А.А.Кищинский

ПТИЦЫ
колымского
НАГОРЬЯ

издательство • наука


ACADEMY OF SCIENCES OF THE USSR DEPARTMENT OF

GENERAL BIOLOGY

SCIENTIFIC COUNCIL ON THE PROBLEM

«BIOLOGICAL FOUNDATIONS OF DEVELOPMENT,
RECONSTRUCTION AND CONSERVATION OF ANIMAL LIFE»

A. A. KI STS CHIN SKY

BIRDS

OF THE KOLYMA HIGHLANDS

PUBLISHING HOUSE «N A U К Л»
АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ОТДЕЛЕНИЕ ОБЩЕЙ БИОЛОГИИ

НАУЧНЫЙ СОВЕТ ПО ПРОБЛЕМЕ
«БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОСВОЕНИЯ.

РЕКОНСТРУКЦИИ И ОХРАНЫ ЖИВОТНОГО МИРА»

А. А. КИЩИНСКИЙ

ПТИЦЫ

КОЛЫМСКОГО НАГОРЬЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

МОСКВА 1968
УДК 598.2(235.33)

Птицы Колымского нагорья. А. А. Ки щи нс кий. 1968 г.

Книга является первой сводкой по птицам Колымского
нагорья. На основе оригинальных материалов, собранных во
время экспедиций, автор подробно описал распространение,
экологию, систематику птиц этой горной страны. Много
внимания уделено биологии малоизученных видов, таких, как
соловей-красношейка, каменушка, короткоклювый зуек и др.

Книга рассчитана на орнитологов, экологов, зоогеографов,
а также на студентов-биологов, работников охотничьего хо-
зяйства и натуралистов-любителей.

Табл. 13, иллюстраций 26, библ. 109 назв.

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР

Л. А. П ОРТ ЕН КО

CHIEF EDITOR

L. А. РО RT EN ко

2-10-6
276-68(11)
ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1962 г. по заданию Зоологического института Академии наук
СССР я начал исследование фауны Колымского нагорья — од-
ной из наименее изученных в зоологическом отношении частей
Северо-Восточной Азии. Наибольшее внимание предполагалось
уделить изучению горной фауны и зоогеографической характе-
ристике страны. Эта книга является результатом обработки ор-
нитологических материалов, собранных в ходе исследования.

Новые коллекционные сборы и биологические наблюдения
сделаны мною во время поездок в Магаданскую область в 1963
и 1964 гг., продолжавшихся с мая по сентябрь, в течение всего
летнего сезона. Эти поездки были совершены по командировке
Зоологического института Академии наук СССР и на его сред-
ства. Кроме собственных материалов, я имел возможность ис-
пользовать для работы коллекции птиц из Колымского нагорья
и сопредельных территорий, хранящиеся в Зоологическом ин-
ституте АН СССР, Зоологическом музее Московского универси-
тета и Магаданском областном краеведческом музее. В общей
сложности изучено более 500 экз. птиц с Колымского нагорья.

Необходимые определения беспозвоночных животных про-
изведены А. Н. Голиковым, К. Б. Городковым, Г. Н. Длусским,
А. К. Загуляевым, О. Л. Крыжановским, И. М. Лихаревым и
Я. И. Старобогатовым. Определения растений сделаны Б. А. Юр-
цевым. Б. К. Штегман, А. С. Мальчевский и А. М. Чельцов-Бе-
бутов взяли на себя труд прочесть рукопись и сделали ряд важ-
ных критических замечаний. Некоторые ценные замечания по-
лучены также от А. И. Иванова, Е. В. Козловой, К. А. Юдина,
Н. А. Гладкова, К. А. Воробьева, В. С. Залетаева. Неоценимую
помощь, которая зачастую требовала затраты большого труда
и времени, постоянно оказывал мне при выполнении работы мой
научный руководитель профессор Л. А. Портенко. Непремен-
ную поддержку при всех возникавших в работе трудностях я
получал от дирекции Зоологического института Академии наук
СССР.

Во время полевых работ автору приходилось обращаться в
Магаданское отделение Тихоокеанского института морского
рыбного хозяйства и океанографии, в Колымское управление
гидрометеорологической службы и в Северо-Восточное геологи-
ческое управление. Руководители и сотрудики этих организаций
всегда оказывали мне необходимое содействие.

Все организации и лиц, которые своей помощью и трудом
способствовали выполнению этой работы, я прошу принять мою
искреннюю благодарность.

В тексте работы приняты следующие сокращения:

ЗИН — Зоологический институт Академии наук СССР,
МОКМ — Магаданский областной краеведческий музей,
МЗЭ — Магаданская землеустроительная экспедиция Мини-
стерства сельского хозяйства РСФСР.
ВВЕДЕНИЕ

Фауна гор Северо-Восточной Сибири до сего времени еще
мало известна, а многие горные массивы вообще не посещались
зоологами. Между тем изучение этой фауны имеет не только
практическую ценность (поскольку в ее состав входят промыс-
ловые животные и виды, играющие важную роль в лесном хо-
зяйстве), но и большое общебиологическое значение. В частно-
сти, изучение горной авифауны Северо-Восточной Сибири пред-
ставляет значительный интерес для науки в аспекте формирова-
ния этой фауны, ее зоогеографических связей и биологических
приспособлений отдельных видов к специфическим и крайне су-
ровым условиям существования в субарктической горной стране.
Исследование, предпринятое нами, имело целью не только дать
региональную фаунистическую сводку по птицам малоизучен-
ной территории, но и осветить перечисленные вопросы общебио-
логического значения на новом материале.

Колымское нагорье — одна из тех частей Советского Союза,
которые дольше всего не затрагивались планомерными научны-
ми исследованиями. По сути дела, до 1920-х годов в глубь него
не проникала ни одна экспедиция. Зоологические материалы,
собранные до 1930 г., касаются лишь территорий, сопредельных
с нагорьем, или североохотского побережья.

В 1789 г. участник экспедиции Биллингса доктор К. X. Мерк
(С. Н. Merck) проводил орнитологические исследования в
Тауйской губе. О его работах кратко сообщал Э. Штреземан
(Stresemann, 1948).

Участник экспедиции К. И. Богдановича Н. В. Слюнин в
1896 г. работал у г. Охотска, а в 1897 г.— в Гижигинской тундре.
В его книге (Слюнин, 1900) есть сведения о животном мире
юрриторий, прилегающих к североохотскому побережью, в том
числе и о птицах. В то же время опубликована статья С. Херсон-
ского (1898), бывшего тогда начальником Охотского округа, о
промыслах зверей и птиц в этом округе, занимавшем прибреж-
ные территории от р. Ульи до р. Туманы. В 1900 г. окрестности
с. Гижиги исследовал препаратор Американского музея естест-
венной истории Н. Бэкстон (N. Buxton), собравший около
800 птиц. Его коллекции и наблюдения обработаны Дж. Алле-
ном (Allen, 1905).
Летом 1907 г. Н. А. Смирнов сделал небольшие орнитологи-
ческие сборы в Тауйской губе; его экземпляры хранятся в ЗИН.

Небольшое количество птиц было коллектировано в сентяб-
ре 1908 г. доктором Ф. А. Дербеком также в Тауйской губе, а в
августе 1909 г.— офицерами транспортного корабля «Шилка» у
северных берегов Охотского моря, в том числе в заливе Забия-
ка (п-ов Кони).

Летом 1910 и 1912 гг. северные берега Охотского моря ис-
следовала Гидрографическая экспедиция Восточного Океана,
участники которой — Ф. А. Дербек, а также препараторы
А. Г. Кузнецов и В. А. Белоусов — произвели интересные орни-
тологические сборы, в частности в Тауйской губе. Все эти сборы
были обработаны С. А. Бутурлиным (1911, 1915, 1916, 1917) и
А. И. Черским (1915).

Само же Колымское нагорье оставалось неисследованной
территорией вплоть до конца 1920-х годов. Открытие там экс-
педициями С. В. Обручева, Ю. А. Билибина и В. А. Цареград-
ского богатейших месторождений полезных ископаемых поло-
жило начало освоению и всестороннему изучению этой страны.

В 1930 г. В. И. Малышев исследовал промысловых живот-
ных бассейнов рек Тауя и Яны. В 1937—1938 гг. в составе Охот-
ско-Колымской экспедиции Наркомзема РСФСР работал
Е. И. Плечев, который изучал промысловых млекопитающих и
птиц по р. Буюнде с притоками и на побережье Охотского моря
между Олой и Ямском. Во время своих поездок Малышев и осо>
бенно Плечев коллектировали птиц. Их сборы находятся в ЗИН
Зоомузее МГУ и МОКМ. В 1936 г. А. Н. Шохин собрал коллек-
цию птиц в верхнем течении р. Колымы; его сборы обработаны
Г. П. Дементьевым (Дементьев, Шохин, 1939).

Большой вклад в изучение авифауны Колымского нагорья
и сопредельных с ним горных стран внес геолог А. П. Васьков-
ский, который во время своих многочисленных экспедиций, на-
чиная с 1931 г., наблюдал и коллектировал птиц. Собранные
им экземпляры хранятся в ЗИН, Зоомузее МГУ и МОКМ. Вась-
ковский сделал много интереснейших фаунистических находок.
Обильные наблюдения этого автора опубликованы лишь частич-
но (Васьковский, 1946, 1949, 1951, 1956, 1962, 1966); весьма же-
лательно было бы опубликовать их полностью. К сожалению,
в последней, наиболее полной статье Васьковского (1966) дан
лишь список птиц Северо-Восточной Сибири (по географиче-
ским районам), но не приведены конкретные наблюдения. По-
этому сведения, указанные в списке, не всегда можно привязать
к территории, и это затрудняет их использование. Кроме того, в
работе имеются некоторые указания, к которым нельзя не от-
нестись с сомнением.

Небольшое количество птиц собрано в Колымском нагорье,
преимущественно близ Магадана, также А. П. Беляевым,
8
Ф. П. Борисовым, В. П. Мочалиным и др. Эти сборы хранятся
в Зоомузее МГУ и в МОКМ.

В 1955—1960 гг. в Магаданской области работала Магадан-
ская землеустроительная экспедиция (МЗЭ) Министерства
сельского хозяйства РСФСР. В ее состав входили охотоведы
В. Г. Белозоров, Г. Г. Константинов, Г. А. Федосеев, А. П. Шу-
стов и др. Они исследовали распространение, численность и эко-
логию преимущественно промысловых млекопитающих, но так-
же и птиц. Часть их материалов опубликована (Шустов, Бело-
зоров, 1959), часть хранится в виде рукописных отчетов в фон-
дах МЗЭ и Управления охотничье-промыслового хозяйства при
Магаданском облисполкоме. Благодаря любезности руководи-
телей указанных организаций я имел возможность ознакомить-
ся с этими рукописями.

Полевые исследования в Колымском нагорье проводились в
1963 и 1964 гг.

В 1963 г. я прилетел в Магадан 15 мая; 18 и 19 мая экскурсировал в го-
рах в '10—*50 км от города. 23 мая я прибыл в пос. Омсукчан и до 1 июня вел
наблюдения -и сборы в его окрестностях, а 1 июня в составе геологической
партии вылетел в восточные отроги Колымского хребта, в низовье р. Алики.
Там я находился до 12 июня, совершив 5—7 июня маршрут к морскому по-
бережью, в бухту Пестрая Дресва. С 12 по 22 июня наша партия прошла
от р. Алики на юго-запад до р. Булуна, на которой была устроена основная
база (приблизительно в 300 км северо-восточнее Магадана). С 23 июня по
7 сентября я работал в окрестностях этой базы, в радиусе около 50 км, в бас-
сейнах рек Булуна, Такора, Тополовки, Угулана и Наслачана, и подробно-
исследовал фауну гор от альпийских массивов в верховьях р. Угулана до
побережья зализа Шелихова. В Магадан я вернулся 12 сентября. 14 сентября
я совершил экскурсию на р. Хасын, в 70 км севернее Магадана, а 18—25
сентября — поездку в северо-западную часть Колымского нагорья. Во время
этой поездки я побывал на р. Армани, в горном массиве Бутугычаг, нар. Дет-
рине и прошел от пос. Омчак до устья р. Нерючи.

В 1964 г. 17 мая я прибыл в Магадан, а 23 мая — на р. Детрин, один из
крупных правых притоков Колымы в ее верхнем'течении. С этого времени
до 18 июля я подробно исследовал фауну гор по среднему течению этой реки
базируясь на метеостанциях «Вакханка» и «Бутугычаг-рудник». 19 июля я
вернулся в Магадан, а 21 июля выехал на побережье залива Бабушкина
(мыс Братьев — бухта Средняя), где и работал до 19 августа. С 25 августа
по 3 сентября я совершил поездку в нижнее течение р. Бохапчи — другого
крупного притока Колымы — и маршрут в хр. Больших Порогов.

В итоге орнитологическими исследованиями охвачены все
важнейшие элементы ландшафта и все высотные пояса Колым-
ского нагорья. Хотя собранные сведения о фауне птиц этой
страны далеко не полны, рекогносцировочный этап ее изучения
можно считать завершенным и уже можно сделать некоторые
выводы. Более или менее ясен видовой состав птиц, хотя еще
в 1963—1964 гг. мной было добыто много фаунистических но-
винок. Собрано более 300 коллекционных экземпляров, находя-
щихся в ЗЙН. Это позволило определить подвид для большин-
ства видов птиц, населяющих нагорье. Уточнены пределы и осо-
бенности вертикального и горизонтального распределения мно-
гих видов. Получены ориентировочные данные о численности
некоторых из них и прежде всего — самых обыкновенных. Со-
браны новые материалы по биологии малоизученных горных
птиц. Это позволяет высказать на орнитологическом материале
некоторые соображения о зоогеографическом положении и
фаунистических подразделениях Колымского нагорья.

Небольшая часть собранных нами орнитологических данных
уже излагалась в печати (Кищинский, 1965а, 19656, 1965в,
1965г, 1965д, 1967, 1968). В этой работе сведены все имеющиеся
к настоящему времени материалы о распространении и биоло-
гии птиц Колымского нагорья. При этом основное внимание
уделено исследованию горной авифауны.

В расположении отдельных систематических групп в обзоре
автор следовал системе А. Уэтмора (A. Wetmore). В тексте
старались по возможности применять тройную номенклатуру.
В тех случаях, когда на основании имевшихся в коллекциях
экземпляров нельзя было достоверно установить подвид, третье
латинское наименование не приводилось. Если имеющиеся ма-
териалы позволяли отнести популяцию, населяющую Колымское
нагорье, к какому-либо подвиду без сомнений, подвидовое наз-
вание указывалось без комментариев. В остальных случаях
вносились необходимые замечания по систематике.

Все даты, упомянутые в тексте, приведены к новому стилю.

Кроме качественного состава фауны для зоогеографической
характеристики страны важны и количественный состав, и со-
отношение численности различных видов. Методы словесной ко-
личественной оценки субъективны и о действительной числен-
ности животных дают слишком общее и зачастую неверное
представление. Поэтому придавалось большое значение опреде-
лению численности горных птиц в абсолютных показателях,
хотя бы самых приблизительных.

Применявшиеся мною методы количественного учета были
простыми и основывались на визуальном определении числа
встреченных животных во время маршрутов возможно боль-
шей протяженности с последующим пересчетом данных на пло-
щадь с учетом особенностей распределения вида и ширины по-
лосы, на которой он обнаруживается. Так как детальные иссле-
дования охватили лишь небольшую часть площади Колымского
нагорья, попытка точной экстраполяции результатов учетов на
всю его территорию была бы необоснованной. Поэтому при
обобщении материалов я не стремился к получению точных
цифр и оценивал численность и плотность населения животных
весьма приблизительно. В тех случаях, когда это необходимо,
в тексте приводятся и конкретные данные учетов.

Имея основной задачей исследование горной фауны, я преж-
де всего старался определить плотность популяций птиц в ха-
рактерных для гоп фаунистических комплексах — в альпийском
и субальпийском поясах и по берегам горных потоков. При этом
я уделял внимание преимущественно выяснению численности
видов, имеющих наибольшее значение в горном ландшафте.

Автор придавал большое значение экологии птиц, при-
чем в первую очередь именно тех, которые характерны для
горного ландшафта. Поэтому материал по разным видам изло-
жен в книге не одинаково подробно. Детальное изучение биоло-
гии птиц, свойственных внегорным местообитаниям — широким
поймам, равнинной лесотундре, морскому побережью или до-
линной тайге,— выходило за рамки данного исследования.
В тексте для этих птиц указаны только распространение, харак-
тер пребывания и приблизительное обилие. Что же касается ви-
дов, характерных для горной авифауны, то для них составлены
насколько возможно подробные очерки по распространению,
численности и биологии, в которых обращено особое внимание
на сроки периодических явлений, питание и другие особенности,
связанные с обитанием в суровой горной обстановке Северо-
Восточной Сибири.
ГЛАВА I

КРАТКАЯ

ФИЗИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
КОЛЫМСКОГО НАГОРЬЯ

И УСЛОВИЙ ОБИТАНИЯ ПТИЦ В НЕМ

Исследованная территория расположена между 59 и 63° с. ш.
и 147 и 158° в. д. и приблизительно ограничивается линией: Та-
уйск — р. Кулу — Сеймчан — Наяхан — побережье Охотского
моря (рис. 1). Она неоднородна в геоморфологическом и текто-
ническом отношениях и не является единой горной системой, а
потому в современных орографических и геоморфологических
схемах (Колосов, 1947; Суслов, 1954; Васьковский, 1963а; Ба-
ранова, Бискэ, 1964, и др.) не носит единого названия. Я из-
брал эту территорию для исследования, исходя из других прин-
ципов, нежели геологические и геоморфологические, и условно
именую ее «Колымским нагорьем», не предлагая этого термина
в качестве геоморфологического или ландшафтного.

Колымское нагорье — система сильно расчлененных горных
цепей и массивов высотой, как правило, до 1000—1700 м н. ур.
м., хотя отдельные хребты значительно выше (хр. Большой Ан-
начаг имеет вершину высотой 2586 л). Массивы с настоящим
альпийским рельефом немногочисленны (например, хребты
Больших Порогов, Туманинский, Большой Анначаг); современ-
ного оледенения нет. Большинство гор хотя и сильно расчлене-
но, но имеет сглаженные контуры. Колымское нагорье сложено
в основном мезозойскими осадочными породами, чередующими-
ся с участками эффузивов (преимущественно в хребтах, приле-
гающих к Охотскому морю) и гранитными массивами.

Уже с мезозоя эти территории развиваются в континенталь-
ных условиях. Горные сооружения, созданные там позднемезо-
зойским орогенезом, в палеогене подверглись выравниванию и
размыву. На рубеже палеогена и неогена горы Северо-Восточ-
ной Сибири вновь испытали поднятия, а на территориях, приле-
жащих к берегам современного Охотского моря (Охотско-Ча-
унский вулканический пояс), в верхнетретичное время происхо-
дили излияния лав и тектонические разломы, создававшие «мо-
лодой», резко расчлененный горный рельеф. Интенсивное
Рис. 1. Схематическая карта Колымского нагорья и места исследований автора
/ — пределы исследованной территории; 2 — места стационарных работ в течение 1—3 ме-
сяцев; 3 — кратковременные (7—10 дней) стоянки; 4 — маршруты (пешеходные, автомо-
бильные, вертолетные, морские)

поднятие гор происходило еще в последнюю фазу альпийской
складчатости, в конце неогена и начале антропогена; оно и
сформировало общую орографическую структуру страны. Кли-
мат тогда был умеренно теплым, постепенно ухудшаясь к концу
неогена. В течение четвертичного периода он становился все бо-
лее холодным и континентальным.

В четвертичное время горные районы Северо-Восточной
Азии подвергались оледенениям. По современным геологиче-
ским представлениям (Шило, 1961; Васьковский, 19636; Бара-
нова, Бискэ, 1964), ледники покрывали там незначительные
площади и имели горно-долинный характер. Гипотеза В. А. Об-
ручева (1930) о сплошном оледенении Северной Азии, некогда
очень популярная, теперь оставлена.

Четвертичная эрозия и денудация структур, созданных по-
следними орогеническими процессами, ледниковая обработка
этих структур, неотектонические движения и колебания уровня
океана окончательно сформировали современный рельеф Ко-
лымского нагорья.

Климат исследованной страны неоднороден. В бассейне верх-
ней Колымы он резко континентальный Г Средние температуры
января в долинах рек —36—44°, минимальные до —67°. Средние
температуры июля 12—16°, максимальные до 35°. Осадков вы-
падает 200—400 мм в год. Продолжительность безморозного
периода не более 2 месяцев. Весной снег тает в мае-июне. Лето
короткое, но солнечное и теплое. Теплая летняя погода сменяет-
ся в конце августа — начале сентября быстрым похолоданием,
а в начале октября устанавливается снежный покров.

Климат северного побережья Охотского моря — более «мор-
ского» типа. Средние январские температуры там —20—28°, а
средние температуры июля 8—15°. Хотя зимние морозы не столь
сильны, погода зимой очень сурова из-за постоянных сильных
ветров, скорость которых достигает 40 м)сек. На Колыме таких
ветров не бывает. Лето близ моря холодное и сырое, часты ту-
маны и дожди, солнечных дней мало; однако продолжитель-
ность летнего сезона на побережье несколько больше, а осень
более поздняя и длительная. Снежный покров устанавливается
в конце октября.

Особенно суровы климатические условия в горах. С увели-
чением абсолютной высоты понижаются летние температуры,
сокращается безморозный и бесснежный период, увеличивается
влажность, обильны туманы и дожди, возрастает частота и сила
ветров. В альпийском поясе метеорологические условия прибли-
жаются к условиям арктических тундр. Средние температуры
июля там не превышают 10°, безморозный период почти отсут-
ствует, снег сходит в июне и вновь выпадает в конце августа
или в сентябре. Летом часты дожди и сильные ветры. Постоян-
но низкие температуры, высокая влажность и ветры обусловли-
вают большую «жесткость погоды», почти арктическую.

Погодные условия разных лет неодинаковы. В период моих
исследований в 1963 г. поздняя весна наступила после много-
снежной зимы, а в 1964 г. нормальная по срокам весна —после

1 Метеорологические данные взяты в основном из работы Н. В. Клюкина
(1959), из «Прикладного климатологического справочника Северо-Востока
СССР» (1960) и пособия «Климат Магаданской области» (1964). Часть сведе-
ний получена в ходе работы на метеостанциях «Вакханка» (400 м н. ур. м.)
и «Бутугычаг-рудник» (1400 м н. ур. м.) или добыта путем собственных изме-
рений.
малоснежной зимы. Разница между временем таяния снегов в
подобных случаях достигает месяца. Это влияет и на летнее
распределение птиц, и на ход периодических явлений у них.

Все Колымское нагорье лежит в области многолетней мерз-
лоты. Нагорье имеет богатую речную сеть. Главная его арте-
рия— р. Колыма, а большинство прочих рек — мелкие и сред-
ние, с площадью водосбора до 6000 км2. Реки бассейна Колымы
вскрываются в конце мая и замерзают в середине октября. Они
сравнительно маловодны. Высокий уровень воды бывает в них
лишь весной, в мае-июне; летом он быстро падает, а зимой бо-
лее мелкие реки вообще пересыхают или промерзают до дна.
Широко распространены наледи.

Гидрологический режим рек, текущих в Охотское море, не-
сколько иной. Эти реки вскрываются в середине мая, а замер-
зают в конце октября — начале ноября. Паводок бывает тоже в
мае-июне, но вследствие большего количества летних осадков
и большего снегонакопления в приохотских горах уровень воды
падает летом не так быстро. «Водность» рек охотского бассейна
в 1,5 раза превышает «водность» рек бассейна Колымы (Кузне-
цов, Бойчук, 1963). Большая часть этих рек сохраняет зимний
сток, в них зимует рыба. Различия в гидрологическом режиме
имеют большое значение для птиц, экологически связанных с
берегами и течением рек.

Все реки имеют горный характер и в основном снеговое пи-
тание. Течение их в верховьях быстрое, дно галечное, русло
слабо врезано в дно долины. Обычно горные речки текут одним
или несколькими потоками по широкому галечному ложу. Ниже,
в лесном поясе, течение становится не столь быстрым (скорость
его 1,2—1,8 м!сек) и реки вырабатывают уже настоящие доли-
ны с поймами.

Озер в Колымском нагорье немного. Большая часть их либо
пойменные — в долинах средних и крупных рек, либо морен-
ные— в альпийском и субальпийском поясах. Как правило, и
те, и другие зимой промерзают до дна. В горах есть несколько
больших глубоких озер тектонического происхождения, напри-
мер озеро Джека Лондона (глубина 905 м). Все озера бедны
животной жизнью.

Колымское нагорье лежит в таежной зоне, за исключением
узкой полосы североохотского побережья, которое нужно отно-
сить к лесотундре. Высотная поясность обусловливает наличие
там разнообразных горных ландшафтов.

Нижний пояс гор занят тайгой, в которой единственной ле-
сообразующей породой является даурская лиственница Lariy
dahurica Turcz. (рис. 2). Во втором ярусе леса растут кедровый
стланик Pinus pumila (Rgl.) Pall, и карликовая березка Betula
Middendorffii Trautv. et Mey. Нетронутые участки тайги имеют
возраст в десятки — сотни лет; высота деревьев там до 20—30 м.
Рис 2. Тайга из даурской лиственницы с подлеском из кедрового стланика
и березки Милленлорфа. Горы у залива Бабушкина, июль 1964 г. Фото автора

В районах промышленного освоения почти все первобытные
леса вырублены и преобладает мелколесье по вырубкам. Боль-
шие площади в лесном поясе занимают гари разного возраста,
также зарастающие молодым лиственничником. На п-ове Пья-
гнна и у побережий залива Шелихова лиственница почти нс
растет н граница леса отступает от моря на 10—40 км.

В поймах рек произрастают рощи из благовонного тополя
(Populus suaoeolens Fisch.) и ивы-кореянки (Chosenia macro-
lepis Korn.) или смешанные леса из лиственницы, тополя и ко-
реянки (рис. 3) с обильным подлеском из рябинника (Sorbaria
sorbifolia R. Вг.), жимолости (Lonicera edulis Turcz.), шиповни-
ка (Rosa acicularis Lind!.), кустарниковой ольхи (Alnus fruti-
cosa Ldb.) и богатым разнотравьем. Пойменные лиственные
рощи по долинам доходят до берега моря.

Верхняя граница тайги у побережья поднимается па 100—
200 л/, а в бассейне Колымы—до 400—600 м и. ур. м. Выше
располагается субальпийский 1 пояс, или пояс верхнего предела
древесной растительности, который близ берега моря достигает
высот 600—700 м н. ур. м., а во внутренних частях нагорья —
1000—1200 л/. Он занимает колоссальные площади. В бассейне
верхней Колымы в этом поясе преобладают пизкобонитетные

1 Иногда этот пояс называют также «подгольцовым».
Рис. 3. Пойменный смешанным лес из благовонного тополя, пвы-кореяикн и
даурской лиственницы. Долина р. Детрина, июль 1964 г. Фото автора

лиственничные редколесья, иногда со стлаником и карликовой
березкой, н заросли кедрового стланика (местами с примесью
стланиковой ольхи). По крутым распадкам в субальпийский
пояс поднимаются ленты пол повозрастного лиственничного
леса, а на открытых склонах развиваются ягельники и участки
юрнон тундры. Большие пространства занимают россыпи. Бли-
же к морю площадь лиственничных редколесий сокращается, а
площадь, занятая кедровым стлаником, увеличивается, и по-
степенно лиственница совсем перестает встречаться в субаль-
пийском поясе. В горах, прилегающих к заливу Шелнхова, а
1акжс па полуостровах Пьягина и Копи подгольцовый пояс -
•по сплошные заросли труднопроходимых кедровых стлаников с
\ чистками стланиковой ольхи, пятнами горных тундр, лужайка-
ми на месте поздно стаявших снежников, осыпями и россыпями.
Кое-где в горах у моря среди стлаников вкраплены рощицы
каменной березы (Betula ermani Cham.), в горах но Колыме
п.х нет.

Вершины гор заняты альпийским (или гольцовым) поясом.
>тот пояс представляет собой безлесное высокогорье — горную
। \ идру с осыпями, россыпями и скалами (рис. 4). В нижней ча-
сти альпийского пояса еще растут отдельные куртины кедрово-
।<» стланика, который поднимается в верховьях Колымы до вы-
сот 1200—1300 м, Кое-где в цирках и котловинах с постоянным

\. А. Интинский

17
Рис. 4. Альпийский пояс гор. Хр. Больших Порогов, август 1964 г. Фото автора

Рис. 5. Равнинная приморская лесотундра. Заросли кедрового в ольхового
стланика перемс/каюгся с участками кочкарнон тундры. Окрестности бухты
Пестрая Дресва, июнь 1963 г. Фото автора
Рас. 6. Скалистое морское побережье. В таких местах альпийская расгитель-
"ость и альпийские птицы спускаются почти до уровня моря. Горы \ берегов
, i.iuiia Бабушкина, август 196-1 г. Фо го автора
увлажнением развиваются горно-луговые участки, но пло-
щадь их ничтожна. Самая верхняя часть альпийского пояса,
выше 1000 а/ и. ур. м. в приморских частях нагорья и выше
1400 з/ во внутренних его частях, наиболее сурова, очень бедна
жизнью н может быть названа, следуя Б. Н. Городкову (1938),
«высокогорной каменистой пустыней». Растительных покров там
песплошной, и лишь жалкие пятна ягельников и горных тундр
пестреют среди сплошных каменных россыпей н скал.

По долинам ручьев и речек в верхних поясах гор растут низ-
кие густые ивняки (Sab'x bajcalensis, S. speciosa, S. chamissonis
и другие виды) и заросли ольхового стланика.

Узкая равнинная полоса северного побережья Охотского
моря от п-ова Копп до Наяхана, ограничивающая Колымское
нагорье с юго-востока, представляет собой своеобразный лесо-
тундровый ландшафт, похожий на лесотундру Анадырско-Пен-
жппской низменности п долин Коряцкого нагорья. Заросли кед-
рового стланика и пойменные лиственные рощи перемежаются
там с участками тундры — кочкарной, болотистой или же сухой
лишайниково-вороинчпой (рис. 5). Там, где крутые склоны гор
подходят непосредственно к морю, лесной и субальпийский поя-
са выражены не везде, а местами альпийский ландшафт по ска-
листым откосам спускается почти до уровня моря (рис. 6). На
таких склонах и мысах, где зимой накапливается особенно мно-
го снега, а летом достаточно влажно, развиваются даже луга
альпийского типа. Некоторые птицы, характерные для верхнего
пояса гор, в таких местах могут гнездиться почти на уровне
моря.

Хозяйственная деятельность в Колымском нагорье локали-
зована почти исключительно близ Магадана, в горнопромыш-
ленных районах н вдоль автотрасс. В таких местах природные
ландшафты изменены коренным образом, но па сравнительно
малой площади. На значительно больших территориях тайга
трансформирована бесплановыми рубками 1930— 1940-х годов,
в результате которых сильно сократилась площадь сомкнутых
лесов. Их место занимают теперь лиственничные молоднякн по
вырубкам, а на горных склонах, где естественное возобновление
леса затруднено,— субальпийские кустарники и осыпи. Преоб-
ладающая часть площади нагорья, в особенности субальпийско-
го и альпийского поясов, используется только для оленеводства
н пушного промысла, а во многих горных массивах люди вооб-
ще не бывают годами. Распространение большинства видов птиц
в Колымском нагорье еще близко к естественному, хотя антро-
погенное влияние в большей пли меньшей мере уже на нем ска-
залось.
Г .Г1 А В A 11

СИСТЕМАТИЧЕСКИЙ ОБЗОР
ПТИЦ КОЛЫМСКОГО НАГОРЬЯ

ОТРЯД GAVIIFORMES — ГАГАРЫ

Краснозобая гагара —Gavia stellata stellata (Pontopp.)

Гнездится но равнинному северному побережью Охотского
моря и в верхнем течении р. Колымы.

В гнездовое время краснозобые гагары встречались у бере-
гов Тауйской губы, в лесотундре у залива Бабушкина, между
мысом Арегичипским и устьем р. Туманы и у бухты Пестрая
Дресва. Они обитали на небольших озерках (5(1I —100м в попереч-
нике) с топкими берегами, заросшими осокой, среди слабо-
всхолмленной прибрежной местности с кочкариыми тундрами и
зарослями кедрового стланика. Па К) км пути по таким местам
встречалось по нескольку нар. На озерах в низовье р. Наслача-
на 1 сентября 1963 г. я встретил два выводка, в которых было но
одному крупному, но еще нелетному птенцу. На берегу тундро-
вого озерка у залива Бабушкина 31 июля 1964 г. найдено гнездо
с двумя насиженными яйцами (рис. 7). Кормиться гагары часто
летали на море.

По Г. П. Дементьеву и А. Н. Шохину (1939), краснозобая га-
гара обитает по всему верхнему течению Колымы. 12 июня 1936 г.
Шохину была доставлена свежая кладка. Нами этот вид встре-
чен в горной обстановке лишь один раз, 9 июля 1963 г., на гор-
ном озере среди лиственничного леса в бассейне р. Булуна.

Чернозобая гагара—Gavia arctica viridigalaris Dwight.

Гнездится на равнинном северном побережье Охотского
моря. На гнездовье этот вид встречен мной по берегам залива
Бабушкина, у залива Шелнхова между устьями рек Наслачаиа и
Туманы и у Пестрой Дресвы. Чернозобые гагары, как и красио-
зобые, держались па озерах в прибрежной лесотундре; кор-
миться летали и на море. Встречались они приблизительно вдвое
реже, чем краснозобые гагары.
Р; 7. Гнездо красно.зобон гагары. Берег озерка в лесотундре
\ -алпва Бабушкина, 31 июля 1964 г. Фе.го автора

В горах эти птицы наблюдались лишь однажды - на морен-
ном ( зоре в хр. Больших Порогов, в верхней части субальпий-
ского пояса, 28 августа 1964 г. (3 особи). Вряд ли они там гнез-
дились. В 1936 г. Шохин добыл чернозобую гагару в устье
р. Таскана (Дементьев, Шохин, 1939).

Полярная гагара—imtntr adamsii (Gray)

Спорадично гнездится но северному берегу Охотского моря.

Гнездование белоклювой гагары в Тауйской губе установлено
A. II. Васьковским (1956). 20 июля 1946 г. в бухте Нагаева он
ветре!пл гнездовую пару с выводком и добыл птиц, а 17 июля
1949 г. убил у о-ва Завьялова самца (хранится в Зоомузее МГУ,
па этикетке этого экземпляра значится «от выводка»).

Я наблюдал белоклювых гагар 5 и 6 июня 1963 г. в бухте
Пестрая Дресва, где поодиночке и парами кормилось до 6 птиц.
Они часто токовали. Не исключено, что это были местные особи.

На горных реках Колымского нагорья встретить белоклювую
I агару нигде не удалось, хотя данные об обитании ее в аналогич-
ном ландшафте Анадырского края имеются (Портенко, 1939).
ОТРЯД PODICIPEDiFORMES — ПОГАНКИ

Серощекая поганка—Podiceps griseigena holboelliiRtxnh.

Гнездится на равнинном побережье Охотского моря.

В летнее время пары поганок, несомненно, гнездовые, встре-
чены в лесотундре с озерами по берегам залива Бабушкина
29— -31 июля 1964 г., у залива Шелнхова южнее устья р. Топо-
ловки 8 июля 1963 г. и у Пестрой Дресвы 6 июня 1963 г. Птицы
постоянно летали па кормежку в прибрежную часть моря.

А. П. Васьковский (1966) отметил этот вил как гнездящийся
и па североохотском побережье, и в «горпотаежной части бас-
сейна р. Колымы». Автор не видел серощекую поганку в горной
местности.

Ушастая поганка—Podiceps auritus (L.)

А. П. Васьковский (1966) включи ! се в список гнездящихся
гг: ин низменных и горных частей североохотского побережья.
\втор эту поганку не встречал.

ОТРЯД PELECANIFORMES — ВЕСЛОНОГИЕ

Берингов баклан—Phalacrocorax pelagicus pelagicus
Pall.

Гнездится повсеместно на скалистых берегах Охотского моря
(Г-пс. 8). Гнездовые колонии найдены мной по берегам залива
Бабушкина (около 200 пар па 35 км береговой лип ин к близ
устьев Булуна и Наслачапа (несколько десятков пар па 10 км
"'срсга) и у Пестрой Дресвы (несколько десятков нар в одной
колонии). По опросным данным, гнездится во многих других
местах на берегах Тауйской губы и залива Шолпхова. В Зоому-
;се МГУ имеются экземпляры из бухты Гертпсра у Магадана н
к? Паяхана. Распространение по побережью более пли менее
равномерное, численность — несколько нар на 1 км береговой
। н н и и.

ОТРЯД CICONIIFORMES — ГОЛЕНАСТЫЕ

Большая выпь — Botaurus stellaris orientalis But.

По данным А. П. Васьковского (1956), выпь гнездится па сг-
: < риом побережье* Охотского моря и в бассейне р. Колымы д

>ырянки на севере. В МОКМ есть два экземпляра, добытые
Рис. 8. Беринговы бакланы. Побережье зализа Бабушкина, август
1961 г. Фото автора

летом 1948 г. у Магадана и 20 сентября 1944 г. на р. Дебиие.
В горной обстановке я ее не встречал. Вероятно, обитает лишь в
широких луговых н болотистых долинах Колымы и ее крупных
притоков и в приморских низинах.

ОТРЯД ANSERIFORMES - ПЛАСТИНЧАТОКЛЮВЫЕ

Лебедь-кликун —Cygnus cygnus cygnus (L.)

Кликуны пересекают Колымское нагорье на весеннем проле-
те в середине мая н на осеннем пролете — в октябре. По опрос-
ным данным, пролетные лебеди наблюдались охотниками у
Пестрой Дресвы, по р. Детрин и в верхнем течении р. Колымы.
Численность очень низка.

Сведении о гнездовании лебедей в Колымском нагорье нет.
Васьковскин (196(5) отметил кликуна как гнездящийся вид в
«горной части бассейна Колымы» и в «таежной части Ямо-Тауй-
ской депрессии», но по привел конкретных данных.

Малый лебедь —Сygnus bewickii Ywrett

Васьковский (1966) указал на пролет этого лебедя в верх-
нем течении р. Колымы и в «тундре» близ с. Ямска. Добытыми
экземплярами это не подтверждено.
Белолобый гусь —A riser albifrons albifrons (Scop.)

Белолобые гуси в больших количествах пролетают через Ко-
лымское нагорье весной и осенью. Весенний пролег идет весь
Mail, а особенно интенсивно - в середине месяца. Осенью гуси
летяг во второй половине сентября. Пролет происхочит широким
фронтом как вдоль побережья моря, гак н напрямик через на-
горье -- весной в северном и северо-восточном направлениях,
осенью - в южном и юго-западном, (’тан птиц численностью в
несколько десятков (до сотни) летят напрямик через хребты вы-
сотой более 1700 м. В разгар пролета приходилось наблюдать
за день многие сотни птиц.

Васьковский (1956) упоминал о гнездовании белолобого гуся
на охотском побережье к западу до бухты Ван-дер-Шкруфа, но
не привел конкретных наблюдении. Л1пе не удалое!» подтвердить
ею юобщенпе. В горах белолобый гусь нс гнездится.

Пискулька — Anser erythropns (L.)

Васьковский (1966) включил пискульку в список гнездящихся
птиц Я.мо-Тауйской низменности. До подтверждения фактиче-
скими материалами это представляется мне сомнительным.

Гуменник —Anser fabalis serriroslris Sw.

Пролетный и гнездящийся вид.

Гуменник обычен в Колымском нагорье па весеннем и осен-
нем пролетах. Весенний пролет начинается у Магадана в самом
конце апреля пли начале мая (Васьковский, 1962), а в бассей-
не верхней Колымы — в первой декаде мая. Разгар пролета - -
середина мая, а к 23—28 мая он прекращается. Осенний пролет
г\сей идет во второй половине сентября. Гуменники пролетают
в те же сроки, что и белолобые гуси, и также широким фрон-
том, напрямик через высокие горные хребты, стаями по несколь-
ку десятков птиц. В разгар пролета случалось наблюдать сотни
гусей за день.

В гнездовое время я встречал гуменников в озерной лесо-
тундре у Пестрой Дресвы 6 июня, а также между устьями рек
Наслачап и Туманы 1—2 сентября 1963 г., где держалось
несколько групп от 9 до 13 особей; видимо, это были местные
семьи, объединявшиеся перед кочевками. По опросным сведе-
ниям, гуси гнездятся также в долине Тася, в низовьях Ямы и па
побережье от Пестрой Дресвы до Наяхаиа. Во всех этих местах
они обитают в равнинной лесотундре па болотистых кочкарниках
и тундроподобпых участках с озерами и ручьями.

Сведений о гнездовании гусей в исследованной мной горной
местности нет. Случаи гнездования па горных реках Северо-
Восточной Сибири вообще известны (например, в бассейне рек
Охоты и Б. Анюя, па Камчатке и др.).

Добытый 24 мая 1963 г. у Омсукчаиа пролетный гусь опреде-
лен как A. f. serrirostris Sw. Подвид гнездящихся птиц неизве-
стен.

Черная казарка—Branta bernicla (L.)

Жители Гижигп сообщали в 1900 г. И. Бэкстону, что черная
казарка «обычна у Олы и Охотска» (Alien, 1905). Эти старые
(.ведения впоследствии никем не были подтверждены.

Кряква —Anas platyrhynchos platyrhynchos L,

Редкий пролетный вид. Гнездование вероятно лишь на север-
ном берегу Охотского моря.

Пару пролетных крякв я встретил 5 июня иа литорали бухты
Пестрая Дресва. По опросным данным, кряква как большая
редкость попадается на пролете также у берегов залива Бабуш-
кина и даже в среднем течении р. Детрина. Однако уже в сред-
нем течении Колымы от Зырянки до Средпеколымска В. Г. Кри-
вошеев (1963) ее не отметил. Васьковский (1966) указывает, что
кряква пролетает в «горнотаежпой части бассейна Колымы» и
гнездится в североохотской тайге. А. И. Черский (1915) сообщал
и молодом самце, добытом в бухте Нагаева 17 августа 1912 г.

В горной местности я не встретил крякву.

Чирок-свистунок —Anas crecca crecca L.

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Р а с п р о ст р а н е н и е и численность. На весеннем
пролете я наблюдал свистунков во всех исследованных частях
нагорья. Наряду с шилохвостью это —самая обыкновенная про-
летная утка. Судя по многочисленным опросным сведениям, чи-
рок-свистунок пролетает весной в нагорье повсеместно, пересе-
кая его широким фронтом.

Чирки-свистунки гнездились во всех обследованных местно-
стях— в бассейне р. Детрина, в восточных отрогах Колымского
хребта от р. Алики до р. Булуна, у Пестрой Дресвы, на побе-
режье залива Шелихова близ мыса Островного и у залива Ба-
бушкина. В этих местах наблюдались самки, отводившие от
гнезд и птенцов, пуховые птенцы и подраставшие выводки.
Взрослые птицы добывались в гнездовое время у Магадана
(9 и 16 июня 1940 г.), Нижнего Сеймчапа (30 июня 1930 г.) и
устья р. Нерючн (1 июня 1936 г.); все они находятся в Зоому-
зес МГУ.
Чирок-свистунок гнездится в долинах горных рек и ручьев,
г. большинстве случаев в пределах лесного пояса, но иногда и в
хорошо выраженных долинах с пойменными ивняками выше гра-
ницы леса. Верхний предел распространения вида в горах опре-
деляется наличием таких долин с зарослями ивняков в мелкими
боковыми проточками. По мелким горным ручьям, не имеющим
..'один, чирки не селятся. В местах, где ко времени кладки яиц
остается еще много снега, их тоже не бывает. Гнездование сви-
стунков в горном ландшафте известно для многих частей Северо-
Восточной Сибири (Аверин, 1948; Линдгольм, 1959; Воробьев,
1963). Не будучи, собственно, горным видом, свистунок легко
проникает в горы н в отличие от прочих видов речных уток засе-
ляет водоемы Колымского нагорья повсеместно, обыкновенен
там и очень характерен для долин даже небольших горных
речек.

Определить численность вида довольно трудно. На протяже-
нии 8 км долины р. Булуна шириной 300—400 л/, не очень бога-
той пойменными озерками, летом 1963 г. гнездилось не менее че-
тырех пар. Судя по частоте встреч птиц на маршрутах, сходная
-и.отность населения была и в других местах, в частности у за-
лива Бабушкина, в долине р. Детрина и по его мелким притокам.
Исходя из этих данных и приблизительной площади долин, где
могут гнездиться чирки, их общую численность в Колымском на-
горье (не включая окружающих его низменностей, где чирков
больше) можно ориентировочно оценить десятками тысяч пар.

На осеннем пролете, по опросным данным, свистунки встре-
чаются по всему нагорью. Я видел пролетных птиц на рр. Детри-
пе п Бохапче.

Биология. Первые чирки-свистунки появляются весной у
Магадана 28 апреля —6 мая, в среднем 2 мая (Васьковский,
!962). Основной пролет в верхнем течении Колымы идет сразу
после вскрытия рек, в середине мая. Приезжая в нагорье 22—
23 мая, я заставал уже конец пролета. В 1963 г. последних про-
летных чирков я видел 2 нюня на р. Алики, в 1964 г.—28 мая на
р. Детрине.

Пролетные чирки останавливаются и кормятся чаще всего
га мелких временных водоемах в пойме реки, на мелких речных
проточках, старицах и на тихих заводях в стороне от основного
русла. На самих этих быстрых руслах они бывают гораздо реже
почти всегда у берега. Чирки, добывавшиеся на пролете, были
хорошо упитанны, но без больших отложений жира. Вес трех
самцов (23 и 24 мая 1964 г., 2 июня 1963 г.) составлял соответ-
ственно 284, 325 и 369 г.

В конце мая почти все чирки, в том числе и пролетные, дер-
жались парами, а стайки из 5—8 особей встречались лишь еди-
: ично. Прилетающие птицы сразу распределяются по гнездовым
местам. В последние дни пролета (по-виднмому, последними
летят более северные популяции) местные чирки уже находятся
па гнездовых участках.

Срока гнездования зависят от хода весны. В 1961 г. в вер-
ховьях р. Колымы брачный период у местной hohvimhiiii был
очень короток и но времени совпал с окончанием общего проле-
та. В последний раз пара чирков наблюдалась в долине р. Дет-
рина 2и мая; после этого на гнездовых Meciax попалалпсь лишь
одиночные самки. Утка, отводившая от гнезда, встречена 8 июня,
а 29 пли Зб июня в ловушку попался пуховик в возрасте I —
2 дней.

В 1963 г. в восточных отрогах Колымского хребта пары
встречались до 12 нюня, i июня были добыты самец с семенни-
ками в полном развитии длиной 25 мм и самка с крупными фол-
ликулами (наибольший -20 мм в поперечинке)» но еще нс на-
чавшая кладку. 2 июля было найдено гнездо с 8 яйцами;
к 10 июля из них вылупились птенцы. В начале июля попадались
лишь одиночные самки без молодых. (Замка с гремя маленькими
пуховиками впервые встречена 14 июля. В тот же день найден
погибший пуховик весом 17 г (возраст не более 2—3 дней).
С 25 июля по 8 августа встречались выводки оперявшихся, еще
нелетных птенцов.

Эти отрывочные данные указывают, что в 1964 г. в сравни-
тельно раннюю весну после малоснежной зимы откладка яиц
происходила в конце мая — начале нюня. Снег в местах гнездо-
вания стаял дней на К) раньше этого; температура во время
кладки днем была 12—24°, а ничью от —1 до +6°. В 1963 г. в
позднюю весну после очень снежной зимы кладка началась в се-
редине июня при дневных температурах 2—15° и ночных около (Г;
10—20% территории в местах гнездования во время кладки еще
лежало под снегом. Можно считать, что срок кладки совпадает
с окончанием ночных заморозков п варьирует в зависимости от
характера весны, в ранние весны несколько отставая от хода
фенологических явлений, а в поздние — опережая их.

Найденное гнездо располагалось в редком лиственничнике
на низкой террасе р. Булуна, в зарослях карликовой березки в
1,5 м от дерева. Гнездо было устроено обычным для чирка обра-
зом.

В период гнездования чирки кормятся в горах па мелеющих
проточках в боковой части речных долин с медленным течением
и травянистыми берегами или на старицах и пересыхающих вре-
менных лужах в пойме.

Когда самки садятся на яйца, самцы начинают линьку. Груп-
пы самцов, уже линявших, но еще с преобладанием брачного
пера, я видел в долине р. Булуна 2 и 3 июля 1963 г. В местах, где
они держались, было много выпавших перьев. В более позднее
гремя я не встречал селезней в горах; возможно, они откочевы
вают куда-то.
Bui Anas crecca распространен широко и обитает в весьма
различных экологических условиях. Популяции, населяющие
Колымское нагорье, приобрели экологические особенности, кото-
рые позволили им сравнительно равномерно заселить горные
ландшафты и поддерживать там достаточно высокую плотность
населения. К таким особенностям мы относим способность гнез-
диться при низких температурах, ночью едва превышающих О’,
в местообитаниях, где еще даже не стаял снег, и способность
отыскивать пищу в мелких, промерзающих зимой водоемах со
стоячей пли медленно текущей водой, которые есть в горах почти
повсеместно.

Осенний пролет идет в течение всего сентября.

Чирок-клоктун —Anas formosa Georgi

Редкий пролетный и гнездящийся вид.

Я встречал клоктупов па весеннем пролете в среднем течении
р. Детрпна (22 мая), летом —у бухты Средней в заливе Бабуш-
кина (31 июля) и осенью в хр. Больших Порогов (30 августа).
По Дементьеву и Шохину (1939), клоктуп гнездится в верхнем те-
чении Колымы. В Зоомузее МГУ есть чирки, добытые у Магада-
на, в том числе и в гнездовое время (9 июня 1940 г. и 16 нюня
1954 г.).

Касатка—Anas falcata Georgi

Касатка несколько раз добывалась у Магадана. В Зоомузее
МГУ есть два взрослых самца, добытых там 16 и 17 июня 1940 г.,
I. е. в гнездовое время. В Зоологическом институте имеется
самка, добытая там же Васьковским. Вероятно, она гнездится
близ Магадана и находит там северо-восточную границу распро-
странения. 26 мая 1939 г. касатка была убита даже у с. Иаяхапа
(коллекция Зоомузея МГУ). Севернее, в собственно Колымском
нагорье, касатка не встречалась, и охотникам она там неизвест-
на. Васьковский (1966) указывает на гнездование ее в горной
части бассейна Колымы, по не сообщает фактических данных.

Серая утка —Anas slrepera L.

Васьковский (1966) указал этот вид как пролетный в тайге
Ямо-Тауйской низменности. Это указание крайне сомнительно.

Свиязь— Anas penelope L.

Пролетный и гнездящийся вид.

Я встречал свиязей па весеннем пролете в 1963 г. у Омсукча-
Ы| 25 мая и на р. Алики 1—3 июня в очень небольшом колнче-
стве. Шохин добыл самца в устье р. Нерючи 25 мая 1936 г. (на-
ходится в Зоомузее МГУ). 5 июня 1963 г. в бухте Пестрая Дрес-
ва я наблюдал десятки пролетных уток, а 6 июня па озерах в
лесотундре у той же бухты встретил несколько пар, несомненно,
оставшихся на гнездовье. В восточных отрогах Колымского хреб-
та, в бассейне р. Кананыги, я видел стайку из трех самцов па
таежном озере 18 июня. По Дементьеву и Шохину (1939), свиязь
гнездится у небольших пойменных озер но верхней Колыме.
В составе горной фауны она нс играет существенной роли.

Шилохвость —Anas acuta acuta L.

Гнездится на северном побережье Охотского моря и в доли-
нах рек. Многочисленна на пролете.

Весенний пролет шилохвостей я наблюдал с 23 мая ди 2 ию-
ня на реках Буюнде, Бохапче, Детрине, Омсукчаие и Алики, а
осенний — 23 сентября 1963 г. на Колыме у устья Детрпна. В Зо-
омузее МГУ имеются самец и самка, добытые Шохиным у устья
р. Перючи 25 мая 1936 г. По наблюдениям и опросным сведе-
ниям, наряду с чирком-свистунком шилохвость — самая много-
численная пролетная утка во всем нагорье. Пролет идет широ-
ким фронтом через горы.

В гнездовое время я наблюдал шилохвостей у Пестрой Дрес-
вы (5—6 июня), близ устья р. Наслачана (1 сентября, в том
числе выводки с начавшими летать молодыми) и по берегам за-
лива Бабушкина. Утки держались в приморской лесотундре на
небольших озерах с травянистыми берегами и были довольно
обычны. В горах я их в гнездовое время не видел. По Дементье-
ву и Шохину (1939), шилохвость гнездится в верхнем течении
Колымы.

Чирок-трескунок—Anas querquedula L.

Шохин добыл самца в верхнем течении Колымы у устья
р. Нерючи 27 мая 1936 г. (коллекция Зоомузея МГУ). Других
данных нет. Характер пребывания вида неясен.

Широконоска —Anas clypeata L.

Я встретил несколько широконосок па пролете — в 1963 г. \
Пестрой Дресвы в начале июня, а в 1964 г. — в среднем течении
р. Дстрина 23—26 мая. Васьковский (1966) отметил этот вид как
гнездящийся и в горной части бассейна Колымы, и на северо-
охотском побережье. Я нс видел широконосок в гнездовое время
в горной обстановке. Колымские охотники знают широконоску и
считают ее очень редкой.
Тихоокеанская гага —Somateria mollissimav-nigrvm Gray

Гнездится по северному побережью Охотского моря.

В бухте Пестрая Дресва пара гаг встречена 6 июня 1963 г.
На литорали залива Шелихова близ устья р. Наслачана 2 сен-
тября 1963 г. я наблюдал птенца, не вполне оперившегося и еще
нелетного.

Гнездовая колония из 2—3 тысяч нар обнаружена в конце
1930-х годов Е. И. Плечевым в бухте Шхннерова (Тугаринов,
1941). Им доставлен оттуда экземпляр в ЗИН; взрослая самка
и гнездо с 5 яйцами находятся в МОКМ.

Гага гнездится по берегам залива Бабушкина. В конце июля
я нашел там в 300 м от моря старое гнездо с пухом. С 23 июля
по 18 августа на море и в лагунах от мыса Братьев до бухты
Средней регулярно встречались выводки и стайки, состоявшие
из самок и пуховых птенцов.

Наиболее западным из известных мест, где гнездится гага,
является устье р. Тауя, где гнездо было найдено па небольшом
островке зоологом Г. А. Федосеевым (личное сообщение).

Таким образом, гнездовый ареал тихоокеанской гаги тянется
узкой полосой вдоль северных берегов Охотского моря от Пен-
жинского залива, Тайгоиоса и Гнжиги (Дементьев, 1940; Allen,
1905) до устья Тауя.

Побережье Охотского моря служит местом линьки гаг.
Я встречал стайки личных птиц (обычно до 10—12 особей) в
июле и сентябре 1963 г. на заливе Шелихова от мыса Остров-
ного до мыса Арегичинского, а в июле-августе 1964 г. — в лагуне
Средней н в заливе Бабушкина. На 10 км побережья приходи-
лось в среднем несколько десятков гаг.

Хохлатая чернеть —Aythya fuligula (L.)

Пролетный и гнездящийся вид.

Сотни хохлатых чериетей я наблюдал 5 и 6 нюня 1963 г. на
море, в бухте Пестрая Дресва. В среднем течении р. Детрпна
пролетные экземпляры добыты весной (29 мая 1964 г.) и осенью
•23 сентября 1963 г.). В Зоомузсе МГУ хранится самец, убитый
Шохиным на р. Нерючи 27 мая 1936 г. 2 сентября 1963 г. я видел
шесть птиц на морс у устья р. Наслачана.

Васьковский (1966) отмечает .хохтатую чернеть в качестве
। нездященся птицы н па североохотском побережье, и в горной
части бассейна р. Колымы. Я не встречал ее в гнездовое время
г горном ландшафте*. По словам некоторых охотников, она гнез-
дится в долине р. Колымы и в межгорных впадинах, например в
Буксундииской котловине.
Морская чернеть —Aythya marila (L.)

Ila весеннем пролете я видел сотни этих уток в бухте Пестрая
Дресва 5 и G июня 1963 г. Довольно обычна морская чернеть па
пролете по верхней Колыме, а также по среднему п нижнему
Течению р. Детрина. 28—29 мая 1964 г. я наблюдал там десятки
птиц. Четыре из них были добыты.

Возможно, морская чернеть гнездится у побережья Охот-
ского моря. В летнее время я видел трех самок в лагуне Сред-
ней, у берега (5 августа 1964 г.), и встретил двух линявших
самцов на море у п-ова Кони 21 июля 1964 г. Северо-восточнее,
у Гижпгн, Н. Бэкстоп добыл пуховых птенцов (Alien, 1905).

Горбоносый турпан —Мelanitta deglandi stejnegeri
(Ridgw.)

