/
Автор: Костомаров Н.И.
Теги: период феодализма (iv в - 1861 г) история история россии великие исторические персоны жизнеописание издательство книга
ISBN: 5-212-00539-6
Год: 1992
Текст
НИКостомаров
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
В ЖИЗНЕОПИСАНИЯХ
ЕЕ ГЛАВНЕЙШИХ ДЕЯТЕЛЕЙ
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
в жизнеописаниях ее главнейших деятелей
Репринтное
воспроизведение издания 1873—1888 гг„
осуществленного в семи выпусках
НИКостомаров
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
В ЖИЗНЕОПИСАНИЯХ
ЕЕ ГЛАВНЕЙШИХ ДЕЯТЕЛЕЙ
КНИГА III
Выпуски
шестой и седьмой
Москва А/О «Книга п бизнес»
1992
ББК 63.3(2)4
К 72
Оформление художника
С.П.Андрисипча
„ 4702010101-005 „
К~002(01)-92 ПОДПИСКИЗД'
12ВМ 5-212-00539-6 (Кн. 3)
5-212-ОО252-4
© Оформление. С.И Анлрнсвич, 1992
РУССКАЯ истоия
въ
ЖИЗНЕОПШШЯХЪ ЕЯ ГЛАВНЪЙШИХЪ ДЕЯТЕЛЕЙ.
остомарова.
-----—°-<хг:вк№го-.-
ВТОРОЙ ОТДФЛЪ:
ГОСПОДСТВО ДОМА РОМАНОВЫХЪ ДО ВСТУПЛЕНИЕ
НА ПРЕСТОЛЪ ЕКАТЕРИНЫ П.
В Ы П У С К Ъ ШЕСТОЙ.
XVIII-ое СТОЛФТ1Е.
САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
Типография М. М. Стасюлевича, Вас. Остр., 2 л., 7.
1876.
(818)
ОГЛАВЛЕНИЕ.
Стран.
XV. Петръ ВеликЙ...............................537
XVI. Гетманъ Иванъ Степанович! Мазепа...........787
XVII. Царевичъ Алексей Петрович!................823
XVIII. Князь Александр! Данилович! Меншиковъ . . . 843
ХЕК. Арйепископ! веофанъ Прокопович!............867
XV,
I
ПЕТРЪ ВЕЛИК1Й.
I.
Детство и юность Петра, до начала шведской войны.
Петръ Велишй родился въ Москве, 30-го мая 1672 года,
ночью, и былъ крещенъ 29-го тюня того же года въ Чудовомъ
монастыре. Его появлеше на св’Ьгь было приветствуемо родите-
лемъ съ особенною радостью. Три дня сряду служили благодар-
ственные молебны, стреляли изъ пушекъ. Благодушный царь, по
своему обычаю, жаловалъ своихъ ближнихъ людей, прощалъ ка-
зенные долги, отменялъ и смягчалъ наказаше преступникамъ, а
после крестинъ угощалъ дважды въ своемъ дворце сановниковъ
и выборныхъ людей изъ Москвы и другихъ городовъ, пртезжав-
шихъ съ дарами. Даже въ народныхъ великорусскихъ песняхъ
осталось воспоминаше о всеобщей радости и торжестве при рож-
дении царевича, которому впоследствии суждено было стать первымъ
русскимъ императоромъ. Быть можетъ, царь Алексей Михайло-
вичъ придавалъ такое значеше рожденно младшаго сына потому, что
изъ оставшихся у него двухъ сыновей отъ первой жены одинъ
былъ больной, другой малоумный, и самъ царь, будучи еще не
старъ, могъ дождаться, что новорожденный сынъ отъ второй
жены, возрастая, покажетъ бблышя способности, чемъ друпе
его сыновья.
Первое воспиташе царевича, началось по обычному придвор-
ному чину, но какъ только дитя вступило въ тотъ возрастъ,
когда его стали занимать игры, въ немъ начала проявляться ред-
кая восприимчивость, живость и склонность въ забавамъ, посив-
шимъ военный характеръ. Любимыя игрушки, на которыя онъ
бросался, были: знамена, топоры, пистолеты, карабины, сабли,
барабаны. Царевича, по обычаю, окружили такъ-называемыми
РУССКАЯ ИСТ0Р1Я. — В. VI.
1
«робятками» изъ ровеспиковъ, набранныхъ изъ детей знатныхъ
родовъ; они составляли около него полкъ. Петръ, будучи трехъ
л'Ьгь отъ роду, игралъ съ ними въ «воинское дйло», а обуче-
юемъ и дисциплиной этого дЬтскаго полка, по царскому пору-
чешю, назначенъ былъ иноземець Павелъ Гавриловичъ Менез1усъ.
Родомъ онъ былъ шотландецъ, искатель приключешй; въ моло-
дости шатался онъ по Европе, убилъ въ Польше на дуэли му-
жа одной пани, съ которой былъ въ связи, былъ взять въ плЗ>нъ
русскими, обласканъ царемъ АлексЪемъ Михайловичемъ и же-
нился на вдове изв’Ьстнаго Марселиса, основателя железныхъ
заводовъ въ Россш. Царь Алексей Михайловичъ любилъ Мене-
зтуса, человека ловкаго, бывалаго, говорившаго на многихъ язы-
кахъ, и посылалъ его по важнымъ дипломатическимъ сношешямъ
посломъ къ папе. Менезтусъ полумиль свое м’Ьсто при царевиче
по возвращены изъ Рима. Мы не знаемъ подробностей обраще-
шя Менезтуса съ царевичемъ, но ему принадлежать зародышъ
той горячей любви къ иноземщине, которая начала проявляться
у восщдимчиваго Петра еще съ дЬтскихъ лЪтъ.
По смерти АлексЬя Михайловича, съ ссылкою Матвеева, Ме-
нез1усъ былъ отдаленъ отъ Петра и посланъ въ Смоленскъ, но
потехи, имЪвшш военный характеръ, продолжались; товарищи
д'Ьтсеихъ игръ выростали вм'Ъст'Ъ съ царевичемъ, и съ годами ихъ
погЬхи принимали прямо характеръ воинскаго обучешя: деревян-
ный ружья и пушки заменялись настоящими; царевичъ строилъ
съ ними городке, бралъ ихъ штурмомъ, возводилъ окопы, упраж-
нялся въ военныхъ пртемахъ. Между т^мъ, его начали учить
грамот^. Учителемъ былъ ему назначенъ, 12 марта 1677 года,
дьякъ Никита Моисеевичъ Зотовъ. Петръ учился быстро читать
и писать, выказывая необычайную понятливость. Зотовъ знако-
милъ его съ русской историей, разсказывая о дЬянтяхъ Влади-
мира Св., Александра Невскаго, царя Ивана Грознаго и Алек-
сея Михайловича, объяснялъ ему, сколько самъ умелъ, как!я
есть на светб разный науки, полезныя для государей. Расши-
ренно знашй царевича содействовали, бывппя въ то время въ
ходу, потешныя книги и картинки, составляемый съ целью за-
бавы, но заключавппя въ себе много разнообразныхъ предме-
товъ, съ которыми дитя могло знакомиться, напримеръ, знаме-
нитый здашя города, корабли, историческая события, а также
астрономическтя явлешя. Съ жадностью бросался царевичъ на
все новое, все желалъ узнать, и тогда уже порывался видеть въ
действительности то, о чемъ ему сообщали книги и картинки;
самъ хогЬлъ, созидать города, прекрасный вдантя, брать крепости,
водить полки и плавать по морю. Обыкновенное местопребывание
Петра, вместе съ матерью, было село Преображенское.
Десяти летъ отъ роду царевичъ былъ вырванъ судьбою ивъ
своего уединешя: его посадили на престолъ; а вслЬдъ затЪмъ
воспргимчивый отрокъ былъ свидЬтелемъ кровавыхъ сценъ, убгйства
дяди и Матвеева, унижешя матери и всЬхъ ея родныхъ, нако-
нецъ долженъ былъ по воле подученной стрелецкой толпы раз-
делить сь полоумнымъ братомъ венецъ, возложенный на него
выборомъ всей русской земли: правлеше перешло въ руки сестры,
не терпевшей его матери. Въ эти ужасный минуты молодой Петръ
показалъ необыкновенную для его летъ твердость и безстраппе.
Но эти минуты оказали печальное влтяше на его характеръ: он!;,
безъ сомнетя, положили въ эту гешальную, гигантскую натуру
зародышъ жестокости, свирепости.
Во время правленгя Софш Петръ продолжалъ проживать съ
матерью въ Преображенскомъ селе. Его воспитание было совер-
шенно заброшено. Учителя, Никиту Моисеевича Зотова, отъ него
удалили; другого ему не дали; онъ проводилъ время въ поте-
хахъ, окруженный ровесниками безъ всякихъ д'Ьльпыхъ занятой:
такая жизнь, конечно, испортила бы и изуродовала всякую дру-
гую натуру, менее даровитую. На Петра она положила только
тотъ отпечатокъ, что онъ, какъ самъ после сознавался, не по-
лучилъ въ отроческихъ летахъ техъ сведешй, которыя необхо-
димы для прочнаго образовашя. Черезъ это небрежете Петру
приходилось учиться многому уже въ зреломъ возрасте. Сверхъ
того проведенное такимъ образомъ отрочество лишило его той
выдержки характера въ обращены съ людьми, которая состав-
ляетъ признакъ образованнаго человека. Петръ съ отроческихъ
летъ усвоилъ грубыя привычки окружавшего его общества, край-
нюю несдержанность, безобразный разгулъ.
Однако необыкновенно- даровитая натура не могла измель-
чать въ томъ отсутствы всякихъ умственныхъ интересовъ, на ко-
торое она была осуждена; собственною силою пробила она себе
выходъ. Петра ничему не учили, но не могли убить въ немъ
врожденной любознательности. Впоследствы Петръ самъ сооб-
щалъ о гЬхъ случаяхъ, которые направили его на избранную
дорогу. Будучи четырнадцати летъ отъ роду, онъ услыхалъ отъ
князя Якова Долгорукаго, что у последняго былъ такой инстру-
ментъ, «которымъ можно брать дистанцы или разстояшя, не до-
ходя до того места >. Молодой царь пожелалъ видеть инстру-
менгь, но Долгорукгй ответилъ, что онъ украденъ. Царь пору-
чилъ купить себе такой инструментъ во Францы, куда Долго-
ругай 'Ьха.ть посломъ. Въ 1688 году Долгоругай привезъ изъ
Франщи астролябтю и готовальню съ математическими инстру-
ментами. Вокругь царя не было ни одного человека, кто бы
имЬлъ поняпе, чтб ото такое. Царь обратился къ немцу-доктору,
но и тотъ не ум’Ълъ владеть инструментами, а отыскалъ голландца
Франца Тиммермана, который объяснилъ царю значете приве-
зенныхъ вещей. Царь приблизилъ въ себе Тиммермана и началъ
учиться у него ариеметик'Ъ, геометрш и фортификащи. Учитель
былъ небольшой знатокъ своего дела, но ему достаточно было
сделать Петру указатя: талантливый ученикъ самъ до всего до-
бирался. До кавой степени предшествовавшее воспитаете Петра
было запущено, повазываеть то, что, учась на шестнадцатомъ году
четыремъ правиламъ ариеметики, онъ не ум’Ълъ правильно на-
писать ни одной строки, и даже не зналъ, вакъ отделить одно
слово оть другого, а писалъ три-четыре слова вм'ЬсгЬ, съ без-
престанными описками и недописками.
Спустя нисколько времени, Петръ въ селЪ Измайлов!», на
Льняномъ дворе, гуляя по амбарамъ, разсматривалъ старый вещи,
принадлежавппя двоюродному брату царя Михаила Оедоровича,
Никите Ивановичу Романову, отличавшемуся въ свое время за-
мечательною любознательностью. Здесь онъ увиделъ иностранное
судно и спросилъ о немъ Франца Тиммермана. Тоть могъ ска-
зать ему только то, что это англ1йсшй ботъ, который употреб-
ляется при корабляхъ и имеетъ то преимущество передь рус-
скими судами, что ходить на парусахъ не только за ветромъ,
но и противъ ветра. Петръ спросилъ: есть-ли такой человекъ,
который бы починилъ и показалъ ему ходъ судна? Тиммерманъ
сказалъ, что есть такой человекъ, и нашелъ Петру голландца
Хриспана Бранта (Карштенъ Брандта, какъ называете его Петръ).
Царь Алексей Михайловичъ задумалъ построить корабль и спустить
въ Астрахани; для этого призваны были изъ Голландии мастера.
Построенный и спущенный въ Астрахани корабль былъ уничто-
женъ Стенькою Разинымъ. Мастеровые развеялись, а одинъ изъ
нихъ—корабельный плотникъ, этотъ самый Карштейъ Брантъ, про-
живалъ въ Москве и кормился столярною работою.
Брантъ, по приказашю царя, починилъ ботъ, приделалъ мачту
и паруса, и въ присутствии Петра лавировалъ на реке Яузе.
Петръ дивился такому искусству, и самъ несколько разъ вместе
съ Брантомъ повторялъ этоте опыте, но не всегда удачно: ботъ
съ трудомъ поворачивался и упирался въ берега, потому что
русло было слишкомъ узко. Петръ приказалъ перевезти боте на
Просяной прудъ въ селе Измайлове, но и тамъ плавайте оказа-
лось не совсЬмъ удобнымъ. Тогда Петръ узналъ, что озеро подъ
Переяславлемъ будетъ для его ц'Ьли подходящимъ. Оно им'Ьло
въ окружности тридцать верстъ, а глубина его достигала шести
саженей. Петръ выпросился у матери на богомолье къ Троицк,
съ'Ьздилъ въ Переяславль, осмотр'Ьлъ озеро, и оно очень ему по-
нравилось. По возвращенья въ Москву онъ упросилъ мать отпу-
стить его снова въ Переяславль, чтобы тамъ заводить суда. Ца-
рица не могла отказать горячо любимому сыну, хотя сильно
была противъ такихъ затЬй изъ боязни за его жизнь. Петръ, вм'Ь-
стЬ съ Брантомъ, заложилъ верфь при устьЬ р!;ки Трубежа, впа-
дающаго въ Переяславское озеро, и тЪмъ положилъ начало своему
кораблестроенью.
Въ то же время потоки Петра съ ровесниками начинали при-
нимать нешуточный характеръ. Петръ набиралъ въ число потЬтп-
ныхъ охотниковъ всякаго звашя, и въ 1687 году изъ нихъ со-
ставилось два правильныхъ полка, названныхъ по имени двухъ
царскихъ подмосковныхъ селъ: Преображенскимъ и Семеновскимъ.
Нравилось Петру плаванье на судахъ по водЬ; любилъ онъ и
военный упражненья, и съ помощью потЬшныхъ соорудилъ онъ на
ЯугЪ земляную крепость съ орудьями, и далъ ей иностранное на-
званье Пресбурга.
Софья и ея сторонники старались представить эти потЪхи
молодого царя сумасбродными дурачествами; сама мать Наталья
Кирилловна не видела въ нихъ ничего, кромЪ забавы пылкаго
юноши и думала остепенить его женитьбою: она нашла ему не-
в’Ъсту, молодую и красивую девицу Евдокпо Лопухину. Отецъ
ея, окольничьй Ларьонъ, былъ переименованъ въ Оедора. Свадьба
совершилась 27 января 1689 года. Петръ не им!>лъ никакого
сердечнаго влеченья къ своей супругЬ и женился изъ угожденья
матери, женился такъ, какъ женилась большая часть людей того
времени. Мать надеялась, что молодой челов’Ъкъ, женившись,
начнетъ вести ту жизнь, которая считалась приличною для
царя и важныхъ особь. Но Петръ вскоре посл1> женитьбы,
какъ только начали вскрываться р'Ьки, поскакалъ въ Перея-
славль и тамъ занялся постройкою судовъ. Мать хотела от-
влечь его и требовала его возвращенья въ Москву подъ предло-
гомъ панихиды по цар!; ОедорЪ: «изволила мнй приказывать быть
въ МосквЬ», писалъ Петръ матери, «и я быть готовь, только,
ей-ей, дЬло есть». Мать настойчиво требовала, чтобъ онъ 4халъ
въ столицу. Петръ повиновался, пргЬхалъ въ Москву, но черезъ
мЬсяцъ опять ускакалъ на Переяславльское озеро. Любя свою мать,
онъ въ письмахъ своихъ дЬлился съ нею удовольствьемъ, какое
испытывалъ огь успеха своего дЬла. «У насъ», писалъ онъ,—
«все молитвами твоими здорово, и суды удались всё зёло хороши».
Но царица Натал1я не понимала порывовъ своего сына и при-
томъ боялась враждебных?. замысловъ Софьи. Она звала его снова
въ Москву. Молодая супруга также скучала о немъ, писала въ
нему, называла его «своей радостью», «свётомъ», «лапушкой»,
просила щиЁзжать или позволить ей пргЁхать въ нему. Петръ,
вызванный настоятельными требовантями матери, лётомъ съ не-
охотою вернулся въ Москву. Вслёдъ затЁмъ осенью былъ открыть
заговоръ стрЁльцовъ. Петру уже было не до кораблей; спасаясь
отъ явной смерти, онъ бЬжалъ въ Троицк, и оттуда, при помощи
русскихъ служилыхъ людей ничтожилъ правлеше Софьи и сталь
на самомъ дёлё самодержавнымъ государемъ. Съ этихъ поръ на-
чалась его непрерывная самобытная деятельность.
Въ числ! разныхъ иноегранцевъ, прйхавшихъ съГордономъ
къ Петру во время его пребывания у Троицы, -былъ и Францъ
Яковлевичъ Лефортъ. Онъ былъ родомъ женевецъ, сынъ зажи-
точнаго гражданина занимавшегося торговлей. Въ молодости онъ
отправился въ Голландаю, оттуда въ Дашю, учился военному
искусству и съ датскимъ посланникомъ прибыль въ Архангельсвъ
искать счастья въ московскомъ государстве. То было еще при
Алексее Михайловиче, въ 1675 году. Лефортъ скоро выучился по
русски, женился въ Россти на иноземке*, дочери богатой вдовы
Соге; подобно другимъ иноземцамъ, служилъ въ войске, получая за
службу чины, пользовался расположешемъ временыцика князя
Василия Василь вича Голицына, передъ которымъ ходатайствовалъ
за Лефорта жен жсктй сенатъ, но, впрочемъ, не выдался ничемъ
особеннымъ. Любознательный Петръ вообще естественно привязы-
вался къ иностранцамъ, такъ какъ огь нихъ только могъ полу-
чать ответы на свои разспросы, и такъ какъ они более русскихъ
могли сочувствовать его страсти къ нововведешямъ, которая въ
немъ уже проявлялась. Но никто изъ иноземцевъ до такой сте-
пени не понравился Петру, какъ Лефортъ. По свидетельству знав-
шихъ его лично, это былъ человЁкъ мало свЬдупцй, но зато умев-
шей обо всемъ хорошо говорить, человЁкъ веселаго нрава и не-
обыкновенно пртятный собесЁдникъ. Въ этомъ качестве, столько
сродномъ племени, къ которому пр яиадлежалъ Лефортъ, и заклю-
чается причина, почему Петръ привязался къ этому человеку.
Лефортъ обладалъ рЁдкимъ житейскимъ тактомъ. Пользуясь
благосклонностью и привязанностью царя, онъ никому не вредилъ,
не нмёлъ того высокомЁртя, которымъ вообще вооружали противъ
себя русскихъ живупре среди ихъ иностранцы: Лефортъ, зна-
комя Петра своими разсказами съ культурнымъ ходомъ евро-
пейской жизни, отнюдь не старался своимъ в.няшемъ выводить
впередъ пностранцевъ передъ русскими; напротивъ, сов^товалъ
Петру приближать къ себФ> русскихъ, возвышать ихъ, и самъ по-
стоянно казался преданным!, польз'Ь страны, въ которой нашелъ
себЪ новое отечество. Если Лефорта мало им’Ьлъ основательныхъ
св’Ьд’Ьтй въ военномъ устройств!» и въ кораблестроении, за то съ
жаромъ и съ восторгомъ говорилъ объ этомъ передъ Петромъ,
и располагалъ Петра къ усвоешю наружныхъ признаков^ ино-
земнаго строя. Такимъ образомъ, подъ его влгяшемъ, Петръ при-
страстился къ иноземному платью. Разсказываюта, что Лефортъ
самъ лично являлся передъ Петромъ то въ той, то въ другой
военной форм’Ъ, съ позволены Петра переодЪлъ русскихъ солдата
въ иноземные мундиры, обучалъ ихъ въ глазахъ царя военнымъ
эволющямъ и приводилъ его въ восторга. Царь самъ нарядился
въ иноземное военное платье и вздумалъ пройти всю военную
службу, начиная съ малыхъ чиновъ, самъ учился всякимъ прте-
мамъ военнаго искусства, и, при необыкновенной своей воспршм-
чивости, скоро щйобрЪталъ навыкъ владеть огнестрЪльнымъ ору-
жьемъ, устраивать понтоны, мины, копать шанцы и пр. Вскоре
по своемъ сближенш съ Лефортомъ, Петръ произвелъ его въ гене-
ралъ-майоры, устраивалъ съ нимъ примерный битвы, который
были разомъ и потехами, и средствомъ обучешя. Эти погЬхи не
обходились, однако, даромъ; на одномъ изъ подобныхъ прим^р-
ныхъ сражетй лопнувшая ручная граната опалила лицо царю
и ранила многихъ офицеровъ. На другомъ такомъ сражены, про-
исходившемъ 4 сентября 1690 года, было много раненыхъ, и
самъ генералъ Гордонъ, съ поврежденной ногой и обожжен-
нымъ лицомъ посл’Ъ того, пролежалъ съ неделю въ постел’Ъ. На
сл’Ьдуюпцй годъ, осенью, потЬхи этого рода приняли еще ббль-
ппе размеры. Царь приказалъ построить бливъ села Преобра-
женскаго земляное укрЪплеше, названное имъ Пресбургомъ, раз-
д’Ьлилъ войска на двЪ половины: одна должна была защищать
укрепленье, другая—взять его. На этой примерной битв'Ь было
еще бол'Ъе раненыхъ, ч'Ъмъ прежде, а одинъ изъ ближнихъ лю-
дей царя, Иванъ Долгоруюй, лишился жизни. За такими поте-
хами следовали шумные пиры. Лефортъ по этой части былъ до-
рогой человОкъ для царя: никто не умОлъ лучше его устроивать
пиры. Онъ ввелъ Петра въ иноземное общество въ немецкой
слободО, гдО царь нашелъ полную непринужденность обращешя,
противоположную русской старинной чопорности. Тамъ господ-
ствовалъ самый широтой разгулъ: пили вино до безобраз1я, пля-
сали до упаду. Иногда по два, по три дня пировали безъ устали,
не ложась спать. Женщины участвовали въ этихъ кутежахъ,
придавая имъ своимъ присутств!емъ живость и разнообразие. Петръ
пилъ безъ мЬры, но при своей необычайно крепкой натурЬ скоро
протрезвлялся и принимался съ бдлыпимъ жаромъ за работу, въ
то время когда друпе послЬ подобнаго пира долго не могли
оправиться. ВмЬстЬ съ иноземцами пировали съ царемъ и рус-
ские. Пиры эти происходили главнымъ образомъ въ домЬ Ле-
форта, иногда же у Гордона и у близкихъ любимцевъ царя: Льва
Нарышкина, Бориса Голицына, Петра Васильевича Шереметева.
Царь со всЬми обращался запросто, какъ равный всЬмъ другимъ
собесЬдникъ, но иногда какое-нибудь не впопадъ сказанное слово
приводило его въ такой гнЬвъ, особенно когда его природная горяч-
ность усиливалась выпитымъ виномъ, что всЬ умолкали и дрожали
отъ страху. Одинъ только Лефортъ умЬлъ въ эти минуты успокоить
и развлечь царя. Гн'Ьвъ царя проходилъ скоро, и онъ снова дЬ-
лался веселымъ; кругомъ снова все веселилась и шумЬло; на
дворЬ зажигались разноцвЬтные потЬшные огни, пускались ра-
кеты. Въ продолжение святокъ и масляницы, Петръ со своей ком-
пашей Ьздилъ въ дома вельможъ и богатыхъ купцовъ славить
Христа, вездЬ пилъ, веселился и получалъ дары по старому рус-
скому обыкновешю. Въ эти молодые годы своей жизни онъ по-
ложилъ начало юмористическому* учрежден!», которое поддержи
валъ всю свою жизнь. Это былъ такъ называемый «всешутнЬй-
ипй, всепьянЬйппй и сумасбродн'Ьйппй соборъ», состоявши изъ
ближнихъ къ царю лицъ: то была пародия на церковную херар-
?лю. Бывппй учитель Петра, Никита Моисеевичъ Зотовъ, былъ
названъ «всешугЬйшимъ патр!архомъ или князь-папою». Князь
Оедоръ Ромодановскш былъ названъ кесаремъ, друпе придвор-
ные получили въ насмЬшку титулы владыкъ равныхъ городовъ,
а самъ Петръ носилъ титулъ протоднакона. ЦЬль этого собора
состояла въ усердномъ служеши Бахусу и въ частомъ обхожде-
нии съ крЬпкими напитками; предаваться пьянству и обжорству
на засЬдашяхъ этого собора сдЬлалось обычнымъ; способъ выра-
жешя отличался самымъ грубымъ цинизмомъ.
Разгульная жизнь Петра отразилась и на его семейныхъ отно-
шешяхъ. Лефоргь сблизилъ Петра съ семействомъ Монсовъ, гдЬ
было двЬ дочери; Петру сильно приглянулась одна изъ нихъ—
Анна. Умная, кокетливая нЬмка умЬла привязать его къ себЬ
тЬмъ наружнымъ лоскомъ обращешя, котораго недоставало рус-
скимъ женщинамъ. Петръ съ этихъ поръ не взлюбилъ жены
своей, чуждался домашняго очага, но припужденъ былъ сдержи-
вать себя, нова жива была его мать.
Д'Ьло мешалось съ бездЪльемъ. Съ лЬта 1689 года Петръ
оставилъ свои переяславльсшя кораблестроительный работы, хотя
въ Переяславле мастеръ Карштенъ Брантъ, по царскому прика-
занпо, продолжалъ строить суда и построилъ два малыхъ фре-
гата и три яхты. Царь въ это время, между прочимъ, упраж-
нялся въ постройке неболыпихъ гребныхъ судовъ на Москве-
рЬке. Въ конце лета 1691 года, онъ снова отправился въ Пе-
реяславль и заложилъ первый руссюй военный корабль, пору-
чивъ постройку его Оедору Юрьевичу Ромодановскому, назвавши
его адмираломъ еще не существовавшаго флота. На другой годъ
корабль былъ готовь и спущенъ на воду въ присутствии двухъ
царицъ и двора. Усиленные труды и неумеренные кутежи подо-
рвали-было здоровье Петра. Онъ заболблъ такъ опасно, что
чуть было не умеръ, и близше къ нему люди собирались на
случай его смерти тотчасъ бежать изъ Россы, зная, что Соф1я,
взявши снова въ свои руки правлеше, не пощадить ихъ. Но сильная
натура Петра взяла верхъ, онъ выздоровелъ и съ прежнимъ
увлечешемъ принялся за свое дело.
Переяславское озеро было слишкомъ тесно. Петръ летомъ въ
1693 году отправился въ Архангельскъ, чтобы видеть море и
устройство купеческихъ кораблей, приходившихъ въ этотъ един •
ственный русскш порть. Царь съ болыйимъ любопытствомъ осмат-
ривалъ суда, всяше иноземные товары, привозимые изъ Европы,
обо всемъ разспрашивалъ и тутъже делалъ соображетя о заве-
деши русскаго флота и расширены торговли. При посредстве
сопровождавшего его Лефорта, Петръ заказалъ большой корабль,
поручивъ его спаряжеше амстердамскому бургомистру Витцену.
Кроме того, начата была постройка двухъ кораблей въ самомъ
Архангельске. Совершивши небольшое плаваще по Белому морю—
первое морское плаваше Петра--онъ воротился въ Москву осенью.
Въ январе 1694 года, скончалась царица Наталья Кири-
ловна. Петръ жалелъ и плакалъ о ней, потому что любилъ ее;
но смерть матери совершенно развязала ему руки. Онь съ жа-
ромъ принялся за дело кораблестроешя, приказалъ заранее от-
править въ Архангельскъ оруж!е, порохъ, снасти, изготовить
досчаники для плавата по Двине. 29-го апреля, Лефортъ далъ
у себя прощальный пиръ съ музыкою и барабаннымъ боемъ, но
безъ танцевъ, по причине недавней семейной потери царя. Вследъ
затЬмъ царь отправился съ четырьмя стами бЛижнихъ людей въ
Архангельскъ. Уже плывя по Двине, Петръ тешился, называя
2 — Н. И. Костомаров, кв. 3
досчаники флотомъ, и выдумалъ для этого флота особый руссюй
флагъ: красный, сишй и б!лый, оставшшся до сихъ поръ рус-
скимъ флагомъ. Къ величайшему удовольствие Петра, одинъ изъ
строившихся въ Архангельск! кораблей уже былъ готовь и спу-
щенъ наДвину, 20-го мая. Царь на этомъ корабл! пировалъ и
угощалъ иностранныхъ мастеровъ, строившихъ корабль. 30-го
мая, царь отправился въ Соловки на яхт!, названной Св. Пет-
ромъ. На пути сделалась такая страшная буря, что вс! готови-
лись къ смерти и причащались св. Таинъ изъ рукъ армерея,
сопровождавшего царя; къ счастью, нашелся отважный лоцманъ,
Сумской веси крестьянинъ Антипъ Пановъ. Онъ вызвался про-
вести судно среди подводныхъ камней въ Унскую губу и съ
устгЬхомъ исполнилъ свое Д'Ьло. Яхта счастливо пристала къ Пер-
томинсвому монастырю.
Опасность, испытанная Петромъ, не только не охладила его,
но еще бод!е пристрастила къ вод!. Благополучное возвраще-
ние въ Архангельскъ послужило поводомъ къ веселью на ни-
сколько дней. 28-го 1юня, спущенъ былъ второй корабль, по-
строенный въ Архангельск!. Петръ опять пировалъ на радости.
