом
труде не всегда четко определяется вклад
того или иного народа в сокровищницу
философской мысли. Возьмем, например,
русскую классическую философию XIX века.
Ее международное значение десятилетиями
замалчивалось. Специалисты по русской
философии разоблачили немало легенд,
сочиненных о русской философии
буржуазными фальсификаторами. В главах,
посвященных русской философии, и в
«Заключении» следовало бы ярче показать
интернациональное значение русской философии.
Следовало бы, на наш взгляд, в большом
труде, систематически излагающем историю
всемирной философии, дать полную
картину развития историко-философской науки,
критический анализ важнейших ее течений.
Хорошее начало этому положено. В
рецензируемых томах уже предприняты удачные
попытки критики некоторых современных
буржуазных историко-философских
концепций. Но, к сожалению, это еще только
попытки.
Нужно добиться, чтобы в таком издании,
как «История философии», все разделы
создавались на основании анализа
первоисточников. Опираться на материалы, взятые из
вторых рук (как, например, при освещении
итальянской, норвежской философии и
некоторых других стран), на наш взгляд,
недопустимо. С этой целью было бы
желательно расширить участие в создании «Истории
философии» ученых различных стран.
* * *
В целом, как уже отмечалось, новый
большой марксистский труд по истории
философии имеет важное научно-философское
значение. Он, несомненно, сыграет
большую роль в борьбе против идейных
противников марксистско-ленинского
мировоззрения, от современных реакционных
апологетов империализма до ревизионистов.
Вышедшие тома представляют интерес не
только для специалистов в области философии.
Они окажут существенную помощь
советской интеллигенции, нашим
пропагандистским кадрам в изучении философии
марксизма-ленинизма.
Ш. Ф. МАМЕДОВ, М. Ф. ОВСЯННИКОВ,
М. В. ЯКОВЛЕВ

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
165
Пособие для пропагандиста атеизма
«Спутник атеиста». М. 1959. Госполитиздат. Ответственный редактор проф.
С. И. КОВАЛЕВ. 544 стр.
«Спутник атеиста» — коллективный
труд большой группы авторов. По замыслу
издательства и авторского коллектива, эта
работа должна служить справочным
пособием для пропагандистов научного атеизма.
«Спутник...» содержит следующие
главы: Происхождение религии; Основные
религиозные направления; 0 религиозных
книгах; 0 религиозных праздниках и
обрядах; Наука и религия; Церковь и
государство; КПСС о религии и церкви. Мораль
коммунистическая и мораль религиозная.
В приложениях к книге напечатаны:
Решения КПСС и Советского государства о
религии и церкви; высказывания
выдающихся мыслителей, ученых и писателей о
религии; народные пословицы и поговорки о
религии; краткий словарь богословских и
церковных терминов; раздел о «чудесах»,
фабрикуемых церковниками («Чудеса без
чудес»); библиография и многочисленные
иллюстрации ко всем разделам книги.
Таким образом, круг проблем,
затронутых в рассматриваемой книге, весьма
широк и сложен. Перед авторами стояла
довольно трудная задача — изложить эти
проблемы популярно, доступно для
широких кругов читателей и в то же время на
уровне современной науки, не допуская
вульгаризации и упрощения. В целом,
несмотря на ряд недостатков, книга
написана удовлетворительно.
Прежде всего очевидна научная
добротность материала, содержащегося в разделах,
излагающих историю религии. На высоком
уровне написаны разделы о происхождении
и развитии индуизма, буддизма. Научно-
популярная литература по этим вопросам
стала у нас, по сути дела,
библиографической редкостью, и материалы «Спутника...»
восполняют этот пробел. Интересно написан
раздел, посвященный религиям Китая:
даосизму и конфуцианству. В свое время
существовали различные точки зрения
относительно религиозного характера
конфуцианской системы. Авторы «Спутника...»
справедливо, на наш взгляд, характеризуют
конфуцианство как религиозную систему, в
которой большое место отводится культу
предков, одной из форм древних верований
китайцев.
Уже сама попытка систематически
изложить основные проблемы атеизма, не
имевшая места в нашей пропагандистской лит
тературе, представляет собой
положительное явление.
В то же время нельзя не обратить
внимания и на ояд недостатков, неточностей,
которые необходимо исправить при
последующих изданиях книги. Существенные
недостатки встречаются главным образом в
теоретических разделах книги и в главах,
посвященных современному состоянию
религии.
Пропагандисту научного атеизма в
практической работе приходится сталкиваться
прежде, всего с вопросами, касающимися
происхождения религии, возникновения и
содержания основных религиозных
направлений и вероисповеданий, истории атеизма,
с проблемой соотношения
коммунистической и религиозной морали, научного и
религиозного мировоззрения. Это, по сути
дела, главные, центральные вопросы
атеистической пропаганды. Поэтому основное
внимание мы обратим на те недостатки,
которые имеются в освещении именно этих
вопросов в «Спутнике атеиста».
Рассматривая проблему происхождения
и сущности религии, авторы сборника
справедливо подчеркивают, что вера в
сверхъестественное составляет основной признак
религии. Однако они, на наш взгляд,
неправомерно лишают религиозную систему
эмоциональной и особенно культовой
стороны, утверлсдая, что хотя определенная
обрядность и связана с религией, «но это
не значит, что религия не может
существовать без культа» (стр. 8). В качестве
примера приводится современное сектантство,
которое будто бы свело обрядовую сторону
религии «к минимуму». Но с этим
утверждением нельзя согласиться. Современные
секты, отбросив многие церковные обряды,
ввели в то же время свою, более
утонченную обрядность, о чем, кстати,
совершенно правильно говорится в разделе о
сектантстве (см. стр. 154—156).
Недооценка, культовой стороны религии
привела авторов к необоснованному
обвинению Г. В. Плеханова в том, что он будто
бы видел «основной признак религии в
«действии», в культе» (стр. 8). Плеханов
действительно подчеркивал валсное
значение культовой стороны религии, но при
этом он, следуя Марксу и Энгельсу,
указывал, что религия есть определенная
система представлений, настроений и
действий, образующих мифологический,
эмоциональный и культовый элементы
религии, которые находятся в тесной связи,
переплетаются друг с другом.
Нельзя признать удачным изложение
вопроса о гносеологических корнях религии.
Плов нет, это одна из труднейших проблем.
Поэтому ей нужно было уделить больше

166
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
внимания, обстоятельнее разъяснить
читателю сущность дела. К сожалению, авторы
потрудились над этим недостаточно.
Например, на странице 14 мы читаем:
«Первобытный человек, приобретя
определенный запас положительных знаний, многого
еще не мог понять. Неправильное
понимание многих сторон действительности
привело к тому, что человек в своем
мышлении стал отделять свойство от
сущности» (разрядка наша. — Л. Д. и
Ю. К.). Господствовавшие над человеком
силы природы стали отражаться в его
сознании в фантастической форме. Нам кажется,
что рядовой читатель так все же и не
поймет, о чем идет здесь речь: какие свойства
первобытный человек отрывал от сущности и
почему силы природы стали отражаться в
его сознании в фантастической форме.
Ряд недостатков имеется в разделе о
возникновении христианства. Так, авторы не
осветили причин превращения
первоначального христианства, демократического
по своему духу, в раннехристианское
мировоззрение, освящающее угнетение и
эксплуатацию трудящихся. Не раскрыта в
этом разделе и имеющая большое значение
для понимания противоречий
христианского вероучения борьба противоположных
течений в первоначальном христианстве:
мирного, связанного с «иисусизмом», и
бунтарского, «мессианистского».
Содержащийся в «Спутнике атеиста»
краткий очерк истории русской
православной церкви представляет большой интерес
для пропагандиста. Рассказывая о
современном состоянии русской православной
церкви, авторы справедливо подчеркивают,
что религиозное мировоззрение неизбежно
порождает у человека неверие в
собственные силы, мысль о безнадежности борьбы
за осуществление планов переустройства
общества. Идеология православия является
консервативной, реакционной.
Этот правильный вывод, однако,
недостаточно глубоко и обстоятельно обоснован.
Вообще следует подчеркнуть, что
современная религиозная идеология в ОССР
освещается в сборнике поверхностно.
Несколько полнее, чем история
православия, изложено в «Спутнике...»
современное состояние других направлений в
христианстве — «католицизма» и
«протестантизма». Характеризуя, в частности,
политическую роль католических партий в
западных странах, авторы справедливо
подчеркивают, что они являются защитниками
буржуазии. Руководящие деятели
католических партий выступают за сотрудничество
с монархистами и фашистами. Христианско-
демократическая партия установила в ФРГ
клерикально-милитаристский режим.
Большую ценность для пропагандиста
представляет раздел «Коммунизм и
христианство», в котором авторы в целом весьма
удачно разоблачают попытки современного
христианства соединить религию с
учением коммунизма и показывают, что
«коммунистическое христианство» — вредная
выдумка клерикалов, рассчитанная на то,
чтобы ввести трудящихся в заблуждение.
Однако в этом разделе, на наш взгляд,
неточно изложен вопрос об отношении
русской православной церкви и некоторых
других христианских организаций в СССР
к коммунизму. Современная русская
православная церковь, как многократно
повторяют авторы (см. стр. ИЗ, 172),
пропагандирует пассивное отношение к
общественной жизни, к социальному прогрессу. Те же
взгляды, по их мнению, проповедуют и
баптисты.
Однако эти положения неверны. В
действительности русская православная
церковь далеко не пассивно относится к
общественной жизни и социальному прогрессу.
Путем моральных санкций одобрения или
несогласия церковь фактически
вмешивается в общественную жизнь страны и имеет
возможность оказывать на нее свое
влияние. Церковники утверждают, что
христианство совершенствует общество и
способствует его прогрессу. Оно, «как религия
«духа и истины» (Иоан 4, 23), содержит в
себе вечные идеи и прямым или косвенным
путем воздействует на человеческую
общественность в ее прогрессе и
совершенствовании» («Журнал Московской Патриархии»
за 1958 год, № 2, стр. 74). Еще дальше
идут в этом отношении евангельские
христиане-баптисты. Все это, разумеется,
необходимо было проанализировать в
«Спутнике...».
После изложения вопросов о
происхождении и сущности современных вероучений
хотелось бы увидеть в «Спутнике атеиста»
специальный раздел, посвященный истории
атеистической мысли, основным
положениям марксистско-ленинского,
пролетарского атеизма. К сожалению, такой раздел в
книге отсутствует. Правда, в главе о борьбе
науки и религии несколько страничек
посвящено древнеиндийскому,
древнекитайскому и античному атеизму, но и здесь ни
слоъа не сказано об атеизме английских и
французских просветителей XVII и
XVIII веков, об атеизме Маркса, Энгельса и
Ленина, о принципиальном, коренном
отличии пролетарского атеизма от
просветительного атеизма буржуазных мыслителей и др.
Это, конечно, весьма и весьма серьезный
пробел рецензируемой книги, который в
последующих изданиях необходимо
устранить.
Одной из наиболее значительных по
своему объему является глава «Наука и
религия». В ней дается краткое изложение
важнейших фактов истории борьбы науки и ре-