Весной я наблюдал турпанов на пролете в 1963 г. в бухте
Пестрая Дресва, 5 и 6 нюня (сотни особей) н на море у Мага-
дана, 19 мая, а осенью 1964 г.—на Колыме выше устья р. Деби-
па (3 сентября). Шохин добыл самку в верховьях Колымы 9 ию-
ня 1936 г. (хранится в Зоомузее МГУ). По опросным данным, а
также по сведениям В. Г. Кривошеева (1963), горбоносый тур-
пан пе редок на пролете по всей Колыме.

По Васьковскому (1966), турпан гнездится и в горной части
бассейна Колымы, н на североохотском побережье. В горном
ландшафте я его в гнездовое время не встречал.

Синьга —Melanitta nigra americana (Swains.)

Я встречал синьгу на весеннем пролете в 1963 г. в бухте
Пестрая Дресва 5 и 6 нюня (сотни особей) и на море у Мага-
дана 19 мая. На осеннем пролете синьга добыта 27 сентября
ЧЮ8 г. в Тауйской губе (Бутурлин, 1910; Черский, 1915).

По Васьковскому (1966), гнездится и в горной части бассей-
ч р. Колымы, и в прпохотской тайге.

Каменушка — Histrionicus histrionicus paciticusbrows

Гнездится но горным речкам Колымского нагорья, по пе
повсеместно. Очень характерна для гор, прилегающих к бере-
гам моря.

Р а с и рост р а и е и н е и ч и с л е н и о с т ь. На весеннем про-
лете я наблюдал десятки камепушек в 1963 г., в течение первой
декады июня, в бухте Пестрая Дресва и в нижнем течении
р. Алики. В бассейне р. Колымы пролетная пара встречена мной
лишь одни раз — в среднем течении р. Детрпна 2 нюня 1964 г.
По Дементьеву и Шохину (1939), интенсивный, но кратковрс-

зз
менг.ый пролет бывает в верховьях р. Колымы (близ пос. Кулу).
В Зоомузее МГУ есть два экземпляра оттуда, добытые Шохи-
ным в 1936 г.,—самец от 30 мая п самка от 8 июня.

На гнездовье камепушка оказалась обычной по всем исследо-
ванным рекам Охотского бассейна от залива Бабушкина до
р. Алики. Регистрация птиц в шопе 1963 г. па реках от Алики до
Булхпа показала, что на 10 км течения встречалось в среднем
11 пар. Хотя такой учет был неточен, он показал, что числен-
ность вида в прпохотскпх горах более пли менее равномерна.
Обследование речек, впадающих в залив Бабушкина, в июле-
августе 1964 г. подтвердило это.

Наилучшпм методом определения численности оказался под-
счет выводков в конце августа, когда они кормятся на основных
русл.ах рек. На протяжении 25 км течения р. Булуна 31 августа
и 2 сентября 1963 г. я обнаружил 20 30 выводков. Экстраполи-
руя эти данные па всю протяженность русел рек, пригодных для
кормежки камеиушкн, в прпохотскпх юрах от п-ова Копи до
Бплнгп, где распределение вида достаточно равномерно, я оце-
нив. но числснноо ь па гнездовье в этих местах в 4000 - 5000 пар,
а гнездовую плотность — около 10 пар па 10 км течения реки.

Б некоторых частях бассейна верхней Колымы, например
блпл устья р. Нерючи (Дементьев, Шохин, 1939). камепушка
। не.тнтся. Однако мне не удалось ее обнаружить пи ио Бохакче,
Детрнпу и их притокам, ни по самой Колыме в посещенных
мною местах. Добиться от колымских охотников сколько-нибудь
опр». деленных сведений о пей тоже не удалось. Вероятно, каме-
нушка в бассейне р. Колымы живет лишь в оченЕ» немногих ме-
стах. а общая численность ее низка.

Биология. Камепушка — одна из самых характерных гор-
ных восточносибирских птиц, и изучение ее экологических осо-
бенностей представляет большой интерес.

Пролет камепушек идет по прибрежным районам моря, где
стан задерживаются до первых чисел нюня. До 1 июня я не вн-
ук л камепушек па реках. Перелет к местам гнездования через
сухопутные пространства идет очень быстро, по-впднмому, почти
без остановок, п уже в начале нюня камеиушкн появляются на
1 пездовых местах. В верховьях Колымы интенсивный пролет
длится 4—5 дней (Дементьев, Шохин, I939). Довольно быстро
пролетают камеиушкн и па р. Анадыре (Портепко, 1939). а про-
лета в Якутии не наблюдал почти никто.

Сразу по прилете камеиушкн встречаются парами. Реже по-
нальются одиночные самцы пли группы из самки и двух самцов.
Аналогичные наблюдения на р. Анадыре приводит Л. А. Портен-
ко (1939). По-впдпмому, самцы в популяции преобладают. Иног-
да утки кормятся стайками до 10 особей, по в них всегда можно
различить отдельные пары. Камепушкп кормятся на перекатах п
быстринах, по не в тихих заводях или старицах (где в это время

> Л. К|!!ЦН11СКПП

33
можно встретить, например, пролетных свиязей или чирков).
Самец и самка, добытые 10 и II июня 1963 г. па р. Алики, весили
по 640 г и имели хорошую упитанность (пленочки или тонкий
слой подкожного жира), но особенно жирными не были. Самец
имел развитые семенники (22X10 и 12x7 лш); наибольший фол-
ликул у самки достигал в поперечнике 5 лш.

Середина и конец июня — брачный период. В это время
повсюду заметны пары каменушек. По вечерам они совершают
полеты над рекой на высоте 1—2 м, точно следуя всем извивам
русла. Самки в конце июня откладывают яйца. 1 июля 1963 г.
добыта утка с большим наседным пятном, опавшим яйцеводом
и рубцами в яичнике. Селезни в последних числах июня поки-
дают гнездовые места и откочевывают на море. В последний раз
я видел самца в горах 27 июня, а 8 июля 1963 г. встретил уже
несколько десятков селезней и около 20 самок на заливе Шели-
хова.

Гнездятся каменушки только в горах, на участках рек с^ ско-
ростью течения от 1,2 до 2,0 м/сек. Верхний предел распростра-
нения обусловливается наличием долин с пойменным лесом,
ивняками или стланиковой ольхой. Утки гнездятся только в та-
ких долинах (рис. 9). Мелкие ручьи, текущие в ущельях и не
имеющие настоящих долин, не заселяются кампг.шшой. "акие
ручьи зимой пересыхают, в них не заходят на нерест лососи и не
бывает мальков мальмы, да и вообще реофнльный бсчиюс <щень
беден. По берегам их нет ивняков, н до конца июня, ; 'о ч до
июля еще лежат большие снежинки.

Июль нора насиживания, и в это вр^мя камснунь-к i. miii
щ- видно. Исключение составляют отдельные стайки из 3—’ са-
мок, дср/кашлюсь па руслах рек 12 июля 1963 г. такая стайка па
р. Б улун была выбита полностью, а 14 и 21 июля из аналогичных
груш и было добыто vine по одной птице. Все утки весил и ЗЮ—
640 г и отличались хорошей упитанноегыо (куски и пленки под-
кожного жира). Их яичники имели в длине 18 25 /оя и сюда та-
ли мелкозернистой структурой; отдельные фоллнмлы достигали
5 5,<5 мм в поперечинке. Не было пн слетов пасенных пятен, ни
рубцов в яичнике. Эти птицы не придерживались определенных
участков реки. В то же время другие самки, которых можно
было считать насиживающими, встречались только поодиночке,
па постоянных местах, на тихих проточках и заводях среди гу-
стых пойменных ивняков (где, вероятно, располагались их гнез-
да), но ин в коем случае не иа основных руслах рек. Сопостав-
ление этих материалов и наблюдений па море (см. ниже» приво-
дит к заключению, что часть самок остается холостыми.

Вылупление утят приходится иа конец июля. Первое время
выводки ведут скрытный образ жизни и видеть их на маршрутах
удавалось очень редко. На речке, впадающей в лагмиу Среднюю,
5 августа 1964 г. я встретил выводок с четырьмя пуховиками
34
Рис. 9. Мес « л гасздозаппя камснушки, а также оляпки и горной -рясогузки.
Р Бу |уи, BocT0»iiibie отроги Колымского хребта, июнь 1963 ; . Ф-.га ь»ра

(вес двух из них: самки —126 г и самца —168 г). Пуховые птен-
цы приблизительно того же возраста встречены и 10 августа
•964 г., а 7—9 августа 1963 г. и 11 — 15 августа 196-1 г. я наблю-
дал выводки утят, уже начавших оперяться. С 20 августа вывод-
ки выходят на основные русла рек и становятся очень заметны.
Нижняя часть тела угят, добытых в койне августа, пыла опере-
на, а верхняя оставалась покрытой пухом. В койне а г: густа и в
первой декаде сентября шел интенсивный рост пера, а 7—8 сеи-
jября молодые камснушки, немного уступавшие по размерам
парим, уже могли перелетать на небольшие расстояния.

Разница в сроках размножения в один и тот же сезон в пре-
делах популяции нс превышает 7—10 дней; каких-либо различий
разные годы (1963 и 1964) отметить не удалось. Время раз-
множения более или менее одинаково по всему ареалу (см. Ги-
лнко, 1955; Воробьев. 1933, и др.).

.Маленькие и гонцы кормятся на мелких тихих проточках и
in омутах в боковой части поймы. Па основные, быстрые русла
Hili выходяI в возрасте 3—1 недель и впоследствии держатся па
nix, а в низовьях рек — иногда и в устьевой части, подвержен-
ной действию приливов и осолонеиню.

Самки всегда находятся при утятах, причем, очевидно, могут
бъедииять птенцов из разных выводков. Так, 2 сентября встре-
1 <‘П выводок из утки и двух утят, из которых один был еще почти
। уховым, а второй — вдвое крупнее и начинал подлетывать
(оба добыты). Число молодых в выводках — от 2 до 8 (в сред
нем 5,1).

Выводки крупных птенцов, начинавших перелетать, были
несколько малочисленное, чем выводки пуховых утят (в среднем
но 4 птенца).

Врагов у камеиушкн в горах мало. Насиживающих уток
может ловить горностай; 16 июля 1963 г. в его свежем помете
найдены перья самки-каменушкн. Выводкам па руслах не страш-
ны нп хищные млекопитающие, ни птицы, так как при опасно-
сти утки пыряют п быстро сплывают далеко вниз по течению.
Утят могут ловить при случае лишь мальма (Salvelintis malma)
н купажа (S. leucomaenis}, а также малочисленная здесь выдра.
Принимая количество размножающихся самок за 30% весенней
популяции (с учетом преобладания в ней самцов и неучастия в
гнездовании части самок), а средний размер выводка, спускаю-
щегося в море в первой половине сентября, за 3 5 молодых,
можно оценить итог размножения в горах как 100—150 утят на
100 прилетевших весной взрослых птиц. Пока нет данных о ги-
бели камепушек в период их жизни па море, по такая интенсив-
ность воспроизводства популяции, по-внднмому, достаточна для
ее поддержания па постоянном уровне. Колебания численности
у этого вида неизвестны.

В копие августа п в начале сентября все выводки кормятся
на быстринах, перекатах и на ямах по руслам горных рек, где
нерестятся кета п горбуша и бывает много мальков мальмы.
В прпохотскпх горах выводки спускаются по рекам в море посте-
пенно. В это время они нагуливают жир. Пуховики, вскрытые
в начале августа, жира не имели; 4 молодые утки, убитые 26
августа, имели лишь кусочки его, а 2—7 сентября у всех просмот-
ренных уток (около 15) был еже сплошной слой подкожного
жира толщиной не менее I мм и большие куски его в нахах
и у ключиц. К 7—8 сентября выводки окончательно покидают
сушу.

Пища камепушек в горах состоит из мальков лососевых рыб,
в основном мальмы, личинок хнрономид, ручейников, веснянок
п, возможно, поденок, тоже многочисленных в горных ручьях.
В некоторых желудках найден песок и гравий до 3 -4 мм в попе-
речнике. Растительных кормов не обнаружено. Пища камепушек
в горах в друтх частях ареала, например па .Анадыре и в севе-
ро-западной .Америке, приблизительно та же — преобладают
личинки ручейников, веснянок, хнрономид, водяные клопы (Cori-
?<idae), мелкая рыба (Портенко, 1939; Cottam. 1939).

Самцы, окончившие брачный период, и холостые птицы в
конце июня — начале июля откочевывают в морс на линьку.
Таким образом, морской период в жизни самцов и холостых
птиц продолжается 11 месяцев, а гнездящихся самок - около
9 месяцев.
Места линьки камепушек распределены по севсроохотскому
побережью неравномерно. Скопления линных птиц я наблюдал в
заливе Бабушкина. Визуальные подсчеты с высоких берегов,
позволявшие учитывать все стан в полосе 2—3 км (дальше от
берега ка.менушки не держались), показали, что с 22 июля по
18 августа 1964 г. па I км береговой линии там приходилось
50—60 птиц, а всего в западной части залива, близ мыса
Братьев, их было около 2000. Число камепушек, линяющих во
всем заливе от мыса Евреинова до мыса Бабушкина, вероятно,
не менее нескольких тысяч.

В Та у некой губе п у берегов п-ова Копп (20—22 июля и
19 августа 1964 г.), в заливе Шелихова близ устья Тополовки и
Булуна (в июле 1963 г.) и устья Наслачана (1 2 сентября
1963 г.) я изредка встречал лишь одиночные небольшие сгапки
липных камепушек. Средняя численность па 1 км береговой ли-
нии не превышала там нескольких особей.

Обычно липные ка.менушки держались стаями от 4 до 100
игпц, но в заливе Бабушкина дважды сбивались в стан числом
около 500 и 1000. В стаях самцы и самки встречаются вместе;
самцы преобладают. В тех редких случаях, когда соотношение
иолов в стаях можно было подсчитать, оно равнялось 6 : 1 в за-
ливе Бабушкина (143 самца и 25 самок) и 2: 1 в заливе Шелн-
>сва. Из добытых самок одна имела совершенно бесструктурный
яичник. У второй, убитой 3 августа 1964 г., в яичнике было до-
вольно много увеличенных фолликулов, но не было рубцов, так
же как у упомянутых выше уток, державшихся в июле па руслах
|ориых рек. Видимо, это были птицы, начавшие репродуктивный
никл, по почему-либо не имевшие кладок. Таким образом, онре-
цлениая часть самок явно остается холостыми.

В окрестностях нашей базы па р. Булупе таких птиц было в
июле не менее десяти, а вся гнездовая популяция в бассейне
ггой реки насчитывала несколько десятков самок. Количество хо-
лостых особей может быть значительным. Учитывая, что нема-
лое количество пегнездяшнхея самок держалось в июле и па
море, мы можем считать, чго не менее четверти прилетевших
весной самок не участвует в размножении.

Самцы линяют в июле. Несколько десятков селезней, паблю-
[авшпхея 8 июля 1963 г., находилось еще в брачном наряде.
Самцы, встреченные 20—30 июля, были в разных стадиях пере-
ходного наряда, по еще сохраняли весенние перья. В августе ве-
<ч ипего пера у них уже нет. Самец, убитый 3 августа 1964 г.,
линял весь; маховые были в виде пеньков, п летать он не мог.
Новое перо отрастает в августе.

Холостые самки па море линяют несколько позже. Утки, до-
1ытые 30 июля и 3 августа 1964 г., интенсивно линяли, по имели
»чце много старого пера. Размножающиеся самки совершенно нс
линяют до конца августа, до выхода из гор.
Рис. 10. Места линьки каменушек. Берег залива Бабушкина, август 1964 г
Фот-' автора

Стаи каменушек держатся на море у скалистых и каменистых
берегов (рис. 10). Они кормятся не далее 590 м от берега, обыч-
но в прибойной полосе, и не заходят в опресненные лагуны.
Бо время прилива часто отдыхают на береговых камнях, в
отлив — на воде, подальше от берега. Взлетают очень неохотно,
предпочитая при опасности нырять или уплывать. В желудках
птиц, убитых на море в копне июля и начале августа, обнаружены
гаммарусы. мякоть моллюсков, мальки рыб длиной 2—3 см, гра-
вий. Аналогичный состав пищи — в основном ракообразные и
морские моллюски — обнаружен у каменушек на тихоокеанском
побережье Северной Америки (Cottam, 1939). Все птицы, убитые
на море, очень жирны. Жир располагается сплошным подкож-
ных! слоем и имеет специфический «морской» запах, делающий
каменушек во время жизни на море почти несъедобными.

В начале сентября к птицам иа море присоединяются вывод-
ки молодых, и каменушки окончательно оставляют сушу. Осен-
него пролета через горы я не видел. Судя по тому, что сведений
об осеннем пролете этого вида в удаленных от моря районах в
литературе вообще нет, он, должно быть, идет еще быстрее, чем
весенний, и почти без остановок. Лишь достигнув моря, каме-
нушки начинают медленно кочевать вдоль его берега.
Морянка —Clangula hyemalis (L.)

Возможно, гнездится на североохотском побережье.

Я встречал морянок на весеннем пролете в 1963 г. на море у
Магадана 19 мая (около десяти) и в бухте Пестрая Дресва 5 и
• июня (согни). Пролет морянок через нагорье наблюдать не
удалось, но, по данным В. Г. Кривошеева (1963), па средней
Колыме они про.? тают весной в довольно большом количестве.
В Зоомхзее МГУ есть самец с р. Хасына (70 км севернее Мага-
дана), убитый 30 сентября 1939 г.

В гне повое время - 29 июля и 15 августа 1964 г.- я наблю-
ди морянок ь заливе Бабушкина небольшими станками, состояв-
шими их нескольких десятков птиц, во втором случае --вместе
• большой (366—500 особен) стаей лнпных камепушек. Вптимо,
морянки тоже линяли. На туп фоном озерке у лшуны Средней
31 июля я вплел самку, в течение нескольких ч?<ов уш>рно не
нежпларшую этом, озерка; однако обнаружн'ь при поп выводок
не см »г. Васьковскпн (1956) привозит онр-ч-иые сведения от
эвенов-оленеводов о гнездовании морянки в Армянской «тунд-
ре». ш.| неверному берегу п-ова Конн и на п-ове Пьпгипа. Вее эти
свелеипя требуют проверки, но все же rnc'nob'iiiiie миряпхп в
лих местах весьма вероятно.

В иеглелованпых мной горах морянки нет.

Гпгпть— В чс 2 ph ala clang da claigix (L.)

t.j.i !ш-ЫЯШПНСЯ i in.

У в• :речал нары п небольшие стайки гоготен на весеннем
1 ролсте з 1963 г. у Магадана (19 мая) и у Омсукчана (27 мая).
Но опросным сведениям, на Д<*трине гоголи пролетают в середи-
не мая.

В гаездош . е время гоголи наблюдались трижды—8 июня
г. на заводи в среднем течении р. Детрнна средн тайги
{самец; повеление явно указывало на гнездование); 18 июня
1963 г. на таежном озере в бассейне р. Каиаиыги (две самки);
И июля 1964 г. на тундровом озерке у лагуны Средней, кн ’ л-
еетрах в трех от тайги (самка). Взрослый самец добыт на
острове Спафлрьева в Тауйской губе 17 июля 1912 г. (Черский,
1915). Васьковский (1966) указывает гоголя в своем списке
лак гнездящуюся по всей территории нагорья птицу. О том же
снобшати мне и охоткики.

Луток — Л!atbellus (L.)

Редкий гнездящийся вит.

На весеннем пролете я наблюдал 4 самок 19 мая 1963 i. па
л*оре у Магадан".
В гнездовое время я встретил самку па р. Такоре 25 нюня
1963 г. Утка кормилась па быстрине этой реки вместе с двумя
самками каменушкамн. По Васьковскому (1966), .чуток гнез-
дится и в нрнколымскнх, и в нрпохотскпх горах.

Длинноносый крохаль —Mergus serrator L.

Гнездится по всему нагорью.

На весеннем пролете встречен па море у Магадана 19 мая
1963 г., на р. Детрнне 29 мая 1964 г., а также в бухте Пестрая
Дресва, в лесотундре по ее берегам н в нижнем течении р. Алики
с 1 по 10 июня 1963 г. Шохин добыл самца в устье р. Нерючи в
верховьях Колымы 4 июня 1936 г. (коллекция Зоомузея MTN7).

В гнездовое время пары длиипоносых крохалей попадались с
10 по 20 июня в восточных отрогах Колымского хребта по рекам
Гатчану (приток р. Алики), Тэукичу и Каианыге. На р. Булупе
близ базы 12 июля добыта самка, отложившая яйца, с опавшим
яйцеводом и рубцами в яичнике, с начавшим зарастать насед-
ным пятном. В Колымском хребте длинноносый крохаль по чис-
ленности значительно уступает большому.

Шохин писал в своем дневнике: «Крохали этого вида встре-
чались нам повсюду на Колыме па всем протяжении пути экспе-
диции» (Дементьев, Шохин, 1939). Если Шохин и мог ошибаться
в определении вида, вряд ли это имело большое значение, так
как большой крохаль иа Колыме крайне редок и, вероятно,
наблюдения Шохина в основном и относятся к длинноносому
крохалю. Я встретил 4 крохалей в низовье Бохапчп 30 августа
1964 г. Вероятно, численность этого вида в нрнколымскнх горах
выше, чем в нрпохотскпх.

В начале августа 1964 г. у берегов залива Бабушкина случа-
лось наблюдать длинноносых крохалей, летавших из прибрежной
лесотундры на море и обратно. Возможно, они гнездились.
В самом заливе Бабушкина длинноносые крохали в небольшом
количестве линяли.

Большой крохаль —Mergus merganser merganser L.

Обыкновенен па гнездовье в нрпохотскпх горах п редок в бас-
сейне р. Колымы.

Р а с н р о с т р а и е и и е и ч и с л е и и о с т ь. 11а весеннем про-
лете я встречал этот вид па р. Детрнне 2 июня 1964 г., па реках
Валите, Алики п Гатчине и в бухте Пестрая Дресва -- с 1 по
10 июня 1963 г.

В гнездовое время (10—20 июня) пары неоднократно встре-
чались в восточных отрогах Колымского хребта, по рекам Гат-
чану и Тэукичу. В 1963 г. большие крохали были обыкновенны
на гнездовье по горным рекам в окрестностях стационара па
40
р. Булупе, а в 1964 г. — на речках, впадающих в залив Бабуш-
кина, особенно на тех, где хорошо шли на нерест лососевые.
В противоположность этому в бассейне р. Колымы (где нет тихо-
океанских лососей) большие крохали очень редки. Васьковский
(1951) встретил их в гнездовое время в верховьях Колымы и
Индигирки лишь несколько раз за многие годы работы. В низмен-
ной части бассейнов Индигирки и Колымы этого крохаля НсГ!;
в целом он свойствен горному ландшафту и быстрым горным
река м.

Определить численность па гнездовье трудно. В приохотских
юрах, например в бассейне р. Булуна, выводки крохалей попа-
дались в три-четыре раза реже, чем выводки каменушек (т. е.
приблизительно один выводок на несколько километров плеса).
Численность в бассейне р. Колымы крайне низка.

Довольно много больших крохалей линяет па североохот-
ском побережье. Так, в 1963 г. в прибрежной части залива Шс-
лихова южнее устья р. Тополовкн 8 июля па 1 км береговой ли-
нии встречалось 3 — 1 птицы, а севернее устья р. Булуна 1—2 сен-
тября — от 2 до 3 особей. Десятки крохалей линяли в заливе
Бабушкина, в его лагунах и в устьях впадающих в него речек,
служащих местом нереста лососей.

Биология. Прилетающие в начале нюня большие крохчли
уже разбиты па пары. Реже попадаются одиночные самцы, сам-
ки пли группы из трех птиц (два самца и самка пли две самки и
самец). Две самки, добытые 8 и 11 июня 1963 г., весили соответ-
ственно 1300 и 1(800 ? и были очень жирны. Яичники у них были
развиты еще слабо, и фолликулы не превышали в поперечнике
5 мм.

Гнездовым местообитанием в Колымском нагорье служат бе-
рега горных рек с быстрым течением, чистой водой и достаточ-
ным обилием рыбы, преимущественно в поясе тайги. Высоко в
юры этот вид не проникает, хотя в хорошо выраженных долинах
поднимается и в субальпийский пояс. Чем больше рыбы в реке
летом, тем обычнее там большой крохаль.

Цикл размножения сравнительно поздний. Брачный период —
середина нюня. В конце нюня и в июле, во время кладки и наси-
живания, крохалей почти не видно. Птенцы вылупляются в конце
июля — начале августа. 10 августа в устье р. Астрономической
(залив Бабушкина) встречена самка с тремя пуховиками не
старше недели. 11 августа 1963 г. на р. Булупе из выводка добыт
птенец весом 600 г, оперенный с брюшной стороны и покрытый
пухом на спине. Птенцы такого возраста кормятся на мелких бо-
ковых протоках долины. Во второй половине августа подросшие
выводки выходят па основные русла рек. Впервые выводок

1 Сообщение о добыче П. Курином в низовьях Колымы молодой п; »:;ы
(Schaanning, 1954) вызывает сомнения в точности определения.
самка и семь молодых покрупнее встреченного 11 августа —
обнаружен па таком русле в 1963 г. 19 августа, а с 20 августа
выводки стали попадаться там часто. Число молодых в вывод-
ках 5—7. Еще в начале сентября птенцы не могли летать.

В конце июня — начале июля самцы покидают горы и отко-
. бывают иа линьку в прибрежную часть моря. Многие линяю-
щие иа море крохали кормились среди обсыхающих при отливе
камней па мелководьях, подобно гагам, а иногда и вместе с ними.
Еще 8 июля самцы сохраняли много перьев брачного наряда, но
были и птицы с явным преобладанием нового летнего пера.

Взрослые крохали в гнездовых местах, а также подросшие
ьыводки кормятся на руслах рек, особенно па «-рыбных ямах»
г-о время нереста кеты и горбуши. В желудках вскрытых птиц
бы -.а молодь лососевых рыб. 2 сентября 1953 г. я наблюдал
1 р'л:аля, пославшего застрявшую у коряги дохлую горбушу.

ОТРЯД FALCOMFOJJVES — ХИЩНЫЕ ПТИЦЫ

Берку: — Aq :ila chry$z?tos C2:iad?'is:s L.

Обитает по всему нагорью, ио крайне реток. Мне удалось
наблюдать беркутов четыре раза: 2 и 7 нюня 1963 г. в горах
го р Алики. 20 сентября 1963 г.— у с. Кулу в верховье Колымы
:. 2° августа 1964 г.— в высокогорье в хр. Бэтыппх Ппрого-’.
Молодой беркут, убитый 16 апреля 1950 г. у пос. Маршальско-
го. есть в МОКМ.

Полевой лунь —Circ's cyane<s с у mens (L.)

По-впдпмому, гнездится в долине р. Колымы и па ссверо-
• хотском побережье.

Я встречал луней только на пролете в 1963 г.— в койне мая
v Омсукчаиа (нашел труп) и 1 сентября на побережье залива
Шелихова близ устья р. Наслачана (4—5 особей). Пролетные
пгш:ы добывались в сентябре 1957 г. у Магадана (самка,
МОКМ), 21 августа 1909 г. в бухте Забияки на п-ове Кони (мо-
. отая самка, Бутурлин, 1911) и 13 мая 1936 г. в устье р. Нерю-
ч1' (Зоомузей МГУ, сбор Шохина), где луней пролетало доволь-
но много (Дементьев, Шохин. 1939).

В гнездовое время взрослый лунь добыт у Нижнего Сейм-
ика 30 июня 1939 г. (коллекция Зоомузея МГУ). Васьковский
11966) отметил этот вид как гнездящийся и в горной части бас-
сейна р. Колымы, и в приохотской тайге, но не привел конкрет-
ных данных. В горной обстановке я полевого лупя в гпездово •
еремя не видел.
Орлан-белохвост —Haliaet is albicllla albicllla (L.)

По Васьковскому (1966), гнездится по всей территории,
включаемой в Колымское нагорье. В Зоомузее МГУ есть самец,
побитый Васьковским летом 1949 г. па «Колыме». Шохин в
1936 г. встречал орланов в верхнем течении этой реки (Дементь-
ев, Шохин, 1939). но не добыл экземпляров. Я этого орлана пс
набл гадал.

Белоплечий орлан—s pzlaglc^s (Pall.)

Гнездится в горах, прп.че; акидих к Охотскому мори».

Я встречал белоплсчих орланов в 1963 г. в районе стациона-
ра, от верховье!^ Тпкора и Будуна до устьев Булуна и Тоиолов-
кн. поодиночке ;ii’i пар гни с 30 июня по 5 сентября. В листвен-
ПИЧИ1ЛН тайге на р. Булупе я нашел два огромных гнезда, веро-
ятно. принадлежавших злому виду: в 1963 г. оба они пустовали.
Белоплечий орлан хорошо известен омсукчанеким охотникам.
Охотник В. Е. Лукьянов нангл однажды гнездо с дв\ мя круп-
ными птенцами на р. Джугаджакс в западной части Буксуидпи-
ской котловины. Второе гнездо было известно ему в течение
ряда лет поблизости от пос. Галимый, на большом типоле по
ручью, называемому «ключ Орлиный».

У побережий залива Бабушкина в 1964 г. орланы были обык-
новенны. На протяжении 30 км побережья гнездилось не менее
трех пар. Их гнезда располагались в 4—6 км от моря, в тайге,
но близ ее края, ла больших суховершинных лиственницах. Ор-
ланы охотились в устьях рек, над морскими побережьями и ла-
гунами. Взрослых птиц пз этих пар я регулярно встречал в коп-
ие июля и первой половине августа. Кроме того, на литорали,
по берегам лагун и в устьях рек. куда шли па порее г кета и
горбуша, попадались неполовозрелые питы разного возраста,
от 1 до 3 лет (8 пгиц на 200 км маршрутов). Такое скопление
этих крупных хищников, безусловно, существует только в узкой
прибрежной полосе.

Дементьев (19-10) сообщил, что гнездо этого орлана было
найдено в 1938 г. на сказе в Ольской бухте. Три птеииа в пер-
вом годовом наряде, взятые нз него, доставлены в Зоомузей
^ГУ. В Л1ОКМ имеется чучело молодого орлана, убитого
сентября 1957 г. в бухте Н’гаева (па нем этикетка «ИаНае-
:и< albicllla»).

9 ихоокеапск.чн ирляи экологически связан с морским побе-
режьем и долинами рек. богатых рыбой. В бассейне р. Колымы
его нет.
Обыкновенный канюк Buteo buteo japonicus Temrn.
et Schleg.

Нередок на гнездовье на североохотском побережье в окре-
стностях Магадана (Васьковский, 1956), откуда имеются эк-
земпляры в Зоомузее MI У н в МОКМ. Я встречал этого каню-
ка в пойме р. Хасына, в 70 км севернее Магадана, 14 сентября
1963 г. Здесь проходит северо-восточная граница распростране-
ния вида, и в Колымское нагорье он, собственно, нс проникает.

Зимняк - Buteo Iago pas fcamtschatkexsis Dem.

Гнездится в прпохотскпх горных массивах.

Р а с п р о с т р а в е и и е и ч и с л е и пост ь. На весеннем
пролете я наблюдал зпмпяков в 1963 г. 18 мая близ Магадана
и 26 мая у Омсукчапа.

В окрестностях стационара 1963 г., в бассейнах рек Булуна
и Наслачапа, на площади 1300 км2 гнездились две или три
пары. На обрывистом берегу моря южнее устья р. Тополовкп
8 июля 1963 г. наблюдалась взрослая птица. В горах у залива
Бабушкина я нс видел зимняка, но Васьковский добыл там сам-
ца в гнездовое время, 20 июля 1951 г. (коллекция Зоомсзея
МГУ).

В окрестностях Магадана этот вид гнездится, о чем упо-
минал Васьковский (1956), причем если Buteo buteo держится
но долинам, вырубкам н опушкам холмистого североохотского
побережья, то В. lagopus свойствен горному ландшафту—в ос-
новном субальпийскому поясу. В МОКМ есть экземпляр, добы-
тый близ Магадана 20 июня 1946 г. Я наблюдал зимняка в гор-
ном редколесье в 28 км севернее Магадана 18 июля 1964 г.,
тоже в гнездовое время. Далее к юго-западу зимняк обитает в
горах бассейна р. Охоты (Лнпдгольм, 1959) и у Аяна (Шуль-
пин, 1936); гнездится па Шаптарских островах (Дулькейт,
Шулыши, 1937).

Васьковский (1966) указывает зимняка как гнездящуюся
птицу также н в горной части бассейна Колымы, по не приво-
дит этому доказательств. Я не видел зпмпяков в колымских го-
рах, да и вообще в горных массивах, удаленных от моря более
1,ем па 100 км.

Общая численность вида в нагорье очень низкая; исходя из
наших наблюдений, она не превышает сотни пар.

На осеннем пролете я встречал зпмпяков в 1963 г. близ
устья р. Наслачапа 1 сентября и в верховьях р. Тоньки 19 сен-
тября.

Биология. Зимняк — вид, характерный вообще для юж-
ной тундры и лесотундры, распространяется в приохотские горы
преимущественно по субальпийскому псясу. В Колымском хреб-
Рис. 11. Пгспцы зимника в гнезде. Горы по р. Булуну,
восточные отроги Колымского хребта, 5 июля 1963 г
Фото автора

тс зимпяки гнездились в горной местности, где долины неболь-
ших рек и ручьев с узкими полосками леса были сжаты круты-
ми сопками с россыпями и субальпийской растительностью —
стланиками, ивняками, пятнами горных тундр и чахлыми
л 11 ст в е и и и ч н ы ми р ед кол ес ья м и.

Одна из пар, наблюдавшихся в 1963 г., устроила гнездо на
склоне горы, в субальпийском поясе, среди крутой россыпи из
крупных камней. Гнездо лежало на большой каменной глыбе
около 1,5 м в поперечинке и было легко доступно. Оно было по-
строено из сучьев кедрового и ольхового стланика и березки
Л1иддеидорфа; выстилка состояла из размочаленных злаков,
осок, небольшого количества зеленого мха и побегов вороники
и Cassiope ericoides. В выстилку все время подкладывались све-
жие веточки и трава. Внешний диаметр гнезда равнялся 1 л/,
внутренний—25 см, высота—25 см. 5 июля в гнезде было два
птенца в первом пуховом наряде (рис. 11), в возрасте около
2 дней, н одно яйцо накануне вылупления; рядом с гнездом ле-
жало другое яйцо, погибшее. У гнезда был добыт самец (вес
870 г).

Второе гнездо находилось в 6 км от первого, в лиственнич-
ной тайге по р. Булуну, п было устроено па вершине старой су-
хой лиственницы. Обе взрослые птицы были добыты: 21 июля —
самец весом 800 г. а 19 июля — самка весом 1100 г с наседпым
пятном.

Охотящиеся зпмияки наблюдались в субальпийском поясе.
/Кслудки убитых самцов содержали Sorex caecutiens (5 июля)
п Clcthriononujs rutihis (21 июля).
Ястреб-тетеревятник — Acct piter gentilis albidus (Menzb.)

По Васьковскому (1966), оседлая птица всей исследованной
территории. Я встретил тетеревятника 29 мая 1963 г. у Омсук-
чана в пойменном лесу и 26 августа 1964 г. у пос. Дебин, пал
луговой поймой р. Колымы. В МОКМ есть ястреб, добытый у
Олы 22 сентября 1958 г. Все птицы — серой фазы.

Ястреб-перепелятник—Acclpiter nisvs nisosiinilis
(Tickell)

Распространен в лесах по всему нагорью, но редок.

Я наблюдал перепелятника 25 мая 1964 г. в среднем тече-
нии р. Детрип и дважды—30 мая 1963 г. у Омсукчаиа. Добы-
тая там самка весом 326 г оказалась гнездовой (яйцевод вздут,
«фолликулы до 14—19 мм в поперечнике). Все ястребы встреча-
лись в поименных смешанных лесах из лиственницы, тополя и
ивы-кореянки. В МОКМ есть экземпляр, добытый у Атки в
1946 г.

Па осеннем пролете я наблюдал перепелятника 23 августа
1964 г. в Магадане, где он охотился на юлубеп. Черский (1915)
сообщал ('.б экземпляре из бухты Нагаева от 2 сентября 1.‘12 г.

Скопа —Ра,и(Нип hall а Л s haliaetLS (L.)

По Васьковскому (1J66), скопа гнездится и в приколымскпх.
и в прпохотскпх частях страны. Я не встречал се.

Шохин в 1936 г. нашел, что «скопа— самый распространен-
ны!’ в верховьях Колымы хищник» (Дементьев, Шохин, 1939).
Он обнаружил немало шезд в тайге по берегам Колымы и ее
больших притоков и, в lacTHOCTH, нашел два гнезда па р. Детри-
не— в 40 и в 75 км от устья. У второго гнезда он добыл 20 ав-
густа I: «рослого самца и молодую самку (хранятся в Зоомузес
МГУ). Работая в тех же местах в 196-1 г., я ин разу нс встретил
скопу и имею основание думать, что численность ее сильно сни-
зилась. Шохин писал, что скопа селится только в очень глухих,
безлюдных местностях и нс встречается даже там. где есть лишь
якутские юрты. Вероятно, рост населения я появление многих
поселков на Колыме, Теньке, Дсбиие н других крупных реках,
а также уменьшение количества рыбы (поскольку в Колыму
спускаются промышленные отходы) изгнали этого хищника. Ин-
тересно, что по крупным рыбным п малолюдным рекам бассейна
Охотского моря (например, по Охоте, Кетаиде и Ураку) скопа
обычна (Лнпдгольм, 1959).
Пустельга — Cerchneis tinnunculus dorriesi Swann

Гнездится в Колымском нагорье.

Пустельга нередка в окрестностях Магадана (Васьковский,
1956). Я добыл самку на осеннем пролете в приморской ».еео-
тундре близ устья р. Наслачана 1 сентября 1963 г.

По Васьковскому (1951), пустельга обыкновенна в верховь-
ях Колымы, где «любит iруппы мощных лиственниц, переме-
жающихся с якутской степью» в лесном поясе. Утверждение
Банковского относится, вероятно, в основном к широкой • .сс-
луговой, местами даже лесостепной долине Колымы н ее круп-
ных притоков. В исследованных мной горах пустельга встреча-
лась лишь на весеннем пролете, с 25 мая ио 7 июня 1964 г., в
бассейне р. Вакханки. Птицы держались и па полянах сьелп
лиственничного и тополевого леса, и в горной тундре с редкими
стланиками. Наблюдать пустельгу в горах в гнездовое вг.-мя
Jie удалось. Интересно, что в Орулганских горах она гнездится
даже выше границы леса (Воробьев, 1963).

Дербиик — Aesalon colt inbarius insignis Clark

Редкий гнездящийся вид.

Я встречал дербников па пролете в 1963 г.—25 мая у ' )м-
сукчана и 2 июня в низовье р. Алики. Шохин отметил прилег в
верховья Колымы 15 мая (Дементьев. Шохин, lf»39), а 17 мая
1936 г. добыл самца, по окраске — типичного А. г. indgnis Саг!.
(3оомузей МГУ).

На гнездовье дербиик отмечен Васьковскпм (1951), который
добыл молодую птицу в долине р. Гербы 28 августа 1944 г

Чеглок — Hypotriorchis s?;bbi<te<) jacrdensls But.

Гнездится по всему нагорью в лесном и субальпийском поя-
сах.

На весеннем пролете я встречал ч’еглоков 25 мая 1963
Омсукчана.

Гнездовые пары я наблюдал в 1963 г. в среднем течении
р. Каианыги, по р. Голодовке, в тайге по Будупу, а в 1964 г.
у берегов залива Бабушкина. В бассейне верхней Колымы я щ
естречал чеглоков. В коллекциях имеются экземпляры из Ная-
хапа, из Сеймчана (30 июня 1939 г., Зоомузей МГУ) и окрест-
ностей Магадана (две самки, 30 августа и 1 сентября 1939 г..
Зоомузей МГУ). Черский (1915) упоминает экземпляры, добы-
тые в бухте Нагаева 25 августа 1912 г.,— самку п молодую
птицу.

Численность низкая.- В окрестностях стационара 1963 г па
площади 1300 к.ч2 гнездились две или три пары. Близ залива
Бабхшкпна две известные мне гнездовые нары приходились на
территорию около 300—500 км2. Учитывая неравномерность
размещения вида, общую численность в нагорье нельзя оценить
более чем сотнями пар.

Одно из найденных гнезд (па р. Капапыге) помещалось па
верхушке лиственницы в пойменной роще» второе (на р. Топо-
ловко) — вдали от леса, па скале средн субальпийских стлани-
ков. в старом гнезде, вероятно, построенном зпмняком. Первое
гнездо найдено 19 июня п было еще пустым. Во втором 8 июля
1963 г. было два свежих япца; в гнезде лежал недоеденный пте-
нец конька (/1. hodgsoni).

Соколы, гнездившиеся в тайге у залива Бабушкина, отыски-
вали добычу в лесотундре и открытой тундре у морского берега,
высматривая ее па бреющем полете, пли подкарауливали, сидя
на камнях. Часто нападали на коротконосых зуйков. В горах
чеглоки охотились преимущественно в разреженных стланиках,
перемежавшихся с горной тундрой п отдельными лиственница-
ми. Вообще чеглоку необходимы для охоты открытые простран-
ства. Вероятно, в связи с этим он и проникает в горах Северо-
Восточной Сибири довольно высоко — до верхней границы леса.

Просмотренные мной 5 экз. из Колымского нагорья (реки
Каиапыга, Булун, Магадан, Сеймчаи)—очень темные, с насы-
щенным рисунком на брюшной стороне тела; они должны быть
отнесены к форме Н. s. jacutensis But.

Сапсан — Falco peregrinus Tunst.

Гнездящийся вид.

Я наблюдал пару соколов 5 июня 1963 г. у мыса, ограничи-
вавшего с юга бухту Пестрая Дресва, а 1 и 2 сентября 1963 г.
встречал выводок — взрослую птицу и двух летных молодых --
на скалистых обрывах морского берега между устьями рек Ня-
слачана и Булуна. В обоих случаях сапсаны держались близ
колоний чистиков, топорков, чаек и бакланов. Все соколы были
сравнительно мелкими и светлыми, рыже-бурой окраски.

Васьковский (1966) указывает сапсана в качестве гнездя-
щейся птицы и для «горной части бассейна Колымы», п для
нрпохотскпх гор. Мне кажется, что это утверждение еще тре-
бует доказательств. Я не встречал сапсанов в горном ландшаф-
те. Вероятно, они гнездятся лишь в широких долинах Колымы
и ее крупных притоков. Ниже по Колыме, в ее среднем течении,
работавший там В. Д. Яхонтов находил гнезда сапсанов (Яхон-
тов, 1963).
Кречет — Falco gyrfalco L.

Васьковский (1966) включил кречета в список гнездящихся
птиц колымских и приохотских гор. Экземплярами это не под-
тверждено. Васьковский не приводит своих наблюдений более
подробно, по возможно, что его утверждение основано на лет-
них встречах пегпездящнхся птиц. Я не видел кречетов, кроме
одного сомнительного наблюдения в низовье р. Алики 5 июня
1963 г. (может быть, это был и тетеревятник).

ОТРЯД GALL1FORMES — КУРИНЫЕ

Белая куропатка —Lagopus lagopus (L.)

Распространена по всему Колымскому нагорью.

Распростри п е и и е и ч и с л с и и о с т ь. В гнездовое
время белая куропатка найдена во всех исследованных местах,
но распределена неравномерно. В апреле 1936 г., когда куро-
патки начинали токовать и размещаться по гнездовым местам,
Шохин встречал их на Колыме выше и ниже р. Утинки, по
р. Дсбипу и его притокам, по рекам Тыэллаху, Хатыипаху
iверхнему), Икрчаиу и Кулу, а в гнездовое время — у устья
р. Нерючн. Куропатки в большом количестве токовали в «тунд-
ре» (т. е. в пойменных ивняках и болотах) (Дементьев, Шохин,
1939). В тайге по р. Детрппу куропатки гнездились только в
густых ивняках долины этой реки и па кочкарных болотах по
старым гарям. В конце мая 1964 г. там при учетах один токую-
щий самец приходился па 2—5 км маршрута по подходящим
местообитаниям, что (при ширине учетной полосы 200—400 л)
указывает на плотность популяции порядка I пары на 1 кь-.
В субальпийском поясе этого вида не было.

В восточных отрогах Колымского хребта куропатки обитали
в основном в приручьевых ивняках в нижней части субальпий-
ского пояса, спускаясь до окраин долинных лиственничников, а
по пойменным ивнякам проникали в небольшом количестве и в
пояс тайги. Наблюдения в этих местах производились в 1963 г.
в основном в период, неудобный для учета; судя по визуальным
наблюдениям, плотность популяции в исследованной части Ко-
лымского хребта была немного выше, чем па Детрине.

В низовьях р. Алики куропатки держались па гнездовых
участках в холмистой лесотундре с ивняком, кедровым и ольхо-
вым стлаником, кочкариыми болотами и отдельными рощицами
ивы-кореянки. Они были весьма обыкновенны. В полосе шири-
ной 100—200 м с 3 по 12 июня 1963 г. учтено 24 токующих сам-
ца на 24 км маршрутов, т. е. плотность популяции составляла
в пересчете на 1 км2 5—10 пар.

4 Л. Л. КпЩпнскиП

49
В такой же лесотундре куропатки держались и ио побе-
режью залива Шелихова, но там их было гораздо меньше. Так.
6 июня 1963 г. у Пестрой Дресвы на 6 км пути по подходящей
местности учтен лишь один токовавший самец. Единичные особи
встречались нам у устья Тополовки и у берегов залива Бабуш-
кина.

Экстраполировать эти немногочисленные данные на боль-
шую площадь трудно как вследствие неравномерности распре-
деления вида и изменений численности его по годам, так и
вследствие того, что часть популяции, в разных районах неоди-
наковая, отстреливается охотниками. Все же, приняв ориенти-
ровочно плотность популяции по всем подходящим биотопам
Колымского нагорья за 1—2 пары на 1 км2, можно грубо оце-
нить численность на гнездовье величиной порядка 100 тыс. пар.

Биология. Зимой белые куропатки держатся в речных
долинах, где скапливаются в пойменных ивняках и рощах, и
живут там стаями до апреля—начала мая. Хорошее описание
зимней и весенней жизни куропаток в горах дал Шохин: «Зи-
мой белая куропатка питается почками как ивовых кустарни-
ков, так равно, а может быть даже предпочтительно, почками
душистого тополя. При этом она делает регулярные вылеты
рано утром и перед вечером и рассаживается для жировки по
деревьям. Ночует белая куропатка в ямках по опушкам тополь-
ников, в зарослях ивняка и лиственничных молодняках. Наибо-
лее добычлива охота на них в это время бывает перед вечером,
так как куропатка сравнительно рано зарывается в ямки и сы-
тая, приготовившаяся на ночлег, очень неохотно вылетает из
них, подпускает очень близко, поднимается поодиночке и часто
даже предпочитает спасаться бегом, забираясь в более частые
заросли. Утром же или днем, после 1—2 выстрелов на ямках
снимается вся стая» (Дементьев, Шохин, 1939).

Мне случалось находить в поймах погибших зимой куропа-
ток. Их зобы содержали мелкие веточки и почки различных нв;
в одном зобу, кроме того, были перезимовавшие ягоды голуби-
ки. Многие трупы были частично съедены горностаями. В доли-
нах у куропаток начинается весенняя линька, и в мае там мож-
но повсюду находить выпавшие перья зимнего наряда.

В мае куропатки покидают пойменные рощи и распределя-
ются по гнездовым местам, которые в это время постепенно
освобождаются от снега. Брачный период продолжается до на-
чала июня.

«Когда тундра 1 во второй половине мая почти открывается
из-под снега и последний остается лишь пятнами, прсимущест-

1 '• ! гидрин, IIIomiii называет заросли мелких кустарников (ив и карлико-
вой березки) и болотистые кочкарники по долине верхней Колымы и ее при-
токов.
bciiiio в затененных кустарниками местах или на надувах у опу-
шек кустарников, сиежно-белая куропатка строго придержи-
вается этих белых пятен, изумительно маскируясь по снегу. При
этом, преследуемая, она замирает на пятнах снега, распласты-
вая крылья и становясь совершенно незаметной. Легче всего в
этот период времени убить куропатку «глубокою ночью», когда
она, несмотря на явную прозрачность белой северной ночи, под-
пускает неожиданно близко, увлекаясь токованием. Несмотря
па окраску и прекрасную маскировку, много белой куропатки
гибнет в это время от хищников, пролет которых совпадает с
временем интенсивного токования куропатки. Там и тут, на коч-
ках тундры, белеют кучки перьев ощипанных хищниками куро-
паток» (Дементьев, Шохин, 1939).

Семенники самцов, добытых мной с 26 мая по 10 июня, до-
стигали в длину 12—15 мм. Как указывалось, распределение
куропаток весной очень неравномерно. Там, где их было много
(например, в ипжпем течении р. Алики в 1963 г.), гнездовые
участки имели в поперечнике 200—300 м и иногда непосредст-
венно соприкасались; па их границах часто возникали драки
самцов.

Линька начинается з апреле. У самцов, добытых Шохиным
11 и 24 апреля, отрастали весенние перья. В мае самцы носят
брачное оперение, а в самом конце месяца у них начинают ра-
сы перья летнего наряда. Самцы, убитые 26 мая и 1 июня, име-
ли лишь по нескольку таких перьев, а у самца от 10 июня сли-
па и плечи уже интенсивно линяли в летнее перо. В таком же
состоянии находились и все наблюдавшиеся в то время самцы,
;• самки к середине июня перелиняли в летнее перо на 2/3 или
па 3/4.

Токовые крики самцов прекратились в 1964 г. (теплая вес-
на) 3—4 июня, а в 1963 г. (поздняя холодная весна) —15 июня.
С того же времени совершенно переставали попадаться самки
(начавшие насиживание яиц), и только изредка из густых ив-
няков удавалось вспугнуть самцов, линявших в летнее опе-
рение. Самец и самка, добытые 21 и 25 июля 1963 г., заканчи-
вали линьку.

Подлетки размером с перепела попадались в 1963 г. 25—
июля, а выводки летных молодых —в течение всего августа.
В конце этого месяца большинство молодых куропаток по раз-
мерам приближалось к взрослым, но еще 28 августа 1963 г. на-
блюдались пгепцы вполовину меньше (запоздалая кладка).
Число молодых в выводке 5—6.

В конце августа — начале сентября выводки или стайки из
гвух-трех выводков кормятся па ягодниках в лесном п субаль-
пийском поясах. Взрослые птицы в конце августа начинают
иссннюю линьку. Самцы, добытые 27 августа 1963 г. н 30 авгу-
ста 1964 г., линяли.
В зобах куропаток, добытых с конца мая до конца августа,
обнаружены почки и листья различных ив (Salix spp.), листья
п почки березки Миддепдорфа, Equiselum sp., Carex spp., Vicia
sp.t Peclicularis sp., Polemonium sp., Polygonum viviparum, Po-
ly! ricliiuni, княженики (с цветами), вороники, голубики, клюк-
вы, ягоды брусники, голубики, вороники, листья морошки, со-
плодия осок и др.

Тундряная куропатка— Lagopus mutus transbaicalicus
Sser.

Гнездится по всему Колымскому нагорью в субальпийском
и альпийском поясах. Одна из самых характерных горных птиц.

Распространение п ч и с л е п и о с т ь. Я нашел тунд-
ряную куропатку на гнездовье в горах по рекам Детрпну, Бо-
хапче п во всех исследованных частях Колымского хребта.
Н. А. Смирнов добыл 2 экз. 21 августа 1907 г. на о-ве Спафарь-
ева в Тауйской губе (коллекция ЗИН). Шохин доставил в Зоо-
м\зей МГУ экземпляр с р. Тыэллаха (15 апреля 1936 г.), а
Васьковский — из окрестностей пос. Атки (15 августа 1944 г.).

Этот вид характерен па гнездовье для субальпийского пояса
и нижних частей горной тундры. Тундряная куропатка гнездит-
ся по сухим открытым склонам гор с россыпями, участками гор-
нотуидровой растительности н разреженными кедровыми и оль-
ховыми стланиками пли чахлым лиственничным редколесьем.
Заселяет и гари но сухим склонам у верхней границы леса. Там,
где горные тундры с пятнами стланика или стланиковые гари с
редкой лиственницей спускаются па террасы небольших рек
(вне распространения сплошного леса), по ним проникает туда
же и тундряная куропатка. Там опа гнездится хотя н ниже бе-
лой куропатки, по в доугой обстановке. Вообще же в Колым-
ском нагорье оба вида экологически викарируют (Кнщпнскпй,
19656). Lagopus lagopus населяет в субальпийском поясе ниж-
нюю его часть, где еще почти нет участков горной тундры, и
придерживается там долин речек с зарослями ивняков н стла-
никовой ольхи. Выше, по сухим склонам с россыпями, держит-
ся Lagopus mutus. Вертикальные пределы распространения ее в
Колымском нагорье лежат приблизительно от 300 до 1200 м н.
ур. м., по по упоминавшимся выше террасам тундряная куро-
патка спускается и до 100 з/ и. ур. м. В скалистом высокогорье
и в высокогорной каменистой пустыне я пе встречал ее в гнез-
довое время, но осенью и зимой она там бывает. Я наблюдал
двух птиц в хр. Больших Порогов 29 августа 1964 г. на высоте
1400—1500 м на последних пятнышках горной тундры среди
россыпей н скал; в таких же местах бывает и зимний помет.
В прибрежной лесотундре тундряная куропатка мне нс попада-
лась.
В общем тундряная кхропатка как вид экологически связана
с ландшафтом сухой и каменистой холмистой тундры с харак-
терной для нее растительностью, независимо от степени расчле-
ненности рельефа. Вместе с этим ландшафтом п его внезональ-
иыми вкраплениями она проникает далеко на юг в горы Сиби-
ри, хотя, по сути дела, ореофпльным видом не является.

Распределение па гнездовье очень неравномерно. Легче все-
ю вести учеты тундряной куропатки в брачный период по кри-
кам токующих самцов. В конце мая 1964 г. в горах по р. Дст-
рнну учтено: в горной тундре — I токовавший самец на 6 км
маршрута; в субальпийском поясе—6 самцов на 15 км\ на све-
жих гарях ио сухим склонам в верхней части лесного пояса —
6 самцов на 32 км. Ширина учетной полосы в этих случаях была
около 0,5—1 км, а учет, вероятно, неполным. Плотность популя-
ции по этим данным в субальпийском поясе близка к 1 паре на
1 км2 подходящей местности, а в горной тундре н на гарях —
в два-три раза меньше. В восточных отрогах Колымского хреб-
та, в верховьях рек Гатчапа н Тэукича, 13—15 июня 1963 г. на
15 км пригодных местообитаний подсчитано 10 токовавших сам-
цов, а на водоразделе рек Туманы и Снежной — па 10 км 2 сам-
ца. Ширина полосы учета в этом случае не превышала 200—
300 м, а вероятность поопуска была небольшой. Плотность по-
пуляции в этих местах можно оценить в среднем как 2—3 пары
на 1 км2. В некоторых участках долины Гатчапа попадалось до
3 пар на 1 км пути, т. с. плотность была еще в несколько раз
выше. Такая неравномерность распределения связана с условия-
ми снежного покрова в первой половине июня, когда начинается
кладка, и свойственна виду на протяжении всего ареала (Сдоб-
ников, 1957; Семенов-Тяи-Шаиский, 1960, и др.). Значительные
площади, например в Колымском хребте в 1963 г., где снег ста-
ял слишком поздно, вообще не были населены куропатками.

В горах по рекам Булупу и Угулану мы не проводили учетов,
однако наблюдения показали, что куропаток там в 1963 г. было
очень мало; за июль-август удалось встретить лишь два вы-
водка.

Вследствие неравномерности распределения вида оценить его
общую численность очень трудно. Считая основным местом раз-
множения субальпийский пояс, принимая плотность популяции
в нем равной 1—3 парам на 1 км2 и учитывая, что большие пло-
щади могут быть не заселены тундряной куропаткой или заселе-
ны весьма редко, мы можем грубо определить численность гнез-
дящихся в Колымском нагорье птиц как 100—200 тыс. пар.

Биология. Тундряная куропатка зимует частично в лист-
венничной тайге горных долин, частично в верхнем поясе гор.
По материалам охотоведческих обследований и опросным дан-
ным, много пгиц бывает зимой в долинах рек п-ова Кони, по ре-
кам Улягапу, Омолону и иногда у Омсукчана. Зимой 1935—
1936 гг. Шохин наблюдал много тундряных куропаток «ио веси
долине р. Утиной и ключам, впадающим в нее в распадках, по-
крытых кустарниковой ивой» (Дементьев, Шохин, 1939). Охот-
ник В. Е. Лукьянов, побывавший зимой в горной тундре на во-
доразделе рек Джагына, Марата и Октябрины (Омсукчанскнй
хребет), встретил там много тундряных куропаток.