21-го поля, прибыль корабль, заказанный въ Голландш. Это дало
поводъ^еще къ бблыпему торжеству, и Петръ по этому случаю
писалъ въ Москву въ Вишусу, что у нихъ «Бахусъ поч тается
и своими листьями заслоняеть хотящимъ писати пространно».
Въ август! Петръ со своими кораблями опять пустился въморе.
При плохомъ ум!ньи управлять кораблями, царь снова подвергся
опасности кораблекрушентя, но счастливо изб!жалъ его и воро-
тился въ Архангельскъ. Съ этихъ поръ Петръ считалъ флотъ
свой существующимъ, и назначилъ адмираломъ его своего лю-
бимца Лефорта. Вернувшись въ Москву, Петръ устроилъ сухо-
путную военную потЬху, примерное сражеше при деревп! Ко-
жухов!. Это была самая громкая и вм!стЬ посл!дняя пот!ха
царя. Войско было разделено на дв! половины: одна—подъ на-
чальствомъ Оедора Ромодановскаго, другая, непрхятельская, подъ
пачальствомъ Бутурлина, разыгрывавшаго роль польскаго короля.
Здкь, вакъ на театр!, изображались вс! приемы войны: военные
сов!ты, переговоры, копаше минь, постройка мостовъ, засыпаше
рвовъ.. Много было побитыхъ и раненыхъ. Петръ участвовалъ
въ битв! въ чин! бомбардира, подъ именемъ Петра Алекс!ева.
Наконецъ, мнимый польскШ король былъ взять въ пл!нъ, а по-
томъ все кончилось веселымъ пиромъ, устроеннымъ у генералис-
симуса Ромодановскаго на -счеть знатн!йшихъ купцовъ. Эта по-
ташная война съ походомъ продолжалась около м!сяца.
ВсЬ эти потехи были, такъ сказать, д^тскимъ удовлетворе-
шемъ сильной жажды деятельности и великихъ подвиговъ, охва-
тившей душу молодого царя. Не долго онъ довольствовался игрою
въ завоевашя и кораблестрое тя. въ 1695 году, онъ обратился
къ действительно важному предпртяпю. Предшествовавшая исто-
р1я оставила царствовашю Петра вопросъ съ Крымомъ нерешен-
нымъ. Съ XVI века московская Русь вела упорную борьбу съ
крымскими татарами за обладайте громаднымъ южнымъ простран-
ствомъ нынешней Россш. Русскте шагъ за шагомъ подвигались
все далее и далее на югъ, созидались укрепленные города, около
нихъ возникали села и деревни., Народонаселете размножалось;
богатая черноземная почва южныхъ земель открывала для Россш
источникъ такихъ богатствъ, о которыхъ нельзя было и помыш-
лять прежнимъ поколешямъ, поневоле замкнутымъ въ северныхъ
тундрахъ и лесахъ. Но благосостояшю южныхъ областей про-
должали мешать крымскте и ногайскте татары, хотя уже не такъ
страшные, какъ въ былыя времена. Для всякаго политическаго ума
было ясно, что движете Россш на югъ необходимо должно было
упереться въ естественные пределы Чернаго и Азовскаго морей
и присвоить русскому государству все черноморскте берега, на-
селенные тогда татарами, состоявшими подъ владычествомъ Тур-
щи. Такимъ образомъ, впереди для Россш было неизбежно столкно-
венте съ Турщей; оно уже последовало при Алексее Михайло-
виче, повторилось въ правлеше Софьи и пресеклось только до
поры до времени, по неументю найти удобныя средства въ ве-
денью войны и по недостатку решимости. Петръ сразу понялъ,
что въ решенш вопроса объ обладанш моремъ состоитъ важ-
нейшая политическая задача Россш того времени, и со свой-
ственной его юношескому возрасту отвагой, не долго размышляя,
решился возобновить прюстановленное предпртятте. Въ начале
1695 года, онъ приказалъ объявить походъ на Крымъ. Госу-
дарство имело въ распоряженти сто двадцать тысячъ войска, кроме
малоросстйскихъ полковъ. Изъ этого числа тридцать одна тысяча
назначена была для взятья Азова, ближайшаго приморскаго го-
рода. Половина этого войска была отправлена подъ начальствомъ
Головина и Лефорта водою (изъ Москвы ЗО-го апреля) по Москве-
реке, Оке и Волге до Царицына, куда войско прибыло 8-го
поня; оттуда оно должно было пройти къ казачьему городку
Паншину, куда велено было собрать продовольствье; для пере-
хода не было заготовлено надлежащаго количества лошадей, такъ
что солдаты принуждены были на себе тащить въ продолжеши трехъ
сутокъ орудья и прочтя тяжести. Отъ Паншина войску следовало
2*
идти по Допу до Азова. Съ этимъ войскомъ шелъ самъ госу- ]
дарь въ званы бомбардира. Но русскте, следуя старинной при- <
вычк'Ъ, плохо исполняли повел’Ьыя власти: подрядчики, обязав- ]
ппеся поставить запасы для войска, взявши за то деньги, не только 1
не поставили запасовъ въ срокъ, но и самихъ подрядчиковъ 1
пришлось отыскивать пО разнымъ городамъ; между прочимъ, соли <
они вовсе не поставили. Преодолевая все эти трудности, русское ]
войско, проплывъ по Дону, достигло наконецъ Азова, 29-го 1юня. ]
Другой отрядъ его, подъ начальствомъ генерала Гордона, шелъ 1
до Черкаска сухопутьемъ: здесь военному начальству приходи- ]
лось бороться съ ленью, непослушашемъ и невежествомъ; такъ, <
когда нужно было построить мостъ черезъ Северный Донецъ, ]
стрельцы, работавппе надъ мостомъ, приводили въ досаду гене- 1
рала Гордона и, вместо трехъ недель предполагаемаго пути изъ
Тамбова до Черкаска, ему пришлось тянуться целыхъ два ме-
сяца.
Городь Азовъ взять было не легко, хотя въ немъ тогда
кроме жителей, было не более 8000 непртятельскаго гарнизона,
но Азовъ былъ обведенъ очень крепкимъ валомъ и рвомъ, шири-
ною въ семь саженей. За валомъ внутри была каменная стена,
вышиною въ две съ половиной сажени, а за нею другая стена,
за которою находился домъ турецкаго коменданта, мечеть и по-
мещеше для гарнизона. Впереди крепости, на обоихъ берегахъ
Дона построены были небольшая укрЬплешя, называемыя ка-
ланчами. Военныя дейст’вгя начаты были генераломъ Гордономъ
нападешемъ на одну изъ каланчей. Турки, находясь тамъ въ
маломъ числе, защищались храбро, но подъ конецъ не выдержали
и покинули каланчу. Затемъ другая каланча, стоявшая на противо-
положной стороне Дона, сдалась. Русскте овладели въ двухъ ка-
ланчахъ порядочнымъ количествомъ боевыхъ и съестныхъ запа-
совъ. После того приступили въ осаде самаго Азова и начали
пальбу по крепости. Петръ, въ зваши бомбардира, самъ заря-
жалъ пушки и стрелялъ изъ нихъ бомбами. Но одинъ изъ ино-
странныхъ инженеровъ, голландецъ Яковъ Янсенъ, обласканный
царемъ и поэтому знавппй его планы, перебежалъ къ неприя-
телю и разсказал , что туркамъ удобно можно сделать вылазку
на ставку генерала Лефорта. Турки послали янычаръ, которые
перебили многихъ сонныхъ стрельцовъ, и нанесли бы русскимъ
жестокое поражеше, если бы генералъ Гордонъ не успелъ въ пору
отбить ихъ. Бомбардироваше после того продолжалось, но безъ
особеннаго успеха. Главною причиною было то, что военачаль-
ники, не завися другъ отъ друга, действовали самостоятельно, и
)
>
I
В
[.
ь
I-
Ь,
Ь,
е-
УЬ
ь-
да
1а,
>и-
т,
га,
10-
ьХЪ
ка-
>МЪ
въ
али
[В0-
ка-
1па-
[али
гря-
ано-
ный
ф1Я-
азку
эрые
кимъ
пору
безъ
1аль-
ю, и
поэтому въ ихъ распоряжен!яхъ недоставало необходима™ един-
ства. 5-го августа, предприняли генеральный штурмъ крепости,
но турки отбили его. Въ сентябре руссгае приготовились къ но-
вому штурму, а между тймъ начали вести подкопы, но делали
ихъ такъ неискусно, что, когда послйдовалъ взрывъ, то побито
было много своихъ. Возобновлены были опять попытки къ штур-
му и окончились также неудачно; наконецъ, 27-го сентября, ре-
шено было оставить осаду. Отступаете войска сопровождалось пе-
чальнымъ обстоятельствомъ: немало людей потонуло въ Дону оть
разлива р’Ьки, а когда пришлось войску идти черезъ безлюдную
степь до Валуекъ, перваго русскаго города на южной оконеч-
ности русскаго государства, то множество людей погибло отъ
голода и ранней зимы, захватившей плохо одйтое войско.
Первая неудача не повергла Петра въ уныте, напротивъ,
только побудила его во что бы-то ни стало овладеть Азовомъ и
проложить себй путь въ Черному морю. Онъ увид'Ьлъ необхо-
димость построить на Дону гребной флотъ, во-первыхъ, для
удобнаго перевоза войска, во-вторыхъ, для дгЬйств1я противъ ту-
рокъ съ моря. Мысль—перенести на Донъ свои судостроитель-
ный попытки съ сЪвера—естественно должна была быть внушена
ему прежними событиями: для сношешя съ донскими казаками и
доставки имъ хлйбныхъ запасовъ давно уже было въ обычай
строить на Дону и на берегахъ рйки Воронежа плоскодонный
суда, называемый стругами, имйвппя отъ пятнадцати до семнад-
цати сажень въ длину и до трехъ — въ ширину. Постройкй
этихъ судовъ способствовали дремучхе лйса, которые, однако,
и въ то время чрезвычайно быстро истреблялись отъ крайне
неправильной порубки. Петръ выбралъ городъ Воронежъ для
устройства верфи, отправился туда самъ зимою, и въ течеши нй-
сколькихъ мйсяцевъ занимался постройкою судовъ. Въ другихъ
сосйднихъ мйстахъ въ то же время шла также постройка су-
довъ, который спускались къ Воронежу. Работало надъ этимъ дй-
ломъ двадцать-шесть тысячъ человйкъ, высланныхъ изъ украин-
ныхъ городовъ по наряду. Такимъ образомъ, было построено 23
галеры, 2 корабля, 4 брандера и 1300 судовъ старой конструк--
цш. Постройка судовъ шла съ большими затруднетями: работ-
ники бйгали отъ работы, жестокая зимняя стужа мйшала ско-
рости работы, вдобавокъ на мйсгЬ, гдй производились работы,
происходили пожары. Царь, похоронивши своего брата Ивана,
умершаго скоропостижно 29-го января 1696 года, немедленно
отправился въ Воронежъ, несмотря на то, что у него болйла
нога; Петръ дйятельно распоряжался постройкою, нерйдко самъ
принимаясь за топоръ. Для умножения сухопутнаго войска вел'Ьно
было еще въ декабре 1695 года кликнуть кличъ, чтобы всё
охоч1е люди, не исключая и крЁпостныхъ, записывались въ сол-
даты и СТрЁЛЬЦЫ.
Съ первыхъ чиселъ апрЁля начали спускать суда на воду,
а тёмъ временемъ подходили собиравппеся въ Воронежъ войска.
3-го мая, караванъ судовъ двинулся съ войскомъ по Дону. Всего
войска было до 40,000. Главнокомандующимъ назначенъ былъ
генералиссимусъ Шеинъ, адмираломъ флота Лефортъ, а вицъ-адми-
раломъ Лима. Самъ царь, въ зваши капитана Петра АлексЁева,
находился на построенной имъ галерЁ, названной Приицишумъ.
КромЁ войскъ, отправленныхъ по Дону, назначено было дёйство-
вать запорожцамъ и донцамъ. По совЁту Гордона, сдЁланъ былъ
около города большой земляной валъ, надъ которымъ работали
денно и нощно до 12,000 человЁкъ, стараясь возвести его выше
городскихъ стЁнъ. Татары, покусивппеся помЁшать работамъ, были
разсЁяны. Городъ былъ осажденъ со всёхъ сторонъ, а между
тёмъ русская флотилия не допускала турецкШ флотъ подать по-
мощь осажденнымъ. 17-го поля, малоросс!йск1е и донсше казаки
пошли на штурмъ и не могли взять города, но турки, опасаясь
возобновлешя штурма въ бблыпемъ размЁрЁ, на другой же день
сдались—съ условхемъ выдти изъ города съ ручнымъ оружтемъ
и со своими семействами. Петръ выговорилъ себЁ выдачу измён-
ника Янсена, который просилъ турокъ лучше отсЁчь ему голову,
нежели выдавать Москвё. Турки выдали его, вмёстё съ нЁкоторыми
русскими раскольниками, перебЁжавшими къ нимъ.
Такимъ образомъ, Петръ сдЁлалъ первый шагъ къ овладЁшю
Чернымъ моремъ—собыпе было чрезвычайно важнымъ въ свое
время.
Петръ на возвратномъ пути осмотрЁлъ тульсше желЁзные за-
воды, и, прибывши въ Москву, устроилъ тамъ никогда еще не-
виданный праздникъ — въёздъ побЁдителей чрезъ трхумфальные
ворота, украшенные разными символическими изображениями и
надписями. Въ шествш вели плённыхъ и везли измЁнника Ян-
сена, на поругаше одЁтаго по-турецки, въ цёпяхъ, подъ висё-
лицею съ петлею на шеЁ и съ надписью, гласившей обь его измёнё
и отступничествЁ. Янсенъ былъ бить кнутомъ, а потомъ всена-
родно колес ванъ среди празднествъ по поводу побЁды.
Для того, чтобы Азовъ остался за Росшею, недостаточно
было его взять, нужно было сдЁлать русскимъ городомъ. Съ этой
цёлью государь вмёстё съ боярами указалъ послать туда для
поселешя 3000 семей изъ низовыхъ городовъ, и 400 человЁкъ
конницы, кроме того, положено содержать тамъ 3000 войска до
окончательнаго заселешя Азова. Но одно владЬте Азовомъ не
имело само по себе большой важности: оно могло только открывать
путь къ дальнейшему движению Россш на югъ, къ обладание
черноморскимъ берегомъ и Чернымъ моремъ. Упорное противо-
д1;йств1е со стороны турокъ и татаръ было неизбежно; къ нему
должна была готовиться Россия и готовиться поспешно, а для
этой цели необходимъ былъ флотъ, и Петръ выдумалъ такое сред-
ство, чтобы создать его въ самое короткое время.
4 ноября 1696 года, въ Преображенскомъ селе государь со-
бралъ думу, въ которую приглашены были и иностранцы. Эта
дума, по воле государя, постановила такой приговоръ: всемъ жи-
телямъ московскаго государства участвовать въ постройке кораблей.
Вотчинники, какъ духовные, такъ и св'Ьтскте, помещики, гости и
торговые люди обязаны были въ определенномъ числе строить
сами корабли, а мелкопоместные помогать взносомъ денегъ. Съ
этою целью положено было, чтобы владельцы духовные съ 8,000
крестьянскихъ дворовъ, а светсше съ 10,000 дворовъ построили
по одному кораблю, а гости и торговые люди, вместо десятой
деньги, которая съ нихъ собиралась, построили бы 12 кораблей;
мелкопоместные же, у которыхъ было менее ста дворовъ, должны
были вносить по полтине съ двора. Участники въ постройке
должны были для этого слагаться въ «кумпанства»: кумпанствомъ
называлась купа владельцевъ, которые, сложившись в есте, пред-
ставляли число крестьянскихъ дворовъ, назначенное для построешя
корабля. Такъ образовались духовный, светски и гостиныя кум-
панства. Они носили назвашя по имени сановниковъ, занимав-
шихъ наиболее видное место, напримеръ: кумпанство митро-
полита такого-то, или: кумпанство князя такого-то. Постройка
судовъ должна была производиться въ Боронеже и въ соседнихъ
пристаняхъ *). Лесь для кораблей положено было рубить въ
нарочно отведенныхъ для того угодьяхъ, а для рубки выслать
жителей украинныхъ городовъ. Всехъ судовъ положено построить
52, которым разделялись на четыре класса: баркалоны, которыхъ
постройка была возложена на кумпанство светскихъ домовла-
дельцевъ и съ ними на двухъ духовныхъ: на казанскаго и во-
логодская) владыкъ (это были болышя суда въ 115 футовъ
длиною и 27 шириною, при семи футахъ углубления, съ значи-
тельнымъ числомъ болыпихъ чугунныхъ орудий, отъ 26 до 44-хъ);
барбарсшя суда, отличавшаяся большею шириною относительно
*) Въ селЪ Чертовицкомъ, на пристаняхъ: Романской, Ступинской, а также по
Хопру л Дону.
длины, выпали на долю гостиныхъ кумпанствъ; трепй родъ
судовъ, назывался бомбардирскимъ, разной длины (отъ 80 до
90 футовъ при 20 и 28 футахъ ширины); четвертый—галеры
(шириною въ 24 фута, а длиною отъ 125 до 174). Постройка
посл'Ьднихъ падала на долю духовныхъ землевлад'Ьльцевъ. Каж-
дое кумпанство обязано было не только выстроить корабль, но и
снарядить его на свой счетъ. Для производства постройки судовъ
выписаны были въ 1696 году иноземные мастера. Венещансмй
сепатъ по просьбе царя прислалъ тринадцать судостроителей, а
въ начале 1697 года, по приказан!ю царя, Францъ Тиммерманъ
черезъ своихъ агентовъ выписалъ пятьдесятъ мастеровъ изъ голланд-
цевъ, шведовъ и датчанъ. Этихъ мастеровъ отправляли въ Во-
ронежъ и распределяли по кумпанствамъ на срокъ. Если изъ
нихъ кто умиралъ или после срока удалялся, то кумпанства
сами должны были пршскивать мастеровъ. Большая часть кум-
панствъ, не въ силахъ будучи сама вести этого дела, отдавала
постройку возложенныхъ на нихъ судовъ въ цодрядъ иноземнымъ
мастерамъ. Второстепенные рабочте, какъ-то: плотники, кузнецы,
столяры—были изъ русскихъ. Общш надзоръ надъ постройкой
судовъ порученъ былъ окольничьему Протасьеву, съ звашемъ
«адмиралтейца». На Азовскомъ море въ то же время строили
гавань, избравши местомъ для этого Таганрога. Наконецъ, Петръ,
въ связи съ деломъ судостроешя, предпринялъ прорыть каналъ между
Дономъ и Волгою посредствомъ рекъ: Иловли и Камышенки.
Дело судостроен1я шло довольно успешно. Въ 1698 году, были
построены требуемыя суда, но Петру приходилось сильно бороться
съ разными препятствтями: рабоч1е безпрестанно бегали, инозем-
ные мастера ссорились между собою, а иные брали деньги, а
отъ дела уклонялись.
Любимая до страсти Петромъ мысль о кораблестроеши по-
следовательно увлекала его въ теснейшему сближение съ за-
падной Европой. Постройка судовъ такимъ образомъ, какъ она
совершалась въ Воронеже, не могла быть прочнымъ деломъ на
будущее время. Кумпанства, поневоле обязанный давать сред-
ства на постройку судовъ, не могли сделать шага безъ иностран-
ныхъ мастеровъ. Петръ не мога быть доволенъ последними: мно-
пе изъ нихъ были искатели счастья, думавппе, что они пришли
въ такую страну, где и плохая работа можетъ показаться отлич-
ною. Сверхъ того, подобный способъ судостроешя поставлялъ
Россию въ постоянную необходимость пробавляться искусствомъ ино-
странцевъ и темъ самымъ зависеть огъ нихъ. Надобно было при-
готовить знающихъ русскихъ мастеровъ. Съ тою целью Петръ
отправилъ за границу пятьдесятъ молодыхъ людей стольниковъ и
при каждомъ по солдату. Целью посылки было специальное обучеше
корабельному искусству и архитектуре, а по атому они отправ-
лены въ так1я страны, где въ то время процветало мореплаваше:
въ Голландпо, Англию и Италпо, преимущественно въ Венещю.
М4ра эта возбудила сильный ропотъ: въ Росши, жившей столько
вековъ въ отчуждеши отъ Запада, постоянно господствовала боязнь,
чтобы русские, усвоивая знашя отъ иноверныхъ народовъ, не
потеряли чистоты своей веры; духовенство толковало, что рус-
скимъ православнымъ людямъ, новому Израилю, не следуеть сооб-
щаться съ иноплеменниками, подобно тому, какъ это было запре-
щено Богомъ въ ветхомъ завете израильскому народу. Въ на-
чале 1697 года, некто монахъ Аврам1й смело подалъ самому
Петру обличеше поступковъ царя. Аврам1я пытали; онъ показалъ
на многихъ лицъ, который охуждали поступки царя и его пра-
влеше; между прочимъ жаловались, что царь ни чьихъ советовъ
слышать не хочетъ, и самъ въ преображенскомъ приказе пы-
таетъ людей и жестоко казнить. Оказавшихся виновными въ та-
кихъ толкахъ наказали кнутомъ и сослали, но неудовольствте не
прекращалось. Даже намереше прорыть каналъ между Волгою
и Дономъ считали неугоднымъ Богу: «нельзя», говорили русские
люди, «обращать потоки въ одну сторону, когда уже Богъ обра-
тить ихъ въ другую». Отцы, отправляя за границу юношей,
скорбели о разлуке съ ними, и проклинали судостроение, кото-
рымъ такъ увлекался ихъ государь. Сами молодые люди съ не-
охотою оставляли отечество—темъ более, что некоторые имели
женъ и должны были покинуть ихъ. Петръ не смотрФль ни на
что: преданный до страсти своему делу, онъ решился ободрить
и увлечь подданныхъ собственнымъ примеромъ. Онъ сознавался
передъ боярами, что, не получивъ надлежащаго образовашя, не
способенъ еще совершать дела, который считалъ полезными для
своего государства, и не видитъ иного средства, какъ, сложивши
на время для видимости корону, отправиться въ просвещенный
европейская страны учиться. Подобнаго примера еще не было
въ исторш русскихъ царей. Приверженцы неподвижной старины
съ негодовашемъ встретили это намереше. Петръ не смотрелъ
на нихъ, учредилъ правительство изъ бояръ, подъ председатель-
ствомъ князя Ромодановскаго, которому прежде даль титулъ князя-
кесаря, и снарядилъ великими полномоченными послами въ Бену,
Голландтю и Англ1ю Лефорта, въ зваши адмирала и новгородскаго
наместника, сибирскаго наместника Оедора Алексеевича Голо-
вина и белевскаго наместника думнаго дьяка Прокошя Возни-
тскАЯ истопя. — в. VI. 2
цына. При послахъ было болЁе двадцати дворянъ, тридцать-пять
волонтеровъ, которые собственно назначались для изучены кора-
бельнаго искусства, и, сверхъ того, большое число служителей и
мастеровыхъ, между прочимъ много иностранцевъ, обжившихся
въ Росси Петръ былъ въ свит!; посольства, подъ именемъ ка-
питана Петра Михайлова. Посольство отправилось въ март!;
1697 года къшведскоку рубежу въ Лифляпдно, и первымъ нно-
вемнымъ городомъ, гдё ему пришлось остановиться, была Рига. Петръ
хотёлъ оставаться совершенно невамЁченнымъ: всё почести пред-
оставлены были посламъ; строго запрещено было русскимъ гово-
рить, что между ними находится ихъ царь. Шведсшй губерна-
торъ Риги Дальбергъ принялъ русское посольство съ оффищальною
честью, но однако безъ особенной предупредительности, и не поз-
волялъ себЁ ни малЁйшаго отступленхя отъ своей обязанности.
Дальбергъ хотя и зналъ, что въ свитё находится царь, но пока-
зывалъ видъ, что даже не подозрЁваетъ этого, исполняя тёмъ
самымъ буквально желаше Петра находиться ипкогнию. Когда
Петръ захотЁлъ осмотреть въ зрительную трубу укрЁплешя Риги,
Дальбергъ тотчасъ обратился въ Лефорту и потребовалъ, чтобы
люди его свиты не смёли позволять себЁ такихъ вольностей.
Этотъ поступокъ сильно раздражилъ Петра: онъ не забылъ его
и тогда, когда впослЁдствш завоевалъ Ригу; и тогда, вспоминая
о суровости Дальберга, онъ называлъ Ригу проклятымъ мёстомъ. Въ
сущности Дальбергъ исполнялъ только честно свою обязанность.
Въ МитавЁ курляндскхй герцогъ принялъ русское посольство
радуш Ёе. Петръ, котораго больше всего занимало море, оста-
вилъ пословъ слЁдовать до Кенигсберга сухимъ путемъ, а самъ
въ ЛибавЁ сёлъ на купеческий корабль съ волонтерами и отпра-
вился моремъ. 2-го мая присталъ онъ въ пруссктй порть, Пиллау,
а оттуда пр!Ёхалъ въ Кёнигсбергъ. Пруссюй герцогъ курфюрсгъ
бранденбургский принялъ его отлично и приготовилъ приличное
помЁщеше въ двухъ домахъ. Посольство прибыло послё и было
принято съ пышностью. Здёсь Петръ пробыла до 10-го тюля.
Посольс во ожидало окончанья выбора короля въ ПольшЁ. Пре-
бывая въ Пруши, Петръ усердно занимался артиллертйсвимъ
дЁломъ у инженернаго подполковника Штернфельда и привелъ
его въ изумлеше необыкновенною своею понятливостью.
ВыЁхавши изъ Кёнигсберга на пути въ Голландию, Петръ
на дорогЁ получилъ пргятное для него извЁстге изъ Польши,
что курфюрсгъ саксонский, Фридрихъ-Августъ, получилъ перевЁсъ
надъ соперникомъ своимъ принцемъ де-Конти и призцанъ поль-
скимъ королемъ подъ именемъ Августа II. Избранье этого ко-
роля имело важное вначеше въ исторш отношены Россш къ
Польше. Авгусгь получилъ корону главнымъ обраэомъ потому,
что Роосая его поддерживала, и русский резидентъ Никитинъ на-
пугалъ поляковъ, что если они выберутъ французскаго принца,
то Росан, вместе съ римскимъ императоромъ, изъ опасетя дружбы
французскаго короля съ Турцией, поставить себя въ непртязнен-
пыя отношешя къ Польше. Росая решила выборъ польскаго
короля, и съ т’Ъхъ поръ, вмешиваясь во внешни и внутреншя
дЪла Польши, стала распоряжаться судьбою РЬчи-Посполитой все
больше и больше, до самаго ея падешя.
Путешествие русс аго царя инкогнито не помешало повсюду
распространяться о немъ вести въ Гермаши. Две принцессы
курфюрстины: ганноверская Софтя и дочь ея, бранденбургская Со-
ф!я-П1арлот, — щеголявшая въ Германш въ то время ученостью,
покровительствомъ наукамъ и знакомствомъ съ Лейбницемъ, зна-
менитостью своего века—полюбопытствовали видеть государя ди-
вой Московш, ехавшаго въ Европу; оне встретили Петра во
владешяхъ герцога цельскаго съ тремя принцами ганноверскаго
семейства и толпою придворныхъ, въ местечке Конненбурге.
Петръ сначала дичился и не хотелъ идти къ нимъ, но, преодо-
левши свою застенчи ость, явился къ принцессамъ съ темъ усло-
В1емъ, чтобъ тамъ не было придворныхъ. Ловшя курфюрстины,
своею любезностью, ободрили его и довели до такой развязности,
что онъ позволилъ войти всемъ придворнымъ, заставлялъ ихъ
пить вино большими стаканами по московскому обычаю, и для
потехи принцессамъ со своими приближенными пустился плясать
по-русски. Замечательно, что когда пр нцессы для всеобщего
увеселешя призвали итальянскихъ певцовъ, Петръ откровенно со-
знался, что не имеетъ склонности къ музыке. Принцессы спро-
сили его: любить ли онъ охоту? Петръ далъ такой замечатель-
ный ответь: «отецъ мой очень любилъ ее, но я больше люблю
плавать по морю и пускать фейерверки». Русский царь показалъ
принцессамъ свои руки, огрубелыя отъ работы. Принцессы после
этого свидашя оценили его необыкновенный умъ и любознатель-
ность, но На нихъ неприятно подействовали грубость его пр1е-
мовъ, неумеше есть опрятно, безпре тайное трясете головою и
нервныя гримасы на лице. Принцессы выразились объ немъ,
что «это человекъ очень хороппй и очень дурной!»
Петру нетерпеливо хотелось въ Голландаю, страну кораблей
и всякаго мастерства: для него это была настоящая обетованная
земля. Оставивши позади себя посольство, онъ поплылъ по Рейну
и каналамъ съ несколькими волонтерами и немногочисленной
прислугой. Петръ много наслышался о Голландии отъ голланд-
цевъ, которыхъ было очень много въ Росаи, и узналъ отъ нихъ
о томъ, что недалеко отъ Амстердама, въ прибрежномъ м’Ьстечкй
Саардаме, есть большая корабельная верфь. Не останавливаясь
въ Амстердаме, Петръ оставить тамъ большую часть своихъ спут-
никовъ, взялъ съ собою только шесть волонтеровъ, и въ томъ
числе Ал ксандра Меньшикова, и прйхалъ въ Саардамъ 7-го авгу-
ста, въ одежде голландскаго плотника, — въ красной фри-
зовой куртке въ бЪлыхъ парусинныхъ штанахъ и лакиро-
ванной шляп!;. Тамъ нашелъ онъ знакомаго кузнеца, работав-
шего некогда въ Москв'Ь, Геррита Киста, прпотился въ его домр,
упросивши хозяина никому не говорить, кто онъ таковъ, и вы-
давалъ себя за простого русскаго плотника. Здесь царь принялся
работать топоромъ вместе съ другими работниками, ходилъ съ
ними въ трактиръ пить пиво, посЬщалъ разные заводы и мель-
ницы, которыхъ было много въ окрестностяхъ Саардама. Вскор'Ь
однако саардамцы смекнули по прхемамъ чужеземнаго плотника,
что это долженъ быть важный человекъ, а жена кузнеца Киста
проговорилась, и всЬ узнали, что плотнике—царь; тогда за нимъ
начала ходить толпа любопытныхъ. Однажды онъ раздражилъ
уличныхъ мальчишекъ: онъ даль нарочно однимъ изъ нихъ сливъ,
а другимъ не далъ, и они на него за то кидали грязью. Царь
принужденъ былъ жаловаться бургомистру. Бургомистръ для охра-
нешя царя устроилъ на мосту стражу, чтобъ не давать толпе
собираться передъ домомъ, гдгЬ жилъ царь. Но это не помогало.