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
167
лигии, критикуются попытки «примирения»
науки и религии церковниками,
характеризуются важнейшие достижения
современного естествознания, опровергающие
религиозное воззрение на мир, разоблачаются
суеверные представления о чудесах,
пророчествах, приметах и т. д.
Вопрос о борьбе науки и религии должен,
разумеется, занимать в книге одно из
центральных мест. К сожалению, однако,
наряду с весьма ценными, содержательными
материалами в этой главе имеется (пожалуй,
больше, чем в других главах) ряд
неудачных формулировок, необоснованных,
бездоказательных утверждений. Серьезные
научные проблемы излагаются часто неточно
и недостаточно глубоко.
Например, неудачна критика
теории «расширяющейся Вселенной», и
особенно критика теории «тепловой смерти»
мира. Так, на стр. 317 авторы справедливо
указывают, что «...в природе постоянно
совершается переход в теплоту других
форм энергии. Следовательно, никакого
«охлаждения» мира не происходит». Затем,
однако, они делают неожиданный вывод:
«Но если бы даже оно («охлаждение». —
Л. Д. и Ю. К.) и стало фактом, то и это
не означало бы «конца»
Вселенной, ибо материя все равно
продолжала бы существовать»
(стр. 317—318; разрядка наша. — Л. Д. и
Ю. К.). Очевидно, что такого рода
рассуждение не может служить опровержением
теории, «тепловой смерти» Вселенной и
вызовет лишь недоумение у читателя.
В таком же духе излагаются и
некоторые другие вопросы. Весьма оригинально,
например, приведенное авторами
«утешение»: «...Гибель по какой-либо причине
нашей планеты и всей солнечной системы
опять-таки не была бы «концом мира» или
«концом человечества», имеющего
возможность переселиться в другие части
Вселенной, что предвидел еще К. S'. Циолковский»
(стр. 318). Скажем прямо, книга очень
выиграла бы, если бы эти сентенции были
опущены.
В практике атеистической пропаганды
особо важное значение приобрело в
настоящее время разоблачение религиозных
учений о нравственности, морали. Этому
вопросу в «Спутнике...» посвящена
заключительная глава «Мораль
коммунистическая и мораль
религиозная». В ней кратко излагается
классовая сущность коммунистической и
религиозной нравственности, вскрывается их
противоположность в отношении к труду, к
людям, к смыслу жизни, к национальной
проблеме. Авторы справедливо
подчеркивают, что «духовной нищете и моральному
убожеству, прославляемым религией,
коммунистическая мораль противопоставляет
облик человека, всесторонне развитого,
духовно богатого, способного овладеть любыми
знаниями, проникнуть с их помощью в
глубь земли и в Космос, способного
покорить себе силы природы и прообразовать
общественную жизнь в интересах широких
народных масс» (стр. 455).
Однако этой главе присущи в основном
те же недостатки, что и большей части
наших брошюр по данной теме. Известно,
например, что каждая религия и даже
отдельные вероисповедания наряду с общими
имеют и некоторые специфические
моральные принципы. Об этом ничего не
говорится в упомянутой главе. Далее, авторы
совершенно не учли особенности
христианской морали (православной и сектантской).
Они рассказали об отношении к труду, к
женщине, к национальному вопросу, о
моральном облике человека, о цели жизни
и т. д., но не охарактеризовали основные
категории религиозной морали —
категории долга, добра и зла и другие.
Не учли они также и приспособленчества
церковников, и особенно сектантов, в
вопросах морали. Например, евангельские
христиане-баптисты вовсе не отрицают
наличия земного «царства божия», а считают
это земное царство переходным этапом к
небесному царству. Отсюда и вытекает
пропаганда идей так называемого
«христианского гуманизма». Почти ничего не говорят
авторы и о попытках приспособления
религиозного взгляда на труд к
коммунистическому учению о труде и т. д. Вообще следует
сказать, что глава о морали написана
чересчур лаконично. В последующих изданиях
ее следует несколько расширить.
Полезный и ценный материал содержат
главы, посвященные религиозным книгам и
праздникам. Однако, на наш взгляд, в этом
разделе следовало привести положительные
рекомендации относительно методов борьбы
с религиозными праздниками и обрядами,
рассказать об опыте внедрения новых
народных обычаев (комсомольские свадьбы,
праздники урожая и т. д.).
В заключение необходимо указать и на
некоторые общие недостатки книги. Пре-
л:де всего чрезмерно велик объем
«Спутника...». Его следует разбить в последующих
изданиях на два, а может быть, даже и на
три тома меньшего формата.
Весьма полезно было бы, как нам
представляется, включить в книгу также и
главу, которая содержала бы рекомендации
относительно форм и методов атеистической
пропаганды. Ее отсутствие в «Спутнике...»,
предназначенном для пропагандистов
атеизма, явно неоправданно. Недостаток
многих коллективных работ состоит
обычно в наличии повторений. Этот недостаток
присущ и данному сборнику. Одни и те же
вопросы разбираются в разных главах кни-

168
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ги. Например, ou отношении религии к
современному естествознанию говорится в
разделе о православии (см. стр. 113), о
католицизме (см. стр. 124), а затем в главе
«Наука и религия».
В предисловии к «Спутнику...» («От
редакции») сказано, что он «рассчитан на
лекторов, пропагандистов, беседчиков,
ведущих атеистическую пропаганду и
борющихся с религиозными пережитками».
Другими словами, книга должна служить
справочным пособием для широких кругов
пропагандистов научного атеизма с
разным уровнем подготовки. Это, естест-,
венно, предъявляет повышенные
требования к языку книги: он должен быть
предельно простым и доходчивым. К
сожалению, не все разделы «Спутника...» отве-
Преподавание курса основ научного
атеизма в высших учебных заведениях
страны, начатое с 1959/60 учебного года,
повысило спрос на атеистическую
литературу и ъ первую очередь на учебные
пособия по данному предмету. Надо полагать,
что уже в ближайшем будущем спрос этот
будет удовлетворен.
Первые шаги в данном направлении
уже сделаны на Украине, где за один
прошлый год было издано два учебных
пособия: в конце 1959 года издательство
ХГУ выпустило в свет книгу И. Н. Крав-
ца и В. Н. Петрова «Основы атеизма», в
основу которой положены лекции,
прочитанные авторами в Харьковском
государственном университете имени А. М.
Горького и Харьковском политехническом
институте имени В. И. Ленина, а спустя
месяц Черновицкий государственный
университет издал учебно-методическое пособие
для студентов—«Основы атеизма»,
написанное коллективом авторов, главным
образом работников кафедры философии ЧГУ.
Авторы обеих книг в общем
придерживаются программы курса основ научного
атеизма, рассчитанного на 24 часа, допуская
отклонения от нее только в некоторых
случаях.
Главная задача курса основ научного
атеизма — способствовать выработке у
студентов диалектико-материалистического
мировоззрения, помочь воспитанию их в духе
воинствующего атеизма. Мировоззренческие
чают этим требованиям. Текст его явно
перегружен «трудными» словами и
понятиями, которые не разъясняются авторами,
что сужает круг читателей книги. Следует
также устранить «пестроту» стиля,
которым написаны различные ее главы.
В заключение подчеркнем, что
рецензируемая книга содержит немало фактических
ошибок, в частности в разделе о
сектантстве. Авторы настоящей рецензии не имели
возможности рассмотреть их более
подробно, так как поставили своей задачей
проанализировать изложение в книге собственно
мировоззренческих и методологических ос-
ков атеизма. В последующих изданиях все
эти недостатки необходимо устранить.
Л. А. ДРУЯНОВ,
Ю. В. КРЯНЕЗ
вопросы освещаются главным образом в
таких разделах курса, в которых дается
марксистско-ленинское определение религии и
атеизма, раскрывается противоположность
научного и религиозного мировоззрений,
исследуются причины существования
религиозных пережитков в СССР и пути их
преодоления, анализируются содержание,
формы и методы научно-атеистической
пропаганды.
Как изложен этот круг вопросов в
рассматриваемых учебных пособиях?
В книге Кравца и Петрова
характеристика религии как формы общественного
сознания дана в противопоставлении ее
науке (первый раздел первой главы так и
озаглавлен «Наука и религия как формы
общественного сознания»), и дана хорошо,
обстоятельно. Здесь же религия
сопоставляется с идеализмом, отмечаются их общие
черты и различия. Во второй главе
(«Возникновение религии») раскрываются
социальные и гносеологические корни
религии, ее роль в классовом обществе. У
читателя складывается ясное представление о
том, как и почему возникла религия и кому
она служит. Что же* касается определения
религии и характеристики ее признаков, то
они, как нам кажется,
неудовлетворительны. Раскрывая указанный Ф. Энгельсом
основной признак религии (вера в
сверхъестественное), авторы правильно пишут:
«В каждой религии можно обнаружить
определенные составные элементы, тесно
Первые пособия по новому курсу лекций
И. Н. КРАВЕЦЬ, В. М. ПЕТРОВ «Основи атеТзму». Изд. ХГУ im. О. М.
Горького, Харюв, 1959, 283 стр. (Допущено МВССО УССР в качестве учебного пособия
для студентов высших учебных заведений УССР). «Основи атеизму»
(Учебно-методическое пособие для студентов университета). Чершвщ. 1959, 189 стр.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
169
связанные и переплетенные между собой»
(стр. 8). Однако ни один из этих элементов,
за исключением культа, ими не только не
проанализирован, но даже не упомянут.
Напротив, во второй книге удачно даются
определение религии, характеристика ее
основного и производных признаков, но в
анализе социальных и особенно
гносеологических корней религии авторы проявили
полнейшую беспомощность. Они лишь
констатируют, что гносеологической причиной
возникновения религии является отрыв
мысли от действительности, образование
фантазий (Ы. стр. 32—33), а главного —
почему возможен этот отрыв и почему
происходит -это образование — они так и не
раскрывают. Еще более поверхностно
рассмотрены социальные корни религии.
Столь же неудовлетворительно
охарактеризовано во втором учебном пособии
сходство религии и идеализма (об их различии в
книге вообще ничего не говорится). Указав
на то, что религия и идеализм имеют не
только общие идейные корни, но и
одинаковые социальные задания и цели (см.
стр. 7), авторы не раскрыли единства их
гносеологических корней.
Как в первой,' так и во второй книгах
много внимания уделено
марксистско-ленинскому определению атеизма,
характеристике основных форм домарксовского
атеизма, а также раскрытию особенностей
марксистско-ленинского атеизма как научнога
опровержения религии. В книгах
убедительно показано, что атеизм всегда был
знаменем прогрессивных сил, тогда как
религия являлась и является опорой реакции и
мракобесия. Освещая развитие
атеистической мысли в России и на Украине, авторы
характеризуют атеистические воззрения не
только философов-материалистов и ученых-
естествоиспытателей, но и передовых
украинских писателей и поэтов: Т.
Шевченко, И. Франко, Л. Украинки, М.
Коцюбинского и других.
Авторы обеих книг уделяют большое
внимание характеристике
марксистско-ленинского атеизма и его философской основы (во
второй книге этому посвящен специальный
раздел одной из глав). Однако следует
отметить, что изложение марксистского атеизма
уступает (особенно в книге И. Н. Кравца и
В. Н. Петрова) по глубине и
обстоятельности характеристике домарксовского атеизма.
Авторам здесь почему-то изменяет
красноречие, их излолсение утрачивает
убедительность и принимает форму скоро- '
говорок вроде следующей: «В своих
классических философских трудах —
«Материализм и эмпириокритицизм», «К вопросу о
диалектике», «О значении воинствующего
материализма», «Философские тетради»
и др.— и в специальных статьях,
посвященных вопросам религии,— «Социализм
и религия», «Об отношении рабочей партии
к религии», «Классы и партии в их
отношении к религии и церкви», «Письма к
А. М. Горькому» и других — В. И. Ленин
вскрыл гносеологические и социальные
корни религии, ее сущность в
капиталистическом обществе, ее роль как «духовной
дубинки» для порабощения трудящихся
масс, развенчав «дипломированных
лакеев поповщины», прибегающих ко
всевозможным фидеистическим хитростям»
(И. Н. К р а в е ц ь, В. М. Петров
«Основи атегзму», стр. 38).
Известно, что одной из основных
особенностей марксистско-ленинского атеизма
является его революционно-действенный
характер: он не только объяснил причины
возникновения и существования религии,
вскрыв ее социальные и гносеологические
корни, но научно доказал неизбежность
исчезновения религии как таковой, показал
трудящимся средства преодоления
религиозных пережитков. Эта важнейшая черта
марксистско-ленинского атеизма, к
сожалению, не только не раскрыта с должной
глубиной ни в одной из рецензируемых книг,
но, по существу, даже не указана. Да и
другие его особенности: научный характер,
последовательность и т. п.—изложены
бегло, без должной аргументации.
Центральное место в курсе основ
научного атеизма занимает характеристика
коренной противоположности науки и
религии по всем вопросам, а также критика
религиозной морали, показ ее
несовместимости с принципами коммунистической
нравственности.
В книге И. Н. Кравца и В. Н. Петрова
рассмотрение вопроса о противоположности
науки и религии занимает четвертую часть
ее объема: кроме уже упоминавшегося
раздела первой главы, этому вопросу
посвящена вся пятая глава, состоящая из разделов:
«Наука и религия о строении Вселенной и
возникновении солнечной системы»,
«Наука и религия о происхождении и развитии
жизни», «Наука и религия о происхождении
человека», «Наука и религия о психической
деятельности человека»,
«Противоположность научных и религиозных взглядов # на
общественную жизнь». Такая . структура
главы позволила всесторонне рассмотреть
проблему противоположности науки и
религии. Это лучшая глава в книге, в ней
много фактов и выводов, убедительно
показывающих величие и силу науки,
убожество и бессилие религии, а также
раскрывающих несомненное превосходство науки
над религией.
Однако вряд ли можно признать
целесообразным включение в эту главу раздела,
содержащего критику религиозной морали.
В программе курса основ научного
атеизма критика религиозной морали, совершен-