Зимой охотники встречают и добывают тундряных куропаток
в значительно меньшем количестве, чем белых. Это объясняется
тем, что белые куропатки скапливаются зимой с огромных тер-
риторий в узкие ленты приречных рощ (где в основном и ведется
охота), а тундряные распределены значительно более диффуз-
но. На самом деле общая численность Lagopus mutus в нагорье
не ниже, чем численность L. lagopus, а то и выше.

Шохин так описывает зимнюю жизнь тундряной куропатки:
«Наблюдая тундряную куропатку, нетрудно установить регуляр-
ные прогулки ее дважды в день (утром п вечером) на кормеж-
ку. Пищей ей служат в зимнее время исключительно почки ку-
старниковой ивы. Никогда я не видел тундряную куропатку си-
дящей иа дереве, она кормится, кажется, исключительно «с
пола». На ночь тундряная куропатка уходит обычно пешком
или короткими перелетами к подножию сопок и там зарывается
в снег среди молодого лиственничного редколесья или зарослей
кедрового стланца.

Весной, в середине апреля, я встречал большие стада Lago-
pus mutus в нагорной тундре по р. Тыаллаху. Тундра в это вре-
мя уже частично обнажалась от снега, и показались кочки, по-
крытые кустиками голубики с прошлогодней ягодой. Ландшафт
дополняют карликовая береза и чахлая лиственница» (Де-
ментьев, Шохин, 1939).

В апреле-мае тундряные куропатки распределяются по гнез-
довым участкам. Сроки размножения зависят от хода весны.
В верхнем течении Колымы в 1964 г. брачный период закончил-
ся в конце мая. В это время в местах гнездовья ночные темпе-
ратуры почти не опускались ниже 0°, дневные достигали 12—15°,
а снега почти не было. В восточных отрогах Колымского хребта
в 1963 г. брачный период продолжался приблизительно до
20 июня. В это время на местах гнездовий в субальпийском и
альпийском поясах еще было много снега. В первой половине
июня от него освободились только некоторые россыпи и выдувы
на крутых склонах в горной тундре и на террасах речек, там,
где не было леса. В таких местах п скапливались куропатки.

Самцы интенсивно токуют на снегу, на земле и даже па вер-
шинах сухих или горелых лиственниц в редколесьях и па гарях.
Экземпляры с крупными семенниками добывались в 1963 г.
14 нюня (длина семенников 15 и 17 мм), а в 1964 г.—28 мая
(длина семенников 10 мм). В 1963 г. самка со вздутым яйцево-
дом и крупными фолликулами (до 25 мм в поперечнике) убита
Рис. 12. Тундряная куропатка, отводящая от птенцов.
Горы по р. Детрину, 14 июля 1964 г. Фото автора

15 июня; в 1964 г. птица с таким же яичником добыта в послед-
них числах мая. С началом периода насиживания куропатки пе-
рестают попадаться на глаза. Судя по поведению птиц, в 1964 г.
откладка яиц происходила в самом начале июня, а в 1963 г.— в
двадцатых числах этого месяца. Сроки кладки, таким образом,
в зависимости от хода весны в разные годы могут сильно разли-
чаться. По своему масштабу эти различия превышают географи-
ческие отличия, существующие между подавляющим большин-
ством популяций от Лапландии до Алтая и Аляски !.

Самки, отводившие от выводков, в 1964 г. наблюдались 12 и
14 июля (рис. 12). В 1963 г. выводки с птенцами размером с пе-
репелку я встречал 29 и 31 июля, а летных молодых, достигав-
ших половины величины взрослых птиц,— в середине августа.
Число молодых в выводке 4—6. При птенцах наблюдались толь-
ко самки.

В конце августа, как указывалось, тундряные куропатки по-
падались в хр. Больших Порогов па высоте 1400—1500 м и. ур.
м., но-видимому, уже не в гнездовых местах. В сентябре они спу-
скаются в долины и собираются в стаи. Такая стая (17 экз.)
встречена в лесу брусничнике па р. Детрине 23 сентября 1963 г.

В трофическом отношении этот вид тесно связан с горнотунд-
ровой флорой и кормится обычно на участках горной тундры.

1 Несколько сильнее отличаются лишь популяции m крайних частей аре-
ала — Шотландии (Watson. 1965), Крайнего Севера (Сдобников, 1957; John-
sen. 1941) н т. п.
В брачный период куропатки держатся на ягодниках, а если в
гнездовых местах много снега,— по проталинам, на выдувах и
россыпях. Случается, что птицы улетают на кормежку далеко от
гнездовых мест. Например, в конце мая 1964 г. самцы кормились
голубикой в лесу в долине р. Вакханки, причем иногда два сам-
ца кормились рядом, не проявляя агрессивности, свойственной
их поведению на гнездовых участках. Самцы и самки клюют пе-
сок на речных отмелях и даже на автотрассах. Пищеваритель-
ный тракт добытых летом птиц содержал:

1. Самец, 15 апреля 1936 г. (А. Н. Шохин)—ягоды брусники и голубики.
2. Самец, 28 мая 1964 г. — ягоды голубики.

3.	Самец, 14 июня 1963 г.— 2 ягоды голубики.

4.	Самец, 14 июня 1963 г.— ягоды брусники (40% содержимого), воро-
ники (40%), голубики (10%), набухшие почки березки Миддендорфа (10%).

5.	Самка, 15 июня 1963 г.— зеленые концевые веточки, распускавшиеся
листовые и цветочные почки альпийских ив.

6.	Самец, 12 июля 1964 г.— 41 угоду брусники, листья ив, Oxyria digyna,
гравий (зоб), семена брусники, вороники, гравий (желудок).

7.	С а м к а, 29 июля 1963 г.— 21 орешек кедрового стланика, 30 ягод,
10 цветов и 20 завязей брусники, 13 мужских соцветий осок (Carex sp.),
3 листа Sieversia pusilia, 1 лист Rhododendron kamtschaticum, 4 побега и
соплодие мелкой ивы (видимо, Salix fumosa), 1 соцветие Saxifraga Redow-
skiana.

8.	С а м к a, 31 июля 1963 г.— 100 цветов Phyllodoce coerulea, около 20 листь-
ев Rhododendron chrysanthum,

Как видим, в пище тундряной куропатки преобладают ра-
стения, характерные для тундр (зональных или горных);
притом питание разнообразно, используются не только вегетатив-
ные части растений, но в большой степени и цветы, ягоды и
семена; веточный же корм почти не поедается. Такой характер
питания свойствен этому виду, насколько известно, по всему
ареалу.

Сроки линьки, как и размножения, зависят от хода весны.
У самцов весенняя линька задерживается на весь период токо-
вания. В брачное время они еще в зимнем пере, обношенном и
грязном, и лишь в конце этого периода начинают интенсивно
сменять оперение. В 1964 г. самцы начали линять в конце мая.
Четыре экземпляра, добытые 28—30 мая, сменяли перо на голо-
ве и шее (у двух из них перелиняло до 50% этого пера).
В 1963 г. весенняя линька началась у самцов в середине июня.
Один петушок, убитый 14 июня, вообще не начинал линять, вто-
рой, добытый в тот же день, имел на голове и шее уже около
20% перьев нового наряда. Самки, наблюдавшиеся и добывав-
шиеся в брачный период, находились в состоянии интенсивной
линьки всего пера; экземпляр от 30 мая 1964 г. уже почти вы-
линял. Самки заканчивают линьку к началу насиживания, а сам-
цы— на месяц-полтора позже. В 1964 г. я встретил 20 июня лин-
ного самца, у которого преобладало летнее перо; у петушка, до-
бытого 12 июля, линька заканчивалась.
Самки, добывавшиеся при выводках, не линяли. Все куропат-
ки, встреченные с 29 августа по 23 сентября, интенсивно сменя-
ли летний наряд на зимний.

Жировых отложений тундряные куропатки в колымских го-
рах, как и в других частях ареала не накапливают. Жирных
птиц не попадалось. Вес самца (28 мая)—436 г, вес самок
(29 июля—29 августа)—400, 409 и 440 г.

Замечания по систематике. В Восточной Сибири
распространены два подвида тундряной куропатки — более тем-
ный и бурый L. т. transbaicalicus Sser., населяющий горы За-
байкалья, и более светлый и желтый L. т. pleskei Sser., обитаю-
щий в тундрах Таймыра и Якутии. Собранные мной в Колым-
ском нагорье два самца и две самки принадлежат к первому
подвиду, хотя в их оперении желтые тона выражены несколько
сильнее, чем у типичных L. т. transbaicalicus, и намечается как
бы переход к северной расе. Самец и самка, добытые
Н. А. Смирновым в Тауйской губе, по типу окраски также бли-
же к L. т. transbaicalicus, но рыжих тонов в их оперении еще
больше, что, может быть, объясняется и условиями длительного
хранения.

Популяции, населяющие горы Северо-Восточной Сибири, ве-
роятно, представляют полный ряд переходов между обоими под-
видами. У Аяна обитают еще типичные L. tn. transbaicalicus
(сборы С. И. Снигиревского), в Колымском нагорье — transbai-
calicus с уклонением в сторону pleskei, а три самца и две самки
из верховьев р. Яны (коллекция ЗИН) должны именоваться уже
L. т. pleskei, хотя в их окраске есть еще некоторые черты, свой-
ственные забайкальскому подвиду.

Тетерев—Lyrurus tetrix (L.)

Л. М. Шульпин (1936) писал со слов Д. Н. Талиева, что те-
терев нередок в районе Олы. Н. М. Харитонов (1915) относи-
тельно этого вида кратко сообщил: «водятся в Охотске»,— без
более подробных данных. Н. М. Михель (1935) привел устное
сообщение С. В. Обручева, согласно которому стаи тетеревов
наблюдались в верховьях р. Индигирки (Оймяконская впади-
на), а весной 1930 г. в верховьях р. Омолона тетерева даже до-
бывались. Впрочем, самому Н. М. Михелю во время его поездки
не удалось собрать о тетереве никаких положительных данных.
Б. К. Штегман рассказывал мне, что в его архиве есть фотогра-
фия тетерева, сделанная С. В. Обручевым где-то в бассейне Ко-
лымы.

1 Исключение составляют шпицбергенские тундряные куропатки (Johnsen,
1941; см. также Семенов-Тян-Шанский, 1960).
Эти сведения указывают на возможность обитания тетерева в
прежнее время на североохотском побережье и в бассейне р. Ко-
лымы. Относительно более позднего времени Васьковский
(1951) категорически утверждает, что к востоку от долин Лены
и Алдана тетерева нет. Исследования К. А. Воробьева,
В. Г. Кривошеева и других зоологов на северо-востоке Якутии в
1950—1965 гг., мои наблюдения и расспросы и все другие со-
бранные данные подтверждают мнение Васьковского. Если со-
общения исследователей 1900—1920-х годов верны и если они
не основываются только на встречах мигрировавших птиц (как
полагает, например, К. А. Воробьев), то перед нами пример не-
обыкновенно быстрого сокращения ареала вида — на 1000 км
за 20—30 лет — и притом не вызванного прямым воздействием
человека. В настоящее время северо-восточную границу распро-
странения тетерева следует проводить по долинам Лены и Алда-
на и далее на юго-восток к Удскому заливу.

Каменный глухарь— Tetra о parvlrostris parvlrostris ftp.

Распространен по всему Колымскому нагорью в пределах
•сомкнутой тайги.

В 1936 г. Шохин нашел, что глухарь «очень обыкновенен и, в
частности, широко распространен по всему верхнему течению
Колымы и её притоков» (Дементьев, Шохин, 1939). При зимних
обследованиях, проводившихся охотоведами МЗЭ и Магадан-
ской госохотинспекцией, глухарь отмечен в тайге по рекам М. и
Б. Судару, Эльгену, Иванье, Лесной, Балыгычану, Буюнде, Яне,
Таую и другим, но не повсеместно. По опросным сведениям, глу-
хари есть в старой сомкнутой тайге по рекам Балыгычану, Су-
гою и Б’ Купке. В тайге по притоку Сугоя — р. Хетагчану — их
численность в 1962 г. была низкой. Мне сообщали о крупных
глухариных токах в верховьях р. Джиланджи в Буксундинской
котловине и указали несколько мелких токовищ в окрестностях
Омсукчана и по р. Детрину. В небольших островках тайги в во-
сточных отрогах Колымского хребта по рекам Тэукичу, Кана-
ныге, Булуну, Угулану я летом 1963 г. не встретил глухарей, но
один из наших рабочих в августе нашел следы в долине Угула-
на. Во всяком случае, численность в этих местах была очень
низкой. В тайге у берегов залива Бабушкина я встретил 23 июля
1964 г. самку с выводком. На п-ове Кони, по данным Ф. Ф. Ту-
гутова, глухари живут по рекам Сиглану и Сивучу, а севернее —
по р. Попани; численность их низкая. Есть они и близ Магадана.
В МОКМ хранится самец, добытый в январе 1958 г. в 70 км се-
вернее Магадана; там же я убил молодого самца 14 сентября
1963 г.

Глухарь — характерная птица сомкнутой тайги (равнинной
или горной); он не живет вне пределов леса. Образ жизни глу-
58
харя на Колыме кратко описал Шохин (Дементьев, Шохин,
1939). По его наблюдениям, зимой глухари кормятся в тайге
исключительно верхушечными побегами лиственницы. Осенью
выводки встречаются в смешанных пойменных лесах из тополя,
ивы-кореянки и лиственницы. В это время они кормятся ягода-
ми. Соотношение полов непостоянно. Так, зимой 1935—1936 гг.
в популяции явно преобладали самки, а среди молодых птиц
осенью 1936 г.— самцы. Токуют глухари чаще всего на низко-
рослых, с широкой кроной, редко стоящих лиственницах по скло-
нам сопок.

Рябчик —Tetrastes bonasia (L.)

Гнездится в бассейне Колымы и в приохотских горах.

В бассейне верхней Колымы, по Васьковскому (1951), ряб-
чик многочислен в долинах рек Дебина, Оротукана, Бохапчи:
вообще же распространен к западу до верховьев рек Дебина и
Нерючи, но отсутствует в верховье Индигирки. По Дементьеву и
Шохину (1939), рябчик обычен в верховьях Колымы; в частно-
сти, в устье р. Нерючи Шохин добыл за весну около сотни птиц.
В 1964 г. я нашел рябчика обыкновенным в пойменных лесах по
р. Детрину в среднем течении и по его притокам. По сведениям,
собранным работниками МЗЭ и Магаданской госохотинспекции,
рябчик живет по рекам Судару, Эльгену, Олою, по среднему те-
чению Омолона, по Яне и Таую. В МОКМ есть 2 экз., убитые в
январе 1938 г. на р. М. Купке. По опросным данным, рябчики
держатся на реках Балыгычане, Сугое и Няболе, но не ближе
10 км от поселков; в их ближайших окрестностях рябчики выби-
ты. Много их было летом 1962 г. на притоке Сугоя р. Хетагчане.
Рябчик есть в долинах рек, впадающих в залив Бабушкина;
11 августа я встретил там самку с выводком. Однако в восточ-
ных отрогах Колымского хребта, по рекам Угулану, Булуну,. Ту-
маны, Тэукичу, Кананыге мне не удалось встретить рябчиков,
несмотря на наличие подходящих биотопов и полное отсутствие
населения.

Колымский хребет служит пределом распространения вида к
востоку. Рябчик встречается на рр. Омолоне, Олое и Анюях, но
его нет ни на Пенжине, ни на Анадыре. Вследствие высокой сте-
пени оседлости расселение этого вида через физические прегра-
ды крайне затруднено. Даже места, где рябчик был выбит, так и
остаются не заселенными им в течение, во всяком случае, 10—
15 лет.

Рябчики держатся почти исключительно в пойменных рощах
из тополя и ивы-кореянки или в пойменных смешанных лесах с
обильным подлеском из смородины, шиповника и ольхи, с бога-
тым травянистым ярусом (см. рис. 3). Иногда попадаются в
молодых лиственничниках и на старых гарях, где много брусни-
ки. Вне долин, заросших лесом, рябчиков не бывает.

Шохин находил яйца рябчиков с 4 июня, а только что вылу-
пившихся птенцов—1—2 июля. Он отметил, что в 1936 г. в вер-
ховьях Колымы самок было вдвое больше, чем самцов. Птенцы,
встреченные мной 11 августа 1964 г., были немного крупнее пе-
репела.

ОТРЯД GRUIFORMES - ЖУРАВЛЕОБРАЗНЫЕ

Серый журавль — Grus grus (L.)

Васьковский (1966) отметил серого журавля в качестве гнез-
дящейся птицы в таежной части североохотского побережья,
хотя и не привел конкретных наблюдений. Этот вид обитает в
Верхоянье и по Индигирке; не исключено нахождение его и в
глухих таежных болотах по верхней Колыме.

Журавль-красавка — Anthropoides virgo (L.)

Залетный экземпляр, добытый А. П. Беляевым у Талона (ни-
зовье р. Тауя) 4 июня 1948 г., находится в МОКМ.

ОТРЯД CHARADR11FORMES — РЖАНКООБРАЗНЫЕ

Тулес — Squatarola squatarola (L.)

Несколько пролетных тулесов встречено на морском берегу
и в тундре у устья р. Наслачана 1 и 2 сентября 1963 г.

Бурокрылая ржанка — Pluvialis dominica fulva (Gm.)

Встречена только на пролете—1 сентября 1963 г. на литора-
ли залива Шелихова у м. Островного (около десятка птиц) и с
31 июля по 18 августа 1964 г. в сухих приморских тундрах у по-
бережья залива Бабушкина, где ржанки были довольно обычны.

Васьковский (1966) указал на гнездование ржанок и в вер-
ховьях Колымы, и по всему североохотскому побережью. Я ду-
маю, что наблюдения этого автора относятся к кочующим пти-
цам, встреченным в конце июля и августе. В горах я ржанок не
видел.
Хрустан — Eudromias mortnellus (L.)

Гнездится в альпийском поясе Колымского нагорья. Крайне
редок.

Единственная гнездовая находка была сделана Васьковским,
который встретил выводок и добыл уже летавших птенцов 2 ав-
густа 1947 г. на Ольском базальтовом плато на высоте 1500 м
и. ур. м., т. е. в высокогорной каменистой пустыне (Васьковский,
1956). Одна из добытых птиц хранится в Зоомузее МГУ. По
тому же автору, хрустан пролетает в окрестностях Магадана.
Мне не удалось его встретить.

Галстучник— Charadrius hiaticula tundrае (Lowe)

Я наблюдал галстучников в 1963 г. на весеннем пролете —
19 мая на морской литорали у Магадана (4 экз.), 30 мая —на
галечнике р. Омсукчана (3 экз.) и 10 июня — на берегу р. Гат-
чана (1 экз.). 30 июля 1964 г. на литорали бухты Средней встре-
чена стайка из двух взрослых и трех летных молодых птиц. Нет
уверенности в том, что это местные особи.

Короткоклювый зуек— Charadrius mongolus tnongolus
PallsCft. m. stegmanni Port.

Гнездится по североохотскому побережью. Возможно, прони-
кает и в горный ландшафт.

Распространение и численность. Я нашел гнез-
довья короткоклювого зуйка на берегах бухты Пестрая Дресва,
где наблюдал токующие пары на гнездовых участках и добыл
самку с готовым желтком в яичнике, а также по побережью за-
лива Бабушкина, где гнездившиеся пары постоянно встречались
в конце июля 1964 г. Е. И. Плечев добыл двух пуховиков на юж-
ных берегах п-ова Пьягина 13 июля 1937 г. (коллекция ЗИН).
Васьковский доставил в Зоомузей МГУ двух зуйков, убитых в
июле 1951 г. в каменистой тундре на берегах бухты Шхиперо-
ва,— самку от 23 июля и самца от 26 июля. Обе птицы, как ука-
зано на этикетках, находились при выводках. А. И. Черский
(1915) упоминал о трех самцах, добытых на о-ве Коровьем
(ныне — о-в Спафарьева) в Тауйской губе 20 и 28 июля 1912 г.,
т. е. в гнездовое время.

Зуйки гнездились на ровных щебнистых площадках морских
террас, сухих и хорошо дренированных, с несплошным расти-
тельным покровом из воронки, Oxytropis maydelliana, Allium
sp., мелких ив и т. п. или на старых, заросших такой же расти-
тельностью галечных руслах в устьях мелких речек. Пары и вы-
водки встречались не далее 100—300 м от берега моря или ла-
гуны, а обычно в непосредственной близости от воды. На 10 км
маршрута вдоль таких сухих низких берегов попадалось
3—4 пары или выводка. Почти все гнездившиеся особи наблю-
дались на невысоких местах, почти у уровня моря, и лишь в го-
рах, окружающих бухту Пестрая Дресва, одна пара беспокои-
лась на гнездовом участке в 150 м н. ур. м., на сухой горнотунд-
ровой площадке. Васьковский (1956) писал, чго зуек «гнездит-
ся в альпийской зоне гор» североохотского побережья, но не
привел конкретных наблюдений. Во внутренних частях Колым-
ского нагорья мне ни разу не пришлось его видеть. Пока что
единственной документированной находкой в якутско-колым-
ских горах является нахождение пуховых птенцов в 1891 г. экс-
педицией И. Д. Черского на перевале из бассейна Алдана в бас-
сейн Индигирки (коллекция ЗИН). Я считаю, что в Колымском
нагорье короткоклювый зуек характерен прежде всего для су-
хих приморских террас, а в горы если и проникает по удобным
местам, то в очень небольшом количестве.

Распространение короткоклювого зуйка в целом очень инте-
ресно. Ареал вида состоит из двух изолированных частей — цен-
тральноазиатской, где этот зуек — характерная альпийская пти-
ца, и восточносибирской, где большая часть гнездовий найдена
у морских побережий, а в горах известны лишь немногие наход-
ки и то, как правило, не далее 50—150 км от моря. Удовлетвори-
тельного объяснения такому типу распространения еще нет. Не-
которые факты (в частности, поведение зуйков на пролете и на
зимовке) заставляют думать, что восточносибирские популяции
были исконными обитателями сухих морских побережий, а про-
никновение их в горы — вторичное явление.

На осеннем пролете одиночные зуйки и небольшие стайки на-
блюдались 1 сентября 1963 г. на литорали залива Шелихова у
мыса Островного. Обильный пролет идет по всему охотскому
побережью (Козлова, 1961; Второв, 1963, и др.).

Биология. На местах гнездовья в 1963 г. короткоклювые
зуйки появились в начале июня. У Пестрой Дресвы уже 5 и
6 июня пары находились на гнездовых участках. Самцы интен-
сивно токовали. У добытой 5 июня самки наибольшие фолли-
кулы имели в поперечнике 11 и 17 мм (готовый желток). В это
же время на литорали еще держались стайки пролетных зуйков
из более северных популяций. Самка, добытая из такой стайки
6 июня, имела еще совсем неразвитые гонады. Обе убитые пти-
цы были хорошо упитанны, с отложениями подкожного жира.

Время вылупления птенцов — начало июля. Плечев 13 июля
добыл маленьких пуховиков. Летных молодых я впервые встре-
тил на берегах залива Бабушкина в 1964 г. 28 июля.

Воспитывают птенцов оба родителя. Все 5 самцов, добытых
у выводков 26—30 июля 1964 г., имели очень большие наседные
пятна, еще не зараставшие, с набухшими кровеносными сосуда-
ми. Несомненно, самцы принимают большое участие и в наси*
живании яиц, и в воспитании птенцов. Самец, гревший пухови-
ков, добыт в заливе Лаврентия А. П. Кузякиным (Козлова,
1961). В конце июля, когда птенцы еще не летают, выводки уже
кочуют и попадаются не на одних и тех же местах, хотя строго
придерживаются своего биотопа. При появлении наблюдателя
одна из взрослых птиц начинает «отводить»: бегает, прижимаясь
к земле, волочит крылья, приблизительно так, как описывали
Э. Шефер (Schafer, 1938) и Р. Л. Потапов (1966); иногда падает
набок или ложится на землю с распростертыми крыльями, вы-
тянув голову. Вторая птица уводит птенцов. Обычно (но не
всегда) «отводит» самец, а уходит с птенцами самка.

Пищу зуйков на гнездовых местах составляют жуки (50—
100% содержимого в просмотренных 5 желудках), их личинки
и прямокрылые. Из жуков определены долгоносик (Lepyrus sp.,
в 3 желудках) и жужелица (Carabidae sp., в 1 желудке). В гнез-
довое время зуйки собирают пищу и на литорали. Желудок до-
бытого там самца, гнездившегося поблизости, содержал очень
обычных мелких литоральных моллюсков Littorina spp. Все
5 самцов от 26—30 июля имели упитанность выше средней и
куски оранжевого подкожного жира. Вес этих самцов — 58,5—
71,3 г, в среднем (5)—64,0 г. Вес самки от 6 июня 1963 г.—
70,0 г.

В конце июля, по окончании размножения, начинается осен-
няя линька контурного пера. Один самец от 26 июля еще не ли-
нял, прочие, убитые 26—30 июля, уже сменяли оперение.

В начале августа зуйки покидают места гнездовий, переби-
раются на литораль и впоследствии встречаются только там. По
литорали же идет и осенний пролет, продолжающийся до на-
чала сентября.

Холостые зуйки проводят на литорали Охотского моря все
лето. К таким птицам относятся две самки, добытые В. И. Ма-
лышевым 6 и 7 июля 1930 г. у устья Яны (Тауйской). Они хра-
нятся в коллекции ЗИН. Другие факты приводятся Е. В. Коз-
ловой (1961). П. П. Второв (1963) встречал негнездившихся
короткоклювых зуйков в большом количестве на морском по-
бережье у Аяна с 10 июля по 24 августа 1961 г.

Замечания по систематике. Я изучил 78 экз. взрос-
лых зуйков в гнездовом пере из Восточной Сибири, хранящихся
в Зоомузее МГУ и в ЗИН. Изменчивость восточносибирских
зуйков проявляется в интенсивности окраски спины и верхней
части головы, в густоте черного цвета на голове и особенно в
яркости окраски груди. Особи с более яркой грудью обычно и
сверху ярче окрашены.

Наиболее яркие особи обитают на Командорских островах
и описаны оттуда в качестве подвида Ch. т. stegmanni Port.
Птицы с востока Камчатки и с Коряцкого нагорья относятся к
той же форме, хотя они в среднем чуть-чуть светлее командор-
ских. Наиболее бледные зуйки, описанные как Ch. tn. tnongolus
Pall., найдены на гнездовье в Становом хребте. Интенсивно
окрашенных птиц там не оказалось. Экспедиция И. Д. Черского
добыла на перевале Верхоянского хребта (см. выше) двух опе-
рявшихся птенцов, которых Козлова (1961) отнесла к тому же
подвиду.

Среди короткоклювых зуйков, населяющих берега залива
Бабушкина, п-ова Пьягина и залива Шелихова, есть и тусклые,
более похожие на номинальную форму, и более яркие, напоми-
нающие камчатских. Эта популяция должна считаться переход-
ной между Ch. т. tnongolus и Ch. tn. stegtnanni.

Кулик-сорока—Haematopus ostralegus osculans Swinh.

Гнездится на северном побережье Охотского моря.

На обширных галечных отмелях залива Шелихова в устье
р. Тополовки и южнее я встретил 8 июля 1963 г. несколько пар
куликов-сорок, энергично отводивших от птенцов, обнаружить
которых не удалось. В середине июля того же года геологи на-
шей партии видели этих птиц на галечниках в устье р. Булуна.
На литорали бухты Средней я наблюдал 30 мюля 1964 г. четырех
взрослых птиц.

Во внутренних частях нагорья этого кулика нет.

Черныш — Rhyacophilus ochropus (L.)

Гнездится в лесном поясе.

На весеннем пролете я встречал чернышей в небольшом ко-
личестве в конце мая — в 1963 г. у Омсукчана и в 1964 г.— на
р. Детрине. Кулики кормились на тихих заиленных протоках и
небольших озерках в пойме, но не на основных быстрых руслах
реки. В гнездовое время я видел черныша только 8 июня 1964 г.
на маленьком осоковом болотце в пойме р. Детрина. По Вась-
ковскому (1966), этот кулик гнездится по всей территории стра-
ны. По-видимому, он свойствен в основном долинной тайге и
мало проникает в горы.

На осенних кочевках черныши в небольшом количестве по-
падались 29—31 августа 1963 г. на лесных озерках и протоках
в долине р. Булуна. Пролета вдоль морского берега, вероятно,
нет.

Фифи — Rhyacophilus glareola (L.)

Гнездится на североохотском побережье м в самом нагорье.

В 1963 г. на весеннем пролете фифи был самым многочис-
ленным куликом в долине р. Омсукчана. Пролет шел с 27 мая
до 1 июня. Ежедневно встречались десятки птиц. Кулики кор-
мились на заиленных и грязевых берегах медленных проток и
временных пойменных луж. Самцы энергично токовали. В ни-
зовье р. Алики 1—7 июня 1963 г. пролетные птицы встречались
в небольшом числе. На р. Детрине в 1964 г. мне совсем не уда-
лось наблюдать пролета.

На болотцах и топких травянистых берегах озер в лесотундре
у Пестрой Дресвы 6 июня 1963 г. встречались фифи, оставшиеся
на гнездовье. В таких же местах у берегов залива Бабушкина
они были довольно обычны в июле 1964 г. Летные молодые
встречались с 28 июля. А. И. Черский (1915) упомянул самку,
добытую на о-ве Коровьем (ныне — о-ве Спафарьева) 17 июля
1912 г. Васьковский (1966) отмечает, что фифи гнездится и в
горной части бассейна Колымы, и в приохотских горах и равни-
нах. Я встретил летом в горной обстановке лишь одну летную
молодую птицу, 13 августа 1963 г. на р. Булуне. Фифи — вид,
свойственный вообще низинам с болотцами и озерками. Вероят-
но, он гнездится в поймах рек, но лишь изредка проникает в
горный ландшафт.

На осеннем пролете единичные особи встречались на берегах
залива Бабушкина, у Магадана и в устье р. Наслачана с начала
августа до 1 сентября.

Большой улит —Jilottls nebula г la (Gunn.)

Гнездящийся вид.

На весеннем пролете одиночные птицы встречены в 1963 г.
у Магадана (19 мая) и в низовье р. Алики (трижды, с 3 по
7 июня), а в 1964 г.— в среднем течении р. Детрина (29 мая).

В низовьях речек, впадающих в залив Бабушкина, большие
улиты держались в небольшом количестве по береговым галеч-
никам в конце июля 1964 г. и, вероятно, гнездились там. В гнез-
довое время, 11 июля 1947 г., улит добыт у Магадана Васьков-
ским (Зоомузей МГУ).

Васьковский (1966) указал этот вид как гнездящийся по всей
территории нагорья. Я встретил его в горах в гнездовое время
лишь однажды, 9 июня 1964 г., на болотце среди старой гари
по р. Детрину. Вероятно, большой улит, так же как фифи и чер-
ныш, гнездится в широких лесных долинах, но почти не прони-
кает в собственно горный ландшафт.

На кочевках большие улиты встречались в первой половине
августа не только по берегам речек и озерков, но и на литорали.

Щеголь — Tringa erythropus (Pall.)

Встречен только на кочевках —5 июня 1963 г. у Пестрой
Дресвы (самец) и 30 июля 1964 г. в лесотундре у залива Ба-
бушкина (стайка из 5 птиц, из которой добыт холостой самец).

5 А. А. Кищинский	65
В МОКМ есть экземпляр, добытый 27 мая 1946 г. под Магада-
ном (на этикетке неправильная надпись «большой улит»). .

Сибирский пепельный улит—Heteroscelus brevipes (Vieill.)

Гнездится по берегам горных речек, но далеко не повсеме-
стно.

Распространение и численность. Я наблюдал
улитов на весеннем пролете в 1963 г. на р. Омсукчане 29 и
30 мая, на литорали бухты Пестрая Дресва 5 и 6 июня и на
р. Гатчане (приток р. Алики в ее нижнем течении) с 1 по
12 июня. В 1964 г. пролета не было ни по р. Детрину, ни по Ко-
лыме у устья этой реки.

Васьковский (1951. 1956) указывает, что пепельный улит —
один из самых обычных горных куликов как в горах Охотско-
Колымского водораздела, так и в верховьях Колымы и Инди-
гирки. Мои наблюдения показывают, что он распространен
далеко не повсеместно, во всяком случае, в некоторые годы.
Я встречал пепельных улитов в гнездовое время по горным реч-
кам, впадающим в бухту Среднюю, в июле и августе 1964 г.
Там добыты явно гнездовые самцы, а 5 августа наблюдался
летный выводок. В 1963 г. на р. Такоре невдалеке от стационара
4 августа был встречен летный выводок и добыты 3 гнездовых
самца. Кроме этого случая, в восточных отрогах Колымского
хребта в гнездовое время пришлось наблюдать пепельных ули-
тов лишь трижды — на р. Кананыге 19 июня, на р. Наслачане
21 июня и на р. Хмаре 25 мюля. Ни по рекам Булуну, Угулану и
Тополовке в 1963 г., ни в бассейне р. Детрина и в нижнем тече-
нии р. Бохапчи в 1964 г. улитов не было. Васьковский пишет об
экземплярах, добытых от выводков, с верховьев р. Ямы
(р. Тэнгкели; Васьковский, 1956) и с р. Атки (Васьковский,
1951). Самец, добытый им на р. Атке 15 июля 1944 г., хранится
в Зоомузее МГУ; на его этикетке написано: «лесная зона, с
детьми». Дементьев и Шохин (1939) в своей работе о птицах
верхней Колымы ничего не сообщают о пепельном улите.

По-видимому, улит распределен очень неравномерно и в об-
щем редок. Вследствие этого трудно оценить его численность.
По количеству зарегистрированных встреч можно судить, что
по сравнению с перевозчиком, который обитает в сходном био-
топе и столь же заметен, пепельный улит встречался в 10—
20 раз реже.

Холостые улиты в большом количестве проводят лето на се-
вероохотском побережье. Я наблюдал их в заливе Бабушкина
в 1964 г. А. И. Черский (1915) сообщает о летних экземплярах,
добытых на берегах Тауйской губы 29 июля— 13 августа 1912 г.

Воробьев (1963) встретил холостых улитов и в горных усло-
виях (в Алдано-Учурском хребте). Это говорит о том, что лет-
66
ние встречи отдельных особей на горных ручьях еще не дока-
зывают гнездования там.

На осеннем пролете я наблюдал улитов в 1963 г. в бассейне
р. Булуна 31 августа — 4 сентября и на морском побережье близ
мыса Островного и устья Булуна 2 сентября. В коллекциях
имеются пролетные экземпляры из Тауйской губы (Черский,
1915), Ейринейской губы (Бутурлин, 1911) и Охотска (Дементь-
ев, 1935). По сообщению Васьковского (1956), на пролетах по
северному берегу Охотского моря этот улит многочислен.

Биология. Интенсивный пролет пепельного улита идет
вдоль морского побережья; пролет в горах слаб. По Васьков-
скому (1956), под Магаданом кулики появляются 20—25 мая и
летят до первых чисел июня. Я наблюдал пролет на 400—500 км
дальше к северо-востоку и несколько позже (см. выше). Про-
летные кулики кормятся на морской литорали, а в горах — на
галечных берегах рек. В те же сроки идет пролет пепельных
улитов и в других частях их гнездового ареала (Портенко, 1939;
Капитонов, 1962а; Воробьев, 1963). Как правило, он проходит
повсюду быстро, в течение нескольких дней, но так бывает не
всегда.

Весной 1963 г. таяние снега в горных долинах Колымского
хребта задержалось до середины июня, и в первой половине ме-
сяца, когда улиты обычно распределяются по гнездовым местам,
места эти были еще под снегом. В низовьях р. Алики в начале
июня 1963 г. я наблюдал большое количество скопившихся ули-
тов (Кищинский, 19656). В эту реку там впадала небольшая
речка Гатчан. Ее галечные берега были свободны от снега лишь
в устьевой части, на протяжении 1 км, а выше начинались
сплошные снега глубиной более метра. Десятки улитов скопи-
лись на этих галечниках и держались там по крайней мере до
12 июня небольшими стайками или поодиночке, а потом и па-
рами. Семенники добытых самцов достигали в длину 10—15 мм,
а фолликулы самки, убитой 3 июня, имели до 6 мм в попереч-
нике. Кулики все время токовали. Почти все птицы были очень
жирны. Это место было для пепельных улитов последней «про-
летной стоянкой»; они ожидали таяния снега в долинах перед
тем, как распределиться по гнездовым местам.

Редкость улитов в Колымском хребте в 1963 г., возможно,
объяснялась тем, что к началу периода яйцекладки многие пти-
цы из-за поздней весны не смогли найти подходящих мест для
гнездования. Еще в конце июня и даже в июле в верховьях гор-
ных речек оставалось много снега. Участок долины р. Такора,
где мы нашли гнездившихся улитов, был одним из немногих, где
уже к 20—22 июня стаял весь снег. В том месте три самца были
встречены и добыты на расстоянии 1 км друг от друга. Все они
очень беспокоились, вероятно, у выводков, а рядом с местом,
где встречен один из них, действительно кормились три летных
молодых улита. Самцы весили 87, 96 и 100 г. Упитанность их
была выше средней. У всех были наседные пятна. Местность
представляла собою широкую долину, заросшую ивняками, ку-
старниковой ольхой и луговым разнотравьем. Участок речки
был сравнительно спокойным, со скоростью течения около
1,2 м!сек, с небольшими галечными отмелями. Кулики корми-
лись в мелких тихих проточках глубиной 10—30 см, на дне ко-
торых на обросших мхом камнях жили личинки хирономид,
ручейников, поденок и веснянок, а в воде обитала молодь
мальмы.

Местность была расположена на высоте 200 м н. ур. м. среди
сопок средней высоты, заросших стланиками, и никак не носила
«.альпийского» характера. Прочие улиты, встреченные в гнез-
довое время, держались в такой же обстановке (залив Бабуш-
кина) или в лесных долинах, хотя обычно выше сплошной тайги,
в субальпийском поясе. В гольцах их встречать не случалось.
Сравнивая наши наблюдения с данными других авторов (Ка-
питонов, 1962а; Воробьев, 1963; Портенко, 1964; Кречмар, 1966),
приходим к выводу, что сибирский пепельный улит не может
считаться «альпийской» птицей. Этот вид — характерный оби-
татель гор, населяющий разные их пояса — чаще лесной и суб-
альпийский.

Основное участие в воспитании молодых, вероятно, принимает
самец. Все пять улитов, добытых мной на местах гнездования,
оказались самцами. Они имели большие, не зараставшие до
начала августа наседные пятна и были хорошо упитанны (под-
кожный жир располагался кусочками или сплошным тонким
слоем). В желудках находились мальки лососевых рыб и личин-
ки водяных насекомых. Улит берет корм лишь из мелкой воды,
но не с отмелей, как перевозчик. Пищей кроме мальков рыб
служат реофильные донные животные горных ручьев — личинки
поденок, веснянок, ручейников и комаров-хирономид. В Анадыр-
ском крае в пище улитов обнаружены личинки ручейников и
веснянок (Портенко, 1939), в Байкальском хребте — личинки
мошек Simuliidae (Stegmann, 1936), в Хараулахских горах —
водные жуки и личинки ручейников (Капитонов, 1962а), в горах
Путорана — веснянки (Кречмар, 1966).

Выводок «с хорошо летавшими, но не совсем доросшими мо-
лодыми» Васьковский (1956) наблюдал 10 июля 1944 г. Я встре-
чал летные выводки 4—5 августа. В середине августа молодые
улиты весили 78,5—93 г; часть их откочевала уже на морскую
литораль. Молодые появляются на литорали еще без жировых
отложений (из пяти особей, убитых 14—15 августа 1964 г., лишь
у одной были маленькие кусочки подкожного жира). Во второй
половине августа улиты быстро накапливают жир. В начале
сентября отлетающие улиты, как молодые, так и взрослые, очень
жирны.	,
Большое число холостых птиц проводит лето на морском по-
бережье. В июле-августе 1964 г. на литорали залива Бабушкина
их были сотни. Кулики держались поодиночке, по двое и стай-
ками из 3—7 птиц на каменистой морской литорали, на илисто-
каменистой литорали лагун или в устьях речек. Среди них были
и самцы, и самки. У всех половая система была в состоянии
покоя. Все имели толстый слой подкожного жира до 3—7 мм.
Весили они на 30—40% больше, чем улиты, добытые весной или
на гнездовье (табл. 1).

Таблица 1

Вес пепельных улитов (в а)

Особи	Взрослые самцы			Взрослые сам'.и		
	lim	м |	п	lim	М	п
Весенние пролетные		86-111	101	4	—	102	1
Добытые на гнездовых местах (июль-август) 		87—103	95	5	—	—	—
Холостые на море (июль-август)	110— 15С	130	3	125—131	128	9

Негнездящиеся улиты кормятся на соленых 1и солоноватых
лужах, остающихся при отливе на каменистой литорали. В этих
лужах у камней, остается масса гаммарусов, мелких моллюсков,
мальки бычков и других рыб. Желудки добытых там как холо-
стых, так и прикочевавших в августе молодых пепельных улитов
были наполнены исключительно гаммарусами. Лишь у двух мо-
лодых в пищеварительном тракте содержались, кроме того,
остатки насекомых. Основной способ добывания пищи — поиски
сравнительно крупных беспозво-ночных при помощи осязания в
мелкой чистой воде у камней. Улиты, добытые 31 июля и 3 авгу-
ста 1964 г., начали линьку мелкого контурного пера.

На осеннем пролете я видел пепельных улитов на реках лишь
дважды на протяжении 50 км маршрута (с 31 августа по 4 сен-
тября 1963 г.), а на побережье залива Шелихова на 10 км пути
2 сентября встретилось 16 птиц. Большинство куликов было пер-
вогодками. Кормились они в прибойной полосе, на лужах между
обсохшими камнями. Позже, 10 сентября, пепельные улиты в
горах не попадались.

Перевозчик —Actitis hypoleicos(L.)

Обыкновенный гнездящийся вид во всем нагорье.

Распространение .и численность. На весеннем
пролете перевозчики были обыкновенны во всех исследованных
местах (Магадан, Омсукчан, Детрин, Вилига, Пестрая Дресва).

На гнездовье этот вид обнаружен также по всем горным реч-
кам, обследованным в подходящее время. Перевозчик обитает
по берегам этих рек от истоков в субальпийском поясе, где хотя
бы слабо выражена долина с ивняком и мелкими травянистыми
луговинами, и до устьев. Численность я определял либо в брач-
ный период, когда токующие пары на гнездовых участках очень
заметны, либо во второй половине июля, когда кулики воспиты-
вают птенцов и «отводят» наблюдателя, попавшего па гнездо-
вый участок. На более крупных реках (таких, как Детрин) с
многочисленными отмелями и островами на 10 км берега гнез-
дилось около 20 пар (в 1964 г.). На мелких реках (Тэукич, Снеж-
ная, Булун с притоками, Угулан, Тополовка, Вакханка и др.) в
1963—1964 гг. в пределах распространения древесной раститель-
ности па 10 км течения реки приходилось 8—10 пар, а в верховь-
ях, где в долинах рос лишь стланик и ивняк,— около 3 пар. Об-
щая протяженность учетных маршрутов около 55 км. Плотность
населения одинакова для рек как колымского, так и охотского
бассейнов. Нс замечено и изменений се в разные годы. Числен-
ность перевозчика в нагорье можно оценить десятками тысяч пар.

Осенний пролет идет по всему нагорью.

Перевозчик — широко распространенный и, вообще говоря,
не горный вид, хотя и проникает высоко в горы (например, на
Кавказе и в Средней Азии — до 3500—4500 м и. ур. м.). Однако
в Северо-Восточной Азии перевозчик гнездится почти исключи-
тельно по берегам горных рек (вместе с пепельным улитом) и
становится очень характерным элементом горной фауны.

Биология. Весной перевозчики впервые встречены 19 мая.
Массовый пролет идет во второй половине этого месяца, а по-
следние пролетные птицы па берегу бухты Пестрая Дресва на-
блюдались 6 июня. Пролет идет широким фронтом как вдоль
морского берега, где кулики кормятся на литорали, так и через
юры. где они останавливаются на оттаявших галечных берегах
более крупных рек. Особенно интенсивным пролет нигде не
бывает; за 2—4 часа маршрута попадается до 10 птиц (раза в
два больше, чем в гнездовое время). На мелких горных ручьях
в это время галечники еще покрыты снегом или лежат под на-
ледями; сюда перевозчики поднимаются гнездиться в самом
койне мая или в нюне.

Пролетные птицы держатся поодиночке или мелкими груп-
пами. Самцы энергично токуют, особенно вечером и ночью. Са-
мец, добытый у Омсукчана 25 мая 1963 г., имел неразвитые еще
гонады.

Ра?бивка на пары идет одновременно с занятием гнездовых
участков. Первые пары в 1964 г. встречены 31 мая. К 5—8 июня
большинство местных птиц уже держалось парами на местах
гнездования. В восточных отрогах Колымского хребта в 1963 г.
снег покрывал галечные берега некоторых мелких речек до
15—25 июня и на них кулики появились, конечно, позже, но все
Рис. 13. Пуховой птенец перевозчика. Горы по р. Детриту, 14 июля 19G-I г.
Фото автора

же они там гнездились (например, в верховье р. Такора, по ре-
кам Тэукичу, Снежной).

Гнездовые места -- галечные и песчано-галечные береговые
отмели и островки на горных реках, слабо заросшие злаками,
луговым разнотравьем и карликовыми ивами. Иногда пары се-
лятся в 200—300 м друг от друга, но чаще — в 500—1000 м. В об-
щем птицы распределены равномерно.

Брачный период приходится на первую половину июня, а в
середине месяца начинается кладка. С этого времени до первой
декады июля перевозчиков почти не заметно.

Кладка из 4 яиц была найдена 2 июля 1963 г. на р. Булупе.
Еще 9 июля в этом гнезде были япца. В устье р. Тополовки я об-
наружил выводок из 4 пуховиков 8 июля 1963 г. Один из них
весом 13,0 г взят в коллекцию. Судя по весу, он вылупился 5—
6 июля. Несколько более крупные пуховики наблюдались на Бу
луни 14 июля 1963 г. и на р. Вакханке 14 июля 1964 г. (рис. 13).
Время их появления на свет — 8—10 июля. 27 июля 1963 г.
я поймал оперившегося птенца весом около 25 г с пухом на го-
лове и отраставшими маховыми и контурными перьями на гру-
ди и спине. Он отлично пырял и плыл под водой по нескольку
метров, гребя крылышками. 31 июля 1963 г. встречен выводок
оперенных, но еще нс летавших молодых куличков.

Поскольку вылупление птенцов происходит 5—10 июля, а вре-
мя насиживания составляет 21—22 дня (Козлова, 1961), начало
кладки нужно относить к середине июня. Эти сроки в сравнении
с другими частями ареала являются очень поздними. Однако ус-
ловия в горах и в это время еще достаточно суровы. В 1963 г.,
когда была получена большая часть данных, в середине июня в
гнездовых местах температуры почти не поднимались выше 10°,
а ночью падали до 0° и лежало еще много снега. В долине
р. Снежной 21 июня гнездовые пары держались на узких поло-
сках галечника с пятнами прошлогодней травы среди обширных,
иногда перекрывавших долину снежных забоев. Способность от-
кладывать яйца в условиях низких температур и высокой влаж-
ности наряду с привязанностью к мелким водоемам позволяет
перевозчику проникать в северные горы почти до альпийского
пояса и равномерно, со значительной плотностью заселять су-
ровый горный ландшафт.

На горных реках перевозчики обычны еще в первой половине
августа, и до 18 августа тахм встречались неразбившиеся вывод-
ки. В августе птицы откочевывают. С начала августа кочующие
стайки появляются па каменистой литорали и держатся там весь
месяц в небольшом количестве; за 1—2 часа можно встретить
10—15 куличков. Осенний отлет идет постепенно «широким фрон-
том» и мало заметен; скоплений птиц нигде не наблюдалось.
В конце августа перевозчики исчезают. На р. Булупе в 1963 г.
они встречены в последний раз 29 августа, а на Колыме 25—26 ав-
густа 1964 г. их уже не было.

Холостых птиц не приходилось встречать ни в горах, пи на
море.

Весной перевозчики добывают корм из воды, стоя на прибреж-
ных камнях, на кучах мусора, нанесенных водой у русла, или на
наледях, куда выползают в это время погреться на ярком солн-
це беспозвоночные. Летом взрослые птицы и выводки кормятся
па галечных отмелях, на которых в июле много жуков, пауков и
двукрылых насекомых.

Мородунка — Xenus cinereus (Giild.)

Встречена только на кочевках. Единичные пролетные мородун-
ки наблюдались в 1963 г.— весной у Омсукчапа 29 мая и на бе-
регу бухты Пестрая Дресва 6 июня, а осенью — па литорали у
устья р. Наслачапа 2 сентября.

Васьковский (1966) отметил гнездование мородупки и в «гор-
ной части бассейна Колымы», и в прпохотскпх горах и равнинах,
но не привел конкретных данных. Я не встречал мородупок в гне-
здовое время в горном ландшафте. Вероятно, они гнездятся по
берегам крупных рек.

Холостые мородупки в июле-августе 1964 г. держались на
побережье залива Бабушкина поодиночке и группами из 3—
5 птиц. Они были обыкновенны — на каждой экскурсии встреча-
лось 10—30 птиц. Кулики кормились иа илистых берегах лагун,
на илисто-каменистой морской литорали, реже — по речным га-
лечникам и озеркам в лесотундре.

Круглоносый плавунчик — Phalaroprs lob at us (L.)

Гнездится на североохотском побережье.

Весной 1963 г. я наблюдал плавунчиков у Пестрой Дресвы
5 июня — одного на море у берега, а другого на озере в лесо-
тундре (возможно, уже на гнездовом месте). Васьковский добыл
28 июля 1951 г. у Ямска самца с большими нассдными пятнами,
вероятно, гнездового (коллекция Зоомузея МГУ).

Плавунчики гнездились в лесотундре у побережья залива Ба-
бушкина и держались там на мелких озерках с травянистыми бе-
регами в очень малом количестве. 28 июля 1964 г. встречен пухо-
вик, едва перепархивавший. Взрослые самцы попадались па озер-
ках до 31 июля.

Осенью круглоносый плавунчик — одни из самых многочис-
ленных пролетных куликов на североохотском побережье. Первые
стаи, летевшие на юг, я видел в заливе Бабушкина 24 июля, а
с 31 июля в полосе заплеска появились сотни птиц. С 1 по 18 ав-
густа 1964 г. и 1—2 сентября 1963 г. я наблюдал иа побережьях
массу пролетных плавунчиков: на 1 км береговой линии встреча-
лись многие десятки и сотни птиц. Основным местом кормежки
была полоса заплеска, а иногда песчаная пли каменистая лито-
раль у самого уреза воды. В начале августа 1964 г. взрослые и
молодые птицы попадались приблизительно в равном количест-
ве, потом сеголетков стало больше, а после 15 августа встреча-
лись только молодые птицы.

Одиночные кулички попадались даже на омутах в низовьях
рек (3 и 5 августа 1964 г., 2 сентября 1963 г.). Однажды молодой
пролетный (по-внднмому, заблудившийся) плавунчик встречен
даже в горах (30 августа 1964 г., на хребте Больших Порогов,
на озере в субальпийском поясе, 700 м и. ур. м. и 300—400 км
от моря).

Плосконосый плавунчик — Phalaropus fulicarlus (L.)

Встречен 2 сентября 1963 г. в заливе Шелихова у устья
р. Наслачана, в пролетной стае круглоносых плавунчиков
(рис. 14).

Камнешарка — Arenaria inter pres (L.)

Васьковский (1966) отметил залеты камнешарки в горы бас-
сейна Колымы н па североохотское побережье.
Рис. 14. Молодой плосконосый плавунчик на пролете.
Залив Шелпхова, 2 сентября 1963 г. Фото автора

Турухтан —Philomachtts pug пах (L.)

Вероятно, гнездится на североохотском побережье. Васьков-
ский (1966) отметил, что турухтан гнездится в «тундровой» части
Ямской низменности, по не привел доказательств. Я добыл моло-
дую вполне оперившуюся самку 29 июля 1964 г. на травянистой
тундре у берегов залива Бабушкина.

Песочник-красношейка— Plsobia ruflcollis (Pall.)

Пролетает по североохотскому побережью.

Встречен мной весной 1963 г. на литорали бухты Пестрая
Дресва 5 июня и в низовье р. Алики 8 июня. Гнездится у Гижиги
(Allen, 1905), но далее к западу обнаружить гнездовья не уда-
лось. Первые кочевые стайки осенью появились на берегах за-
лива Бабушкина в 1964 г. 24 июля, а с 5—6 августа по 18 авгу-
ста это был обычнейший пролетный кулик. На 1 км берега встре-
чались многие десятки, а то п сотни птиц. В начале сентября
1963 г. их уже не было.

Длиннопалый песочник — Plsobia subminuta (Midd.)

Гнездится на североохотском побережье и местами в горах.

Длиннопалый песочник был довольно обычен на гнездовье
по берегам залива Бабушкина. В конце июля песочники держа-
74
лнсь на сырых травянистых и осоковых мочажинах, которые ок-
ружают мелкие озера в прибрежной лесотундре или тянутся по
пезаливаемым участкам в устьях речек. На 10 км маршрута по
таким местам 22—28 июля случалось спугнуть в среднем 5 взро-
слых птиц. 26 июля добыт тощий самец весом 22,8 г с большими
нассдными пятнами, а 29 июля — самец с такими же наседнымп
пятнами, но очень жирный. 29—31 июля встречались уже летные
выводки. 31 июля из такого выводка (4 молодых) добыт молодой
песочник весом 27,6 г. В пище трех добытых экземпляров среди
других беспозвоночных определены: жуки, муха и имаго
Tipula sp. В первых числах августа песочники начинают кочевать
и попадаются также и на литорали.

Васьковский (1946) обнаружил гнездо и добыл самца, наси-
живавшего яйца, в 1944 г. у Магадана на влажном кочковатом
осоковом лугу на месте леса, вырубленного лет за 10 до этого.
Тот же исследователь нашел выводки летных птенцов 31 июля
1947 г. высоко в горах, в верховье р. Малтана, в альпийском по-
ясе на высоте 1100 м н. ур. м. (Васьковский, 1949). В сходной об-
становке наблюдал и добывал длиннопалых песочников в Алда-
но-Учурском хребте и в хр. Черского К. А. Воробьев (1963), ко-
торый полагает, что они там гнездились.

Я встретил длиннопалого песочника в горах лишь однажды,
16 июля 1963 г., на ровном перевале из р. Такора в р. Наслачан,
на сырой кочкарной тундре в субальпийском ноясе, в 200 м
н. ур. м. Птица была добыта и оказалась самкой, очень жирной,
весом 36,9 г с большим наседиым пятном, незначительны?.!
(7X2 мм) и почти бесструктурным яичником. Желудок ее со-
держал насекомых, в основном комаров. Гнездилась ли эта пти-
ца, неизвестно.

Встречи длнннопалых песочников в горной местности вообще
немногочисленны. Правильнее считать, что это вид не альпий-
ский. как иногда думают, а свойственный травянистым равнин-
ным болотам Сибири. Большинство находок приурочено именно
к болотистым низинам (Иогансен, 1934; Васьковский, 1946; Под-
ковыркпн, 1956: Шаронов, 1963; Yamashina, 1929; также паши на-
блюдения). В таких же травянистых болотах держатся длинпо-
палыс песочники на зимовках и па пролете (Козлова, 1962). По
подходящим биотопам этот кулик может подниматься высоко в
горы, до альпийского пояса, но и там держится в травянистых
болотцах котловин и не является настоящим горным видом.

Белохвостый песочник — Pisobia temnunckii (Leisl.)

Гнездится в лесотундре североохотского побережья.

Я встречал этого песочника на пролете в 1963 г.— весной на
грязевых отмелях р. Омсукчана 28 и 29 мая, а осенью— па таких
же отмелях у устья р. Наслачана 1 сентября.
На гнездовье белохвостый песочник обнаружен у побережья
залива Бабушкина. Кулики держались на сухой кочковатой тунд-
ре, реже по травянистым мочажинам у берегов озер и встреча-
лись раз в пять—десять реже, чем Pisobia subminuta. Летный вы-
водок найден 29 июля 1964 г.; от него добыта самка с наседными
пятнами, еще не начавшими зарастать. Васьковский (1951) на-
блюдал и добыл близ Магадана 1 июня 1947 г. самку, которая
«явно отводила от гнезда». Таким образом, белохвостый песоч-
ник гнездится вдоль северного берега Охотского моря на юго-
запад до Магадана.

В горах в гнездовое время этого кулика не было.

Чернозобик — Pelidna al pi па sakhatina (Vieill.)

Гнездится на североохотском побережье.

На берегу залива Бабушкина, на травянистом болотце в устье
ручья 30 июля 1964 г. добыта молодая самка весом 38,8 г. еже
летавшая, с остатками эмбрионального пуха на шее и спине. Лет-
ная молодая птица (может быть уже не местная) встречена на
литорали залива 5 августа, а 18 августа в бухте Средней появи-
лись кочующие стайки. В 1963 г. пролетные стан численностью от
10 до 100 птиц наблюдались па берегу залива Шелпхова 1 н
2 сентября. Пролетные птицы добывались также в бухте Нагаева
и в бухте Ейрппейской (Черский, 1915).