Самъ Петръ не привыкъ сдерживать себя, и однажды, когда его
окружила непрошенная толпа, безцеремонно ударилъ по щеке
одного изъ з’Ьвакъ, котораго голландцы въ шутку прозвали по-
сле этого «рыцаремъ». Эти обстоятельства заставили Петра уда-
литься изъ Саардама, где онъ прожилъ всего восемь дней. 15-го
августа, пргЬхалъ онъ въ Амстердамъ, куда вс.тЬдъ зат'Ьмъ при-
было и русское посольство. Въ Амстердам^ прожилъ онъ четыре
месяца. Зд’Ьсь, при посредстве бургомистра Витсена, который
былъ некогда въ Россы, Петръ определился простымъ рабочимъ
на остъ-индскую верфь и съ чрезвычайнымъ увлечешемъ, для соб-
ственник) изучешя кораблестроительнаго искуства, трудился надъ
постройкою фрегата, заставляя и своихъ русскихъ волонтеровъ
работать виРсте съ собою. Но голландский способъ кораблестрое-
ния не вполне удовлетворялъ его: голландцы были только практики,
теоретическая часть у нихъ была въ небрежеши; Петръ проведалъ,
что въ этомъ отношении англичане стоять выше голландцевъ и заду-
малъ ехать въ Англ1Ю, съ целью дальнейшаго своего усовершен-
ствовашя въ кораблестроенш. Петръ занимался не однимъ корабле*
строешемъ; его также занимало все другое: и фабрики, и ана-
томия, и естествознаше; онъ Ьздилъ въ Лейденъ наблюдать надъ
вскрыпемъ труповъ, изучать разные аппараты и микроскопы, за-
нимался также гравировашемъ, и въ то же время не терялъ изъ
вида внутреннихъ и вн^шнихъ дЬлъ своего отечества, слйдилъ
за делами въ Польше, Турщи, за своими кумпанствами, продол-
жавшими строить корабли въ Росши, договаривалъ и нанималъ
мастеровъ для отправления въ Росшю и не оставлялъ безъ вни-
внимашя хода политическихъ событий въ Европе. Съ замеча-
тельною проницательностью предсказалъ онъ тогда разрывъ съ
Фрапщею после Ризвикскаго мира, которому радовались голландцы,
названные царемъ за такую недальновидность дураками. Въ
Утрехте царь познакомился съ англтйскимъ королемъ Вильгель-
момъ Ш, былъ принять имъ отлично, и это утвердило его въ
намереши ехать въ Англхю. Онъ взялъ въ Голландш отъ кора-
бельнаго мастера, у котораго работалъ, аттестата на имя Петра
Михайлова, и въ январе 1698 года прибыль въ Англпо.
Принятый въ Лондоне радушно королемъ, осмотревъ на-скоро
достопримечательности Лондона, Петръ поспешилъ къ своему лю-
бимому делу, поселился въ трехъ верстахъ отъ Лондона, въ го-
родке Дептфорде, на королевской верфи, принялся за работу подъ
руководствомъ мистера Эвелина, началъ прилежно изучать теорпо
кораблестроения и заниматься математикою, ездилъ оттуда въ
Вульвичъ осматривать литейный заводь и арсеналъ, обозревалъ
госпитали, монетный дворъ, где наблюдалъ производство работь
съ целью применить къ Россш виденные имъ способы, посе-
щалъ парламента, побывалъ въ Оксфордскомъ университете, тол-
вовалъ съ англиканскими епископами о различит верь, заходилъ
даже въ квакерскую общину, посещалъ разныя мастерская, и не
было, говорили англичане, такого искусства или ремесла, съ ко-
торымъ не ознакомился бы руссшй царь, но потомъ онъ все-
‘ таки возвратился опять къ своему любимому кораблестроетю.
Все его интересовало, но корабельное дело было ему всего ми-
лее. «Англ!йск1й адмиралъ—говорилъ онъ тогда въ порыве вос-
торга—счастливее московскаго царя». Салисбюр1йск!й епископъ
Бёрнета, которому было поручено показывать царю достоприме-
чательности и объяснять ихъ, сделалъ несколько оригинальныхъ
вамечантй насчет личности Петра. «Это былъ, человекъ, по мне-
шю Бёрнета, съ необыкновенными способностями и съ такими
познашями, которыхъ нельзя было ожидать при его небрежномъ
воспитанш, проявлявшемся на каждомъ шагу; онъ очень горячъ,
порывиста, страстенъ и крайне грубъ; постоянное излишнее уно-
треблеше вина развило въ немъ еще сильнее эти качества». Страст-
ная любовь Петра въ кораблестроение побудила. Бёрнета сделать
заключеше, что онъ считаетъ его бол'Ье рожденнымъ быть кора-
бельнымъ мастеромъ, ч’Ьмъ царемъ. ВсЪ его своеообразные приемы
до такой степени поражали Бёрнета, что онъ считалъ его почти
пом'Ьшаннымъ. Къ этому вероятно побуждало англйскаго епис-
копа и то, что голова царя постоянно тряслась и все тЬло было
подвержено конвульсивнымъ движешямъ.
Англия произвела на Петра самое благоприятное впечатлите;
онъ призналъ преимущество англгйскаго кораблестроения передъ
голлавдсвимъ, р'Ьшилъ, что у него впередъ будетъ принять аи-
гл1йстй способъ постройки и онъ будетъ приглашать преиму-
щественно англхйскихъ мастеровъ. Здйсь, по рекомендацш лорда
маркиза Кармартена, Петръ пригласилъ нисколько мастеровъ и
инжен ровъ, въ томъ числ'Ь Джона Перри—специально для про-
рыла канал между Волгою и Дономъ, и математика Фергэрсона—
для преподавания математическихъ наукъ въ Россш. Лордъ Кар-
мартена. былъ самъ страстный любитель морёплавашя, и потому
Петръ съ нимъ особенно сопюлся. Черезъ посредство Кармар-
тена Петръ заключилъ съ анюпйскими купцами договоръ о сво-
бодномъ ввоз! табаку. Хозяинъ этой компаши вам'Ьгилъ Петру,
что руссвге, особенно духовные, питаютъ отвращете въ этому
зелью и считаютъ его употребление грЬхомъ Петръ отвЬтилъ:
«я ихъ переделаю на свой ладъ, когда вернусь домой». Самая
забота о ввозР табаку въ Росспо им'Ьла тотъ смыслъ, чтобъ за-
ставить русскихъ отречься отъ одного изъ многихъ предразсуд-
ковъ, которымъ решился объявить царь ожесточенную войну
послгЬ побывки своей въ ЕвропЬ.
Король Вильгельмъ англтйсшй подарилъ своему гостю пре-
красную яхту. Петръ съ своей стороны оставилъ англшскому
^оролю превосходный портрета, писанный учен комъ Рембрандта,
Кнелеромъ. Сознавая пользу, полученную имъ отъ пребыванхя
въ Англш, Петръ на прощаше сказалъ: «еслибъ я не поучился
у англичааъ, то навсегда остался бы не болЬе какъ плохимъ
работникомъ». 18 апреля, Петръ простился съ королемъ и от-
плылъ, на. подаренной имъ яхгЪ въ Голландию. 17-го мая, отпра-
вился онъ изъ Голл ндаи въ В'Ьну, и въ ожидаши разр&пёшя
вопросовъ о разяыхъ обрядностяхъ, касавшихся пр!ема русского
посольства, испроси ъ у императора соглашя на свидаше съ нимъ
и съ его семействомъ частнымъ образомъ, безъ церемошй. Это
дало ему возможность, не стесняя себя придворныхъ этикетомъ,
осмотреть все достопримечательное въ ВепЪ. Здесь Петру
предстояло решить важное политическое дЬло—отклонить импера-
тора отъ мира съ Турцгей, потому что Петръ въ то время даже свои
кораблестроительные планы связывалъ съ мыслью объ утверждении
русской власти на черноморскихъ берегахъ. Петръ не достигъ
своей цели: казна императора была недостаточна для новыхъ
военныхъ предпргятгй. Императоръ утбшалъ русскаго царя только
темь, что обещалъ на переговорахъ съ Турщею поддерживать
желаше Россги удержать ва собою новопргобретенныя места на
Дону и Днепре и домогательство овладеть еще однимъ пунктомъ
въ Крыму, именно Керчью. Среди толковъ о п литическихъ во-
просахъ, отправлялись разныя празднества въ честь пргЬзжихъ
гостей. Русское посольство, въ день именинъ государя, давало
вечеръ для высшаго венскаго общества, а императоръ веселилъ
своего гостя великолепнымъ маскарадомъ, где знатный особы
представляли своими костюмами разные народы и разныя обще-
ственный звашя; руссшй царь, какъ пргЪхавппй изъ Голландит,
явился въ виде фрисландскаго крестьянина. Надобно заметить,
что эти увеселешя были также своего рода школою для молодаго
царя, съ жадностью перенимавшего не только европейская знашя,
но и европейскгя увеселешя.
Петръ изъ Вены хотелъ ехать въ Венещю; она своимъ зна-
чешемъ морской державы сильно привлекала Петра, но тутъ при-
шло въ нему иввеспе о бунтб стрельцовъ. Петръ, 19-го гюля,
поспешилъ въ Росстю. Онъ былъ сильно встревоженъ. На дороге
его успокоила весть, что бунть усмиренъ. Петръ поехалъ тише,
осматривалъ величковскгя соляныя вопи, три дня пировалъ съ
польскимъ воролемъ Августом!. II въ местечке Раве, очень по-
любилъ короля, и тайно завлючилъ съ нимъ условге начать войну
съ Швёгцей ’Ьдучи далее, царь принималъ угощеше отъ поль-
скихъ пановъ, черезъ маетности котсрыхъ проевжалъ, и 25-го
августа 1698 года прибыль въ Москву.
Въ жизнеописаши царевны Софш мы уже изложили расправу
Петра со стрельцами.
Путешествге Петра было веливимъ событгеиъ, съ котораго на-
чалась преобразовательная деятельность государя, и русское об-
щество пошло безвозвратно по новому пути с лишенья съ Евро-
пой. Съ этихъ поръ открывается кипучая, неутомимая деятель-
ность Петра и во внешнихъ, и во внутреннихъ делахъ. Нача-
ломъ преобразований было изменение внешнихъ признаковь, роз-
нившихъ русскую жизнь отъ европейской» Петръ, на другой же
день после прибыпя своего въ Москву, 26-го августа, въ Преобра-
женскомъ дворце, собственноручно началъ отрезывать бороды; дана
была пощада при дворе только двумъ старикамъ: Стрешневу и
Черкасскому. Бсемъ близкимъ къ царю людямъ велено одеться
въ европейскёе кафтаны. Все войско велено нарядись въ фор-
менную одежду по европейскому образцу. Бородобрипе и пере-
мена одежды съ перваго раза возбуждали ужасъ, и показывали,
что Петръ не будетъ оказывать снисхождешя обычаямъ древней
русской жизни, принявшимъ релипозное значете. Изстари въ
русской литературе существовали, приписываемый святымъ му-
жамъ, поучешя о сохранены бороды; борода у мужчинъ счита-
лась признакомъ не только достоинства, но и нравственности;
бритье бороды называлось еллинскимъ, блуднымъ, гнуснымъ дгЬ-
ломъ. Бритый человекъ, если онъ не былъ иноземецъ, возбуж-
далъ къ себе презреше; и вдругъ самъ царь приказываешь рус-
скимъ людямъ учинять надъ собою «развратное, скаредное дело».
Что касается до иноземцевъ, то русские признавали за ними зна-
нёе разныхъ хитростей и готовы были пользоваться ихъ службою
Росс1и, но считали ихъ еретиками, а свой народъ избраннымъ
божёимъ народомъ. Въ глазахъ русскихъ согласные съ уставами
православной церкви обычаи почитались святыми, богоугодными,
наравне съ самою церковью.
При такомъ взгляде естественно, что преобразовательные прёе-
мы Петра, начавшееся съ внешнихъ признаковъ, до жны были
возбудить соблазнъ, вражду, отвращеше и противодействёе. Рус-
скёй народъ видЪлъ въ своемъ царе противника благочестёя и
доброй нравственности; русскёй царь досадовалъ на свой народъ,
но настойчиво хогЪлъ заставить его силою идти по указанной
имъ дороге. Одно давало ему надежду на успехъ: старинная
покорность царской власти, рабскёй страхъ и терпенёе, изумляв-
шее всехъ иноземцевъ, то терпеше, съ которымъ русскёй на-
родъ, въ прошедппе века, выносилъ и татарское иго, и произ-
волъ всякихъ деспотовъ. Петръ понималъ это и говорилъ: «съ дру-
гими европейскими народами можно достигать цели человеколю-
бивыми способами, а съ русскими не такъ: еслибъ я не употре-
блялъ строгости, то бы уже давно не владелъ русскимъ государ-
ствомъ и никогда не сделалъ бы его таковымъ, каково оно те-
перь. Я имею дело не съ людьми, а съ животными, которыхъ
хочу переделать въ людей». Онъ пренебрегалъ не только рели-
гёозными предразсудками, но и более существенными нравствен-
ными понятёями: церковное благочестёе признавало неразрывность
брачной связи, а Петръ, не излюбивши своей жены, не только
отвергнулъ ее отъ себя, но и употребилъ надъ нею насилёе. Жена
его, царица Евдоктя, воспиталась въ обычаяхъ старины и строго
ихъ хранила; Петръ же съ увлечешемъ бросился перенимать все
иноземное. Этого одного уже было достаточно произвести между
супругами разладъ. Была, кроме того, другая причина: Петръ, какъ
мы выше сказали, пристрастился къ АппгЬ Монсъ. Не любя жены,
Петръ возненавид'Ьлъ ея родню и передъ отъ'Ьздомъ за границу
удалилъ изъ Москвы ея отца, дядей и братьевъ. Желая соблюсти
приличтя законности, Петръ изъ-за границы поручалъ Льву На-
рышкину и духовнику Евдокш уговорить ее добровольно по-
стричься. Но Евдошя ни за что не хотела. По возвращеши
изъ-за границы Петръ уговаривалъ ее лично постричься. Царица
не хотела. Тогда царь, не терпевпйй никакихъ противоречий
своей власти, къ соблазну вс&хъ православныхъ хриспанъ, при-
казалъ 23 сентября 1698 года отвезти Евдокпо въ Суздальсйй
Покровскхй монастырь и тамъ постричь ее. Пострижете однако
совершилось не ранее какъ въ тюне следующая) года: архи-
мандритъ и священники этого монастыря не хотели творить не-
законнаго дела и за то взяты были въ преображенский приказъ
на расправу.
После страшной казни мятежныхъ стрельцовъ, Петръ отпра-
вился въ Воронежъ, осматривалъ тамъ построенный кумпанствами
суда,—вообще былъ доволенъ; но некоторый суда—по замечанию
адмирала Крейса—велелъ переделать. У Петра все еще было
намереше вести войну съ Турцией, и онъ все еще надеялся, что
римскгй императоръ будетъ поддерживать его стремлешя къ утвер-
ждению русскаго владычества на Черномъ море. Вышло однако
не такъ. Открылись переговоры о мире между Турщею и Ав-
стр1еу> въ Карловиче; тамъ на съезде участвовали послы: вене-
щансктй, польский и руссшй—думный дьякъ Возницынъ. Посред-
ничество о заключены мира взяли на себя Англия и Голландш, и
послали на съездъ своихъ представителей. Возницынъ хлопоталъ,
чтобы Турцхя, кроме недавно завоеванныхъ Росшею месть, усту-
пила еще одинъ пунктъ въ Крыму, именно Керчь, ио австргй-
ск!е уполномоченные не стали поддерживать требовашя русскаго
посла и заключили съ турками особый миръ. Польский посолъ
также объявилъ, что Речь-Посполитая не въ силахъ продолжать
войну съ турками. Возницыну ничего не оставалось съ своей
стороны, какъ также предложить миръ, но турки не хотели ми-
риться иначе, какъ на условш уступки имъ завоеванныхъ горо-
довъ. Возницынъ заключилъ'съ турками перемир!е на два года.
Тогда Петръ решился отправить посольство въ Константино-
поль для заключешя по возможности выгоднаго мира, а самъ
3 — И. И, Костомаров, кв. 3
между гЪмъ готовилъ войско и намеревался двинуть на сл'Ьдую*
щ!й годъ свой воронежсшй флоть въ Азовское море для устра-
шешя турокъ.
Воротившись изъ Воронежа, Петръ п] иступилъ къ внутрен-
нимъ преобразовашямъ въ управлеши, которыми началась ломка
всего стараго и введете новыхъ порядковъ на европейский ладъ.
30 января 1699 года, посл'Ьдовалъ указъ объ учреждеши бур-
мистерской палаты. До сихъ поръ торговые и промышленные
люди находились въ в'Ьдеши приказовъ и воеводъ; по новому
указу, они были изъяты отъ прежнихъ в'Ьдомствъ и, вместо того,
должны были въ Москве выбирать погодно бурмистровъ, состав-
лявшихъ бурмистерскую палату, иначе азываемую ратушею. Это
учреждеше ведало судъ и расправу между купцами и упра-
вляло сборомъ всехъ окладныхъ доходовъ и разныхъ собирае-
мыхъ пошлинъ. Одинъ изъ выбранныхъ бурмистровъ въ течети
месяца по очереди былъ председателемъ. Затемъ во всехъ го-
родахъ, посадахъ и слободахъ, торговые и промышленные люди
также не подлежали суду воеводъ, а д лжны были выбрать изъ
своей среды, для суда, расправы и сбора неокладныхъ доходовъ,
выборныхъ вемскихъ бурмистровъ; таможенные и кабацше до-
ходы поступили въ заведываше другихъ выборныхъ же бурми-
стровъ, называ мыхъ таможенными и кабацкими бурмистрами, ко-
торые вместе съ земскими составляли земскую избу. Земская
избы находились въ зависимости отъ одной московской бурми-
стерской палаты, или ратуши. Новое учреждеше ратуши съ бур-
мистрами, устраняло по закону воеводъ отъ заведывашя торго-
выми людьми, но они все еще, по старине, притесняли прйз-
жихъ торговцевъ. Такъ делалось въ разныхъ городахъ, и за это
воеводъ велено было судить въ ратуше. Изъ ведЬтя воеводъ
изъяли всягая преследования за корчемство, составлявппя только
поводъ въ притесневаямъ людей. Образецъ такого самоуправле-
н!я въ торговомъ и промышленномъ сословш Петръ нашелъ въ
старомъ европейскомъ мупиципальпомъ городскомъ строе, кото-
рый уже прежде его переШелъ въ Малоросс™ въ виде Магде-
бургсваго права, съ. тою разницею, что Петръ сосредоточилъ и
свяв&лъ крепче этотъ строй посредствомъ п< дчинентя всехъ зем-
свихъ избъ въ государстве центральному, такому же по суще-
ству своему, месту, находившемуся въ столице. Это учреждеше
предпринято было съ темъ, чтобы избавить торговое и промыпс-
ленное сословие отъ гЬхъ утЬвнешй, катя оно терпело отъ при-
казовъ и воеводъ, но главнымъ образомъ въ над жд& на умно-
жен1е доход», потому что при прежнемъ управлении были по-
стоянные недоборы. Зат’Ьвая велий'я дела, Петръ естественно
нуждался въ средствахъ, и потому умноженье государственныхъ
доходовъ одела ось у него главнейшею целью, которую онъ
преследовалъ во все свое царствованье со свойственною ему
страстностью.
Тогда поднялся и сталъ въ приближении у царя некто Алек-
сей Курбатовъ, бывпйй дворецкьй у боярина Бориса Петровича
Шереметева. Онъ путешествовалъ съ нимъ за границу и узналъ,
что въ вападныхъ государствахъ употребляется въ делопроизвод-
стве особая бумага съ клеймомъ, продаваемая отъ казны. Кур-
батовъ подалъ царю безыменный проектъ о введении подобной
бумаги въ Россьи. Петру понравился этотъ проекгъ. Сост витель
проекта объявилъ о себе, получилъ въ награду отъ царя недви-
жимое именье и вваше оберъ-инспектора ратушнаго правленья.
Въ Росон введена была гербовая или въ то время называемая
орленая бумага. Курбатовъ открылъ собою рядъ такъ-называе-
мыхъ прибылыциковъ, которые отыскивали и доставляли казне
разныя средства обогащения.
Съ весною 1699 года Петръ готовился выступить со своимъ
флотомъ въ Азовское море для провожанья уполномоченная
посла своего въ Турцпо. 2-го марта, скончался носивьщй званье
адмирала русская флота, Францъ Яковлевичъ Лефортъ. Петръ,
сердечно любивш'й его, какъ лучшая своего веселаго собе-
седника, громко рыдалъ надъ его теломъ. 10 марта, Петръ учре-
дилъ орденъ Андрея Первозваннаго и тотчасъ возложилъ его на
Головина, а черезъ два дня уехалъ въ Воронежъ. Въ мае, онъ
выступилъ Со флотомъ по Дону къ Азову, и до половины авгу-
ста усердно занимался корабельнымъ дёломъ, самъ показывая
другимъ примРръ, конопатилъ и мазалъ суда, и въ то же время
занимался государственными делами по всбмъ частямъ. Оста-
вленный союзниками, Петръ снарядилъ въ Константинополь по-
сломъ думнаго дьяка Емельяна Игнатьевича Украинцева, давши
ему наказъ домогаться съ Турцьею мира на такихъ условьяхъ,
чтобъ за Росшею непременно остался Азовъ и друпе завоеван-
ные города, и чтобы Росс1я отнюдь не платила годовой дани
крымскому хану. Посолъ долженъ былъ плыть въ Константино-
поль на русскомъ сорока-пушечномъ корабле: то былъ первый
русскьй военный корабль, предназначаемый плавать по иностран-
нымъ морямъ. Петръ опасался, что турки не пропустить русскьй
корабль черезъ Керченскьй проливъ и потому решился прово-
жать его самъ съ сильною эскадрою. Действительно, турецкий
адмиралъ, стоявшьй въ Керчи, и керченскьй наша не хотели
3*
пропускать руссшй корабль, а предлагали посольству выдти на
берегъ и следовать сухимъ путемъ, но потомъ, когда посолъ
наотрезъ отказался, дозволили русскому кораблю дойти до Кон-
стантинополя моремъ, но только подь конвоемъ турецкихъ ко-
раблей. Русский корабль пришелъ въ Константинополь, 28 августа
1699 года, и сталъ на якоре прямо противъ султанскаго серая.
Не только турки, но и посольства западныхъ державъ, прихо-
дили смотреть на него какъ на диво. Переговоры тянулись ни-
сколько мЬсяцевъ. Турки домогались возвращешя новозавоеван-
пыхъ городовъ и срыпя гЬхъ, которые построилъ Петръ на
Азовскомъ море (Таганрога, Павловска и Мтуса), домогались,
чтобы царь посылалъ хану поминки. Иностранные послы не
только не поддерживали Россш, но старались утверждать турокъ
въ ихъ домогательствахъ, считая опаснымъ для своихъ видовъ,
если Россия усилится и сделается морскою державою. Наконецъ,
после долгихъ споровъ пришли къ такому соглашение, чтобы
городки на Днепре всЬ срыть и пространство огь Запорожской
СЬчи вдоль Днепра до устья оставить пустымъ, а за то царю
уступался Азовъ и городки, вновь построенные на Азовскомъ
море. Россия не приняла на себя обязательства давать определен-
ные поминки хану. Украинцевъ, по наказу своего государя, хо-
датайствовалъ о преимуществахъ православныхъ грековъ, отно-
сительно святыхъ месть. Это былъ первый шагъ къ тому заступ-
ничеству за турецкихъ хриспанъ, которое потомъ такъ часто
повторялось въ русской исторш и служило поводомъ къ столкно-
вешямъ съ Турщей. На этотъ разъ турки отклонили вмешатель-
ство Россш, объяснивши, что вопросъ этотъ относится къ внут-
реннимъ дЪламъ, до которыхъ н^тъ чужимъ дЬла, но дозволили
русскимъ богомольцамъ посещать священный места. Въ этомъ
смысле заключено перемирие на тридцать летъ.
II.
Внутренн1я и политйчесн1Я событ)я отъ начала Северной войны до Алыгранштадскаго
мира.
До сихъ поръ стремлешя Петра прибрести себЬ море и сде-
лать Росспо морскою державою клонились на югъ; онъ надеялся
действовать противъ турокъ въ союзе съ Польшею, Австргею и
Венещею и прибрести отъ падешя Турцш выгоды на долю Рос-
ши, но последшя собыпя показали ему, какъ мало можетъ онъ
полагаться на союзниковъ. Сама Росйя не въ силахъ была одна
бороться съ оттоманскою импертею, гЪмъ более, что на сторону
последней готовы были пристать европейская державы. Турки
понимали опасность, которая грозила ихъ государству, если они
дозволять Росс1и завести флоть на Черномъ море. Посолъ Петра,
Украинцевъ, пытался выхлопотать по крайней мере дозволеше
торговымъ русскимъ кораблямъ плавать по Черному морю; ту-
рецкие государственные люди на это отвечали: мы бережемъ Чер-
ное море какъ чистую непорочную девицу, и разве тогда дозво-
лимъ плавать по немъ чужимъ кораблямъ, когда вся оттоманская
держава повернется вверхъ ногами. Но у Петра уже подготовлялась
мысль о перенесеши своей морской деятельности на Балпйское
море, возникшая еще при свидаши съ Августомъ въ Раве. Мысль
эта принесена была въ Польшу изъ ливонскихъ провинций. Ливошя
поступила въ XVI веке въ составь польско-литовской Речи-По-
сполитой, а въ 1660 году, по Оливскому миру, досталась
Швещи и съ этихъ поръ находилась въ ея владенш вместе съ
Эстляндгею и уступленною по Столбовскому и Кардисскому до-
говорамъ Водскою пятиною, носившую у шведовъ навваше Ин-
германландии. Ливонское дворянство, после поступлешя подъ
власть Швещи, имело важный причины быть недовольнымъ швед-
скимъ владычествомъ. Король Карлъ XI учредилъ пересмотръ
земель, находившихся въ дворянскомъ владЬши и приказалъ
отобрать те изъ нихъ, которыя, во время существовашя ливон-
скаго ордена, не составляли частныхъ владенШ, а принадлежали
или вообще орденскому капитулу или же считались за духовны-
ми и светскими должностями. Все тагая имешя, обращенным
безъ всякаго права, только силою захвата, въ потомственный
владешя, король шведский приказалъ отобрать изъ частнаго ве-
домства въ государственное. Само собою разумеется, что дворян-
ство было этимъ недовольно, и одинъ изъ среды его, Рейнгольдь
Паткуль, человекъ горячтй и предприимчивый, до того задорно
началъ протестовать противъ действуй правительства и возбуж-
дать другихъ еъ противодействую, что шведское правительство
обвинило его въ измене. Паткуль бЪжалъ, скитался по разнымъ
землямъ, наконецъ пртютился въ Польше и началъ внушать Ав-
густу II мысль овладеть Лифляндуею, а для этой цЬли заклю-
чить договоръ съ московскимъ царемъ; однако онъ советовалъ
обращаться съ царемъ такъ осторожно, чтобъ не дать ему воз-
можности присвоить себе, изъ принадлежавшихъ Швецш земель,
более того, чемъ прежде в адела Россш, т. е. Ингерманландш,
и Корелш. После продолжительныхъ сообр лкетй, Августъ во-
шелъ въ союзъ противъ Швецш съ Дашею и отправилъ посоль-
ство въ Москву для той же цели. Датсктй король Хриспанъ V
былъ во вражде съ Фридрихомъ VI, герцогомъ Голштейнъ-Готторп-
скимъ, жепатымъ на сестре молодого шведскаго короля Карла XII.
На моею века о государя можно было разечитывать, ука авши
ему возможность пр1обрБсти Балтийское море и завести тамъ
флоть. Въ Москву прибыль посломъ отъ Августа Карловицъ, а
вместе съ нимъ пртехалъ подъ чужимъ именемъ и Паткуль.
Это было въ сентябре 1699 года. Въ ноябре того же года за-
ключенъ былъ тайный договоръ противъ Швецш. Августъ обя-
зы ;ался сделать нападеше на Ливошю съ саксонскими войсками,
а между темъ склонить и Польшу къ этой войне; но царь обе-
щалъ дв путь свои войска въ Ингерманландию и Корелую не
иначе, какъ после заключешя мира съ ТурцТеЮ, и если этотъ
миръ почему-нибудь не состоится, то обязывался помирить Августа
со шведскимъ королемъ, потому что самъ Августъ не въ состо-
яши былъ вести войну одинъ.
Союзники разечитывали, что при такомъ короле, какой былъ
тогда въ Швецш, легко будетъ отобрать земли на южномъ бе-
регу БаягШскаго моря. Въ самомъ деле, молодой шестнадцати-
лБтшй Карлъ XII своимъ поведетемъ мало подавалъ надежды
самимъ шведамъ. Онъ не занимался делами, проводилъ время,
то безобразничая самымъ школьническимъ образомъ, то устраивая
балы, маскарады и разныя увеселешя.
Первым непртязненныя действуя противъ Швецш начались
со стороны Даши. Датскуя войска выгнали голштинскаго гер-
цога; онъ убежалъ въ Стокгольмъ. Хриспанъ V овладелъ Гол-
пгтин1ей. Вследъ затемъ Августъ двинулся съ саксонскими вой-
сками въ Ливошю. Съ нимъ былъ Паткуль. По здесь дела по-
шли не такъ успешно, какъ въ Голштинш. Ливонское дворян-
ство не поддавалось льстивымъ убеждешягь Паткуля. Августъ
осадилъ Ригу и не могъ взять ее при малочисленности своихъ
орудЙ, а граждане Риги, какъ и дворяне ливонскге, боялись
изменять Швещи, не надеясь на выигрыш!. Августь отправилъ
посла къ Петру требовать, чтобъ онъ, по услов!ю, началъ войну
съ шведами. Но Петръ, положивши до гЬхъ поръ не начинать
войны, пока не заключить мира съ Турщею, старался показы-
вать миролюбивый отношешя къ Швещи, послалъ въ Стокгольм!