170
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
но правильно выделена как отдельная
тема. Вопрос этот большой и совершенно
самостоятельный. Нам думается, что
правильно поступили авторы второй книги,
посвятив критике религиозной морали
самостоятельную главу.
В учебном пособии, изданном в Чернови-
цах, проблеме противоположности науки и
религии отведено значительно меньше
места, чем следовало бы, и изложена она
поверхностно. Особенно неудовлетворительно
показана противоположность научных и
религиозных представлений о психической
деятельности человека, сущность открытий
Сеченова и Павлова и их роль в борьбе
против религиозно-мистических учений о
душе.
Одной из важнейших задач курса основ
научного атеизма является анализ причин
существования религиозных пережитков в
СССР и путей их преодоления, а также
характеристика содержания, форм и методов
•научно-атеистической пропаганды.
В первой из рецензируемых книг эти
вопросы не получили всестороннего
освещения. Последняя глава («Формы и методы
научно-атеистической пропаганды»)
напоминает наспех написанные тезисы и
является одной из самых неудачных. В ней
не только не решен, но даже не поставлен
вопрос о причинах существования
религиозных пережитков в СССР. Правда, он
бегло затронут в предыдущей главе
(«Отношение Коммунистической партии и
Советского государства к религии и
церкви»), но именно затронут, а не
проанализирован.
Во второй книге этим вопросам
уделяется больше внимания, они излагаются более
обстоятельно и аргументированно.
Таким образом, хотя основные проблемы
курса основ научного атеизма находились в
центре внимания авторов данных учебных
пособий, однако недостаточно глубокий
анализ некоторых из них ослабил
учебно-воспитательную силу этих книг. Их
мировоззренческое значение могло быть гораздо
большим, если бы авторы более
основательно поработали над узловыми проблемами
курса.
Наконец, необходимо указать еще на
один методологический недостаток:
изложение курса научного атеизма в обеих
книгах дается без связи с материалом курсов
диалектического и исторического
материализма, которые читаются в вузах. Такая
связь необходима, например, при анализе
противополоясности научных и религиозных
представлений о мире и его
закономерностях, о психической деятельности человека
и т. п., так как все эти вопросы глубоко
освещаются в соответствующих разделах
курса диалектического материализма.
Коротко остановимся и на некоторых
более специальных вопросах. Программа
курса основ научного атеизма предусматривает
большую тему «Современные религии и их
классовая сущность», включающую в себя
характеристику христианства, иудаизма,
ислама и буддизма. Однако авторы обеих
книг почему-то отказались от этой темы,
разбросав относящиеся к ней вопросы по
нескольким главам. Нам кажется, что
такое отклонение от программы курса основ
научного атеизма только ухудшило
рассматриваемые учебные пособия, так как
вместо систематизированного изложения
происхождения и классовой сущности основных
религий современности читатели получают
разрозненные и неполные сведения о них,
разбросанные по нескольким главам.
В обеих книгах основное внимание
уделено христианству во всех его
разновидностях, причем больше всего места отводится
всесторонней, подкрепленной
многочисленными яркими примерами характеристике
католицизма, разоблачению реакционной
деятельности Ватикана — центра
империалистической реакции. Зато протестантизм
оказался в загоне: в первой книге ему
отведено три страницы, а во второй — всего
лишь полторы. Вряд ли можно объяснить
столь поверхностное описание этого
направления в христианстве — второго после
католицизма по числу его приверженцев.
Православие изложено несколько лучше,
но в общем тоже неудовлетворительно,
особенно в первой книге, где дается лишь
анализ возникновения, развития и
современного состояния русской православной
церкви, а предусмотренные программой
вопросы о формировании православия как одного
из основных направлений в христианстве, о
становлении его догматики, образовании
самостоятельных православных церквей
совершенно опущены.
Вообще представляется более
обоснованным начинать рассмотрение христианства
не с католицизма и протестантизма (как это
предусмотрено программой и как это делают
авторы обеих книг), а с православия.
Православие — самое консервативное
направление в христианстве: все православные
церкви руководствуются наряду с Библией
предписаниями «святых отцов»,
составленными в IV—VII веках, не допуская каких-
либо существенных изменений как в
догматике, так и в культе. Поэтому после
анализа догматики и обрядности православия
легче объяснять те изменения и
дополнения, которые впоследствии были внесены в
них католицизмом и протестантизмом.
При изложении отдельных тем курса
авторы обеих книг допускают неточности,
неграмотные выражения, а то и просто
ошибки. Известно, например, что в отличие от
католицизма, возглавляемого Ватиканом,
православие не имеет единого центра: оно

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
171
включает в себя ряд самостоятельных —
автокефальных — церквей (сейчас их 14),
возглавляемых патриархами, среди
которых константинопольский патриарх лишь
первый среди равных. Таково положение
сейчас, таковым оно было и во время
разделения церквей. Между тем в книге И. Н.
Кравца и В. Н. Петрова эти
организационные различия между католицизмом и
православием смазаны. На стр. 89 авторы пишут:
«Так образовалась католическая церковь с
центром в Риме, возглавляемая папой
римским, и "православная — с центром ц
Константинополе».
Немало подобных неточностей и во
второй книге. Так, например, на стр. 99
авторы утверждают, будто русская
православная церковь помогала московским князьям
вести борьбу за уничтожение
татаро-монгольского ига. В действительности же
церковь приспособилась к захватчикам и
призывала верующих покориться им. За это
ханы платили ей подачками и льготами. Вот
как характеризовал поведение церкви в
тот период Г. В. Плеханов: «Великое
народное несчастие, татарское нашествие,—
принесло, таким образом, большую пользу
«богомольцам» русской земли, которые, с
своей стороны, умели ценить любезность
«неверных и нечестивых царей» (Соч.,
т. XX, стр. 81—82).
Авторы второй книги пишут на стр. 176,
что отношение Советского государства к
церкви в последнее время изменилось.
В действительности же изменилось
отношение церковников к Советской власти — от
враждебного в прошлом к лояльному в
настоящем. Что же касается Советского
государства, то оно неизменно
руководствовалось и руководствуется в своем отношении
к церкви ленинским декретом.
В целом книга И. Н. Кравца и В. Н.
Петрова производит неплохое впечатление,
несмотря на недостатки и погрешности, часть
из которых была указана выше. Следует
только отметить, что в книге есть
редакционные небрежности и опечатки. Вот
некоторые из них: на стр. 109 во втором
абзаце пропущена целая строка, на стр. 119
неправильно указана -страница I тома
Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, откуда
взята цитата, да и в самой цитате
допущена ошибка.
Книга снабжена примечаниями,
напоминающими краткий словарь богословских
терминов. Идея эта сама по себе неплохая,
но реализована она плохо: термины
расположены без какой бы то ни было системы.
Завершает книгу большой и хорошо
подобранный тематический список
литературы, который, несомненно, поможет
читателям в изучении проблем научного
атеизма.
Различные разделы книги, изданной в
Черновицах, неравноценны как по
содержанию, так и по форме изложения: одни из
них, например, заканчиваются краткими
выводами, а другие этих выводов не имеют.
В книге нередки повторения: в частности,
3-й раздел I главы и 1-й раздел VI главы во
многом дублируют друг друга, о Гераклите
одно и то же говорится на 11-й и 128-й
страницах, о разделе церквей — на
страницах 78-й и 96-й, о христианских
«таинствах»— на 75-й и 80-й и т. д. Видимо,
это результат многочисленности авторского
коллектива (в написании шести глав книги
участвовало 9 преподавателей различных
кафедр ЧГУ). Редакционная коллегия,
возглавляемая доцентом М. В. Логвиновым, не
сумела придать книге необходимую
цельность. Тем не менее существенным
достоинством этой книги является широкое
привлечение ее авторами местных
материалов, фактов из деятельности духовенства на
территории Черновицкой области, из
практики научно-атеистической пропаганды.
Обе книги, хотя и с оговорками,
заслуживают одобрения как первые опыты
создания учебных пособий по основам научного
атеизма. При учете их положительных
сторон и недостатков они могут принести
пользу товарищам, преподающим курс основ
научного атеизма и работающим над
созданием учебных пособий по научному атеизму.
А потребность в таких пособиях сейчас
очень велика: в них нуждаются не только
преподаватели и студенты вузов, но и
широкие крути пропагандистов, агитаторов,
бесёдчиков, ведущих научно-атеистическую
пропаганду среди населения.
Н. С. ГОРДИЕНКО (Ленинград)

172 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Коротко о книгах
Р. М. ХАМИТОВА. Борьба материализма с идеализмом по вопросу о происхождении
живых тел и сущности жизни. Сталинабад, Таджикгосиздат, 1959, 142 стр.
По вопросу о происхождении жизни на
Земле многие столетия ведется острая
борьба материализма с идеализмом и религией.
Особенно усилилась она в последние годы.
. Буржуазные ученые нередко дают
виталистическое и телеологическое объяснение
возникновения жизни. Идеалисты в
конечном счете связывают происхождение жизни
с творческой деятельностью божества.
Характерна в этом отношении работа Г. А.
Веттера «Диалектический материализм и
проблема возникновения жизни»,
опубликованная в 1958 году. Подобные писания
являются религиозно-идеалистической
реакцией на современные достижения
естественных наук в изучении вопроса о про-
исхолсдении жизни.
Советские ученые особое внимание
уделяют борьбе с идеализмом по вопросу
о возникновении и сущности жизни. Этой
актуальной теме посвящена
научно-популярная работа Р. М. Хамитовой. Книга
состоит из двух глав. В первой главе
освещается развитие естественнонаучных
представлений о возникновении живых тел,
критикуются метафизические теории о
самозарождении и вечности жизни, витализм.
Автор справедливо отмечает, что
неовитализм— порождение загнивающей
буржуазной идеологии; его философской основой
являются неокантианство и махизм. К
сожалению, классовые и гносеологические
корни неовитализма раскрываются лишь в
общих чертах.
Во второй главе рассматриваются
следующие вопросы: органическая материя —
закономерное порождение неорганической
материи, белок — основа жизни, жизнь —
спмоб существования белковых тел.
Широко привлекая данные
естествознания, в том числе материалы Международ-
В данной книге рассматривается ранняя
философия Рассела и Витгенштейна в ее
отношении к логическому позитивизму и
школе лингвистического анализа. В
неопозитивистской литературе при анализе
взглядов Рассела и Витгенштейна обычно
подчеркиваются те их стороны, которые
близки неопозитивизму. Учение Рассела и
Витгенштейна рассматривается как
подготовительный этап к неопозитивистскому от-
ного совещания, посвященного проблеме
возникновения жизни (август 1957 г.),
автор показывает закономерный характер
возникновения живого из неживого.
Однако вряд ли верно утверждение, что жизнь
возникла около трех миллиардов лет тому
назад (см. стр. 60). Многие ученые
считают, что жизнь произошла не ранее двух
миллиардов лет тому назад.
Существенный недостаток книги состоит
в том, что конкретный
естественнонаучный материал, относящийся к вопросу о
происхождении жизни, как бы заслоняет
собственно философскую проблему борьбы
материализма и идеализма по данному
вопросу.
Кроме того, в книге имеется немало
фактических ойшбок. Макроэргические связи
названы микроэргическими (см. стр. 139).
Искажены факты, относящиеся к
деятельности академика В. И. Палладина: автор
ошибочно называет его продолжателем
учения академика А. Н. Баха (см. стр. 138);
не подчеркивается его роль в создании
оригинальной теории дыхания; неверно
указаны его инициалы. В книге много
стилистических и других погрешностей. Например,
встречаются такие выражения:
«поверхностное наблюдение за лшвой природой»
(стр. 7), «высокоорганизованные живые
существа внезапно возникают от неживой
материи» (стр. 8); газ метан — СШ, а не СНз
(стр. 69); научный аппарат не
соответствует библиографическим правилам.
Отмеченные недостатки заметно снижают
уровень книги, посвященной актуальному
вопросу и содержащей ряд полезных
сведений для широкого круга читателей.
А. А. ГЕЛЬФМАН.
И. В. САВИЦКИЙ (Одесса!
рицанию «метафизики», то есть философии
как представления о мире в целом. В про-
тивопололшость этим тенденциям автор
стремится подчеркнуть, что в основе
концепции Рассела и Витгенштейна лелсит
определенная «метафизика». Однако при
этом он впадает в другую крайность,
игнорируя действительно содержащиеся в этой
концепции предпосылки
неопозитивистского отрицания «метафизики».
James К. FEIBLEMAN «Inside the Great mirror. A critical examination of the
Philosophy of Rüssel, Wittgenstein and their followers». Martinus Nijhoff. The Hague.
Netherlands. 1958. 228 p.