Кулик-дутыш — Heteropygia melanotos (Vieill.)

Дутыши были очень обычны на пролете у Омсукчана в мае
1963 г. Первые птицы появились 25 мая: впоследствии, во всяком
случае до 1 июня, стайки от 3 до 15 птиц и одиночки регулярно
кормились на галечных н илистых отмелях, а также у временных
луж в пойме. За день можно было встретить 10—20 птиц; около
3/4 составляли самцы. Тока не наблюдалось. Самцы имели семен-
ники длиной 9—14 л/л/, у самок гонады были почти не развиты.
Эти наблюдения показывают, что пролет дутышей идет не только
вдоль арктического побережья, по и внутриматериковыми пу-
тями.

Большой песочник— Calidris tenuirostris (Horsf.)

Гнездится в альпийском поясе Колымского нагорья.

Распространение и численность. На пролете
большой песочник, по Васьковскому (1956), часто попадается у
Магадана. Пролетный экземпляр, добытый у Ямска 28 мая
1938 г., есть в коллекции ЗИН. Я встречал этих песочников па
весеннем пролете 3 и 4 июня 1964 г. в горах по р. Детрипу.

Гнездование установлено в 1963 г. на Колымском хребте, в
верховьях р. Угулана, а в 1964 г.— в горах по среднему течению
р. Детрина. Численность низкая; определить ее в абсолютных
цифрах пока невозможно.

Осенние кочевки я наблюдал на берегах залива Бабушкина
в августе 1964 г. Они известны для ряда пунктов североохотско-
го побережья — устья Яны (Васьковский, 1956), Охотска
(Шульпин,- 1936), Аяна (Козлова, 1962; Второв, 1963) и др.

Биология. Весенний пролет идет по морскому побережью,
с которого птицы летят к гнездовьям, придерживаясь, по-види-
мому, альпийского ландшафта и не встречаясь в горных доли-
нах. Два пролетных экземпляра добыты у Магадана Васьков-
ским 25 мая и 1 июня (коллекция Зоомузея МГУ); у Ямска Пле-
чевым — 28 мая.

Большие песочники появляются на гнездовых местах в конце
мая — начале июня. Я встретил нескольких птиц 3 и 4 июня на
высоте 1100—1500 л/ и. ур. м.; песочники кормились на плоских
крупиоглыбовых россыпях с редкими пятнами ягеля. В это время
в верхнем поясе гор еще много снега. Максимальная дневная
температура в эти дни поднималась до 2—12°; ночью она падала
до —4°. Днем яркое солнце нагревало темные камни россыпей
до 14—16°; на этих камнях собирались выходившие из диапаузы
пауки и муравьи, вероятно, служившие птицам пищей.

Сразу же по прилете песочники держатся парами. 3 июня я
встретил уже две пары. Кулики кормятся на россыпях и ведут
себя очень тихо. При приближении наблюдателя на 20—50 м
поднимаются с тихим криком «крюн-крю-крю-крю», но не улета-
ют далеко.

Несмотря на продолжительные маршруты в середине июня в
альпийском поясе, я ни разу не смог наблюдать токование боль-
шого песочника. Парочка встречена 18 июня 1964 г. в высокогор-
ной каменистой пустыне в 1700 м и. ур. м. Судя по поведению
птпн, они находились на гнездовом участке. В период насижива-
ния песочники необычайно скрытны, и мне не удалось ни уви-
деть их, ни обнаружить гнездо. Находка й. Курином в горах
близ устья Колымы гнезда со свежими яйцами 19 июня 1917 г.
(Schaanning, 1954) остается пока единственной.

Птенцы вылупляются в первой декаде июля. В горах по сред-
нему течению р. Детрипа, па плоском участке высокогорной ка-
менистой пустыни (рис. 15) на высоте 1500 м н. ур. м. 12 июля
1964 г. встречено два выводка. В одном из них было три пухови-
ка с начавшими пробиваться кисточками перьев (добытый пте-
нец— самка — весил 34 г); в другом — немного более крупные,
по тоже пуховые птенцы (вес добытого птенца — самца—42,8 г).
28 июля 1963 г. выводок из трех наполовину оперенных птенцов
(рис. 16; вес добытых — 89 и 101 г) встречен в такой же местно-
сти на высоте 1000 м в верховьях р. Угулана. Эти данные и на-
ходки в других частях ареала (Portenko, 1933; Schaanning, 1954)
позволяют считать временем откладки яиц середину июня, а
Рис. 15. Высокогорная каменистая пустыня — место гнездования большого
песочника. Горы по р. Детрину, 12 июля 1964 г. Фото автора

Рис. 16. Оперяющийся птенец большого песочника. Горы по р. Угу-
лану, восточные отроги Колымского хребта, 28 июля 1963 г. Фото
автора
Рис. 17. Самец большого песочника на гнездо-
вом участке. Горы по р. Детрину, 12 июля
1964 г. Фото автора

временем вылупления птенцов — конец первой декады июля, бо-
лее или менее одновременно по всему ареалу. Кладка совпадает
по времени с окончанием регулярных ночных заморозков в альпий-
ском поясе. Количество снега в этот период не бывает одинаково.
В 1963 г. 15—20 июня на Колымском хребте были свободны от
снега лишь отдельные россыпи и крутые гребни, а в 1964 г. в
верховьях Колымы — почти весь альпийский пояс. Время, когда
вырастают птенцы (10—30 июля) — это пора расцвета в альпий-
ском поясе, период наибольшего тепла и максимального обилия
активных беспозвоночных.

Места встреч выводков — ровные платообразные участки и
пологие склоны в самом верхнем поясе гор, выше последних
чахлых кустиков кедрового стланика. Эти места на 10—50%
заняты угнетенной горной тундрой с осока ми, Кассиопеей, ли-
шайниками и стелющимися видами ив; остальную площадь за-
нимают крупнообломочные россыпи. Там бывает много пауков
и типулид.

Два выводка, встреченные 12 июля, держались в одном ме-
сте. Более того, во время наблюдений кроме взрослых самцов,
беспокоившихся около своих птенцов, несколько раз прилетала
еще одна птица. Ее выводок мог быть также поблизости. Два вы-
водка, найденные в Гореловых горах на Анадыре Л. А. Портен-
ко, тоже держались невдалеке друг от друга.

При выводке наблюдалась всегда одна взрослая птица. До-
бытые от выводков два экземпляра оказались самцами. Это под-
тверждает мнение Л. А. Портенко (1933, 1939) о том, что забо-
тптся о птенцах исключительно самец (рис. 17). При приближе-
нии наблюдателя он «отводит» от птенцов обычным у куликов
способом (Portenko, 1933), а птенцы затаиваются среди камней,
великолепно используя свою крпптическую окраску. Будучи об-
наруженным, пуховик спасается бегством и уже не затаивается.
Маленькие пуховики бегают по каменным россыпям со скоростью
идущего человека. Более крупных оперяющихся птенцов можно
догнать только бегом. Пуховые птенцы легко взбираются па ка-
менные глыбы крутизной до 45° и легко перепрыгивают с камня
на камень. Опп издают тонкий высокий писк «гнои», слышный не
далее 30 м. Крик беспокойства самца у выводка — тихое «крюи»
пли «кюи». Семенники самцов, добытых при птенцах, были в со-
стоянии покоя.

Выводки кормятся, склевывая беспозвоночных с камней или
отыскивая их иа участках горной тундры. Желудки добытых пе-
сочников содержали:

1.	12 июля 1964 г., ad. rj—Tipulidae (80%), пауки (20%), жук, гравий.

2.	12 июля 1964 г., pull.—Tipulidae (80%), пауки (20%), жук, гравий.

3.	12 июля 1964 г., pull.—Tipulidae (60%), пауки (40%!), гравий.

4.	28 июля 1963 г., iuv.—жуки, семена морошки, гравий.

5.	28 июля 1-963 г., iuv.— жук, гравий.

6.	28 июля 1963 г., ad. —скорлупа Pinus pumila, семена голубики и мо-
рошки, бабочка, кобылка, гравий.

Таким образом, выводки кормятся наиболее крупными и обыч-
ными беспозвоночными, но в конце лета едят и ягоды. В отыска-
нии пищи главную роль, вероятно, играет зрение. В июле птенцы
были хорошо упитанны и имели кусочки желтовато-белого под-
кожного жира по птерилиям, в пахах, у крестца и ключиц. Ин-
декс печени у маленьких пуховиков высокий (62,4—66,4%о).
Взрослые самцы на гнездовьях весили: 111 г (12 июля, слегка
истощен) и 136 г (28 июля, имел куски подкожного жира ярко-
оранжевого цвета, упитанность выше средней).

К началу августа выводки больших песочников покидают
гнездовые места и откочевывают на морское побережье. После
28 июля они не встречались в горах, но были обыкновенны на ли-
торали залива Бабушкина (в 1964 г.— с 8 по 18 августа). Боль-
шие песочники держались там стайками от 4 до 15 особей, в ко-
торых встречались и взрослые самцы, и молодняк, но преоблада-
ли молодые птицы (соотношение 20: 1). Иногда в этих стайках
были и молодые пролетные исландские песочники.

Кулики кормились исключительно на каменистой литорали,
склевывая с обсыхавших при отливе камней мелких моллюсков —
литтории (Littorina sitchaena и др.), обитавших там в изобилии.
Ими были набиты желудки всех вскрытых птиц, и они составля-
ли почти единственную пищу. Лишь у одного песочника в желуд-
ке, кроме того, были гаммарусы. В отличие от других куликов
большие песочники не роются в илу и не извлекают пищу из
Рис. 18. Молодые большие песочники, кормящиеся на морской литорали. Берег залива Бабушкина,
15 августа 1964 г. Фото автора
воды, но склевывают ее лишь с камней, отыскивая (рис. 18) в
большей степени, по-видимому, при помощи зрения, нежели ося-
зания. Кормящиеся на литорали песочники быстро накапливают
резервные вещества. В середине августа у молодых птиц сплош-
ной слой подкожного жира достигает в толщину 2—3 мм и более,
вес тела 120—163 г, а вес печени до 8,0—8,8 г (в среднем 7.8 г).
Впрочем, относительный вес печени не возрастает и равен
40,5 — 69,0°/оо» в среднем 58,3%0. Взрослый самец, добытый
15 августа, весил 162 г и был очень жирным. Вновь накапливае-
мый жир у взрослых и молодых птиц желтовато-белого цвета.
Осенние кочевки на побережье кончаются в августе; в сентябре
я уже не встречал песочников.

Самцы, наблюдавшиеся и добывавшиеся с 12 июля по 15 авгу-
ста, были в сильно обношенном перс, но еще не начинали линять.

Взрослые холостые птицы проводят лето на берегах Охотско-
го моря к северу до Охотска, Ямска н Тигиля (Козлова, 1962).
Мне нс приходилось их встречать.

Исландский песочник — Calidris canutus (L.)

Молодые птицы встречались и добывались на осеннем проле-
те с 3 по 15 августа 1964 г. на каменистой литорали залива Ба-
бушкина. Они держались вместе со стайками больших песочни-
ков и кормились па обсыхавших при отливе камнях многочислен-
ными там моллюсками Littorina spp.

Бекас — Gallinago gallinago gallinago (L.)

Гнездящийся вид.

На весеннем пролете бекасы наблюдались в среднем течении
р. Детрина 23 — 28 мая 1964 г., у Омсукчана — 25—29 мая 1963 г.
и в низовье р. Алики 1 июня 1963 г. Они держались поодиночке
на топких илистых берегах мелких проток и временных водоемов
в долинах рек.

В гнездовое время я встречал бекасов на болотцах в лесо-
тундре у Пестрой Дресвы 6 нюня 1963 г., где на 6 км маршрута
встречены три особи. Бекасы были обычны в кочкарниках с тра-
вянистым!! болотцами по зараставшим старым гарям в долине
р. Детрина. Ночной подсчет числа токующих самцов показал, что
на 1 км2 подходящих гарей приходилось две—четыре пары.

Распространение бекаса в горах сходно с распространением
фифи или большого улита. Нс будучи, собственно, горной птицей,
он тем пе менее по благоприятным биотопам проникает в горы в
пределах лесного пояса.

Самцы, добытые 28—29 мая, имели полностью развитые се-
менники длиной II —16 лм/. Токование продолжалось (в 1964 г.)
до 10 июня.
На осенних кочевках два бекаса встречены 30 августа 1964 г.
на хр. Больших Порогов в зарослях осоки у озерка в субальпий-
ском поясе, 700 м и. ур. м. Пролетные птицы в 1963 г. попада-
лись в лесотундре 5' устья Наслачана 1 и 2 сентября и на боло-
тистой гари по р. Детрину 22 сентября.

Азиатский бекас —Gallinago stenura (Bp.)

Летная молодая самка весом 95 г добыта 31 июля 1964 г. у
побережья залива Бабушкина. Птица кормилась гаммарусами у
края травянистой лужайки, заливаемой во время прилива. Воз-
можно, эта находка указывает па гнездование где-то неподалеку.

Горный дупель — Gallinago soliiaria japonica (Bp.)

Вероятно, гнездится в нрпохотскпх горах к северу до 6Г с. ш.
Взрослый самец встречен и добыт мной 29 августа 1963 г. в
пойме р. Булуна близ стационара, на илистой мочажине в поясе
леса. Еще одного горного дупеля я видел 16 августа 1964 г. на
побережье залива Бабушкина в высокой траве в котловине го-
ристого берега, на высоте 100 м н. ур. м. Поскольку для этого
вида известны только вертикальные кочевки, я думаю, что он
гнездится в приморских горах к северу до р. Булуна (61° с. ш.),
хотя сами места гнездовья пока неизвестны. В бассейне Колымы
найти его не удалось.

Кроншнеп-малютка — Mes os col орах minutus (Gould)

«Выводок» кроншнепов встречен Васьковскн.м (1951) 10 ав-
густа 1944 г. «севернее Охотско-Колымского водораздела... в за-
болоченном субальпийском лиственничном криволесье».
Н. А. Смирнов добыл взрослую птицу на о-ве Спафарьева в
Тауйской губе 23 августа 1907 г. Известно (Лабутин, 1959), что
кроншнеп-малютка покидает места гнездовья в самом начале
августа. Поэтому обе приведенные находки еще не доказывают
гнездования. Я не встретил эту птицу.

Дальневосточный кроншнеп— Numenius madagaskarien -
sis (L.)

Васьковский (I960) указал этот вид в качестве4 гпе щящегося
и в горной части бассейна Колымы, и в прнохотской тайге без
конкретных наблюдений. Маловероятно, что этот кроншнеп гне-
здится в горной обстановке, по гнездование его в североохотскпх
низинах и в пойме Колымы и ее крупных притоков очень воз-
можно.
Средний кроншнеп —N umenius phaeopus variegatiis
(Scop.)

Встречен только па пролете и кочевках. Весной 1963 г. я на-
блюдал этих кроншнепов у Омсукчана 27 мая и в низовье р. Али-
ки 1 нюня. Осенью 1964 г. они были обычны у берегов залива
Бабушкина. Первые кроншнепы появились там 29 июля, а 15—
18 августа стаи по 30—40 птиц были обычны па ягодниках в ле-
сотундре. 1 сентября 1963 г. я видел одиночного кроншнепа у
сстья Наслачапа.

Распространение этого вида в Северо-Восточной Сибири весь-
ма спорадично. Васьковский (1966) отмечает его гнездование и
в горах бассейна Колымы, и в приохотскон тайге. Этот автор не
приводит конкретных данных, и трудно судить, не относятся ли
его наблюдения к раннепролетным птицам, но в общем гнездова-
ние среднего кроншнепа кое-где в колымских редколесьях вполне
вероятно.

Малый веретенник—Limosa lapponica (L.)

Встречается на пролете.

В 510КМ есть чучело самки, убитой в мае 1949 г. близ Олы.

Американский бекасовидный веретенник— Limnodromus
griseus scolopaceus Say

Пролетает через Колымское нагорье.

Я встретил стайку из 4 особей на р. Омсукчане 25 мая 1963 г.
и добыл из нее самку весом 103 г со слаборазвитыми еще гона-
дами (наибольший фолликул имел в поперечнике 4 мм). В тот
же день я осмотрел еще 4 экз., убитых местным охотником. Ин-
тересно, что Воробьев (1959) нашел этот вид на пролете на
р. Нере, а В. Д. Яхонтов добыл пролетного самца 19 мая 1957 п
у Зырянки (коллекция Зоомузея МГУ). Вероятно, кроме пролета
вдоль арктического побережья существует регулярный пролет
этих куликов и через горные хребты Северо-Восточной Сибири.

Средний поморник— Stercorarius pomarinus (Temm.)

Васьковский отметил этот вид в качестве залетного на северо-
охотском побережье (Васьковский, 1966).

Короткохвостый поморник — Stercorarius parasiticus (L.)

Васьковский (1966) указал, что этот поморник гнездится в
таежной и «тундровой» частях ссвероохотского побережья, но, к
сожалению, не подтвердил этого конкретными данными. Я не
встречал короткохвостого поморника.
Длиннохвостый поморник — Stercorarius longicaudus
pallescens Loppenthin

Васьковский (1966) писал о его гнездовании в «тундре» Ям-
ской низины, но не привел наблюдений. Я не встречал этого вида.

Сизая чайка— Larus canus kaintschatkensisKp.

Гнездящийся вид.

На весеннем пролете я встречал десятки сизых чаек у Л1агада-
на 19—21 мая и у Пестрой Дресвы, а осенью — отдельные особи
на Булуне (26 августа) и у мыса Островного (I сентября).

Сизые чайки гнездились на озерах в .лесотундре у бухты Сред-
ней, где 31 июля 1964 г. наблюдались взрослые и начавшие ле-
тать молодые. Много чаек встречалось в бухте Нагаева 21 июля
1964 г. и в заливе Бабушкина 23—31 июля 1964 г.

По Дементьеву и Шохину (1939) п Васьковскому (1966), си-
зая чайка обитает в верхнем течении Колымы. Наблюдать ее на
гнездовье в горной обстановке мне пе удалось.

Восточносибирская серебристая чайка — Larus argentatus
vegae Palmen

Пролетный и гнездящийся вид.

Пролетных чаек я встречал 4 и 9 июня 1963 г. на р. Алики, а
30 августа 1964 г.— в низовье р. Бохапчн. Молодая птица добыта
в Тауйской губе 22 августа 1912 г. (Бутурлин, 1916). По сообще-
нию Шохина, «чайка эта очень обыкновенна на Колыме по все-
му ее верхнему течению и выводит птенцов па скалах крутого бе-
рега реки. 26 июня я видел в реке больших, но еще покрытых
пухом птенцов этой чайки» (Дементьев, Шохин, 1939). Васьков-
ский (1966) отметил гнездование этой формы и на североохот-
ском побережье, но это еще требует подтверждения.

Тихоокеанская серебристая чайка— Larus argentatus
schistisagus Stejn.

Гнездится по всему северному берегу Охотского моря.

Я находил гнездовья этой чайки у Пестрой Дресвы (несколь-
ко десятков пар), на обрывистых берегах залива Шелихова (сот-
ни пар) и в заливе Бабушкина (сотни пар). Чайки встречались
на всех посещенных участках побережья от Пестрой Дресвы до
Магадана и были наиболее многочисленными из всех морских
птиц.

Во время нереста лососей в конце июля и в августе тихоокеан-
ские чайки поднимаются в нижние течения горных рек, обычно пе
далее 10 км от моря, но иногда залетают и на 30 км (несколько
раз наблюдались у базы 1963 г.). Там они поедают выброшенную
на отмели кету и горбушу или сопровождают ловящих рыбу мед-
ведей и используют остатки их трапез.

Замечания по с и сте м а т и к е. Портенко (1963) пришел
к заключению о видовом единстве форм Lar us schistisagus Stejn.
и L. argentatus Pont., оставив имя L. arg. schistisagus Stejn. для
подвида, населяющего берега Сахалина, Курильских островов,
Восточной Камчатки и Коряцкого нагорья. Чаек из Ляна и с
Шаптарских островов он описал как новый подвид Laras argen-
tatus ochotensis subsp. n. Мы не имеем оснований отнести чаек из
нашего района к тому или другому подвиду, по необходимость от-
делить их от северного ряда серебристых чаек несомненна.

Озерная чайка— Larus ridibiindiis L.

Я встретил эту чайку на весеннем пролете в 1963 г.— у Мага-
дана и у Пестрой Дресвы.

Озерная чайка гнездится па североохотском побережье.
Васьковский (1956) нашел гнезда и добыл яйца 23 июня 1936 г.
па островах у с. Армани. В последней работе (Васьковский,
1966) он отметил гнездование этой чайки и в горной части бас-
сейна Колымы, по без подробных данных. В горном ландшафте
я не встречал эту чайку. Вероятно, она, как и сизая и серебри-
стая чайки, не поднимается в горы далее широких долин боль-
ших рек.

Моевка— Rissa tridactyla pollicaris Stejn.

Гнездится в Тауйской губе (Васьковский, 1956).

Розовая чайка — Rhodostethia rosea (McGill)

Васьковский (1966) отметил розовую чайку как залетную
птицу в верховьях Колымы и на североохотском побережье.

Речная крачка— Sterna hlrundo longipeiyiis Nordm.

Я видел крачек лишь на пролете — весной у Пестрой Дресвы,
а осенью — 17 п 18 августа в бухте Средней (залив Бабушки-
на) и 2 сентября — в заливе Шелихова у устья р. Наслачана.

Речная крачка гнездится на североохотском побережье. Вась-
ковскпй (1956) нашел гнездо 19 нюня 1947 г. на п-ове Старицко-
го близ Магадана. В горах речной крачки пет.

Чистик — Cepphus grylle (L.)

Возможно, гнездится па северном берегу Охотского моря.
Одиночный чилтик встречен на заливе Шелихова у устья р. Топо-
86
ловки 8 июля 1963 г., а стайка из 10 птиц —на море у мыса
Братьев 4 августа 1964 г.

Очковый чистик— Cepphus carboPaW.

Гнездится на северном побережье Охотского моря.

Я обнаружил гнездовья в 1963 г. на скалистых мысах, замы-
кающих с юга бухту Пестрая Дресва, 5 июня (многие десятки
птиц) и на скалистых берегах залива Шелихова южнее устья
р. Тополовки 8 июля (несколько пар). Отдельные пары гнезди-
лись в трещинах скал и нагромождениях камней на крутых бере-
гах не особенно близко друг от друга. В заливе Бабушкина
24 июля 1964 г. я видел 5 чистиков, но гнездовий там не нашел.

Очковый чистик гнездится в Тауйской губе (Дементьев,
1951).

Толстоклювая кайра - Uria lomvia (L.)

Несколько десятков птиц наблюдалось в середине июля 1964 г.
в Тауйской губе и в заливе Бабушкина.

Тонкоклювая кайра— Uria aalge (Pontopp.)

Несколько десятков птиц наблюдалось в середине июля 1964 г.
в Тауйской губе и в заливе Бабушкина.

Длинноклювый пыжик —Brachyramphus marmoratus
perdix (Pall.)

Вероятно, гнездится у северного берега Охотского моря.

Несколько десятков пыжиков я видел в прибрежной полосе
залива Бабушкина 24 июля 1964 г. и еще одну птицу — там же
5 августа. В Зоомузее МГУ хранятся два экземпляра, добытые
в бухте Гертнера у Магадана 21 июня и 27 августа 1947 г. Един-
ственное известное до сих пор гнездо этого вида обнаружено так-
же на Охотском побережье, у Охотска, в совершенно необычной
для чистика обстановке — в тайге, в 6—7 км от моря на ветке
лиственницы (Кузякин, 1963).

Короткоклювый пыжик — Brachyramphus brevlrostris
(Vigors)

Гнездится у берегов Охотского моря к юго-западу до 61° с. ш.,
а возможно, и до 59° с. ш.

В прибрежной полосе залива Бабушкина я встретил трех птиц
24 июля 1964 г. Пыжики кормились поодиночке в 200—500 м от
берега.
В южной части Колымского хребта, в горах между реками
Булуном и Наслачаном (60о50'с. ш., 155°30' в. д.), мне удалось
найти гнездо, которое я с уверенностью считаю принадлежащим
этому пыжику, хотя насиживавшую птицу удалось лишь наблю-
дать. Это гнездо я обнаружил 16 июля 1963 г. в горном цирке
на высоте 700 м и. ур. м. н в 30 км от моря. Оно располагалось
па днище цирка, в альпийской обстановке, значительно выше
последних стлаников и в 8 км от ближайшего леса. Место гнез-
довья представляло собой мелкощебнистые россыпи, чередовав-
шиеся с пятнами ягельников. В середине июля там еще остава-
лись нестаявшие снежники. В такой же обстановке гнездовья
этого пыжика найдены па Аляске (Thayer, 1914; Thompson, Hi-
nes a. Williamson, 1966). Само «гнездо» было площадкой около
20 см в поперечнике, где на мелкой щебенке без всякой подстил-
ки лежало слегка насиженное яйцо (рис. 19). Описание этой
редкой находки изложено более подробно в другой работе (Ки-
щинский, 1968).

Старик — Synthliboramphus antiquus (Gm.)

Васьковский добыл самца в бухте Гертнера у Магадана
25 июня 1951 г. Вероятно, гнездится па североохотском побе-
режье.

Белобрюшка —- Cyclorrhynchus psittacula (Pall.)

Гнездится на скалах в Тауйской губе (Васьковский, 1956).
В МОКМ есть экземпляр из бухты Нагаева.

Топорок — Lunda cirrhata (Pall.)

Гнездится по всему североохотскому побережью.

Сотни топорков гнездились на скалистом мысу, замыкавшем
с юга бухту Пестрая Дресва. На берегах залива Шелпхова меж-
ду устьями Наслачапа и Булуна топорков было очень мало, а
южнее устья Тополовки я их совсем не видел. В заливе Бабушки-
на они встречались везде и гнездились па скалистых берегах и
прибрежных кекурах в подходящих местах, где имелась удобная
для рытья нор почва. Много топорков я видел в Тауйской губе
и иа море у берегов п-ова Кони 21 июля и 19 августа 1964 г. Об
июльских экземплярах из Тауйской губы сообщал А. И. Черский
(1915). В бухте Гертнера у Магадана самка добыта 27 июля
1948 г. Васьковским (Зоомузсй МГУ). В бухте Епрннейской то-
порки встречались «в большом количестве у скал» (Бутурлин,
1911).
Рис. 19. Гнездо короткоклювого пыжика. В» ч* точные отроги
Колымского хребта, 16 июля 1963 г. Фото автора

Ипатка — Fratercula corniculata (Naum.)

Гнездится по всему североохотскому побережью.

Я нашел гнездовья ипаток на береговых обрывах залива
Шелихова между устьями Наслачана и Булуна в 1963 г. и на ска-
листых берегах залива Бабушкина в 1964 г. Экземпляры из ок-
рестностей Магадана от 23 июня 1941 г. и 21 августа 1956 г. хра-
нятся в МО КМ, а от 23 сентября 1939 г. и 25 июля 1944 г.— в
Зоомузее МГУ. Л. И. Черский (1915) сообщает об экземпляре из
Тауйской губы, добытом 19 июля 1912 г.

ОТРЯД CUCULIFORMES — КУКУШКООБРАЗНЫЕ

Обыкновенная кукушка — Cuculus canorus canorus L.

Распространена по всему нагорью.

В гнездовое время кукушка обнаружена в восточных отрогах
Колымского хребта от р. Тэукича до р. Тополовки, в горах, по
р. Детрину и у берегов залива Бабушкина. Во время весеннего
пролета она встречена, кроме того, у Омсукчана, Пестрой Дресвы
и в низовьях р. Алики.

Кукушки появляются в Колымском нагорье в конце мая. Пер-
вое кукование отмечено на р. Детрине 24 мая, у Омсукчана —
29 мая; у Средникаиа и Берелеха (Васьковский, 1962) —29 мая
и 1 июня; в низовье р. Алики — 2 июня.
Кукушка распространена в основном в лесном поясе, в ста-
рых лесах и особенно на зарастающих гарях, но поднимается и
высоко в горы. Она заселяет редколесья и стланики до верхней
границы субальпийского пояса, причем в кедровых стланиках
приохотских гор кукушек значительно меньше, чем в подгольцо-
вых редколесьях Колымы. Представление о численности вида да-
ет табл. 2.

Таблица 2

Результаты учета численности обыкновенной и глухой кукушек
(по голосам самцов в июне — начале июл я)

Место и время учета	Среднее число самцов на 10 км маршрутов ♦		Число самцов на 100 км1 (в пересчете)	
	С. canorus	С. optatus	С. canorus	С. optatus
Лиственничная тайга, верхнее течение Колымы (р. Детрин), 1964 г. . . .	1,0(20)	1,0(10)	6—13	6—13
Старые гари в тайге, верхнее течение Колымы (р. Детрин), 1964 г. . . .	2,5 (20)	2,5 (20)	20—25	20-25
Лиственничная тайга, восточные отроги Колымского хребта (Тэукич—Булун), 1963 г		1,4 (45)	1,9 (62)	10—15	18—20
Субальпийский пояс, верхнее течение Колымы (горы по р. Детрину), 1964 г.	1,1 (45)	0,5 (40)	7—14	3-6
Субальпийский пояс, восточные отроги Колымского хребта (горы по Тэуки- чу—Булуну), 1963 г		0,4 (45)	1,9 (69)	3-4	16—20

* В скобках указана прэтяжетосгь учетных маршрутов. Она не всегда одинакова для обык-
новенной и глухой кухушес, П)2<э1ь;у глухая кусулса пэзд<ее прилетает и позднее перестает
«куковать».

В горах по р. Детрину кукушки регулярно встречались и в
альпийском поясе, хотя далеко не везде. Там они держались на по-
логих горнотундровых склонах, где в изобилии гнездились гор-
ные коньки; в пустынном каменистом высокогорье выше 1200 —
1300 м н. ур. м. их не было. Самцы имели в альпийском поясе
индивидуальные участки, из которых с драками изгоняли дру-
гих самцов. Кормились они на россыпях и на горной тундре. Же-
лудок самца, убитого 13 июня 1964 г., был наполнен крупными
жуками. Птица была жирной и весила 108,5 г. Интересно, что и
в других горных массивах Сибири обыкновенная кукушка рас-
пространяется до альпийского пояса.

Последнее кукование я слушал 12 июля. 20 августа 1963 г. в
долине р. Булуна взята живой взрослая самка в состоянии край-
него истощения весом 55 г.
Глухая кукушка —Cueulus optatus horsfieldi Moore

Распространена по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. В гнездовое вре-
мя я наблюдал глухих кукушек в 1963 г. повсеместно в восточ-
ных отрогах Колымского хребта от р. Тэукича до р. Угулана, а
в 1964 г.—в горах по р. Детрину. На весеннем пролете эта ку-
кушка найдена, кроме того, у Пестрой Дресвы и в низовьях
р. Алики. Далее к северу она обычна и у г. Среднеколымска
(Воробьев, 1963).

О численности вида дает представление табл. 2. Больше все-
го глухой кукушки в поясе леса — в лиственничной тайге и на
старых гарях. Однако она проникает высоко в горы и заселяет
весь субальпийский пояс, причем в субальпийском поясе приохот-
ских гор численность ее не уступает численности в тайге. Именно
в приморских горах я встречал глухих кукушек в наибольшем
количестве. Там она превышает по численности обыкновенную —
в тайге в полтора раза, а в субальпийском поясе — в четыре-пять
раз. В бассейне верхней Колымы глухая кукушка гораздо мало-
численнее, а далее к северо-западу, на хр. Черского и на средней
Индигирке (Михель, 1935; Воробьев, 1963), она очень редка и,
вероятно, находит там северный предел распространения.

В альпийский пояс гор глухая кукушка не проникает.

Биология. Глухая кукушка прилетает в начале июня. Пер-
вый крик самца я слышал в 1964 г. на Детрине 6 июня, а в
1963 г.— у Пестрой Дресвы 6 июня и на р. Гатчане 7 июня.
С 9 по 12 июня в низовье р. Алики наблюдался интенсивный про-
лет. Убитый там 8 июня самец весил 138 г и был чрезвычайно
жирен; семенники его были еще почти не увеличены. В верхнем
течении Колымы в 1964 г. заметного пролета не наблюдалось.

8 июля характерный крик кукушки удалось слышать в послед-
ний раз. 11 июля 1963 г. добыт самец с гонадами в состоянии
покоя.

Молодые оставляют гнезда, вероятно, в конце июля — начале
августа. 4 августа 1963 г. я встретил в кедровом стланике птенца,
еще плохо летавшего, с очень коротким хвостом. Около него бес-
покоилась пеночка-таловка. Самостоятельных летных птенцов с
почти доросшими рулевыми я наблюдал на р. Булуне 11 августа.

Кормятся глухие кукушки только на земле. В желудке самца,
убитого 11 июля, было 8 крупных гусениц бабочек.

ОТРЯД STRIGIFORMES — СОВЫ

Восточноазиатская совка —Of us sunia (Hodgs.)

Экземпляр, видимо залетный, добыт в лиственничной тайге
по р. Булуну 31 августа 1964 г. Он находится в коллекции ЗИН.
Филин — Bubo bubo Jacutensis But.

По Васьковскому (1966), гнездится и в горной части бассей-
на Колымы, и в приохотской тайге. Известны экземпляры из ок-
рестностей Магадана (один в МОКМ, другой в Зоомузее МГУ)
и из долины р. Эльгена близ Сеймчана (в Зоомузее МГУ). Это
крайние восточные находки филина из известных в настоящее
время. Я его не встречал.

Рыбный филин—Ketupa blakistoni dorriesi (Seeb.)

Исследованиями Васьковского (1956) выяснено, что рыбный
филин гнездится в окрестностях Магадана и находит там северо-
восточную границу распространения. В горах, исследованных
мной, его нет.

Белая сова — Nyctea scandiaca (L.)

Встречается на пролете.

В 1963 г. я видел белую сову 11 июня в устье р. Гатчана, а в
1964 г. нашел мумифицированный труп у берегов залива Бабуш-
кина. В МОКМ имеется экземпляр, пойманный осенью 1957 г.
у о-ва Завьялова (залетела на судно), а в Зоомузее МГУ—пти-
ца, добытая близ Магадана 4 мая 1939 г. Васьковский (1966)
указал, что белая сова встречается круглый год в восточной ча-
сти Ямской низменности. Вероятно, это указание основано на
встречах негнездящихся птиц.

Ястребиная сова — Surnia ulula villa (L.)

Гнездится в тайге Колымского нагорья.

Васьковский (1966) указал ястребиную сову в качестве осед-
лой птицы и колымской, и приохотской тайги. Экземпляры неод-
нократно добывались в окрестностях Магадана — 22 августа и
2 сентября 1912 г. (Черский, 1915), 18 сентября 1939 г. (хранит-
ся в Зоомузее МГУ), в 1957 г. (находится в МОКМ). В регистра-
ционных книгах последнего музея значатся списанные уже эк-
земпляры из Армани (декабрь 1935 г.) и Мякита (1956 г.). Шо-
хин зимой 1935/36 г. убил ястребиную сову в устье р. Хатыннаха,
притока верхней Колымы (Дементьев, Шохин, 1939). Я ее не
встречал.

Бородатая неясыть — Strix nebulosa lapponlca Thunberg-

Васьковский (1966) отметил эту сову в качестве оседлой пти-
цы и в верхнеколымской, и в охотской тайге. Я ее не встречал.
Длиннохвостая неясыть — Strix иг ale ns Is Pall.

Васьковский (1966) указал длиннохвостую неясыть как осед-
лую птицу приохотской тайги. Я не наблюдал ее.

Болотная сова — Asi о flammeus (Pontopp.)

По Васьковскому (1966), обитает на всей исследованной
территории. Я встретил ее в пойменной роще по р. Кананыге
18 июня 1963 г.

Мохноногий сыч — Aegollus finer г us slbiricus But.

По Васьковскому (1966), живет и в колымской, и в приохот-
ской тайге. Мной не встречен. В Зоомузее МГУ есть экземпляр,
убитый в тайге у бухты Нагаева 3 февраля 1935 г. Он определен
Дементьевым (1940) как A. f. slbiricus But.

ОТРЯД APODIFORMES — СТРИЖЕОБРАЗНЫЕ

Белопоясничный стриж —Apus paclflcus leucopygq (Pall.)

Гнездится в Колымском нагорье, но очень спорадично.

Первые стрижи появляются весной у Магадана 12—22 июня,
в среднем 17 июня (Васьковский, 1962). На р. Туманы я встре-
тил их впервые в 1963 г. 20 июня. В гнездовое время я наблюдал
стрижей в бассейне р. Булуна (26 июня —13 августа 1963 г.)
и на побережье залива Бабушкина (22 июля—18 августа
1964 г.), но не нашел колоний. В Зоомузее МГУ есть экземпляр
из Магадана от 16 июня 1940 г. В бассейне Колымы стрижи мне
не встречались, но известны находки их у Среднеколымска
(Скалой, 1956) и по Омолону (Леонтьев, 1956).

Охотящиеся стрижи наблюдались над лесными долинами и
особенно над скалами морского берега. Гнездовья их, вероятнее
всего, располагаются в скалах побережья или верхнего пояса
гор. Стриж должен считаться характерным элементом горного
фаунистического комплекса, хотя и не приуроченным к опреде-
ленному высотному поясу. Общая численность вида, несомненно,
очень невелика.

ОТРЯД PICIFORMES — ДЯТЛООБРАЗНЫЕ

Желна— Dryocopas martlus martins (L.)

Гнездится в тайге по всему нагорью.

Я встретил выводок в лиственничном лесу по р. Детрину
3 июля 1964 г. и наблюдал взрослых птиц в долинах рек Тэукича,
Туманы и Булуна в июне 1963 г. (4 раза на 100 км маршру-
тов по подходящим биотопам). По словам местных охотников,
хорошо знающих этого дятла, он распространен в тайге более
или менее повсеместно, но везде так же редок. Самец добыт
Г. С. Шевцовым 5 мая 1939 г. в 57 км к северу от Магадана. Вне
пределов сомкнутой тайги, в верхних поясах гор, желна не
встречается.

Летная молодая птица, добытая 3 июля, весила 365 г. Ее же-
лудок был наполнен муравьями Formica picea Nyl. и их куколка-
ми, а кроме того, содержал два обломка костей крупных живот-
ных.

Большой пестрый дятел —- Dendrocopos major (L.)

Ареал большого пестрого дятла разорван Колымским нагорь-
ем. Этот вид найден в Центральной Якутии (Воробьев, 1963),
по р. Охоте и у Охотска (Мензбир, 1900; Линдгольм, 1959) и в
тайге североохотского побережья, в Ямо-Тауйской депрессии
(Васьковский, 1966). В охотско-колымских горах и в бассейне
верхней Колымы его нет. С другой стороны, большой пестрый
дятел обитает на Камчатке и, вероятно, близ Гижиги, посколь-
ку Н. Бэкстону была доставлена самка из «Niakinsk» \ распо-
ложенного в 111 км юго-западнее Гижиги (Allen, 1905). Крайне
интересно было бы выяснить подробно распространение и, глав-
ное, систематическое положение дятлов из западных и самых
северных частей охотского побережья.

Малый пестрый дятел — Dendrocopos minor kamtschat-
k ensis Malherbe

Гнездится в тайге у североохотского побережья.

Я встретил малого дятла 19 мая 1963 г. в лиственничнике с
каменной березой у Магадана, а 14 сентября 1963 г.— в поймен-
ном смешанном лесу по р. Хасыну в 70 км севернее города. На
р. Хасыне были добыты самец и самка. 11 августа 1964 г. я встре-
тил и добыл самку в тайге у залива Бабушкина. Эти находки —
наиболее восточные на охотском побережье. Далее к западу
малый пестрый дятел живет у Охотска и в Якутии к северу до
63° с. ш. Ни в бассейне Колымы, ни на Колымском хребте он не
обнаружен и вновь начинает встречаться на Анадыре и Камчат-
ке, где обитает другой подвид — D. т. immaculatus Stejn.

Замечания по систематике. Мной изучено 57 коллек-
ционных экземпляров из Восточной Сибири, в основном храня-
щихся в ЗИН. Изменчивость малого нестрого дятла в Восточной
Сибири проявляется в окраске, в размерах клюва и отчасти кры-
ла. Наиболее светлые дятлы, с чисто-белой нижней стороной те-

1 Несомненно, что этим названием Н. Бэкстон обозначил с. Наяхан.
ла и белыми крайними рулевыми, почти или совершенно лишен-
ными черных отметин, населяют Камчатку, Корякское нагорье
и бассейн р. Анадыря; они относятся к подвиду D. т. immacula-
tus Stejn. Они же имеют наиболее крупные размеры клюва и
крыла (табл. 3). Дятлы с несколько меньшим распространением
белых партий, с пестринами на боках, черными пятнами на край-
них рулевых и более коротким клювом и крылом (подвид
D. т. kamtschatkensis Malherbe) населяют Якутию.

У Аяна и Удского залива преобладают особи с признаками
D. т. kamtschatkensis, но в коллекции ЗИН есть 2 экз., переход-
ных к immaculatus. Из трех дятлов, добытых мной на северо-
охотском побережье, самец с р. Хасына и самка с залива Ба-
бушкина— типичные D. т. kamtschatkensis, а самка с р. Хасы-
на — по окраске переходная от D. т. kamtschatkensis к D. т. im-
maculatus. По размерам клюва все они тяготеют к D. т. kamt-
schatkensis, а размеры их крыла больше, чем у якутских птиц, но
меньше, чем у камчатско-анадырских. Отдельные признаки
изменяются независимо друг от друга. В целом популяция, насе-
ляющая североохотскую тайгу, может быть отнесена к форме
D. т. kamtschatkensis Malherbe.

Таблица 3

Географическая изменчивость размеров клюва и крыла у восточносибирских
Dendrocopos minor (в мм)

Территория	Длина клюва			Длина крыла		
	!im	м |	п	lim	|	М |	п
Центральная Якутия . .	12,6—14,1	13,2	7	92,0—97,5	95,0	а
Аян—Джугджур—Удское	12,5—14,4	13,5	8	93,5-98,0	96,5	а
Магадан — залив Бабуш-						
кина 		13,0-13,9	13,4	3	95,0—98,0	96,5	3
Камчатка 		13,8-15,6	14,3	12	94,0—99,0	96,8	12
Корякское нагорье . . .	14,3-15,0	14,6	4	96,5-98,0	97,5	4
Бассейн р. Анадыря . .	14,0—15,3	14,8	4	95,0-100,0	97,5	4

Трехпалый дятел — Plcoides tridactylus kolymensis But.

Гнездится по всему нагорью (Васьковский, 1966), в тайге.

В МОКМ есть чучела самца и самки, добытых в начале
1958 г. у Олы, а в коллекции ЗИН есть экземпляр из Армани,
собранный Плечевым 15 января 1938 г. Шохин добыл этого
дятла в устье р. Утиной (Дементьев, Шохин, 1939). Я его не
наблюдал.
ОТРЯД PASSERIFORMES —ВОРОБЬИНЫЕ

Полевой жаворонок— Alauda arvensis buxtoni J. Allen,
Alauda arvensis pekinensis Sw.

Гнездится по северному побережью Охотского моря.

Весной жаворонки появляются у Магадана 1—12 мая, в сред-
нем 9 мая (Васьковский, 1962). Я встречал их там 19 мая 1963 г.
и 21 мая 1964 г.

В гнездовое время я наблюдал жаворонков 5 и 6 июня 1963 г.
у Пестрой Дресвы на морской косе, заросшей колосняком,
морским горохом (Lathyrus maritimus), зонтичными и т. д. Па-
ры держались на своих гнездовых участках и были обыкновенны.
У добытого 6 июня самца семенники имели в длину 6,5 и 8,5 мм.
Еще один самец встречен и добыт на луговине в низовье р. Али-
ки 2 июня; он тоже имел большие гонады и, возможно, гнез-
дился там.

Полевой жаворонок был обыкновенен по берегам залива
Бабушкина. Птицы гнездились на сухих прибрежных площад-
ках, заросших вороникой, диким луком и т. п. На 1 км прибреж-
ной полосы встречалась в среднем 1 пара. 26 июля добыт недав-
но оставивший гнездо слеток.

В исследованном крае полевой жаворонок свойствен сухим
морским берегам. Вдали от моря я его не наблюдал, и в горы,
он, вероятно, не проникает. Васьковский (1966) приводит этот
вид для «горной части бассейна Колымы». Вероятно, он живет
там только на сухих террасах крупных рек. Далее к северу и
западу жаворонок обитает у Среднеколымска (Скалой, 1956), в
нижнем течении Колымы (Schaanning, 1954), в долине Индигир-
ки (Михель, 1935) и в Верхоянье (Кривошеев, 1960; Воробьев,
1963).

Замечания по систематике. В Северо-Восточной Си-
бири обитают три подвида полевого жаворонка. Alauda arven-
sis buxtoni J. Allen co слаборазвитыми желтыми тонами и резки-
ми наствольными пестринами на перьях встречается в Якутии
и у Гижиги. A. a. pekinensis Sw. с интенсивными ржаво-желтыми
тонами в оперении и более длинным крылом гнездится на Кам-
чатке. Похожий на него, но более рыжий A. a. lonnbergi Hach.,
с более коротким крылом, обитает на Сахалине и западном по-
бережье Охотского моря. Подвиды достаточно хорошо отлича-
ются на сериях в весеннем, свежем осеннем и в гнездовом на-
рядах.

Из собранных мной 4 экз. два самца в весеннем пере, добы-
тые у Пестрой Дресвы 2 и 6 июня, по окраске и размерам крыла
(А=111,2 и 113,3 мм), без сомнения, определяются как A. a. bux-
toni. Та же форма обитает у Гижиги, откуда она и была описана
Дж. Алленом. Молодая птица, добытая 26 июля 1964 г. у залива
96
Бабушкина, относится к форме A. a. pekinensis. Самка, убитая
там же 25 июля, имеет много ржаво-желтых тонов в оперении
и довольно длинное крыло (107,5 мм). Она отличается от
A. a. buxtoni и относится либо к Л. a. pekinensis, либо к А. а. 1дп-
nbergi, но точно установить это я не могу за отсутствием в кол-
лекциях хороших серий обоих подвидов в соответствующем со-
стоянии оперения. Во всяком случае, на северном побережье
Охотского моря встречаются на гнездовье якутский, камчатский,
а может быть, и сахалинско-аянский подвиды. Подробное иссле-
дование их взаимоотношений было бы важно для систематики.

Рогатый жаворонок—Eremophila alpestris (L.)

Васьковский (1966) отметил его на пролете и в горной части
бассейна Колымы, и в приохотских низменностях. На гнездовье
он не найден.

Береговая ласточка — Riparia riparia riparia (L.)

Встречена мной на пролете по р. Алики 9 июня 1963 г. Веро-
ятно, гнездится по берегам крупных рек. Шохин сообщал о на-
ходке гнезд этой ласточки с оперенными птенцами «на прибреж-
ных скалах р. Колымы 27 июня 1936 г.» (Дементьев, Шохин,
1939). Я думаю, что вид птицы был определен Шохиным непра-
вильно. Открытое гнездование на прибрежных скалах характер-
но на Колыме не для береговой, а для городской ласточки
(Яхонтов, 1963).

Городская ласточка—Delichon urblcawhitheleyi (Swinh.)

Гнездится в населенных пунктах и на скалистых берегах рек.
Я видел воронков на пролете у Омсукчана 29 мая — 1 июня
1963 г. Они гнездятся в поселках: Усть-Омчуг и 170-й километр
трассы Герба — Омсукчан. Вероятно, к этому виду относятся
наблюдения Шохина над гнездованием ласточек на скалистых
берегах Колымы (см. выше). Ниже по Колыме, вплоть до Сред-
неколымска, городская ласточка обычна на гнездовье (Яхон-
тов, 1963). В горной обстановке я ее не встречал.

Кукша —Perisoreus infaustus jacutensls But.

Обитает по всей территории нагорья (Васьковский, 1966), в
поясе тайги.

Мне ни разу не пришлось наблюдать кукш, что несколько не-
ожиданно, поскольку эта птица обыкновенна в лесах всей Якутии
и встречается и севернее, и восточнее, и южнее Колымского на-
горья. Взрослые птицы добыты в гнездовое время Шохиным в

7 А. А. Кищинскнй

97
верховьях Колымы (14 апреля 1936 г.) и Г. С. Шевцовым на
р. Хасыне в 70 км севернее Магадана (5 мая 1939 г.). В 1936 г.
во время исследований Шохина кукша была «очень обыкновен-
на в верхнем течении р. Колымы и встречалась повсюду нарав-
не с кедровкой, несколько уступая последней в численности»
(Дементьев, Шохин, 1939). В 1963—1964 гг. я ее там вовсе не
видел. Численность ее, вероятно, неодинакова в разные годы.
По опросным сведениям, кукши встречаются зимой у Омсукча-
на. 14—25 августа 1912 г. у берегов Тауйской губы 5 экз. были
гобраны Гидрографической экспедицией Восточного Океана
(Черский, 1915; Бутурлин, 1917).

Кукша — характерный вид сомкнутой тайги.

Сорока — Pica pica kamtschatica Stejn.

Обитает местами по североохотскому побережью, но не везде.

Камчатская сорока — Pica pica kamtschatica St.— обыкновен-
ная птица в бассейне р. Анадыря, на Пенжине и Гижиге (Пор-
тенко, 1939; Allen, 1905). Далее к юго-западу ее распростране-
ние становится прерывистым. Охотник из Омсукчана В. Е. Лукь-
янов указал мне пойменные леса и кустарники в низовье р. Ви-
лиги как единственное известное ему местообитание сороки.

Л. А. Портенко любезно сообщил мне, что в 1956 г. он видел
в МОКМ экземпляр, добытый у Наяхана в 1953 г., и определил
его как Р. р. kamtschatica. В исследованных мной местах сороки
не было. Васьковский (1956) писал, что «сорока есть в окрестно-
стях Армани; была в с. Ола, но вымерла от какой-то эпизоотии.
В Магадане ее нет, так же как и далее к западу». В конце
1890-х годов С. Херсонский (1898) упоминал о сороке как о
птице «Охотской округи», простиравшейся тогда по североохот-
скому побережью от р. Ульи до р. Туманы. Н. В. Слюнин (1900)
в 1896 г. нашел сороку у Тауйска, «где она появилась лет 10—
12 назад и, видимо, прикочевала из Камчатки». Западная грани-
ца распространения непостоянна и как бы «пульсирует». Рассе-
ление вида сюда произошло, безусловно, недавно, но его не нуж-
но относить к самым последним десятилетиям. Далее на юго-
запад сорока вновь появляется в Приамурье; там обитает под-
вид Р. р. jankowskii Stegm.

Васьковский (1966) в своем списке указал сороку («новый
юдвид») не только для приохотских гор, но и для горнотаежной
части бассейна Колымы, но не привел доказательств этого. Я ее
на Колыме не встречал, и опрошенные мной колымские охотни-
ки ее не знают.
' Ворон— Corvus corax kamtschaticus Dyb.

Гнездится в небольшом количестве по всему нагорью.

Распространение и численность. В 1963 г. ворон
встречался мне в гнездовое время у Магадана, в горах севернее
его, у Омсукчана и повсеместно в восточных отрогах Колымско-
га хребта от Пестрой Дресвы и низовья р. Вилиги до р. Угулана,
а в 1964 г.— в горах по р. Детрину и у берегов залива Бабушки-
на. В Зоомузее МГУ хранятся самцы из Наяхана и Магадана.

На маршрутах в горах, удаленных от моря, ворон попадался
в среднем два-три раза на 100 км. Такая частота встреч соответ-
ствовала плотности популяции в 1—2 пары на 150 км2 (I гнездо-
вая пара в горах по р. Детрину на 150 км2 и 2 пары на такой же
площади в горах по р. Булуну). Приблизительно с такой же
плотностью ворон населяет и другие части нагорья, обследован-
ные мной.

На морском побережье вороны встречаются значительно ча-
ще. В 1963 г., исследуя разные участки побережья залива Шели-
хова от бухты Пестрая Дресва до мыса Арегичинского, я обнару-
жил на общем протяжении 25 км береговой линии 4 или 5 гнез-
довых пар. В 1964 г. на побережье залива Бабушкина я заре-
гистрировал 3 или 4 выводка на 20 км береговой линии.

Б и о л о г и я. Ворон посещает все элементы ландшафта — от
морского берега до высокогорья. Несмотря на малочисленность,
ворон — характерный вид гор, где он, вероятно, гнездится в
скалах верхнего пояса.

У морского побережья вороны устраивают гнезда на скали-
стых берегах, близ гнездовий чаек, топорков и бакланов. 8 ию-
ля 1963 г. я нашел гнездо на недоступном кекуре на высоте
около 15 м.

Первые летные молодые встречены в горах по р. Вакханке
28 июня. В конце июля и в августе на побережье залива Бабуш-
кина молодые вороны уже хорошо летали, но до середины авгу-
ста еще держались выводками вместе со старыми птицами.
В выводках было по три птенца.

Во время хода лососей в приохотских горах вороны кормят-
ся на берегах нерестовых рек выброшенной на отмели мертвой
рыбой и иногда собираются там стаями, состоящими из двух-
трех выводков.

Ворона — Corvus с or one orientatis Eversni.

Гнездится в лесном поясе Колымского нагорья.

Я наблюдал ворон в гнездовое время в 1963 г. в окрестностях
Магадана, у Омсукчана, в низовье р. Алики, у Пестрой Дресвы
и в восточных отрогах Колымского хребта по рекам Тэукичу,
Ронду, Булуну, Тополовке и Иярыл-Зогу, а в 1964 г.— в тайге
по берегам залива Бабушкина. В горах по р. Детрину, исследо-
ванных мной, ворона отсутствовала, но вообще она в верховьях
Колымы гнездится (Дементьев, Шохин, 1939; Васьковский,
1966).

Ворона гнездится на деревьях в хвойных и смешанных до-
линных лесах. Ориентировочные подсчеты позволяют оценить
численность как 1—2 пары на 10 км протяжения долины. Вне
сомкнутого леса ворона встречается только в негнездовое время
(если не считать случайную встречу у Пестрой Дресвы). В верх-
них поясах гор ее не бывает.

Кедровка — Nucifraga caryocatactes kamtschatkensis
Barr.-Ham.C. macrorhynchos Brehm.

Гнездится по всему нагорью и очень характерна для него.

Распространение и численность. Кедровка встре-
чалась как в гнездовое, так и в негнездовое время во всех иссле-
дованных районах. Это характернейшая птица среднегорья,
где склоны заняты субальпийскими зарослями кедрового стла-
ника с лиственничным редколесьем или без него, а по долинам
рек и ручьев тянутся ленты рощ из ивы-кореянки, или смешан-
ные тополево-ивово-лиственничные леса, или же полосы тайги.
Древесные насаждения служат кедровке местом гнездования,
а в стланиках она кормится. В таком ландшафте кедровки встре-
чались везде, но распределение не было равномерным (табл. I).
В среднем на 10 км маршрута попадалось 5—6 птиц. Неравно-
мерность распределения, вероятно, обусловлена неравномерно-
стью урожая кедрового стланика — прошлогоднего (числен-
ность на гнездовье) или урожая данного года (осенняя числен-
ность). Так, например, в горах по р. Детрину урожай в 1964 и
1963 гг. был хорошим; по р. Булуну и в верховьях Колымы в
1963 г.— средним; в низовье р. Бохапчи в 1964 г. и у Омсукчана
в 1962 г.—очень плохим (сравни табл. 4).

В бассейне р. Вакханки, где кедровок было много (на 10 КМ
попадалось 10—12 птиц), в 1964 г. был проведен абсолютный
учет численности их на гнездовье. Общая площадь бассейна
этой речки около 100 км2. В ее долине гнездилось около 40 пар,
а всего в бассейне реки с учетом немногочисленных птиц, насе-
лявших редколесья по горным склонам, и возможных пропу-
сков— 50—70 пар. Принимая, что средняя плотность населения
вида вдвое ниже, чем в бассейне этой реки в 1964 г., мы можем
оценить общую гнездовую численность птиц в нагорье в 50—
Д00 тыс. пар.