резиден омъ князя Хилкова, а жившаго въ Москве шведскаго
резидента Книперкроона ув^рялъ, что не начнетъ несправедливой
войны противъ Швещи, не нарушить мира, который самъ под-
твердилъ недавно и даже обЪщалъ отнять у Августа Ригу, если
тотъ завоюетъ ее у шведовъ.
Въ ожиданш мира съ Турщею, который долженъ былъ раз-
вязать ему руки для новой войны, Петръ продолжала свои пре-
образовашя. Въ декабре 1699 года, объявлено, что впередъ
лЪтосчислеше будетъ ведено не отъ сотворешя мира, а отъ Рож-
дества Христова, и новый годъ будетъ праздноваться не 1-го
сентября, а 1-го января, по образцу всей Европы. Новый
1700-ый годъ праздновался въ Москве по царскому приказашю
цЬлыхъ семь дней; домовладельцы должны были ставить передъ
домами и воротами, для украшешя, хвойныя деревья и каждый
вечерь зажигались смоляныя бочки, пускались ракеты, палили
изъ двухъ сотъ пушекъ передъ Кремлемъ и въ частныхъ дво-
рахъ изъ маленькихъ орудий. Все это делалось на заграничный
образецъ. ВстЬдъ ватЬмъ издашь былъ указъ, чтобы все, исклю-
чая духовенства, брили бороду и одевались въ иностранную одеж-
ду: зимою—въ меховую венгерскаго покроя, а летомъ—въ не-
мецкую. И женщинамъ велено одеваться въ одежду иностран-
наго покроя. Царь приказалъ, чтобъ на свадь ахъ и всякихъ
общественных! увеселешяхъ женщины находились вместе съ муж-
чинами, а не особо, какъ делалось прежде, и чтобы также на
подобныхъ сборищахъ была музыка и танцы. Для примера под-
даннымъ царь въ эту зиму безпрестанно ездилъ самъ на свадь-
бы, устраивалъ разный забавы, заохочивалъ особь обоего пола
къ свободному обращешю между собою. Те, которые доброволь-
но не хотели веселиться на иноземный образецъ, должны были
исполнять волю царя; упрямые наказывались пенею.. Петръ от-
менил! древшй обычай — совершать браки по воле родителей,
безъ всякаго учасйя ихъ детей, вступавшихъ въ брачный союзъ.
Петръ постановил!, чтобы родители не имели права принуждать
въ браку, и венчаше не могло происходить безъ заявлешя же-
лания со стороны жениха и невесты. Женскому полу нравилось
это, и вообще женщины скорее мужчинъ поддавались привна-
камъ преобразования, безъ ропота надавали на себя иностранный
одежды, находя ихъ красивее старыхъ русскихъ, и охотнее бро-
сались на увеселешя новаго рода. Понятно, что женщины
видели въ этомъ свое освобождете отъ тяжелаго рабства, въ
которомъ ихъ держалъ чинъ старой московской домашней жизни.
Какъ продолжение тЪхъ же мгЬръ преобразования въ семейной
жизни, явилось уничтожеше силы заручныхъ записей, который
давались со стороны жениха или его родни родителямъ певЪсты.
Царь долженъ былъ бороться съ многими чертами дикости нра-
вовъ своего времени: такъ, въ февра тЬ, было запрещено продавать
остроконечные ножи, которые обыкновенно русские носили при
себе и нерЬдко дрались ими до смерти; постигло наказание пе-
вЪждъ, которые, не зная медицинскихъ наукъ, брались лечить боль-
ныхъ и делали вредъ; для примера отправленъ былъ въ ссылку
въ Азовъ на каторгу дворовый человЁкъ боярина Петра Салты-
кова, который принесъ своему боярину, страдавшему безсонни-
цею, такого лекарства, отъ котораго бояринъ заснулъ навеки;
на будущее время было объявлено, что всякчй лекарь, который
уморить больного, будегь казненъ смертью. Въ московскомъ го-
сударстве тогда шаталось очень много празднаго народа: то были
вольноотпущенные, которые обыкновенно, получивши отпускную,
опять поступали въ холопи. Приказано было такихъ людей, если
окажутся годными, брать въ солдаты. Распоряжение ото распростра-
нилось и на бродяжныхъ крестьянъ. Монетное дело получило преоб-
разоваше. Въ это время, за неим^шемъ мелкихъ денегъ, произвольно
разс&кали серебряныя деньги на нисколько частей и отъ этого
происходила путаница. Въ иныхъ городахъ, вместо мелкой мо-
неты, стали употреблять кусочки кожи. И то, и другое было за-
прещено. Приказано пустить въ оборотъ мфдныя деньги—полушки
и полуполушки, а посяЪ делать серебряные полтинники, полу-
полтинники, гривенники и золотые червонцы. Новыя серебряныя
и золотыя монеты появились уже въ сл'Ъдующемъ году. Для пре-
кращешя плутовства въ металлическихъ изд&пяхъ установлена
проба золочу и серебру въ четыре разряда, по разному достоин-
ству, а для наблюденчя за порядкомъ велено выбрать изъ ма-
стеровъ трехъ старость, которые должны были налагать клейма
на издёлчя. Но царскчй указъ о пробе, по обычаю, плохо испол-
нялся, такъ что черезъ нисколько времени велено было ломать
неправильно сделанный вещи и брать пошлины въ первый разъ
втрое, во второй разъ вшестеро. Повсеместно приказано было
искать металлической руды; учрежденъ былъ особый приказъ
рудосыскныхъ дфлъ. Для прекращения проволочекъ въ дЪлахъ,
запрещено въ челобитныхъ примешивать лиьпнье предметы, не
относящьеся прямо въ Д'Ьлу, и приказано делать немедленно до-
просъ по возникающимъ искамъ. Запрещено принимать пустыя
жалобы о нанесенномъ безчестьи въ роде того, какъ некто жа-
ловался на другого, что тотъ смотритъ на него зверообразно. 15-го
поля 1700 года, неоплатныхъ и злостныхъ должнивовъ велено
бить кнутомъ и ссылать на каторгу въ Азовъ.
Царь въ этотъ годъ сделалъ несколько важныхъ начатковъ
для просвещенья. 10 февраля, онъ даль привилегию амстердам-
скому жителю Гоганну Тессингу завести въ Амстердаме русскую
типографью и печатать въ ней на славянскомъ и голландскомъ
языкахъ, а также на славянскомъ съ латинскимъ вместе, геогра-
фически карты, чертежи, портреты и книги по части математики
и архитектуры, художествъ, военнаго искусства, но отнюдь не
печатать церковныхъ книгъ, какъ славянскихъ, такъ и гречес-
кихъ. Тессингъ имелъ исключительное право въ течеши пятнад-
цати легь продавать свои книги въ Росши. Петръ ставилъ усло-
вьемъ, чтобы въ напечатанныхъ такимъ образомъ книгахъ и чер-
тежахъ не было пониженья превысокой чести царскаго величе-
ства и государства, а чтобы все клонилось къ славе и похвале.
Составлешемъ и редакцьей этихъ книгъ занимался малороссъ Ко-
пьевскьй. Предпрьяпе это показало более добраго желанья, чЪмъ
принесло пользы. Тессингъ былъ человекъ мало ученый и вскоре
поссорился съ Кошевскимъ. Копьевскьй въ тоге же годъ выхло-
поталъ привилегию для себя, составилъ и напечаталъ несколько
книгъ, имевшихъ целью знакомить русскихъ съ иностранными
языками и научными сведеньями. Таковы его Грамматики сла-
вянская и латинская, Разговоры на трехъ языкахъ: латинскомъ,
русскомъ и немецвомъ; «Книга, учащая морскаго плаванья»—пе-
реводъ съ одного голландскаго учебника; «Руковеденье во ариоме-
тику», «Введенье во всякую исторью», въ которомъ авторъ зна-
комить читателя съ разными историческим# событьями и съ гео-
графическими сведеньями, но вместе съ темь сообщаете, что
славяно-россьйскьй народь славнее всехъ народовъ своимъ бла-
горазумьемъ; наконецъ, Кошевскьй издалъ по латыни и по рус-
ски басни Эзопа. Деятельность его за границею продолжалась
до 1707 года, когда онъ возвратился въ Россью. Петръ въ Мо-
скве положилъ основанье математической и навигаторской шко-
ламъ. Первая разделялась на три класса и имела целью при-
готовить молодыхъ людей, годныхъ въ военную и морскую служ-
бу, и вообще сведущихъ въ реальныхъ, практическихъ нау-
кахъ; въ ней черезъ несколько лете ежегодно получали воспи-
ГУССКАЯ ИСТОНЯ. — в. VI. 8
тате до 700 юношей. Въ навигаторской школе преподавались
науки, относящаяся исключительно къ мореплавашю. Въ конц'Ь
1702 года, положено было печатать куранты «о всякихъ д-Ьлахъ
московскаго государства и окрестныхъ государствъ». Такимъ обра-
зомъ началась русская перюдическая пресса.
Занимаясь внутренними преобразованиями, Петръ готовился
въ шведской войп4, и съ этою целью увеличивалъ войско и уч-
редила чинъ провтантмейстера; окольничй Языковъ былъ пер-
вымъ въ этомъ чине. Съ этихъ поръ введено было пр вильное
снабжеше войска жизненными припасами. Въ ожидаши мира съ
Турщею, не разрывая мирныхъ отношенхй съ Швещей, Петръ
нустилъ въ ходъ придирки, который должны были въ свое время
послужить благовиднымъ поводомъ къ начапю войны. Петръ жа-
ловался на рижскаго губернатора Да ьберга, а Карлъ XII, при-
казавши изслЪдовать эту жалобу, защищалъ передъ царемъ по-
ступки Дальберга. 064 стороны однако уверяли другъ друга во
взаимномъ добромъ расположена. Но какъ только 18 августа
1700 г. получено было извйспе о заключеши ЗО-л4тняго пере-
мирия съ Турщей, на другой же день объявлена война Швещи
подъ предлогомъ отомщешя за обиду, оказанную царю въ РигЬ,
съ зам'Ьчашемъ, что и вообще русскимъ подданнымъ дЬлались
отъ шведовъ обиды. Первымъ сл4дств!емъ этого разрыва было
то, что русски резиденгь князь Хилковъ въ Швещи, а швед-
сшй резидента въ Россш Книперкроонъ, подверглись утЬсни-
тельному заключешю.
Петръ пока предоставлялъ своимъ союзникамъ вести войну
со шведами безъ своего участия, и Карлъ ХП успЪлъ разделаться
съ однимъ изъ этихъ союзниковъ. Достойно замечашя, что этотъ
молодой король, подававппй своими шалостями врагамъ большая
надежды на усп4хъ, получ вши изв4ст!е о посягательстве вра-
говъ на его владЬшя, вдругъ какъ бы преобразился и сделался
на всю жизнь необыкновенно д4ятельнымъ и неутомимымъ: съ
тЬхъ поръ его образъ жизни составлялъ совершенную противо-
полож ость съ образомъ жизни его враговъ, датскаго и поль-
скаго королей. Последите страстно предавались неге, забавамъ,
пирамъ, фавориткамъ и придворной суетности; Карлъ во всю
жизнь свою не пилъ вина; не будучи жената, не держалъ любов-
ницъ, не терпелъ никакой роскошной обстановки, велъ самый
простой образъ жизни и притомъ былъ чуждъ всякаго коварства,
д4йствовалъ прямо, решительно. Если онъ уступалъ своему со-
пернику Петру въ широте ума и разно бразш деятельности, то
превосходилъ его, какъ и всехъ государей своего времени, чест-
ностью и безукоризненною нравственностью. Быстро собралъ онъ
15,000 войска, высадился съ ними подъ самымъ Копенгагеном!.
Датскй король Фридрихъ IV не им'Ълъ силъ защищаться и въ
загородномъ замке Травендале, 8 августа 1700 года, подписалъ
миръ, которымъ обязался признать зятя шведскаго короля, гер-
цога голштинскаго, самостоятельнымъ герцогомъ Голштиши, н,
сверхъ того, заплатилъ последнему значительную контрибуцию.
Расправившись съ Дашею, Карлъ собирался расправиться съ дру-
гимъ своимъ врагомъ, Августомъ, котораго не только ненавид'Ълъ,
но глубоко презиралъ, какъ вдругъ последовало объявлеше войны
отъ Россш. Карлъ обратился противъ русскихъ.
По объявлеши войны, Петръ двинулъ свое войско на осаду
Нарвы, которымъ Петру хотелось прежде всего завладеть,
чтобъ иметь пунктъ на Балт (ско ъ море. Всего войска было
у него до 35,000; самъ Петръ, подъ именемъ капитана бом-
бардирской роты Петра Михайлова шелъ съ преображенскимъ
полкомъ. Начальство надъ войскомъ Петръ иоручилъ герцогу
фонъ-Круи, приехавшему къ нему на службу по рекомендащи ко-
роля Августа. Петръ надеялся на опытность и знашя этого
иноземца более, чемъ на способности своихъ русскихъ. Прибывши
подъ Нарву въ конце сентября, царь, при пособии саксонскаго
инженера Галларта занялся укреплешемъ русскаго лагеря и
устройствомъ осады. 20-го октября, началось бомбардироваше, но
руссюе действовали неискусно, а назначеше иноземца главно-
командующимъ возбуждало у нихъ неудовольствие. Верность ино-
земцевъ казалась сомнительною, особливо когда одинъ изъ нихъ
Гуммертъ, обласканный Петромъ, убежалъ къ непргятелю въ
Нарву, а находясь тамъ, вероятно недовольный прхемомъ швед-
скаго коменданта Нарвы Горна, завелъ снова тайныя сношешя
съ русскимъ царемъ. 17-го ноября, бояринъ Борись Петровичъ
Шере; етевъ, посланный къ Везенбергу, неожиданно вернулся съ
извеспемъ, что шведскй король идегь отбивать Нарву. Петръ
въ ту же ночь оставилъ свое войско, надеясь вероятно, что дела
пойдутъ лучше, когда герцогъ фонъ-Круи останется полновласт-
нымъ распорядителемъ и не будегь стесняться присутствгемъ царя.
Кроме того, царь досадовалъ, что войска собираются медленно,
и думалъ, какъ онъ самъ объяснялъ, побудить остальные полки
скорее идти къ Нарве; наконецъ, ему хотелось видеться съ Ав-
густомъ и поторопить его къ совместному действгю противъ Карла.
У Карла было около 8500 войска: силы очевидно неравномерный съ
русскими. Но укрепленный русский лагерь былъ растянуть слиш-
комъ на семь верстъ, и солдаты, во время нападения, съ тру-
з*
домъ могли подкреплять другъ друга; притомъ же значительная
часть русскихъ силъ состояла изъ новобранцевъ. Вдобавокъ,
когда Карлъ сделалъ нападете, сильный снегь билъ прямо
въ лицо русскимъ. Шведы овладели русскими укреплешями,
и русские пустились въ бегство. Шереметевъ былъ изъ пер-
выхъ. Множество русскихъ потонуло въ воде при переправе.
Главнокомандующий герцогъ фонъ-Круи и друпе иноземцы побе-
жали въ шведское войско и сдались. Только преображенский и семе-
новск1й полки, да генералъ Адамъ Вейде, немецъ русской службы,
защищались несколько времени. Тогда русские генералы: князь
Яковъ Долгорукй, князь Иванъ Юрьевичъ Трубецкой, имерепй-
сшй царевичъ Александръ, Автономъ Михайловичъ Головинъ,
оставшись почти безъ войска, сдались на условтяхъ свободнаго
выхода; но, подъ предлогомъ утайки и отправлешя впередъ казны,
они были объявлены военнопленными вместе съ офицерами, кото-
рыхъ число простиралось до 79 человекъ. Вся артиллер1я до-
сталась победителю. Русские гибли тогда не только отъ непргя-
тельскаго оружтя, но еще и отъ голоду, и холоду. Изъ числа
бежавшихъ до 6000 погибло на пути къ Новгороду. Карлъ не
понялъ Петра: онъ презиралъ русскихъ, судилъ о нихъ по нарв-
скимъ бЬглецамъ и не пошелъ дал4е войною противъ России,
какъ некоторые ему советовали, а составилъ планъ разделаться
со своимъ главнымъ врагомъ—Августомъ.
Петръ, получивъ извеспе о поражеши, не упалъ духомъ, а
напротивъ, сознавалъ, что. иначе быть не могло, приписывалъ не-
счаспе недостатку обучения и порядка въ войске, и съ бблыпею
кипучею деятельностью принялся за меры улучшешй. Въ ожи-
данш нападетя неприятеля, въ близкихъ къ границе городахъ:
въ Новгороде, Пскове, псковопечерскомъ монастыре, Петръ при-
казалъ на-скоро делать укреплетя, высылалъ на работу не только
солдатъ и жителей мужескаго пола, но даже женщинъ, священ-
никовъ и причетниковъ, такъ что несколько времени въ церквахъ,
кроме соборовъ, не было богослужешя. Приказано къ весне на-
бирать новые полки, а думному дьяку Витусу, который прежде
эаведывалъ почтовымъ деломъ, приготовить новыя орудхя и при
этомъ отбирать у церквей и монастырей колокола для переливки
на пушки. Обычная русская лень много мешала скорому про-
изводству работы, за то Петръ жестоко наказывалъ всякое не-
повиновеше и уклонеше отъ его воли: приказывалъ бить кну-
томъ за неявку къ работамъ, вешать взяточниковъ, и грозилъ
смертью бурмистрамъ за медленное исполнеше требований Ви-
туса—надзирателя артиллерш. При такихъ мЬрахъ, въ течеши
года после нарвской битвы, царь имелъ уже болйе трехъ-соти
новыхъ приготовленныхъ орудой.
Съ этихъ поръ, сознавая важность войны и преследуя свою
любимую мысль—заведете флота, которая могла осуществиться
только при успйх'Ь въ войне со шведами, царь во внутреннихъ
дгЬлахъ обращали главнейшее вниманье на достижение какъ можно
болЬе денежныхъ средствъ для веденья войны. Въ этихъ видахъ
Петръ предпринималъ коренныя измененья въ церковномъ и,
главное—въ монастырскомъ бытЪ. Патрьархъ Адрьанъ скончался
16-го октября 1700 года. По заведенному порядку следовало
избирать новаго, но Петръ разсчиталъ, что для его самодержав-
ной власти неудобно допускать въ церковномъ управленья су-
ществованье такого высокаго сановника, темъ более, что при-
мерь Никона показывалъ, какъ можетъ высоко поднять голову
энергический человекъ, облеченный саномъ патрьарха. Петръ ре-
шился не иметь более патрьарховъ. 16-го декабря 1700 года,
онъ уничтожилъ патрьаршьй приказъ, все производившаяся въ
немъ мьрскья дела приказалъ распределить по другимъ ведом-
ствами, а духовный дела поручили временно назначенному отъ
государя блюстителю. Такими блюстителемъ Петръ назначить
митрополита рязанскаго, Стефана Яворскаго, давши ему титулъ—
«экзарха патрьаршаго престола». Стефанъ былъ родомъ малороссъ,
изъ Волыни, кьевскьй воспитанникъ, въ этомъ же году прьехав-
ппй въ Москву и недавно посвященный въ митрополиты. Это
былъ человекъ замечательно ученый и вовсе не честолюбивый:
онъ отбивался всеми силами не только отъ такого высокаго по-
ложенья, но даже и отъ архьерейства; любимыми желаньемъ его
было вернуться въ Малороссью и жить тамъ въ уединенья, но Петръ
дорожилъимъ. Въянваре 1701 г., домъ патрьарха, все архьерейскья
и монастырская дела переданы были боярину Ивану Алексеевичу
Мусину-Пушкину и возстановленъ былъ подъ его председатель-
ствомн монастырскьй приказъ, некогда учрежденный по уложе-
нью, но уничтоженный ведоромъ Алексеевичемъ. Этотъ приказъ
долженъ былъ заведывать монастырскими вотчинами и творить
въ нихъ судъ. Съ марта занялись перепискою всехъ архьерей-
скихъ и монастырскихъ вотчинъ. Царь велелъ выгнать изъ мо-
настырей всехъ непостриженныхъ, и въ женскихъ монастыряхъ
келейницами быть только людямъ стараго возраста; всехъ де-
вицъ, проживавшихъ въ монастыряхъ, подъ именемъ родствен-
ницъ, велено выдавать замужъ, а впередъ постригать въ мона-
хини не ранее сорока летъ. Запрещено въ монастырскья именья
посылать для дели монаховъ, а такъ какъ оказалось, что мо-
нахи возбуждали недовольство противъ царя, то монахамъ запре-
тили въ кельяхъ писать и давать имъ чернила и бумагу, позво-
ляя имъ только писать въ трапезахъ, съ разрйшешя начальства.
Въ конце 1701 года, состоялось решительное запрещение мо-
нахамъ и монахинямъ совершенно вмешиваться въ управлеше
монастырскихъ вотчинъ; все доходы съ этихъ вотчинъ должны
были идти въ монастырски приказъ, и на содержаще монаховъ
и монахинь—выдавать въ годъ по 10 рублей, по десяти четвер-
тей хлеба и доставлять имъ дрова. Въ беднейшее монастыри
велено удалять доходы богатыхъ монастырей, все лишнее изъ
монастырскихъ доходовъ отдавать на богадельни для призре-
шя нищихъ. Еще ранее того, въ поне, велено было устрои-
вать богадельни съ темь, чтобы на десять человекъ больныхъ
былъ одинъ здоровый и смотрелъ за ними. Если мы примемъ
во внимавте, что во владеши монастырей было 130,000 дворовъ,
и одинъ троицшй монастырь владелъ 58,000 душъ, то яснымъ
покажется, какъ важна была для фйнансовыхъ целей Петра эта
мера, передававшая въ его руки столько доходовъ.
Въ феврале следующаго 1702 года, отняты были въ вотчи-
нахъ церковнаго ведомства и пустоши, и розданы въ потомствен-
ное кладете разнымъ лицамъ, съ платежомъ вдвое и втрое про-
тивъ прежняго. Противъ своихъ преобразований Петръ виделъ
важнейшее противодействте въ духовенстве, и съ этой целью
положилъ замещать арх1ерейск1я места малороссами, которые,
какъ люди несравненно более образованные, не имели тЬхъ пред-
разсудковъ и той закоснелости, какою отличались великорусские
духовные, и эта мера, какъ показали собыпя, явилась одною изъ
самыхъ плодотворныхъ для целей Петра. Такимъ образомъ, въ
1701 году посвященъ былъ ростовскимъ митрополитомъ знаме-
нитый ДимитрШ, а сибирским!.—Фил овей Лещинсктй. Изъ вели-
корусскихъ архлереевъ одинъ только Митрофанъ воронежский
действовалъ въ духе преобразователя, находилъ планы Петра
о заведети флота спасительными для русскаго государства, и
все деньги, какхя у него накоплялись, жертвовалъ на дело ко-
раблестроешя. За то и Петръ любилъ его чрезвычайно, жало-
валъ воронежскому архтерейскому дому крестьянъ не въ при-
мерь другимъ и изцинялъ Митрофану то, чего не извинилъ бы
другому; такъ, когда Митрофанъ соблазнился поставленными у
входа царскаго дома въ Воронеже статуями и не хотЬлъ идти
по этому поводу къ государю, объявивши, что скорее приметь
смерть, царь приказалъ снять статуи. Когда же Митрофанъ умеръ,
самъ Петръ со своими приближенными несъ его гробь и опус-
тиль его въ землю.
Митрофанъ однако составлялъ исключеше. Большинство ве-
ликорусскихъ духовпыхъ и вообще благочестивыхъ людей нена-
видело Петра съ его нововведениями и любовью къ и остранному.
Еще въ 1700 году открыто было, что н4кто книгописецъ Григорй
Талицшй составилъ сочинение, въ которомъ доказывалъ, что насту-
паютъ последняя времена, пришелъ въ м!ръ антихристъ и этотъ анти-
христъ есть некто иной, какъ царь Петръ. Сл'Ьдстш’е по этому
дЬлу велось до ноября 1701 года; къ нему притянуто было много
людей; подвергаемые пыткамъ, они доносили другъ на друга;
замешанъ былъ тамбовсюй арххерей Игнайй и князь Хован-
ск1й, который умеръ въ тюрьме, вероятно отъ пытокъ. Наконецъ,
Талицшй, съ пятью соумышленниками, былъ осужденъ на смерт-
ную казнь; жены казненныхъ сосланы въ Сибирь; Игнат, ли-
шивши сана, заточили навеки въ тюрьму, а семь человекъ на-
казали кнутомъ и сослали въ Сибирь за то, что слышали воз-
мутительный речи и не доносили. Это былъ только проблескъ
того всеобщаго негодовашя, которое все более и более расши-
ряясь, готово было вспыхнуть всеобщимъ бунтомъ. Но Петръ не
отступ лъ ни на шагъ, не делалъ уступки народной ней язни
къ брадобрийю и немецкому платью, и въ декабре 1701 года
съ большею строгостью подтвердить прежшй указъ, чтобы все,
кроме духовенства и пашенныхъ крестьянъ, носили немецкое
платье и ездили на немецкихъ седлахъ. Изъ женскаго пола
даже жены священнослужителей и причетниковъ не увольнялись
отъ ношешя чужеземной одежды. Затемъ запрещалось делать и
продавать въ рядахъ русское платье—всякаго рода тулупы, азямы,
штаны, сапоги, башмаки и шапки русскаго покроя. У воротъ
города Москвы поставлены были целовальники; они останавли-
вали всякаго едущаго и идущаго въ русскомъ платье и брали
пени: съ пешаго по 13 алтынъ, 4 деньги, а съ коннаго по два
рубля за непослушаше въ этомъ роде. Пр называя своимъ под-
даннымъ одеваться какъ ему было угодно, Петръ сталъ тре-
бовать, чтобы русские оставили старинный способъ постройки до-
мовъ своихъ и строились на европейский образецъ. После слу-
чившагося въ Москве пожара, царь запрещать строить деревян-
ные дома и приказывалъ непременно строить каменные, какъ
домй, такъ и надворныя постройки. (Это распоряжение после того
лишь разъ было изменено и опять возобновлено). Если же кто не
могъ строить кирпичныхъ домовъ—глиняныя мазанки, по образцу,
который царь далъ въ селе Покровскомъ. За несоблюдеше назна-
чалась пени. Вместе съ тЪмъ во всехъ монастыряхъ, где будетъ
производиться постройка, приказано непременно строить изъ камня
и изъ кирпича, а не изъ дерева.
Заметимъ, что всЬ распоряжения тогдашняго времени, ка-
савшаяся внешней стороны жизни, столько же раздражали со-
временниковъ Петра, сколько принесли вреда Россш въ по-
следующее время. Оне-то прлучили русскихъ бросаться на
внешше признаки образованности, часто съ ущербомъ и не-
внимашемъ къ внутреннему содержашю. Русскгй, одевшись по
европейски, перенявши кое-каше приемы европейской жизни, счи-
талъ себя уже образованнымъ человекомъ, смотрелъ съ прене-
брежешемъ на свою народность; между усвоившими европейскую
наружность и остальнымъ народомъ образовалась пропасть, а
между темъ въ русскомъ человеке, покрытомъ европейскимъ лос-
комъ, долго удерживались все внутреннее признаки невежества,
грубости и лени; русскге стремились более казаться европей-
ски образованными, чемъ на самомъ деле быть ими. Это печальное
свойство укоренилось въ русскомъ обществе и продолжаетъ господ-
ствовать до сихъ поръ; его внедрилъ въ русские нравы Петръ
Великёй своимъ желанёемъ поскорее видеть въ Россш подобёе
того, что онъ виделъ за границей; съ другой стороны, его деспо-
тическёя меры, внушая омерзеше въ массе народа во всему ино-
странному, только способствовали упорству, съ которымъ защит-
ники старины противились всякому просвещешю. Некоторые на-
ходить, что Петръ действовалъ въ этомъ случае мудро, стремясь
сразу переломить русскую закоснелость въ предразсудкахъ про-
тивъ всего иноземнаго, съ которымъ неизбежно было введете
просвещешя. Мы не можемъ согласиться съ этимъ, и думаемъ,
что русский народъ вовсе не такъ былъ непрлязненъ къ знаком-
ству со знатями, какъ въ чужеземнымъ пргемамъ жизни, которые
ему навязывали насильно. Можно было, вовсе не заботясь о
внешности, вести дЬло внутренняя) преобразования и народнаго
просвещешя, а внешность изменилась бы сама собою.
После нарвсваго поражешя Карлъ XII распредЪлилъ свои
войска въ Ливоти и готовился нападать съ весною не на Росспо,
а на Польшу, съ целого низложить Августа. Между темъ Августъ
въ феврале 1701 года увиделся съ Петромъ въ Биржахъ (динабург-
сваго уезда), и оба государя провели нескол ко дней въ пиршествахъ,
стараясь перепить другъ друга; но при забавахъ и кутежахъ заклю-
чили договоръ, по которому Петръ обещалъ поддерживать Августа,
давать ему отъ 15,000 до 20,000 войска и платить въ течеши
трехъ летъ по сто тысячъ рублей, съ темъ, что король будетъ
воевать въ Ливоти. Тогда условились, что Россхя завоюетъ себ'1;
Ингерманландйо и Корелхю, а Ливонхя уступлена будетъ Р'Ьчи-
Посполитой. Здесь Августа договаривался только отъ своего лица.
Речь-Посполитая не принимала прямого учаспя въ войне, хотя
Петръ старался склонить къ этому бывшихъ съ Августомъ па-
новь. Достойно зам’&чатя, что одинъ изъ нихъ, Щука, д$лалъ
попытки выговорить у Петра возвращение Кхева и задн'Ьпровскихъ
городковъ, уступленныхъ Россш по последнему миру; но Петръ
сразу осекыего, объявивши, что съ Польши достаточно будегь и
Ливоти: и ту, на самомъ д^л-Ь, не думалъ онъ отдавать, лишь бы
только она досталась въ его руки.
Карлъ ХП всл'Ьдъ за гЬмъ новелъ дело такъ, что Петру не
нужно было прямой помощи Августа для прхобрЬтетя приморья
—главной цели, съ которою онъ предпринялъ войну. Карлъ XII
более чемъ- кто-нибудь помогь Петру въ этомъ предпрхятхи темъ,
что въ следующемъ 1701 году лично, съ лучшими силами своими
пошелъ войною на Августа, а въ Ливоти и Ингерманландии оста-
вить плохихъ генераловъ и незначительный военный силы, съ
которыми русскхе могли сладить. Дело шло ггакимъ образомъ.