КРИТИКА U БИБЛИОГРАФИЯ
- 173
Защищаемая Д. Фейблманом
«метафизика» Рассела и Витгенштейна является,
конечно, несостоятельной, по существу,
идеалистической философией. Однако, выступая
против «антиметафизичности»
неопозитивистов, автор тем самым отстаивает
правомерность постановки коренных философских
проблем.
Автор считает, что философия Рассела и
Витгенштейна является «реализмом». Что
же такое «реализм», по его мнению?
«Реализм в философии означает для
эпистемологии одно, для метафизики — другое. Они
связаны, но не тождественны». Реализм в
эпистемологии означает существование
конкретных объектов независимо ,от
человеческих восприятий. Вещи существуют,
воспринимаем мы их или нет, и существовали
бы независимо от того, имелись ли бы
какие-либо человеческие, существа или нет.
«Реализм в метафизике утверждает
реальность в равной мере и конкретных и
абстрактных объектов» (стр. 4). Таким
образом, «реализм» в метафизике вполне
согласуется с объективным идеализмом, что,
в частности, подтверждает дальнейшая
ссылка автора на Платона. Поэтому, когда
Д. Фейблман говорит впоследствии о
«реализме» Рассела и элементах этого
«реализма» в «Логико-философском трактате»
Витгенштейна, то речь идет фактически.об
элементах объективного идеализма,
заимствованных Расселом у его учителей в
философии — Мура, Брэдди, Фреге — и
сохранившихся в его субъективно-идеалистических
концепциях более позднего периода. Автор
считает, что Рассел в «Принципах
математики».(1900—1903 годы) выступает как
эпистемологический и метафизический
реалист. Реализм сохраняется и в «Principia
mathematica» (1910, I изд.), однако здесь
уже наблюдается попытка перехода к
номинализму, которая была продолжена
некоторыми его учениками, в частности
Витгенштейном. Автор отмечает также, что
«реалистическая метафизика» Рассела в этот
период оказала сильное влияние на
формирование философских взглядов Уайтхеда.
Д. Фейблман замечает далее, что
«метафизический реализм» Рассела (то есть
элементы объективного идеализма) обусловлен
тем, что Рассел «допускает реальность
мира логики». Действительно, одним из
гносеологических источников объективного
идеализма вообще является неспособность
раскрыть природу логических форм как
обобщенного отражения связей и
отношений действительности. В частности, и
Рассел, будучи не в состоянии решить
проблему отношения логических форм к
эмпирически данной реальности, допускает
независимое от последней существование
логических форм.
Рассматривая взгляды Витгенштейна,
автор дает комментарии к его
«Логико-философскому трактату». Делая вывод из
этих комментариев, он утверждает, что
Витгенштейн по отношению к Расселу
движется в направлении элиминации
метафизики. При этом автор подвергает критике
подхваченное впоследствии
неопозитивистами положение Витгенштейна о том, что
поскольку философские утверждения не
относятся ни к фактам, ни к логике, то они
бессмысленны. Он указывает, что
Витгенштейн «забыл, очевидно, что хотя
метафизическое высказывание и не относится ни
к логике, ни к факту, оно может быть
применимо к отношению между логикой и
фактом, может включать и логику и факт как
члены отношения» (стр. 127).
Характеризуя исторические корни
философии неопозитивизма, автор утверждает,
что эта философия формировалась прежде
всего под влиянием махизма, и это
определило ее субъективистский характер. При
этом автор противопоставляет
субъективизму неопозитивистов «объективизм»
Витгенштейна. Он, однако, умалчивает о
том, что именно
субъективно-идеалистическая сущность учения Витгенштейна о
проверке атомарных, предложений дала
возможность неопозитивистам легко отбросить
«объективистские» моменты философии
Витгенштейна и встать на
определенные субъективно-идеалистические позиции.
Д. Фейблман показывает, что само
«отвержение метафизики» неопозитивистами
представляет собой фактически метафизическое
(то есть философское) утверждение.
Подвергая критике претензии неопозитивистов
на «единственно правильную
интерпретацию научного познания», автор отмечает,
что «это интерпретация, которая
предполагает свои собственные предпосылки,
являющиеся метафизическими по своему
характеру» (стр. 141—142). Критикуя
позитивистское отрицание философии как
«метафизики» и подчеркивая значение
философского обобщения, автор пишет:
«Нападки на метафизику вообще и на
универсалии в частности происходят, конечно, во
имя науки, но великих ученых
определенно стимулировали их метафизические
спекуляции» (стр. 168). Д. Фейблман
подвергает также критике юмистский тезис
неопозитивистов о том, что философия
несостоятельна, поскольку не существует
наблюдаемых метафизических объектов. Он
заканчивает книгу обзором «Философских
исследований» Витгенштейна.
В. С. ШАФАРЕВ

174
КРИТИКА М БИБЛИОГРАФИЯ
ИОГАНН ГОТФРИД ГЕРДЕР. Избранные сочинения. Составитель В. М. Жирмунский.
М.-Л., 1959, 391 стр.
В «Избранных произведениях» И.
Гердера представлены преимущественно его
эстетические работы, развивающие лучшие
традиции философии искусства немецкого
Просвещения. Уже знакомство со статьей
«Шекспир», открывающей книгу, убеждает
в справедливости сделанного еще Н. Г.
Чернышевским замечания о том, что Гердер
вошел в немецкую философию и
литературу как непосредственный преемник Лессин-
га, обогативший его идеи. Следуя Лессингу,
Гердер утверждал, что творчество великого
английского драматурга является не
отклонением от законов подлинного трагического
искусства, а, наоборот, наиболее полным их
воплощением. Помимо статьи «Шекспир», о
непосредственной связи между творчеством
Лессинга и Гердера свидетельствуют его
работы «Критические леса...» и «Пластика»,
отрывки из которых также включены в
рассматриваемый однотомник.
Гердер впервые в истории эстетики
выступил с теоретическим обоснованием роли
народа и его устного творчества в развитии
искусства. Эта тема наиболее полно
освещается в «Избранных произведениях», ей
посвящены статьи «Извлечения из
переписки об Оссиане и о песнях древних
народов», «О сходстве средневековой
английской и немецкой поэзии и о прочем, отсюда
следующем», «Сравнение поэзии различных
народов древних и новых времен» и
другие.
Большой интерес представляет «Калли-
гона»— полемическая работа, направленная
против Канта. Во включенных в
однотомник главах из этой работы читатель
найдет гердеровскую критику кантовского
определения красоты как
незаинтересованного созерцания, отрыва художественной
формы от содержания. Гердер апеллирует к
эстетике прошлого, которая неизменно
связывала воедино проблему истины, добра и
красоты, и подчеркивает, что «интерес есть
душа не только добра и истины, но и
душа красоты» (стр. 204).
В особый раздел выделены
произведения, посвященные происхождению поэзии
и языка. Для Гердера это была, по сути
дела, одна проблема. В статье «О различных
возрастах языка» Гердер, следуя Руссо,
высказывает мысль о том, что язык в своем
развитии проходит определенные стадии:
молодость — поэтический возраст, богатый
синонимами и образными выражениями,
зрелость — период выразительной прозы —
и последний — философский период, когда
на смену красоте приходит точность.
Развитие языка Гердер рассматривает в тесной
связи со становлением и .развитием
мышления.
Эстетика Гердера не может быть понята
без знакомства с его философией истории.
Поэтому правильно поступил составитель,
включив в издание материалы, дающие
представление о гердеровской концепции
общественного процесса, тем более что вклад
Гердера в эту область теоретической мысли
был особенно велик. Здесь помещены
извлечения из основного труда Гердера «Идеи о
философии истории человечества»,
содержащего богатые мысли о судьбах
человеческого рода, закономерном развитии, о вере
в прогресс и светлое будущее.
«Избранные произведения» снабжены
комментариями, которые в целом
составлены умело и помогают пониманию текста.
Но одно место осталось без необходимых
пояснений. Включенная в сборник статья о
Гомере заканчивается рассуждением о том,
что поэзия в разные эпохи у разных
народов стремится отыскать «настоящую,
целостную, моральную природу человека,
философию жизни'» (стр. 114). Термином
«философия жизни» в настоящее время
обозначается возникшее в конце прошлого века
определенное иррационалистическое
направление идеалистической философии.
Буржуазные историки философии причисляют
Гердера к родоначальникам этого
направления, пытаясь представить его иррационали-
стом и мистиком. Оснований для этого,
разумеется, нет, и выражение «философия
жизни», как видно из контекста,
употреблено им в совершенно ином смысле.
Рецензируемому сборнику предпослан
очерк о жизни и творчестве Гердера,
написанный В. М. Жирмунским. Этот очерк
представляет собой оригинальное
исследование, в котэром критически
рассматриваются ошибочные оценки Гердера,
существующие в буржуазной литературе.
Новой, в частности, является постановка
вопроса о том, что великие французские
просветители XVIII века — Монтескье,
Вольтер и в особенности Дидро и Руссо —
оказали «решающее влияние на
мировоззрение немецкого критика» (стр. XV).
Останавливаясь на полемике позднего
Гердера с Кантом, автор вступительной
статьи справедливо отмечает, что «Гердер
занимает позиции, близкие по своим
гносеологическим тенденциям к философскому
материализму», хотя его онтология
сохраняет «пантеистическую, в ряде случаев
виталистическую окраску, которая еще
усиливается благодаря привычной для Гердера
богословской фразеологии» (стр. LV).
В. М. Жирмунский правильно
подчеркивает демократический характер убеждений
Гердера. Все же, на наш взгляд, здесь, как
и в оценке материализма Гердера, следовало

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
175
более четко сказать о
непоследовательности, противоречивости его позиции.
Встретив с одобрением Французскую
революцию, Гердер, однако, как и многие другие
идеологи немецкой буржуазии, изменил
к ней отношение после установления
якобинской диктатуры. В своих «Письмах
для поощрения гуманизма» не только по
цензурным соображениям он заменил
положительные оценки «революции
критическими.
В целом вступительная статья воссоздает
исторически правдивый образ Гердера. Этим
она выгодно отличается от работы
«Основные черты эстетики Гердера»,
принадлежащей перу немецкого автора Г. Бегенау,
который без всяких оговорок зачислил
Гердера в лагерь материалистов и
революционеров.
Несколько слов о качестве перевода.
Большое количество идиом, словесных
новообразований, близость к народному
разговорному языку, образность,
эмоциональное напряжение и другие особенности,
характеризующие стиль Гердера, создают
значительные трудности для перевода его
работ. Надо сказать, что переводчики с честью
преодолели их. Им удалось передать
своеобразие стиля произведений Гердера, не
искажая их содержания.
Основным принципом составления
«Избранных произведений» является
стремление дать общее представление о
многогранности взглядов Гердера, возможно
шире представить его произведения и
досказать во вступительной статье то, чего
нет в основном тексте. Соглашаясь с
правомерностью такого принципа, мы вместе с
тем хотим поставить вопрос об издании на
русском языке полностью некоторых
наиболее интересных работ Гердера, например,
его эстетических сочинений—«Пластика»,
«Каллигона», трудов по философии
истории, частично представленных в сборнике,
а также общефилософских его сочинений,
включение которых не входило в задачу
составителя «Избранных произведений».
В первую очередь следует здесь назвать
небольшое произведение «О познании и
ощущении человеческой души», где Гердер
высказывает материалистические догадки о
возникновении сознания из неживой
материи, и фундаментальную работу — «Мета-
критика критики чистого разума»,
содержащую разбор гносеологии Канта.
А. В. ГУЛЫГА

Новые книги
(I960 год)
О В. И. ЛЕНИНЕ
КЛАССИЧЕСКОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ МАРКСИЗМА. К 50-летию выхода в свет
книги В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Запорожье. 1959. 297 стр.
(Научные записки Запорожского государственного педагогического института.
Т. 7. Вып. 2).
В. И. ЛЕНИН — СОЗДАТЕЛЬ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ. И СОВЕТ-
СКОГО ГОСУДАРСТВА. Сборник статей. К 90-летию со дня рождения В. И. Ленина.
Ответственный редактор — А. М. Муравьев. Л. Изд-во Ленинградского
университета. 253 стр.
О КНИГЕ В. И. ЛЕНИНА «МАТЕРИАЛИЗМ И ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ». До-
клады и выступления на теоретической конференции преподавателей и слушателей
Новосибирской высшей партийной школы. Новосибирск. 1959. 97 стр.
ФЕДОТОВ В. П. В. И. Ленин и исторический материализм (Конец XIX —
начало XX века). Л. Изд-во Ленинградского университета. 152 стр. (К 90-летию со дня
рождения В. И. Ленина).
ЧАГИН Б. А. Из истории борьбы В. И. Ленина за развитие марксистской
философии. М. Соцэкгиз. 290 стр.
ЩЕГЛОВ А. В. Из истории борьбы В. И. Ленина за диалектический материализм.
Пермь. Книжное изд-во. 213 стр.
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
АЛЕКСАНДРЕНКО Г. В. Марксизм-ленинизм о государственной федерации.
Киев. Изд-во Академии наук Украинской ССР. 130 стр. (Академия наук Украинской
ССР). На украинском языке.
ДАРБИНЯН В. Д. О формах социалистической революции и диктатуры
пролетариата. Ереван. Айпетрат. 1959. 301 стр. На армянском языке.
КАФТАНОВ С. В. К новому подъему духовной культуры. М. Соцэкгиз. 144 стр.
КРАСИН Ю. А. Ленинская теория социалистической революции. Ответственным
редактор — П. Л. Иванов. Л. 333 стр. (Ленинградский педагогический институт
имени А. И. Герцена. «Ученые записки». Т. 220).
ОБЩИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ПЕРЕХОДА К СОЦИАЛИЗМУ И ОСОБЕН
НОСТИ ИХ ПРОЯВЛЕНИЯ В РАЗНЫХ СТРАНАХ. Сборник статей. Редакционная
коллегия: И. А. Хлябич и др. М. 236 стр. (Академия общественных наук при
ЦК КПСС).
ПЕРВУШИН С. П. Некоторые проблемы перехода от социализма к коммунизму.
М. Соцэкгиз. 158 стр.
СИМОНИШВИЛИ 3. Е. Особенности форм перехода к социалистическому
обществу в Китае. Тбилиси. «Советская Грузия». 233 стр. На грузинском языке.
ТРИФОНОВ И. Я. Очерки истории классовой борьбы в СССР в годы нэпа
(1921 — 1937). М. Госполитиздат. 278 стр.
• ШАХНАЗАРОВ Г. X. Коммунизм и свобода личности. М. «Молодая гвардия».
102 стр.
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
ВОПРОСЫ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА. Элементы диалектики.
Ответственный редактор — П. В. Таванец. М. Изд-во Академии наук СССР. 382 стр.
(Академия наук СССР. Институт философии).
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ. Учебное пособие. Вып. 2. Под редакцией
В. П. Попова. М. 115 стр. (Московский институт инженеров железнодорожного
транспорта).