Биология. Материалы по размножению кедровки собраны
в 1964 г. в горах по р. Детрину. Найдено около 20 гнезд, боль-
шинство—с птенцами. Гнездование начинается в апреле. Кед-
ровки селятся в узких приречных полосах леса шириной от не-
*00
Таблица 4

Результаты учетов кедровок на маршрутах

Местность	Время учета	Протяжен- ность марш- рутов, км	Число птиц на 10 км
Верховья Колымы (Омчак—Кулу) . .	Сентябрь 1963 г.	38	5
Горы по р. Детрину		То же	40	10
То же		Май—начало июня  1964 г.	100	10
» »			Июль 1964 г.	70	12
Среднее течение р. Армани		Сентябрь 1963 г.	9	13
Долина р. Хасына		То же	10	—
Низовья р. Бохапчи		Август 1964 г.	60	4
Окрестности пос. Омсукчан		Май 1963 г.	50	0,5
Долина р. Тэукича		Июнь 1963 г.	20	10
Долины рек Кананыги, Туманы . . . Горы по р. Бу луну (восточные отроги	То же  Июнь—август	20	—
Колымского хребта)		1963 г.	200	2-3
Горы у залива Бабушкина		Июль—август  1964 г.	40	3
Всреднем 	|			5—6

скольких метров до 1—2 км, среди гор. Они устраивают гнезда
на деревьях, почти всегда — на ивах-кореянках среднего возра-
ста или на молодых лиственницах, в участках, насколько воз-
можно защищенных от ветра, на высоте от 1,3 до 7 м, обычно в
2—3 м от земли. Как правило, гнездо прочно укрепляется в раз-
вилине у ствола, там, где от него ответвляется несколько мел-
ких веток или сразу два-три крупных сука. Реже птицы строят
гнездо в месте раздвоения основного ствола, на сломанной вер-
хушке деревца или в гуще сломанного подроста. Гнездо чашеоб-
разное, «вороньего» типа и снизу напоминает старое беличье тай-
но. Внешний диаметр гнезд 21—23 см, внутренний—12—18 см\
высота гнезда 14—19 см, глубина лотка 8—9 см. Гнездо состоит
из двух слоев. Наружный, более грубый и рыхлый, сплетен из
мелких веточек лиственницы, ивы, реже тополя, а также из иво-
вого луба и зеленых мхов; изредка к этому добавляются сухие
листья и солома злаков. Даже в ивовых рощах основным мате-
риалом служат веточки лиственницы, которые птицы приносят из
хвойного леса. Внутренний слой, или «чашечка», прочно и мягко
сплетен из ивового луба; это основной, а во многих гнездах
единственный материал. Кроме него, птицы используют сухие
стебли злаков и осок, размочаленные дерновинки трав, корешки,
гнилушки, пух кипрея, веточки лиственницы и собственные
перья. Часто на расстоянии 15—30 м от занятого гнезда можно
обнаружить одно или несколько гнезд прошлых лет.
Отдельные пары в пойменных рощах гнездятся близко друг
от друга. Промеренные расстояния между близкими гнездами
составляли 300, 400, 400 и 600 м. В одном случае две пары гнез-
дились в 150—170 м друг от друга, но найдено было лишь одно
из гнезд. Когда удавалось найти гнездо, через 10—15 минут
около него, помимо хозяев, почти всегда собирались птицы из
соседних пар, и всего слеталось до 5—6 кедровок, хотя сильнее
беспокоились, конечно, хозяева гнезда.

Найденная кладка содержала 4 яйца голубовато-зеленова-
того цвета с коричневыми и темпо-серыми мелкими пятнышками
(рис. 20). Число птенцов в гнездах от 2 до 4 (табл. 5). Насижи-
вают кедровки плотно, подпуская наблюдателя па 1 м и ближе.
Наседные пятна хорошо выражены у обоих полов.

Считая сроком насиживания 17—20 дней (Реймерс, 1959а) и
исходя из наблюдений над развитием птенцов, я определяю вре-
мя откладки яиц как третью декаду апреля и первую половину
мая, а время вылупления птенцов — как вторую и третью дека-
ды мая. Приблизительно таковы же сроки размножения и в
Якутии (Воробьев, 1963; Меженный, 1964). Во время кладки
максимальные дневные температуры в местообитаниях кедровок
достигают или едва превышают 0°, а минимальные ночные опус-
каются до — 15—20’.

В гнезде, которое я обнаружил еще с кладкой, птенцы появи-
лись 30 мая в течение суток. В первый день они весили 8,4; 10,0;
10,4; 12,0 г. Птенцы в одном выводке развиваются не одинаково
быстро. Например, в том же гнезде в возрасте 8 дней птенцы ве-
сили 27, 42, 47 и 59 г; два из них впоследствии погибли. В других
гнездах птенцы также часто различались по весу и по развитию
внешних признаков (табл. 6). Такие различия объясняются, ве-
роятно, не разницей в сроках вылупления, которая вряд ли мо-
жет превышать 2—3 дня, а разными темпами развития. Отстав-
шие в росте и развитии птенцы погибают от истощения и выбра-
сываются из гнезда. Так, 7 июня в одном из гнезд было 3 птен-
ца, весивших 69, 81 и 82 г, а 15 июня я нашел там лишь одного,
нормально развитого. Второй, мертвый, лежал в гнезде. Судя
по его состоянию, он погиб через 6—7 дней после предыдущего
осмотра, почти не развившись и потеряв не менее 22% веса (ве-
сил 51,5 г). Третьего птенца в гнезде вообще не было. Наблюда-
лись и другие аналогичные случаи. По данным табл. 5, постэмб-
риональная гибель составляет 25—30%. Есть и эмбриональная
гибель (один раз найдено яйцо-болтун, почти деппгментирован-
ное).

При сравнении табл. 6 с соответствующей таблицей, состав-
ленной Н. Ф. Реймерсом (1959а) для хр. Хамар-Дабана, обна-
руживаются небольшие различия. В гнездах, находившихся под
его наблюдением, птенцы сперва росли быстрее, чем паши, а
приблизительно на 15-й день сравнивались с ними. Реймерс не
Рис. 20. Гнездо кедровки. Ги?и по р. Детрнну, .май 1961

Фото автора

наблюдал также и неравномерного развития птенцов в одном
гнезде.

Т а б л и ц а 5

Число птенцов в гнездах кедровок

Возраст птенцов ДИ!	в гнездах.	Количество гнезд с числом птенцов в гнезде				С|Х1ДКСС число птен- цов в i гнезде
		। 1 2		1		
Менее 10	. . . .		—	1	2	2	3,2
От 10 до 20 . . .			—	4	4	—	2.5
Более 20 				1	—	2	—	|	2.3

Во время выклевывания птенцов температурные условия не-
постоянны. Максимальные дневные температуры бывают от
—1,5 до +16°, а минимальные ночные — от —11 до 4-3°. При
температурах, не превышающих +10°, одна из взрослых птиц
почти все время сидит на гнезде, согревая птенцов, так же плот-
но, как и при насиживании яиц, во всяком случае, до 20-дневно-
го их возраста (рис. 21). В Хамар-Дабане, по данным Реймерса
(1959а), взрослые птицы грели птенцов лишь первые 10 —
14 дней.
Т а б л и ц a 6

Рост и развитие птенцов в гнездах кедровок

№ гнезда	Возраст птенцов, дни	Вес птсзцов, г	Развитие внешних признаков
1	1	8,4—12,0	Слепые, в светло-сером пуху
1	2	14—19	То же
23	4—6	28-30	Пробиваются пеньки перьев
1	8	27. 42, 47, 59	Прорезаются глаза; перья в виде пеньков
12	9-10	47—63	Глаза прорезались; перья — крупные пеньки
23	10-12	[ 69  1 81. 82	Контурные перья в виде кисточек; на крыле прорываются копны пеньков  Все перья в виде кисточек
1(1	13-15	92—96	То же
16	14— 16	85-100	» »
19	15-17	108—110	Перья в виде кисточек; длина «кисточек» по- ра заметно больше длины пенька
9.13	17-19	114-127	Наполовину оперенные птенцы
23	18- 20	120	То же
9	23-24	Около 13(1	Оперенные птенцы; длина рулевых — около Iю. юви и ы окончателыioii
	24—25	—	Птенцы оставляют гнезда

Кормят молодых II самец, и самка. За пищей они обычно ле-
тают далеко от гнезд, на склоны гор, в заросли стланика и па
россыпи, па которых ловят пауков и крупных насекомых. Птицы
приносят пищу птенцам в подъязычном мешке, который у кед-
ровки хорошо развит.

В рационе птенцов преобладают орешки кедрового стланика,
но много также насекомых и пауков, составляющих 38% объема
пищевых проб (табл. 7). Особенно велика, по-видимому. роль
крупных пауков, которые в значительном количестве могут
быть добыты па россыпях в майские солнечные дни. При вскры-
тиях пауки обнаруживались в 50% исследованных проб, а по
объему они составляли 12%. Этот корм очень быстро перевари-
вается и плохо сохраняется в желудках; можно думать, что
истинная роль его еще важнее. Горловой мешок добытой птицы,
только что принесшей корм к гнезду, а в другом случае — пище-
вод только что накормленного птенца были наполнены крупны-
ми пауками.

Кедровки редко кормят птенцов и приносят сразу большие
порции пищи; даже в возрасте 8—10 дней птенцы легко перено-
сят двухчасовое голодание.

Птенцы оставляют гнездо приблизительно на 25-й день.
Вылет впервые наблюдался 2 июня, а 7 июня найдены опустев-
шие уже гнезда. К середине июня вылетает большая часть мо-
Рис. 21. Кедровка у гнезда с птенцами. Горы по р. Детрину,
июнь 196-1 г. Фото автора

лодняка, а 20—25 июня оставляют гнезда самые поздние вывод-
ки. В июле молодые становятся самостоятельными и начинают
встречаться поодиночке. Биологический смысл раннего гнездо-
вания можно видеть в том, что ко времени созревания нового уро-
жая кедрового стланика молодые кедровки уже сами могут
обеспечивать себя запасами пищи на зиму.

Линька у взрослых птиц происходит одновременно с размно-
жением. В середине мая выпадают маховые перья и кроющие
крыла, в последних числах этого месяца — рулевые, в июне —
контурные перья. Весь июнь, до начала июля, продолжается
интенсивная линька. Во второй половине нюня, после вылета
птенцов, линяющие старые птицы ведут себя очень скрытно.
В первых числах июля новое перо уже преобладает, а в августе
линька кончается полностью.

Молодые, линявшие из гнездового во взрослый оссн-шй на-
ряд, добывались в середине июля.

Основной пищей колымской кедровки в течение всего года
служат орешки кедрового стланика. Веспой птицы отыскивают
прошлогодние запасы. В долинных лесах они обшаривают ветви
тополей и лиственниц, а в субальпийском поясе делают прикоп-
ки в земле. До нового урожая они ухитряются разыскивать в
достаточном количестве полноценные орехи, которые составля-
ют не менее 45% рациона вплоть до августа. Все орехи, извле-
каемые птицами, высокого качества.

Состав пиши колымской кедровки отражен в табл. 7. В кон-
це мая и в июне основу питания составляют кедровые орехи, по
Таблица 7

Анализ содержимого пищеварительного тракта (желудков и горловых мешков)

	Птенцы в гнездах		Взрос		
Вид пищи	конец мая — начало июня		25—31 мая		
	число проб с данным кормом	Уо от обще- го объема	число проб с данным кормом	э/0 от обще- го объема	
Орешки кедрового стланика		10	60	И	64	
Хвоя даурской лиственницы		2	*	—	—	
Ягоды		—	—	1	*	
в том числе					
Vaccinium spp		—	—	1	*	
Rosa acicularis		—	—	1	*	
Жуки	  .	. .	7	16	7	18	
в том числе					
щелкуны 		2	*	—	—	
жужжелицы		—	—	2	*	
слоники (Lepyrus sp.)		1	*	—	—	
Шмели (Bombus sp.)		1	♦	—	—	
Муравьи (Camponotus herculeanus) . .	—	—	—	—	
Прямокрылые 		1	*	—	—	
Комары (Tipulidae)		—	—	—	—	
Насекомые, ближе не определены . .	2	*	2	♦	
Пауки		5	12	2	8	
Мелкие птицы 		—	—	—	—	
Полевки		1	♦	1	*	
Бурундук 		—	—	—	—	
Гравий 		4	♦	1	♦	
Всегопроб 		10	1 1	1 И		

* % от общего обьеиа проб незначителен И1И hj мэг б^гь опрзделес с дэсгатэ шо.1 тэшоггью

значительно возрастает потребление крупных беспозвоночных,
в особенности жуков, из которых в наибольшем количестве кед-
ровки поедают крупных жужжелиц. Среди жужжелиц
О. Л. Крыжановским определены Carabus macleayi Dej. (боль-
ше всего), С. victinghoffii Ad., С. canaliculatus Ad., Pterostichus
(Cryobius) sp., среди щелкунов — Adelocera sp., из муравьев —
Camponotus herculeanus L. Важную роль в питании взрослых
птиц весной играют и крупные пауки.

В июле находить кедровые орешки становится, по-видимому,
очень трудно, и их значение в питании падает. В это время кед-
ровки в большом количестве едят жуков, особенно крупных
жужжелиц указанных видов, а в субальпийском поясе ловят по-
106
кедровок Колымского нагорья в мае — августе

лые птицы							Всего	
	9—29 июня		1—14 июля		8—15 августа		май — август	
	число проб с данным кормом	Уо от обще- го объема	число проб с данным кормом	% от обще- го объема	1исло проб с данным кормом	Уо от обще- го объема	число проб с данным кормом	% от обще го объема
	13	61	и	45	5	66	50	60
	—	—	—	—	—	—	2	«
	—	—	—	—	—	—	1	*
	—	—	—	——	—	—	1	*
	—	—	—	—	—	—	1	*
	9	24	10	37	2	18	35	23
	2	*			—	—	—	4	*
	2	*	3	15	—	—	7	♦
	—	—	—	—	—	—	1	*
	—	—	—	—	—	—	1	♦
	1	*	—	—	—	—	1	*
	—	—	—	—	—	—	1	♦
	—	—	2	*	—	—	2	*
	2	*	1	*	—	—	7	*
	2	5	1	*	1	6	И	7
	—	—	—	—	1	10	1	*
	1	*	2	6	—	—	5	*
	—	—	1	7	—	—	1	♦
	1	*	—	—	1	*	7	*
	13	|	1	и		5		50	

являющихся там в массе комаров-долгоножек (Tipulidae).
Иногда в июле попадаются птицы, прячущие кедровые орешки
в разные щели. Поскольку нового урожая в это время нет, мы
встречаемся здесь с инстинктом «перепрятывания» орехов, изв-
леченных из старых запасов. Такое же «перепрятывание» наб-
людал в Южной Якутии А. А. Меженный (1964).

В начале августа поспевает новый урожай кедрового стлани-
ка, его орешки вновь становятся главной пищей. С середины ав-
густа и до конца сентября кедровки энергично запасают их на
зиму.

Запасы устраиваются разными способами. Во-первых, птицы
прячут орешки в щели под отставшей корой лиственниц, реже
тополей. Весной в поисках таких запасов птицы внимательно ос-
матривают сучья деревьев, отламывают клювом шелушащуюся
кору, реже — долбят.

Во-вторых, кедровки закапывают орешки в слой мха или ли-
шайника в субальпийском поясе. Весной после схода снега они
чаще всего ищут запасы именно здесь, делая многочисленные
прикопки.

Меженный (1964), изучавший питание кедровок на юге Яку-
тии, пришел к выводу, что большая часть прикопок бывает удач-
на. Он объясняет это необыкновенной зрительной и локомотор-
ной памятью птиц, позволяющей им безошибочно находить сот-
ни и тысячи мест, где они прятали орешки. Мне думается, во
многих случаях дело обстоит проще, и при поиске запасов пти-
цы руководствуются не особой памятью, а тем же инстинктом, что
и при их заготовке. Место для прикопки голодная птица выби-
рает таким же образом, каким бы она осенью выбирала место
для запрятывания орехов, и в определенном проценте случаев
этот выбор бывает верен. Это косвенно подтверждается и сооб-
щением Реймерса (19596) о том, что первогодки могут находить
запасы, сделанные взрослыми птицами предыдущей осенью.

Наконец, кедровки часто прячут орешки в каменистых и ска-
листых участках альпийского пояса вплоть до 1800—1900 м
н. ур. м., где снег выдувается ветрами, и запасы могут быть до-
ступны весь год.

Питание взрослых птиц в Колымском нагорье в общем сход-
но с питанием их на Хамар-Дабане (Реймерс, 19596) и на юге
Якутии (Меженный, 1964), где оно также было подробно изучено.

Замечания по систематике. Изменчивость у кедро-
вок в Сибири проявляется в распространении белого цвета в
оперении, особенно в форме и величине белых пятен, а также в
размерах клюва. Изменчивость длины крыла географически не
локализована.

Кедровки с крупными и округлыми белыми пятнами на ниж-
ней стороне тела описаны как форма N. с. kamtschatkensis Вагг.-
Нат. Большая часть Сибири населена птицами с более мелкими
пятнами продолговатой или каплевидной формы, описанными
как Л/, с. macrorhynchos Brehm. Имеются особи промежуточной
окраски. На Камчатке и в Коряцком нагорье обитают N. с. kamt-
schatkensis, хотя около 20% просмотренных экземпляров (4 из-
20 с Камчатки и 2 из 10 с Коряцкого нагорья) являются переход-
ными по окраске к сибирской форме. Из 25 кедровок, добытых на
Пенжине и Анадыре, Портенко (1939) отнес 16 к macrorhynchos
и 9 — к kamtschatkensis. В верховьях Пенжины, Омолона и близ
Гижиги М. А. Малышевой добыто 4 экз. (коллекция Зоомузея
МГУ), 3 из которых следует отнести к macrorhynchos, а четвер-
тый — к kamtschatkensis.
Из 5 птиц, добытых мной в августе 1963 г. в восточных отрогах
Колымского хребта (р. Булун), 1 имела «камчатский» тип окрас-
ки, 1—«сибирский» и 3 — переходный. В бассейне верхней Колы-
мы добыто 11 экз.: 1 — мною у Омсукчана, 8 — мною на р. Де-
трине и 2 — Шохиным в верховьях Колымы. Все мои экземпляры
гнездовые. Среди этих птиц к kamtschatkensis можно отнести
1 экз., к macrorhynchos — 6 и к переходным — 4. Из кедровок,
собранных у Аяна (коллекция ЗИН), 11 относятся к камчатской
<Ьорме, 11 — к сибирской и 18 — промежуточной окраски. Птицы
переходного типа добывались также в небольшом количестве на
Сахалине, у Охотска, в низовье Колымы и в Забайкалье. При-
амурье, Средняя и Западная Сибирь населены почти исключи-
тельно особями сибирского типа.

Средние размеры клюва у камчатских, коряцких и анадыр-
ских птиц весьма близки (3,79—3,83 см). У кедровок из Колым-
ского нагорья, Охотска и Аяна клювы несколько крупнее, но так-
же имеют близкие средние величины, различия между которыми
статистически незначимы. Остальную Сибирь населяет ряд попу-
ляций, сильно разнящихся по этому признаку, причем проследить
среди них какую-либо направленность в его изменении не уда-
ется.

Окраска и длина клюва изменяются у отдельных особей неза-
висимо друг от друга. Все же выделение подвида N. с. kamlschat-
kensis, где абсолютно преобладают особи с наибольшим развити-
ем белого цвета и средний размер клюва в популяциях 3,79—
3,83 см, оправдано. «Подвид» macrorhynchos, распространенный к
востоку до нижней Колымы, Станового хребта и устья Амура, ви-
димо, гетерогенен. Становой хребет, Джугджур, Колымское на-
горье, Анадырский край и Сахалин образуют широкую полосу,
занятую переходными популяциями от М с. macrorhynchos к
JV. с. kamtschatkensis.

Пухляк— Penthestes montanus baicalensis (Swinh.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью в лесном поясе.

Пухляк встречен мной во всех исследованных местах, от
р. Кулу до Бохапчи, Омсукчана, Магадана и залива Бабушкина.

Эта синица наиболее обыкновенна на гнездовье в пойменных
лесах из тополя, ивы-кореянки и лиственницы (до 5—10 пар на
1 км2), но обитает также, хотя и значительно в меньшем количе-
стве, в тайге по террасам и горным склонам. В горы пухляк про-
никает до пределов сомкнутого леса. В редколесьях бывает ис-
ключительно во внегнездовое время и очень редко.

В пойме р. Детрина 25 мая 1964 г. найдено пустое еще гнездо
в дупле высокого трухлявого пня. 7 июня в нем было 8 яиц.
Собранная в окрестностях Магадана, Омсукчана и по р. Бу-
луну серия из 14 экз. не оставляет сомнения в принадлежности
пухляков Колымского нагорья к подвиду Р. т. baicalensis
(Swinh.).

Сероголовая гаичка— Penthestes cinctcs kolymensis
(But.)

Гнездится в Колымском нагорье в поясе сомкнутой тайги.

Я встречал этих синиц в гнездовое время — в конце мая и на-
чале июня — в долине р. Омсукчана и по р. Детрину и его при-
току Вакханке, а в негнездовое время — 27 августа 1964 г.— в ни-
зовье р. Бохапчи. Птицы наблюдались в долинных хвойных и
смешанных лесах и чозениевых рощах, причем в несколько раз;
реже, чем Р. montanus. Сероголовая гаичка не встречена в остров-
ках тайги в восточных отрогах Колымского хребта и у побережий
залива Бабушкина. Вне сомкнутого леса она отсутствует.

28 мая 1963 г. добыта самка, в яйцеводе которой было гото-
вое яйцо с белковой оболочкой.

Поползень— Sltta europaea partiaria Port.

Гнездится по всему Колымскому нагорью в поясе тайги.

Поползень встречен во всех исследованных местах—на
р. Хасыне, у пос. Мадаун, по р. Детрину, в тайге у залива Ба-
бушкина, у Омсукчана и в восточных отрогах Колымского хреб-
та. В пойме р. Кананыги 19 июня 1963 г. найдено гнездо в дупле
сухой лиственницы; взрослые птицы носили корм птенцам. По-
ползень характерен для высокоствольного долинного леса, ли-
ственного или смешанного, но даже и в нем немногочислен — на
10 км маршрута попадается от 1 до 10 птиц. В низкобонитетных
лиственничниках на плакорах он нс встречался. За пределы
сомкнутого высокого леса в верхние пояса гор этот вид не про-
никает.

Замечания по систематике. Северо-Восток Сибири
населяют две географические формы поползня, прекрасно отли-
чающиеся друг от друга,— Sitta europaea arctica But. и S. e. par-
tiaria Port. Мне удалось собрать в Колымском нагорье 10 экз.,.
из которых 1 происходит с Детрина, 2— из-под Магадана, 2 — из
тайги у залива Бабушкина и 5 — ср. Булуна. Все они определенна
принадлежат к подвиду S. е. partiaria, и ни один не может быть
назван переходным. Птицы из-под Якутска, из хр. Черского,.
Оймяконского нагорья и Анадырского края (Портенко, 1939;
Воробьев, 1963) принадлежат уже к форме S. е. arctica. У Сред-
неколымска В. Г. Кривошеевым добыт также S. е. arctica (кол-
лекция Зоомузея МГУ). В Зоомузее МГУ хранятся еще два
поползня — один добыт в 300 км севернее Охотска, второй — у
Пенжинской культбазы. Оба экземпляра очень плохи. Первый
по характеру черных полос на шее более похож на S. е. partiaria,
второй — настоящий partiaria. Портенко (1939) добыл у Пенжи-
ны 4 поползней — все S. е. arctica. Можно думать, что граница
между обеими формами проходит от водораздела Охоты и Ин-
дигирки где-то у северных пределов Колымского нагорья и да-
лее — к верховьям Омолона и Пенжине.

Ополовник—Aegithalos caudatus caudatus (L.)

Гнездится в приречных ивняках и чозениевых рощах близ
Магадана (Васьковский, 1956) и находит там северо-восточную
границу распространения. В МОКМ были экземпляры из Армани
от 7 апреля и 30 ноября 1936 г. Я наблюдал ополовников 18 мая
1963 г. в долине р. Уптара, в 50 км севернее Магадана, и 14 сен-
тября 1963 г. в долине р. Хасына. Далее к северо-востоку, в горы,
вид не проникает.

Бурая оляпка—Cinclrs pallasii pallasii Temm.

Гнездится в горах, прилегающих к побережью Охотского
моря, к северу до Вилиги, а вероятно, и в бассейне верхней Ко-
лымы. Характерный житель берегов горных рек.

Распространение и численность. В гнездовое вре-
мя оляпка найдена мной в восточных отрогах Колымского хреб-
та— по нижнему течению р. Алики, по р. Булуну с притоками,
р. Тополовке и р. Кананыге с притоком Тэукич. В этих местах
она была обыкновенна. И августа 1964 г. я встречал оляпок на
таежной реке, впадавшей в лагуну Среднюю. В МОКМ имеются
чучела птиц, добытых зимой на р. Чалбыче, притоке Хасына
(8 февраля 1947 г.), и на р. Лайковой, притоке Олы (5 января
1958 г.). Оляпки встречаются и в бассейне верхней Колымы.
В коллекции ЗИН имеются три экземпляра, добытые Плечевым
в декабре 1937 г. на р. Буюнде. Гидролог В. Г. Осипов сообщил
мне, что за несколько лет работы в Тенькинском районе встре-
тил оляпок лишь дважды — на р. Кулу и на р. Детрине, и оба
раза зимой. Несмотря на специальные поиски, летом 1964 г. я пе
смог найти оляпку в бассейне Колымы. По сообщениям охотни-
ков и геологов, оляпки живут на Вилиге, Сугое и даже на р. Хе-
тагчане, притоке Сугоя, в 200 км севернее Омсукчана.

В приохотских горах оляпка заселяет приблизительно те же
места, что и каменушка,— участки горных рек с чистой холодной
водой в долинах, заросших лесом, ивняками и ольшаником (см.
рис. 9). В верховьях ручьев, где они текут по голому каменистому
ложу среди россыпей и кедровника, эта птица не селится. В верх-
ней части бассейна р. Булуна на руслах общей протяженностью
30 км летом 1963 г. жили две-три пары и еще две-три одиночные
птицы.

На таежной реке, впадавшей в залив Бабушкина, на протя-
жении 15 км русла держались на отдельных участках три взрос-
лые птицы.

Считая, что по всем речкам охотского бассейна от Хасына до
Вилиги плотность популяции приблизительно такая же, мы мо-
жем принять общую численность оляпок на этих реках равной
1—3 тыс. особей.

Если в долинах рек, текущих к Охотскому морю, оляпка
обыкновенна, то в бассейне Колымы она чрезвычайно редка, а
западнее, на территории Якутии, ее вообще нет. Причину этого
можно видеть в особенностях гидрологического режима рек.
Оляпка оседла и живет только в тех районах, где может зимо-
вать, а для этого ей необходимы горные реки с постоянным зим-
ним водотоком и достаточным количеством зимующего бентоса
или мальков. Такие условия наблюдаются в реках Охотского
бассейна. В притоках же Колымы, кроме самых крупных, зим-
него стока нет, а следовательно, нет и доступного корма. Поэто-
му места, где могла бы зимовать оляпка, ограничены немноги-
ми полыньями на Колыме и ее крупных притоках.

В свое время Л. М. Шульпин (1931) отметил, что распростране-
ние С. р. pallasii связано с распространением темнохвойной охот-
ской тайги. В целом мнение Шульпина справедливо, но следует
сказать, что именно в Колымском нагорье оляпка проникает на
северо-восток значительно далее «своего» биоценоза, вероятно,
вследствие сходства гидрологических условий с условиями, гос-
подствующими в западноохотской тайге.

Биология. Оляпка живет в приохотских горах круглый
год. В окрестностях стационара в 1963 г., кроме гнездившихся
пар на постоянных участках, держались еще по крайней мере
две одиночные птицы. Одна из них жила на р. Такоре с конца
июня до начала августа, вторая обитала близ базы до 20 июля,
когда была добыта. Она оказалась самкой с фолликулами до
1,6 мм в поперечнике и наседными пятнами, но без рубцов в яй-
цеводе и, безусловно, не гнездившейся. В последнюю неделю
августа на Булуне наблюдались летные выводки. На всей реке
их было 3—4, т. е. значительно меньше, чем можно было ожи-
дать, судя по численности птиц в начале лета. Все это дает ос-
нование предположить, что часть птиц, и, может быть, значи-
тельная, проводит лето в горах, но не участвует в размножении.

Два старых гнезда найдены на притоке Булуна, в 100 м друг
от друга, в скалистых обнажениях берега небольшого ручья. Ле-
том 1963 г. оляпок на этом участке не было. Одно гнездо находи-
лось в глубокой нише выветрившейся скалы, а второе, более ста-
рое,— почти на виду, поскольку обнажение сильно осыпалось.
Гнезда представляли собой большие шары из зеленого мха со
стенками толщиной от 7 до 20 см. На дне полости такого мохо-
вого шара находились гнездовые «чашечки» из стеблей злаков.
В выстилке были листья стланиковой ольхи.

Оляпки берут корм только с береговых или торчащих из воды
камней. Пища их, вероятно, сходна с пищей каменушек. В желуд-
ке самки, убитой 20 июля, обнаружен малек мальмы. На юге
Приморья Воробьев (1954) находил в желудках оляпок личинок
веснянок (Perlodidae).

Дальневосточная мухоловка—Muscicapa griseisticta
(Swinh.)

В коллекции ЗИН есть экземпляр, добытый Плечевым у Сиг-
лана в мае 1938 г. Вероятно, вид находит там севсро-востэиную
границу ареала. Я его не встречал.

Мухоловка-касатка— Muscicapi sibirica sibirica Gm.

Гнездится на североохотском побережье в окрестностях Ма-
гадана и к северу почти до водораздела в вырубленных и захлам-
ленных лиственничниках и тополевых лесах (Васьковский, 1956).
Васьковский добыл взрослую самку 14 июня 1947 г. в пойменном
кустарнике по р. Уптару в 56 км севернее Магадана (хранится
в Зоомузее МГУ).

Только что оставившие гнездо птенцы встречены мной 18 июля
1964 г. в редком лиственничном лесу у пос. Мадауп. 28 июля
1964 г. я видел взрослую птицу в участке кедрового стланика у
берегов залива Бабушкина. Эти находки определяют северо-
восточную границу распространения вида.

Малая мухоловка—Si phi a parva albicilla (Pall.)

В гнездовое время этот вид найден в нижнем течении р. Де-
трина 9 июня 1964 г. (самец пел на гнездовом участке) и близ
побережья залива Бабушкина 11 августа 1964 г. (добыта вполне
выросшая молодая птица). Обе находки —в старой тайге.

Черногорлый чекан — Saxicola torquata stejnegeri
(Parrot)

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. Черногорлый че-
кан встречался на гнездовье в 1963 г. в равнинной лесотундре у
Пестрой Дресвы, а в 1964 г.— в горах по р. Детрину и у залива
Бабушкина. По Васьковскому (1951), это обычная птица вер-
ховьев Колымы.

g А. А. Кищмнскнй

113
Рис. 22. Горные тундры в нижней части альпийского пояса — места гнездова-
ния каменки и горного конька. Горы по р. Детрнпу, июль 1964 г. Фото автора

Наша находка у Пестрой Дресвы, где наблюдалось несколько
нар на гнездовых участках, пожалуй, наиболее восточная из из-
вестных, хотя к северу этот вид распространен до 69г’ с. ш.— на
Копдаковском плоскогорье (Успенский и др.. 1962) и в низовье
Колымы (Schaanning, 1954).

Черпогорлые чеканы предпочитают заросли карликовой бе-
резки и ив в речных долинах с отдельными редкими деревьями.
В лесном поясе в бассейне Колымы они держатся на старых га-
ря:<. на сырых полянах с кустарником и па вырубках. В таких ме-
стах на 10 км маршрута можно встретить 6—7 поющих самцов,
что в пересчете на 1 км2 дает среднюю численность около 4 —
5 пар. Общая плотность по всему лесному поясу значительно
меньше. По речным долинам с ерником, ивняком и зарослями
голубики чеканы поднимаются в субальпийский пояс, где плот-
ность популяции гораздо ниже (по учетам на р. Вакханке в
1964 г.—около 2 3 нар на 10 км2). В субальпийском поясе че-
каны нс покидают своих характерных местообитаний — долинно-
го редколесья с кустарниками и выше, на склонах гор и среди
стлаников, не встречаются.

На равнинном побережье Охотского моря чеканы селятся в
безлесной местности, в зарослях ивняка и стлаников, переме-
жающихся с кочкарниками тундрового типа и луговинами с сы-
рой почвой и густым разнотравьем. Здесь их много. У Пестрой
Дресвы на G км маршрута подсчитано .3 пары на гнездовых уча-
стках, а у берегов залива Бабушкина черногорлый чекан был од-
ной нз самых обыкновенных птиц (8—10 выводков на 1 км2).

Биология. Первые чеканы появились иа Детрнне в 1964 г.
28 мая, а па р. Нерючи в 1936 г. Шохин добыл самца 27 мая
(коллекция Зоомузся МГУ). Прилетевшие птицы сразу появи-
лись на гнездовых местах и уже в первых числах июня держа-
лись нарами. На р. Гатчане в 1963 г., когда снег лежал особенно
долго, запоздалый пролет чеканов я отметил еще 9—12 июня;
в других местах в это время птицы были уже на гнездовых уча-
стках.

Брачный период приходится иа первую половину июня; в это
время самцы довольно много поют. Пара, носившая корм птен-
цам, наблюдалась 5 июля 1964 г.; в клюве самца находилась
личинка пилильщика. Молодые вылетают в середине июля. 22—
30 июля 1964 г. у берегов залива Бабушкина я встречал множе-
ство выводков; у слетков рулевые еще далеко не доросли до нор-
мы. Выводки не разбивались до 5- 7 августа. В начале этого ме-
сяца молодые интенсивно линяли в осеннее перо, взрослые же
птицы были в сильно обношенном оперении. В пище добытого
слетка обнаружены бабочки (50% содержимого желудка), му-
равьи, жуки и личинки насекомых.

На осенних кочевках я встречал чеканов на р. Бохапчс 27 ав-
густа 1964 г. и у устья р. Наслачана 1 сентября 1963 г.

Обыкновенная каменка- Oenanthe oenanthe (L.)

Гнездится в альпийском поясе Колымского нагорья.

Р а с п р ос т р а и е п и е п чп слепи ость. На пролете ка-
менка встречена в горах по р. Детрину и на р. Алики.

В горных массивах по среднему течению р. Детрипа каменка
оказалась обыкновенной гнездящейся птицей альпийского пояса.
Она была наиболее характерна для пологих горнотундровых
склонов с небольшими россыпями и кучами камней (рис. 22).
В таких местах отдельные пары встречались иногда в 400—
500 м друг от друга. Средняя плотность популяции в таких гор-
ных тундрах в нижней части альпийского пояса — 3—4 пары на
10 км маршрута в полосе шириной 250—300 м, т. с. около 1,5 пар
на 1 к,и2. В самом верхнем поясе — высокогорной каменистой пу-
стыне - каменка гнездится на пологих склонах пли ровных пла-
то с пятнами горной тундры, по с более низкой плотностью. На
10 км маршрута там приходится в среднем 1—2 пары, а на
1 км2 — около 0,5 пары.

Изредка каменка спускается ниже обычного биотопа п гнез-
дится в брошенных постройках в субальпийском поясе, если во-
круг них имеются горпотундровые и луговые участки и россыпи,
а иногда (Васьковский, 1951) —по осыпям и галечникам горных
ручьев. В верховьях Бохапчи я встретил выводок 18 июля 1964 г.
па безлесной террасе с ягельниками, луговинами и кучами кам-
ней, 15 cyoa/ibniiiiCKov» поясе, 700 м и. ур. м. Вертикальные
пределы распространения — от 700 до 1500 м и. ур. м. В любом
случае каменка избирает каменистую и безлесную местность.

Общее распространение каменки в Северо-Восточной Сибири
представляет особый интерес. Опа населяет там сухую тундру
(равнинную пли горную) и нс гнездится в тайге. Насколько из-
вестно (Портенко, 1939; Васьковский, 1951, 1956; Капитонов.
Чернявский. 1960; Воробьев. 1963), в горах всей Северо-Восточ-
ной Сибири, как и в Колымском нагорье, каменка обитает почти
исключительно в альпийском поясе. Поэтому, несмотря па широ-
кий набор местообитаний у вида в пределах всего ареала, мы
можем рассматривать каменку в Северо-Восточной Сибири как
характерную аркто-альпнйскую птицу.

По словам Васьковского (1951), каменка встречается «во
всех горах, выходящих за границ) лесного пояса, до Охотско-
Колымского водораздела» к югу. В восточных отрогах Колым-
ского хребта за все лето 1963 г. ее гнездование установлено лишь
в верховьях р. Угулава, где я 29 июля встретил летный выводок.
В горах, примыкающих к заливу Бабушкина, я не нашел камен-
ки. По-виднмому. она, будучи обыкновенной в хр. Черского (Во-
робьев. 1963) и в верховьях Колымы, становится редкой в ирп-
охотских горах, у юго-восточного предела своего распростра-
нения.

Биология. В 1964 г. каменки прилетели па места гнездова-
ния 28 мая. По прилете попадались либо пары, либо одиночные
самцы без самок. Наблюдались брачные игры. Все самцы токо-
вали. Они пели, сидя на камнях, на столбах у дороги, на разру-
шенных постройках, а также н в воздухе, взлетая с песней па вы-
соту до 10—12 м и затем планируя вниз с распушенными крылья-
ми. Самец, добытый 28 мая, имел хорошую упитанность, вес
25,0 е и развитые семенники (длиной 7,5—8,5 мм). Пролет про-
ходит быстро, и уже 3—4 нюня встречались только местные пти-
цы на гнездовых участках. В 1963 г. запоздалый пролетный са-
мец встречен па р. Алики еще 11 нюня. Он весил лишь 20 г и был
слегка истощен; его гонады были развиты слабее (длиной 6—
7 мм).

Размножение начинается рано. Брачный период приходится
на первую половину нюня. Пары попадались на глаза до 13
июня, а песню я слышал последний раз 21 июня. К середине
июня кладка, видимо (см. ниже), была окончена. После 13 нюня
попадались исключительно самцы; насиживает яйца в основном
сам ка.

Гнездо каменки было найдено в степе полуразрушенной по-
стройки па высоте 1300 м и. ур. м., в нише каменной кладки. Оно
было свито из сухих стеблей злаков и осок, выстлано зимней
шерст: ю северной пищухи и небольшим количеством белых
перъг.. куропаток. Другие гнезда, вероятно, помешались в кучах
камней. В верховьях Угулана каменка гнездилась в единствен-
ном месте, где была огромная колония сусликов (Citellus parryi);
не исключено, что она использует для гнездования и поры этого
грызуна.

В найденном гнезде 25 нюня было 3 птенца в возрасте около
2 дней. 6 или 7 июля они вылетели (следовательно, находились в
гнезде около 14 дней), а 9 июля еще держались близ гнезда, и
старые птицы их кормили. Другие нары, носившие корм в гнезда,
попадались с 26 июня до 12 июля. Уже летавшие птенцы встрече-
ны в 1964 г. 9 и 18 июля, а в 1963 г., когда весна в горах сильно
запоздала, плохо летавшие, но уже достигшие величины взрос-
лых птиц слетки наблюдались 29 июля. Васьковский (195!) до-
был летных молодых 11 июля 1944 г. На основании этих отрывоч-
ных данных можно считать, что каменки откладывали яйца 5—
15 нюня; птенцы выклевывались 22- 28 июня п покидали гнезда
6—12 июля.

Кормят птенцов н самец, п самка. Самец собирает корм,
а дает его птенцам, как правило, самка. По моим наблюдениям,
каменки отыскивают пищу чаще всего недалеко от гнезда, в 10—
40 м от него, на участках с влажной горпотупдровой почвой. На
россыпях каменки не кормятся. За час они кормят птенцов 5—
6 раз, принося сразу по нескольку насекомых. В корме, принесен-
ном птенцам, па глаз определены 3—4 крупные личинки бабо-
чек п жуков, 2—3 больших паука, несколько крупных жуков.
Желудок погибшего птенца содержал остатки Carabtis. Состав
пиши взрослых птиц (3 желудка) тот же —крупные жуки, пау-
ки, личинки насекомых (среди них — гусеницы бабочек и личин-
ка жука-мягкотелки Podabrus sp.) приблизительно в равной
доле. Самцы, добытые 18 и 26 июня 1964 г., имели хорошую упи-
танность (были куски подкожного жира) и весили 24,5 и 25,4 г.

Заме ч а и и я по с и с т е м а т н к с. По внешним признакам
каменки Северо-Восточной Сибири слабо отличаются от прочих
севернопалеарктических. Некоторые авторы выделяют птиц тунд-
ры и лесотундры Евразии, несколько более темных, в особый
подвид Ос. ое. oenanihoides (Vig.). Эту форму можно отличать
лишь на больших сериях, преимущественно по молодым птицам
в осеннем наряде. Собранные мною в Колымском нагорье 5 экз.
(из них 4 самца в брачном пере) не проясняют вопроса о подви-
де. Биологические отличия тундровых и гориотундровых популя-
ций от более южных весьма велики. Я думаю, что они привели
и к образованию систематических отличий, но, вероятно, не столь-
ко по внешним признакам, сколько но внутренним, физиологиче-
ским.
Синехвостка— Т arsiger cyanurus cyanurus (Pall.)

Гнездится в лесных долинах Колымского нагорья.

Я встречал синехвосток иа весеннем пролете — на р. Детрпие
24 мая 1964 г. (одиночная самка) и у Омсукчаиа, где с 23 мая
по 1 июня 1963 г. пролетных синехвосток было довольно много.
Самцы оживленно пели. Три самца, добытые 25, 27 и 28 мая, име-
ли крупные семенники длиной 7—9j/jz и, несомненно, собирались
гнездиться где-то неподалеку. Кроме этих находок у Омсукчаиа
в негпездовое еще время известны находки на Колыме у Нижне-
го Сеймчапа (Васьковский, 1951) и на Индигирке у Йпьялн и
Ольчаиа (Васьковский, 1951; Воробьев, 1963). Синехвостки дер-
жатся только в высокоствольных долинных лесах и не проникают
в верхние пояса гор.

На осеннем пролете они встречены в 1963 г. у Омсукчаиа
9 сентября и на р. Хасыне, в 70 км севернее Магадана, 14 сен-
тября.

Синий соловей—Larvivora суапе (Pall.)

Гнездится близ Магадана (Васьковский, 1956) и имеет там
северо-восточную границу распространения. В нагорье не
встречен.

Варакушка— Суаnosylvia svecica svecica (L.)

Гнездится редко н спорадично в субальпийском поясе на-
горья.

На весеннем пролете я наблюдал варакушек в 1963 г. у Пест-
рой Дресвы 5 нюня п иа р. Гатчапе 7 июня. Пролетные птицы
держались в стланиках и зарослях ивняков по ручьям, а особен-
но много их попалось в горной тундре па вершине мыса, замы-
кавшего с юга бухту Пестрая Дресва. 14 нюня 1963 г. я наблю-
дал певшего самца в верховье р. Гатчана в субальпийском поясе
на кустах стланика среди почти сплошной пелены снега (рис. 23).
Возможно, эта птица уже находилась на гнездовом участке.

Выводок летных молодых варакушек встречен мной 11 авгу-
ста 1964 г. в субальпийском поясе горы Эгуйя близ залива Ба-
бушкина в густом кедровом и ольховом стланике. Васьковский
(1951) за многие годы работы в колымских горах нашел вара-
кушку в гнездовое время только одни раз, в истоках р. Утиной,
в субальпийских горных кустарниках у верхней границы лист-
венницы. Впоследствии тот же автор отметил ее н как гпездя-
щуюс । птицу ирпохотских гор (Васьковский, 1966), но по привел
наблюдении. Варакушка гнездится в верхних поясах гор и за-
паднее. в хр. Черского (Васьковский, 195Г, Воробьев, 1959),
и далее на юг, в Алдано-Учурском хребте (Воробьев, 1963).
Рис. 23. Запоздалая весна в альпийском и субальпийском поясах в 1963 г. Во-
сточные отроги Колымского хребта, верховье р. Гатчана, 14 июня 1963 г. Фото
автора

Соловей-красношейка— Calliope calliope calliope (Pall.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью в пойменных ку-
старниках и в субальпийском поясе гор.

Распространение и численность. Соловей-красно-
шейка гнездился во всех исследованных горных массивах в во-
сточной части Колымского хребта, по р. Детрину и у залива Ба-
бушкина. ВЛ4ОКМ имеется экземпляр, добытый в долине р. Бур-
га вл и на п-ове Кони 15 августа 1948 г. В Зоомузее ЛАГУ есть са-
мец в брачном пере, добытый Васьковским у Магадана в 1949 г.
А. И. Черский (1915) сообщал о двух молодых самках, убитых
на о-ве Спафарьева в Тауйской губе 20 июля 1912 г.

Этот вид населяет два основных типа местообитаний. Первое
из них — ивняки речных пойм под пологом смешанного пли ли-
ственного леса в поясе тайги. Учеты по числу поющих самцов по-
казали, что в пойменных лесах и кустарниках по р. Детрпну
и его притоку Вакханке в 1964 г. на 1 км2 приходилось около
8 пар. Подсчет числа кормящих пар в период их наибольшей ак-
тивности (15—25 июля) в пойме р. Булуна дал почти ту же циф-
ру— 8—10 пар на I км2.

Со значительно меньшей плотностью (не более 1 пары на
1 /ои2) соловей-красношейка гнездился по р. Детрину на старых
зарастающих гарях и в лиственничных молодняках, выбирая и
там увлажненные места с зарослями ивняка у мелких временных
или постоянных водоемов.
Второе основное местообитание — субальпийский пояс, где
этот вид — один из самых обыкновенных и характерных. В го-
рах по р. Детрину на 1 км2 этого пояса в 1964 г. приходилось
около 4 пар (учет по поющим самцам), а в восточных отрогах
Колымского хребта, в бассейнах рек Наслачана, Булуна и Угу-
лана в 1963 г.— около 3 пар (учет по кормящим парам и вывод-
кам). Приблизительно такая же плотность популяции отмечена в
горах у залива Бабушкина.

В субальпийском поясе красношейки держатся почти всегда
у ручьев и ложбин, где заросли стлаников гуще и перемежаются
с густыми ивняками (Salix bajcalertsis, S. speciosa и др.). По та-
ким местам они проникают до нижних частей альпийского пояса,
до 1000—1100 м н. ур. м. В общем этот вид связан в своем рас-
пространении с приречными участками с густым кустарником и
влажной почвой. Наличие верхнего древесного яруса для него
безразлично.

Биология. Первое появление соловья-красношейкив 1963г.
отмечено 5 июня (Пестрая Дресва), а в 1964 г.— 28 мая. Слабый
пролет шел по всему нагорью и продолжался несколько дней.
Самцы прилетали раньше самок. В 1963 г. 5—7 июня встречались
только самцы. В 1964 г. первые самцы встречены 28 мая, а сам-
ки — 5 июня. Сразу по прилете красношейки много поют, особен-
но вечером и ночью, и в это время очень заметны. Энергичное
пение продолжается до 18—20 июня, потом слабеет и около
25 июня прекращается.

Условия, в которые весной по прилете попадают птицы, бы-
вают разными. В поймах больших рек в годы с ранней весной
во время прилета почти нет снега; температуры днем доходяг до
15—18°, а ночью не падают ниже —1—3°. Наоборот, в верхних
частях субальпийского пояса соловьи попадают в еще почти зим-
ние условия, особенно если весна запоздала (см. рис. 23).

В местообитаниях красношейки в верхних поясах гор почва в
июне если и освободилась от снега, то по большей части еше не
просохла и не прогрелась, и многие беспозвоночные там еще в
диапаузе. В это время больше всего беспозвоночных иа россы-
пях, где поверхность камней нагревается солнцем на 5—7° выше
температуры окружающего воздуха. Там собираются пауки, мел-
кие двукрылые и пр. Поэтому в июне красношейки часто кормят-
ся на россыпях, залетая на 300—400 м выше своих участков и
даже поднимаясь в альпийский пояс до 1200 м н. ур. м.

Брачный период продолжается почти весь июнь, и за это вре-
мя условия во всех местообитаниях соловья-красношейки вырав-
ниваются. В конце июня, когда самки откладывают яйца, тегипе-
ратуры в местах гнездовья колеблются от 15—28° днем до 1—
9° ночью.

В период насиживания красношеек почти не видно. Как толь-
ко выклевываются птенцы и старые птицы начинают носить им
120
пищу, они вновь становятся очень заметными. По этому признаку
можно судить о времени вылупления птенцов. В 1963 г. птицы, кор-
мившие молодых в гнездах, наблюдались с 17—18 июля, а в
1964 г.— с 12—13 июля. Таким образом, птенцы появляются на
свет в середине июля, а временем кладки можно считать конец
июня.

В гнездовое время красношейки собирают пищу в чаще ив-
няков и стлаников на влажной почве в гнездовых местах. На
россыпи они уже не летают. В желудках трех птиц, добытых в
субальпийском поясе, найдены жуки, в том числе долгоносики
Lepyrus sp. и Attelabus sp., комары, крупные пауки, личинки жу-
ков и двукрылых, а у одного птенца — также ягоды голубики.

Кормят молодых и самец, и самка. Выводки летных птенцов
в 1963 г. встречались начиная с 31 июля, а в 1964 г.— с 30 июля.
В первые дни по вылете старые птицы еще кормят птенцов.
В первой половине августа молодые по весу уже не отличаются
от взрослых. Неразбившиеся выводки попадались 13—22 авгу-
ста 1963 г. В более позднее время красношейки не встречались.

Взрослый самец с интенсивнейшей линькой всего пера добыт
у верхней границы субальпийского пояса 31 августа 1963 г. Вес
взрослых самцов в июле — 22,4 и 25,4 г.

Сибирский дрозд— ТUrdus slbiricus sibiricus Pall.

Сибирский дрозд добыт Шохиным в тополевых рощах в верх-
нем течении Колымы у Оротука 15 июня 1936 г. (Дементьев, Шо-
хин, 1939) и был там редок. Это крайняя северо-восточная на-
ходка данного вида. Васьковский (1966) отметил его в качестве
гнездящегося и в бассейне Колымы, и в горной и равнинной при-
охотской тайге, но не привел наблюдений.

Темнозобый дрозд— Тurdus ruficollis eunomusTtmm.

Гнездится спорадично и редко в субальпийском поясе гор.

На весеннем пролете дрозды были обыкновенны у Омсукча-
на, Пестрой Дресвы и в низовье р. Алики. В 1963 г. они впервые
появились у Омсукчаиа 29 мая, а 31 мая пролет был довольно
интенсивным. Стаи дроздов кормились в горных лиственничных
редколесьях, в том числе и в горелых. Некоторые самцы пели.
Добытый самец имел высокую упитанность, вес 83 г и несколь-
ко увеличенные семенники длиной 8 мм (31 мая). Пролетные
дрозды повсеместно встречались в кедровых и ольховых стла-
никах от устья р. Гатчана до Пестрой Дресвы с 3 по 9 июня.

На гнездовье темнозобый дрозд наблюдался только в 1963 г.
по р. Тэукичу и близ стационара на Булуне. На маршруте по
р. Тэукичу 15—17 июня я слышал пение самцов в нескольких
местах на протяжении 15—20 км пути в горном редколесье с
кедровым стлаником и лентами пойменной тайги. В бассейне
р. Булуна удалось найти лишь две гнездившиеся пары в 1 км
друг от друга в нижней части пояса стлаников, где кусты ольхи
и кедра достигали высоты 3—4 м. с ивняком по ручьям в горной
долине. Как видим, плотность популяции очень низка и распре-
деление вида спорадично. В горах по р. Детрину в 1964 г. тем-
нозобого дрозда наблюдать не удалось. Васьковский (1966) от-
метил его в горной части бассейна Колымы как гнездящуюся
птицу. Вероятно, в колымских горах он тоже редок. Редкость
темнозобого дрозда в Колымском нагорье несколько неожидан-
на, поскольку он обычен и западнее, в горах Якутии (Воробьев,
1963), и восточнее, на Камчатке (Аверин, 1948) и местами в
Анадырском крае (Портенко, 1939), и заселяет там биотопы, ко-
торые в колымских горах занимают огромную площадь.

Брачный период приходится на первую половину июня. По-
следняя песня была 23 июня. 16 июля 1963 г. наблюдались пары,
носившие корм птенцам.

На осеннем пролете дрозды наблюдались в низовье р. Бохап-
чи (2 сентября 1964 г.), у Магадана (9 сентября 1964 г.), по ре-
кам Хасыну (14 сентября 1963 г.), Армани (18 сентября 1963 г.)
и Вакханке (22 сентября 1963 г.), в долинных лесах и в редко-
лесьях.

Добытый у Омсукчана самец, а также все птицы, которых
удавалось наблюдать достаточно близко, имели окраску, типич-
ную для Т. г. eunomus. Особей, уклоняющихся в сторону Т. г. паи-
manni, я не видел.

Бледный дрозд— Тurdus pallidas Gm.

Указание Н. А. Гладкова (1954) о нахождении в верховьях
Колымы этого дрозда основывается на недоразумении. Никаких
.данных, подтверждающих это, нет.

Пеночка-весничка — Phylloscop is trochilus septent г io-
nalis (Brehm)

Несколько птиц встречено 9 июня 1964 г. в старом листвен-
ничном лесу с полянами в нижнем течении р. Детрина. Пеночки
попадались поодиночке. Добытый самец имел вполне развитые
гонады. Возможно, что это были птицы, оставшиеся на гнездовье.
В таком случае находка на Детрине определяет южную границу
распространения «ила в Северо-Восточной Сибири. Васьковский
(1966) указывает весничку в качестве гнездящегося вида не
только в бассейне Колымы, но и в приохотской тайге. Последнее,
безусловно, требует еще подтверждения фактами.
Пеночка-теньковка—Phylloscopus collybita. tristis Blyth

Васьковский. (1966) указал эту пеночку в качестве гнездя-
щейся и для верхнеколымских гор, и для приохотской тайги. Я ее
не встречал. Указание Васьковского не подтверждено фактиче-
скими данными и представляется мне сомнительным.

Пеночка-таловка—Acanthopneuste borealis talovka
(Port.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью и очень характер-
на для субальпийского пояса.

Распространение и численность. На пролете и
на гнездовье таловка встречена во всех исследованных местах.
Больше всего ее в субальпийском поясе гор, в котором этот вид —
один из самых многочисленных. В этом поясе таловки предпо-
читают сравнительно разреженные заросли кедрового стланика
с лиственничным редколесьем в верхнем ярусе или без него, с
небольшими россыпями и пятнышками горной тундры. Особен-
но любят они участки с ольховым стлаником, которого в Колым-
ском нагорье вообще немного. Учеты показали несколько более
высокую плотность популяции в субальпийском поясе приохот-
ских гор, может быть, потому, что там стланики занимают отно-
сительно большую площадь и в них больше кустарниковой оль-
хи. Мелкие рощи каменной березы, разбросанные среди субаль-
пийских стлаников в приморских горах, тоже заселены этой
пеночкой. Таловка распространяется до верхнего предела сом-
кнутых стлаников — в верховьях Колымы до 1000—1100 м
н. ур. м., а в приохотских горных массивах — до 700—800 м.
В альпийский пояс она не проникает.

Таловка гнездится и в лесном поясе — в лиственничных, то-
полево-ивовых и смешанных лесах и в лиственничных молодня-
ках по старым вырубкам, где есть кустарниковая береза и ольха.
Плотность населения ее в лесу значительно ниже.

Приводим результаты количественных учетов пеночки-талов-
ки по голосам поющих самцов в июне-июле:

цип па	.	« z *

10 км марш- 1 км (в пере-
рута	счете)

Лесной пояс, верхнее течение Колымы
(р. Детрин), 1964 г...................3—5	1—2

Лесной пояс, восточные отроги Колымского
хребта (р. Булун), 1963 г................2—3	1

Субальпийский пояс, верхнее течение Ко-
лымы (р. Детрин), 1964 г..............10—И	6—8

Субальпийский пояс, восточные отроги

Колымского хребта (р. Булун),	1963 г.	13	8—10
Биология. Таловка— одна из наиболее поздно прилетаю-
щих птиц. В 1963 г. первые особи встречены на р. Гатчане
9 июня, а выше по этой реке в заснеженной долине 13 июня най-
ден замерзший истощенный самец весом всего 7,9 г. В 1964 г.
на Детрине пеночек не было до 12 июня; интенсивный пролет
шел 12—13 числа, а к 15—16 июня он закончился. Пролет идет
широким фронтом через горы.

Самцы прилетают с увеличенными гонадами (длина семен-
ников у экземпляров от 12—13 июня 5,5—6 jujw), но окончательно
половые железы развиваются во второй половине июня, когда
птицы уже на местах гнездования. Там же происходит и раз-
бивка на пары.

Размножение позднее. Брачный период продолжается до
конца июня. Самцы поют с 12—13 июня до середины июля.
Самка, добытая 25 июня 1963 г., уже имела наседное пятно, но
наибольший фолликул в яичнике достигал лишь 4 мм. По-види-
мому, кладка яиц начинается в конце июня, а насиживание про-
должается до середины июля. Еще 11 —15 июля наблюдались
только одиночные особи и совершенно не было кормящих пар.
Птицы, носившие птенцам корм в гнезда, попадались с 18 по
31 июля. Летные выводки встречались в августе. Таким образом,
гнездовий период приходится на июль — самое теплое и ста-
бильное по погодным условиям время, когда температуры днем
доходят до 15—25°, а ночью не опускаются ниже 0°.