Простоявши зиму и весну въ Ливоти, Карлъ XII, 8 тюля,
разбилъ на голову саксонскхя войска, бывшхя подъ начальствомъ
Штейнау, потомъ вступилъ въ Курляндпо, расположилъ тамъ
свои войска, и прозимовалъ въ этой стране на счета ея жителей,
обложивши ихъ тяжелою контрибущею, а весною готовился идти
во владешя Речи-Посполитой въ надежде безъ труда низвергнуть
Августа. Въ Польше въ это время происходили междоусобхя.
Партш двухъ знатныхъ пановъ Сапеги и Огинскаго вели междо-
усобную войну въ Литве. Сверхъ того, у короля Августа было
много недоброжелателей въ польскомъ крае. Саксонцы, кото-
рыхъ онъ привелъ съ собою въ Польшу, высокомернымъ обра-
щешемъ оскорбляли национальное самолюбхе поляковъ, и темъ
возбуждали въ нихъ неудовольствхе къ королю, а кардиналъ-
примасъ, верховное лицо въ польскомъ духовенстве, былъ личный
врагъ Августа, и во вредъ королю началъ сноситься съ Карломъ
ХП. Шведскхй король требовалъ низложешя Августа и избрашя
другого короля на его место. Августа видбль мало помощи отъ
Россш, для которой собственно было тогда выгодно, что шведскхй
король ушелъ воевать въ чужую землю. Августа пытался скло-
нить на свою сторону прусскаго короля, но неудачно. Онъ ре-
шился просить у Карла ХП мира и нарочно послалъ вместе со
своимъ камергеромъ Фицтумомъ въ Либаву, где находился тогда
Карлъ, свою любовницу Аврору Кенигсекъ, думая, что она прель-
4 — Н. И. Костомаров, кв. 3
ститъ своимъ кокетствомъ и красотою молодого шведскаго короля,
во Карлъ всегда строго-нравственный не захотЬлъ даже и видЬть
красавицы, задержалъ Фицтума, не давши чрезъ него ответа, и
двинулся въ Польшу. Шведсвтй король вошелъ въ Польшу въ
маЬ и занялъ Варшаву; половина Польши стала противъ Августа;
другая была за него; составилось две конфедерации: сандомир-
ская— изъ шляхты южныхъ воеводствъ въ пользу Августа, и город-
ская—изъ С'Ьверныхъ за Карла. Шведы вербовали въ ПольпгЬ и
въ Силезш людей въ свое войско. 9 тюля 1702 года, Карлъ
разбилъ на голову соединенный войска саксонцевъ и поляковъ,
сторонниковъ Августа, взялъ Краковъ и расположился съ войскомъ
въ ПольпгЬ, наложивъ на жителей ея большую контрибуцтю. Шведы,
загостившись въ Польша, скоро стали озлоблять противъ себя жи-
телей главнымъ образомъ тЬмъ, что, будучи п отестантами, не
оказывали уважешя римско-католической святынЬ. Несчастная
Польша попалась такъ сказ ть между двухъ огней: ее разоряли
и шведы, и саксонцы, и самые сыны ея. Августъ бЬгалъ отъ Карла;
Карлъ гонялся за Августомъ, разбилъ снова саксонское войско
при ПултускЬ, осадилъ Торунь и стоялъ передъ нимъ цЬлыхъ
полгода, пока наконецъ взялъ его въ конце сентября 1703 года.
При посредства Паткуля, который былъ принять въ русскую
службу и находился теперь при АвгусгЬ уже въ качеств!) цар-
скаго уполномоченнаго, Августъ заключилъ договоръ съ русскимъ
царемъ, по которому руссктй царь обязался дать польскому ко-
ролю 12,000 войска и 300,000 рублей. Достойно замЬчашя,
что самъ Паткуль, понимавшей планы Петра истаравппйся под-
делаться къ нему, выражался тогда, что етотъ договоръ былъ
заключаемъ только для вида, и что въ интересахъ царя, да и са-
мого короля, было не допускать поляко ъ придти въ силу. 14 ян-
варя 1704 года, кардиналъ-примасъ, по приказание Карла ХП,
созвалъ сеймъ въ Варшаве. Шведсвтя войска окружали сеймовую
избу. Послы, по требовашю примаса, объявили, 5 февраля, Августа
лишеннымъ престола и провозгласили междуцарствте, а выборъ
новаго короля назначенъ былъ на 19 пеня. Карлъ ХТГ хотЬлъ
доставить корону Якову Собескому, сыну покойнаго короля Яна;
но Августъ, проведавши про такое желайте, приказалъ схватить
этого претендента. 21 февраля 1704 года, на чужой земле, въ
Силезш, Яковъ СобЬсвтй вместе съ брагомъ Константиномъ были
схвачены на дороге и посажены въ крепость Кёнигштейнъ.
Карлъ проходилъ по ПольпгЬ и приказывалъ разорять имЬшя
пановъ, приставшихъ въ сандомирской конфед рацти. Примасъ
располагалъ умы въ пользу князя Любомирсваго, вравовсвап,
воеводы, но Карлъ сталь поддерживать другого претендента, поз-
нанскаго воеводу Станислава Лещинскаго, и послалъ на сеймъ
своего генерала Горна. 12 тюля, подъ страхомъ шведскихъ войскъ,
сеймъ избралъ Станислава королемъ. Раздосадованный примасъ
Радзтевсшй перешелъ на сторону Августа.
По избраны новаго короля, Карлъ продолжалъ ходить по
Польша съ м$ста на место, и принуждалъ признать навязан-
наго имъ Полый! короля. 6 сентября, онъ взялъ Львовъ; 15-го,
наобороть, Паткуль съ русско-польскимъ войскомъ отнялъ у шве-
довъ Варшаву;—но вскор! поляки и союзные съ ними руссше,
нах дивппеся подъ командою Герца, были разбиты шведами.
На следующей 1705 годъ, шведы одерживали победы за по-
бедами падь Августомъ. Варшава была снова въ ихъ рукахъ;
Станиславъ Лещинсюй 23 сентября былъ коронованъ, и отъ имени
РЬчи-Посполитой заключилъ съ Карломъ договоръ противъ Ав-
густа и Петра. Но пария Августа собралась въ Тыкочин!, 1 но-
ября, и положила защищать Автуста, а король Августъ, въ па-
мять этого события, учредилъ первый орденъ въ Польше — ор-
денъ Б'Ьлаго орла.
Пользуясь тЬмъ, что шведсшй король былъ отвлеченъ делами
въ Польше, Петръ одерживалъ успБхъ за успехомъ надъ шве-
дами, и овлад1лъ балпйскимъ поморьемъ. Разсказываютъ, что 1рафъ
Дальбергъ, напрасно старавшшся удержать Карла въ Ливоти,
говорилъ при этомъ: «кажется, нашъ король нарочно оставилъ
насъ здесь съ малыми силами, чтобы научить русскихъ бить
насъ». Шерем тевъеще въ 1701 году вступилъ войною въ Ли-
вотю, и потомъ, въ продолжены четырехъ леть, воевалъ ее очень
успешно. 29 декабря 1701 года, Шереметевъ разбилъ у мызы
Эресфера генерала Шлиппенбаха. Эта первая победа надъ шве-
дами была поводомъ къ большой радости и торжеству въ Москве
и разгоняла то уныше, которое возбудила въ умахъ русскихъ
нарвская битва. Въ следующемъ году 18 тюля, Шереметевъ раз-
билъ въ другой разъ того же Шлиппенбаха при Гуммельсгофе.
Руссше после этой победы опустошали Ливонпо съ такимъ звёр-
ствомъ, которое напоминало поступки ихъ предковъ въ этой же
стране при Иване Грозномъ. Города и деревни сожигали до
тла, опустошали поля, истребляли домашшй скотъ, жителей уво-
дили въ пленъ, а иногда целыми толпами сожигали въ ригахъ
и сараяхъ ') По одной рижской дороге руссше сожгли более
*) Саль Шереметевъ писалъ государю въ еонц1 1702 года: „послалъ а во всЬ
стороны пленить и жечь, не осталось цЪлаго ничего, все разорено и сожжено, н
4*
600 деревень и, кромй того, ходили въ стороны отрядами и
вездгЪ, куда только ни приходили, вели себя чрезвычайно жестоко.
Шереметевъ стеръ съ лица земли города Каркусъ, Гельметъ,
Смильтенъ, Вольмаръ, Везенбергь, покушался было взять Дерптъ,
но не могъ, по причин!; сильныхъ укр^плешй, и приступилъ къ
Мартенбургу. Начальствовавппй въ МархенбургЬ подполковникъ
Тильо фонъ-Тилау сдался на капитулящю, выговоривши свобод-
ный выхода гарнизону; но, какъ только русскхе на агЬдуюхщй
день стали входить въ городъ, артиллерхйсшй капитанъ Вульфъ
взорвалъ пороховой магазинъ, съ ц^лью погибнуть самому съ то-
варищами и погубить вошедшихъ враговъ. За это Шереметевъ
не выпустилъ никого изъ оставшихся въ живыхъ и всйхъ жи-
телей взялъ въ пл'Ьпъ, около 400 человЁкъ. Между ними былъ
нЬкхо пасторъ—пробстъ Глюкъ съ женою, сыномъ, четырьмя до-
черьми, ихъ учителемъ, двумя служителями и двумя служанками.
Этотъ Глюкъ былъ человЁкъ, выходивппй изъ ряда: уроженецъ сак-
сонский, онъ пртобр&гь большую ученость на родин!;, зналъ восточ-
ные языки, и, будучи еще 22 лЪтъ отъ роду, прибыль въ Ливошю
съ Ц’Ьлыо посвятить себя распространению слова Божтя, для чего
основательно выучился русскому и латышскому языкамъ. Призвавши
къ себЬ какого-то русскаго священника, онъ предпринялъ труда
перевести славянское св. Писате на простой русскхй языкъ. Та-
кой человЁкъ былъ клада для начинавшагося русскаго просвгЪ-
щешя; но бол'Ье всего судьба этого человека важна для нашей
исторш потому, что связана была съ судьбою одной изъ служа-
нокъ Глюка. Это была дочь ливонскаго обывателя изъ местечка
Вышкиозеро, Самуила Скавронскаго.
Есть изв'Ьспе, будто бы она накануне взяли Мартенбурга вышла
замужъ за одного ливонца, съ которымъ ей не суждено было жить.
Поел!; пл!.на ее взялъ полковникъ Балькъ, и она, паравн'Ъ съ
другими рабочими женщинами, занималась стиркою б4лья для
солдатъ; въ этомъ положении увидалъ ее Меншиковъ, взялъ ее
къ себ!>, а у него увидЪлъ ее царь. Впосл!>дствш мы скажемъ,
на какую высоту вознесла ее странная судьба.
Ливошю продолжали разорять русскхе и въ сл'Ьдующемъ
1703 году, а въ 1704 г. Шереметевъ доносилъ царю въ такихъ
выражешяхъ: «больше того чинить разорешя нельзя и всего опи-
сать невозможно; отъ Нарвы до границы считаютъ восемдесятъ
миль, а русскою мйрого будетъ слишкомъ 400 верстъ, и Богъ
взяли твои ратине государевы люди въ полоиъ мужеска и женска пола и роблть
нисколько тысать, также и работныхъ лошадей, а скота съ 20000 или больше... и
чего не могли поднять покололи и порубили".
знаетъ, чЬмъ непртятель нынЬшнюю зиму остальныя свои войска
прокормить, можете ваше величество разсудить; только остались
цЬлыми Колывань, Рига и Перновъ, да мЬстечко за болотами,
межъ Риги и Пернова, Реймеза (Лемзаль)». Петръ похвалялъ за
это Шереметева и приказывалъ разорять край до последней сте-
пени.
Когда такимъ образомъ Шереметевъ опустошалъ шведскую про-
винцию Ливошю, самъ царь дЬлалъ завоевашя въ другой швед-
ской провинции — Ингрш, бывшей некогда новгородскою землею;
и здЬсь завоеваше сопровождалось такимъ же варварскимъ опу-
стошешемъ, какъ и въ Ливоши; тамъ— Шереметевъ, здЬсь свирЬп-
ствовалъ Апраксинъ. ПослЬдшй прошелъ вдоль Невы до Тосны:
«все разорилъ и развоевалъ», отъ рубежа до р. Лавы верстъ на
сто. Но Петръ не былъ доволенъ разорешемъ ингр1йскаго края,
подобно ливонскому, такъ какъ у Петра была уже мысль утвер-
диться при устьЬ Невы. Въ октябрЬ 1702 года, Петръ присту-
пить къ крепости Нотебургу и посл'Г^ семидневнаго бомбарди-
рования, а потомъ, посл'Ъ сильнаго штурма, нотебургскш комен-
дантъ Густавъ Шлиппенбахъ, 11-го октября, сдалъ крепость на
вапитулящю со всЬми орудтями и запасами. Эта крепость была
древшй руссктй городъ ОрЬшекъ, уступленный Швецш по стол-
бовскому миру, но Петръ, пристрастный къ иноземщин!?, не воз-
вратить ему древняго русскаго назвашя, а назвалъ Шлиссель-
бургомъ (т. е. Ключомъ-городомъ). Меншиковъ былъ названъ
тубернаторомъ новозавоеваннаго города. Петръ, любивппй вообще
праздновать свои победы нисколько на классически образецъ,
торжествовалъ повороте Орешка тртумфальнымъ вшествтемъ въ
Москву черезъ трое воротъ, построенныхъ нарочно по этому слу-
чаю. Неутомимый царь поел!; этого празднества отправился изъ
Москвы въ Воронежъ, осмотрЬлъ на дорог!? работы канала между
верховьемъ Дона и р. Шатью, впадающею въ Упу, заложилъвъ
имЬши Меншикова у верховья р. Воронежа городъ Орашен-
бургъ, осмотрЬлъ воронежскте корабли, сдЬлалъ распоряжения о
присылав туда рабочихъ людей и желЬза, и въ то же время былъ,
по его собственнымъ словамъ, «зЬло удоволенъ бахусовымъ да-
ромъ», а весною уже былъ снова на НевЬ въ Шлиссельбург!?, и
такъ разсердился на Витуса за неакуратность въ доставк!? ар-
тиллертйскихъ снарядовъ и лекарствъ въ Шлиссельбурга, что от-
ставилъ его отъ службы и наложилъ на него большое взысваше.
25апрЬля 1703 г., Петръ, вмЬсгЬ съ Шереметевымъ, съ 25,000
войска подступилъ въ крепости Шеншанцу, построенной при усть'Ь
р. Охты, впадающей въ р. Неву 0- После сильной пушечной
пальбы комендантъ полковникъ Опалевъ, человекъ старый и бо-
лезненный, сдалъ городъ, выговоривши себе свободный выходъ.
Между гЬмъ шведы, не зная о взятш Шеншанца, плыли съ моря
по Неве для спасешя крепости. Петръ выслалъ Меншикова съ
гварД1ею на тридцати лодкахъ къ деревне Калинкиной, а самъ
съ остальными лодками тихо поплылъ вдоль Васильевскаго ос-
трова, подъ прикрыпемъ леса, и отрезалъ отъ моря вошедппя
въ Неву суда отъ прочей эскадры, стоявшей еще въ море.
Русские напали на два шведсшя судна съ двухъ сторонъ. Шведы
были застигнуты врасплохъ такъ, что изъ семидесяти-семи чело-
векъ осталось въ живыхъ только девятнадцать. Русские убивали
непр!ятеля, даже просившаго пощады, и взяли два больппя
судна. Событие это, невидимому незначительное, чрезвычайно
ценилось въ свое время: то была первая морская победа рус-
скихъ, и Петръ, носивппй зваше бомбардирскаго капитана, вместе
съ Меншиковымъ, пожалованъ былъ отъ адмирала Головина ор-
деномъ Андрея Первозваннаго. 16 мая того же года, на острове,
который назывался Янни-Саари и переименованъ былъ Петромъ
Люстъ-Эйландомъ (т.-е. Веселымъ островомъ), въ день св. Троицы
Петръ заложилъ городъ, давъ ему назваше С.-Петербурга. Пер-
вою постройкою его была деревянная крепость съ шестью ба-
тонами; вместе съ темъ царь приказалъ построить для себя
домикъ, сохраняемый до сихъ поръ, также на берегу Большой Невки
домъ для Меншикова, нареченнаго санктъ-петербургскимъ губериа-
торомъ, и дома для другихъ близкихъ къ царю сановниковъ. Въ
ноябре 1703 года прибыль въ только-что заложенный Петромъ го-
родъ первый голландсшй купечесшй корабль. Петръ лично про-
бе ть его въ гавань и щедро одарилъ весь экипажъ корабля. Въ
томъ же году осенью Петръ поплылъ на островъ Котлинъ, вы-
мерялъ самъ фарватеръ между островомъ и находившеюся про-
тивъ него мелью и заложилъ крепость, назвавши ее Кроншлотомъ.
Все это были собыпя оказавшаяся громадной важности по своимъ
последств1ямъ въ русской исторш. Близъ возвращеннаго Росши
древняго новгородскаго Новаго-Острбга, переименованнаго шве-
дами въ иностранное назваше Шеншанца, суждено было явиться
новому, также съ иностраннымъ именемъ, городу и сделаться сто-
лицею новой русской империи.
Настала зима. Петръ отправился въ Воронежъ и сделалъ
распоряжеше о постройке шести болыпихъ военныхъ кораб-
>) Слово Шеншанцъ есть буквальный шведсшй псрсводъ слова Новый-Острогъ,
которымъ навивался руссктй торочь, бывали на етомъ м'ЬсгЬ или около него.
лей не въ самомъ Воронеже, а въ построенномъ имъ тогда
нарочно город'Ь ТавровЪ; изъ Воронежа государь отправился въ
Олонецъ: и тамъ у него также устроена была корабельная верфь.
Онъ основалъ въ Олонце железные заводы, и въ своемъ при-
сутствш приказывалъ лить пушки, а весною, въ март!;, Петръ
опять уже былъ въ Петербурге и деятельно занимался его по-
стройкою. Ему до чрезвычайности понравилось это место, и онъ
сталъ называть его своимъ раемъ (парадизомъ).
1704-й годъ былъ замечательно счастливь въ войне со шве-
дами. Шереметевъ опустошилъ Эстошю такимъ же жестокимъ
способомъ, какъ въ прежнее время Ливошю, а потомъ оса-
дилъ Дерптъ. 3-го 1юля, самъ царь прибыль къ городу; 1 3-го,
руссгае сделали приступъ, разбили ворота и комендантъ Скитте
сдалъ городъ со 132 орудиями, выговоривши себе свободный вы-
ходы Царь тотчасъ же утвердилъ все привилегии торода, при-
зывалъ жителей оставаться на своихъ мЬстахъ и обнадеживалъ
своею милостью. Тогда 1,388 чел. шведовъ, положившихъ ору-
ж1е, вступили въ русскую службу. 9-го августа, взята была Нарва,
но здесь не такъ милостиво русскхе разделались съ побежден-
ными, какъ въ Дерпте: комендантъ Горнъ не хотелъ сдаваться,
и руссше солдаты ворвались силою въ городъ, истребляли и ста-
раго и малаго. Петръ, усиливаясь остановить напрасное крово-
пролине, собственноручно закололъ несколько солдатъ, но храб-
рому коменданту за его упорство далъ пощечину. Вследь за-
тЬмь сдался Иванъ-Городъ, расположенный на другомъ берегу
реки Наровы. Осенью Петръ опять занимался постройкою кораб-
лей на Олонецкой верфи, потомъ заложилъ въ Петербурге адми-
ралтейство, осмотрелъ новозавоеванные города, Нарву и Дерптъ,
а въ декабре праздновалъ въ Москве свои побЬды и возвраще-
ние Россш ея древнихъ земель. Было устроено семь трхумфаль-
ныхъ воротъ, черезъ которыя проеэжалъ государь; за нимъ вели
пленныхъ шведскихъ офицеровъ и везли взятыя у непрхятеля
пушки и знамена.
Въ 1705 году, Петръ хотелъ выгнать шведовъ изъ Курлян-
дш, самъ съ войскомъ прхехалъ въ Полоцкъ и отправилъ фельд-
маршала Шереметева къ Митаве; другою частью войска началъ-
ствовалъ другой фельдмаршалъ, иностранецъ Огильви, возведен-
ный Петромъ въ этотъ санъ къ досаде его русскихъ полковод-
цевъ. Находясь въ Полоцке, русскхй царь имелъ столкновешя
съ ушатскими монахами; посетивши ушатсшй монас ырь, онъ съ
неудовольствхемъ увидЬлъ богато - украшенный образъ Тосафата
Кунцевича, жесгокаго врага православной веры, некогда уби-
таго народомъ и признаваемаго ушатами священно-мученикомъ.
Раздосадованный отвЫтомъ монаха, отозвавшагося съ почтешемъ
объ 1осафатЬ, Петръ приказалъ схватить н'Ьсколькихъ монаховъ.
Монахи и послушники стали сопротивляться: русск1е четырехъ
убили, а одного изъ нихъ, который славился своими фанатиче-
скими проповедями противъ православныхъ, Петръ приказалъ по-
высить. Этотъ поступокъ иадЫлалъ въ свое время много шуму
въ католическомъ м1рЫ. Петръ не слишкомъ смотрЫлъ на это;
расправившись такимъ образомъ съ ушатскими монахами, онъ
выЫхалъ въ Вильно и здЫсь получилъ извЫспе о поражены Ше-
реметева.
15-го 1юля, этотъ полководецъ, до сихъ поръ такъ удачно
воевавшей, столкнулся со шведскимъ генераломъ Левенгауптомъ
при ГемауертгофЬ, былъ разбить на голову и самъ былъ раненъ.
Петръ не только не ставилъ ему этого въ вину, но письменно
утЪшалъ его въ несчастш, и замЫчалъ, что постоянная удача
часто портить людей. Поражеше Шереметева не произвело од-
нако большой бЫды. Левенгауптъ не воспользовался своею побе-
дою, ушелъ въ Ригу, а Петръ выступилъ изъ Вильно въ Кур-
ляндтю, 2-го сентября взялъ столицу Курляндш, и вся страна
покорилась ему.
Отсюда Петръ положилъ идти въ Литву на выручку Августа,
но выслалъ Шереметева въ Астрахань для усмирешя возникшаго
тамъ бунта, а главнокомандующимъ у себя назпачилъ иностранца
Огильви, не ладившаго однако съ любимцемъ царя Меншико-
вымъ. Подъ его начальствомъ русское войско вступило въ Литву.
Главная квартира его устроена была въ Гродно. Въ октябре при-
быль туда царь и свидЪлся тамъ съ Августомъ; потомъ, предоста-
вивши ведеше войны фельдмаршалу Огильви, онъ уЫхалъ въ де-
кабре въ Москву.
КромЫ вспомогательнаго русскаго войска подъ начальствомъ
Огильви, у Августа, по заключенному прежде договору, былъ
русский отрядъ состоявппй изъ солдатъ и украинскихъ казаковъ;
онъ находился подъ командою Паткуля, который, какъ мы сказали, въ
это время носилъ зваше довЫреннаго царя при польскомъ королЫ.
Паткуль не ладилъ съ саксонскими министрами Августа, и самъ Ав-
густа не любилъ его. Съ одной стороны, Августа раздраженъ былъ
противъ него за сношеше съ берлинскнмъ кабинетомъ; пруссшй ко-
роль былъ дурно расположенъ къ Августу и склонялся даже къ тому,
чтобы признать соперникомъ его Станислава Лещинскаго, а Паткуль
не только имЫлъ друзей въ БерлипЫ, но въ своихъ письмахъ,
отправляемыхъ туда, отзывался дурно о саксонскихъ министрахъ
и порицалъ поступки Августа. Съ другой стороны, Паткуль без-
престанно жаловался царю, что порученное ему русское войско
очень дурно содержится въ Саксоши, что саксонскге министры
нарочно отвели квартиры этому войску въ разоренномъ кра$,
гдЬ оно терпись болышя лишешя. Паткуль указывалъ, что въ
крайней нуждЬ, въ какую поставлено русское войско, служив-
шее Августу, онъ истратилъ собственный деньги на прокормле-
ше русскихъ. Наконецъ, Паткуль представлялъ, что, для спасены
русскихъ отъ голодной смерти въ Саксоти, лучше всего отдать
руссшй отрядъ въ наймы императору. Петръ далъ Паткулю пол-
номочие на передачу русскаго войска императору, но только въ
крайнемъ случать. Пользуясь этимъ дозволешемъ, Паткуль заклю-
чилъ договоръ съ имперскимъ генераломъ Штратманомъ о пере-
дачЪ русскаго отряда въ имперскую службу на одинъ годъ. Сак-
сонскгй государственный совать, правивппй страною въ отсут-
ств1и короля, былъ до чрезвычайности раздраженъ этимъ посгуп-
комъ, и посл'Ь напрасныхъ увЪщашй, обращенныхъ къ Паткулю,
не дЬлать того, чтб онъ зайваетъ, совать, по предложение фельд-
маршала Штейнау, приказалъ арестовать Паткуля и отправить
въ крепость Зонненштейнъ. Петръ протестовалъ противъ такого
поступка, требовалъ отпуска Паткуля, необходимая для него уже
и потому, что Паткуль обязанъ былъ отдать отчетъ русскому царю
въ своихъ дфйствгяхъ. Но протестацш Петра остались безплодными.
Между т4мъ Карлъ ХП, простоявши нисколько мйсяцевъ
въ БлояЬ, въ январе 1706 года, несмотря на суровую зиму,
бросился на Гродно, думая захватить тамъ Августа; Августъ хотя
и недостался въ руки Карла, успевши ран-Ье выдти изъ Гродно
съ четырьмя русскими полками и соединиться со своимъ гене-
раломъ Шиленбергомъ, но 2-го февраля, вм4стЬ съ этимъ своимъ
генераломъ, былъ разбить наголову шведскимъ генераломъ Рен-
хпильдомъ. Карлъ простоялъ подь Гродно до конца марта, пы-
таясь взять этотъ городъ, защищаемый Огильви; наконецъ, по
приказангю Петра, Огильви вырвался изъ осады и ушелъ, поте-
рявши значительное число русскаго войска отъ болезней и не-
достатка въ припасахъ. Карлъ изъ подь Гродно не ггрес.гЪ-
довалъ его, а ушелъ на Волынь и расположилъ тамъ свое
войско, пользуясь изобилгемъ, господствовавшимъ въ странЬ, и
облагалъ тяжелыми контрибущями им*Ьшя пановъ, придерживав-
шихся стороны Августа. Пребываше Карла на Волыни застав-
ляло Петра опасаться, чтобы шведсшй король не ворвался въ
Украину, и, въ предупреждеше этого, Петръ сначала отправилъ
въ Кгевъ Меншикова, а 4-го поля самъ прибыль туда въ пер-
тскха истоия,—в. Т1.
вый разъ въ жизни и, пробывши тамъ полтора месяца, заложила
нынешнюю печерскую крепость. Онъ оставилъ Украину только
тогда, когда получилъ изв'Ъспе, что Карлъ вышелъ изъ Волыни
въ противоположную сторону, Петръ поскакалъ въ Петербурга,
а въ Польшу отправилъ войско подъ начальствомъ Меншикова;
фельдмаршала Огильви былъ уволенъ.
Карлъ XII на этотъ разъ решился нанести вредъ своему врагу въ
его Еасл'Ьдственпыхъ владФшяхъ; оставивши генерала Мардефельда
въ Полып4, онъ вступилъ въ Саксошю и началъ, по своему обы-
чаю, налагать на жителей тяжелую контрибущю. Туть Августъ,
испугавшись за свои наследственный земли, отправилъ къ швед-
скому королю своего министра Пфингтена просить мира, и этотъ
уполномоченный отъ имени своего короля заключилъ со Швещею,
въ з&мке Альтранштадте, близь Лейпцига, договоръ, по которому
Авгусгь отрекался отъ польской вороны въ пользу Станислава
Лещинскаго, разрывалъ союзъ съ русскимъ царемъ, обязывался от-
пустить всЬхъ пленныхъ и выдать изм4нниковъ, въ ряду кото-
рыхъ Паткуль занималъ первое место. Пфингтенъ привезъ своему
королю этотъ договоръ для утверждешя 4-го октября въ Шотроковъ,
где былъ и Меншиковъ со своими войсками. Король тайно утвер-
дилъ договоръ, но Меншикову объ этомъ не сказалъ, такъ что
Меншиковъ, вместе съ русскими и саксонскими войсками, про-
должалъ воевать со шведами въ качестве союзника Августа. Не
подавая Меншикову вида о состоявшемся примирены, Августъ
однако даль самъ объ этомъ тихонько знать шведскому генералу
Мардефельду, но Мардефельдъ, не получая еще о томъ же из-
вЪспя отъ своего короля, не поверилъ Августу и вступилъ въ
битву съ Меншиковымъ у Калиша. Съ Мардефельдомъ, кроме
шведовъ, были и поляки (по русскимъ извеспямъ до 20,000).
18-го октября, произошла битва, кончившаяся полною победою
русскихъ. Победа эта произвела большое торжество въ Россш;
Августъ продолжалъ таиться передъ Меншиковымъ, вместе съ
нимъ совершалъ б шгодарственный молебствгя о победе, отпустилъ
Меншикова съ войскомъ на Волынь и продолжалъ скрывать
отъ русскаго посла Василтя Долгорукова заключенный со шве-
дами миръ, пока нельзя было долее скрывать тайны. Карлъ
обнародовалъ АльтранштаДтскгй миръ; тогда Августъ увЬрялъ Дол-
горукова, что онъ завлючилъ миръ только видимый, чтобы спасти
Саксошю отъ разорешя, а какъ только Карлъ выйдетъ изъ его
владешй, такъ онъ тотчасъ нарушить этотъ миръ и заключить
опять союзъ съ царемъ.
С.тЬдсппемъ Альтранштадтскаго мира была выдача Паткуля 1).