НОВЫЕ КНИГИ
IK
МОСКАЛЕНКО В. А. Лекции по диалектическому материализму и научному
атеизму. М. 177 стр.
ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ. М. Изд-во
Высшей военно-инженерной академии. 120 стр.
ФИЛОСОФИЯ. Сборник статей. М. 1959. 219 стр. (Ученые записки Московского
городского педагогического института имени В. П. Потемкина, т. 90. Кафедра
диалектического и исторического материализма. Вып. 2).
ФИЛОСОФИЯ. Сборник статей. Ответственный редактор — В. П. Рожин. Л.
Изд-во Ленинградского университета. 203 стр. (Ученые записки кафедр общественных
наук вузов Ленинграда. Вып. 2).
ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
КУЗНЕЦОВ Б. Г. Беседы о теории относительности. Ответственный редактор —
И. И. Артоболевский. М. Изд-во Академии наук СССР. 223 стр. (Академия наук СССР.
Научно-популярная серия).
МЕЛЮХИН С. Т. О диалектике развития неорганической природы. М. Госполит-
издат. 242 стр.
МОИСЕЕВ В. Д. Вопросы кибернетики в биологии и медицине. Общая редакция
и предисловие Н. А. Бернштейна. М. Медгиз. 301 стр.
ТЕПЛОВ Л. Очерки о кибернетике. М. «Московский рабочий». 1959. 231 стр.
ЭТИКА
ВОПРОСЫ МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ ЭТИКИ. Материалы научного
совещания. Под общей редакцией А. Ф. Шишкина. М. Госполитиздат. 263 стр. (Академия
наук СССР. Институт философии).
ГЕЮШЕВ 3. Б. Этические воззрения азербайджанских просветителей (вторая
половина XIX века). Редактор — А. О. Маковельский. Баку. Изд-во Академии наук
Азербайджанской ССР. 211 стр. На азербайджанском языке.
ЭСТЕТИКА
ДЖАШИ Н. Маркс, Энгельс, Ленин об искусстве. Тбилиси. «Искусство». 1959. '
153 стр. На грузинском языке.
ДНЕПРОВ В. Проблемы реализма. Л. «Советский писатель». 352 стр.
КАЛАШНИКОВ Ю. С. Театральная этика Станиславского. М. Изд-во ВТО.
146 стр.
ЛАЗАРЕВ В. Н. Происхождение итальянского Возрождения. В трех томах. Т. 2.
Искусство треченто. М. Изд-во Академии наук СССР. 1959. 584 стр. 222 иллюстрации
(Академия наук СССР. Институт истории искусств).
РЮРИКОВ Б. С. Марксизм-ленинизм о литературе и искусстве. М. «Советский
писатель». 155 стр.
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ И КЛАССИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ. Под
общей редакцией Н. К. Гея и Я. Е. Эльсберга. М. Гослитиздат. 426 стр. (Академия наук
СССР. Институт мировой литературы имени А. М. Горького).
СТОКОВСКИИ Л. Музыка для всех нас. М. «Советский композитор». 1959.
215 стр.
ТОВМАСЯН С. С. Эстетические воззрения Ст. Паласаняна. Ереван. Изд-во
Академии наук Армянской ССР. 1959. 123 стр. (Академия наук Армянской ССР. Сектор
философии и права). На армянском языке.
ШАМОТА Н. 3. Художник, и народ. М. «Советский писатель». 345 стр.
ЭГАДЗЕ О. Н. Ленин и искусство. Тбилиси. «Искусство». 1959. 531 стр. На
грузинском языке.
НАУЧНЫЙ АТЕИЗМ
БЕСЕДЫ О РЕЛИГИИ. В помощь агитатору-атеисту. Пермь. Книжное изд-во.
143 стр.
ВЕЛИКОВИЧ Л. Н. С крестом и атомной бомбой. (Церковь и война). М. Воен-
издат. 98 стр. (Научно-популярная библиотека).
ВОЛГИН В. И. Ватикан — центр реакции и мракобесия. Л. Лениздат. 136 стр.
ПАВЕЛКИН П. А. Что такое религия. Научно-популярные лекции и беседы. 2-е,
дополненное издание. М. Госполитиздат. 335 стр.
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ
• СЕИД-ЗАДЭ АЛИ-АЖДАР. Хачатур Абовян и его связи с передовыми
представителями Азербайджана XIX века. Баку. Изд-во Академии наук Азербайджанской
ССР. 101 стр. (Академия наук Азербайджанской ССР. Сектор философии).

178
НОВЫЕ КНИГИ
БРУТЯН Г. А. Итальянская встреча философов. (О XII Международном
философском конгрессе.) Ереван. Айпетрат. 1959. 98 стр.
т ВОЛЯНЮК Н. М. и МАЛАНЧУК В. Е. Распространение марксистско-ленинских
идей в Западной Украине. Львов. Книжное изд-во. 229 стр. На украинском языке.
ГРИГОРЯН С. Н. Из истории философии Средней Азии и Ирана VII—XII
веков. С приложением избранных философских произведений Фараби, Газали и Маймони-
да. М. Изд-во Академии наук СССР. 330 стр. (Академия наук СССР. Институт
философии).
МАНЕШИН В. С. Общественно-политические взгляды M. E. Салтыкова-Щедрина.
Харьков. Книжное изд-во. 230 стр.
МАСЛИН А. Н. Материализм и революционно-демократическая идеология в
России в 60-х годах XIX века (Д. Писарев, М. Антонович, Н. Шелгунов, Н. Серно-Со-
ловьевич, А. Слепцов). М. Изд-во Высшей партийной школы и Академии
общественных наук при ЦК КПСС. 310 стр. (Академия наук СССР. Институт философии).
ОСТРЯНИН Д. Ф. Мировоззрение М. А. Максимовича. Киев. Госполитиздат
Украинской ССР. 162 стр. (Академия наук Украинской ССР. Институт философии).
На украинском языке.
РАППОПОРТ Ю. М. Из истории связей русских революционеров с
основоположниками научного социализма (К. Маркс и Г. Лопатин). М. 81 стр. (Академия
общественных наук при ЦК КПСС).
ХИДАШЕЛИ Ш. В. Проблема сущего в философии Парменида. Тбилиси. Изд-во
Академии наук Грузинской ССР. 154 стр. (Академия наук Грузинской ССР. Институт
философии). На грузинском языке.
ШАШКЕВИЧ П. Д. Теория познания Иммануила Канта. М. -Изд-во Высшей
партийной школы и Академии общественных наук при ЦК КПСС. 304 стр.
КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ
БЕЛЬСОН Я. М. Современное буржуазное государство и «народное
представительство». М. Госюриздат. 200 стр.
ГЕРШКОВИЧ 3. И. Творческий марксизм и пустоцветы ревизионизма (против
ревизионизма в философии и эстетике). Сборник статей. Л. Лениздат. 235 стр.
КРИТИКА СОВРЕМЕННОГО РЕВИЗИОНИЗМА. Сборник статей.
Редакционная коллегия: Б, М. Бернадинер и др. Воронеж. Изд-во Воронежского университета.
124 стр.
РЕВИЗИОНИЗМ— ВРАГ КОММУНИЗМА. Сборник. Киев. Изд-во Академии
наук Украинской ССР. 298 стр. (Академия наук Украинской ССР, Институт
философии) ь На украинском языке.
ПЕРЕВОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА
БЛАГОЕВ Д. Что такое социализм и имеет ли он почву у нас? Марксизм или
бернштейнианство? Оппортунизм или социализм? К марксизму. Диктатура или
демократия? Перевод с болгарского. М. Госполитиздат. 221 стр. (Библиотечка по научному
социализму).
БРИЛЛЮЭН Л. Наука и теория информации. Перевод с английского. М. Физ-
матиздат. 392 стр.
ГРООП Р. О. Диалектический материализм. Перевод с немецкого. М. Изд-во
иностранной литературы. 121 стр.
ДХАММАПАДА. Перевод с пали. Введение и комментарии В. Н. Топорова.
М. Изд-во восточной литературы. 158 стр. (Памятники литературы народов Востока.
Академия наук СССР. Институт востоковедения).
КШЕМЕНЬ ЛЕШЕК. Против идеологического разоружения партии. О
некоторых проблемах ревизионизма по материалам публикаций в польской печати в
1956—1957 годах. Перевод с польского Г. Ф. Хрустова, М. Изд-во иностранной
литературы. 1959. 160 стр.
КЛОР О. Естествознание, религия и церковь. Перевод с немецкого и предисловие
Г. А. Габинского. М. Госполитиздат. 131 стр.
НЕМЕЦКАЯ БУРЖУАЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ
ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Перевод с немецкого под общей
редакцией М. Т. Иовчука. М. Изд-во иностранной литературы. 123 стр.
РОУЛЕНД Б. Искусство Запада и Востока. Перевод с английского. М. Изд-во
иностранной литературы. 1959. 143 стр.
ТРЕНЧЕНИ-ВАЛЬДАПФЕЛЬ И. Мифология. Перевод с венгерского. Редакция
и предисловие В. И. Авдиева. М. Изд-во иностранной литературы. 1959. 470 стр.
ФРАНЦУЗСКИЕ ПРОСВЕТИТЕЛИ XVIII ВЕКА О РЕЛИГИИ. Перевод с
французского. Составитель сборника и автор вступительной статьи — А. И. Казарин.
М. Госполитиздат. 788 стр.

НОВЫЕ КНИГИ
179
Новые книги
К 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. И. ЛЕНИНА
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН. Биография. М. Госполитиздат. 606 стр.
(Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС).
БОРЬБА В. И. ЛЕНИНА ЗА ВОИНСТВУЮЩИЙ МАТЕРИАЛИЗМ И
РЕВОЛЮЦИОННУЮ ДИАЛЕКТИКУ. Сборник статей. Редакционная коллегия: М. И.
Сидоров и др. М. Изд-во Высшей партийной школы и Академии общественных наук
при ЦК КПСС. 376 стр.
ВЕЛИКАЯ СИЛА ЛЕНИНСКИХ ИДЕИ. Сборник статей. К 90-летию со дня
рождения В. И. Ленина. М. Изд-во Высшей партийной школы и Академии
общественных наук при ЦК КПСС. 536 стр.
ВЕЛИКАЯ СИЛА ЛЕНИНСКИХ ИДЕЙ. Сборник статей, посвященный
девяностолетию со дня рождения В. И. Ленина. Львов. Изд-во Львовского университета.
239 стр. На украинском языке.
ВЕЛИКОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ. К
пятидесятилетию выхода в свет книги В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм».
Сборник статей. Редакционная коллегия: В. Ф. Голосов и др. Новосибирск. Изд-во
Сибирского отделения Академии наук СССР. 240 стр.
ВЕЛИКОЕ ТОРЖЕСТВО ИДЕЙ ЛЕНИНИЗМА. Сборник статей. К 90-летию
со дня рождения В. И. Ленина. Редакционная коллегия: Ю. П. Францев и др. М.
Изд-во Высшей партийной школы и Академии общественных наук при ЦК КПСС.
485 стр.
ВИСЛОБОКОВ А. Д. и ПЕРФИЛЬЕВ В. В.—Книга В. И. Ленина «Материализм
и эмпириокритицизм» и современная физика. Иркутск. Книжное изд-во. 1960. 118 стр.
ГОЛОВАХА И. П. и ЗЛОТИНА М. Л.— Развитие В. И. Лениным исторического
материализма в конце XIX — начале XX столетия. Киев. Госполитиздат Украинской
ССР. 160 стр. На украинском языке.
90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. И. ЛЕНИНА. Сборник статей. Редакция
Л. Горгиладзе, С. Ларцулиани. Тбилиси. Изд-во Тбилисского университета. 306 стр. На
грузинском языке.
ИСМАИЛОВ И. 3.— В. И. Ленин о социалистической культуре. Баку. Азернешр.
Ill стр. На азербайджанском языке.
К ДЕВЯНОСТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. И. ЛЕНИНА. Сборник
статей. Редакционная коллегия: Ф. Л. Саяхов и др. Уфа. 732 стр. (Башкирский
государственный университет имени 40-летия Октября).
МРАЧКОВСКАЯ И. М.~ Развитие В. И. Лениным марксистской теории
воспроизводства общественного капитала в борьбе против либеральных народников и «легальных
марксистов». М. Соцэкгиз. 175 стр.
НАШЕ ЗНАНИЕ, СИЛА И ОРУЖИЕ. Сборник статей. К 90-летию со дн-я
рождения В. И. Ленина. Калининград. Книжное изд-во. 125 стр.
ПАЖИТНОВ Л. Н.— У истоков революционного переворота в философии. «Эко-
номическо-философские рукописи 1844 года» К. Маркса. М. Соцэкгиз. 170 стр.
РАСУЛОВ Т. А.— Критика В. И. Лениным позитивистской социологии в 90-е годы
XIX века. Баку. Изд-во Академии наук Азербайджанской ССР. 175 стр.
ТОРЖЕСТВО ЛЕНИНСКИХ ИДЕЙ. Сборник статей. К 90-летию со дня рожде-
ния-В.-И. Ленина. Баку. Азернешр. 222 стр. На азербайджанском языке.
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
АУЭРХАН Я —Автоматизация и общество. М. Соцэкгиз. 170 стр.
ВОПРОСЫ КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ
РЕСПУБЛИКЕ. Сборник статей. Ответственный редактор — Н. Т. Федоренко. М. Изд-во
восточной литературы. 362 стр. (Академия наук СССР. Институт китаеведения).
ГЛЕЗЕРМАН Г. Е.— Будущее, которое начинается сегодня. О строительстве
коммунизма в СССР. 2-е, дополненное издание. М. «Молодая гвардия». 142 стр.
ГЛЕЗЕРМАН Г. Е.—О законах общественного развития. М. Госполитиздат.
240 стр.
ДУНАЕВА Е. А.— Сотрудничество социалистических наций в строительстве комму*
' низма. М. Соцэкгиз. 287 стр.
КАИДАЛОВ Д.—Коммунизм, труд и человек. М. Госполитиздат. 111 стр.
КОЗЛОВА О. В., МУРЗОВ К- И.— Что дает автоматизация социалистическому
обществу. М. Госпланиздат. 128 стр.
ЛУКЬЯНОВ А. И. и ЛАЗАРЕВ Б. М.-—Советское государство и общественные
организации. М. Госюриздат. 232 стр.
НОВЫЕ ФОРМЫ ЭКСПЛУАТАЦИИ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ. Материалы
обмена мнениями между марксистами ряда стран Европы, Америки и Азии по-аопросу