В течение всего августа выводки таловок кочуют по стлани-
кам и речным долинам в лесном поясе, иногда в общих стаях с
поползнями и пухляками. На хр. Больших Порогов я их не ви-
дел уже с 27 августа, а в низовье рк Наслачана и Булуна кочу-
ющие птицы наблюдались еще 1—2 сентября. 14 сентябоя на
р. Хасыне под Магаданом таловка встречена в последний раз.
Отлет происходит постепенно и почти не заметен.

Таловка кормится на ветвях кустарников (кедрового стла-
ника, ольхи, березки Миддендорфа), -иногда на ветвях листвен-
ниц; ловит насекомых и в воздухе. С этим можно связать позд-
ний прилет: пеночки прилетают, когда активные насекомые
появляются в большом количестве не только на земле, но и на
ветвях, и в воздухе. В желудках пяти птиц, добытых с 12 июня
по 6 июля, обнаружены: пауки (12 июня), Tipulidae (28 июня,
начало их массового лета), комары Culicidae (6 июля, период
массового лета), жуки. Отложений жира ни у одной птицы не
было. Вес самцов в гнездовое время 8,8—9,8 г, в среднем (п = 6)
9,4 г. Вес самок 9,5 и 9,8 г.

4 августа 1963 г. добыта самка, у которой линяло все кон-
турное перо.

Замечания по систематике. Л. А. Портенко любез-
но разрешил мне познакомиться с неопубликованным текстом
ревизии подвидов пеночки-таловки, произведенной им на боль-
124
шом материале. Согласно его работе, в Северо-Восточной Сиби-
ри распространены 4 подвида, отличающиеся на сериях в основ-
ном тонами окраски: 1) зеленовато-буровато-оливковая Acant-
hopneuste borealis talovka (Port.), населяющая большую часть
Сибири, 2) более темная, с ярко-зелеными тонами в оперении
A. b. borealis (Blas.), обитающая на западном охотском побе-
режье, 3) темный, буровато-оливкового цвета чукотско-анадыр-
ский подвид A. b. hylebata (Swinh.) и 4) светлая и крупная фор-
ма A. b. xanthodryas (Swinh.), гнездящаяся на Камчатке, Ку-
рильских и Командорских островах.

Собранная мной серия (10 экз.) при сравнении с сериями
ЗИН определяется как A. b. talovka\ лишь один самец в весен-
нем пере, добытый 13 июня, по окраске несколько ближе к
A. b. borealis. Сходства с камчатским и чукотским подвидами
наши пеночки не имеют.

Зеленая пеночка— Acanthopneuste trochiloides
plumbeltarsns (Swinh.)

Гнездится в субальпийском поясе Колымского нагорья.

Я нашел зеленую пеночку только в горах по р. Детрину. Она
обитала там в горном редколесье с кедровым стлаником и
ивняками по ручьям на высоте 700—1000 м н. ур. м. Числен-
ность низкая. На 10 км пути по редколесьям попадалось в сред-
нем 2 поющих самца, а на 1 км2 (при ширине полосы учета в
200 м) приходилось около 1 пары.

До сих пор зеленая пеночка была найдена к северу лишь до
Якутска и Аяна, а кроме того, несколько неожиданно — в ни-
зовье Колымы (Воробьев, 1963; Schaanning, 1954). Вероятно,
она населяет весь бассейн этой реки к северу до 69°, но спора-
дична и немногочисленна.

Первое появление в нагорье отмечено 13 июня. Самец, добы-
тый в этот день, весил 6,6 г. Брачный период продолжался во
второй половине июня. В последний раз я слышал пение 28 июня.

Пеночка-зарничка— Reguloides inornatus inornatus
(Blyth)

Гнездится в лесном поясе Колымского нагорья.

Зарничка была очень обыкновенна в лесах по р. Детрину, в
особенности в лиственничных молодняках по старым гарям и
вырубкам. В старом лиственничном или тополево-ивовом лесу
на 10 км маршрута учитывалось около 2 поющих самцов, на за-
растающих гарях — 8, а в поросли по вырубкам — до 70. При
ширине учетной полосы около 100 м последняя цифра указывает
на плотность популяции около 70 пар на 1 км2. На старых вы-
рубках зарничка была наиболее многочисленной птицей. Ее
излюбленным местообитанием были густые заросли 10—20-лет-
них лиственниц, перемежающиеся с высокими ивняками вокруг
мелких водоемов.

Зарничка почти не проникает выше лесного пояса. Лишь по
долинкам, защищенным от холодных ветров, она изредка попа-
дается в самой нижней части субальпийского пояса, но не ха-
рактерна для него.

Васьковский (1966) отметил гнездование зарнички не только
в колымской, но и в приохотской горной и равнинной тайге. Я не
встречал этих пеночек ни в восточных отрогах Колымского хреб-
та, ни у залива Бабушкина. По-видимому, они там гораздо мало-
численнее, чем на Колыме.

Корольковая пеночка—Reguloides proregulus prore-
gulus (Pall.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью, по крайней мере
к северу до р. Тэукича и низовья р. Детрина (61° 30' с. ш.).

Распространение и численность. В гнездовое
время я нашел корольковую пеночку во всех исследованных гор-
ных массивах в восточных отрогах Колымского хребта к северу
до р. Тэукича, а также в горах по р. Детрину и у залива Ба-
бушкина. Эти находки являются более северными, чем известные
до сих пор (Портенко, 1960; Воробьев, 1963; Кузякин, Второвг
1963). Васьковский добыл эту пеночку 20 июня 1950 г. близ Ма-
гадана (коллекция Зоомузея МГУ).	'

Корольковая пеночка в Колымском нагорье очень характер-
на для пойменных лесов из тополя и ивы-кореянки с примесью
лиственницы или без нее (см. рис. 3), и в таких лесах это одна
из самых многочисленных птиц. В чистых лиственничках ее мало..
Наряду с этим корольковая пеночка встречается и в субальпий-
ском поясе, но только в нижней его части, до 300—500 м н. ур. м.
в восточных отрогах Колымского хребта и до 700—800 м в вер-
ховьях Колымы. В этом поясе пеночка предпочитает густые за-
росли ольхового и кедрового стланика, где на 1 км2 приходится
от 2 до 6 гнездовых пар. Представление о численности вида дает
табл. 8.

Корольковая пеночка селится и в мелких рощах каменной
березы, разбросанных среди пояса стлаников в горах, прилегаю-
щих к берегу моря. Она живет и в разреженных кедровых стла-
никах с травянистыми луговинами в холмистой североохотской
лесотундре, где я встречал ее у устья р. Тополовки 8 июля 1963 г.
и у берегов залива Бабушкина в июле-августе 1964 г.

По-видимому, существует экологический викариат между
корольковой пеночкой и таловкой. Например, в верховье Топо-
ловки 8 и И июля 1963 г. на 5 км маршрута учтено 4 поющих
самца Reguloides proregulus и 6—Acanthopneuste borealis\ не-
сколько ниже — на 4,5 км маршрута— 12 Reguloides proregulus
126
Таблица 8

Результаты количественных учетов корольковой пеночки
(по голосам поющих самцов в июне-июле)

Место и время учета	Протяжен- ность марш- рутов, км	Среднее число самцов на 10 км маршрута	Число пар на 1 км2
Пойменные лиственные леса, восточные отро- ги Колымского хребта (Булун—Тополовка), 1963 г. *		6	27	20-25
Долинные лиственничные леса, там же . .	6	3,5	2-3
Нижняя часть субальпийского пояса, там же	25	6,7	5-6
Нижняя часть субальпийского пояса, верхнее течение Колымы (горы по р. Детрину), 1964 г		32	3,4	2—3

* Числе шость в пойменных лесах пэ ре<ам Туманы, Кананыге, Тэуки гу, а также по Детри-
ну и его притоку Вакханке приблизительно та же, но точных учетов не производилось.

и 1 Acanthopneuste borealis. Имеются и другие аналогичные на-

блюдения. В верхней части субальпийского пояса таловка столь

же обыкновенна, как и в нижней, а
туда не проникает. Оба вида за-
нимают в субальпийском поясе
похожие экологические ниши и,
возможно, конкурируют.

Биология. Корольковая пе-
ночка прилетает поздно и в
1963 г. впервые отмечена 18 июня»
а в 1964 г.— 9 июня. Птицы сра-
зу появились на гнездовых ме-
стах. Добытые 9—12 июня 1964 г.
самцы имели вполне развитые
семенники длиной 5—6 мм. Через
несколько дней после прилета пе-
ночки разбились на пары.

Гнездовый цикл поздний.
Брачный период приходится на
вторую половину июня. Самцы
•интенсивно поют, сидя на верхуш-
ках деревьев или кустов стланика
или же выделывая воздушные
пируэты. При этом они иногда
как бы подпрыгивают в воздухе,

корольковая пеночка совсем

Рис. 24. Гнездо корольковой пеноч-
ки. Долина р. Детрина, 18 июля
1964 г. Зарисовка автора

Слева — общий вид; справа — разрез;
/—ивовое «мочало», 2 —перья Lagopus

1 очень часто, взлетев, спу-

скаются вниз почти отвесно, крутясь «штопором» на распущен-
ных крылышках. Поют сампы до середины июля.

Яйца откладываются в конце июня. Самцы, добытые 25 и

26 июня 1963 г., имели наседные пятна. В пойменной роще у
пос. Усть-Омчуга 18 июля 1964 г. найдено гнездо с 5 птенцами
почти на вылете, т. е. в возрасте около 10 дней. В тот же день, а
также в 1963 г. с 18 июля я видел еще несколько пар, носивших
птенцам корм в гнезда. Вылет происходит в последней декаде
июля. Вылетевшие птенцы с недоросшими рулевыми наблюда-
лись в 1964 г. 28 июля, а до 18—24 августа часто попадались
выводки вполне выросших летных молодых птиц.

Найденное гнездо (рис. 24) помещалось на молодой иве-
кореянке около 8 см в поперечнике, у ее ствола на высоте 2 м.
Шарообразное гнездо имело внешний диаметр 8 см и боковой
леток. Оно было свито из размочаленного ивового* луба и вы-
стлано белыми перьями куропаток.

На осенних кочевках много взрослых и молодых птиц попа-
далось в тайге по р. Булуну в конце августа 1964 г.; последняя
пеночка встречена 2 сентября. А. И. Черский (1915) упоминал
об экземпляре, убитом в бухте Нагаева 2 сентября 1912 г. уже
на пролете.

Бурая пеночка—Oreopneuste fuscata homeyeri (Dyb.)

Гнездится в Колымском нагорье, во всяком случае, к северу
до 61° 30' с. ш.

Распространение и численность. На весеннем
пролете этот вид встречен 31 мая у Омсукчана, 1 июня — на Де-
трине, 6 июня — у Пестрой Дресвы и 7 июня — в низовье
р. Алики.

По Васьковскому (1956), бурая пеночка довольно обычна на
гнездовье в окрестностях Магадана. Тот же автор добывал ее
на ip. Оле невдалеке от Охотско-Колымского водораздела. Я на-
шел бурую пеночку в гнездовое время в 1963 г. в восточных
отрогах Колымского хребта к северу до долины р. Тэукича, а в
1964 г.— у залива Бабушкина и в горах по р. Детрину. Гнездо-
вание бурой пеночки известно у Гижиги (Allen, 1905) и в Ана-
дырском крае (Портенко, 1939), но она не найдена пока в бас-
сейне Колымы севернее Детрина. Встречи на пролете бывали и
севернее, чем встречи в гнездовое время. По-видимому, северная
граница распространения вида известна еще недостаточно
точно.

Основное местообитание бурой пеночки — густые заросли
приречных и пойменных ивняков от морского побережья до
субальпийского пояса. Наличие или отсутствие древесного яру-
са, вероятно, не играет роли. В субальпийском поясе пеночка
населяет такие же приручьевые ивняки, перемежающиеся со
стланиками »и зарослями карликовой березки. Представление о
численности дает табл. 9.

Хотя бурая пеночка — характерный обитатель субальпийско-
го пояса, но ина не проникает в его верхние части (выше 300—
128
Т а б л и ц а 9

Результаты количественных учетов бурой пеночки
(по голосам поющих самцов в июне-июле)

Место -и время учета	Протяжен- ность марш- рутов, км	Среднее число самцов на 10 км маршрута	Число пар на 1 кмг
Поймы с ивняком, бассейн Колымы (р. Дет- рин), 1964 г. . 			8	1,2	1
Поймы с ивняком, восточные отроги Колым- ского хребта (р. Булун), 1963 г		16	10	8—10
Субальпийский пояс, бассейн Колымы (р. Детрин), 1964 г		42	1,7	1-2
Субальпийский пояс, восточные отроги Ко- лымского хребта (р. Булун), 1963 г. . . .	14	4	3

400 м н. ур. м. в приохотских горах и выше 800 м в верховьях
Колымы) и тем более в альпийский пояс. Она обитает и в остров-
ках каменной березы, разбросанных среди стлаников в горах
близ моря.

Биология. На места гнездования бурая пеночка прилетает
в конце мая — начале июня. Добытый в день прилета самец
(1 июня 1964 г.) имел еще почти неразвитые семенники длиной
3 и 3,5 мм и значительное количество подкожного жира. Самцы
начинают петь через несколько дней после прилета; тогда же
птицы разбиваются на пары. Самец от 8 июня 1964 г. имел уже
большие семенники (длиной 7 мм), а 25 июня 1963 г. у двух
отстреленных самцов были и наседные пятна. Пеночки, носив-
шие птенцам корм в гнезда, наблюдались 22—28 июля, а выле-
тевшие птенцы — с 31 июля. В августе выводки кочуют по гнез-
довым местообитаниям. Отлет происходит поздно. Одиночные
пролетные птицы и группы по нескольку особей встречены в
1963 г. 14—22 сентября. На пролете, как и на гнездовье, пеночки
придерживались приручьевых ивняков среди редколесья.

Охотский сверчок— Locustelld ochotensis (Midd.)

Гнездится в пойменных ивняках окрестностей Магадана;
к северу доходит до Хасынской гряды и, может быть, немного
далее (Васьковский, 1956). А. И. Черский (1915) приводит дан-
ные о самце и самке, добытых на о-ве Коровьем (ныне о-в Спа-
фарьева) в Тауйской губе 17 июля 1912 г. Я этого вида не
встречал. Вероятно, у Магадана он находит северную границу
распространения.

9 А. А. Интинский

129
Камышевка-сверчок— L осustflla naevia lanceolata
(Temm.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Я нашел эту камышевку в гнездовое время в 1963 г. в восточ-
ных отрогах Колымского хребта по рекам Тэукичу, Булуну, Та-
кору и Иярыл-Зогу, а в 1964 г. —в горах по р. Детрину и у
залива Бабушкина. По Васьковскому (1956), это обычная гнез-
дящаяся птица на североохотском побережье.

Сверчок гнездится в лесном поясе гор, в густых пойменных
ивняках по ручьям и рекам под пологом леса или вне его, а так-
же на полянах, заросших жимолостью, шиповником, кустарни-
ковой березкой и ивами. В таких местах он обыкновенен. Выше
лесного пояса он почти не проникает и добыт в субальпийском
поясе лишь один раз — в ивняках широкой долины р. Такора
16 июля 1963 г.

Альпийская завирушка— Lals с о pus collar is
erythropyglus (Swinh.)

Гнездится в альпийском поясе Колымского нагорья.

Я нашел альпийскую завирушку в горах по среднему тече-
нию р. Детрина в 1964 г. 18 июня там наблюдался певший самец,
а затем еще группа из четырех птиц, кормившихся на скалистом
склоне. Из этой группы был добыт самец в брачном пере,
несомненно, гнездовый (размеры семенников 18X11,5 и 16Х
X11,5 мм). 23 июня в другом месте в течение долгого времени
я наблюдал самца, который пел и кормился на гнездовом уча-
стке. Завирушки держались в самом верхнем поясе гор, на высо-
тах 1400—1500 м н. ур. м., на крупнокаменных россыпях в
высокогорной пустыне с выходами скал и небольшими пятнами
увлажненной горной тундры с альпийскими ивами, Novosiever-
sia glacialis и другими растениями и кормились на этих пятнах.
В пищеводе и желудке самца, убитого 18 июня, найдены личин-
ки носового оленьего овода (Cephenomyia nasalis Trompe),
крупные пауки, жуки и другие насекомые.

28 июля 1964 г. я встретил альпийскую завирушку у мыса
Братьев (залив Бабушкина) на скалистом береговом обрыве с
богатой травянистой растительностью типа «альпийского луга»
(см. рис. 6), в тех же местах держались выводки горных коньков
и горных вьюрков. В Колымском хребте эта завирушка не най-
дена.

Наши находки сделаны в 1000 км северо-восточнее известных
ранее мест гнездования альпийской завирушки. Они позволяют
считать этот вид гнездящимся в Северо-Восточной Сибири и
объяснить встречи его на пролете в Центральной Якутии.
Белая трясогузка— Мotacilia alba ocularis Swinh.

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. В гнездовое
время белая трясогузка найдена по всей исследованной терри-
тории и везде была обыкновенна. Одно из ее основных гнездо-
вых местообитаний—берега горных рек с галечными отмелями.
Не будучи горной птицей в строгом смысле, белая трясогузка
тем не менее распространяется по долинам горных рек до верх-
них пределов настоящих пойм с лесом или высокими ивняками
(так же как чирок-свистунок или перевозчик). Численность я
определял в брачный период или же во время выкармливания
птенцов, когда трясогузки на гнездовых участках наиболее за-
метны. На речках Охотского бассейна (Булуне, Тополовке, Угу-
лане) в 1963 г. на 10 км русла в пределах поймы с лесом или
крупными кустарниками приходилось от 6 до 10 пар, а на мел-
ких притоках Детрина в 1964 г.—3 пары. Выше настоящих
долин белая трясогузка не проникает, и распадки среди стла-
ника и россыпей населены только горной трясогузкой.

Второе основное местообитание — морской береговой уступ.
Здесь трясогузки гнездятся повсеместно в травянистом склоне
берегового обрыва с россыпями и выходами скал. Учеты южнее
устья р. Булуна (1963 г.) и по берегам залива Бабушкина
(1964 г.) показали, что распределение вида более или менее рав-
номерно и на 1 км береговой линии гнездится в среднем 3—7 пар.

Кроме того, белая трясогузка обитает почти во всех населен-
ных пунктах (включая Магадан), а также в разрушенных и бро-
шенных постройках. Там, где в горах были такие постройки, па-
ра трясогузок жила даже в высокогорной пустыне на высоте
1400 м н. ур. м. (массив Бутугычаг), хотя вообще, как правило,
этот вид выше 800—900 м н. ур. м. не поднимается.

Биология. Белая трясогузка прилетает рано. У Магадана
птицы появляются 1—24 мая, в среднем 11 мая (Васьковский,
1962). Приезжая на Колыму 15—18 мая, я уже заставал трясо-
гузок на месте. Пролетные птицы держатся на галечных бере-
гах рек и у поселков. В годы с поздней весной пролет затяги-
вается. В 1963 г. явно пролетные стайки попадались у Омсук-
чана до 1 июня, а в низовьях р. Алики еще 7—8 июня.

Гнездятся трясогузки рано. Сроки гнездования зависят от
хода весны. В 1964 г. образование пар и токовые полеты на
гнездовых участках я наблюдал 28 мая. С 1 по 5 июля попада-
лось много пар, носивших корм в гнезда. Первый вылетевший
птенец встречен 4 июля; 7 июля я видел птенца с рулевыми, до-
стигшими 2/з окончательной длины, а после 10 июля попадались
только вполне выросшие молодые птицы. В 1963 г. 30 мая до-
быта самка с еще неразвитыми гонадами, а пары образовались
лишь к 8—10 июня. Пары, носившие корм в гнезда, встречались
на морском берегу 8 июля, а в горах — с 12—14 .июля. На р. То-
половке 11 июля найдено гнездо с 4 насиженными яйцами, а на
р. Булуне 12 июля —с 6 'маленькими птенцами. Летные молодые
птицы встречались в августе. Основываясь на этих наблюдениях
и считая сроком насиживания 12—14 дней, а сроком пребывания
птенцов в гнезде 14—15 дней (Портенко, 1960), я принимаю, что
в 1963 г. яйца откладывались 24—30 июня, птенцы вылуплялись
8—12 июля и оставляли гнезда 22—27 июля. В 1964 г. откладка
яиц происходила 5—11 июня, птенцы выклевывались 19—
23 июня и вылетали из гнезд 4—7 июля. Таким образом, в 1963 г.
гнездование происходило дней на 20 позже, но в фенологически
сходных условиях (почти полное отсутствие снега в местах гнез-
довья, прекращение ночных заморозков).

Оба найденных гнезда располагались под камнями на при-
речных галечниках. На берегу залива Бабушкина, кроме того,
обнаружено пустое гнездо, устроенное в травянистом откосе
морского берега, в земляной нише под камнем. Судя по наблю-
дениям над парами, трясогузки гнездятся и в трещинах скал
морского или речного берега.

Взрослые птицы и выводки кормятся на галечных берегах
рек и у мелких луж в долинах, а у моря — среди выбросов на
литорали или на травянистой прибрежной тундре.

У взрослой самки, добытой 23 июля 1964 г., началась интен-
сивная линька всего оперения.

На осеннем пролете белые трясогузки встречались в 1963 г.
10—22 сентября.

Горная трясогузка— Motacilla cinerea melanope Pall.

Гнездится по берегам горных речек всего Колымского на-
горья.

Распространение и численность. На пролете и
гнездовье я встречал горных трясогузок во всех исследованных
горных массивах к северу до Бохапчи и Омсукчана. Судя по по-
следним находкам в Якутии (Воробьев, 1963), этот вид рас-
пространен в горах Северо-Восточной Сибири, вероятно, до по-
лярного круга на Колыме и до Омолона.

Горная трясогузка обитает по берегам горных рек и ручьев с
быстрым течением, чистой водой, каменистым дном, галечными
или скалистыми берегами. Она населяет мелкие речки от устий
почти до истоков, но гнездится и на более крупных реках, таких,
как Детрин. Вверх по течениям горных рек эта птица проникает
выше всех других, населяющих их берега, а именно до предела
растительности вдоль русла. Иногда трясогузки гнездятся и в са-
мых верховьях распадков, где даже нет водотока, а в виде исклю-
чения— и в каменистых россыпях высокогорья вдали от ручьев,
до 1350 м н. ур. м.
Численность горных трясогузок сравнительно высока. В гнез-
довое время она легко определяется при маршрутах вдоль речек.
В пределах распространения долинного леса на 10 км течения
реки приходится 5—7 гнездящихся пар, а выше, в долинах, за-
росших кустарником, и в узких распадках среди стлаников —
7—10 пар. Более низкая численность в лесных долинах, возмож-
но, связана с тем, что в них гнездится с плотностью 5—10 пар на
10 км русла белая трясогузка, занимающая те же гнездовые
места. В соответствии с протяженностью рек, заселенных горной
трясогузкой, общую численность ее в нагорье можно оценить мно-
гими десятками тысяч пар.

Приводим результаты количественных учетов горной трясо-
гузки:

Число пар
на 10 км
русла

Берега рек в пределах распространения до-
линного леса, бассейн Колымы (прито-
ки р. Детрин), 1964 г......................6—7

Берега рек выше границы древесной рас-
тительности, там же...................... 10

Берега рек в пределах распространения
долинного леса, восточные отроги Ко-
лымского хребта (реки Тэукич, Булун,
Угулан с притоками, реки, впадающие
в залив Бабушкина), 1963—1964 гг. 5—6

Берега рек выше пределов древесной рас
тительности, там же........................7—9

В низовьях рек, где они теряют горный характер, этот вид не
встречается.

Кроме берегов рек пары горных трясогузок встречены в гнез-
довое время и на старых гарях с мелкими зарастающими озер-
ками в лесном поясе (долина р. Детрина), но как большая ред-
кость.

Биология. Г орные трясогузки прилетают на места гнездова-
ния в конце мая. В 1963 г. они появились на р. Омсукчане 29 мая,
в 1964 г. на притоках Детрина — 28 мая. У Пестрой Дресвы про-
лет наблюдался в 1963 г. еще 5 июня, а на р. Гатчане — 2—
7 июня. Пролетные птицы кормились на галечных берегах рек, а
у Пестрой Дресвы — и на щебнистой горной тундре.

Пролет идет через горы повсеместно, широким фронтом. Он
продолжается несколько дней. В 1964 г. на Детрине уже 1 —
2 июня оставались только местные пары. В годы с особенно позд-
ним снеготаянием (как, например, 1963 г.) прилет трясогузок в
верховья горных ручьев затягивается до середины июня. В этих
случаях прилетевшие на гнездовые места птицы попадают в весь-
ма суровую обстановку, когда еще почти все покрыто снегом.
В таких условиях я встречал их на р. Гатчане 14 и 15 июня 1963 г.
Птицы кормились на ручьях, промытых талой водой в глубоком
снегу, или прямо на снегу, куда вылезали греться на солнце мел-
кие беспозвоночные.

Самцы и самки прилетают одновременно, но порознь. В пер-
вые дни по прилете самцы еще не поют. Прилетают они хорошо
упитанными, с увеличенными, но еще не достигшими полного раз-
вития гонадами (у самцов от 28—30 мая длина семенников со-
ставляла 5—8 мм, ширина 4—5,5 мм). Через несколько дней
трясогузки разбиваются на пары, занимают гнездовые участки
и начинают токовать. Поднявшись с песней невысоко в воздух,
самец затем планирует вниз наподобие коньков, распустив кры-
лышки и хвост, трепеща крылышками и продолжая петь. Такие
токовые полеты продолжаются около недели (например, в
1964 г.—до 7 июня), а пение можно слышать еще до 12 июня.
12 июня 1964 г. я наблюдал копуляцию на земле в мелком при-
ручьевом ивняке.

Сроки размножения довольно ранние и зависят от хода весны.
В 1963 г. все птицы оказались разбитыми на пары и все гнез-
довые участки занятыми к 10—17 июня; в 1964 г.— к 7—10
июня.

В 1964 г. кладка началась в середине июня. 19 июня добыта
самка с тремя рубцами в яичнике и одним крупным фолликулом,
а одно яйцо (еще без скорлупы) находилось в яйцеводе. Полная
кладкй должна была состоять из 4 яиц и окончиться к 20—
21 июня. Во второй половине июня трясогузки попадались очень
редко и поодиночке, так как шло насиживание яиц. С 1 июля
повсеместно появились пары, носившие корм в гнезда. Птенцы,
вылетевшие из гнезд, еще с недоросшими рулевыми, встречены
14 июля, а с 18 июля попадались только летные выводки.

В 1963 г. весна была гораздо более поздней и горные трясо-
гузки размножались позже. 25 июня добыта самка с фолликула-
ми до 10 мм в поперечнике. 5 июля найдены два гнезда с наси-
женными яйцами. В одном из них на следующий день вылупи-
лись птенцы. В первых числах того же месяца были обнаружены
еще два гнезда с кладками. Гнездо с яйцами, наполовину наси-
женными, найдено также 7 июля. Подлетки с недоросшими руле-
выми встречались 27 июля, а 28 июля и позднее — только вполне
выросшие летные молодые. Исходя из этих данных я считаю вре-
менем откладки яиц в 1963 г. третью декаду июня, сроком вылуп-
ления птенцов — 6—15 июля и сроком их вылета из гнезд — 18—
29 июля. В 1964 г. яйца откладывались 15—20 июня, птенцы
выклевывались в конце июня и самом начале июля и оставляли
гнезда 14—18 июля.

Обычно горные трясогузки гнездились в 500—2000 м пара от
пары, а в наиболее удобных местах — даже в 200 м.

Гнезда помещались либо в нишах растрескавшихся скалистых
обнажений по берегам ручьев, либо под камнями на зарастаю-
щих травой незаливаемых участках береговых галечников. На
одном таком галечнике в 10 м от гнезда с кладкой находилось
134
старое гнездо, точно такое же. Гнездо в любом случае находится
под прикрытием. В скалистых обнажениях оно обычно устраи-
вается в 1,5—3 м над землей или водой и сравнительно доступно.
Размеры и устройство гнезд уже описаны в недавней работе
(Кищинский, 19656). Основание гнезда построено преимущест-
венно из зеленых мхов и стеблей злаков, частично размочален-
ных. Выстилка состоит из тонких стеблей, корешков и метелок
злаков, корешков других растений и др. Насиживают яйца и
самка, и самец, но чаще на гнездах наблюдались самки.

Число яиц в найденных гнездах — 4, 4, 4, 6, 6. Выкармливают
птенцов обе старые птицы. Они кормят их еще несколько дней и
после вылета из гнезда.

В конце июля горные трясогузки начинают линять. Самцы,
сменявшие оперение, в 1963 г. попадались 29 июля. Во время
линьки птиц почти не видно. Проходит линька быстро, ив 10-х
числах августа сменившие оперение птицы вновь становятся
обычными.

Места кормежки горных трясогузок разнообразны. Весной по
прилете они отыскивают пищу на галечных и илистых берегах
рек, а в субальпийском поясе также на россыпях или снежниках.
В начале июня камни россыпей днем нагреваются значительно
выше температуры окружающего воздуха, и на них скапливают-
ся пауки, жуки и мелкие двукрылые. То же бывает на снежниках,
отражающих лучи горячего июньского солнца. Иногда птицы
кормятся на снежных забоях в узких распадках. Там вытаивает
мусор, снесенный потоками со склонов. Весной он вследствие
своей темной окраски нагревается гораздо сильнее окружающего
снега, и на нем также собираются беспозвоночные. Такие места
очень облегчают существование птиц в горах в первое время по
прилете.

В гнездовое время в лесном поясе горные трясогузки кормят-
ся на галечных берегах быстротекущих рек, в особенности на
берегах мелких, глубиной до 10—30 см, тихих проточек. Доступ-
ной пищей там служат личинки хирономид, веснянок, поденок и
мошек, обитающие на мокрых камнях по берегам и в воде. На
самих береговых отмелях трясогузки ловят пауков или жуков.
В субальпийском поясе водных организмов в ручьях мало. Тря-
согузки в этом поясе ищут корм не столько в воде, сколько на
галечниках и россыпях. В пойменном ивняке я наблюдал, как
трясогузка поймала личинку пилильщика.

В конце июля и в августе выводки часто кормятся и вдали от
ручьев, в кедровом стланике, где скопляется в это время гнус.

Хотя горная трясогузка в основном связана с быстротекущи-
ми горными потоками, она способна находить корм также и вне
их и поэтому может проникать в горы значительно выше, чем,
например, оляпка, каменушка или крохали.

В желудках добытых горных трясогузок были найдены:
29 мая 1964 г. — жуки и другие мелкие насекомые.

29 мая 1964 г. — мелкие личинки веснянок (Perlidae).

5 июня .1964 г. —жуки (70%),в том числе Dytiscidae sp., пауки (25%),
личинки насекомых.

7 июня 1964 г. — личинки хирономид (почти 100%), жуки.

19 июня 1964 г. —комары Culicidae (80%), жуки.

25 июня (1963 г. —жужелицы (Pterostichus?), личинки хирономия и другие
очень мелкие насекомые.

25 июня 1963 <г. — пауки, комары Culicidae, жуки, личинки хирономид
и других насекомых.

30 августа 1964 г. — жуки и другие мелкие насекомые.

В течение всего августа выводки горных трясогузок кочуют
в горах. Отлет их мало заметен. В низовьях р. Бохапчи этот вид
наблюдался в последний раз 1 сентябр(я, а в приохотских горах
(р. Булун) — 4 сентября. Пролета по морскому побережью нет.
Вероятно, осенняя миграция, как и весенняя, идет через горы.

Замечания по систематике. В Восточной Сибири
гнездятся два подвида, не резко обособленные, но все же доста-
точно хорошо различимые. Это — Motacilla cinerea melanope
Pall., распространенный в Прибайкалье, Забайкалье и Якутии,
и более |ярко окрашенный М. с. robusta L. Brehm, гнездящийся на
юге Камчатки, Курильских островах, Сахалине, в Японии, При-
морье, по нижнему Амуру и у Удского залива. Лучше всего раз-
личаются взрослые самцы. Я располагал 11 экз. из Колымского
нагорья. Все они хорошо определяются как М. с. melanope, так
же как и птицы из Верхоянья и Зырянки, собранные В. Г. Кри-
вошеевым (коллекция Зоомузея МГУ). Экземпляры с Учура и
верховьев Зеи также тяготеют к М. с. melanope, а птицы, собран-
ные у Аяна, должны относиться уже к форме robusta, хотя они и
несколько тусклее приморских, южносахалинских и японских
особей.

Желтолобая трясогузка—Budytes lute us talvanus Swinh.

Гнездится по побережью Охотского моря к северу, во всяком
случае, до Пестрой Дресвы.

По Васьковскому (1956), это обыкновенная птица окрестно-
стей Магадана, гнездящаяся на пойменных сыроватых лугах.
3 июля 1947 г. Васьковский нашел там гнездо с птенцами. Я об-
наружил эту трясогузку на гнездовье по берегам залива Бабуш-
кина, где с 22 июля по 18 августа регулярно встречал выводки,
и на берегах залива Шелихова у устья р. Тополовки, где недавно
оставившие гнездо молодые птицы наблюдались 8 июля 1963 г.
Взрослая и молодая особи там добыты. У Пестрой Дресвы
6 июня 1963 г. желтолобые трясогузки держались парами на
гнездовых участках; самцы пели. Добытый самец имел семенни-
ки длиной 10 и 12 мм. Гнездование в этом месте не вызывает
сомнений. По-видимому, этот вид гнездится и несколько далее
136
к северо-востоку по берегам залива Шелихова. Однако у Гижиги
и в Коряцкой Земле он не найден (Дементьев, 1940; Allen, 1905),
там распространена В. flavus (L.).

Гнездовые местообитания желтолобой трясогузки — равнин-
ная приморская лесотундра, где разреженные участки кедрово-
го стланика перемежаются с кочкарниковой и травянистой тунд-
рой и осоковыми болотами. В таких местах на 10 км маршрута
попадалось около 10 пар.

Во внутренних частях нагорья я не встречал желтолобую тря-
согузку. Впрочем какие-то трясогузки попались мне 25 июня
1963 г. в широкой долине р. Балыгычана у 170-го километра Ом-
сукчанской трассы. Однако я не смог ни добыть экземпляр, ни
точно определить на глаз, были ли это Budytes luteus или В. fla-
vus. На Колыме, Детрине и Бохапче этих трясогузок не было.

Желтая трясогузка— Budytes flavus (L.)

По словам Шохина (Дементьев, Шохин, 1939), в верхнем те-
чении Колымы желтая трясогузка обыкновенна. Однако мною
она не встречена, и утверждение Шохина мне кажется необосно-
ванным. Экземпляров он не добыл, а визуальные наблюдения
могут относиться и к Budytes flavus, и к В. luteus, и даже к Мо-
tacilla cinerea.

Лесной конек — Anthus trivialis (L.)

Васьковский (1951, 1956) писал, что лесной конек нередко
на гнездовье по североохотскому побережью и в верховьях Ко-
лымы. Однако в доступных мне коллекциях ни одного экземп-
ляра не оказалось, а при полевом определении лесного конька
(особенно молодых птиц) легко спутать с зеленым коньком.
Я ни разу не встретил лесного конька в Колымском нагорье в
1963 и 1964 гг. и думаю, что его там нет.

Зеленый конек — Anthus hodgsoni yunnanensis Uch.
et. Kur.

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. На весеннем
пролете и гнездовье зеленый конек найден во всех исследованных
частях нагорья. Он распространен к северу по Колыме до 69° с. ш.
(Спангенберг, I960), но, по-видимому, не переходит через север-
ные безлесные части Колымского хребта к востоку. Вероятно,
граница ареала от низовьев Колымы идет на юг и, захватывая
омолонскую тайгу, выходит к берегам залива Шелихова где-то
близ Вилиги.

В Колымском нагорье зеленый конек встречается везде, где
только есть лиственница. Это один из многочисленных, а местами
самый многочисленный вид птиц в сомкнутом лиственничном
лесу, в молодняках и на зарастающих гарях, где на 1 км2 гнез-
дится 10—13 пар (табл. 10). Он обитает повсеместно и в субаль-
пийском лиственничном редколесье, но со значительно меньшей
плотностью. Все же во внутренних частях нагорья, где важней-
ший элемент в субальпийском поясе составляют лиственничные
редколесья, зеленый конек — одна из самых характерных птиц
этого пояса, населяющая его до высоты 900—1100 ле н. ур. м.
Обитание этого конька в субальпийских редколесьях известно и
для гор Южной Сибири (Сушкин, 1938; Портенко, I960). В при-
охотских горах в субальпийском поясе почти нет лиственницы.
Зеленый конек почти не выходит там за пределы лесного пояса
и не поднимается в субальпийский. Впрочем, один раз поющий
самец встречен в роще каменной березы на горном склоне среди
стлаников в 1,5 км от ближайших лиственниц.

Таблица 10

Результаты количественных учетов зеленого конька
(по голосам поющих самцов в июне)

Место и время учета*	Протяжен- ность маршрутов, км	Среднее число самцов на 10 км маршрута	Число пар на 1 км2
Долинный лиственничный лес, восточные от- роги Колымского хребта, 1963 г		И	20	13
Долинный лиственничный или смешанный лес, бассейн Колымы (р. Детрин), 1964 г.	9	13	И
Лиственничные молодняки, там же ... .	6	20	10
Зарастающие лиственницей гари, там же	10	17	12
•Субальпийский пояс, там же		40	7	3-4
Субальпийский пояс, восточные отроги Ко- лымского хребта, 1963 г			Почти нет	

* Полоса учета имела ширину от ЮЭ до 300 м. Пересчет данных на площадь велся по каж-
дому маршруту отдельно.

Биология. Зеленый конек прилетает во второй половине
мая. В 1963 г. первые птицы наблюдались у Магадана 19 мая, а у
Омсукчана — 27 мая; массовый пролет там происходил 29—
31 мая. В 1964 г., приехав на Колыму 22 мая, я уже застал там
коньков, а еще 24 мая на Детрине шел интенсивный пролет. Про-
лет идет широким фронтом по всему лесному поясу гор, а в суб-
альпийском поясе, где в это времд еще много снега, коньков не
было вплоть до 1 июня. Самцы прилетают с развитыми гонадами
(длина семенников у экземпляра от 30 мар-, 1963 г. равнялась
9 и 10 мм). Во время пролета птицы непрестанно токуют. Токо-
вые полеты и пение продолжаются до 20—25 июня; очень редко
можно слышать песню и в июле. Прилетают коньки поодиночке
или стайками до нескольких десятков особей. Разбивка на пары
438
происходит в первые же дни по прибытии. Интенсивный пролет
продолжается несколько дней. В 1964 г. к 26 мая он уже кон-
чился.

Сроки гнездования довольно ранние и зависят от хода весны.
В 1963 г., когда весна сильно запоздала, первая пара, носившая
корм птенцам, встречена 5 июля, а 8 июля в гнезде чеглока най-
ден полусъеденный птенец в возрасте 3—4 дней. Птицы, носив-
шие пищу в гнезда, встречались до 25—27 июля. Таким образом,
время выкармливания птенцов — с 4 по 27 июля, а откладка яиц,
как можно приблизительно подсчитать, должна была начаться
15—25 июня. В 1964 г. с 15 по 30 июня взрослых птиц почти
не удавалось видеть (что косвенно указывает на насиживание).
С 1 по 7 июля повсеместно появились коньки, носившие корм в
гнезда, а с 18 июля — летные выводки. Временем выкармлива-
ния птенцов можно считать 1—18 июля, а сроком откладки яиц,
соответственно,— середину июня (неделей раньше, чем в 1963 г.).
Во время кладки в местах гнездовья уже нет снега и почти не бы-
вает ночных заморозков, а днем температура доходит до 20—25е.

Август — время кочевок выводков, иногда собирающихся по
нескольку в стаи. Последний раз зеленый конек встречен
(в 1963 г.) 14 сентября.

Краснозобый конек— Anthus cervina cervlna. (Pall.)

Гнездится на северном побережье Охотского моря к югу до
59° с. ш.

Я нашел краснозобых коньков у Пестрой Дресвы 6 июня
1963 г. Пары держались на гнездовых участках в кочкарниках
среди лесотундры и на морской косе, заросшей колосником и мор-
ским горохом (Lathyrus maritimus).

Этот конек в довольно большом количестве гнездился и по
берегам залива Бабушкина, в кочковатых и травянистых тунд-
рах, по осоковым болотцам и в приручьевых зарослях Salix spe-
ciosa; реже — на сухих вороничниках по вершине морского бере-
гового уступа, где он встречался рядом с Anthus spinoletta. До
30—31 июля попадались птицы, носившие пищу птенцам в гнез-
да, а с начала августа — многочисленные подлетки. Гнездование
краснозобого конька на южных берегах полуостровов Кони и
Пьягина отметил Васьковский (1956). Он добыл двух птиц
17 июля 1951 г. на «Охотском побережье»; судя по этой дате
и датам других сборов того же автора, указанные экземпляры
добыты тоже близ залива Бабушкина. Они хранятся в Зоомузее
МГУ. Западнее п-ова Кони краснозобый конек не найден.

В самом Колымском нагорье этот вид не гнездится, но лишь
пролетает (Васьковский, 1966).
Сибирский конек—A nth us gustavi Swinh.

Васьковский (1951) писал о гнездовании сибирского конька
на мокрых лугах в верхнем течении Колымы на юг до р. Гербы.
Впрочем, экземпляры, на которые ссылается этот автор, добыты
им в верховыях р. Зырянки 17 августа и у Нижнего Сеймчана
26 августа, т. е. уже в послегнездовое время. Я не встретил си-
бирского конька.

Горный конек—Anthus spinoletta harmsi Sar.

Гнездится в альпийском поясе Колымского нагорья. Это — са-
мая многочисленная и характерная из альпийских птиц.

Распространение и численность. Пролет горных
коньков я наблюдал в конце мая 1964 г. в горах по р. Детрину и
5 июня 1963 г. у Пестрой Дресвы.

На гнездовье я обнаружил горного конька во всех исследован-
ных массивах — в горах по р. Детрину, на хр. Больших Поро-
гов, в восточных отрогах Колымского хребта и у залива Бабуш-
кина. По Васьковскому (1951), этот вид обычен в альпийском
поясе всех горных цепей верховьев Колымы, Индигирки и Охот-
ско— Колымского водораздела. В Зоомузее МГУ хранятся эк-
земпляры, собранные Васьковским: 1) самка с р. Тэнгкели (вер-
ховья р. Майманджи) от 15 июля 1944 г.; 2) птенец, только что
оставивший гнездо, добытый 15 июля 1949 г. у Магадана и
неверно определенный сборщиком как Anthus trivialis
(№ R-72793). В. А. Белоусов добыл взрослого самца и птенца
29 июля 1912 г. в Тауйской губе на о-ве Коровьем (ныне о-в Спа-
фарьева), «на вершине горы в камнях» (надпись на этикетке;
хранится в Зоомузее МГУ). Самец в обношенном пере, несом-
ненно, гнездовый.

Горный конек — наиболее многочисленный вид птиц в альпий-
ском поясе. Он заселяет весь этот пояс, а кое-где в подходящей
местности спускается и ниже. Больше всего коньков там, где от-
дельные пятна кедровников не выше 1—1,5 м перемежаются с
горной тундрой, щебнистыми площадками и россыпями. Такие
места располагаются в нижней части альпийского пояса, вооб-
ще — от 500 до 1200 м н. ур. м., но в каждом конкретном массиве
занимают полосу около 200 м по вертикали. Представление о чис-
ленности вида дает табл. 11.

В самой верхней части альпийского пояса — высокогорной ка-
менистой пустыне — горный конек распространяется вверх до
последних пятен горной тундры, но численность его там сравни-
тельно низка. В верхнем течении Колымы верхний предел рас-
пространения вида лежит около 1600—1700 м н. ур. м., а в при-
охотских горах — около 1200—1300 м н. ур. м. В годы с поздним
снеготаянием этот предел определяется, собственно, не высотой,
140
Таблица!!

Результаты количественных учетов горного конька

(в июне и начале июля—по голосам самцов, в конце июля и начале августа —
по встречам на гнездовых участках пар, носивших корм птенцам)

Место и время учета	Среднее число самцов или гнездовых пар на 10 км маршрута		Число пар на 1 км1
	июнь—на* чало июля	конец ию- ля—начало августа	
Горные тундры с редким стлаником, восточные отроги Колымского хребта, 1963 г		12	23	8—10
Горные тундры с редким стлаником, бассейн Колымы (горы по р. Детрину), 1964 г. . . .	14	—	8-10
Высокогорная каменистая пустыня, восточные отроги Колымского хребта, 1963 г		2,5	4,3	1,5
Высокогорная каменистая пустыня, бассейн Ко- лымы (горы по р. Детрину), 1964 г		1,4	—	!
Субальпийский пояс, горы пор. Детрину, 1964 г.	0,6	—	Менее 1

а временем схода снежного покрова (Кищинский, 19656). Так,
например, в 1963 г. на Колымском хребте выше 1300 м н. ур. м.
по гребням гор и выше 700—800 м по днищам цирков снег лежал
еще в июле и стаял лишь к середине его, да и то не весь. Хотя
к концу июля там развились роскошные альпийские лужайки,
коньков, да и других птиц там вообще не было.

По участкам горных тундр, ягельникам с россыпями, незарос-
шим стланиковым гарям и другим сухим безлесным местооби-
таниям с растительностью гольцового типа горный конек спу-
скается ниже и в небольшом количестве встречается и в субаль-
пийском поясе. Иногда коньки живут на низких горных перева-
лах, безлесных вследствие позднего снеготаяния и покрытых
ивняками и горнотундровой растительностью. Так, на перевале
между реками Такором и Иаслачаном (близ стационара 1963 г.)
они гнездились в зарослях ив (Salix bajcalensis, S. speciosa) и в
сухих или влажных кочкарниках. Плотность попул(яции там была
высокой—до 20—30 пар на 1 км2.

Однажды пара коньков с кормом в клюве беспокоилась (явно
у гнезда) на заросшей ивняком поляне среди лиственничного
леса, километрах в двух от ближайшей альпийской местности, но
это, безусловно, исключительный случай (р. Угулан, 28 июля
1963 г.).

На гористых берегах Охотского моря, в особенности на вы-
ступающих в море высоких мысах, сухие каменистые тундры
спуска!отся до 100—200 м н. ур- м., смыкаясь внизу с сухими во-
роничниками и лесотундрой равнинного побережья. По этим гор-
нотундровым участкам спускается вниз и горный конек, который
гнездится в таких местах почти на уровне моря по соседству с
краснозобым коньком и лапландским подорожником. В подобной
местности (см. рис. 6) на берегах залива Бабушкина в конце
июля 1964 г. я встречал до 5 пар или выводков на 1 км марш-
рута, хотя и не везде.

Все указанные нетипичные местообитания занимают неболь-
шие площади, и, хотя плотность населения горного конька быва-
ет в них высока, общее количество птиц там все же незначитель-
но. Основные места обитания вида расположены в альпийском
поясе. Исходя из того, что его численность в этом поясе сравни-
тельно равномерна, я считаю, что общее количество горных
коньков в Колымском нагорье исчисляется сотнями тысяч гнез-
довых пар.

Биологи^ На весеннем пролете коньки впервые наблю-
дались в 1964 г. 28 мая. Пролет шел интенсивно. К началу июня
он кончился, и 3—5 июня попадались только местные птицы.
Самцы во время пролета все время пели. Коньки держались
только в безлесном поясе гор. В нижних их поясах и вдоль мор-
ского берега пролета наблюдать не удалось.

В 1964 г. коньки разбились на пары и заняли гнездовые уча-
стки в первых числах июня. В это время уже более половины
площади альпийского пояса было свободно от снега. В годы с
поздним таянием снега горные коньки, вероятно, появл)яются на
гнездовых местах позже. Так, в 1963 г. в восточных отрогах Ко-
лымского хребта я встретил их в гольцах 14 июня. В высокогорье,
покрытом почти сплошным снегом, птицы кормились на немного-
численных оттаявших россыпях, а также прямо на снегу, где
появилась масса мелких насекомых.

Брачный период приходится на первую половину и середину
июня. Самец от 4 июня 1964 г. имел уже семенники длиной
7,7 мм, В это время самцы много поют и совершают брачные по-
леты; иногда самец и самка как бы дерутся в воздухе, затем пла-
нируют вниз друг возле друга. В середине июня пение слабеет и
к 23—25 июня прекращается.

Сроки размножения зависят от хода весны. В 1964 г. с сере-
дины июня самки совершенно перестали встречаться, что косвен-
но указывало на начало кладки. 25 июня найдено гнездо с 5 яй-
цами; 6—7 июля в нем вылупились птенцы. 5—8 июля попада-
лись уже пары, носившие корм в гнезда, наряду с одиночными
птицами без корма, а *12—14 июля все наблюдавшиеся птицы
кормили птенцов. Хорошо летавшие птенцы, которых еще под-
кармливали старые птицы, встречались у залива Бабушкина
22—24 июля, а с 28 июля попадались только вполне самостоя-
тельные молодые. Я считаю временем откладки яиц в 1964 г.
15—25 июня, временем вылупления птенцов — 5—10 июля сро-
ком их вылета из гнезд—18—22 июля.
В 1963 г. коньки гнездились позже. С 4 по 10 июля они попа-
дались очень редко и почти исключительно поодиночке; четыре
добытых птицы оказались самцами с хорошо развитыми гонада-
ми. Самки, вероятно, находились на гнездах. 16 июля найдено,
гнездо с пятью птенцами в возрасте 5—6 дней. В это времн' попа-
далось много взрослых птиц и все носили корм в гнезда. С 19 по
29 июля встречались только кормившие пары, а с 31 июля — лет-
ные выводки. Последние птицы, таскавшие корм, наблюда-
лись еще 3 августа. Сопоставляя эти данные, можно отнести от-
кладку яиц к самому концу июня и началу июля, вылупление
птенцов— к 10—20 июля, а вылет их из гнезд — к 25 июля —
3 августа.

Таким образом, разница в сроках размножения в годы с раз-
ным ходом весны может достигать 10 дней. В нормальные годы
(как 1964 г.) яйца откладываются при температурах от 5—15°
днем и до 0—5° ночью, когда почва достаточно прогрета и снега
в горной тундре мало. В 1963 г. сроки были, вероятно, необыч-
ными. Сопоставление их с ходом фенологических явлений пока-
зывает, что откладка яиц непосредственно следовала за таянием
основной массы снега на гнездовом участке.

Сроки размножения горного конька в колымских горах, весь-
ма ранние в соотношении с ходом фенологических явлений,— зна-
чительно более поздние по сравнению со сроками размножения
того же вида в более южных горах, например в Средней Азии.

Гнездо, найденное 25 июня 1964 г., помещалось на ягельной
площадке среди ровной крупнокаменной россыпи, на плато на
высоте 1400 м н. ур. м. Оно было устроено в кочке, образованной
единственным там кустиком альпийской ивы высотой 20 см
(рис. 25). Гнездовая ямка была выстлана сухими стеблями аль-
пийских злаков и осок и полностью укрыта сверху. Самка плотно
насиживала. 6—7 июня в этом гнезде выклюнулись два птенца;
три яйца погибли. Однодневные птенцы — в очень редком серо-
ватом пуху. Проверяя гнездо, я почти всегда спугивал с него
самку. Пока птенцы не достигнут 5—6-дневного возраста, она
много времени проводит на гнезде, согревая их.

Второе гнездо, найденное 16 июля 1963 г. на низком перевале,
в кочкарнике среди багульника, голубики и вороники, помеща-
лось в ямке, сделанной в верхней части большой кочки. Ямка
была выстлана сухими стеблями хвощей и злаков и имела 6,5 см
в поперечнике и 5 см в глубину. Несмотря на теплый день, сам-
ка сидела на гнезде, грея птенцов.

В июне, особенно в начале его, коньки кормятся как на горно-
тундровых участках, так и на россыпях и кучах камней. Крупные
камни в это время сильно нагреваются солнцем, и это привлекав!
выходящих из диапаузы беспозвоночных. В желудке самца, уби-
того 4 июня 1964 г., около 90% содержимого составляли пауки,
которые в это время многочисленны на россыпях; найдены также
взрослые жуки и личинка жука. В годы с поздним снеготаянием
горные коньки кормятся весной и на снежниках.

Когда почва в горной тундре прогревается и в ней появляется
много активных беспозвоночных, коньки оставляют россыпи и в
конце июня — июле кормятся на почве среди горнотундровой
растительности. Состав пищи в это время следующий:

Число желуд-
ков, в которых
встречена дан-
ная пища

Жуки (в основном Carabidae) ....	9

Двукрылые .......................... 7

в том числе:

Culicidae ...................... 4

Tipulidae ...................... 4

Муравьи............................. 1

Куколки муравьев ................... 1

Личинки насекомых................... 4

в том числе гусеницы бабочек ...	3

Многоножки.......................... I

Пауки............................... 3

Семена ............................. 1

Всего желудков................... 12

В питании преобладают различные жуки, в первую очередь
жужелицы. В большом количестве поедаются обитающие в почве
личинки насекомых. Значительную роль играют пауки и комары.
На горной тундре коньки находят пищу до самого отлета. В кон-
це июля и в августе они часто кормятся в зарослях стланика и
ивняков, где в это время скапливается гнус. У морского побе-
режья выводки отыскивают пищу на сухих каменистых или ли-
шайниково-вороничпых тундрах берегового уступа, но па лито-
раль не спускаются. В желудках четырех птиц, добытых у моря
4—14 августа 1964 г., преобладали различные жуки (в том числе
слоники Lepyrus sp.) и прямокрылые. Кроме того, определены
крупные гусеницы бабочек, мелкие почвенные личинки насеко-
мых, семена морошки, Lathyrus, Oxytropis may del liana и других
тра в.

Коньки, добытые в период размножения, почти не имели жи-
ровых отложений. У части птиц, добытых в послегпездовое время,
после 28 июля, были кусочки подкожного жира, но небольшие.
Вес самцов 17,7—20,7а, в среднем 19,5а (// = 10).Вес самок 19.3—
22,2 а, в среднем 20,5 а (/? = 7).

После вылета молодых взрослые птицы начинают быстро
линять. У самки от 28 июля 1963 г. только что начали сменяться
контурные перья, а пять птиц, добытых с 29 июля по 8 августа,
находились в состоянии почти одновременной линьки всего опе-
Рис. 25. Гнездо горного конька. Горы по р. Дстрину, 1400 ж и. vp. м., 25 нюня
1964 г. Фото автора

рения. К середине августа линька кончается. 14 августа 1964 г.
убита самка, завершавшая ее (дорастало новое перо). В августе
линяют в осенний наряд и молодые птицы. 4 августа 1964 г. добыт
молодой конек, начавший линьку, а 28 августа 1963 г.— уже вы-
линявший.

До конца августа горные коньки держатся в альпийском поя-
се. Еще 29—30 августа я встречал их на хр. Больших Порогов
вплоть до последних горнотундровых лужаек на высоте 1400 м.
18—22 сентября 1963 г. в горах по верхней Колыме их уже
не было.

Замечания по систематике. Собранные мной
17 экземпляров из Колымского нагорья (взрослые и молодые)
без сомнения определяются как Д. s. hartnsi Sar.

Свиристель—В omby cilia gar г ulus gar г ulus (L.)

Вероятно, гнездится в лесном поясе Колымского нагорья.

Я встречал свиристелей 8 июня 1964 г. на старой таежной
гари по р. Детрнну (2 особи) и 16—18 июля 1963 г. в сомкнутой
тайге у стационара па р. Булупе. На Булуне птицы держались
тремя группами (2, 3 н К) птиц) в течение трех дней, а потом
исчезли. Из этих стаек добыты: самец с увеличенными семенни-
ками длиной 6,5 и 8 мм и две самки, имевшие слегка вздутые
яйцеводы и фолликулы до 5 и 6 мм в поперечнике.

Ю А. А. Книшпскнй

145
Васьковский (1951) встречал свиристелей в «полноствольных
долинных лиственничниках» по Колыме и добыл экземпляр у
Сеймчана 25 августа 1944 г. Впоследствии Васьковский (1966)
указал свиристеля и для приохотской тайги, но без подробных
данных. Шохин убил птицу у Оротука на Колыме весной 1936 г.
(Дементьев, Шохин, 1939). Вне пояса тайги этот вид не встре-
чался.

Серый сорокопут— Lantus excubitor L.

Васьковский (1966) отметил серого сорокопута в качестве
гнездящейся птицы и в горной части бассейна Колымы, и в при-
охотской тайге. Я его не встречал.

Сорокопут-жулан—Lantus cristatus cristatus L.

Гнездится в лесном поясе всего нагорья.

Я нашел жулана на гнездовье в 1963 г. в тайге по рекам
Тэукичу, Булуну и Угулану, а в 1964 г.— по р. Детрину и у бере-
гов залива Бабушкина. Во время пролета, кроме того, этот вид
встречен в 1963 г. у Пестрой Дресвы (5 июня) и в низовье р. Али-
ки (9 июня).