Военный обстоятельства были поводомъ, что главнейшая дея-
тельность Петра во внутреннемъ устроеши государства клонилась
къ возможно-большему обогащешю казны и къ доставке средствъ
для ведешя войны. Этой цели соответствовали почти все ново-
введешя того времени, получившая впоследствш самобытный ха-
рактеръ въ сфере преобразован^. Такимъ образомъ для правиль-
ная и полная взимашя поборовъ, необходимо было привести
въ известность количество жителей въ государстве, и для того
учреждены, въ 1702 году, метричесгая книги для записки кре-
щенныхъ, умершихъ и сочетавшихся бракомъ.
Въ 1705 яду, велено было переписать всехъ торговыхъ лю-
дей съ показашемъ ихъ промысловъ. Промыслы на северномъ
море (китовые, тресковые и моржевые), производивппеся до
сихъ поръ вольными людьми, отданы исключительно компанш,
въ главе которой былъ Меншиковъ. Съ тою же целью — умно-
жения казны — сделаны были важный перемены въ делопро-
изводстве. Еще въ1701 году, устроены были въ городахъ кре-
постныя избы и установлены надсмотрщики, которые должны были
записывать всякую передачу имуществъ, всяше договоры и усло-
В1я. Въ 1703 году, не только въ городахъ, но и въ селахъ ве-
лено было заключать всяв1я условгя съ рабочими, извощиками,
промышленниками не иначе, какъ съ записью и платежемъ пош-
линъ. Потребность въ солдатахъ Повела къ самымъ крайнимъ
средствамъ привлечешя народа въ военную службу. Въ январе
1703 года, всехъ кабальныхъ, оставшихся после смерти помещи-
ковъ и вотчинниковъ, велено сгонять и записывать въ солдаты
и матросы, а въ октябре того же года, у всехъ служилыхъ и торго-
выхъ людей велено взять въ солдаты изъ ихъ дворовыхъ людей пятая,
а изъ деловыхъ (т.-е. рабочихъ) седьмоя, не моложе двадцати
и не старше тридцати летъ. Такое же распоряжение коснулось
бельцовъ, клирошанъ и монашескихъ детей. Ямщики обязаны
были давать съ двухъ дворовъ по человеку въ солдаты. Со всей
Россш велено взять въ военную службу воровъ, содержавшихся
>) Его передъ ткмъ перевезли изъ Зопненшгейна въ Кёнигштейнъ. 28-го марта
1707 года, Паткуля вывезли изъ Кёпигшгейпа и передали шведсвимъ воммиссарамъ.
Его повезли въ валашское воеводство въ местечко Казимержъ и отдали подъ судъ,
продолжавпнйся нисколько ьтЬсяцевъ. 10-го октября, Паткуль на площади блнзъ Ба-
знмержа былъ волесовапъ самымъ мучительнымъ Образомъ, потому что выбрали па-
лачемъ неопытнаго въ этоиъ д'Ьл’Ь поляка. Несчастный съ воплемъ молилъ, чтобы
ему поскорее отрубили голову. Растерзанный части его были выставлены на пяти
волесахъ по ва шг левой дорогЬ.
подъ судомъ. Въ 1704 году, подъ угрозою жестокаго наказания,
велено собраться въ Москв'Ь дЬтямъ и свойственникамъ служи-
лыхъ людей и выбирать изъ нихъ годныхъ въ драгуны и сол-
даты. Посл'Ъдовалъ рядъ посягательствъ на всякую собственность.
Въ ноябр'Ъ 1703 года, во всЪхъ городахъ и у'Ьздахъ приказано
описать л'Ъса на пространств^ пятидесяти верстъ отъ болыпихъ
рЬкъ и двадцати отъ малыхъ, а затЪмъ вовсе запрещалось во
всемъ государств^ рубить болытя деревья подъ опасешемъ де-
сятирублевой пени, а за порубку дуба—подъ страхомъ смертной
казни. Черезъ нисколько времени (января 1705 года) сдЬлано
было исключеше для рубки лгЬса на сани, телеги и мельничныя
потребы, но отнюдь не на строешя, а за то за рубку въ запо-
в'Ьдныхъ лгЬсахъ какихъ бы то ни было деревьевъ назначена
смертная казнь. Страсть царя къ кораблестроешю вынудила эту
строгую м'Ъру. Январь 1704 года особенно ознаменовался егЬсне-
шемъ собственности. Вс& рыбныя ловли, пожалованный на оброкъ
или въ вотчину и поместье, приказано отобрать на государя и
отдавать съ торговъ на оброкъ: для этого была учреждена осо-
бая Ижорская канцелярия рыбныхъ дЬлъ, подъ управлешемъ
Меншикова. Потребовались повсюду сказки о способа ловли рыбы,
объ ея качеств^, о цгЬнахъ и пр. ВеЬ эти рыбныя ловли сда-
вались въ откупъ, а загЪмъ всякая тайная ловля рыбы вела за
собою жестошя пытки и наказашя. Описаны были и взяты въ
казну постоялые дворы, торговый пристани, мельницы, мосты,
перевозы, торговыя площади и отданы съ торгу на оброкъ.
На всякихъ мастеровыхъ: каменьщиковъ, плотниковъ, портныхъ,
хлЪбниковъ, калачниковъ, разносчиковъ, — мелочныхъ торгов-
цевъ и пр., наложены были годовыя подати по дв'Ь гривны
съ человека, а на чернорабочихъ по четыре алтына. Хл'Ьбъ
можно было молоть не иначе, какъ на мельницахъ, отдан-
ныхъ на оброкъ или откупъ, съ платежемъ помола. Оставлены
мельницы только помЪщикамъ съ платежемъ въ казну четвертой
доли дохода. ВсЬ бани въ государств^ сдавались на откупъ съ
торговъ; запрещалось частнымъ домохозяевамъ держать у себя
бани подъ страхомъ пени и ломки строенёя. Во всемъ государ-
ств^ положено было описать всЬ пчельники и обложить обро-
комъ. Для всЬхъ этихъ сборовъ были устроены новые приказы
и канцелярш, находившееся подъ управленёемъ Меншикова. Че-
резъ нисколько времени банная пошлина была изменена: позво-
лено им’Ьть домовыя бани, но платить за нихъ отъ пяти алтынъ
до трехъ рублей; а въ ёюнЪ съ бань крестьянскихъ и рабочихъ
людей назначена однообразная пошлина по три алтына и двЬ деньги
по всему государству. Также въ январе 1705 года дозволено
частнымъ лицамъ иметь постоялые дворы, съ обязательствомъ пла-
тить четвертую часть дохода въ казну. Для определения правиль-
наго сбора требовались безпрестанно св'ЬдЪшя или сказки, чтЬ
служило поводомъ къ безпрестаннымъ придиркамъ и наказашямъ.
Соль во всей Россш продавалась отъ казны вдвое противъ под-
рядной ц'Ьны. Табакъ, съ апреля 1705 года, сталъ продаваться
не иначе, какъ отъ казны, кабацкими бурмистрами и целоваль-
никами: за продажу табака контрабандою отбирали все имуще-
ство и ссылали въ Азовъ; доносчики получали четвертую часть,
а тЬмъ, которые знали, да не донесли, угрожала потеря поло-
вины имущества. Въ январе того же года учреж енъ былъ свое-
образный налогъ: во всемъ государстве приказано переписать
дубовые гробы, отобрать ихъ у гробовщиковъ, свезти въ мона-
стыри и въ поповскимъ старостамъ и продавать вчетверо противъ
покупной цены. Каждый, привозивппй покойника, долженъ былъ
являться съ ярлыкомъ, а кто привозилъ мертвеца безъ ярлыка,
противъ того священники должны были начинать искъ. Въ этомъ
же месяце введенъ былъ налогъ на бороды: съ служилыхъ и
приказныхъ людей, а также съ торговыхъ и посадскихъ по 60
рублей въ годъ съ человека. Съ гостей и богатыхъ торговцевъ
гостиной сотни по 100 рублей, а съ людей низшаго зван1я: бояр-
скихъ людей, ямщиковъ-извощиковъ, по 30 рублей; заплатившие
должны были брать изъ приказа особые знаки, которые постоянно
имели при себе, а съ крестьянъ брали за бороды по две деньги
всяк1й разъ, какъ они проходили въ ворота изъ города или въ
городъ: для этого были устроены особые караульные, и бурми-
стры должны были смотреть за этимъ подъ страхомъ конечнаго
разорения. Также подверглось пени русское платье. У город-
скихъ воротъ приставленные целовальники бралй за него съ п$-
шаго 13 алтынъ 2 деньги, съ коннаго по 2 рубля.
Несмотря на стропя меры и угрозы, повсеместно происхо-
дила противозаконная безпошлинная торговля, и царь, чтобы пре-
сечь ее, поощрялъ доносчиковъ и подвергалъ телесному нака-
зашю и липтешю половины имущества техъ, которые знали и
не доносили, хотя бы они были близше сродники. За всякое кор-
чемство отвечали целыя волости и платили огромный пени, для
чего и были учреждены особенные выемные головы, которые
должны были ездить огь города до города по селамъ и ловить
корчемниковъ. Безпрестанно открывалось, что въ разныхъ мгЬс-
тахъ продолжали, вопреки царскимъ указамъ, производить сво-
бодно разные промыслы, а въ особенности рыбныя ловли. И те
лица, который должны были смотреть за казеннымъ интересомъ,
сами делались ослушниками. Кроме всякаго рода платежей, не-
сносною тягостью для жителей были разныя доставки и казенныя
поручешя, и въэтомъ отношенш остались поразительные приме-
ры грубости нравовъ. Царств чиновники, подъ предлогомъ сбора
казеннаго дохода, притесняли и мучили жителей, пользовались
случаемъ брать съ нихъ лишнее: удобнымъ средствомъ для этого
служилъ правежъ. Съ своей стороны, ожесточенные жители откры-
то сопротивлялись царскимъ указамъ, собираясь толпами, били
дубьемъ чиновниковъ и солдатъ. Старая привычка обходить и
не исполнять законъ, постоянно проявляясь, ставила преграды пред-
пр1япямъ Петра. Такъ наприм^ръ, не смотря на введете гербо-
вой бумаги, каждый годъ следовали одно за другимъ подтверж-
дешя о томъ, чтобы во всехъ актахъ и условтяхъ не употребля-
лась простая бумага. И вообще за всЪми распоряжешями пра-
вительства следовали уклонешя отъ ихъ исполнешя. Торговля,
издавна стесняемая въ московскомъ государстве въ пользу казны,
въ это время подверглась множеству новыхъ монополий. Такъ, тор-
говля дегтемъ, коломазью, рыбнымъ жиромъ, меломъ, ворванью,
саломъ и смолою отдавалась на откупъ, а съ 1707 года начала
производиться непосредственно отъ казны черезъ выборных^ це-
ловальниковъ, съ воспрещешемъ кому бы то ни было торговать
этими товарами. Къ разнымъ сгЪснешямъ эковомическаго быта
присоединялось еще въ Москве запрещеше строить въ одной
части Москвы (Китай-городе) деревянный строешя, а въ дру-
гихъ частяхъ—каменный, и приказаше делать мостовыя изъ ди-
ваго камня. Гости и посадсше люди должны были на свой счетъ
возить камень, а крестьяне, приходя въ Москву, должны были
принести съ собою не менее трехъ камней и отдать у город-
скихъ воротъ гбродскймъ целовальникамъ.
Между темъ наборы людей въ войско шли возрастающимъ
образомъ: въ январе 1705 года съ разныхъ городовъ, посадовъ
и волостей взято было съ двадцати дворовъ по человеку въ артил-
лер1ю, возрастомъ отъ 20 до 30 летъ. Въ феврале положено взять
у дьяковъ подробный сведения объ ихъ родственникахъ и выбрать
изъ нихъ драгунъ.
Вь томъ же феврале со всего государства определ но съ
двадцати дворовъ взять по рекруту, отъ 15 до 2 0-летъ воз-
раста холостыхъ, а тамъ, где меньше двадцати дворовъ—склады-
ваться. Этимъ новобранцамъ должны были сдатчики доставить
обувь, шубы, кушаки, чулки и шапки; если кто изъ этихъ рек-
ру ть убегалъ или умиралъ, то на его место брали другого. За-
тЬмъ встр'Ьчаемъ мы последовательно наборы рекруть въ войско.
Въ декабре 1705 года, назначенъ наборъ по человеку съ 20 дв.,
тоже повторилось въ марте 1706, потомъ въ 1707 и 1708 го-
дахъ. Кроме того, изъ боярскихъ людей, въ 1706 г., взято въ
боярскихъ вотчинахъ съ 300 дворовъ, а въ другихъ вотчинахъ
со 100 по человеку, а въ декабре 1706 г. взято въ полки
6.000 извощиковъ. При поставке рекруть помещики обязаны
были давать на нихъ по полтора рубля на кажда о; торговые
люди обложены были на военныя издержки восьмою деньгою съ
рубля, а те, которые должны были сами служить, но оказывались
неспособными къ службе, платили пятнадцать рублей. Дьяки и
приказные люди въ 1707 году были поверстаны въ военную
службу и должны были изъ себя составить на собств нное ижди-
веше особый полкъ. Со всехъ священниковъ и дьяконовъ нало-
женъ сборъ драгунскихъ лошадей, съ 200 двор, по лошади, а
въ Москве со 150 дворовъ. Кроме набора рекрутъ, царь велелъ
брать рабочихъ, преимущественно въ северныхъ областяхъ, и
отсылать ихъ на Олонецкую верфь въ Шлиссельбургь, а более
всего въ Петербурга. Народъ постоянно всеми способами убе~
галъ огь службы, и царь издавалъ одинъ за другимъ стропе указы
для преследовала беглыхъ; за побегъ угрожали смертною казнью
не только самимъ беглы мъ, но и темъ, которые бу дуть ихъ пе-
редерживать, не стянуть доносить о нихъ и не будутъ способ-
ствовать ихъ поимке. Но беглыхъ солдате было такъ много, что
не было возможности всехъ казнить, и было принято за правило
изъ трехъ пойманныхъ одного повесить, а двухъ бить кнутомъ
и сослать на каторгу. Съ неменьшею суровостью преследовали
беглыхъ крестьянь и людей. Передерживавппе беглыхъ такого
рода подвергались смертной казни. Беглецы составляли разбой-
ничьи шайки, и занимались воровствомъ и грабежемъ. Принято
было за правило казнить изъ пойманныхъ беглыхъ крестьян!. и
холоповъ только тЬхъ, которые уличены будутъ въ убйстве и
разбое, а другихъ наказывать кнутами, налагать клейма, выре-
зывать ноздри. Последшй способъ казни былъ особенно любимъ
Петромъ. Въ его бумагахъ остались собственноручный заметки,
о томъ, чтобы инструменте для вырезывашя ноздрей устроить
такъ, чтобъ онъ вырывалъ мясо до костей. Неудовольсти было
повсеместное, везде слышался ропоте; но везде бродили шшоны,
наушники, подглядывали, подслушивали и доносили; за одно
неосторожное слово людей хватали, тащили въ преображенсшй
приказъ, подвергали неслыханнымъ мукамъ. <Съ т4хъ поръ, какъ
Бога этого царя на царство послалъ—говорилъ народъ руссгай—
такъ и свЪтлыхъ дней мы не видимъ: все рубли, да полтины,
да подводы, пЬть отдыха крестьянству. Это мгроЪдъ, а не царь—
весь м!ръ пере^лъ, переводить добрыя головы, а на его кутилку
и перевода нЗ>ть! ’ Множество взятыхъ въ солдаты было убито на
войнЬ; они оставили женъ и дЪтей, и тЬ скитаясь по Россш, жало-
вались на судьбу свою и проклинали царя, съ его. нововведешями
и воинственными затеями. Ревнители старины вопияли противъ
брадобрипя и н^мецкаго платья, но ихъ ропотъ самъ по себ'Ь
не имЪлъ бы большой силы безъ другихъ важныхъ поводовъ,
возбуждавшихъ всеобщее негодование: бритье бородъ, немецкое
платье въ эпоху Петра тЬсно связывались съ разорительными по-
борами и тяжелою войною, истощавшею всгЪ силы народа. Не-
нависть къ иностранцамъ происходила оттого, что иностранцы
Пользовались и преимуществами, и милостями царя, бол'Ъе при-
родных! русскихъ и позволяли себ'Ь презрительно обращаться съ
русскими.
Народъ естественно былъ склоненъ къ бунту; но въ средине
государства, гд-Ь было войско и гд’Ь высппй классъ былъ за царя,
взрыву явиться было неудобно. Бунты начали вспыхивать на
окраинахъ, какъ то и прежде не разъ делалось въ исторш москов-
скаго государства. Л^томъ 1705 года, началось волнеше въ
Астрахани; заводчиками бунта были съЪхавппеся туда торговцы
изъ разныхъ городовъ, астраханскте земсше бурмистры и стрг1>-
лецкте пятидесятники. Начали толковать, что Петръ вовсе не
сынъ царя Алексея и царицы Натальи: царица родила девочку,
а ее подменили чужимъ мальчикомъ, и этотъ мальчикъ—тепе-
решшй царь. Ходили и другого рода слухи: что государь взять
въ пл’Ънъ и сидитъ въ Стокгольм^, а начальные люди изменили
хриспанской в1р4. Астрахансктй воевода РжевскЙ усп^лъ сильно
раздражить народъ ревностнымъ исполнешемъ воли Петра: людей
не пускали въ церковь въ русскомъ платье, обрезывали имъ
полы передъ церковными дверьми, насильно брили и на пору-
гаше вырывали усы и бороды съ мясомъ, народъ отягощали по-
борами и пошлинами. «Сънасъ — вопили люди въ Астрахани —
берутъ банныя деньги по рублю, съ погребовъ, со всякой са-
жени по гривне, завели причальныя и отвальныя пошлины. При-
вези хворосту хоть на шесть денегъ въ лодке, а привальнаго
заплати гривну. Въ Казани и другихъ городахъ поставлены
немцы, по два, по три человека на дворы, и творятъ всяктя по-
ругательства надъ женами и детьми». Распространилась молва,
что изъ Казани пришлють въ Астрахань немцевъ, и будуть за
нихъ насильно выдавать девицъ. Эта весть до того перепугала
астраханцевъ, что отцы спешили отдавать дочерей замужъ, чтобъ,
оставаясь незамужними, оне не достались противъ воли, какъ
собственной, такъ и воли ихъ родителей, «некрещенымъ» нЬмцамъ:
въ 1юле 1705 года было сыграно въ одинъ день до ста сва-
дебъ, а свадьбы, какъ следовало, сопровождались попойками и
народъ подъ постояннымъ влтяшемъ винныхъ паровъ сталь сме-
лее. Ночью толпа ворвалась въ Кремль, убила воеводу Ржев-
скаго и съ нимъ несколькихъ человекъ, въ томъ числе иностран-
цевъ: полковника 'Девиня и капитана Мейера. Мятежники устроили
казацкое правлеше и выбрали главнымъ старшиною ярославскаго
гостя Якова Носова. За астраханцами взбунтовались жители Крас-
наго и Чернаго Яра и, по примеру астраханцевъ, устроили у
себя выборное казацкое правлеше; но усилтя мятежниковъ взвол-
новать донскихъ казаковъ не имели успеха. Хотя на Дону было
слишкомъ много недовольныхъ, но донское правительство, быв-
шее въ рукахъ значныхъ, или такъ-называемыхъ старыхъ каза-
ковъ, въ-пору не допустило распоряжаться по-своему голытьбе,
состоявшей изъ б^глецовъ, сбиравшихся на Донъ со всей Руси.
Государь, узнавши въ Митаве о бунтЬ на восточныхъ окраи-
нахъ, давалъ ему больше значешя, нежели онъ им’Ьлъ. Петръ
опасался, чтобы мятежъ не охватилъ всей Росши, не проникъ бы
и въ Москву. Для укрощешя его Петръ отправилъ самого фельд-
маршала Шереметева и въ то же время написалъ боярину Стреш-
неву, что нужно бы вывезти изъ московскихъ приказовъ казен-
ныя деньги, а также и оружхе. Шереметеву даиъ былъ наказъ:
отнюдь не делать жестокостей, но объявлять мятежникамъ про-
центе, если они покорятся. Шереметевъ, явившись на Волгу, безъ
всякаго затруднения усмирилъ Черный Яръ и, пргЬхавши къ
Астрах ни, послалъ сызранскаго посадскаго Бородулина угова-
ривать мятежниковъ. Выбранный астраханскими мятежниками стар-
шина Носовъ не поддавался увЗщашямъ, называлъ царя обм^н-
нымъ царемъ, говорилъ, что царь нарушилъ христианскую веру,
что съ ними, астраха цами, заодно мнопе люди въ московскомъ
государств^, и что они пойдутъ весною выводить бояръ и вое-
водь^ доберутся «до царской родцц до немецкой слободы и вы-
ведусь весь его корень». Они злились особенно на Меншикова,
котораго звали еретикомъ. Несмотря, однако, на ташя см’Ълыя
заявлешя, какъ только Шереметевъ, подступивши къ Астрахани,
ударилъ изъ пушекъ, тотчасъ мятежники стали сдаваться, и самъ
Яковъ Носовъ вышелъ съ повинною къ боярину. Вместо обе-
щанная прощешя, мятежниковъ начали отправлять въ Москву, и
тамъ, после продолжительныхъ и мучительныхъ пытокъ, предали
5 — Н. И, Костомаров, «в. 3
волесовашю. Такъ погибло 365 человЁкъ. Но изъ армш самого
Шереметева множество солдать бЬжало въ то время, какъ онъ
возвращался изъ Астрахани.
Невыносимые поборы и жестоюя истязашя, которыя повсюду
совершались надъ народомъ при взимаши налоговъ и повин-
ностей, приводили народъ въ ожесточеше. Народъ бЗзжалъ на
Донъ и въ украинныя земли; по р'Ъкамъ: Бузулуку, Медведице,
Битюгу, Хопру, Донцу, завелись такъ-называемые верховые казачьи
городки, населенные сплошь беглецами. Эти верховые городки не
хотели знать никакихъ податей, ни работъ, ненавидели Петра и
его правлете, готовы были сопротивляться вооруженною рукою
царской ратной силе. Въ 1707 году, царь отправилъ на Донъ
полковника, князя Юр!я Долгорукова, требовать, чтобы донсюе
казаки выдали всехъ беглыхъ, скрывавшихся на Дону; стар-
шины показали видь покорности, но между простыми казаками
поднялся сильный ропотъ, ймъ более, когда въ то же время объ-
явлено было казакамъ приказаше царя брить бороды. Донскте
казаки считали своею давнею привилепею давать убежище всемъ
беглымъ. Когда полковникъ князь Долгорукий со своимъ отря-
домъ и съ пятью казаками, данными старшиною, отправился для
отыскашя беглыхъ, атамань Кондрапй Булавинъ, изъ Трехиз-
бянской станицы на Донце, напалъ на него 9-го октября 1707
года на реке Айдаре, въ Ульгинскомъ городке, убилъ его, пе-
ребилъ всехъ людей и началъ возмущать донещпе городки, на-
селенные беглыми. Въ этихъ городкахъ встречали его съ хле-
бомъ и медомъ. Булавинъ составилъ планъ взбунтовать все украин-
ные городки, произвести мятежъ въ донскомъ казачестве, по-
томъ взять Азовъ и Таганрога, освободить всехъ каторжныхъ и
ссыльныхъ и, усиливши ими свое казацкое войско, идти на Во-
ронежъ, а потомъ и на самую Москву. Но прежде чемъ Була-
винъ успелъ возмутить городки придонецкаго края, донской ата-
мань Лукьянъ Максимовъ быстро пошелъ на Булавина, разбилъ и
прогналъ, а взятыхъ въ пленъ его сотоварищей перевешалъ за
ноги. Булавинъ бежалъ въ Запорожье, провелъ тамъ зиму, весною
явился опять въ верхнихъ казачьихъ городкахъ съ толпою уда-
лыхъ и началъ разсылать грамоты; въ нихъ онъ разсказывалъ,
будто Долгорушй, имъ убитый, про изводиль со своими людьми
въ казачьихъ городкахъ разныя неистовства: вЬшалъ по деревьямъ
младенцевъ, кнутомъ билъ взрослыхъ, резалъ имъ носы и уши,
выжегъ часовни со святынею.—Булавинъ, въ своихъ воззвашяхъ,
убеждалъ и начальных!. лицъ и простыхъ посадскихъ и черныхъ
людей стать единодушно за святую веру и другь за друга про-
тивъ князей, бояръ, прибылыциковъ и н'Ъмцевъ. Онъ давалъ
повелите выпускать всЬхъ заключенныхъ изъ тюремъ и грозилъ
смертною казнью всякому, кто будетъ обижать или бить своего
брата. Донской атаманъ Максимовъ пошелъ на него снова, но
значительная часть его казаковъ перешла къ Булавину. Въ руки
воровского атамана досталось 8.000 р. денегъ, присланныхъ изъ
Москвы казакамъ. Самъ Максимовъ едва убежалъ въ Черкасы. Эта
победа подняла значеше Булавина. За нею поднялись двенадцать
городковъ на С'Ьверномъ Донце, двадцать шесть—на Хопре, шестнад-
цать—на Бузулуке, четырнадцать—на Медведице. Возсташе ото-
звалось даже въ окрестностяхъ Тамбова: и тамъ въ селахъ крестьяне
волновались и самовольно учреждали у себя казацкое устройство.
Въ Пристанномъ городке на Хопре Булавинъ собралъ сходку
изъ обитателей разныхъ городковъ и разослалъ по сторонамъ
«прелестныя» письма. Онъ требовалъ, чтобы отовсюду половина жи-
телей шла въ сходъ за веру и за царя (!) для того, что злые
бояре и немцы злоумышляютъ, жтутъ и казнятъ народъ, вводятъ
русскихъ людей въ еллинскую веру. «Ведаете сами, молодцы—
писалъ Булавинъ—какъ деды ваши и отцы положили и въ чемъ
вы породились; прежде сего старое поле крепко было и держа-
лось, а ныне те злые люди старое поле перевели, ни во что
почли, и чтобъ вамъ старое поле не истерять, а мне, Булавину,
запорожсше казаки слово дали, и белогородская орда и иныя орды,
чтобъ быть съ вами заодно. А буде кто или которая станица
тому войсковому письму будутъ противны, пополамъ верстаться
не станутъ, или кто въ десятки не поверстается, и тому казаку
будетъ смертная казнь».
Задачею мятежа, какъ и при Стеньке Разине, было рас-
ширить область казачества. Средоточгемъ его признавался Донъ
и донское казачье войско, которое на поэтическомъ русскомъ на-
родномъ языке носило,—какъ наименоваше своего отечества—Ти-
Х1й-Донъ. Те города и поселетя, которые пристанутъ къ мя-
тежу и введутъ у себя казачье устройство—темъсамымъ присое-
динялись къ Дону или казачьему войску. Въ украинныхъ горо-
дахъ жители, состоявшие изъ беглыхъ, самовольно назывались ка-
заками: изъ такихъ-то Булавинъ составилъ отряды, подъ началь-
ствомъ предводителей, нареченныхъ, по казацкому обычаю, ата-
манами: то были Хохлачъ, Драный, Голый, Строка. Булавинъ
отправилъ ихъ по украиннымъ городкамъ, а самъ бросился на
Черкаскъ. 1 мая, въ Черкаске казаки взбунтовались и выдали
Булавину вернаго царю атамана Лукьяна Максимова и съ нимъ
старшину. 6 числа того же месяца, кругъ, собранный въ Ско-
родумовсвой станицЁ, ихъ всёхъ въ числё шести человЁкъ осудилъ
па смерть. Иыъ отрубили головы; Булавинъ провозглашенъ былъ ата-
маномъ всёхъ рЁкъ. Булавинъ не приказалъ въ церквахъ молиться
за царя и розослалъ во всё стороны прелестный письма, увЁрялъ
что поднялся за всёхъ маломочныхъ людей, за благочеспе,
за предашя седьми соборовъ, за старую истинную вЁру; извё-
щалъ, что казаки намЁрены отложиться отъ царя ва то, что царь
перевелъ христианскую вЁру въ своемъ царствЁ, брЁетъ бороды
и тайные уды у мужчинъ и у женщинъ, и потому казаки, вмё-
сто русскаго царя, хотятъ признать надъ собою власть царя ту-
рецкаго. И Булавинъ, вслёдъ затЁмъ, черезъ кубанскихъ мурзъ
послалъ письмо къ турецкому султану. «Нашему государю—писалъ
онъ—отнюдь, не вЁрь, потому что онъ мнопя земли разорилъ за
мирнымъ состояшемъ, и теперь разоряетъ, и готовить суда и вой-
ско на турецкую державу».
Булавинъ прежде всего надЁялся на украинные городки, но
дёло возсташя -пошло тамъ плохо. Для усмирешя мятежа Петръ
послалъ майора гвардаи князя Василтя Владшнровича Долгору-
каго, и далъ ему праказаше истреблять городки, основанные въ
глухихъ мЁстахъ и населенные бЁглыми. Петръ полагалъ, что
эти-то городки составляютъ зерно мятежа. Царь приказывалъ Василию
Долгорукому руководствоваться записанными въ книгахъ поступками
князя Юртя Долгорукаго, прекращавший) мятежъ въ восточныхъ
областяхъ Россш, возбужденный Стенькою Разинымъ. Князь ВасилШ
Долгорукй долженъ былъ все жечь, людей рубить безъ разбора, а
наиболЁе виноватыхъ—колесовать, четвертовать, сажать на колья.
КромЁ Долгорукаго, дЁйствовать противъ мятежниковъ должны были:
стольникъ Бахметьевъ и слободеше малоросайсше полки. Воровской
атаманъ Голый успЁлъ-было напасть на рЁчкЁ Уразовой (Валуйскаго
уЁзда) на сумской слободской полкъ, разбилъ его въ-пухъ, и
убилъ сумскаго полковника; но Бахметевъ разбилъ на рЁчкЁ
КурлакЁ Хохлача, пробиравшагося къ Воронежу съ намЁрешемъ
освободить тамъ тюремныхъ сидЁльцевъ, перебить начальныхъ
людей и иноземцевъ. Атаманъ Драный былъ разбить и убить
въ битвЁ на рЁкЁ ГорЁ бригадиромъ Шидловскимъ; тысяча пять-
сотъ запорожцевъ, помогавшихъ Драному, сдались, и всё были
истреблены. Наконецъ, посланный Булавинымъ къ Азову отрядъ
въ числё пяти тысячъ былъ отбить съ болыпимъ урономъ. Эти
неудачи сразу лишили Булавина довЁртя. Донсше казаки, какъ
показываете вся ихъ истор!я, не отличались постоянствомъ: они
склонны были начинать мятежи, но упорно вести ихъ не были
способны; всегда между ними находилось много такихъ, которые
искушались случаем! выдавать свою возмутившуюся браню, по-
казать передъ верховною властью свое раскаяше и черезъ то ос-
таться въ выигрыше. Противъ Булавина составился заговоръ, какъ
только счастье изменяло Булавину въ его предпр ёятёи. Руково-
дителей заговора былъ товарищи Булавина, Илья Зерщиковъ.