180
НОВЫЕ КНИГИ
теории и практики «человеческих отношений» на капиталистических предприятиях.
Рим. 13—15 октября 1958. М. Соцэкгиз. 344 стр.
ПРОБЛЕМЫ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ. Сборник статей.
Редакционная коллегия: В. Н. Колбановский и др. М. Изд-во Высшей партийной
школы и Академии общественных наук при ЦК КПСС. 220 стр.
ТОРЖЕСТВО ЛЕНИНСКОГО ПЛАНА ПОСТРОЕНИЯ СОЦИАЛИЗМА В СССР.
В помощь пропагандисту и агитатору. Ижевск. Удмуртское книжное изд-во. 142 стр.
ХОДЬКОВ П. Е.— Социалистические производственные отношения — мощный
двигатель развития производительных сил. Тула. Книжное изд-во. 164 стр,
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
АНАИИКЯН К. Г.— Диалектика возможности и действительности. Ереван. Изд-во
Ереванского университета. 215 стр. На армянском языке.
АХМЕДЛИ Д. Т.—Свобода и необходимость. Редактор —Д. Горский. Баку. Йзд-во
Академии наук Азербайджанской ССР. 165 стр.
ГЕОРГИЕВ Ф. И.— Категории материалистической диалектики. М. «Высшая
школа». 102 стр.
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ. (Учебное пособие). Под редакцией
А. Д. Макарова и др. М. Изд-во Высшей партийной школы и Академии общественных
наук при ЦК КПСС. 471 стр.
ДОБОРДЖГИНИДЗЕ В. И.— Диалектика абстрактного познания. Тбилиси.
«Советская Грузия». 188 стр. На грузинском языке.
ИЛЬЕНКОВ Э. В.— Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале»
Маркса. Ответственный редактор — М. М. Розенталь. М. 285 стр. (Академия наук СССР.
Институт философии).
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ. Сборник статей.
Редакционная коллегия: Л. А. Петров и др. Иркутск. Книжное изд-во. 259 стр.
НЙЧИК В. М.— Диалектический материализм о категории причинности. Киев.
Изд-во Академии наук Украинской ССР. 123 стр. На украинском языке.
ТУМАНЯН В. С. Диалектика раскрытия и преодоления противоречий. Ереван.
Изд-во Ереванского университета. 236 стр. На армянском языке. '
ФИЛОСОФИЯ. Сборник. Куйбышев. 172 стр. («Ученые записки» Куйбышевского
государственного педагогического института. Вып. 33).''
ЦЕРЕТЕЛИ С. Б.— Некоторые вопросы ленинского понимания истины. Тбилиси.
«Советская Грузия». 95 стр. На грузинском языке.
ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
АХУНДОВ М.—Основные положения учения Дарвина. Баку. Изд-во
Азербайджанского университета. 112 стр. На азербайджанском языке.
БУКАНОВСКИЙ В. М.— Принципы и основные черты классификации
современного естествознания. Пермь. Книжное изд-во. 218 стр.
ГОТТ В. С.— В. И. Ленин и современная физика. Киев. Госполитиздат
Украинской ССР. 181 стр. На украинском языке.
НЕКОТОРЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ МЕДИЦИНЫ И
ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ. Редакционная коллегия: Гаркуша Л. В. и др. Т. 2. Киев. Медгиз. 419 стр.
(Киевский медицинский институт имени А. А. Богомольца).
УМАРОВ С, МОСТЕПАНЕНКО М.— Ленин и развитие современной физики Ста-
линабад. Таджикгосиздат. 250 стр.
ЛОГИКА
АЛЕКСЕЕВ М. Н.—Диалектическая логика. Краткий очерк. М. «Высшая школа».
150 стр.
ГУТЕНМАХЕР Л. И.—Электронные информационно-логические машины.
Ответственный редактор — А. Дородницын. М. Изд-во Академии наук СССР. 188 стр.
РОЗЕНТАЛЬ М. М.—Принципы диалектической логики. М. Соцэкгиз. 478 стр.
ЭСТЕТИКА
ВОПРОСЫ ЭСТЕТИКИ. Сборник статей. Ответственный редактор—Г. А. Недоши-
вин. Т. 3. М. «Искусство». 476 стр.
ИСКУССТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ. Сборник статей о социалистическом
реализме. Л. Лениздат. 400 стр.
ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА. Редакционная коллегия:
А. В. Прямков и др. Сб 2. М. Изд-во Высшей партийной школы и Академии
общественных наук при ЦК КПСС. 312 стр.

НОВЫЕ КНИГИ
181
НАУЧНЫЙ АТЕИЗМ
АВЕТИСЬЯН А. А.—Очерки по истории религии и атеизма. Древний мир. Киев.
Изд-во Академии наук Украинской ССР. 195 стр.
БЕСЕДЫ ПО АТЕИЗМУ. Редакционная коллегия: В. А. Белов и др. Вологда.
Книжное изд-во. 148 стр.
ЗАБОРОВ М. А.— Папство и крестовые походы. М. Изд-во Академии наук СССР.
262. стр. (Научно-популярная серия).
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ И СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО О
РЕЛИГИИ И ЦЕРКВИ. Сборник статей. Ереван. Айпетрат. 149 стр. На армянском языке.
КОРВИН О.— Лавочка святых тряпичников (Зеркало папизма). Львов. Книжное
изд-во. 247 стр. На украинском языке.
КРЫВЕЛЕВ И. А.— Ленин о религии. М. Изд-во Академии наук СССР. 239 стр.
КУБЛАНОВ М. М.— Мыслители древности о религии. М. Госполитиздат. 102 стр.
(Научно-популярная библиотечка по атеизму).
КУЛИЕВ Недир— Антинаучная сущность ислама и задачи атеистического
воспитания трудящихся в условиях Советского Туркменистана. Ашхабад. Изд-во Академии
наук Туркменской ССР. 164 стр.
МАНСУРОВ Н. С.— Наука и религия о психической деятельности. М. Воениздат.
112 стр. (Научно-популярная библиотека).
РЕЛИГИЯ БЕЗ МАСКИ. Казань. Татарское книжное изд-во. 323 стр.
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ
БАЗАРОВ У. Б. Идейные основы творчества Хамзы Хаким-Заде Ниязи. Под
редакцией И. М. Муминова. Ташкент. Академия наук Узбекской ССР. 117 стр.
ГЕРЦЕН А. И.—Собрание сочинений в 30 томах. Т. 20. Произведения 1867—1869 гг.
Дневниковые записи. Кн. I. M. Изд-во Академии наук СССР. 494 стр.
ГРАБОВСКИЙ П. А.—Собрание сочинений в трех томах. Т. 3. Киев. Изд-во
Академии наук Украинской ССР. 415 стр. На украинском языке.
Давид НЕПОБЕДИМЫЙ (Анахт) — Определения философии. Сводный
критический текст, перевод с древнеармянского, предисловие и комментарии С. С. Аревшатяна.
Ереван. Изд-во Академии наук Армянской ССР. 169 стр. На русском и армянском
языках.
ИОАННИСЯН А.— Очерки истории армянской освободительной мысли. Книга 2.
Ереван. Изд-во Академии наук Армянской ССР. 696 стр. На армянском языке.
ИОВЧУК М. Т.— Г. В. Плеханов и его труды по истории философии. М. Соцэкгиз.
316 стр.
НАУМОВА М. А.— Социологические философские и эстетические взгляды
Н. Д. Добролюбова. М. 264 стр. (Академия наук СССР. Институт философии).
ПОПОВ П. М.— Григорий Сковорода. Жизнь и творчество. Очерк. Киев.
Гослитиздат Украины. 171 стр. На украинском языке.
Иван ФРАНКО — Статьи и материалы. Редакционная коллегия: М. И. Рудницкий
и др. Сб. 7. Львов. Изд-во Львовского университета. 505 стр. На украинском языке.
ФУРКАТ — Избранные произведения. Т. 2. Ташкент. Гослитиздат Узбекской ССР.
185 стр. На узбекском языке.
ШАХСУВАРЯН А. О.— Авиценна и армянские источники. Ереван. Айпетрат.
180 стр. На армянском языке.
ШНИТМАН А. М.— Развертывание Д. Н. Благоевым марксистской пропаганды
в Болгарии во второй половине 80-х годов XIX столетия и русское освободительное
движение. Мурманск. 115 стр. («Ученые записки» Мурманского государственного
педагогического института. Т. 4. Вып. 3).
КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ
ГАБРИЭЛЬЯН Г. Г.— Современная зарубежная армянская буржуазная
реакционная философия. Ереван. Изд-во Ереванского университета. 230 стр. На армянском
языке.
ДЖОХИДЗЕ К. Л.—Легенда о «народном капитализме» — ложь от страха.
Тбилиси. «Советская Грузия». 149 стр. На грузинском языке.
КРИТИКА БУРЖУАЗНО-РЕФОРМИСТСКИХ И РЕВИЗИОНИСТСКИХ
ТЕОРИЙ В ВОПРОСАХ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА. Сборник статей. Под редакцией
С. А. Покровского. М. Госюриздат. 287 стр.
ПРОТИВ БУРЖУАЗНОЙ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО
ОБЩЕСТВА. Редакционная коллегия: М. В. Нечкина и др. М. Изд-во Высшей
партийной школы и Академии общественных наук при ЦК КПСС. 383 стр.
ПРОТИВ РЕВИЗИОНИЗМА В ЭСТЕТИКЕ. Сборник статей. Под редакцией
Ф. И. Калошина и Д. Ф. Козлова. М. Изд-во Академии художеств СССР. 148 стр.
СОСЕЛИЯ Г. К.— Ревизионизм и марксистское учение о диктатуре пролетариата.
Т. I. 90-е годы XIX в.— 30-е годы XX в. М. Институт международных отношений. 304 стр.