Гнездовые пары и выводки держались в долинных листвен-
ничных и ивовых лесах со вторым ярусом из различных видов ив
и были там обыкновенны. В восточных отрогах Колымского хреб-
та на 1 км2 такого пойменного леса гнездилось до 4—6 пар. В до-
лине Детрина жуланы обитали на старой заросшей ивняком гари,,
а у берегов залива Бабушкина — кроме тайги, и в разреженных
кедровых стланиках с кочкарниками и травянистыми луговина-
ми. В субальпийский пояс жулан не проникает.

Белошапочная овсянка— Emberiza leucocephalos Gm.

Гнездится в Колымском нагорье.

Я встречал белошапочных оврянок только на пролете, в
1963 г.— весной у Омсукчана 31 мая и на р. Гатчане 8 и 9 июня,
а осенью у пос. Мадаун 18 сентября и у пос. Кулу 20 сен-
тября.

По Васьковскому (1951, 1956), белошагючная овсянка обычна
на гнездовье на североохотском побережье, а также в верховьях
Колымы к северу, во всяком случае, до Сеймчана. Местами оби-
тания служат пойменные ивняки, чозениевые и тополевые рощи
и молодые лиственничники. В горной обстановке я эту овсянку
в гнездовое время не наблюдал. Вероятно, она живет в ши-
роких лесо-луговых долинах больших рек и почти не проникает
в горы.
Овсянка-ремез—Chrysophrys rustica latifascia (Port.)

Гнездится в Колымском нагорье в долинных лесах.

На весеннем пролете и в гнездовое время я наблюдал овсян-
ку-ремеза в 1964 г. на р. Детрине. Пролет шел 23—26 мая и
был довольно обилен. Впоследствии я встречал пары на гнездо-
вых местах в сырых тенистых участках высокого пойменного ле-
са, лиственного или смешанного, а также в лиственничных мо-
лодняках с зарослями ив по мелким ручьям. 3 июля 1964 г.
наблюдалась пара, носившая корм в гнездо. В субальпийский по-
яс вид не проникает.

На осеннем пролете я видел этих овсянок в 1963 г. — 14 сен-
тября на р. Хасыне и 18 сентября на р. Армани также в долин-
ных лесах и приречных ивняках.

Овсянка-крошка—Chrysophrys pusilia (Pall.)

Я нашел эту овсянку на гнездовье в среднем течении р. Дет-*
рина в 1964 г. Птицы держались преимущественно в лесном по-
ясе и были наиболее обычны в лиственничных молодняках по
зарастающим гарям и вырубкам. В этих молодняках на 10 км
маршрута в июне попадалось 5—8 поющих самцов (в пересчете
на площадь это равняется 6—10 парам на 1 км2). Овсянка-
крошка проникает и в субальпийский пояс. Там она населяет
редкие поросли мелкого лиственничника со вторым ярусом из
карликовой березки, ив и ольхового стланика по долинам ручьев
и конусам выноса, но избегает самих горных склонов с кедровни-
ками и россыпями. На 10 км пути в субальпийском поясе в июне
встречались один-два поющих самца (это соответствует плотно-
сти 1—2 пары на 1 /см2). В верхней части субальпийского пояса,
выше 700—900 м н. ур. м., овсянки-крошки не было.

В восточных отрогах Колымского хребта я несколько раз наб-
людал овсянок-крошек в июне 1963 г. в лесах по рекам Кананы-
ге, Туманы и Булуну. Они были гораздо более редки, чем, на-
пример, на Детрине, а в субальпийском поясе не встретились ни
разу. 6 июня я видел эту овсянку в разреженных кедровниках
у Пестрой Дресвы. Васьковский (1966) указывает эту птицу и
для североохотского побережья. Впрочем, я не нашел ее ни у
Магадана, ни у залива Бабушкина. В Якутии овсянка-крошка
распространена к югу, по-видимому, только до 60° с. ш. (Во-
робьев, 1963).

Весенний пролет в верховьях Колымы Шохин наблюдал в
1936 г. с 15 мая в течение полутора-двух недель (Дементьев,
Шохин, 1939). На р. Детрине в 1964 г. пролет шел 24—26 мая,
а на местах гнездовья в субальпийском поясе первые птицы
появились 28 мая. По прилете самцы оживленно поют. Через
несколько дней после прилета овсянки-крошки уже держались
парами.
В 1964 г. самка с рубцами в яичнике, уже отложившая яйца,
добыта в субальпийском поясе 16 июня. 3 июля в лесу по р. Дет-
рину я видел птенца, только что покинувшего гнездо.

На осеннем пролете я встречал этих овсянок в 1963 г.: в пой-
ме р. Хасына — 14 сентября и в редколесьях по р. Вакханке —
22 сентября.

Овсянка-дубровник— Hypocentor aureolaaiireola

(Pall.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. Я нашел дубров-
ника на гнездовье в 1963 г. в восточных отрогах Колымского
хребта от р. Тэукича на севере до р. Угулана на юге, а в
1964 г.—в горах по р. Детрину и у берегов залива Бабушкина.
Кроме того, на весеннем пролете я видел этих овсянок и север-
нее, у Пестрой Дресвы и в низовье р. Алики.

Дубровник обитает в лесном поясе гор. Он наиболее много-
числен в широких речных поймах, в зарослях ивняков и кустар-
никовой ольхи с участками высокотравного луга. Наличие или
отсутствие верхнего древесного яруса не имеет большого значе-
ния. В таких пойменных кустарниках на 10 км в июне встреча-
лось до 12 поющих самцов (в пересчете на площадь — до 10—
12 пар на 1 км2). Кроме того, дубровник населяет лиственнич-
ные молодняки по старым гарям и вырубкам, особенно там, где
есть мелкие лужи и ручейки, а около них —заросли ивняка. На
равнинном безлесном североохотском побережье дубровник жи-
вет в зарослях кедрового стланика с участками влажного травя-
нистого луга и ивняками по ручьям. В горах этот вид свойствен
лесному поясу, а в субальпийский проникает только по поймам
более крупных речек с ивняком и лужайками и лишь в нижнюю
часть этого пояса. Численность в субальпийском поясе низкая.
При учетах в июне на 10 км попадалось не более 1 поющего
самца (в пересчете на площадь — 0,3—0,5 пары на 1 км2).

Биология. Дубровник прилетает поздно. В 1963 г. первые
птицы встречены у Пестрой Дресвы 6 июня, в 1964 г.— на
р. Детрине 7 июня. Пролет продолжался несколько дней: в
1963 г.— до 12 июня, в 1964 г.— до 9 июня. Самцы прилетали на
день-два раньше самок, и разбивка на пары шла уже на гнездо-
вых местах. Шесть самцов, добытых в первые дни по прилете
(7—9 июня 1964 г.), имели вполне развитые семенники длиной
8—11 мм. Среди самцов, певших на гнездовых участках по
р. Детрину, около 50% составляли ярко окрашенные старые осо-
би и около 50% —более тусклые второгодки. Второгодок, добы-
тый 25 июня 1963 г., имел наседное пятно и, несомненно, гнез-
дился.

Во время насиживания яиц и выкармливания птенцов дуб-
ровники держатся исключительно скрытно. Первые выводки ле-
тавших молодых встречены у залива Бабушкина 28 июля, а на
р. Булуне—И августа. В августе выводки кочуют по поймам
рек. В 1963 г. на Булуне я наблюдал особенно много взрослых
и молодых птиц 24 августа; вероятно, шел пролет. 30 августа
дубровник встречен в последний раз.

Замечания по систематике. Географическая изменчи-
вость у дубровников проявляется в интенсивности развития жел-
тых, черных и красно-коричневых тонов в оперении. Красно-ко-
ричневые тона ярче всего у камчатских птиц, выделенных в под-
вид Я. a. kamtschaticus (Stanc.); они немного менее ярки у саха-
линских, приморских и амурских птиц и еще светлее у всех
прочих. Черные и ярко-желтые оттенки более всего развиты у
приморских и корейских овсянок, отличаемых в качестве подви-
да Н. a. ornatus (Schulp.). Менее интенсивны эти точа у сахалин-
ских и зейских птиц и значительно слабее — у прочих северно-
палеарктических, объединяемых в подвид Н, a. aureola (Pall.).
Границы между подвидами расплывчаты; существуют переход-
ные популяции, но основные типы окраски выделяются хорошо.
Лучше всего проявляется изменчивость у старых самцов, но
сравнение второгодков и третьегодков из разных частей ареала
обнаруживает изменчивость в тех же направлениях.

В Колымском нагорье мной собрано 8 самцов, из которых
4 старых, 2 второгодка и 2, вероятно, третьегодка. Все они опре-
делены как Н. a. aureola, хотя один из них несколько ярче, бли-
же по окраске к забайкальским (переходным к ornatus) или
верхнезейским.

Полярная овсянка— Schoenlclus pallasi minor (Midd.)

Васьковский (1966) в своем списке указал полярную овеяна
ку как птицу, гнездящуюся и в горнотаежной части бассейна
Колымы, и в приохотских горах. Мне не удалось ее встретить.
Распространена она, по-видимому, спорадично. Далее к северо-
западу Воробьев (1959) нашел ее в качестве редкой гнездящей-
ся птицы в горных долинах хр. Черского.

Лапландский подорожник— Calcarius lapponlcus
kamtschaticus Port.

Гнездится в равнинной лесотундре североохотского побере-
жья к юго-западу до залива Бабушкина. Я встретил несколько
пар, несомненно, уже на гнездовых местах 6 июня 1963 г. у
Пестрой Дресвы. Птицы держались на кочковатых тундровых
участках с ивняком, болотцами и озерками. Васьковский добыл
самца у бухты Средней 16 июля 1951 г. (Зоомузей МГУ), а Пле-
чев — двух взрослых птиц у Ямска в мае 1938 г. (коллекция
ЗИН). На побережье залива Бабушкина в 1964 г. это был один
из самых обычных видов птиц. Подорожники гнездились вместе
с краснозобыми коньками в осоковых кочкарниках тундрового
типа. На 1 км2 приходилось до 10—15 пар, а в наиболее благо-
приятных местах — до 1 пары на 1 —1,5 га. Кроме того, подорож-
ники жили и на сухих вороничных тундрах на вершине морского
берегового уступа в соседстве с горными коньками, но числен-
ность их там была ниже. О гнездовании лапландского подорож-
ника на побережьях полуостровов Кони и Пьягина писал Вась-
ковский (1956). Далее к западу этот вид на гнездовье не най-
ден. В горы не проникает.

Оба экземпляра, добытые у Ямска Плечевым, определены
Л. А. Портенко как С. I. kamtschaticus Port.

Пуночка—Plectrophenax nivalis (L.)

Пролетает и зимует в Колымском нагорье, но летом там не
бывает. Средняя дата появления первых пуночек у Магадана —
26 марта (Васьковский, 1962). В верхнем течении Колымы они
пролетают в разные числа апреля (Дементьев, Шохин, 1939;
Васьковский, 1962), у Гижиги — с 10 до 29 апреля (Allen, 1905).
Осенний пролет идет, по опросным данным, в октябре. Птицы
летят через горы «широким фронтом» в довольно большом числе.
У Пестрой Дресвы, по сообщению сотрудников тамошней метео-
станции, пуночки в небольшом количестве зимуют.

Юрок—Fringilla montlfringilia L.

Гнездится по всему нагорью в старых долинных лесах.

Прилет я наблюдал в 1963 г. у Магадана 19 мая, а у Омсук-
чана 27 мая. В гнездовое время юрок найден у Омсукчаиа, в
восточных отрогах Колымского хребта, на Детрине и его прито-
ках и в тайге у берегов залива Бабушкина. Шохин добыл самца
в устье р. Нерючи 1 июня 1936 г. (коллекция Зоомузея МГУ).

Юрки держались почти исключительно в старых долинных
лесах. В лиственных и смешанных насаждениях на 10 км марш-
рута в июне попадалось 6—7 поющих самцов, в хвойной тайге —
в среднем 1. Лишь один раз самец встречен в зарослях стлани-
ковой ольхи вне старого леса, хотя и невдалеке от него (р. То-
половка, 8 июля 1963 г.).

Горный вьюрок— Leucosticte arctoa curllica (Pall.)

Гнездится в альпийском поясе всего Колымского нагорья.

Распространение и численность. Я нашел горного
вьюрка на гнездовье в горах по р. Детрину, в восточных отрогах
Колымского хребта (горы по рекам Угулану и Такору) и на го-
ристом побережье залива Бабушкина. Васьковский (1956) нахо-
150
дил гнездовья этого вида в верховьях рек Олы и Талой, а также
(Васьковский, 1951) на хр. Сарычева. Черский (1915) писал о
самке, добытой на о-ве Коровьем (ныне о-в Спафарьева) 24 ию-
ля 1912 г., т. е. в гнездовое время.

Горный вьюрок населяет верхний безлесный пояс гор, как
правило, выше 800—1000 м и. ур. м. Учеты на маршрутах протя-
женностью 65 км показали, что на 10 км альпийского пояса
встречается в среднем 4 птицы (июнь-июль 1964 г.). При шири-
не полосы учета в 200—500 м (в зависимости от условий наблю-
дения) это соответствует плотности популяции около 1 пары на
1 км2. Распределены птицы неравномерно, и на значительных
пространствах их вообще не удавалось найти.

Кроме высокогорья вьюрки гнездятся местами и на скали-
стых берегах Охотского моря. Там они живут на выступающих
в море высоких обрывистых мысах высотой 100—200 м н. ур. м.,
на которых вследствие особенно обильного увлажнения развива-
ются роскошные луга из злаков, осок, зонтичных, остролодок и
т. д., напоминающие скалистые альпийские луга Кавказа и Сред-
ней Азии. В таких местах (см. рис. 6) выводки встречены у мыса
Братьев (залив Бабушкина) в июле-августе 1964 г. Обитание
горных вьюрков на скалистых морских берегах известно и для
других частей ареала (п-ов Тайгонос, Камчатка, Аляска и пр.).

Биология. Вьюрки прилетают на гнездовые места в конце
мая. В Хараулахских горах они прилетали 18—29 мая (Капито-
нов, 19626). Плечев добыл самца у мыса Таран на п-ове Кони
22 мая 1938 г. (коллекция ЗИН). В 1963 г., когда весна была
поздней, я наблюдал пролетных вьюрков у Пестрой Дресвы еще
5—6 июня. Одиночные птицы и стайки по пять—семь особей кор-
мились на тундровых кочкарниках побережья и на намывной
морской косе, заросшей колосняком (Elymus). По Ю. В. Авери-
ну (1948), зерна колосняка служат важным кормом вьюрков во
внегнездовое время на побережье Восточной Камчатки.

В горах по р. Детрину в 1964 г. 3—5 июня вьюрки находи-
лись уже на гнездовых местах, на крупнокаменных россыпях
альпийского пояса, в 1000—1400 м н. ур. м. В это время около
3/4 площади гольцов уже было свободно от снега; температура
днем была от +5 до 4-13°, а ночью опускалась до нескольких
градусов ниже нуля. В другие годы (например, в 1963 г.) в та-
кое время в альпийском поясе бывают свободны от снега лишь
немногие россыпи.

Многие птицы уже в первых числах июня держались парами,
а самцы пели, сидя на останцах или перелетая с одного выступа
на другой. Песня короткая, тихая и несложная. Вьюрки поют
очень недолго, лишь в первые дни после прилета и занятия гнез-
довых мест. После 10 июня их песен уже не было слышно.

Яйца откладываются в середине июня. 11 июня 1964 г. добы-
та самка, в яичнике которой было три крупных фолликула, а в
яйцеводе готовое яйцо с еще мягкой белой скорлупой. Кладка
должна была начаться 12—13 июня. Наседное пятно у самки
было очень большим, а у самца, убитого одновременно с ней (из
той же пары), его вовсе не было. Вероятно, насиживает яйца
только самка. До 12 июня вьюрки встречались только парами,
а с 13 июня самцы попадались в одиночку.

В период кладки в гнездовых местах еще сохраняется снег —
в некоторые годы (как 1964 г.) отдельными пятнами, а в другие
(как в 1963 г.) покрывая до половины территории альпийско-
го пояса. Днем температуры в это время достигают 5 —17°. Ноч-
ных заморозков уже почти не бывает, но часты туманы и силь-
нейшие ветры.

Птенцы выклевываются в конце июня — начале июля. Вась-
ковский (1956) наблюдал взрослых птиц, носивших корм птен-
цам в гнездо, 7 июля 1944 г. Взрослые птицы, таскавшие корм,
попадались мне в 1964 г. у залива Бабушкина еще 24—25 июля.
С 26 июля и позже как в 1963, так и в 1964 гг. встречались уже
только летные молодые птицы с дораставшим оперением. Вылет,
очевидно, происходил 22—25 июля, и сроки размножения в
1963 и 1964 гг. не отличались заметно, несмотря на сильные раз-
личия в ходе весны. Насколько можно судить по имеющимся
данным (Капитонов, 19626), горные вьюрки формы curilica в
Якутии гнездятся приблизительно в те же сроки. Интересно, что
в Средней и Центральной Азии, например на Памире, вьюрки
гнездятся значительно позже (Потапов, 1963). Число птенцов в
наблюдавшихся выводках — от двух до четырех.

Мне не удалось найти гнезд горного вьюрка. По Васьков-
скому (1956), в верховьях р. Талой вьюрки гнездились в трещи-
нах скал альпийского пояса небольшими обществами. В Харау-
лахских горах они устраивали гнезда тоже в скалах (Капитонов,
19626). Там, где я находил вьюрков, в большинстве случаев скал
вообще поблизости не было; надо полагать, что птицы гнезди-
лись в крупнокаменных россыпях, аналогично тому как на Алтае
(Сушкин, 1938).

Основная пища горного вьюрка — семена горнотундровых
растений, но летом он ест в небольшом количестве и беспозво-
ночных. В начале июня, когда горная тундра еще под снегом или
только что освободилась от него, вьюрки кормятся на россыпях,
где на камни, нагреваемые солнцем, выползают греться насеко-
мые, а также на снежниках, где вытаивают снесенные водотока-»
ми прошлогодние семена альпийских растений. «Зобы» вьюрков,
добытых 11 июня 1964 г. (2 экз.), содержали мелкие семена
трав, в том числе осок, семя Vaccinia tn sp., цветоложа каких-то
растений, крупных пауков, слепня, жуков, в том числе жужже-
лиц, личинку жука и куколку Diptera sp. По В. И. Капитонову
(19626), особенно важны для вьюрков весной семена лапчаток
(Potentilla emarginata, Р. nivea, Р. uniflora).
Во второй половине июня и в июле в альпийском поясе прог-
ревается почва, начинается интенсивный рост растительности и
увеличивается количество активных беспозвоночных. В это вре-
мя вьюрки меньше кормятся на россыпях и чаще собирают пищу
на горнотундровых лужайках, а иногда летают и ниже, в суб-
альпийский пояс. В зарослях ольшаника и ивняка по ручьям в
субальпийском поясе они не только кормятся, но, вероятно, и
пьют воду, поскольку в гольцах в это время воды зачастую почти
нет. В пищеварительном тракте самки, убитой на берегу такого
ручья 12 июля 1964 г., обнаружены семена Betula middendorffii
(60% содержимого), Oxytropis sp. (10%), мелких злаков, почки
трав, слепень (Tabanus sp.), мелкие наземные моллюски Еисопи-
lus fulvus (Muller) (15% содержимого).

В высокогорье 29 июля 1963 г. добыто три вьюрка, кормив-
шихся на россыпи. В их пищеварительном тракте найдены мно-
гочисленные семена альпийских растений (преобладали Oxytro-
Pis).

У морского побережья вьюрки собирают пищу на альпийских
лужайках скалистого берегового уступа, среди густого разно-
травья. «Зоб» птенца, добытого там 26 июля 1964 г., содержал
семена осок (60% содержимого), Oxytropis maydelliana (20%),
Astragalus sp. и др., незрелые плоды Polygonum viviparutn,
муху.

В гнездовое время горные вьюрки летают за кормом иногда
очень далеко, например в субальпийский пояс, на 200—700 м ни-
же мест гнездовья (по вертикали). С этим связано развитие
подъязычного мешка (описан у Miller, 1941), характерное и для
других видов Leucosticte (Ковшарь, Некрасов, 1967). Этот ме-
шок функционирует только в июле, во время выкармливания
птенцов, как приспособление к переносу к гнезду сразу большо-
го количества пищи1.

Вьюркам свойственно значительное накопление подкожного
жира. По данным В. И. Капитонова (19626), в Хараулахских
горах у горных вьюрков, появившихся в мае на местах гнездовья,
под кожей был слой ярко-оранжевого жира, достигавший на
брюшке толщины 4 мм. Добытая мной 11 июня самка, присту-
павшая к гнездованию, также имела много жира. Упитанность
самца от 11 июня и самки от 12 июля была средней; жира под
кожей было очень мало. Самец от 29 июля имел уже много под-
кожного жира. Птенцы, недавно оставившие гнезда, также были
жирными и весили 27,7—28,0 г.

После вылета птенцов у взрослых начинается линька. Самец,
добытый 29 июля, находился в состоянии интенсивной смены
всего оперения. Линька идет энергично. В коллекции ЗИН есть

1 В другое время у горных вьюрков, как и у других вьюрковых, функцио-
нирует расширение пищевода — «зоб».
самцы от 3 августа (Джугджур), 5 августа (Камчатка) и 24 ав-
густа (Тикси), у которых линяют почти все перья одновременно.

Для полета горных вьюрков характерны: способность прео-
долевать сильнейшие ветры, дующие в высокогорье, маневрен-
ность при сильном ветре с меняющимся направлением, способ-
ность быстро и круто набирать и терять высоту в пределах сотен
метров по вертикали. То же отмечено Р. Л. Потаповым (1963,
1966) и для памирских вьюрков. Эти особенности свойственны
и другим альпийским птицам и отличают их полет от полета
лесных воробьиных птиц, которые при сильных ветрах вообще
почти не могут летать.

Горные вьюрки держатся в гнездовых местах до выпадения
снега. В августе я неоднократно наблюдал взрослых и молодых
птиц. В Хараулахских горах последняя стайка встречена 16 сен-
тября (Капитонов, 19626), а в альпийском поясе хр. Черского
(р. Чибагалах) Васьковский добыл самца 14 сентября. В это
время в верховьях Колымы и Индигирки снег в гольцах уже не
тает, а температуры падают до —5—10°.

Обыкновенная чечетка—А с ant his flammea flammea (L.)

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. В гнездовое вре-
мя чечетки встречены во всех исследованных местах от верховь-
ев Колымы до Омсукчана и залива Бабушкина. Они гнездятся
в основном в субальпийском поясе, но по подходящим биотопам
спускаются и в пойменные кустарники и чозениевые рощи лес-

Таблица 12

"Результаты количественных учетов чечетки

Место и время учета *	Протяжен- ность маршру- тов *, км	Среднее число пар (или вывод- ков) на 10 км маршрута	Число пар на 1 км2
Субальпийский пояс, восточные отроги Ко- лымского хребта, июнь-июль 1963 г. . . .	22	15	3-5
Субальпийский пояс гор у берегов залива Бабушкина, июль-август 1964 г		8	15—20	4-6
Субальпийский пояс, бассейн Колымы (горы по р. Детрину), май—июль 1964 г. ...	40	4—5	1-1,5
Пойменный смешанный лес, бассейн Колымы (р. Детрин), май-июнь 1964 г		12	2	Менее 1
Равнинная лесотундра у залива Шелихова, июнь-июль 1963 г		8	10-15	3-4
Равнинная лесотундра у залива Бабушкина, июль-август 1964 г		15	7—8	3-4
* Ширина полосы учета составляла в разных случаях от 200 до 500 м.			
кого пояса, и в равнинную североохотскую лесотундру. О числен-
ности вида дает представление табл. 12. Чечетка питается преи-
мущественно Семенами ольхи, берез и травянистых растений и
потому приурочена к увлажненным участкам. К местам, где
чечетка обычнее всего, относятся: 1) долинки ручьев и конусы
выноса в субальпийском поясе, заросшие березкой Миддендор-
фа, ольховым стлаником, ивняком и густым разнотравьем.
2) верхняя часть субальпийского пояса в приохотских горах,
где ольхи и разнотравья больше, чем в нижней его части, и
3) лесотундра побережья с густыми луговыми ивняками и зарос-
лями кустарниковой ольхи по низовьям речек. В приморских го-
рах мест, предпочитаемых чечетками, больше, и плотность насе-
ления вида здесь оказалась выше.

Чечетка очень характерна для субальпийского пояса и рас-
пространена в нем от нижних до верхних его пределов. Нередко,
особенно в июне, птицы залетают на кормежку и в горную
тундру.

Биология. Сроки размножения у чечеток растянуты и
сильно изменяются в зависимости от хода весны. В 1963 г., когда
весна запоздала, чечетки на Колымском хребте еще до начала
июня кочевали стайками. Первые пары встречены 3 июня, а пос-
ледняя стайка — 6 июня. В первой половине этого месяца чечет-
ки интенсивно пели и совершали брачные полеты. И июля наб-
людалась пара, беспокоившаяся явно близ гнезда. Летные вы-
водки вполне развитых молодых попадались только с 27 июля,
а 29 июля добыт птенец весом 12,5 а с наполовину отросшими ру-
левыми.

В 1964 г. в долинах рек Колымского бассейна снег сошел в
середине мая, а уже в начале его чечетки приступили к размно-
жению. С 23 мая, когда я прибыл на р. Детрин, птицы там встре-
чались только парами и самцы уже не пели. В ивовой роще в
долине Детрина 27 мая найдено гнездо с четырьмя птенцами в
возрасте трех-четырех дней. Летные выводки вполне развитых
птенцов в субальпийском поясе были обыкновенны после 10 ию-
ля. Вероятно, гнездование в горах шло позже, чем в долинах.

На побережье залива Бабушкина в конце июля 1964 г. я
почти не встречал молодых птиц, а два взрослых самца, добытых
26 июля, имели крупные семенники длиной 6—7,5 мм. С 11 —
14 августа молодые чечетки, явно только что оставившие гнезда,
появились в приморской лесотундре в большом количестве. Это
дает основание предположить, что в благоприятные годы чечет-
ки выводят птенцов дважды за лето.

В течение обоих лет наблюдений начало размножения совпа-
дало с бурным таянием снега в гнездовом местообитании. Наси-
живание начинается еще в период ночных заморозков. Так, на
р. Детрине в ночь с 21 на 22 мая (когда в найденном гнезде были
яйца) температура упала до —11,7°.
Найденное гнездо помещалось между ветками ивы-кореянки
у ее ствола на высоте около 1 м. Наружный слой гнезда был
свит из мелких веточек лиственницы, мелко нарванного или раз-
мочаленного древесного луба и ивового «пуха». Средний слой
ссстоял из ивового «пуха» и белых перьев куропатки. Мягкая
выстилка состояла из перьев куропаток и рябчика. Кормила и
грела птенцов преимущественно самка. Самец почти не садился
к гнезду, а принесенный корм передавал самке. «Зобы» у двух
младших птенцов были набиты мелкими личинками веснянок,
хирономид и комарами, а «зобы» двух птенцов постарше
(на день-два) — наполовину насекомыми, наполовину семенами
трав. Очередная порция корма, принесенная птенцам, на 90%
состояла из комаров, которые в это время уже выплодились, но
были еще малоактивными; кроме того, в ней было несколько
семян и личинки веснянок.

Питание взрослых чечеток состоит преимущественно из семян,
причем важнейшую роль играют семена березы и ольхи. Упо-
требляются в пищу и беспозвоночные. Интересно, что чечетки
добывают и водных беспозвоночных — личинок хирономид и вес-
нянок— и ловят их, по-видимому, на галечных берегах мелких
горных ручьев. В мае чечетки чаще кормятся в лесу, а в июне
нередко летают в горную тундру, только что освободившуюся от
снега. Вероятно, чечетки легче отыскивают там прошлогодние
семена, пока еще нет свежей растительности. В конце июня они
перестают летать в альпийский пояс.

Приводим состав пищи взрослых чечеток в июне — августе:

Количество проб, в ко-
торых встречен данный
корм

.	% от обще-

абсолютное го числа

Семена ....................................... 10	100

в том числе
Alnus fruticosa.............................. 4	40

Betula tniddendorffii...................... 4	40

Carex sp................................... 2	20

Calamagrostis langsdorffii ................ 1	10

Gramineae sp............................... 1	10

Parr ya nudicaulis ........................ 1	10

Семена, ближе не определены.................... 5	50

Беспозвоночные ................................ 4	40

в том числе
личинки хирономид........................... 1	10

»	мух........................... 1	10

гусеницы бабочек........................... 1	10

комары Culicidae.......................

пауки . ................................... 1	Ю

Всего исследовано «зобов» 10
156
Излюбленные места кормежки в нюне — августе — долинки
ручьев и небольших рек с луговым разнотравьем, ольшаником
и зарослями карликовой березки, а также травянистые лужайки
на местах бывших снежников в субальпийском поясе.

Как и другие семеноядные птицы, чечетки нуждаются в водо-
пое и часто пьют. В колымских горах во многих местах летом
нет воды, и чечеткам приходится совершать перелеты на водо-
пой не менее чем на 1—2 км. Вообще чечетки собирают пищу на
очень большой территории и поисках корма или воды улетают
далеко от места гнездования, иногда за километры. Значитель-
ное развитие «зоба» у птенцов, по-видимому, позволяет прини-
мать сразу большое количество пищи и переносить длительные
перерывы в кормлении, что неизбежно, поскольку старые птицы
летают за кормом далеко.

Почти все взрослые птицы, добытые в гнездовое время, не
имели жира. Вес самки 11,8 г, вес самцов 12,6—14,4 г, в среднем
13,3 г (п = 7). Молодые птицы, недавно оставившие гнезда, име-
ли хорошую упитанность и куски подкожного жира. Они весили
11,5—13,1 г, в среднем 12,3 г (п = 5).

Линька начинается в конце июля. 26 июля 1964 г. я добыл
самца, начавшего линьку, и второго, еще не приступившего к
ней, а 13 августа 1963 г. — самца, интенсивно сменявшего все
оперение.

В августе и сентябре выводки чечеток кочуют повсюду по
субальпийскому поясу, спускаясь и в долинные леса.

Замечания по систематике. Все собранные мной в
гнездовое время 14 экз. (Омсукчан, восточные отроги Колым-
ского хребта, Детрин, берег залива Бабушкина) относятся к под-
виду Acanthis flammea flammea (L.) Форма holboelli мне не по-
падалась. Васьковский (1966) отметил в своем списке в качестве
пролетной и зимующей в Колымском нагорье птицы тундряную
чечетку — A. f. exilipes (Coues).

Белокрылый клест—Loxla leucoptera bifasciata

(Brehm)

Васьковский (1966) указал этого клеста как оседлую птицу
для «горной части северного Охотоморья» и «таежной части
Ямо-Тауйской депрессии», но не для бассейна Колымы. Я не ви-
дел его.

Обыкновенная чечевица — Rubicilla erythrina diamesa
Stantsch.

Гнездится по всему Колымскому нагорью.

Распространение и численность. На гнездовье че-
чевица найдена е горах по р. Детрину и во всех исследованных
массивах Колымского хребта. По опросным данным, она обыкно-
венна и в низовье р. Бохапчи. Обитает в верховьях Колымы (Де-
ментьев, Шохин, 1939). Чечевица характерна для лесного пояса,,
где держится в пойменных ивняках под пологом лиственничного
или смешанного леса, а также в лиственничных молодняках по
зарастающим гарям и вырубкам. В горы этот вид поднимается
высоко. В субальпийском поясе он заселяет распадки с листвен-
ничным редколесьем, ивняками и стланиками вплоть до верхне-
го предела распространения лиственницы. В приколымских го-
рах чечевица — одна из наиболее обыкновенных субальпийских
птиц, проникающая до 1000—1100 м н. ур. м. Близ моря, где
лиственница в субальпийском поясе почти отсутствует, чечевиц
в этом поясе тоже очень мало: там эта птица живет почти исклю-
чительно в пойменных ивняках лесных долин. Представление о
численности дает табл. 13, составленная па основании весенних
учетов поющих самцов на гнездовых участках (ширина учетной
полосы равна 250—300 м).

Биология. Чечевица прилетает в конце мая — начале
июня. В 1964 г. на Детрине я встретил ее в первый день по
приезде, 23 мая, а в 1963 г. у Омсукчана ее не было еще и 1 июня.
Пролетные птицы у Пестрой Дресвы наблюдались 5 июня.
3 1936 г. чечевицы прилетели в верховья Колымы 1 июня и в
ближайшие дни были многочисленны (Дементьев, Шохин, 1939).

Через несколько дней после прилета птицы распределяются
по гнездовым местам. В 1964 г. уже 28 мая самцы появились в
субальпийском поясе и пели там; в этих местах еще лежали
массы снега, сквозь который торчали отдельные кустики ив и
ольхового стланика. В 1963 г. первый, еще не певший самец
встречен в такой еще почти зимней обстановке 14 июня.

Прилетевшие самцы оживленно поют. Там, где плотность по-
пуляции велика, они поют иногда в 25 м друг от друга, не прояв-
ляя агрессивности. В конце июня пение слабеет и в начале июля
прекращается.

На гнездовых участках держатся как старые ярко-красные,
так и неярко окрашенные красные самцы с отдельными серыми
перьями (третьегодки) и серые годовалые самцы. В случаях,
когда можно было определить на глаз, соотношение между эти-
ми группами равнялось 22:10:5. Все они интенсивно пели, хотя
трудно сказать, все ли гнездились. Серый самец, убитый 25 июня
1963 г., имел крупные семенники длиной 7 мм и, вероятно, гнез-
дился. В брачный период нередко наблюдались группы из двух
самцов и самки или два самца, гонявшиеся за одной самкой.
Возможно, в популяции вообще преобладают самцы.

Гнездовий цикл поздний. Хотя самцы уже в конце мая имеют
крупные семенники, самка, добытая 7 июня 1964 г., имела еще
неразвитые гонады (фоликулы не более 1 мм), Во время наси-
живания яиц и выкармливания птенцов чечевицы ведут себя.
Таблица 13

Результаты количественных учетов чечевицы
(по голосам поющих самцов в мае-июне)

Место и время учета	Протяжен- ность маршрутов, км	Число поющих самцов на 10 км маршрута	Число пар на 1 км2
Долинный смешанный лес, восточные отроги Колымского хребта, 1963 г		9	13	5-7
Долинный смешанный лес, бассейн Колымы (р. Детрин), 1964 г		9	9	3—5
Зарастающие гари, там же, 1964 г		9	15	7—9
Лиственничный молодняк по вырубкам, там же, 1964 г		6	48	20-25-
Субальпийский пояс, там же, 1964 г. . . .	40	11	4—5
Субальпийский пояс, восточные отроги Ко- лымского хребта, 1963 г			Единично	

исключительно скрытно, и видеть их почти не удавалось».
4—5 июля 1964 г. наблюдались пары, носившие корм птенцам,
в гнезда.

В первое время по прилете, в конце мая и начале июня, че-
чевицы кормятся набухшими почками и распускающейся хвоей
лиственниц. Это я много раз видел. Желудки птиц, убитых
25 мая и 2 июня 1964 г., были наполнены почками и хвоей.
Летом пища чечевиц разнообразна. В желудках убитых в июне-
июле птиц найдены почки ив, карликовой березки, семена ольхи,
ягоды голубики, брусники и вороники, жуки, гусеницы.

Замечания по систематике. Изменчивость чечевиц
в лесной зоне Палеарктики проявляется в усилении красных
тонов у старых самцов в направлении с запада на восток и юго-
восток. Наиболее тусклые европейские птицы относятся к подвиду
/?. е. erythrina (Pall.); самые яркие, камчатские, описаны как
г?, е. grebnitzkii (Stejn). Выделяется «промежуточный» восточно-
сибирский подвид R, е. diamesa (Stantsch.).

Мной изучено шесть взрослых самцов из Колымского на-
горья — один с р. Булуна, четыре — ср. Детрина и один — с
р. Нерючи (сбор Шохина, коллекция Зоомузея МГУ). Из них
пять старых особей и один самец более тусклой окраски с серы-
ми перышками, видимо, третьегодок. Птицы из Колымского на-
горья очень сходны с птицами аянской серии и немного ярче че-
чевиц из Приамурья, Центральной Якутии, средней и нижней
Колымы и бассейна р. Анадыря. В целом наши птицы не столь
ярки, как камчатские. Чечевиц из Колымского нагорья нужно
отнести к подвиду R. е. diamesa (Stantsch.).
Щур— Pinicola enucteator pacata Bangs e.

.kamtschatkensis (Dyb.)

Гнездится в субальпийском поясе всего Колымского нагорья.

Распространение и численность. В гнездовое вре-
мя я нашел щура в горах по р. Детрину, в восточных отрогах
Колымского хребта от р. Алики до р. Угулан, в горах у залива
Бабушкина и в равнинной лесотундре у залива Шелихова.
26—27 мая 1963 г. Щуры встречены у Омсукчана.

ЩУР — одна из характернейших птиц субальпийского пояса.
Его размещение тесно связано с распространением кедрового
стланика. В 1963 г. в восточных отрогах Колымского хребта в
июне и начале июля в субальпийском поясе на 10 км маршрута
встречалось 6—7 щуров, а в 1964 г. в горах по р. Детрину —
в среднем 1 экз. Пересчет этих данных на площадь показывает,
что плотность популяции в субальпийском поясе восточных от-
рогов Колымского хребта близка к 2 парам на 1 км2, а в суб-
альпийском поясе гор по р. Детрину — около 0,5 пары на 1 км2.
Такие различия, возможно, связаны с тем, что в приморских го-
рах кедровый стланик занимает гораздо большие площади, чем
во внутренних частях нагорья. Урожай стланика на Детрине в
1963 и 1964 гг. был хорошим. В низовье р. Бохапчи и на хр. Боль-
ших Порогов в 1964 г. был неурожай орешков стланика, и в ав-
густе-сентябре там совсем не было щуров.

В лесу, вне субальпийского пояса, щуры держались только
в негнездовое время.

Биология. Поющие самцы наблюдались с 4 июня по
6 июля. Самцы с крупными семенниками добыты 4 и 18 июня
1964 г. и 8 июля 1963 г. (длина семенников 7—9 мм). Самки, до-
бытые 6, 12 и 19 июля, имели уже редуцированные яичники.
Первые летные выводки в 1963 г. встречены 27 июля, в 1964 г.—
23 июля. В августе выводки кочуют по стланикам, а во второй
его половине щуры появляются и в лесном поясе.

Кормятся щуры по всему субальпийскому поясу, но чаще в
его верхней части, где в разреженных зарослях кедрового стла-
ника урожай орехов бывает лучше и созревает раньше. Основу
питания составляют кедровые орешки; щуры находят их в тече-
ние всего лета от весны до нового урожая. Однако в июне — ав-
густе, кроме того, используется разнообразная растительная и
животная пища.

Приводим анализ содержимого желудков и горловых меш-
ков у 8 экз. (см. стр. 161).

Щуры собирают корм и на ветвях лиственниц и субальпий-
ских кустарников, и в подстилке (единственный способ добыть
многоножек), и на земле, и на россыпях. Они нередко летают
и в горную тундру, где в июне на нагреваемых солнцем россы-
пях и останцах собираются двукрылые, пауки и жуки.
Растительные корма
Орешки кедрового стланика
Молодая хвоя “кедрового стла-
ника ...”...............

Молодая хвоя лиственницы

Семена и почки стланиковой
ольхи ..................

Почки березки Миддендорфа
Бутоны клейтонии (Clayto-
nia sp.) ...............

Семена остролодки [(Oxytro-
pis sp.)................

Соплодия, ближе не опреде-
ленц....................

прии,	ЧИСЛО проб,

в которых	в которых

встречен	встречен

данный	данный

КОРМ	корм

8	Ягоды...................... 4

7	в том числе

голубики ................. 1

1	брусники ............... 1

1	Vactinium sp. ..., .	2

вороники ................. 3

Животные корма..	5

1	Жуки ......................... 4

।	в том числе Rhagonycha sp.	1

Двукрылые..................... 3

।	в том числе Tipulidae ...	1

Личинки бабочек .............. 1

1	Почвенные личинки насеко-
мых ................................. 2

Многоножки .................. 1

Пауки ....................... 2

Щуры совершают дальние перелеты за пищей, по-видимому,
за два-три километра от гнезда. Я встречал их в гольцах имен-
но на таком расстоянии от крупных кустарников, где они могли
бы гнездиться. 6 июля 1964 г. в субальпийском поясе добыта
самка, у которой в горловом мешке было 8 свежих бутонов
клейтонии. В это время клейтония расцветала в 2—3 км от мес-
та добычи и на 400—500 м выше по абсолютной высоте.

У щура хорошо развит горловой, или подъязычный, мешок.
Как показал Н. Френч (French, 1954), этот мешок функциони-
рует у обоих полов и только в период размножения. Развитие
подъязычного мешочка у щура, как и у некоторых других вьюр-
ковых, вероятно, связано именно с дальними полетами за кор-
мом и переносом к гнезду сразу большого количества пищи.

Несомненно, что щуры ищут и используют запасы кедровок.
30 июня и 12 июля 1964 г. я наблюдал щуров, долго обшаривав-
ших разрушенное деревянное строение, в щелях стен которого
кедровки прятали орешки стланика. 12 июля я добыл такую
птицу — в ее пищеварительном тракте содержалось 43 кедровых
ореха, в том числе 27 — в горловом мешочке.

Добытые летом щуры не имели отложений жира. Вес самцов
48,2—54,5 г, в среднем 50,8 г (п = 4). Вес самок 47,0—53,0 г,
в среднем 49,6 г (и=4).

Замечания по систематике. Я изучил более 200экз.
из Восточной Сибири, хранящихся в ЗИН и Зоомузее МГУ.
Географическая изменчивость у щуров в Сибири проявляется в
размерах и форме клюва, а также в степени развития зеленовато-
желтых или оранжевых тонов в оперении самок и молодых

|| А. А. Кищинский

161
птиц. Сравнение летних и зимних экземпляров из мест, откуда
и тех. и других имеется достаточно много, показывает, что вели-
чина и форма клюва у летних и зимних птиц из одного района
почти одинаковы. Половые и возрастные различия по этому
признаку тоже несущественны.

Популяции, имеющие клюв высотой в среднем 11,5—11,9 мм
и шириной у основания 9,5—9,9 мм, населяют Камчатку, бассейн
р. Анадыря и приохотские горные хребты от р. Вилиги до р. Уд-
ского Острога. Они относятся к подвиду Р. е. kamtschatkensis
(Dyb.). Большая часть самок и молодых птиц этой формы не
имеет желтых и оранжевых каемок на перьях спины. Популя-
ции с клювом высотой в среднем 11,0—11,4 мм и шириной у ос-
нования 9,2—9,4 мм объединяются в подвид Р. е. pacata Bangs.
Почти все »самки и молодые этой расы имеют оранжевые или
желтые каймы на перьях спины. Область распространения этих
популяций — Алтай, бассейн Енисея, Прибайкалье и Забайкалье.
Щуры с низовьев Амура, Станового хребта, с Яны и Колымы по
некоторым признакам больше похожи на камчатских птиц, по
другим — на сибирских; они составляют промежуточные попу-
ляции, занимающие довольно широкую полосу. Мной изучено
девять птиц из Колымского нагорья и одна — из Верхнеколым-
ска. Добытые в восточных отрогах Колымского хребта (реки
Тэукич, Булун, Тополовка) пять особей более сходны с Р. е. kam-
tschatkensis, а пять из верховьев. Колымы (Детрин — Верхне-
колымск)—с Р. е. pacata. Размеры клюва (в мм) у них были
следующие:

лымского Щуры с вер-
хребта ховьев Колымы

Длина............................... 14,1	13,6

Высота.............................. 11,8	11,3

Ширина	у основания.................. 9,6	9,4

В целом популяции Колымского нагорья, не разделенные
изолирующими барьерами, должны считаться переходными
между обеими формами.

Снегирь— Руг г h ala руг г hula (L.)

Васьковский (1966) указал снегиря в качестве оседлой пти-
цы для «горной части северного Охотоморья» и «таежной части
Ямо-Тауйской депрессии». Я не встречал снегиря, но слышал от
охотников, что он появляется в окрестностях Омсукчаиа, прав-
да, очень редко. Экземпляров в коллекциях нет.
ГЛАВА III

ОРНИТОГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ
КОЛЫМСКОГО НАГОРЬЯ

Одной из основных целей нашего исследования было по-
лучение общего зоогеографического представления о Колымском
нагорье. Подробный анализ зоогеографических особенностей и
формирования горной фауны должен служить (предметом спе-
циальной работы. В предлагаемой книге я даю лишь общую
орнитогеографическую характеристику страны. До последних лет
этот край был так слабо изучен, что даже наши двухлетние
экспедиционные исследования принесли немало новых фаунисти-
ческих находок. Наиболее интересны из них нахождения Somate-
ria mollissitna v-nigrum Gray, Phalaropus lobatus (L.), Calidris
tenuirostris (Horsf.), Gallinago solitaria (Hodgs.), Litnnodrotnus
griseus (Gm.), Brachyramphus inarmoratus (Gm.), Brachyramphus
brevirostris (Vigors), Otas sunia (Hodgs.) (залет), Cinclus pallasii
Temm., Acanihopneuste trochiloides (Sundev.), Reguloides proregu-
lus (Pall.), Lais copus collaris (Scop.), Motacilla cinerea Tunst
Собранные материалы позволяют уточнить границы распро-
странения этих и многих других видов.

К настоящему времени в пределах исследованной страны
достоверно отмечено 177 видов птиц. Впрочем, из них 60 обитают
либо на окраинах Колымского нагорья, либо на низменностях,
окружающих его с юга, юго-востока и севера, либо только на
морском побережье и, по сути дела, не характерны для,. фауны
горной страны. Еще 6 видов птиц залетают в нагорье очень редко
и не могут считаться его постоянными обитателями. С такими
оговорками авифауна собственно Колымского нагорья, насколько
сейчас известно, включает 111 видов. Вероятно, дальнейшие
исследования прибавят к этому списку еще несколько видов, но
вряд ли какой-либо из них окажется многочисленным. Общие
черты горной авифауны страны -могут быть охарактеризованы
уже теперь.

Фауна птиц Колымского нагорья отличается прежде всего
бедностью своего состава. Многие группы, населяющие зону
тайги в целом, вовсе не проникают в светлохвойную тайгу
Северо-Восточной Сибири или имеют там лишь одного-двух
представителей. Только немногочисленные группы птиц смогли
приспособиться к жизни в суровых условиях северосибирских гор
и представлены там сравнительно большим числом видов и особей.
Таковы, например, пластинчатоклювые, кулики и некоторые
семейства воробьиных—Turdidae, Sylviidae, Motacillidae, Embe-
rizidae, Fringillidae.

Количественный состав авифауны нагорья, в особенности
верхних поясов гор, тоже весьма беден. Абсолютная численность
птиц в разных ландшафтах Колымского нагорья по нашим дан-
ным следующая:

Число пти;

на 1 км*
Лесной пояс

Лиственничные старые леса..... 40 -120

Пойменные лиственные и смешанные

леса......................... 80—200

Зарастающие гари..............100—140

Лиственничные молодняки по вырубкам 200—280

Субальпийский пояс . .	45—65

Альпийский пояс

Горные тундры в нижней части пояса 20—25
Высокогорные каменистые пустыни ...	4—8

Наиболее многочисленные виды, составляющие основу живот-
ного населения, как стравило, также ‘принадлежат к только что
перечисленным группам.

Горный характер авифауны исследованной страны придает ей
несколько большее разнообразие по сравнению с фаунами со-
предельных равнин, поскольку в нагорье встречаются как на-
стоящие альпийские и аркто-альпийские формы, так и виды,
связанные с другими, внепоясными элементами горного ланд-
шафта.

Подавляющая часть (85%) птиц, встречающихся в Колым-
ском нагорье, гнездится там, и лишь 15% бывает только на про-
летах или зимой. Среди гнездящихся форм 23 держатся в течение
круглого года, а 71 улетает на зиму. В связи с горным характе-
ром исследованной страны внутри нее нет значительных пролет-
ных путей. Важный пролетный путь пролегает только по по-
бережью Охотского моря; им пользуются главным образом водо-
плавающие птицы (особенно нырковые утки) и кулики. В боль-
шом количестве там пролетают: Anas crecca, A. penelope, A. acuta,
Aythya fuligula, A. marila, Melanitta deglandi, M. nigra, Histrioni-
cus histrionicus, Clangula hyemalis, Charadrius mongolus, Hetero-
scelus brevipes, Phalaropus lobatus, Pisobia ruficollis, Pelidna
alpina и др.

Перелет через само нагорье сравнительно слаб. В довольно
большом количестве летят через горы только Anser albifrons,
A. fabalis, Anas crecca, A. acuta, Rhyacophilus glareola, Anthus
164
hodgsoni, A. spinoletta, Chrysophrys rustica и немногие другие
виды. Большинство же «птиц появляется весной в наторье почти
сразу на гнездовых местах, и выраженного пролета их наблюдать
не удавалось.

Птицы, пролетающие через Колымское нагорье, пересекают
его в основном с юга на север или с юго-запада на северо-восток
широким фронтом, не образуя больших скоплений нигде, в том
числе и в долине Колымы. Севернее, в среднем течении этой
реки, ее долина уже имеет значение как важное экологическое
русло, собирающее довольно много пролетных птиц, в первую
очередь водяных (Яхонтов, 1957; Кривошеев, 1963).

Интересно, что на весеннем пролете у Омсукчаиа в 1963 г. я
нашел бекасовидного веретенника (Limnodromus griseus) и
кулика-дутыша (Heteropygia melanotos), причем второй вид был
обычен. Оба эти кулика гнездятся в восточносибирских и амери-
канских тундрах, а зимуют только в Америке. Мои наблюдения,
а также находки этих видов на пролете в верхнем течении Инди-
гирки и Яны (Воробьев, 1959; Кривошеев, 1960) наводят на
мысль, что некоторые птицы пересекают Колымское нагорье на
пролете и в направлении, перпендикулярном основному, а именно
с востока на запад или -с юго-востока на северо-запад. Некоторые
горные птицы, например Histrionicus histrionicus, Heteroscelus
brevipes, Calidris tenuirostris, гнездящиеся в горах Северо-Восточ-
ной Азии, в большом количестве пролетают над побережьями
Охотского и Берингова морей, но почти не встречаются на про-
лете во внутренних частях Сибири. Вернее всего, что от тихо-
океанских берегов до мест размножения они перелетают через
мощные горные хребты Восточной Сибири тоже с востока па
запад или с юго-востока на северо-запад.

Несмотря на сравнительную видовую бедность, фауна птиц
Колымского нагорья имеет достаточно сложную структуру, что
обусловлено горньим характером страны, наличием хорошо
выраженной вертикальной поясности и ряда интразональных
элементов.

Основным ландшафтом, на «фоне» которого развивается
колымская горная авифауна, является северная тайга, занимаю-
щая долины рек и нижний пояс гор. Богаче всего таежная фауна
-представлена в бассейне Колымы; на восточных отрогах Колым-
ского хребта тайга занимает лишь небольшие площади в долинах
рек и на 10—30 км не доходит до берега моря. Для исходной
сукцессионной фазы колымских лесов — старой лиственничной
тайги — характерны: Anthus hodgsoni (составляющий по коли-
честву особей около 25% птичьего населения этого типа леса),
Tetrao parvirostris, Cuculus canorus, C. optatus, Surnia ulula,
Dryocopus tnartius, Perisoreus infaustus, Nucifraga caryocatactes,
Penthestes tnontanus, P. cinctus, Sitta europaea, Siphia parva, Calli-
ope calliope, Reguloides inornatus. Bombycilla garrulus, Lanius
cristatus, Chrysophrys rustica, Ch. pusilia, Fringilla montifringilia,
Corvus corone.

В долинах рек растут тополево-ивовые рощи и смешанные
тополево-ивово-лиственничные леса, фауна которых отличается
от фауны лиственничной тайги в основном количественным со-
отношением видов. В пойменных лесах значительно выше плот-
ность популяции корольковой пеночки, соловья-красношейки,
чечевицы, юрка, пухляка, поползня. Почти исключительно в этих
лесах встречаются рябчик и малый пестрый дятел, а преимуще-
ственно— ястреб-перепелятник, сероголовая гаичка, синехвостка,
овсянка-ремез. Наоборот, зеленый конек в пойменных рощах
значительно более редок, чем в лиственничниках. Густые заросли
приречных ивняков населяют Calliope calliope, Oreopneuste fus-
cata, Hypocentor aureola, плотность популяции которых там выше
всего. В них же гнездится и Lagopus lagopus. Общая плотность
населения птиц на гнездовье в чистых лиственничных лесах со-
ставляет в среднем 40—120 особей на 1 км2, а в пойменных
насаждениях—80—200 особей.

Большие площади в Колымском нагорье занимают молодые
поросли лиственницы по вырубкам и зарастающие гари. Ави-
фауна этих местообитаний — производная от авифауны старого
леса, но качественно обедненная. В молодняках нет настоящих
дендрофильных птиц — каменного глухаря, поползня, малого
мухолова, юрка и т. п. Некоторые многочисленные виды, напри-
мер зеленый конек, встречаются в (молодом лиственничнике так
же часто, как и в старом лесу, а ряд птиц, как чечевица, овсянка-
крошка и особенно пеночка-зарничка, находят в них особо
благоприятные условия и имеют более высокую численность, чем
в старой тайге. Несмотря на значительно меньшее количество
видов птиц в этих местообитаниях, число гнездящихся особей на
1 км2 в них не меньше, а зачастую больше, чем в старых лесах
(см. стр. 164).

С зоогеографической точки зрения таежная фауна Колым-
ского нагорья, как и вся фауна светлохвойной тайги Северо-
Восточной Сибири, является качественно обедненным производ-
ным фауны темнохвойной восточносибирской тайги. Многие виды,
свойственные вообще таежной зоне (те из них, которые распро-
странены в западных частях ее, даже доходят там до полярного
круга), вовсе не проникают в Северо-Восточную Сибирь. Таковы,
например, Glaucidium passerinutn, Regulus regulus, Pseudaedon
sibilans, Emberiza spodocephala, Hypocentor rutila, Loxia curviro-
stra, Spinus spinus и др. Северо-восточные границы их ареалов
проходят от Центральной Якутии к Аяну или Охотску. Еще не-
сколько форм, как настоящих таежных, так и распространенных
более широко и в западной Палеарктике проникающих далеко
на север, по североохотскому побережью проникают до Магадана
и п-ова Кони и, таким образом, доходят до южных пределов
166
Колымского нагорья, но почти или совсем не распространяются
в Охотско-Колымскую горную страну. Таковы Anas platyrhyn-
chos, A, falcata, Buteo buteo, Strix uralensis, Dendrocopos major,
D. minor, AegithalOs caudatus, Muscicapa sibirica, Larvivora cyanc,
Locustella ochotensis и др. Суровые условия гор ставят преграду
их дальнейшему расселению. Наличие этих видов придает фауне
североохотской равнинной тайги особую специфику, несколько
сближает ее с фауной более южных частей охотского побережья
(на что впервые указал Васьковский, 1956) и дает возможность
выделить североох-отскую тайгу в самостоятельный зоогеографи-
ческий участок.

Те лесные виды, которые проникают в Колымское нагорье,
как правило, заселяют его полностью и распространяются на
север гораздо далее, до предела сомкнутого леса, а некоторые —
и □ колымскую и анадырскую лесотундру. Они и составляют ос-
нову лесной фауны исследованной страны. Виды, у которых се-
верные границы ареалов проходят через Колымское нагорье или
у его северных пределов, есть, но их очень мало. Это Penthestes
montanus, Tarsiger cyanurus, Turdus sibiricus, Reguloides proregu-
lus, Oreopneuste fuscata, Emberiza leucocephala. Можно ожидать,
что большинство их при дальнейших исследованиях будет обна-
ружено и севернее.

Все это указывает на зоогеографическую цельность авифауны
светлохвойной тайги Колымского на-горья и всей Северо-Восточ-
ной Сибири и на некоторую обособленность ее от фауны темно-
хвойной тайги Сибири, дериватом которой она является. Это
впервые отметил еще П. П. Сушкин (1921), а в последнее время
подчеркнул А. П. Васьковский (1966). Особенности авифауны
этот автор связывает со своеобразием физико-географических
условий в светлохвойной тайге Северо-Восточной Сибири, кото-
рую он выделяет под именем «тундролесья» или «арктолесья?>.
Васьковский (1958, 1966) доказывает, и, на наш взгляд, справед-
ливо, что это «арктолесье» представляет собой особую северо-
таежную подзону, отличную и от лесотундры, и от -северной тай-
ги того типа, который господствует в Северной Европе, Централь-
ной Якутии и у Аяна. Обособленность авифауны светлохвойной
тайги Северо-Восточной Сибири, сложившаяся геологически не-
давно, подчеркивается и тем, что, хотя в этой тайге нет эндемич-
ных 'ВИДОВ птиц, но довольно много эндемичных подвидов.