7 тюля, напали заговорщики на своего главнаго атамана. Була-
винъ отстреливался, убилъ двоихъ казаков!, но потомъ, увидавши,
что враговъ много и ему не сладить съ ними, уб'Ьжал! въ курень
и застрелился изъ пистолета. Зерщиковъ, избранный атаманом!,
оть имени всего войска, принесъ царю повинную. Долгорушй за-
вяль Черкаскъ и обошелся милостиво, чтобъ не раздражить ка-
заков!. Украинные городки, носивппе назваше верховыхъ, осуж-
дены были на истреблеше, а потому бунтъ, прекратившись въ
земле донских! казаковъ, не прекратился въ великорусской Ук-
раине. Беглые, населявшее опальные городки, не ожидали себе
никакого милосердёя, и поневоле въ отчаяши должны были резаться
до последней степени. Атаманъ Некрасовъ, съ шайкою самозван-
ныхъ казаковъ, бросился-было на востокъ и хотелъ взять Са-
ратов!, отъ котораго былъ отбить калмыками, а темь временем!
Долгорукёй взялъ его постоянное местопребываше—Асауловъ го-
родокъ на Дону; главныхъ заводчиков!, тамъ найденныхъ, при-
казал! четвертовать, а множество другихъ повесить: тогда не-
сколько-сотъ виселицъ, съ повешенными на нихъ мятежниками,
было поставлено на плотахъ и пущено по Дону. Некрасовъ, ус-
лышавши о разоренш своего городка, убежалъ на Кубань съ
двухтысячною шайкою и отдался подъ власть крымского хана.
По его следамъ пошли друпе изъ донскихъ станиць, преданных!
расколу, и такъ положено было начало казаковъ некрасовцевъ,
которые поселились на берегу Чернаго моря между Темрюкомъ
и Таманью, а въ 1778 году ушли въ Турцёю.
Изъ всехъ атамановъ упорнее показал! себя Никита Голый.
Онъ хотелъ продолжать дело Булавина и разсылалъ прелестныя
письма. «Идите—писалъ онъ—идите, голытьба, идите со всехъ го-
родовъ, нале, босые: будутъ у васъ и кони, и оружёе, и денеж-
ное жалованье». Мятежъ длился несколько времени въ южной
части воронежской губерши и въ харьковской, но удачи мятеж-
никам! не было. Острогожскаго слободского полка полковник!
Тевяшовъ и подполковник! Рикманъ, 26 поля, разбили при уро-
чище Сальцова Яруга воровское полчище и взяли въ пленъ ата-
мана Семена Карпова, потомъ побрали и поразоряли городки:
Ревеньки, Закатный, Билянскёй, Айдарсктй. Голый не унывалъ,
собирал! последшя силы и укрепился въ Донецкомъ городке
съ другимъ атаманомъ, Колычевым!.. 26 октября, Долгорукгй съ
Тевяшовымъ взяли и этотъ городокъ, сожгли его, многихъ захвачен-
ныхъ истребили, но Голый съ Колычевымъ уб'Ъжалъ. Долгорукий
догналъ его на Дону у Решетовой станицы. У Голаго было во-
семь тысяче. Онъ вступилъ въ битву. Вся его тайка погибла;
множество мятежниковъ потонуло; попавшееся въ пл’Ьнъ были
казнены. Но Голый еще разъ спасся б^гствомъ. По царскому
приказашю, были сожжены всЬ городки по берегамъ рРкь Хопра,
Медведицы до Устьмедв’Ьдицкой станицы, Донца до Лугани, и по
всему протяженно рЬкъ: Айдара, Бузулука, Дернула, Черной Ка-
литвы. БсЬ обитатели этихъ городковъ, тЬ на которыхъ падало
обвинеше въ участи въ мятежа, истреблены, прочихъ перевели
въ друпя местности, гд4 съ нихъ удобнее было требовать пла-
тежа налоговъ и отправлешя повинностей.
ш.
Отъ Альтранштадскаго мира до Лрутскаго мира Росс1и съ Турц1ею.
Народное возсташе безпокоило Петра на востокЪ государства, а
съ запада готовилось вторжете шведовъ. Посл'Ъ примиретя Августа
съ Карломъ и отказа польскаго короля отъ короны, Польша оста-
валась въ неопредЪленномъ положеши. Приходилось полякамъ:
или признать королемъ Станислава, навязаннаго имъ чужеземною
силою, или выбирать новаго. Еслибы у нихъ доставало полити-
ческий) смысла и гражданскаго мужества, то, конечно, они бы
стремились устроить у себя правительство, не угождая ни Петру,
ни Карлу. Но тутъ открылось, что польете паны, заправлявппе
тогда своимъ государствомъ, повели уже Р'Ьчь-Посполитую на до-
рогу къ разложению. Влтятельные паны, бывппе сторонники Ав-
густа и противники Станислава, составлявппе генеральную кон-
федеращю, безъ зазр%н1я совести просили отъ русскаго царя по-
дачекъ за то, что будутъ держать Р’Ьчь-Посполитую въ союзе съ
Росшей и въ войне съ Карломъ. Такимъ образомъ, куявскШ бискупъ
примасъ Шепбекъ, люблинсшй и мазовецктй воеводы, коронный под-
канцлеръ, маршалокъ конфедерацш, тайно взяли изъ рукъ рус-
скаго посла Украинцева по нискольку тысячъ. Кроме того, Петръ
далъ конфедерации 20,000 рублей на войско. Петръ успТ>лъ на
столько, что генеральная конфедерация, .собравшись во Львова,
заключила договоръ съ Росшей действовать противъ Карла. Съ
своей стороны Августа, посредствомъ своихъ благопр!ятелей, увР-
рялъ поляковъ, что онъ не хочетъ отказываться отъ вороны.
Петръ въ эту пору ему не довйрялъ и пытался-было предложить
корону сыну покойнаго короля СобЬскаго, Якову. Тоть отказался.
Петръ предлагалъ польскую корону трансильванскому князю Ра-
кочи. Посл$дн1й не прочь былъ сделаться польскимъ королемъ,
но ве успЬдъ составить въ Польше себ'Ь парпи. Наконецъ Петръ
предлагалъ польскую корону знаменитому имперскому полководцу
Евгешю Савойскому, но тотъ, также какъ и Соб1;ск1й, не прель-
стился на опасную корону. Между тЬмъ, соображая, что теперь
приходилось вести войну съ Карломъ безъ союзниковъ, Петръ
дЬлалъ попытки примириться съ Карломъ, и для этого
искалъ посредничества въ Англии, Австрш, у голландскихъ шта-
товъ и даже у Людовика XIV. Но дело не могло пойти на ладъ,
потому что Карлъ ХП не хотелъ мириться иначе, какъ на усло-
вш, чтобы Росстя возвратила всЬ сд'Ъланныя ею завоев шя, а
Петръ ни за что не хотЪлъ мириться иначе какъ оставивъ за
собою Петербурга. Притомъ же въ Европе вообще господство-
вало такое мнете, что не следуете давать Россш усиливаться
и допускать ее въ систему европейскихъ государствъ. Француз-
ск1й кабинета прямо указывалъ Турцш опасность отъ усилены
Россш, которая начнета волноваш единоплеменные и единовер-
ные народы, находивппеся подъ властью Оттоманской Порты. Въ
Австрш боялись вреднаго для нея вл1янш Россш на подвластныхъ
славянъ и особенно православныхъ. Шведсше министры настраи-
вали и Англпо, и Голландию, въ такомъ же враждебномъ духе,
поддерживая мнеше, что если Росая усилится, то сделаетъ вар-
варское скиоское нашествте на Европу. Однимъ словомъ, все
стремлешя Петра сделать Росспо европейскимъ государствомъ не
только не находили сочувствия въ Евроне, но возбуждали зависть
и боязнь. Вместе съ ймъ на русскихъ продо жали смотреть съ
высокомернымъ презретемъ. Въ такихъ-то обстоятельствахъ Петру
оставалось бороться съ Карломъ одинъ на одинъ. Къ счастью
русскаго государя, упрямый и своенравный король шведсгай, не
слушаясь советовъ ни государственныхъ людей, ни опытныхъ
полководцевъ, повелъ свои действтя какъ можно лучше для Россш.
Задумавши походъ въ руссыя владешя, Карлъ пропустилъ
все лето и осень, простоявши лето въ Саксонш, а осень въ
Польше, и двинулся въ походъ въ Литву зимою, подвергая свое
войско и стуже, и недостатку продовольствтя; вдобавокъ онъ раз-
дражалъ поляковъ, не скрывая явнаго къ нимъ презрешя и безъ
всякой пощады ихъ обиралъ. Гродно было въ рукахъ русскихъ;
Карлъ неожиданно явился подъ этимъ городомъ, думая захватить
въ немъ Петра: руссшй царь едва двумя часами успелъ уехать
оттуда. Защищавшей Гродно бригадирь русской армёи Мюлен-
дорфъ, после недолгаго сопрГотивлешя, впустилъ въ городъ шве-
довъ, а потомъ, страшась наказами, передался непрёятелю. Петръ,
узнавши, что врагь его собирается чрезъ Белорусаю идти въ
московсше пределы, приказалъ опустошать Белорусаю, чтобъ
шведы па пути не находили продовольствен, а самъ убЪжалъ въ
Петербургъ, съ горячечною деятельностью занялся укр4плешемъ
его, приказывалъ въ то же время укреплять Москву, велелъ даже,
при первомъ опасномъ случае, вывозить все казенный и церков-
ная сокровища на БЬлоозеро, делалъ распоряжртя объ укреп-
лены другихъ городовъ: Серпухова, Можайска, Твери,—даль по-
велеше жителямъ, подъ смертною казнью, не выходить изъ сво-
ихъ месть жительства и быть готовыми къ осаде, приказывалъ
гнать народъ на работы для укреплешя городовъ. Петръ думалъ,
что съ весною придется отчаяннымъ образомъ защищаться отъ
непрёятельскаго вторжешя въ ееределы государства. Но Карлъ,
вступивши въ Литву, сталь въ местечке Радошковичахъ и про-
стоялъ тамъ четыре месяца. Не ранее ёюня выступилъ онъ по
пути въ Росслю на Березину. Тамърусскте, подъ командой Ше-
реметева и Меншикова, берегли переправу, и 3-го тюля въ ме-
стечке Головчине произошла битва. Русскте дрались упорно, но
отступили. Шведы могли хвалиться победою, но имъ она стоила до-
рого. Положеше русскихъ однако становилось затруднительнымъ
потому, что они не знали, по какому направленно пойдетъ
Карлъ: на северъ или на югъ, въ Смоленскь или въ Украину?
Карлъ прибыль въ Могилевъ, простоялъ тамъ около месяца, до-
жидаясь генерала Левенгаупта съ его корпусомъ въ 16,000
чел. изъ Лифляндш. Въ августе, не дождавшись Левенгаупта,
шведсктй король выступилъ, перешелъ ДпЪпръ и двинулся къ
р. Соже. Русск1е думали, что онъ идеть на Смоленскъ. Действи-
тельно, Карлъ шелъ на северъ ко Мстиславлю, и 29-го августа
встретился съ русскимъ войскомъ у местечка Добраго. Самъ царь
участвовалъ въ битве; русскте и здесь остались въ потере. Карлъ
пошелъ за ними вследъ, имЬлъ еще одну стычку съ русскими
и остановился. Ему оставалось подождать Левенгаупта, который
былъ уже у Шилова, и потомъ действовать противъ русскихъ,
усиливши свое войско; но Карлъ, 14-го сентября, внезапно по-
вернулъ назадъ и направился къ Украине. Русскёе не преследовали
его и обратили все силы на Левенгаупта. При местечке Лес-
номъ, 28-го сентября, русское войско подъ предводительствомъ
Меншикова, въ присутствен царя, вступило въ кровопролитную
битву ночью. Левенгауптъ былъ разбить наголову (до 8.000 ты-
сячъ шведовъ было убито; 2673 чел. взято въ шгЬнъ съ пушками
и знаменами); Левенгаупгь усп4лъ привести къ королю только
6,700 человекъ, и то безъ всякихъ запасовъ.
Карлъ шелъ въ Украину съ большими надеждами. Малорос-
С1йстй гетманъ Иванъ Мазепа вступилъ съ нимъ въ тайный до-
говоръ, и его тайная присылка въ королю съ просьбою идти
скорее, была, какъ говорили, причиною внезаннаго поворота воро-
левскаго. Ни Петръ, ни его государственные люди, нивакъ не
ожидали измены тогдашняго малороссйсваго гетмана, бывшаго
однимъ изъ самыхъ любимыхъ и дов^ренныхъ людей у руссваго
государя. Петръ ценилъ его умъ, образованность, преданность ви-
дамъ своего государя, надЁлялъ его богатствами и отличиями. Мазепа
былъ второй изъ нолучившихъ учрежденный Петромъ орденъ
Андрея. Но тогдашнее положеше Малороссы делало естествен-
нымъ такое явлеше. Съ самаго Богдана Хмельницкаго эта страна
находилась въ ностоянномъ колебании.
Уступая тяжелымъ обстоятельствамъ, малоруссъ поневоле вло-
нилъ голову то передъ ляхомъ, то передъ «москалемъ», то передъ
туркомъ, а въ душе не любилъ никого изъ нихъ: его зав^тнымъ
желашемъ было прогнать ихъ всехъ отъ себя и жить дома на
своей воле. Это, между тЬмъ, было невозможно, не только по об-
стоятельствамъ, извне вл1явшимъ на Малороссию, но по причине
внутренней безладицы, мешавшей вс^мъ помысламъ и стремле-
шямъ направиться въ одной цели. Казацше старшины и вообще
люди, у воторыхъ горизонтъ нолнтичесвихъ воззрений былъ шире,
тЬмъ у простолюдиновъ, пропитаны были совсЬмъ иными ноняйями,
ч4мъ вав1я господствовали у великоруссовъ. Они чуяли, что русская
самодержавная власть посягнетъ на то, чтб въ Малороссы называлось
казацкою вольностью. Уже со стороны великорусскихъ важныхъ лицъ
делались злов'Ьпце намеки на необходимость поставить Малороссию
на великорусски образецъ. По поводу постройки печерсвой кре-
пости въ Кеве, стали отрывать вазавовъ отъ хозяйственныхъ за-
нятой и гонять на земляныя работы, а великорусские служилые
люди, наводнявппе Увраину, обращались съ туземцами нагло и
свирепо. Мазепа былъ человекъ своего времени; для него, по-
ставленнаго на челе власти въ своемъ крае, независимость Мало-
россы не могла не быть идеаломъ. При невозможности достиг-
нуть этого идеала онъ, наравне съ своими соотечественниками,
могъ только втайне вздыхать, а передъ великоруссами казался
вернымъ слугою царя. По вдрутъ явилось исвушеше и надежда
достичь желанной цели. Уже не разъ польскте сторонники швед-
скаго короля делали Мазепе соблазнительный предложенья; онъ ихъ
гусскха истома. —в. ть б
отвергалъ, потому что не надЪялся на усггЬхъ. Но когда про-
тивникъ Карла и союзникъ Петра лишился коровы, и Петру при-
ходилось теперь одному безъ союзниковъ бороться съ побЪдоноснымъ
соперникомъ, когда Петръ готовился уже не расширять пределы
своего государства, а защищать его средину отъ непртятельскаго
вторжешя,—Мазепа увлекся предположешемъ, что въпредстоявшемъ
поворотЬ военныхъ обстоятельсгвъ побЪда останется за шведскимъ
королемъ, и если Малороссы будегь упорно стоять за Росаю, то
Карлъ отниметъ ее у Россш и отдастъ ПольпгЬ, а потому каза-
лось д^ломъ благоразумия заранее стать на старону Карла, съ
гЪмъ, чтобы, посл'Ь расправы съ Петромъ, Малороссия признана
была самостоятельнымъ независимымъ государствомъ. Въ этомъ
смысла Мазепа сталъ вести тайные переговоры, но все еще ко-
лебался и не открывалъ своего замысла никому, кромЪ самыхъ
близкихъ; когда же Карлъ приблизился къ Украина, а Менши-
ковъ потребовалъ гетмана къ себЪ на соединение съ великорус-
скими военными силами для совм’Ьстнаго дЬйствтя противъ Карла,—
Мазепа очутился въ роковой необходимости выбирать либо то,
либо другое: 24 октября 1708 года, онъ присоединился къ швед-
скому войску съ нисколькими лицами изъ казацкой старшины, съ
четырьмя полковниками и отрядомъ казаковъ; — но тЬ, которые
пошли за нимъ, стали потомъ уходить огь него, когда узнали
куда онъ ихъ ведетъ.
Петръ, никакъ не ожидавшей такого собыйя, узналъ о немъ
27 октября въ Погребкахъ на Десн'Ь, гдЬ наблюдалъ за движе-
шями непр1ятеля. Онъ приказалъ Меншикову истребить до-тла
Батуринъ, толицу гетмана. Русские взяли Батур инъ, 1 ноября, и
перебили въ немъ все живое съ такою жестокоспю, какою отли-
чались въ Ливоши и въ собственной землЪ во время укрощешя
булавинскаго бунта. Всл’Ьдъ за Т'Ъмъ Петръ приказалъ съехаться въ
городъ Глуховъ, въ 4 ноября, малороссийскому духовенству и стар-
шингЬ. Тамъ избранъ былъ новымъ гетманомъ стародубсвш пол-
ковникъ Иванъ Скоропадсктй, а потомъ, угождая царю, малорос-
сШское духовенство совершило обрядъ предашя анаеем’Ь Мазепы
съ его соучастниками. Посл’Ъ того между Карломъ и Мазепою
съ одной стороны, и Петромъ со Скоропадскимъ—съ другой, на-
чалась полемика манифестами и универсалами, обращаемыми къ
малоросстйскому народу. Карлъ и Мазепа старались вооружить
народъ противъ Москвы, пугая его тЬмъ, что царь хочетъ унич-
тожить казацктя вольности, а Петръ и Скоропадсктй уверяли ма-
лоруссовъ, что Мазепа имЪетъ намЬреше отдать Малороссию въ
прежнее порабощеше ПольпгЬ и ввести ушю. Петръ приказалъ
сложить съ народа поборы, установленные гетманомъ Мазепою,
и въ своемъ манифест^ выразился такъ: <ни одинъ народъ подъ
солнцемъ такими свободами и привилепями и легкосткю похва-
литися не можетъ, какъ народъ малоросскйсшй, ибо ни единаго
пенязя въ казну нашу во всемъ малоросскйскомъ край съ нихъ
брать мы не повелйваемъ».
Малоросска не пошла за своимъ старымъ гетманомъ: интересы
простонародной массы были противоположны интересамъ стар-
шинъ и вообще богатыхъ и значныхъ людей казацкаго сосло-
вия. Послйдше понимали вольность въ такомъ смыслй, чтобы
привилегированный классъ, въ род'Ь польской шляхты, управлялъ
всею страною и пользовался еа экономическими силами насчеть
остального народа — такъ-называемой черни, а простонародная
громада хотела нолнаго равенства, всеобщаго казачества. Едва
только пошла по Малоросски вйсть, что чужестранцы приблизи-
лись къ предйламъ малоросскйскаго края и гетманъ со старши-
ною переходить на ихъ сторону, народъ заволновался, стали со-
ставляться шайки—нападать на чиновныхъ людей, на помЪщиковъ,-
грабить богатыхъ торговцевъ, убивать кудеевъ, и Мазепа, заду-
мавппй со старшиною доставить Малоросски независимость и сво-
боду, долженъ былъ сознаться, что народъ не хочетъ такой не-
зависимости и свободы, а желаетъ иной свободы, къ которой
стремленке начинаетъ грабежемъ и расправою надъ знатными и
богатыми людьми. Тй, которые носили казацкое званке и были
отличены но правамъ личнымъ и имущественнымъ отъ носполи-
тыхъ людей или черни, быть можетъ пошли бы за своимъ пред-
водителемъ, если бы у Карла были бблыпкя силы, а у Петра было
ихъ мало. Вышло наобороть: казаки увидали, что Карлъ нришелъ
съ малочисленнымъ войскомъ и трудно было ему дополнять его изъ
далекаго своего отечества, а Петръ явился съ ратью, вдвое пре-
восходившею силы его соперника; войско Петра безпрестанно
увеличивалось и готово было безжалостно разорять малоросскйскш
край, если казаки станутъ заявлять расположение Ьъ шведамъ.
Царь сталъ въ Лебединй. Карлъ занялъ Ромны, взялъ Га-
дячъ, потомъ потерялъ Ромны. Наступили такке суровые морозы,
какихъ не помнили въ Малоросски дйды и прадЪды. Птицы за-
мерзали, летая по воздуху. Воины отмораживали себй руки и
ноги. Шведы терпйли болйе русскихъ, потому что одйты были
легче; это уменьшило силы Карла, а силы Петра увеличивались
прибывавшими рекрутами.
Въ пачалй января 1709 г., шведы взяли местечко Веприкъ,
и тймъ ограничились ихъ успехи. Петръ услышалъ, что Карлъ
Б*
возбуждаете турокъ идти на Росою и самъ намеревается дви-
нуться на Воронежъ. Это побудило Петра оставить войско и
ехать в® Воронежъ, чтобъ распорядиться тамъ относительно своихъ
кораблей. Онъ поехалъ въ начале февраля и осматривалъ въ
Воронеже и Таврове корабельныя работы; вместе съ мастеровыми
собственноручно самъ работал®, въ то же время занимался внут-
тренними делами и даже поправлялъ печатаемый въ то время
ведомости, календари и учебныя книги. Со вскрыпемъ рекъ царь
спустилъ въ Таврове на воду новопостроенные корабли и, не-
смотря на нездоровье, отправился внизъ по Дону въ Новочер-
каскъ, где приказалъ казнить Илью Зерщикова, напрасно ду-
мавшаго избавиться выдачею Булавина, посетилъ Азовъ, осмо-
трел® Троицкую крепость, несколько раз® плавал® по Азовскому
морю, производя морск1я эволюцш, а въ мае возвратился въ вой-
ску степью, через® Харьков®.
Между тем® въ отсутствий Петра продолжались военный дей-
ствия со шведами; две стычки подъ Краснымъ-Кутомъ и Ра-
шевкою, хотя довольно кровопролитный, не имели важных® по-
следствтй, но очень важным® деломъ была расправа съ запо-
рожцами. Кошевой Костя Гордхенко, приставши къ Мазепе, увлек®
все товарищество; запорожцы обезчестили присланныхъ въ нимъ
царсвихъ стольников®, воторые привезли милостивую царскую
грамоту, денег® на войско и въ подаровъ старшинамъ. Заме-
чательно, что запорожцы, всегда державипеся интересовъ черни
въ борьбе съ вазацкою старшиною, и на этотъ раз® заявили
такое требоваше, которое было противно как® Петру, такъ и
Мазепе: чтобы въ Малороссии не было старшины и чтобы весь
народ® былъ вольными казаками какъ въ Сечи. Гордтенко отпра-
вился затем® съ запорожцами въ Малороссию; къ нему начала,
приставать чернь изъ переяславскаго полка; Гордхенко провоз-
глашалъ всео1 щую казачину и приказывал® народу на обеихъ
сторонах® Днепра собираться и бить старшин®. Тогда, по при-
вазашю Петра, полковник® Явовлевъ изъ Ктева двинулся на.
судах® внизъ по Днепру, разбилъ полчища, собравшаяся у Пе-
револочны, доплыл® до Сечи, и после упорнаго сопротивлешя
взял® ее приступом®. Большая часть изъ находившихся въ Сиче.
запорожцев® пала въ битве; до трехъ соте человекъ взято въ
пленъ и казнено по приказашю государя. Но въ СЬче остава-
валась тогда небольшая часть всего запорожскаго коша; осталь-
ные съ Горд!енкомъ и со всею старшиною успели пробраться
черезъ Малоросспо, разбили русский отряд® полковника Кампеля
и соединились съ Карломъ.
Когда, 31 мая, Петръ возвратился къ войску, Карлъ, устроивши
свою главную квартиру въ ОпопшЬ, уже около двухъ м!сяцевъ зани-
мался осадою Полтавы: онъ надеялся въ ней найти больппе за-
пасы. Полтавсшй комендантъ Келинъ не только отвергалъ всякая
предложешя къ сдач!, но д!лалъ см!лыя вылазки и наносилъ
уронъ неприятелю. Царь, явившись изъ путешествия въ свое вой-
ско, расположенное подъ Полтавой на другой сторон! Ворсклы,
изв!стилъ о своемъ прибыли коменданта письмомъ, брошеннымъ
въ пустой бомб!.’ Петръ принялъ нам!реше переправить войско
на другую сторону и дать генеральную битву, чтобы освободить
Полтаву отъ осады. Переходъ черезъ р!ку совершался нисколько
дней; 20 тюня, руссше были уже на другой сторон! р!кп и
расположились лагеремъ, который стали увр!плять шанцами.
Шведы попытались въ посл!дн!й разъ взять Полтаву приступомъ,
но были отбиты, и Полтава освободилась отъ осады. Готовясь къ
битв!, Петръ откладывалъ ее со дня на день до прибыля 20.000
калмыковъ, но Карлъ, узнавши объ этомъ, приказалъ двинуть вой-
ско въ битву, 27 1юня, на разсв!т!. Шведскою арм!ею предво-
дительствовалъ Реншильдъ. Самъ Карлъ XII получилъ передъ
т!мъ рану въ ногу и, сидя въ качалк!, вел!лъ возить себя по полю
битвы. Всею русскою армтею командовалъ фельдмаршалъ Шере-
метевъ, артиллергею—Брюсъ, правымъ крыломъ—генералъ Ренне, а
л!вымъ—Меншиковъ. Самъ Петръ участвовалъ въ битв!, не из-
б!гая опасности: одна пуля прострелила ему шляпу, другая по-
пала въ с!дло, а третья повредила золотой крестъ, висЬвппй у
него на груди. Въ это-то время, ободряя своихъ воиновъ, онъ ска-
залъ знаменитый слова: «вы сражаетесь не за Петра, а за го-
сударство, Петру врученное.... а о Петр! в!дайте, что ему жизнь
не дорога, только бы жила Россия, слава, честь и благосостояше
ея!.» Черезъ два часа участь битвы была р!шена. Шведы были
разбиты на голову и б!жали, оставивши бол!е 9000 на пол!
битвы. Б!жавшимъ шведскимъ войскомъ командовалъ Левенгауптъ.
Самъ фельдмаршалъ Реншильдъ съ тремя генералами и тысячью
воиновъ взяты въ пл!нъ. Карла едва спасли отъ пл!на: его ка-
чалка досталась русскимъ. Главный министръ шведскаго короля,
графъ Пипперъ, со всею королевскою канцелярхею явился въ Пол-
таву и сдался русскимъ. На пол! битвы въ тотъ же день Петръ
устроилъ пиръ, пригласилъ къ нему шведскихъ военнопл!нныхъ
генераловъ, возвратилъ имъ шпаги, обласкалъ, хвалилъ за в!р-
носгь своему государю и, наливши кубокъ вина, сказалъ: <пью
за здоровье васъ, моихъ учителей въ военномъ искуств!». —
«Хорошо же отблагодарили ученики своихъ учителей»!—отв’Ьтилъ
Реншильдъ 1);
На другой день посл’Ь полтавской битвы Петръ послалъ Менши-
кова въ погоню за б'Ьжавшимъ непргятелемъ, а самъ приказалъ въ
присутствии своемъ похоронить убитыхъ русскихъ и собственноручно
засыпалъ ихъ землею ®). Меншиковъ догналъ шведское войско на
усть'Ь Ворсклы у Переволочны. Населеше все разбежалось; войску
не на чемъ было переправляться черезъ Дн^пръ; запорожцы едва
успели переправить на лодкахъ Карла и Мазепу. Левенгаупть и
товарищъ его Крейцъ были застигнуты Меншиковымъ, не со-
противлялись, не имея ни пороху, ни артиллерш, и сдались военно-
пленными съ 16,000 войска. Петръ отправилъ за Днепръ два
драгу нскихъ полка подъ начальствомъ генерала Волконскаго за
Карломъ и Мазепою, давши приказанте, «если поймаютъ Карла,
то обходиться съ нимъ честно и почтительно, а если поймаютъ
Мазепу, то вести его за крепкимъ карауломъ и смотреть, чтобы
онъ вавимъ-нибудь способомъ не умертвилъ себя». Запорожцы
успели провезти Карла съ несколькими генералами и Мазепу
съ его приверженцами на татарскихъ тел’Ьгахъ черезъ степь до
Очакова. Отрядъ Волконскаго, догнавши ихъ при переправе че-
резъ Вугъ, захватилъ въ пленъ нЪсколькихъ шведовъ и казаковъ.
Петръ приказалъ разослать пленныхъ шведовъ по городамъ,
назначивъ имъ жалованье по ихъ чинамъ, но приказавши нро-
стыхъ шведовъ употреблять на казенныя работы, наградилъ рус-
скихъ генераловъ, участвовавшихъ въ битве, орденами, высшими
чинами и вотчинами, офицеровъ—своими золотыми портретами и
медалями, солдать—серебряными медалями и деньгами, а самъ по-
лучилъ чинъ генералъ-лейтенанта. Въ Москве на радостяхъ во-
семь дней сряду звонили безъ устали и палили изъ нушекъ; по
улицамъ кормили и поили народъ, угощая вместе съ темъ и
шведскихъ пленниковъ, по вечерамъ зажигали потешные огни.
Самъ царь отправился съ Меншиковымъ въ Польшу.
>) Это не помешало однако, обласкавши пл4нниковъ, разослать ихъ въ Сибирь,
а кь графу Пипперу, который сдался добровольно и не моги быть причтенъ въ
числу военноплФнныхъ, Петръ придрался ва то, что, еще находясь при иорол! своемъ,
онъ оказывалъ себя враждебнымъ къ Росой. Петръ обязывалъ его заплатить 60,000 руб.