BRIEF SUMMARIES OF MAIN ARTICLES
V. I. KONDRASHOV, I. A. SELEZNYOV, Mankind Must Be Rid of War
The article is devoted to an examination of the problem of war and peace today. The
authors, basing themselves on the Marxist-Leninist philosophy, reveal the methodological
principles that constitute the starting point for solving the problem. A description is given
of the basic content of the present period, and the thesis of the Twentieth Congress of the
Communist Party of the Soviet Union is substantiated as to the possibility of averting war.
Analysing the relation between the economic and political forces now operating in
the international field, the authors show the sources of the danger of a new war, and
expose those who are mainly responsible for the policy of aggression. At the same time
the article indicates the tremendous opportunities that mankind now possesses for averting
war.
In the concluding part of the article the authors give a summary of the results
of the fight for peace and of the perspectives in this! regard. They show the significance
of the economic achievements of socialism and of the battle of the peace forces for
disarmament so as to deliver mankind from the evils of war. In this connection the role of the
subjective factor is shown in determining the prospects: of war and peace.
The article contains a critical review of dogmatic errors and revisionist distortions
of questions of war and peace in contemporary conditions.
J. I. KOZYREV. Regarding the Distribution of the Fund of Social Consumption During
the Period of the Full-scale Construction of Communism
In the article it is shown that the establishment of social ownership led to a
fundamental change in both the content and the structure of the distributive relations of the
new society. Distribution according to labour has become actual distribution according
to labour, and not to capital. A new distributive institution has appeared, based on social
ownership—it is the fund of social consumption, something without precedent in the
systems of distributive relations of the exploiting social-economic formations.
The utilisation of rapidly growing social funds: opens up the possibility of raising
the wellbeing and cultural level of the people on a Communist basis. The fund of social
consumption goes to the payment of pensions and allowances, the full coverage of
expenditures on the maintenance of educational institutions, expeditures on public health,
on the building of houses, cultural and educational institutions, and to ensure the
recovery of the bulk of the expenditure on maintaining boarding schools, kindergartens,
creches, etc.
The organisation of social consumption assists in raising the real incomes of the
working people. The social-economic significance of this process is that it contains
elements of directly communist distribution. The development of the social consumption

SUMMARIES
183
funds is of great significance for the moral formation of the men of communist society.
As the social consumption funds" expand, collectivism will be established and developed
in life, labour, and the relations between people, and it will become possible to make
reasonable use of the ever-growing benefits of communism.
Y. V. KHODAKOV. The Necessary and the Accidental in Scientific Development
The article examines the question of how science (more exactly, chemistry)) has
developed, and how in the past its connection was effected with practice, the relation being
revealed between the elements of accident and necessity in scientific-development in
general.
It is shown that errors are possible in solving such problems if complete confidence is
placed in such a source as the testimony of the author of the given discovery while
account is not taken of the situation in science as a whole.
One must see three phases in the transformation of the unknown "thing in itself'
into a "thing for us": 1) the thing is not yet known and cannot be known at the given
level of the technique of investigation; 2): the possibility of knowing the thing arises* but
can only be realised as an accidental discovery; 3) if this discovery is not made during
the second phase, it is necessarily made in the third phase. The transition of the first phase
to the second is conditioned by the perfection of the material basis, viz:—by the creation
of new instruments (for example, the spectroscope, the radiotélescope)) and by the
improvement of the old ones (for example, weights). The transition, however, from the second
phase to the third is conditioned by the establishment in science of its leading-theories
(fcr example, the periodic law).
Technical development organically intervenes in scientific development, following
the same law, of the growth of accident into necessity. Hence the possibility and necessity
of planning science ensues at the contemporary stage of its development in the
conditions of socialist society.
V. M. BOGUSLAVSKY. The Objective and the Subjective in the Dialectics of Thinking.
Two aspects should be discerned in subjective dialectics, the dialectics] of knowledge
in general, and in thinking in particular, viz:—
I. The development of thinking by the whole of humanity, and the development of
thinking by each individual person proceed according to dialectical laws irrespective of
the will of man and of the degree to which he knows these laws. 2. In the measure that
mankind acquires an ever deeper knowledge of the dialectical character of the
development of the outer world and of knowledge, man makes conscious use of his knowledge of
dialectics to know and transform reality.
A number of specific features inherent in the thought of every person when he makes
a true judgement of reality, go to show that the laws governing the objective world are
reflected "specifically and dialectically in the concepts of man".
There is a unity of identity and difference inherent in every phenomenon, every
process in both the real world and in thought. The recognition of identity and the
consideration of this as absolute (the viewpoint of abstract identity); and also the
consideration of difference'as absolute (the viewpoint of abstract difference)) constitute a one-sided
appreciation of one of the points of the dialectics of life and thinking, and as a
consequence may only be applied within narrow boundaries, beyond which they lead to gross
errors, to idealism, to agnosticism in philosophy, and to opportunism in politics. Both
these conceptions, however, were necessary stages in the process of the historical
development of mankind's knowledge of the laws of objective reality and knowledge. This process
led to the creation of the dialectical method of Marx, Engels and Lenin, which overcame
the onesidedness of their predecessors and constitutes: the most comprehensive, profound
and correct understanding of the laws governing being and thinking. As a consequence,
materialist dialectics is not only a powerful instrument of knowledge, but also a guide to
action, a sharp instrument for transforming reality.

184
SUMMARIES
R. GARODI (France). Problems of Morals in Contemporary French Philosophy
The problem of stating the case for morals is the central problem facing
contemporary French philosophy. The author examines the three trends prevailing in this sphere in
French intellectual life since the second world war, viz:—existentialism, Catholic thought,
and Marxism. By virtue of its cynicism and individualism, existentialism proved
incapable of elaborating the principles of morals. Catholic thought was compelled, in order
to keep a place in philosophy, to radically change its orientation and to associate itself
with either existentialism or Marxism. Today only Marxism is able to supply morals
with an objective basis.
Marxism counters theological conceptions regarding the basis of morals in both their
traditional form and in their Kantian or post-Kantian variants. It also opposes positivist
conceptions, which reduce Marxism to vulgar sociologism. It would be wrong to think
that Marxism contents itself with stating the fact of class antagonisms and forecasting
the way the conflict between classes is settled. This mistaken interpretation of Marxism
results from attributing to scientific socialism the positivist conception of science, which
is regarded as the registration of facts connected by mathematical relations. Such science
is definitely separate from morals. Only the dialectical conception of science can supply
a basis for morals. The key for this, according to the author, is the concept of alienation
drawn up by Marxism. The Marxism theory of alienation renders it possible to subject to
fundamental criticism Positivism, which is the typical form of alienating thought, and
to single out the specific character of man and of his history.
A. S. BOGOMOLOV. The Metaphysical Conception of Development in the 19th and 20th
Centuries
The article is devoted to an analysis of the changes to which the theory of
development in bourgeois philosophy has been subjected in connection with scientific progress
and important social processes at the close of the 19th and the beginning of the 20th
century. The substance of these changes is that mechanistic, commonplace evolutionism
has been abandoned, and "creative evolution" has been adopted.
Whereas 19th century mechanistic evolutionism denied that qualitative changes take
place in the course of evolution, and reduced all changes to a mechanical combination
and redistribution of certain ultimate particles (atoms, cells of the organism, individuals
in society, etc.), "creative evolution" in the person of its principal representatives:
A. Bergson, S. Alexander, A. N. Whitehead, T. H. Smuts, etc., advanced the view that
in the process of development new qualities appear that cannot be reduced to the
previously existing ones, and that therefore do not allow of scientific forecast, being
conditioned by the activity of an ideal "creative principle" ("vital impulse", "nisus" "God",
"wholism" etc.).
What caused the abandonment of commonplace mechanical evolutionism was both
the crisis in physics, which led to a change of notions about the laws and principles of
the mechanistic natural science on which it was based, and the social changes expressed in
capitalism's transition from its pre-monopoly stage of "peaceful" development to its
highest stage, imperialism, when the decaying capitalist system is subjected to particularly
destructive upheavals, crises and wars. Characteristic of the bourgeois world outlook of
this epoch is a denial that evolution proceeds according to law, uncertainty of the morrow,
and fear of the morrow. All this is expressed in contemporary bourgeois evolutionism, too.
A comparative analysis of "creative evolution" and the dialectical-materialist
conception of development shows that from the angle of the struggle between dialectics and
metaphysics in the theory of evolution, "creative evolution" is a new form of the
metaphysical conception of development which, while recognising development and the general
character of the world process, at the same time makes an absolute of qualitative changes.
"Creative evolution" should be distinguished from 19th century catastrophism, with which
it is often identified.

SUMMARIES
ДО
V. SEKHLIANU. The Application of Mathematics to Biology and Medicine
Mathematical methods are applicable not only in the investigation of the physical
and chemical qualities and processes that take place in the organism, but also in the
investigation of specifically biological qualities and processes, including problems
connected with biological populations.
The fruitfulness of the results achieved depends on the philosophical concept at the
basis of the investigation, and also on the strict observance of the principle of the
connection between quantitative and qualitative definitions of objects.
In solving this problem there are two mistaken conceptions, which can be eliminated
by correct methodology. It is the probability approach and formalism. It is useful to
distinguish the "viewpoint of the biomathematician", who uses quantitative methods as a
means of establishing the existence of relations between elements, and the "viewpoint of
the biophysicist", who tries to express the laws of life by mathematical formulas.
Out of didactic considerations we may distinguish several departments of biomathe-
matics, viz:—a) biometry (quantitative investigation of biological objects); b) quantitative
biology (investigation of biological phenomena); c) biological staushes (investigation of
complexes of data or objects). •
Apart from mathematics as a methodological auxiliary instrument (in processing
data received as a result of observation and experiment), mathematics should be developed
as an auxiliary instrument in elaborating theories. In morphology, for instance, it is very
useful to employ mathematics, ranging from citometrical research to the investigation of
living forms (biological geometry), with the aid of differential geometry.
Mathematical methods are insufficient for solving problems of biology and medicine,
but occasionally are absolutely necessary.
In all cases properly employed mathematical methods render it possible to deepen
our knowledge of objecta.
M. S. DJUNUSOV. The Social-Economic Formation as a Category
of Historical Materialism.
The scientific conception of the social-economic formation was drawn up as a result
of materialism spreading to the study of social life, the elaboration of the materialist
conception of history, and the cognition of the most general laws of social development.
The social-economic formation is defined in the article as a historically definite stage in
the onward march of social development with the special system of social phenomena that
arise on the basis of definite production relations. Not every stage in the onward march c/
social development is a social-economic formation; only such a stage is so that is a quali
tatively specific stage in the development of society and possesses specific laws of
development. Much space is devoted in the article to the question of the methodological
function of the category of the social-economic formation. This problem has least of all been
created in philosophical literature. The significance is shown of the category of the social-
economic formation for the criticism of the anti-scientific conceptions of contemporary
bourgeois sociology. Reference is made to the methodological significance of the category
of the social-economic formation for knowing the historical process and for periodising
world history.
The methodological significance of the category of the social-economic, formation for
the study of the experience of communist construction is analysed from two aspects:—
a) communist construction is regarded as a single process of change in the social
organism, and b) socialism and communism are regarded as two étages in the development
of one and the same social-economic formation; hence it is impermissible to set one
against the other. The growth of socialism into communism is regarded as the
development of an immature form into a mature and higher form of one and the same social-
economic formation.

186
SUMMARIES
N. P. PHILIMONOV. Man and the Machine.
The article is? devoted to problems connected with technical progress. Regarding
technology as the most essential element of efficiency in production, an element actively
influencing the working habits and in the last analysis the entire aspect of man, the author
singles out a number of questions connected with the influence of technology, and
primarily machines!, on the conditions of the working people in the capitalist and socialist
societies.
Machines in-themselves-axe-indifferent to-the aims of production which are
characteristic of the particular social-economic formation. But the .applicaion of machines has a
clearly expressed social tendency. The drawing of a line of demarcation between these
aspects enables one to give the right answer to the question of why it is that machines
differently affect the conditions of the working people under capitalism and under
socialism.
The article contains a brief review of such problems as the influence of machines
on the character of labour, on the cultural and technical level and the degree of
occupation of the working people. #
The author shows how the latest achievements' in the sphere of technical progress
(the mastery of atomic energy, automation of production, the beginning of the mastery of
outer space) again confirm the well-known propositions of the Marxist-Leninist theory
about machines not being to blame for the sufferings of the workers resulting from their
application under capitalism.
The author briefly describes the system of social measures which under socialism
renders it possible to really subordinate technical progress to the basic economic aims
of society, to realise all the possibilities in technology as a means of lightening labour
ami achieving the all-rouad-development of the human personality.