Не являясь достаточно обширной или изолированной терри-
торией^ Колымское нагорье не имеет собственных эндемиков
даже подвидового ранга. Если и ряду географических форм того
или иного лесного вида есть северосибирские и приамурские под-
виды, популяции Колымского нагорья почти во всех установлен’
ных случаях принадлежат к северосибирским расам [Tarsiger
cyanurus cyanurus (Pall.),Acanthopneuste borealis talovka (Port.),
Hypocentor aureola aureola (Pall.)]; то же — у изученных
млекопитающих. Это также показывает, что таежная фауна Ко-
лымского нагорья — часть фауны светлохвойной североякутокой
тайги, а не амурско-охотской. Исключением является Sitta euro-
раеа partiaria Port., потеснивший на север эндемичного в Северо-
Восточной Сибири S. europaea arctica But.

Горный характер страны и наличие вертикальной поясности
обусловливают развитие в Колымском нагорье на общем «фоне»
зональной северной тайги ряда иных фаунистических комплек-
сов. Большие площади в горах занимает субальпийский пояс.
Распределение животных в нем ©следствие мозаичности ланд-
шафта очень пестрое. Наиболее характерны для этого пояса
Acanthopneuste borealis, Rubicilla erythrina, Calliope calliope,
Anthus hodgsoni (только в бассейне Колымы), Lagopus mutus,
Reguloides proregulus, Oreopneuste fuscata, Acanthis flammea,
а также щур и кедровка, экологически связанные с зарослями
кедрового стланика. В небольшом количестве обитают: Buteo
lagopus (только в приохотских горах), Cuculus canorus, С. opta-
tus, Lagopus lagopus, Saxicola torquata, Acanthopneuste trochiloi-
des, Chrysophrys pusilia, Hypocentor aureola, а по участкам гор-
ной тундры спускается из альпийского пояса Anthus spinoletta.

По количеству особей субальпийская фауна беднее лесной
(см. стр. 164). Число гнездящихся птиц на I км2 в среднем близ-
ко к 45—65, а в наиболее богатых участках — до 150.

Зоогеографически субальпийская фауна есть качественно
обедненная фауна тайги, лишенная настоящих дендрофильных
видов, с некоторыми инородными включениями (таковы, напри-
мер, горный конек, зимняк, белая куропатка). Легче всего про-
никают из тайги в субальпийский пояс виды, экологически свя-
занные с кустарниковым ярусом леса или лесной подстилкой.
В Колымском нагорье такие виды иногда распространяются от
уровня моря до нижних частей альпийского пояса (например, че-
чевица и соловей-красношейка).

У некоторых птиц, обычных в субальпийском поясе, вырабо-
тались общие экологические особенности. Так, у ряда перелет-
ных воробьиных (соловей-красношейка, таловка, бурая и король-
ковая пеночки, дубровник, чечевица) пролет либо вообще проис-
ходит поздно, либо основной пролет в конце мая идет по тайге,
и лишь позже, в июне, птицы занимают гнездовые места в суб-
альпийском поясе. Брачный период у этих видов продолжителен
(20—30 дней), а кладка происходит поздно, в конце июня и даже
в начале июля, значительно позже, чем, например, у альпийских
птиц. Яйца откладываются тогда, когда в гнездовых местах уже
нет снега, не бывает ночных заморозков, а днем температуры
достигают 15—25°. Условия в лесном и субальпийском поясах к
этому времени выравниваются. После вывода птенцов птицы
очень интенсивно и быстро линяют и рано улетают. Основное на-
правление этих приспособлений — «уплотнение» наиболее важ-
ных процессов в жизни вида и «сдвиг» их на очень короткий оп-
тимальный летний период с конца июня до начала августа.
По-видимому, эти адаптации можно рассматривать как неглубо-
кие и сравнительно недавние приспособления исконно лесных
видов к освоению наиболее суровых для них, но еще не критиче-
ских условий.

Дальше других в направлении субальпийской специализации
ушли северо-восточные популяции щура и кедровки, в течение
всего года связанные с характерным элементом субальпийского
ландшафта — зарослями кедрового -стланика. Однако и у них
экологические связи с лесом далеко не порваны, а лесное проис-
хождение обоих видов не вызывает сомнений.

Ни один вид в нагорье не является субальпийским по проис-
хождению !, и ни один не встречается только в субальпийском
поясе. Однако есть формы, которые именно в этом поясе находят
оптимальные условия и имеют там наибольшую численность,
например кедровка, пеночка-таловка, чечетка и щур. Несомнен-
но, субальпийская авифауна сложилась как самостоятельный
комплекс в Северо-Восточной Сибири геологически очень недав-
но и еще не успела выработать специфики, свойственной, напри-
мер, альпийскому фаунистическому комплексу.

Между внутренними и приморскими частями нагорья суще-
ствуют различия в фауне субальпийского пояса (как и в фауне
лесного пояса), выражающиеся главным образом в количествен-
ных соотношениях видов. Так, в субальпийском поясе в горах по
Колыме Anthus hodgsoni многочислен, а в субальпийском поясе
приморских гор его почти нет. В субальпийском поясе приохот-
ских гор не найдены Acanthopneuste trochiloides и Saxicola tor-
quata, но там значительно выше численность Cuculus optatus,
Acanthopneuste borealis, Oreopneuste fuscata, Acanthis flammea.
Pinicola enucleator, только там гнездится зимняк. Указанным от-
личиям я придаю зоогеографическое значение.

На огромных территориях распространена в Колымском на-
горье своеобразная альпийская фауна. Основу ее составляют
Anthus spinoletta, Leucosticte arctoa, Oenanthe oenanthe, Lagopus
rnutus, Calidris tenuirostris. Эти виды обитают в большинстве гор-
ных массивов Северо-Восточной Сибири (некоторые отсутствуют
на Камчатке или в северных частях Верхоянского хребта) и на-
селяют только альпийский пояс или же имеют аркто-альпийское
распространение1 2. Еще два альпийских вида — Gallinago solita-
ria и Laiscopus collaris—найдены лишь до 61—62° с. ш., и север-
ные границы их ареалов проходят через Колымское нагорье.

1 В данном случае имеются в виду не дальние эволюционные корни вида
(так, например, Calliope calliope, вероятно, имеет субальпийских предков),
а ландшафт, по которому вид проник в Северо-Восточную Сибирь.

2 Только тундряная куропатка обычна и в субальпийском поясе; изредка
гнездится в нем и горный конек. Кое-где на скалистом побережье Охотского
моря альпийские растительные ассоциации спускаются почти до уровня моря.
Кроме этого, в альпийский пояс проникают по благоприят-
ным для них местам птицы, свойственные в основном нижележа-
щим поясам гор или даже (приморской равнине (например, Piso-
Ыа subminuta и Charadrius tnongolus). а также убиквисты, как
ворон и беркут. Численность этих видов очень -низка, и -редкость
их только .подчеркивает своеобразие альпийской авифауны.

Альпийская фауна не вполне однородна «по вертикали». Са-
мые верхние части альпийского пояса с особенно суровыми кли-
матическими условиями и несплошным растительным покровом
имеют некоторые особенности и могут быть названы, следуя
Б. Н. Городкову (1938), «высокогорной каменистой пустыней».
Только там найдены на гнездовье Eudromias morinellus, Calid-
ris tenuirostris, Laiscopus collaris. Именно в высокогорной каме-
нистой пустыне сделана и находка гнезда Brachyratnphus brevi-
rostris. Наоборот, численность тундряной куропатки, каменки и
горного конька там гораздо ниже.

Плотность населения птиц в альпийском поясе крайне низкая
(см. стр. 164), особенно в высокогорной каменистой пустыне,
где можно идти часами, не встречая птиц. Более 50% по количе-
ству особей в альпийском поясе составляют горные коньки. Расп-
ределение птиц крайне неравномерное.

В разных частях Колымского нагорья альпийская фауна бо-
лее или менее одинакова по составу.

Альпийская авифауна специфична не только по видовому со-
ставу. У альпийских птиц имеются и некоторые общие приспо-
собительные особенности. К ним относятся: низкая плотность по-
пуляций и неравномерное распределение по территории, малое
количество и несложность издаваемых звуков, маневренность в
полете при очень сильных ветрах переменных направлений, спо-
собность в совершенстве использовать токи воздуха в горах и
круто набирать или терять высоту. Для перелетных птиц харак-
терны: «фенологически» ранний прилет (причем прилетевшие
птицы сразу появляются в альпийском поясе и практически не
встречаются в нижних поясах гор), краткость брачного перио-
да, «фенологически» ранние сроки кладки яиц, слабо изменяю-
щиеся в зависимости от хода весны, быстрая и интенсивная линь-
ка и пр. (Кищинский, 1965). Эти особенности сильно отличаются
от описанных выше для субальпийских птиц. Их нужно рассмат-
ривать как сложившиеся в процессе длительной эволюции в су-
ровых высокогорных условиях.

В целом альпийская фауна Колымского нагорья — часть еди-
ной альпийской фауны Северо-Восточной Сибири, распростра-
ненной в верхнем поясе гор от Джугджура до Хараулахского

Вместе с ними спускаются до нулевых высот и такие альпийские птицы, как
горный конек, горный вьюрок и альпийская завирушка (см. повидовые очер-
ки). О распространении каменки в Северо-Восточной Сибири уже сказано на
стр. 1'16.
хребта и чукотских гор. Эта фауна близка к альпийской фауне
Забайкалья, от которой отличается наличием эндемичного вида
Calidris tenuirostris и подвида Leucosiicte arctoa curilica и от-
сутствием ряда более южных форм центральноазиатского про-
исхождения — Columba rupestris, Pyrrhocorax pyrrhocorax, Phoe-
nicurus erythrogaster, Laiscopus himalayana. Несколько сильнее
она отличается от фауны высокогорий Южной Сибири. Основ-
ные генетические корни ее лежат в горной фауне Центральной
Азии; заметное, но более позднее влияние на нее оказала и фау-
на тундр. Немалое значение в становлении альпийской фауны
Северо-Восточной Сибири имело и формообразование на месте.
Видов лесного происхождения в этой фауне нет. Более подробно
я предполагаю рассмотреть вопросы ее формирования в специ-
альной работе.

Значительное место в сложении фауны гор занимают виды, не
приуроченные к тому или иному поясу, но связанные с горным
ландшафтом как таковым или с отдельными его внепоясными
элементами. Так, скалы служат местом гнездовья ворона и, не-
сомненно,. белопоясничного стрижа и беркута. Нужно отме-
тить, что внепоясная «скальная» авифауна, так богато пред-
ставленная в горах юга Палеарктики, в Северо-Восточной Сиби-
ри почти не выражена. Кедровка и щур, трофически связанные в
Восточной Сибири с горным кустарником Pinus pumila, хотя
наиболее многочисленны в субальпийском поясе, не свойственны
исключительно ему и должны быть названы горными элемента-
ми в более широком смысле. В Восточной Сибири они почти не
встречаются на равнинах. Очень характерный комплекс птиц
обитает у берегов горных потоков. В него входят: Anas сгесса,
Histrionicus histrionicus, Mergas serralor, M. merganser, Hete-
roscelus brevipes, Aditis hypoleucos, Cinclus pallassii, Motacilla
alba, M. cinerea. Среди этих видов можно выделить настоя-
щие горные, происхождение которых связано с горным ланд-
шафтом (каменушка, пепельный улит, оляпка, горная трясогуз-
ка), и равнинные, представляющие в горах пришлый элемент,
но обычные там (перевозчик, чирок-свистунок, белая трясогуз-
ка). Первые виды экологически тесно связаны с горными по-
токами. В гнездовое время они кормятся почти исключительно
реофильными придонными животными и молодью рыб (толь-
ко у горной трясогузки набор кормов шире). В средние и ниж-
ние течения рек. где они теряют горный характер, эти виды не
распространяются.

Виды второй группы, не будучи горными, все же смогли в
отличие от многих других приречных и пойменных птиц вырабо-
тать некоторые адаптации, позволившие им проникнуть высоко
в горы и заселить их со сравнительно высокой плотностью. Пере-
возчик—на большей части ареала равнинный кулик —в Севе-
ро-Восточной Сибири вообще стал горным.
Большая часть обитателей горных потоков, в том числе все
виды равнинного происхождения, распространены по территории
нагорья довольно равномерно. Каменушка, оляпка и большой
крохаль, обитающие преимущественно по рекам, текущим в
Охотское море, становятся очень редкими в бассейне Колымы и
постепенно исчезают далее к северо-западу. Характер их распро-
странения может быть объяснен особенностями гидрологического
режима рек (см. повидовые очерки).

Перечисленные горные птицы определяют специфику колым-
ской горной авифауны и отличают ее от авифауны прилегающих
северосибирских равнин. Наоборот, многие преимущественно
равнинные птицы, особенно водоплавающие, кулики и чайки, ши-
роко распространенные в Восточной Сибири, не играют сущест-
венной роли в авифауне Колымского нагорья и проникают в
него лишь узкими «языками» по речным долинам. К таким пти-
цам могут быть отнесены: Anser fabalis, Anas penelope, A. acuta,
A. clypeata, Ay thy a fuligula, Melanitta deglandi, Circus cyaneus,
Rhyacophilus ochropus, R. glareola, Glottis nebularia, Xenus ci-
nereus, Larus canus, L. ridibundus, Riparia riparia и др.

Узкая полоса равнинного североохотского побережья служит
путем проникновения далеко к юго-западу северных птиц. Сре-
ди них к настоящим арктическим можно отнести Gavia itnmer
adamsii, Calcarius lapponicus и Clangula hyemalis, гнездование
которой не доказано, но очень вероятно. Из видов, распростра-
ненных в тундре и лесотундре, но отсутствующих в высокой
Арктике, там обитают Buteo lagopus, Pisobia temminckii, Pha-
laropus lobatus, и Anthus cervina L Кроме того, на североохотском
побережье обычна Sotnateria mollissima v-nigrutn и найден Ре-
lidna alpina. Обе эти формы приурочены в общем к зоне тундры,
но по открытым морским берегам распространяются на юг до-
вольно далеко.

Общее число тундровых видов птиц, проникающих до южных
окраин Колымского нагорья, невелико (а арктических млекопи-
тающих там совсем нет). Не найдены на гнездовье, например, в
исследованной стране Pisobia ruficollis и Aythya tnarila, гнез-
дящиеся у Гижиги (Alien, 1905), и ряд других тундровых птиц,
обитающих у берегов Пенжинского залива и в анадырско-ко-
рякской лесотундре. Тем не менее именно по узкой прибрежной
полосе некоторые элементы арктической фауны проникают на
юг до 59° с. ш., до Тауйской губы и залива Бабушкина.

1 Васьковский (1966) указал в списке гнездящихся птиц североохотской
лесотундры также Anser erythropus, Stercorarius parasiticus и St. longicaudus,
но не привел конкретных наблюдений. Поскольку в коллекциях нет гнездовых
экземпляров из этих мест, а летние встречи не всегда доказывают гнездова-
ние, я предпочитаю пока не рассматривать этих птиц как гнездящихся в се-
вероохотской лесотундре.
Стоит повторить, что альпийский пояс Колымского нагорья
не представляет собой пути распространения к югу настоящих
субарктов. Единственный из них, гнездящийся кроме побережья
также и в горах (но не в альпийском поясе),—Buteo lagopus.

Кроме тундровых птиц для равнинного североохотского побе-
режья характерны Saxicola torquata, Budytes luteus (находящие
там восточный предел распространения), Pisobia subminuta,
Oreopneuste fuscata и ряд широко распространенных водопла-
вающих птиц и куликов (краснозобая и чернозобая гагары, се-
рощекая поганка, чирок-свистунок, шилохвость, фифи, бекас, си-
зая чайка и др.). На сухих морских террасах гнездятся Alauda
arvensis и Charadrius tnongolus. Большие площади занимают за-
росли стлаников, в которых обитают Lagopus lagopus, Calliope
calliope, Reguloides proregulus, Lanius cristatus, Hypocentor
aureola, Pinicola enucleator, Acanthis flammea. Фауна этих
стлаников — почти не измененная субальпийская фауна, снижен-
ная до уровня моря.

Особенности ландшафта и фауны прибрежной полосы застав-
ляют отнести ее к зоне лесотундры, хотя там нет высокостволь-
ного леса и «лесной» компонент ландшафта образован лишь суб-
альпийскими кустарниками. Эту лесотундру населяют обитате-
ли кустарникового и приземного ярусов лесной зоны, некоторые
тундровые виды и птицы речных пойм, лугов, болот и озер.
Ландшафт североохотской лесотундры сходен с ландшафтом
равнин Корякского нагорья и бассейна р. Анадыря. Фауны
этих территорий, сильно отличаясь от фауны колымской тайги,
имеют между собой много общего. Вслед за Б. Н. Городковым
(1938), Л. А. Портенко (1939, 1958) и Б. П. Колесниковым
{1955) я считаю все эти территории своеобразным вариантом
лесотундры, который развился на притихоокеанских равнинах
в условиях низких летних температур, высокой влажности и бли-
зости моря.

Североохотское побережье — крайний юго-западный выступ
этой лесотундры. С биогеографической точки зрения интересно
то, что по морскому побережью лесотундра и ее фауна доходят
до 59° с. ш., тогда как во внутренних частях Северо-Восточной
Сибири на том же меридиане северная граница леса достигает
69° с. ш. Это объясняется влиянием Охотского моря с его поляр-
ным гидрологическим режимом. Указанное явление можно наз-
вать «инверсией» зон и зональных фаун. Впервые на него обра-
тил внимание Васьковский (1950, 1956), который и предложил
этот термин.

Завершая авнфаунистическую характеристику страны, следу-
ет сказать и об Особенностях фауны, связанной с морем. На
скалистых морских берегах гнездятся Phalacrocorax pelagicus,
Larus argentatus schistisagus, Rissa tridactyla, Cepphus carbo,
Uria aalge, U. lomvia, Limda cirrhata, Fratercula corniculata, Cyc-
lorrhynchus psittacula. В заливе Бабушкина удалось наблюдать
Brachyramphus marmoratus и В. brevirostris, гнездо которого об-
наружено в горах.

С морскими побережьями связаны ворон и сапсан, гнездя-
щиеся у колоний морских птиц, а также обыкновенная гага, бе-
лоплечий орлан и кулик-сорока. На литорали летом держится
много холостых, а в конце лета и осенью — пролетных куликов
разных видов. На море массами останавливаются на весеннем
пролете нырковые утки.

Сравнивая авифауну Колымского нагорья в целом с ави-
фаунами сопредельных территорий, мы приходим к выводу, что
она ближе всего к фауне горных частей бассейнов Яны и Инди-
гирки, но испытывает влияние соседства с морем. Это выражает-
ся в наличии не только прибрежных птиц, но и некоторых форм»
тяготеющих (вообще или в Восточной Сибири) к приморским
территориям, и в отсутствии или низкой численности видов, при-
уроченных преимущественно к районам с континентальным кли-
матом. Так, Haliaetus pelagicus, Buteo lagopus и Gallinago soli-
taria обитают только в приохотских горах. Их нет уже в запад-
ных частях Колымского нагорья. Histrionicus histrionicus, Mer-
gas merganser и Cinclus pallasii — обыкновенные в приморских
частях нагорья, проникают несколько дальше на запад. Однако
последний вид западнее верховьев Колымы вообще отсутствует,
а остальные хотя и распространяются в горы Северо-Восточной
Якутии, но чрезвычайно редки там. Наоборот, Eudromias mori-
nellus, Mesoscolopax minuius, Eremophila alpestris flava, Oenan-
the oenanthe распространены в основном во внутренних частях
Северо-Восточной Сибири. Почти все они обыкновенны в Верхо-
янских горах, более редки в бассейне Индигирки, а в Колым-
ское нагорье либо совсем не проникают, либо встречаются редко.
Только каменка еще многочисленна во внутренних частях
нагорья, но находит в нем юго-восточную границу своего распро-
странения. Виды с «континентальным» и «океаническим» типом
ареала могут быть выделены и в эитомофауне гор Дальнего Во-
стока (Куренцов, 1963). Аналогичные соотношения отмечаются
фитогеографами, которые различают в горных флорах Северо-
Восточной Азии континентальные и океанические, или тихооке-
анские, элементы (Сочава, 1956; Юрцев, 1964). Все эти факты
служат проявлением общей географической закономерности, со-
гласно которой распределение организмов по территории обус-
ловлено как широтной зональностью и высотной поясностью,
так и положением местности на материке, т. е. степенью ее кон-
тинентальности.

Фаунистические различия между отдельными частями иссле-
дованной страны находят свое отражение в ее зоогеографиче-
ском районировании. Я выделяю в Колымском нагорье следую-
щие шесть зоогеографических участков (рис. 26): Колымский
174
Рис. 26. Зоогеографическое рай-
онирование Колымского нагорья

Участки. / - - Колымский равнинно-
таежный, 2 -- Верхнеколымский гор-
нотаежный, 3 -- Шелиховский горно-
таежный. 4 - Магаданский, 5 - Ше-
лиховский, приморский лесотундро-
вый, 6 — Колымский альпийский
равниннотаежный, Верхнеколымский горнотаежный, Шелихов-
ский горнотаежный, Магаданский, Шелиховский приморский ле-
сотундровый и Колымский альпийский.

Первые три участка по составу фауны (качественному и коли-
чественному) наиболее близки друг к другу и входят в выделяе-
мый мной Охотско-Колымский округ Восточно-Сибирской под-
лровинции Сибирско-Европейской подобласти Голарктики (общая
схема районирования Голарктики принимается по Портенко,
1965). Магаданский участок я тоже отношу к Охотско-Колымско-
му округу; однако он является переходным к более южному
округу, поскольку фауна его обогащена видами с более южным
распространением (см. стр. 167). Фауна Шелиховского при-
морского лесотундрового участка близка к фауне анадырско-
коряцкой лесотундры; все территории, населенные этой фауной,
я включаю в «округ берингийской лесотундры» той же подоб-
ласти.

Положение альпийского участка в системе общего зоогеогра-
фического районирования может трактоваться по-разному, так
же как и правомерность выделения «альпийских» зоогеографи-
ческих единиц в горных странах с хорошо выраженной верти-
кальной поясностью. Я считаю, что такие единицы могут выде-
ляться и должны входить в состав более крупных (также аль-
пийских) зоогеографических подразделений. Ввиду неразрабо-
танности их в общих схемах районирования Голарктики еще
нельзя указать «подчиненность» Колымского альпийского
участка.

Млекопитающих и птиц, экологически связанных с морем и
нуждающихся в суше лишь как в субстрате для отдыха и раз-
множения, я отношу к морской фауне и не учитываю их распро-
странения при зоогеографическом делении суши.
ГЛАВА iV

ВЛИЯНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
НА АВИФАУНУ

И ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПТИЦ

Влияние хозяйственной деятельности человека на фауну про-
явилось в Колымском нагорье давно, еще до начала его интен-
сивного освоения, и к настоящему времени привело к значитель-
ным изменениям в животном мире, в частности в фауне птиц.

В окрестностях Магадана и горнопромышленных поселков
первоначальная фауна изменена полностью. Два вида птиц —
белая трясогузка и городская ласточка — перешли к частичному
синантропизму.

Бесплановая вырубка лесов в 1930—1940-х годах привела к
тому, что в освоенных районах теперь преобладает авифауна ли-
ственничных молодняков. Фауна птиц старой тайги исчезла или
угнетена. В наиболее полном виде она сохранилась местами по
Колыме и ее большим притокам — Бохапче, Буюнде, Балыгыча-
ну, Сугою, а также в долинах наиболее крупных рек, текущих в
Охотское море.

За последние десятилетия значительно сократилась числен-
ность водоплавающих птиц, в том числе и на пролете. Поскольку
охота на них в Колымском нагорье, как и в Индигиро-Колымской
низменности, не слишком интенсивна, мне представляется спра-
ведливым мнение Воробьева (1965), что уменьшение количества
водоплавающих птиц в Северо-Восточной Сибири за последние
годы скорее всего объясняется хищническим истреблением на
зимовках в Юго-Восточной Азии.

Вероятно, уменьшилось и количество хищных птиц по сравне-
нию со временем работы Шохина (Дементьев, Шохин, 1939);
особенно вероятно это для скопы. Не исключено, что за послед-
ние 40 лет на Колыме и североохотском побережье исчез тетерев
(см. стр. 58), но этот вопрос еще неясен.

Использование запасов птиц в Колымском нагорье идет лишь
путем спортивной охоты. Несколько десятилетий назад на север-
ном побережье Охотского моря существовал летний промысел
нырковых уток, описанный, например, С. Херсонским (1898).
Промышляли и линных гусей (Слюнин, 1900). В настоящее вре-
мя такого промысла нет.
Численность водоплавающей и боровой дичи в Колымском
нагорье такова, что и в перспективе единственным путем исполь-
зования птиц в охотничьем хозяйстве будет спортивная охота и
общее число добываемых птиц не будет большим 1 (несколько де-
сятков тысяч в год). При этом необходимо строгое соблюдение
установленных правил и сроков охоты. Желательным было бы
заключение международного соглашения между странами Во-
сточной Азии о совместном использовании и охране водоплава-
ющих птиц на гнездовье и зимовке.

Следует отметить и важную лесохозяйственную роль птиц, в
частности кедровки, благодаря которой осуществляется расселе-
ние кедрового стланика, и насекомоядных воробьиных птиц.
Впрочем, в настоящее время эта роль птиц в Колымском на-
горье еще не подконтрольна экономическому воздействию, и
здесь требуются только общие природоохранительные меры.

При современных тенденциях развития экономики и науки
наиболее важная роль птиц заключается даже не в этом. Выра-
жаясь несколько парадоксально, основная практическая цен-
ность птиц — в их научном значении. Птицы, как одна из наибо-
лее изученных групп организмов, являются перспективнейшим
объектом биологических исследований. На материале птиц Се-
веро-Восточной Сибири нам представляется наиболее плодотвор-
ным изучение следующих проблем: экологии горных птиц и пу-
тей и механизмов адаптации горных видов и горных популяций
к крайним, экстремным, условиям обитания, существующим в го-
рах Северо-Восточной Сибири (особенно в верхнем поясе); ми-
граций птиц на Дальнем Востоке и путей ориентации и навига-
ции птиц в сложных метеорологических условиях и на море:
механизмов восприятия птицами различных раздражителей внеш-
ней среды и путей передачи информации в популяциях птиц;
некоторых сложных случаев таксономии, проясняющих ход микро-
эволюционного процесса. Развитие этих исследований на высо-
ком уровне может дать много новых биологических и даже тех-
нических идей, практическое значение которых сейчас даже труд-
но оценить.

1 По данным, собранным Ф. В. Ивановым, С. Г. Приклонским и В. П. Теп-
ловым (1965), в настоящее время в Магаданской области добывается около
130 тыс. голов дичи. Из этого количества 62% составляют водоплавающие
птицы (около 83 тыс., в том числе 5,7 тыс. гусей, остальное — преимуществен-
но речные утки), 20%—тетеревиные (около 26 тыс., из них 5,3 тыс. глуха-
рей) и 18% — болотная дичь. Хотя эти цифры весьма неполны и относятся
ко всей Магаданской области, а не только к нагорью, они могут служить для
общей ориентировки.
ЛИТЕРАТУРА

Аверин Ю. В. 1948. Наземные позвоночные Восточной Камчатки.—Труды
Кроноцк. гос. заповеди., вып. 1. Изд. Главн. упр. по заповеди. М.

Баранова Ю. П., С. Ф. Бискэ. 1964. История рельефа Сибири и Дальнего Во-
стока. Северо-Восток СССР. Изд-во «Наука».

Бутурлин С. А. 1910. Птицы Приморской области.—Наша охота, № 6.

Бутурлин С. А. 1911. Птицы Приморской области.— Там же, № 14.

Бутурлин С. А. 1915. Птицы Дальнего Востока.— Орнитол. вестник, № 2.

Бутурлин С. А. 1917. Птицы Дальнего Востока.—Там же, № 2.

Васьковский А. П. 1946. О гнездовании ддиннопалого ку лика ^воробья на се-
веро-востоке Азиатского материка.— Изв. Всес. геогр. об-ва, 78, вып. 1.

Васьковский А. П. 1949. Длиннопалый кулик-воробей в альпийской зоне охот-
ско-колымского водораздела.— Природа,. № 1.

Васьковский А. П. 1950. Граница тундровой растительной зоны на северном
побережье Охотского моря.— Бот. журн., 35, вып. 3.

Васьковский А. П. 1951. Заметки о находках некоторых видов птиц в вер-
ховьях рек Колымы и Индигирки.— Бюлл. Моск, об-ва испыт. природы,
отд. биол., 56, вып. 1.

Васьковский А. П. 1956. Новые орнитологические находки на северном побе-
режье Охотского моря.— Зоол. ж., 35, вып. 7.

Васьковский А. П. 1958. Новые данные о границах распространения деревьев
и кустарников-ценозообразователей на крайнем северо-востоке СССР.—
Материалы по геол, и полезн. ископ. сев.-вост. СССР, вып. 13.

Васьковский А. П. 1962. Календарь природы Северо-Востока СССР. Магадан-
ское книжное изд-во.

Васьковский А. П. 1963а. Схема геоморфологического устройства и райониро-
вания крайнего северо-востока СССР в картографическом выражении.—
Материалы по геол, и полезн. ископ. сев.-вост. СССР, вып. 16.

Васьковский А. П. 19636. Очерк стратиграфии антропогеновых (четвертичных)
отложений крайнего северо-востока Азии.— Материалы по геол, и полезн.
ископ. сев.-вост. СССР, вып. 16.

Васьковский А. П. 1966. Список и географическое распространение птиц Край-
него Северо-Востока СССР.— Краевед, зап., вып. 6. Магадан.

Воробьев К. А. 1954. Птицы Уссурийского края. Изд-во АН СССР.

Воробьев К. А. 1959. Результаты орнитологических исследований хребта Чер-
ского.— Орнитология, вып. 2. Изд-во МГУ.

Воробьев К. А. 1963. Птицы Якутии. Изд-во АН СССР.

Воробьев К. А. 1965. Промысловые птицы северо-востока Якутии.—Охота и
охотн. хоз-во, № 3.

Второв П. П. 1963. Осенний пролет птиц на Охотском побережье.— Орнитоло-
гия, вып. 6. Изд-во МГУ.

Гизенко А. И. 1955. Птицы Сахалинской области. Изд-во АН СССР.

Гладков Н. А. 1954. Дроздовые.— В кн. «Птицы Саветскоию Союза», т. VI.
Изд-во «Советская наука».

Городков Б. Н. 1938. Растительность Арктики и горных тундр СССР.—В сб.
«Растительность СССР», т. 1. Изд-во АН СССР.
Дементьев Г. П. 1935. К авифауне северного побережья Охотского миря,—
Сб. трудов Зоол. музея МГУ, вып. 2.

Дементьев Г. П. 1940. Материалы к авифауне Коряцкой Земли.— Материалы
к познанию фауны и флоры СССР, нов. сер., отд. зоол., вып. 2 (XVII).

Дементьев Г. П. 1951. Чистиковые.— В кн. «Птицы Советского Союза», т. II.
Изд-во «Советская наука».

Дементьев Г. П., А. Н. Шохин, 1939. К авифауне верховьев реки Колымы.—
Сб. трудов Зоол. музея МГУ, вып. 5.

Дулькейт Г. Д., Л, М. Шульпин. 1937. Птицы Шантарских островов.— Тру-
ды Биол. н.-и. ин-та Томского ун-та, вып. 4.

Иванов Ф. В., С. Г. Приклонский, В. П. Теплое. 1965. Опыт учета количества
пернатой дичи, добываемой на территории РСФСР.— Труды Окского гос.
заповеди., вып. 6. Центр.-черноземное книжное изд-во.

Иогансен Г. X. 1934. Птицы Командорских островов.— Труды Томского
ун-та, 86.

Капитонов В. И. 1962а. Орнитологические наблюдения в низовьях Лены.— Ор-
нитология, вып. 4, 5. Изд-во МГУ.

Капитонов В. И. 19626. О сибирском вьюрке (Leucosticte arctoa Pall.) в Хара-
улахских горах.— Бюлл. Моск, об-ва испыт. природы, отд. биол., 67,
вып. 3.

Капитонов В. И., Ф. Б. Чернявский. 1960. Воробьиные птицы низовьев
Лены.— Орнитология, вып. 3. Изд-во МГУ.

Кищинский А. А. 1965а. Водоплавающие птицы Колымского нагорья,— В сб.
«География ресурсов водоплавающих птиц в СССР», ч. II, тез. докл. М.

Кищинский А. А. 19656. К биологии некоторых горных птиц Колымского
хребта.— Орнитология, вып. 7. Изд-во МГУ.

Кищинский А. А. 1965в. Орнитологические находки в южной части Колымско-
го хребта.— Орнитология, вып. 7. Изд-во МГУ.

Кищинский А. А. 1965г. Некоторые особенности жизни птиц в гольцовом поя-
се Северо-Восточной Сибири (Колымское нагорье)В сб. «Новости ор-
нитологии». Алма-Ата.

Кищинский А. А. 1965д. О биологии короткоклювого и длинноклювого пыжи-
ков.— В сб. «Новости орнитологии». Алма-Ата.

Кищинский А. А. 1967. К количественному анализу населения позвоночных
альпийского пояса гор Северо-Восточной Сибири.— В сб. «Структура и
функционально-биогеоценотическая роль животного населения суши» (ма-
териалы совещ.). М.

Кищинский А. А. 1968. О биологии короткоклювого и длинноклювого пыжи-
ков.— Орнитология, вып. 9.

Климат Магаданской области. 1964. Пособие. Изд. КУГМС.

Клюкин И. К. 1959. Краткий климатический очерк Крайнего Северо-Востока
СССР.— Краеведческие записки, вып. 2. Магадан.

Ковшарь А. Ф., Б. В. Некрасов. 1967. О подъязычных мешках вьюрковых
птиц.— Орнитология, вып. 8. Изд-во МГУ.

Козлова Е. В. 1961. Фауна СССР. Птицы, т. II, вып. 1, ч. 2. Изд-во АН СССР.

Козлова Е. В. 1962. Фауна СССР. Птицы, т. II, вып. 1, ч. 3. Изд-во АН СССР.

Колесников Б. П. 1955. Очерк растительности Дальнего Востока. Хабаровск.

Колосов Д. М. 1947. Проблемы древнего оледенения Северо-Востока СССР.—
Труды Горно-геол, управл. ГУСМП, вып. 30.

Кречмар А. В. 1966. Птицы западного Таймыра.— В сб. «Биология птиц».
Изд-во «Наука».

Кривошеев В. Г, 1960. Новые материалы по авифауне бассейна Яны.— Орни-
тология, вып. 3. Изд-во МГУ.

Кривошеев В Г. 1963. Миграции птиц и охота на них во время пролета в до-
лине Колымы.—В сб. «Проблемы охраны природы Якутии». Якутск.

Кузнецов А. С., В. В. Бойчук. 1963. Снежный покров и водный режим рек
Северо-Востока СССР.— В сб. «Снежный покров на Северо-Востоке
СССР».— Труды Сев.^вост. комплекса, н.-и. ин-та АН СССР, вып. 2.
Кузякин А. П. 1963. К биологии длинноклювого пыжика. — Орнитология, вып.
6. Изд-во МГУ.

Кузякин А. П., П. П. Второв, 1963. К ландшафтной орнитогеографии Охот-
ской тайги.— Орнитология, вып. 6. Изд-во МГУ.

Куренцов А. И. 1963. Зоогеография Камчатки.— В сб. «Фауна Камчатской
области». Изд-во АН СССР.

Лабутин Ю. В. 1959. Кроншнеп-малютка в Верхоянье.— Орнитология, вып,
2. Изд-во МГУ.

Леонтьев Ф. 1956. В просторах Заполярья. Географгиз.

Линдгольм В. А. 1959. Летняя орнитофауна бассейнов рек Охоты, Кетанды и
Урака.— Сообщ. Дальневост. фил. АН СССР, вып. 11.

Меженный А. А. 1964. Биология кедровки (Nucifraga caryocaiactes mccrorhyn-
chos) в южной Якутии.— Зоол. ж., 43, вып. 11.

Мензбир М. А. 1900. Птицы Тихоокеанского побережья Сибири.— В кн.

Н.	В. Слюнина «Охотско-Камчатский край», т. 1. СПб.

Михель И. М. 1935. Материалы по птицам Индигирского края.— Труды Арк-
тич. ин-та, вып. 31.

Обручев В. А. 1930. Оледенение Северной Азии.— Природа, № 5.

Подковыркин Б. А. 1956. Материалы по биологии размножения некоторых
птиц северных Курильских островов.— Зоол. ж., 35, вып. 12.

Портенко Л. А. 1949. Фауна Анадырского края, ч. 1, II. Птицы.— Труды н.-и.
ин-та полярн. землед., животн. и пром, хоз-ва, вып. 5—6. Изд. ГУСМП. Л.

Портенко Л. А. 1960. Птицы СССР, ч. IV. Изд-во АН СССР.

Портенко Л. А. 1963. Таксономическая оценка и систематическое положение
тихоокеанской морской чайки (Larus argentatus schistisagus Stejn.).—
В сб. «Фауна Камчатской области». Изд-во АН СССР.

Портенко Л. А. 1964. Очерк фауны птиц Корякского нагорья.— В сб. «Проб-
лемы орнитологии». Изд-во Львовского ун-та.

Портенко Л. А. 1965. Орнитогеографическое районирование территории
СССР.— В сб. «Фаунистика и экология животных». Изд-во «Наука».

Потапов Р. Л. 1963. О биологии горного вьюрка (Leucosticte arctoa pamiren-
sis Sev.) на Памире.— Зоол. ж., 42, вып. 5.

Потапов Р. Л. 1966. Птицы Памира.— В об. «Биология птиц». Изд-во «Наука».

Прикладной климатологический справочник Северо-Востока СССР. 1960. Под
ред. Н. В. Клюкина. Магадан. Изд-во КУГМС.

Реймерс Н. Ф. 1959а. Гнездование тонкоклювых кедровок в Средней Сиби-
ри.— Зоол. ж., 38, вып. 6.

Реймерс И. Ф. 19596. Птицы кедровых лесов юга Средней Сибири и их роль
в жизни кедра.— Труды Биол. ин-та Сиб. отд. АН СССР, вып. 5.

Сдобников В. М. 1957. Сибирская тундровая куропатка (Lagopus mutus kel-
loggae Grin.) на северном пределе своего ареала.— Труды Арктич. ин-та,
вып. 205.

Семенов-Тян-Шанский О. И, 1960. Экология тетеревиных птиц.— Труды Лап-
ландского гос. заповеди., вып. 5. М.

Скалой В. И. 1956. Обзор материалов о пролете птиц в Якутии.— Изв. Биол.-
геогр. н.-и. ин-та при Иркутском ун-те, 16, вып. 1—4.

Слюнин Н. В. 1900. Охотско-Камчатский край, ч. I—II. СПб.

Сочава В. Б. 1956. Закономерности географии растительного покрова горных
тундр СССР.— В сб. «Академику В. Н. Сукачеву к 75-летию со дня рож-
дения». Изд-во АН СССР.

Спангенберг Е. П. 1960. Новые сведения по распространению и биологии птиц
в низовьях Колымы.— Бюлл. Моск, об-ва испыт. природы, отд. биол.,
65, вып. 2.

Суслов С. П. 1954. Физическая география СССР. Азиатская часть. М., Учпед-
гиз.

Сушкин П. П. 1921. Общий облик фауны Восточной Сибири и связанные с
ним проблемы истории Земли.— Природа, № 4—6.

Сушкин П. П. 1938. Птицы Советского Алтая, ч. I—II. Изд-во АН СССР.

Успенский С. М., Р. Л. Беме, С, Г. Приклонский, В. Н. Бехов. 1962. Птицы
северо-востока Якутии.— Орнитология, вып. 4—5.
Харитонов Н. М. 1915. Общий обзор орнитофауны окрестностей Охотска.—
Птицеведение и птицеводство, 6, вып. 4.

Херсонский С. 1898. О звериных и птичьих промыслах в Охотской округе.—
Загь Приамурского отд. Русек, геогр. об-ва, 4, выл. I.

Черский А. И. 1915. Орнитологическая коллекция музея Общества изучения
Амурского края во Владивостоке.— Зап. Об-ва изуч. Амурского края Вла-
дивостокского отд. Русек, геогр. об-ва, 14.

Шаронов А. Д. 1963. Краткий очерк фауны птиц средней полосы таежной
зоны Западной Сибири.— Ежегодник Тюменского обл. краевед, музея,
1961—1962, вып. 3.

Шило Н. А. 1961. Четвертичные отложения Яно-Колымского золотоносного
пояса, условия и этапы их формирования.— Труды Всес. н.-и. ин-та золо-
та и редких металлов, вып. 66. Магадан.

Шульпин Л. М. 1931. О распространении Cinclus pallasii pallasii Temm. в Во-
сточной Сибири.— Изв. АН СССР.

Шульпин Л. М. 1936. Промысловые, охотничьи и хищные птицы Приморья.
Владивосток.

Шустов А. П., В. Г. Белозоров. 1959. Охотничий промысел. Магадан.

Юрцев Б. А. 1964. О соотношении океанических и континентальных элемен-
тов в гольцовых флорах Восточной Сибири.— Проблемы Севера, вып.
8. М.

Яхонтов В. Д. 1957. Пролет промысловых водоплавающих птиц в среднем
течении реки Колымы.— Зоол. журн., 36, вып. 3.

Яхонтов В. Д. 1963. Ласточки в Якутии.— Природа, № 4.

Allen J. А. 1905. Report on the birds collected in North-Eastern Siberia by the
Jesup North Pacific Expedition, with field notes by the collectors.— Bull.
Amer. Mus. Nat. Hist., 21, art XIII. New York.

Cottam C. 1939. Food habits of North American diving ducks.—Wash., US Gov.
Press.

French N. R. 1954. Notes on breeding activities and gular sacks in the pine
grosbeak.— Condor, 56, No 2.

Johnsen S. 1941. Remarks on the Swalbard Ptarmigan (Lagopus mutus hyper-
boreus Sundev).— Berg. Mus. Aarbok, Hf. 3, No. 8.

Miller A. H. 1941. The buccal food-carrying of the Rosy Finch —Condor, 43,
No. 1.

Portenko L. А. (Портенко Л. A.). 1933. Some new materials adding to the kno-
wledge of breeding ranges and the life history of the Eastern Knot, Calid-
ris tenuirostris (Horst).— Arctica, 1.

Portenko L. A. 1958. Die Zoogeographische Erforschung Nordost-Asiens.- -
J. fйг Omithol., 99, Hf. 2.

Schaanning H. Th. 1954. A contribution to the ornithology of Eastern Siberia.
Based on the collections made by Mr. Johan Koren in Kolyma in 1914 -
1918.— Nytt. Mag. Zool., 2.

Schafer E. 1938. Ornithologische Ergebnisse zweier Forschungreisen nach Ti-
bet—J. fur Omithol., 86, Sonderhf. 1.

Stegmann В. К. (Штегман Б. К.). 1936. Die Vogel des nordlichen Baikal.—
J. fur Omithol., 84, Hf. 1.

Stresemann E. 1948. Dr. С. H. Mercks ornithologische Aufzeichnungen wahrend
der Billingschen Expedition von Ochotsk nach Alaska (1787—1791).—Zool.
Jahrbucher. Abt. Syst., Okol. und Geogr. der Tiere, 78, Hf. 1.

Thayer J. E. 1914. Nesting of the Kittlitz’s Murrelet.— Condor, 16, No. 3.

Thompson M. C., J. Q. Hines and F. S. L. Williamson. 1966. Discovery of the
downy young of Kittlitz’s Murrelet.— Auk, 83, No. 3.

Watson A. 1965. A population study of Ptarmigan (Lagopus mutus) in Scot-
land.—J. of Anim. Ecol., 34, No. 1.

Yamashina Y. 1929. On a collection fo birds from Paramushir Island. North
Kuriles.—Tori, 6, No. 27.
BIRDS OF THE KOLYMA
HIGHLANDS

A. A. KISTSCHINSKY

Summary

1.	In 1963—1964 the author studied the birds of the Kolyma
Highlands, situated between the Sarychev Ridge, the south-east
spurs of the Chersky Ridge, and the northern coast of the Sea of
Okhotsk. The Kolyma Highlands is a subarctic mountainous area
with the absolute heights of 1000—2000 m above sea level, with
a severe climate. The lower belt of the mountains is covered with
taiga of Larix dahurica. Higher, up the mountains, there is a subal-
pine belt, where thin forests of Larix dahurica and thickets of Pinus
putnila predominate. The upper, or alpine, belt is a mountain tundra.
The narrow strip of the flat northern coast of the Sea of Okhotsk,
bordering the Highlands from south-east, belongs to the zone of
forest-tundra.

2.	Here is given a systematic review of the Kolyma Highlands
birds, which includes data on 177 species inhabiting the area.
A number of new faunistic findings are represented in the paper,
including Somateria inollissima v-nigrum, Phalaropus lobatus, Ca-
Udris tenuirostris, Gallinago solitaria, Litnnodromus griseus, He-
teropygia melanotos, Brachyramphus marmoratus, Brachyramphus
brevirosiris, Otus sunia, Cinclus pallasii, Acanthopneuste trochi-
loides, Reguloides proregulus, Laiscopus collaris, Motacilla cinerea.

Data are also given on the distribution of all the species about
the territory and the character of staying. For the birds particularly
characteristic of a mountainous landscape, more detailed reviews
are given on distribution, number, and biology. In particular, new
interesting information has been collected about Anas crecca, Hist
rionicus histrionicus, Lagopus mutus, Charadrius mongolus, Het£
roscelus brevipes, Calidris tenuirostris, Aditis hypoleucos, Nuci-
fraga caryocatades, Cinclus pallasii, Motacilla cinerea, Oenanthe
oenanthe, Anthus spinoletta, Leucostide ardoa, Acanthis flaminea,
Pinicola enucleator.
3.	A short ornithogeographical essay is given of the Kolyma
Highlands. Avifauna of the Highlands is rather poor qualitatively,
as well as quantitatively, though the mountain character makes
it more various, as compared with the fauna of the adjoining low-
lands. An important migration route runs along the coast of the
Sea of Okhotsk. Inside the Highlands there are no significant mig-
ration routes; the birds fly across the mountains in dispersed way,
without forming big accumulations.

4.	The main landscape, against the «background» of which the
mountain avifauna develops, is north taiga consisting of Larix da-
hurica. Of the old larch forest the following species are characte-
ristic: Anthus hodgsoni, Penthestes montanus, Sitta europaea, Nu-
cifraga caryocatactes, Lanius cristatus, Tetrao parvirostris, Cucu-
lus canorus, Cuculus optatus, Surnia ulula, Dryocopus martius,
Perisoreus infaustus, Penthestes cinclus, Calliope calliope, Regu-
loides proregulus, Siphia parva, Bomb у cilia garrulus, Chrysophrys
rustica, Chrysophrys pusilia, Corvus corone, Fringilla montifrin-
gilla. In the river valleys, there grow poplar-willow forests (of
Populus suaveolens and Chosenia macrolepis), the fauna of which
differs from that of the larch forests mainly in the ratio of species.
Large areas are occupied by young shoots of larch on glades and
overgrowing burned-out forests. The fauna of these habitats is de-
rivative from the old forest’s fauna, impoverished qualitatively;
however, some species on glades and burned-out places are more
numerous than in the old taiga. The absolute numbers of birds in
the old larch forests are close to 40—120 specimens per sq. km.,
in the flood-lands groves — 80—200, in the burned-out forests —
100—140, and on the glades — 200—280.

From a zoogeographical point of view, the forest fauna of the Ko-
lyma Highlands, as well as the whole fauna of a light coniferous
taiga in North-East Siberia — is a derivative of the fauna of the
dark coniferous East Siberian taiga. The most taiga birds have
their north-east boundaries of areas either at the north limit nf
closed forests, or at the south limits of the light coniferous taiga
of North-East Siberia. In this taiga there are rather many ende-
mic subspecies of birds. All this points out a zoogeographical integ-
rity and some isolation of the avifauna of this light coniferous
taiga.

5.	The mountain character of the country and the presence of
a vertical belting conditions the development in the Kolyma High-
lands, at the «background» of the north taiga, a number of diffe-
rent faunistic complexes. Large areas in the mountains are occu-
pied by a subalpine belt. Its fauna, in a zoogeographical sense, re-
minds an impoverished fauna of taiga, devoid of real dendrophy-
lous species, with some alien elements (Buteo lagopus, Lagopus
lagopus, Anthus spinoletta). Not a single species in the Kolyma
Highlands is characteristic exclusively of the subalpine belt, alt-
though some of them (Nucifraga caryocatactes, Acanthis flammed,
Pinicola enucleator, Acanthopneuste borealis) find here optimal
conditions and have the highest numbers. Forest species, which had
assimilated the subalpine belt, worked out some specific adaptati-
ons of a non-profound and recent character. The number of birds
per 1 sq. km. here averages 45—65 specimens.

Rather a specific alpine fauna is spread on large territories.
It includes: Anthus spinoletta, Lagopus mutus, Oenanthe oenanthe,
Leucosticte arctoa, Laiscopus collaris, Eudromias morinellus, Ca-
lidris tenuirostris. Amost all these species are exclusively alpine
and arcticalpine. In the alpine belt several species are met, which
penetrate from the lower belts of the mountains, and some ubiqu-
ists, but their numbers are very low. The highest parts of the alpine
belt—over 1200—1400 m. above sea-level—sligthly differ from
the lower ones and may be called, following Gorodkov (1938),
«an alpine stony desert». Only here Calidris tenuirostris, Eudro-
mias morinellus and Laiscopus collaris have been found. The num-
bers of other alpine birds in this area is lower.

Population density of the alpine birds is very low — 20—25 spe-
cimens per 1 sq. km in the lower parts of the belt, and 4—8 speci-
mens — in the alpine stony desert. The alpine species have some
specific ecological peculiarities, indicative of their long evolution
under alpine conditions. On the whole, the alpine fauna of the Ko-
lyma Highlands is a part of the common alpine fauna of North-
East Siberia. Its main roots lie in the fauna of Central Asia; the
later influence upon it was exerted by the tundra fauna.

The species, w'hich do not directly associate with this or that
high-altitude belt, but are connected with the mountain landscape,
as such, and with his separate non-belt elements, play a conside-
rable part in the formation of the mountain fauna. Corvus corax,
Aquila chrysaetos, Apus pacificus are connected with rocks; Pini-
cola enucleator, Nucifraga caryocatactes — with thickets of moun-
tain shrubs (Pinus purnila), and some species are connected with
the banks of mountain streams (Histrionicus histrionicus, Anas
crecca, Mergus merganser, Mergus serrator, Heteroscelus brevipes,
Aditis hypoleucos, Cinclus pallasii, Motacilla alba, Motacilla cine-
rea). All the enumerated mountain forms differ the Kolyma moun-
tain avifauna from the avifauna of the adjacent Nonth-Siberian
lowlands. On the contrary, many chiefly lowland birds, especially
those connected with water, play unessential part in the fauna of
the Kolyma Highlands (Anser fabalis, Anas penelope, Anas acuta.
Anas clypeata, Aythya fuligula, Melanitta deglandi, Glottis nebu-
laria, Rhyacophilus glareola, Rhyacophilus ochropus, Xenus cine-
reus, Larus canus, Larus ridibundus, Circus cyaneus, Riparia ri-
paria).

6.	The narrow strip of the northern flat coast of the Sea of
Okhotsk—from Gizhiga to the Tauisk Bay—belongs to the fo-
rest-tundra zone. There live some tundra species of birds (Calca-
rius lapponicus, Clangula hyemalis, Pisobia temminckii, Phalaro-
pus lobatus, Anthus cervina, Buteo lagopus, Gavia iminer adamsii).
as well as Pisobia subminuta, Budytes luteus, Saxicola torquata.
some species characteristic of Pinus pumila thickets (Acanthis
jlammea, Pinicola enucleator. Calliope calliope, Reguloides pro-
regulus and others), and widely distributed species, associated with
numerous here water basins (Gavia arctica, Podiceps griseigena.
Anas crecca, Anas acuta, Rhyacophilus glareola, Gallinago galli-
nago, Larus canus). It is interesting that on the northern coast of
the Sea of Okhotsk forest-tundra and its fauna penetrate south-
wards up to 59° N. L., whereas in the inner parts of North-East
Siberia the north boundary of the forest on the same meridian
reaches 69° N. L. This phenomenon — an inversion of zones and
zone faunas — is accounted for by the influence of the Sea of Ok-
hotsk with its polar hydrologic regime.

7.	A. number of sea colonial birds are associated with the sea
coast (Phalacrocorax pelagicus, Larus argentatus schistisagus, Cep-
phus carbo, Uria aalge, Uria lornvia, Pratercula corniculata, Lunda
cirrhata), as well as Corvus corax, Falco peregrinus, Somateria
mollissima, Haematopus ostralegus, Haliaetus pelagicus.

8.	Comparison of the fauna of the Kolyma Highlands with those
of the adjacent territories shows, that it is most similar to the fau-
na of the mountain parts of the Jana and Indigirka basins, but it is
subjected to the influence of the sea. This influence expresses itself
in the presence of not only sea and coastal birds, but also some
forms which associate in East Siberia with near-sea territories, as
well as in the absence or low numbers of species, mainly associated
with regions of a continental climate. Analogous correlations have
also been mentioned by entomologists and phytogeographers, and
they serve as manifestations of a general geographical regularity,
according to which the distribution of organisms on a territory :-
conditioned not only by latitude zonality and altitude belting (zona-
lity), but also by location of a territory on a continent, h. e. the deg-
ree of its continentality.

9.	A scheme is suggested of zoogeographical regionalization of
the Kolyma Highlands.

10.	A brief account is given for the influence of the economic
activity of man on avifauna (changing of habitats as a result of
forest felling and settlement building; lowering of numbers of wa-
terfowl and probably birds of prey, etc.) and for practical impor-
tance of birds.
ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие.......................................................... 5

Введение ............................................................ 7

Глава I. Краткая физико-географическая характеристика Колымского
нагорья и	условий обитания птиц в нем.......................12

Глава II. Систематический обзор птиц Колымского нагорья ...	21

Отряд Gaviiformes — Гагары......................................21

Отряд Podicipediformes— Поганки.................................23

Отряд Pelecaniformes — Веслоногие...............................23

Отряд Ciconiiformes — Голенастые................................23

Отряд Anseriformes — Пластинчатоклювые..........................24

Отряд Falconiformes — Хищные птицы..............................42

Отряд Galliformes— Куриные......................................49

Отряд Gruiformes— Журавлеобразные...............................60

Отряд Charadriiformes — Ржанкообразные..........................60

Отряд Cuculiformes — Кукушкообразные............................89

Отряд Strigiformes— Совы........................................91

Отряд Apodiformes — Стрижеобразные..............................93

Отряд Piciformes — Дятлообразные................................93

Отряд Passeriformes — Воробьиные................................96

Глава III. Орнитогеографические особенности Колымского нагорья 163

Глава IV. Влияние хозяйственной деятельности на авифауну и прак-

тическое значение птиц..........................................177

Литература..........................................................179

Summary.............................................................183
CONTENTS

Preface.............................................................. .	5

Introduction.............................................................. 7

Chapter I.	Brief geographical survey of the Kolyma Highlands and
life conditions of the birds	inhabiting	this region........................12

Chapter II.	Systematical	review	of the	birds of the Kolyma Highlands 21

Gaviiformes................................... ..................21

Podicipediformes.....................................................23

Pelecaniformes......................................................  23

Ciconiiformes........................................................23

Anceriformes.........................................................24

Falconiformes........................................................42

Galliformes..........................................................49

Gruiformes..........................................................60

Charadriiformes......................................................60

Cuculiformes	.......................................89

Strigiformes.........................................................91

Apodiformes.........................................................93

Piciformes.................................... .............. 93

Passeriformes.......................................................96

Chapter III.	Ornithogeographical of	the	Kolyma Highlands	163

Chapter IV.	The influence of the activity of man on the avifauna and
the practical importance	of birds	...	 177

References...............................................................179

Summary...................................................................183
Александр Александрович Кашинский

Птицы Колымского нагорья

Утверждено к печати
Отделением общей биологии
Академии наук СССР
Научным советом по проблеме
«Биологические основы освоения,
реконструкции и охраны животного мира»

Редактор издательства Г. М. Орлова
Художник А. А. Люминарский
Технический редактор Т. В. Алексеева

Сдано в набор 30/VIII 1968 г.
Подписано к печати 19/XI 1968 г.

Бумага № 1. Формат бОХЭО’Лв- Физ. печ. л. 12.
Уч.-изд. л. 11,2 Тираж 1300 экз. Тип. зак. 5336. Т-13691
Цена 96 коп.

Издательство «Наука»,
Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

2-я типография издательства «Наука»,
Москва, Г 99, Шубинский пер., 10
ОПЕЧАТКИ

Стр.	Строка	Напечатано	Должно быть
23	Г) СН.	Шолихова	Шелихова
61	5 сн.	воронки	вороники
157	9 сн.	поисках	в поисках
162	8 св.	р. Уд —	Уд-
181	21 св.	1949	1939
188	12 св.	Anceriformes	Anscriformes
188	5 сн.	of	peculiarities of