CONTENTS
1Ô7
CONTENTS
V. I. KONDRASHOV, I. A. SELEZNYOV—Mankind must be
rid of War .....* • 3
The training of philosophers must accord with the tasks
of today !8
Y. N. KOZYREV—About the distribution of the fund of
public consumption in the period of the extensive
construction of Communism 29
Y. V. KHODAKOV—The necessary and the fortuitous in the
development of science 41
V. M. BOGUSLAVSKY—The objective and the subjective in
the dialectics of thought 52
ROGET GARODI (France)—The problem of morals in
contemporary French philosophy 64
Z. G. ZORYANOV—Karl Marx about freedom of creative
effort 78
A. S. BOGOMOLOV—The metaphysical conception of
development in the nineteenth and twentieth centuries . 89
DISCUSSION
V. SEKHLIANU (Rumania)—The application-of mathematics
in biology and medicine 100
FOR STUDENTS OF PHILOSOPHY
Consultation. M. S. JUNUSOV (Frunze City)—The
Social-Economic formation as a category of-historical
materialism 110
Answers to questions. N. P. FILIMONOV—Man and
machines 118
Experience in studying philosophy. V. B. OL-
SHANSKAYA (Leningrad)—About the activities of
seminars for the study of philosophical problems of
contemporary natural science 129
BRIEF NOTES AND LETTERS
T. A. SAKHAROVA—Know, study, and love Lenin . .134
SCIENTIFIC ACTIVITY
M. M. ABAYEVA, N. K. KULIYEV (Ashkhabad)—The work
and plans of Turkmenian philosophers. I. D. ANDREYEV,
I. I. IONOV—A meeting of the Bureau of the Scientific
Council on philosophical problems of natural science.
N. B. NAILIN, Y. M. BABOSOV, K. L. POTAYENKO
(Minsk), F. R. SIDORENKO (Rostov-on-Don), J. T. AKH-
MEDLI (Baku)—Meetings with readers 138
CRITICISM AND BIBLIOGRAPHY
M. F. MAMEDOV, M. F. OVSYANNIKOV, M. V. YAKOV-
LEV—A valuable contribution to historico-philosophical
science. L. A. DRUYANOV, Y. V.
KRYANYEV—Textbook for the propagandist of atheism. N. S. GORDIYEN-
KO (Leningrad)—First textbooks on new course of
lectures irr

183
SOMMAIRE
SOMMAIRE
V. I. KONDRACHEV, I. A. SELEZNEV — L'humanité doit
être délivrée des guerres 3
Elever la formation philosophique des cadres au niveau des
problèmes actuels 18
J. N. KOZYREV — Sur la répartition des fonds de
consommation sociale au cours de la période de l'édification
développée du communisme 29
J. V. KHODAKOV — L'indispensable et le fortuit dans l'évolu- .
tion de la science 41
V. M. BOGOUSLAVSKI — L'objectif et le subjectif dans la ,
dialectique de la pensée 52
ROGER GARODI (France) — Le problème de la morale dans
la philosophie française moderne 64
Z. G. ZORIANOV — K. Marx sur la liberté de créer . ... 78
A. S. BOGOMOLOV — La conception métaphysique de
l'évolution aux XIX et XX siècles 89
DISCUSSIONS
V. SEKHLIANOU (Roumanie)—Sur l'application des
mathématiques en biologie et en médecine . .100
POUR CEUX QUI ETUDIENT LA PHILOSOPHIE
Consultations. M. S. DJOUNOUSSOV (Frounze) —La
formation sociale et économique entant que catégorie du
matérialisme historique 110
Réponses aux questions. N. P. FILIMONOV —
L'homme et la machine 118
La pratique des études philosophiques.
V. B. OLCHANSKI (Leningrad) — Sur le travail des
séminaires pour l'étude des problèmes philosophiques des
sciences naturelles modernes 129
BREVES NOTES ET LETTRES
T. A. SAKHAROVA — Connaître, étudier, aimer Lénine. . 134
LA VIE SCIENTIFIQUE
M. M. ABAEV, N. С KOULIEV (Achkhabad)—Les actes et
les projets des philosophes de la Turkménie. I. D.
ANDREE V, I. I. IONOV —La séance du bureau du Conseil
scientifique pour les problèmes philosophiques relatifs aux
sciences naturelles. N. B. NAILINE, E. M. BABOSSOV,
K. L. POTAENKO (Minsk), F. R. SIDORENKO (Rostov-
sur-le-Don), Dj. T. AKHMEDLI (Bakou) — Rencontres
avec les-lecteurs . . . . 138
CRITIQUE ET BIBLIOGRAPHIE
Ch. F. MAMEDOV, M. E. OVSIANNIKOV, M. V. JAKOV-
LEV — Contribution de grande valeur à la science
historique et philosophique. L. A. DROUIANOV, G. V. KRIA-
NEV — Aide-mémoire pour le propagandiste de
l'athéisme. N. S. GORDIENKO (Leningrad) — Premiers manuels
du nouveau cours d'étude 155

INHALT
189
INHALT
W. I. KONDRASCHOW, I. A. SELESNJOW — Die Mensch-
heit soll von den Kriegen erlöst werden 3
Die Ausbildung der philosophischen Kader hat den Aufgaben
der Gegenwart zu entsprechen 18
J. N. KOSYRJEW — Über die Verteilung des Fonds der
gesellschaftlichen Verbrauchsgüter in der Periode des
entfalteten Aufbaus des Kommunismus 29
J. W. CHODAKOW — Notwendiges und Zufälliges in der
Entwicklung der Wissenschaft 41
W. M. BOGUSLAWSKI — Objektive und subjektive Faktoren
in der Dialektik des Denkens 52
ROGER GARODY (Frankreich) — Das Problem der Moral in
der gegenwärtigen französischen Philosophie .... 64
S. G. SORJANOW — K. Marx über Schaffensfreiheit . ... 78
A. S. BOGOMOLOW — Der metaphysische
Entwicklungsbegriff im 19.-20. Jh 8Э
DISKUSSIONEN
W. SECHLJANU (Rumänien) — Über die Anwendung der
Mathematik auf dem Gebiet der Biologie und der
Medizin 100
FRAGEN DES PHILOSOPHIESTUDIUMS
Konsultationen: M. S. DSHUNUSOW (Frunse) — Die
gesellschaftlich-ökonomische Formation als Kategorie des
historischen Materialismus . . 110
Beantwortung von Fr agen : N. P. FILIMONOW —
Mensch und Maschine 118
Auswertung von Erfahrungen des Philosophiestudiums
W. B. OLSCHANSKI (Leningrad) — Über die
Tätigkeit der Seminare fur philosophische
Forschungsprobleme der gegenwärtigen Naturwissenschaft 129
NOTIZEN UND BRIEFE
T. A. SACH ARO WA — Kennt, studiert und liebt Lenin'. . . 134
WISSENSCHAFTLICHES LEBEN
M. M. ABAJEWA, N. K. KULIJEW (Aschchabad) — Die
Tätigkeit und die wissenschaftlichen Pläne der Philosophen
Turkmeniens. I. D. ANDREJEW, 1.1. IONOW — Eine
Sitzung des Büros des Wissenschaftlichen Rates für
philosophische Fragen der Naturwissenschaft. N. B. NAILIN,
E. M. BABOSSOW, K. L. POTAJENKO (Minsk), F. R. SI-
DORENKO (Rostow am Don), Dsh. T. ACHMEDLI
(Baku) — Begegnungen mit Lesern -..*.. 133
KRITIK UND BIBLIOGRAPHIE
SCH. F.' MAMEDOW, M. F. OWSJANNIKOW, M. W. JA-
KOWLEW — Wertvoller Beitrag zur geschichtsphi-
losophischen Wissenschaft. L. A. DRUJANOW, J. W.
KRJANJEW — Handbuch für Propagandisten des
Atheismus. N. S. GORDIJENKO (Leningrad) — Die ersten
Lehrbücher zum neuen Vorlesungskursus 155

190
CONTENIDO
CONTENIDO
V. I. KONDRASCHOV, I. A. SELESNIOV — La humanidad
debe* ser librada de guerras 3
Preparar los cuadros filosóficos al nivel de las tareas actuales. 18
J. N. KOSIREV — La distribución del fondo social de con-
sumo*en«el período de la construcción del comunismo. . 29
J. V. JODAKA,— Lo necesario y lo casual en el desarrollo
deficiencia % 41
V. M. BOGUSLAVSKI — El elemento'objetivo y subjetivo en
la dialéctica del pensamiento 52
ROGER GAROUDY (Francia) — El problema de la moral en
la filosofía francesa contemporánea 64
S. G. SORIANOV — C, Marx sobre la libertad de creación. . 78
A. S. BOGOMOLOV — La concepción metafísica del
desarrollo en-los sigos XIX y XX 89
POLÉMICAS Y DISCUSIONES
V. SESÍLIANU (Rumania) — Aplicación de la matemática
en4a,biología y la medicina .100
PARA LOS-QUE ESTUDIAN FILOSOFÍA
Canrtfltas M. S. DSHUNUSOV (Frunze)—La estructura
económico-social—categoría del materialismo dialéctico. 110
Respuestas al lector N. P. FILIMONOV — El
hombre y la máquina 118
Experiencia en el estudio de la filosofía
V. B. OLSHANSKI (Leningrado) — Trabajo de los
seminarios de estudio de los problemas de las ciencias
naturales-contemporáneas 129
NOTAS BREVES Y CARTAS
T. A. SA JARO VA — Conocer, estudiar y amar a Lenin. . .134
VIDA CIENTÍFICA
M. M. ABAEVA, N. K. KULIEV (Ashjabad) — obras y planes
de los filósofos de Turkmenia. I. D. ANDREEV, I. I. 10-
NOV — Sesión del Consejo científico dedicado a los
problemas de las ciencias naturales. N. B. NAILIN, E. M. BA-
BOSOV, K. L. POTAENKO (Minsk), F. R. SIDORENKO
(Rostov del Don), T. D. AJMEDLI (Bakú) — Entrevistas
conellector 138
CRITICA Y BIBLIOGRAFÍA
Sh. F. MAMEDOV, M. F. OVSIANNIKOV, M. V. YAKO-
VLEV — Una aportación valiosa a la ciencia histórico-
filosófica. L. A. DRUIANOV, U. V. KRIANEV — Textos
para los propagandistas del ateísmo. N. S. GORDIENKO
(Leningrado) — Primeros textos para el nuevo curso de
conferencias . 155

СОДЕРЖАНИЕ
В. И. Кондратов, И. А. Селезнев — Человечество должно
быть избавлено от войн 3
Подготовку философских кадров — на уровень современ-
ных задач ; 18
Ю. Н. Козырев — О распределении фонда общественного
потребления в период развернутого строительства
коммунизма 29
Ю. В. Ходаков — Необходимое и случайное в развитии
науки ::.:.: 41
В. М. Богуславский — Объективное и субъективное в
диалектике мышления 52
Роже Гароди (Франция) —Проблема морали в
современной французской философии 64
3. Г. Зорьянов — К. Маркс о свободе творчества .... 78 —
A. С.Богомолов — Метафизическая концепция развития
в XIX и XX веках 89
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
B. Сэхляну (Румыния)—О применении математики в
биологии и медицине • 100
ДЛЯ ИЗУЧАЮЩИХ ФИЛОСОФИЮ
Консультации
М. С. Джунусов (г. Фрунзе)
—Общественно-экономическая формация как категория исторического
материализма 110
Ответы на вопросы
Н. П. Филимонов — Человек« машина 118
Опыт изучения философии
В. Б. Ольшанский (Ленинград) —О работе семинаров по
изучению философских проблем современного
естествознания 129
КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ И ПИСЬМА
Т. А. Сахарова — Знать, изучать, любить Ленина . . 134

192
СОДЕРЖАНИЕ
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
М. М. Абаева, Н. К. Кулиев (Ашхабад) —Дела <и планы
философов Туркмении 138
И. Д. Андреев, И. И. Ионов —Заседание бюро Научного
совета по философским вопросам естествознания . . 144
Н. Б. Наилин, Е. М. Бабосов, К. Л. Потаенко (Минск),-
Ф. А. Сидоренко (Ростов-'на-Дону), Дж. Т. Ахмедли
(Баку) —Встречи с читателями 147
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Ш. Ф. Мамедов, М. Ф. Овсянников, М. В, Яковлев —
Ценный вклад в историко-философскую науку . . . 155
Л. А. Друянов, Ю. В. Крянев — Пособие для
пропагандиста атеизма .165
Н. С. Гордиенко (Ленинград) — Первые пособия по
новому курсу лекций : : 168
Коротко о книгах
A. А. Гельфман, И. В. Савицкий (Одесса) —Р. М. Хами-
това. Борьба материализма с идеализмом по вопросу
о происхождении живых тел и сущности жизни - . . 172
B. С. Шафарев — James К. Feibleman. «Inside the Great
mirror. A critical examination of the Philosophy of
Rüssel, Wittgenstein and their followers» .... 172
А. В. Гулыга — Иоганн Готфрид Гердер. Избранные
сочинения 174
Новые книги (1960 год) 176
Резюме на английском языке 182
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
М. Б. МИТИН (главный редактор), Ю. А. Замошкин, М. Д. Каммарн,
Б. М. Кедров, И. Е. Кравцев, И. В. Кузнецов, Ю. К. Мельвиль, В. С.
Молодцов, М. Ф. Овсянников, А. Ф. Окулов, В. И. Свидерский, Ц. А. Сте-
панян, Б. С. Украинцев (зам. главного редактора), К. М. Фролов,
А. Ф. Шишкин.
Адрес редакции:
А 06440.
Москва, Г-19, Волхонка, 14, комн. 103, первый
Б 3-77-41, Д 3-35-40.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
Подписано к печати 6/Х 1960 г.
этаж. Телефоны:
Тираж 26 500.
Изд. № 1792. Заказ № 2545. Формат бумаги 70'X108Vie. 6 бум. л.—16,44 печ. л.
Ордена-Ленина типография газеты «Правда» им. И. В. Сталина. Москва, ул. «Правды», 24.