за сожженные русскими голландские корабли ошибкою вместо шведскихъ. Пипперъ
далъ царю вексель на требуемую сумму, но какъ по этому векселю не были получены
деньги, то Петръ держалъ его въ тюрьмЪ.
*) До сихъ поръ существуете подъ Полтавою высокш холмъ, называемый „швед-
скою могилою", куда ежегодно отправляется крестная процесса въ годовщину пол-
тавской битвы.
Августа, услыхавши о несчастш Карла, увид'Ълъ возможность
нарушить Альтранштадтсктй миръ и, собравши 14.000 саксон-
скаго войска, двинулся въ Польшу, обнародовалъ манифеста, въ
которомъ доказывалъ справедливость разрыва вынужденнаго мира,
со шведскимъ королемъ, взваливалъ вину на своихъ министровъ
и представлялъ свои права на польскШ престолъ, ссылаясь на
то, что папа не утвердилъ Станислава королемъ. Петръ пр1-
$халъ въ Варшаву. Паны, противники Лещинскаго величали
Петра спасителемъ своей вольности, т’Ьмъ бол’Ъе, что русскШ
отрядъ, посланный передъ тЬмъ въ Польшу подъ началь-
ствомъ Гольца, вм'ЬсгЬ съ гетманомъ Синявскимъ, одержалъ по-
беду надъ войсками Станислава. 26 сентября, Петръ прН;халъ
въ Торунь и тамъ свиделся съ Августомъ; все прежнее казалось
забытымъ; Петръ простилъ ему изменнический миръ со шведами
и выдачу Паткуля. Августа все сваливалъ на своихъ министровъ.
Друзья снова заключили оборонительный договоръ противъ Шве-
щи; Августа уступалъ Эстлящцю Россш; царь обещалъ поль-
скому королю, въ вознагражденте издержекъ, Ливошю, но тута
же проговорился, сказавши саксонскому министру Флемингу, что
прюбрГтенное Росаею на войне безъ учаспя союзниковъ бу-
детъ принадлежать Россш. Изъ Торуня Петръ отправился по
Висле въ Мар^енвердеръ и тамъ виделся съ прусскимъ ко-
ролемъ*, съ нимъ также заключилъ онъ договоръ противъ
Швещи. Царь оттуда прибылъ въ Курлянд1ю, а Шереме-
тевъ съ 40,000-нымъ войскомъ, въ начале октября, подошелъ къ
Риге. Самъ Петръ прибылъ къ войску, сделалъ осмотръ окрест-
ностей Риги, и, 14 ноября, собственноручно пустилъ въ Ригу три
бомбы; затемъ онъ оставилъ 7,000 войска держать въ блокаде
городъ до весны, а остальное войско приказалъ расположить по
квартирамъ въ Ливонш и Курляндш. Изъ подъ Риги Петръ че-
резъ Петербурга отправился въ Москву и въ декабре устроилъ
себе и своимъ генераламъ торжественное вшеспйе въ Москву
черезъ семь тр]умфальныхъ ворота, украшенныхъ всевозможными
символическими знаками. Церемонш, речи, потешные огни и
пиры продолжались въ теченш пЪсколькихъ дней.
Полтавская битва получила въ русской исторш такое зна-
чение, какого не имела передъ темъ никакая другая. Шведская
сила была надломлена; Швещя со временъ Густава - Адольфа,
занимавшая первокласное место въ ряду европейскихъ державъ,
потеряла его навсегда, уступивши Россш. Унизительный Стол-
бовсв1й миръ, лишавппй Росою выхода въ море, теперь невоз-
вратимо уничтожился. Берега Балттйскаго моря, завоеванный
Петромъ, невозможно было уже отнять отъ Росан. Въ глазахъ
всей Европы Росая. до сихъ поръ презираемая, показала, что
она уже въ состоянш, по своимъ средствамъ и военному обра-
зовашю, бороться съ европейскими державами и, следовательно,
имела право, чтобы друпя державы обращались съ нею, какъ съ
равною. Наконецъ, съ этого времени деятельность Петра, до сихъ
поръ поглощаемая войною и сборомъ средствъ для войны, го-
раздо больше обратилась на внутреннее устройство страны.
Еще въ конце 1708 года, состоялось важное распоряжеше
о раздЬлеши всей Росаи на губерши. Учреждено было восемь
губерний: ингерманландская, архангельская, московская, смолен-
ская, киевская, азовская, казанская и сибирская
Всехъ городовъ въ восьми губершяхъ было въ то время 339,
а изъ нихъ 25 приписанныхъ къ корабельнымъ воронежскимъ
Д’Ьламъ въ азовской губернш.
Въ 1709 году, всевнимаше Петра было поглощено войною.
Внутреншя распоряжешя клонились исключительно къ доставле-
ние) средствъ, которыя, однако, при всехъ усиленныхъ ме-
рахъ, оказывались недействительными. На деле совершалось не
то, чтЬ на бумаге. Откупщики, бравппе на откупъ казенные до-
ходы, объявляли себя несостоятельными. Пчелиные промыслы, обло-
женные съ 1704 года налогомъ, не приносили доходовъ, потому
что владетели пасекъ не представляли о нихъ отписей и не пла-
тили въ казну ничего: поэтому велено было сделать новый
пересмотръ пасекъ и бортныхъ ухожаевъ и обложить ихъ по
*) Ингерманландская, обнимавшая вновь приобретенное Балийское Поморье,
прежшя веши: Новгородскую, Псковскую, Белозерскую и верхнюю Волгу до Рома-
нова; Архангельская, заключавшая Северное Поморье, Вологду и часть нынешней
Костромской губернш; Московская, обнимавшая средину государства (ныи&шшя гу-
бернш: Московскую, Тульскую, часть Калужской, Рязанскую, Владимгрскую и часть
Ярославской); Смоленская, въ которую входила нышЬшняя Смоленская и чаоть Ка-
лужской губернш; Кгевскаа, обнимавшая гетманщину и большую часть нынешнихъ
губернш: Харьковской, Курской п Орловской; Азовская, куда причислялись берега
Дона съ его притоками въ губерншхъ: Тульской и Рязанской, вся Воронежская,
часть Харьковской, Курской, Тамбовской и Пензенской; Казанская, въ которой за-
ключалось все Поволжье отъ Юрьевца вплоть до Астрахани и Терека, а также во-
сточная полоса до Янка, а на западъ Пенза съ прилежащими городами; наконецъ,
Сибирская, въ которую входила вся Сибирь, а также Пермь и Вятка съ ихъ горо-
дами. Первыми губернаторами были назначены въ Петербургской—князь Меншиковъ;
въ Архангельской — князь Петръ АлексЬевнчъ Голицыну въ Московской — Тихонь
Никитнчъ Стр±шневъ; въ Смоленской—Петръ Саиойловичъ Салтыковъ; въ Кгевской—
князь Дмитрй Михайловнчъ Голицынъ; въ Азовской—адмиралъ ведоръ Матвйевичъ
Апраксинъ; въ Казанской — Петръ Матв'бевичъ Апраксинъ; въ Сибирской — князь
Петръ Матвйевнчъ Гагаринъ.
1-му рублю 3 алтына и 2 деньги за пудъ меду, тогда какъ
прежде въ казну брали только по два фунта съ улья, и по
8 денегъ. Несмотря на всЬ м’Ьры, недоимки по всЪмъ статьямъ
оставались за нисколько л'Ътъ невзнесенными, не было возмож-
ности ихъ собрать, и, наконецъ, правительство должно было въ
ноябре 1709 года скинуть всЬ прежняя недоимки и взыски-
вать только за два послЪдше года. Впрочемъ, последующее указы
противоречили предыдущимъ; после скидки старыхъ недоимокъ,
осенью 1711 года, велено было взыскивать недоплаченный деньги
съ 1705 года.
После победы надъ шведами, Петръ, считая свой любимый
Петербурга уже крепкимъ за Россёею, принялся за устройство
его более энергическимъ образомъ, а это послужило поводомъ къ
такому отягощению народа, съ какимъ едва могли сравниться
все друпя меры. Въ 1708 году выслано было въ Петер-
бурга сорокъ тысячъ рабочихъ. Вь декабре 1709 года со
всехъ посадовъ и уездовъ, съ дворцовыхъ, церковпыхъ, мо-
настырскихъ и частныхъ иметй велено было собрать, кроме
каменьщиковъ и кирпичниковъ, такое же число — 40,000
человекъ и пригнать на работу въ Петербурга. На хлебъ
и на жалованье рабочимъ, по полтине въ месяцъ, назна-
чено собрать съ гЪхъ дворовъ, съ которыхъ не было взято
рабочихъ, что составило сумму 100,000 рублей. Въ 1710 году
изъ московской губерши велено было взять въ Петербурга
3000 рабочихъ, распределивъ ихъ по десяткамъ, такъ что въ
каждомъ десятке былъ плотникъ съ инструментами, и жалованье
назначено ему по рублю въ месяцъ; въ томъ же году велено
выслать къ следующему 1711 году на две перемены по 6075
человекъ, приставивши къ нимъ приказчиковъ изъ техъ селешй
изъ которыхъ будутъ выбраны работники. Независи о отъ этого
отправляли такимъ же образомъ рабочихъ въ Азовъ 13-го ёюня
1710 года; на сто верстъ кругомъ Москвы, велено было наб-
рать молодыхъ людей огь пятнадцати до двадцати летъ и отпра-
вить въ матросы въ Петербурга. Въ 1711 году опять потребо-
вали въ Петербурга новыхъ 40,000 рабочихъ, и приказали соб-
рать на нихъ 100,000 рублей. Но полное число требуемыхъ
работниковъ не высылалось, потому что много дворовъ, значив-
шихся по книгамъ, оставались на деле пустыми. Хлебный
ировёантъ, для продовольствёя этихъ рабочихъ людей, собирался
со всего государства по числу дворовъ, и каждый годъ оста-
вались недоимки, которыхъ сумма все более и более возрас-
тала противъ прежнихъ летъ. Такъ, .напримеръ, изъ 60,589
6 — Н. И. Костомаров, кн. 3
четвертей, сл'Ьдуемыхъ къ сбору въ казну на пров!антъ изъ двор-
цовыхъ и пом'Ьщичьихъ им'Ьпш, въ 1708 году не доплачено
22,729; въ 1709—32,692; въ 1710—36,331; тоже съ им^шй
церковнаго ведомства: изъ 34,127 четвертей въ недоимка было:
въ 1707 году—7000 четвертей; въ 1708 — 8586; въ 1709—
14,251; въ 1710—19,308 четвертей.
Судостроительный работы не ограничивались однимъ Петер-
бургомъ: строились шнавы въ Олонц’Ь, где начальствовалъ надъ
работами голландецъ Дефогельдедамъ. Въ Архангельске строи-
лись суда, подъ наблюдешемъ голландца Вреверса, построившаго
тамъ большой фрегата. Въ московской губершй, на Дубенской и
и Нерльской пристаняхъ, строились суда, называемый «тялками»,
для спуска съ казенными запасами. Въ Казани устроена была,
верфь и строились суда, называемый «семяками» и «тялками»; тамъ
на верфи работала толпа голландцевъ и русскихъ рабочихъ, подъ
наблюдешемъ мастера Тромпа; государь послалъ къ нему учиться
молодыхъ дворянскихъ дгЬтей. Близъ Воронежа продолжалось кора-
блестроительное дело въ Таирове и Усерде, и для того въ сентя-
бре 1711 года велено выслать туда 1400 плотниковъ.
Рекрутсше наборы шли своимъ чередомъ; возникшая тогда
война съ Турщей потребовала усилены рекрутчины. Въ 1711 году
собрано со всехъ губершй, кроме петербургской, 20,000 рек-
рута и кроме того деньги на обмупдвроваше ихъ и на про-
втаитъ для продовольсшя, а также 7000 лошадей съ фуражемъ
или деньгами за овесъ и сено въ теченш восьми месяцевъ: при-
ходилось съ 26 дворовъ по одному рекруту, а съ 74 дворовъ
по одной лошади. Съ имешй церковнаго ведомства собирался
пров1антъ па войско въ размере хлеба по 5 четвериковъ со
двора и по четверику крупъ съ 5 дворовъ. По отношение къ
дворовому числу, все восемь губершй разделены были на доли,
всехъ долей было 146, однихъ дворовъ было 798,256. Сборъ
нров1анта сопровождался жалобами жителей, что люди, присы-
лаемые войсковыми командирами, причиняютъ крестьянамъ убыт-
ки и разорешя; но на так!я жалобы мало обращалось внимашя.
Настоятельный потребности содержать войско вынуждали прави-
тельство, въ ответь на жалобы, строго предписывать поскорее
собирать пров1антъ и доставлять его по назначешю. Губернато-
рамъ угрожали наказашемъ, какъ изменникамъ, за несвоевре-
менное исполнеше указовъ, а рекруты безпрестанно бегали со
службы; чтобъ предупредить побеги, ихъ обязывали круговою
порукою, грозили ссылкою за побегъ рекрута его родителямъ,
налагали штрафъ по пятнадцати рублей за передержку бег-
лаго. Но побеги отъ этого ие прекращались, а иные поме-
щики умышленно укрывали количество своихъ крестьянъ и укло-
нялись отъ рекрутской повинности. Села пустели отъ многихъ
поборовъ; беглецы собирались въ разбойничьи шайки, состояв-
ши! большею частью изъ беглыхъ солдатъ. Они нападали на
владельчесшя усадьбы и на деревни, грабили и сожигали ихъ,
истребляли лошадей, скотъ, разсыпали хлебъ изъ житницъ, уво-
зили съ собою же щинъ и девицъ для пор} га; я. По просьбе
помещиковъ, жившихъ въ }ездахъ около Москвы, отправляемы
были нарочные сыщики, которые собирали отставныхъ дворянъ,
разныхъ служилыхъ людей и крестьянъ на ловлю разбойниковъ.
Около Твери и Ярославля разбойничьи шайки разгуливали со-
вершенно безнаказанно, потому что, за отправкою дворянъ моло-
дыхъ и здоровыхъ на службу и за взяпемъ множества людей въ
Петербурга на работу, некому было ловить ихъ. Разбойники бу-
шевали въ клинскомъ, волоцкомъ, можайскомъ, белозерскомъ,
пошехонскомъ и старорусскомъ уездахъ, останавливали партш
рекрутъ, забирали ихъ въ свои шайки и производили пожары.
Государь, въ октябре 1711 года, отправилъ для розыска разбой-
никовъ полковника Козина съ отрядомъ; отставные дворяне и дети
боярсше обязаны были, по требование последняго, приставать къ
нему и вместе съ нимъ ловить разбойниковъ, которыхъ немедленно
следовало судить и казнить смерпю. Въ 1714 году поведено
казнить смерпю только за разбой съ убШствомъ, а за разбои, совер-
шенные безъ уб1йства, ссылать въ каторгу, съ вырезкою ноздрей.
Рядомъ съ разбойниками проявлялись фальшивые монетчики—
воровеше денежные мастера. Стропя меры противъ нихъ были тя-
гостны не только для самыхъ преступниковъ, но и для неосторож-
ныхъ покупателей, потому что всякаго, у кого случайно находили
воровешя деньги, тащили на расправу. Кроме фальшивой монеты
домашняго изобретешя, въ Архангельскъ привозили такую же
ивостранцы. Чтобы прекратить въ народе обращеше ея, въ мае
1711 года были уничтожены старинныя мелшя деньги; а вместо
нихъ начали чеканить рубли, полтинники, полуполтинники, гри-
венники, пятикопеечники и алтынники. Северная половина Рос-
сии страдала отъ поджоговъ и отъ случайныхъ пожаровъ, ко-
торые вынуждали предупредительныя меры: въ мае 1711 года,
по сенатскому указу, велено въ городахъ заводить инстру-
менты для погашетя огня — крючья, щиты, трубы, ломы и
т. п., и раздать по гарнизоннымъ полкамъ, которые обязаны
были охранять города отъ огня. Но эти спасительный меры были
более на бумаге, чемъ на деле, потому что долго потомъ не
приобретались инструменты, да и самая сумма на эти предметы^
простиравшаяся до 110.000 рублей, не слишкомъ была доста-
точна. Города Псковъ, Торжок?., Кашинъ, Ярославль и друпе
дошли до такого разорешя, что современники находили едва
возможнымъ поправиться имъ въ течеши пятидесяти л'&гь. Много
народа вымирало, много разбегалось. Въ 1711 году насчитыва-
лось въ этомъ крае 89,086 пустыхъ дворовъ. Къ увеличение
народныхъ бТдъ, въ 1710 году,'появились заразительный болез-
ни, перешедшая изъ Лифляндш и Польши, где оне особенно
свирепствовали, и для этого велено было устроить заставы, ра-
спечатывать все письма и окуривать можжевельникомъ.
Недостатокъ средствъ, при всехъ усиленныхъ мерахъ, выска-
зался уже въ январе 1710г., когда государь приказалъ своей ближ-
ней канцелярш счесть доходы съ расходами, и оказалось, что при-
ходу 3.015,796 р., а расходу 3.834,418 рублей. Надобно было
усиливать строгость сбора доходовъ. Въ Москве у всехъ воротъ
и проездовъ болыпихъ дорогъ делали шлагбаумы, где стояли сол-
даты и брали съ каждаго коза, ехавшаго съ какою бы то ни
было кладью, мелкую пошлину. Во всемъ государстве запрещено
было, не взирая ни на какое зваше, приготовлять вино, а непре-
менно брать изъ царскихъ кабаковъ. То была новая тягость для
народа; только малороссияне были избавлены отъ нея, не только
въ самой гетманщине, но и въ великорусскихъ краяхъ где они
поселились, дозволялось имъ свободное винокуреше. Петръ, ла-
скалъ малоросс1йск1й народъ и освобождалъ его отъ поборовъ,
такимъ гнетомъ падавшихъ на великоросаянъ. Марта 11-го
1710 года, манифестомъ царь строго запретилъ великорусскимъ
людямъ делать оскорблешя малоруссамъ, попрекать ихъ изменою
Мазепы, угрожая, въ противномъ случае, жестокимъ наказашемъ
и даже смертною казнью за важныя обиды; но это были только
ласки до времени:—и за Малороссия Петръ готовился приняться.
Самою важною мерою, съ целью привести въ порядокъ го-
сударственное управлеше и получать правильно доходы, было уч-
реждеше высшаго центральная места, подъ именемъ Сената. Указъ
юбъ учреждеваи его последовалъ въ первый разъ 22 февраля 1711 го-
да. Сенатъ былъ родъ думы, состоявшей изъ лицъ, назначенныхъ
царемъ, вначале въ числе восьми. Сенатъ, по словамъ указа,
учреждался по причине безпрестанныхъ отлучекъ самого царя. Онъ
имелъ право издавать указы, которыхъ все обязаны были слу-
шаться подъ страхомъ наказашя и даже смертной казни. Сенатъ
ведалъ суды, наказывалъ неправильныхъ судей, долженъ былъ за-
ботиться о торговле, смотреть за всеми расходами, но главная
цель его была собирать деньги, «понеже деньги суть артер!я
войны», говорить указъ. ВсЬ сенаторы имели равные голо-
са. Сенату подведомы были губернаторы, и для каждой гу-
берши въ самомъ сенате учреждались такъ называем ыя по-
вытья съ подьячими. Канцелярия сената, кромЬ повытей, имела
три стола: секретный, приказный и разрядный; посл^дшй зам1;-
нялъ упраздненный древнШ разряды Бъ канцелярш правитель-
сгвующаго сената должны были находиться неотлучно коммисары
изъ губершй для принимашя царскихъ указовъ сл^дуемыхъ въ
губершй и для сообщешя сенату св'Ъдйшй по вопросу о нуждахъ гу-
берши; они вели сношешя со своими губершями черезъ нарочныхъ
или черезъ почту.
Вмйст'Ь съ учреждешемъ сената последовало учреждеше фис-
каловъ. Главный фискаль на все государство назывался оберъ-
фискаломъ. Онъ долженъ былъ надсматривать тайно и проведы-
вать: нетъ-ли упущешй и злоупотреблешй въ сборе казны, не
делается-ли где неправый судъ, и за кемъ заметить неправду,
хотя бы и за знатнымъ лицомъ, долженъ объявить передъ сена-
томъ; если доносъ окажется справедливымъ, то одна половина
штрафа, взыскиваемаго съ виновнаго, шла въ казну, а другая по-
ступала въ пользу оберъ-фискала за открыпе злоупотреблешя.
Если даже оберъ-фискалъ не докажете справедливость своего до-
носа, то онъ за то не отвечалъ, и никто, подъ страхомъ жесто-
каго наказашя, не смелъ выказывать противъ него досаду. Подъ
ведомствомъ оберъ-фискала были провишцалъ-фискалы, съ та-
кими же обязанностями и правами въ провинщяхъ какъ и оберъ-
фискалъ въ целомъ государстве, съ тою разницею, что безъ
оберъ-фискала они не могли призывать въ судъ важныхъ
лицъ. Подъ влагаю последнпхъ состояли городовые фискалы.
Собственно по духу своему это не было нововведеше, потому
что доносничество и прежде служило однимъ изъ главныхъ средствъ
поддержашя государственной власти, но въ первый разъ оно по-
лучило здесь правильную организации и самое широкое приме-
ните. Фискалы должны были надъ всеми надсматривать; все
должны были всячески имъ содействовать—все, ради собственной
пользы, приглашались къ доносничеству. Объявлено было въ
народе, что если кто, напримеръ, донесете на укрывавшагося
отъ службы служилаго человека, тотъ получите въ полную соб-
ственность деревни того, кто укрывался; или-кто донесете на кор-
чемниковъ, торговавшихъ въ ущербъ казне виномъ или табакомъ,
тотъ получите четвертую долю изъ пожитковъ виновнаго. Донос-
чики освобождались отъ наказашя, хотя бы и не доказали
справедливости своего доноса. Опыта скоро показать, что такая
мера не прекращала злоупотреблешй; напротивъ, фискалы, поль-
зуясь своимъ положешемъ, сами дозволяли себе злоупотреблешя
и попадались. Система доносовъ только способствовала дальнейшей
деморализащи народа; подобными мерами можно скрепить вза-
имную государственную связь, но всегда въ ущербъ связи обще-
ственной.
Съ учреждешемъ сената ратуша хотя не была уничтожена,
но потеряла свое прежнее значеше, и власть губернаторовъ стала
простираться на торговое сословте. Губернаторамъ было отдано
ямское дЬло, а ямской приказъ былъ упраздненъ. На нихъ же
возложено было отыскаше металлическихъ рудъ, и особый существо-
вавппй до сихъ поръ приказъ рудныхъ де.ть былъ уничтоженъ. Съ
целью преобразования монетной системы учреждено особое место,
такъ-называемая купецкая палата. Все, у кого были старыя
деньги, должны были сносить ихъ въ купецкую палату и обме-
нивать ихъ на новыя.
Въ купецкой палате сидело двое поставленныхъ на монетномъ
дворе, а къ нимъ присоединялись выборные изъ гостинной сотни
по одному человеку, обязанные клеймить все серебрянныя и
золотыя изделтя и преследовать техъ, которые станутъ про-
давать эти издел1я безъ пробы. За первый разъ была назна-
чена легкая пеня въ 5 рублей, за второй—пеня въ 25 рублей и
телесное наказаше, а за трепй—кнута, ссылка и отобраше всего
имущества въ казну, «чтобы всеконечно истребить воровской вы-
мыселъ въ серебрянныхъ и золотыхъ делехъ». Новая серебря-
ная проба разделялась на 3 разряда: первое—чистое серебро,
безъ всякой лигатуры, второе—82 пробы и третье—64. Купец-
кая палата имела псручеше продавать желающимъ серебро и зо-
лото, и для прюбрЬтешя того и другою поручала отъ казны го-
товил суммы; такъ, въ мае 1711 года съ этою целью отпущено
было туда 50,000 рублей. Купецкая палата для покупки серебра
и золота посылала по ярмаркамъ доверенныхъ купцовъ, и тогда
кроме такихъ доверенныхъ лицъ никто не смелъ покупать.
Покупка и продажа золота и серебра также очень скоро послу-
жила поводомъ къ злоупотреблю ямъ и наказашямъ за эти зло-
употреблешя со стороны правительства: въ 1711 году несколь-
кихъ купцовъ велено бить батогами за незаконную торговлю зо-
лотомъ и серебромъ.
Купецше люди имели право надзора надъ разными фабри-
ками и заводами, учреждаемыми правительствомъ; такимъ образомъ,
заведены были въ Москве полотняныя, скатертныя и салфетныя
фабрики: ихъ отдали купецримъ людямъ съ тЬмъ, чтобы они
умножили этотъ промыселъ, но съ угрозою, что если они не
умножатъ его, то съ нихъ возьмется штрафъ по тысячЬ рублей
съ человека. Петръ даровалъ всЬмъ безъ исключешя дозволе-
ше торговать, подъ своимъ, а не подъ чужимъ именемъ, съ пла-
тежемъ обыкновенныхъ пошлинъ, но не переставалъ ставить про-
мыслы и торговлю въ такое положеше, чтобъ они обогащали казну.
Пошлины не уменьшались, напротивъ—увеличивались, и мнопя
статьи отдавались на откупъ съ наддачею, т.-е. тЬмъ, которые преиму-
щественно передъ прежними откупщиками давали казнЬ большую
откупную сумму; такъ, хомутная пошлина, взимаемая съ извощи-
ковъ, а также пошлина съ судовъ—переходили изъ рукъ въ руки
съ наддачею. Въ Архангельск!; мнопя статьи вывоза продолжали быть
исключительнымъ достояшемъ казны, таковы были: икра, клей,
сало, нефть, смола, ленъ, поташъ, моржовая кость, ворвань, рыба,
особенно треска и палтусина, корабельный и пильной лЬсъ, до-
ски и юфть. Никто не смЬлъ въ ущербъ казн'Ь отпускать за гра-
ницу этихъ товаровъ, а продавать ихъ по мелочи производители
могли только довЬреннымъ отъ царя купчинамъ. Изъ привозныхъ
вещей алмазъ, жемчуга и разные драгоцЬнные камни, по указу
1711г., освобождались отъ пошлинъ для того, чтобъ заохотить ино-
земцевъ привозить ихъ въ Россию.
Военный дЬла, послЬ поражешя шведовъ подъ Полтавою,
нЬсколько времени представляли рядъ блестящихъ успЬховъ,
имЬвшихъ послЬдствтемъ расширеше предЬловъ государства.
Адмиралъ Апраксинъ осадилъ Выборга; самъ царь, въ зваши
контръ-адмирала участвовалъ въ этой осадЬ, доставляя на ко-
рабляхъ запасы осаждающимъ. Шведсшй коммендантъ, приведен-
ный въ стЬсненное положеше непр сганнымъ бомбардировашемъ,
12 тюля 1710 г. сдался на капитуляцпо, выговоривъ себЬ сво-
бодный проЬздъ въ Швецтю. Но Петръ, давши слово, нарушилъ
его подь тЬмъ предлогомъ, что шведы задерживаютъ въ СтокгольмЬ
русскаго резидента Хилкова, и приказалъ увести въ Росс1ю во-
енноплЬннымъ гарнизонъ, а многихъ жителей перевести въ Пе-
тербурга. Рига, осажденная еще осенью 1709 г. Шереметевымъ,
держалась упорно болЬе полугода. Рижсктй генералъ-губерна-
торъ Штренбергъ былъ человЬкъ храбрый и искусный; съ чрез-
вычайномъ спокойствтемъ онъ заставлялъ осажденныхъ выдер-
живать сильнЬйшую бомбардировку и недостатокъ жизненныхъ
средствъ. Но въ РигЬ распространилась заразительная болЬзнь, и
люди умирали въ громадномъ количествЬ, такъ что оставалась
въ живыхъ едва третья часть всЬхъ жителей, а всего гарнизону—
съ неболыпимъ тысяча человекъ. Штренбергъ сдался на капитуля-
щю. Шереметевъ не дозволилъ уйти природнымъ немцамъ, при-
нуждая ихъ присягнуть царю на подданство; шведамъ дали
слово отпустить ихъ на родину, но нарушили слово, также какъ
и подъ Выборгомъ, и Штренбергъ былъ удержанъ военноплФннымъ.
За Ригою сдался Динамюнде, гд’Ь также зараза страшно истребила
населеше. 14 августа, генералъ Боуръ взялъ Перновъ, такимъ же
образомъ, какъ Шереметевъ Риту, потомъ переправился на островъ
Эзель и овлад'Ьлъ Аренсбургомъ, а 29 сентября сдался Менши-
кову на капитулящю Ревель; шведсшй гарнизонъ былъ выпу-
щенъ. За Ревелемъ покорилась вся Эстонш; такимъ образомъ
балийское побережье, котораго Петръ такъ добивался, досталось
Россш, и съ этихъ поръ навсегда. По выражешю одного совре-
менника, зараза, болйе самаго оружхя способствовала Петру овла-
деть ливонскимъ краемъ. Около того же времени покоренъ былъ
генераломъ Брюсомъ Кексгольмъ, древняя Корела. Петръ, въ память
этихъ пр1обр'Ьтен1й, основалъ близъ Петербурга монастырь Алексан-
дра Невскаго, чтобы въ глазахъ народа освящать свои завоевания
благословешемъ причисленнаго къ ливу святыхъ князя, одержавшаго
победы надъ тЬми же немцами и шведами, которыхъ теперь пора-
жалъ Петръ. Царь понялъ, что съ подчинешемъ прибалтШскаго края
не нужны более суровые пргемы, что надлежитъ, напротивъ, прилас-
кать новыхъ подданныхъ, уцелевшихъ въ разоренномъ и сильно
обезлюдЬвшемъ краю. Не только далъ онъ этой стране временный
льготы, въ которыхъ она нуждалась, но и утвердилъ навсегда ста-
рый права дворянства и гражданства прибалййскаго края, ббъщалъ
неприкосновенность лютеранскаго исповедашя, судовъ и немец-
каго языка. Одни туземцы могли быть выбираемы въ должности
и владеть въ крае имешями, воторыя не могли облагаться лич-
ными налогами, кроме постановленыхъ местнымъ земскимъ сей-
момъ. Университету въ Пернове царь обещалъ свое покровительство
и объявилъ, что будетъ посылать туда русскихъ для обучешя.
Петръ уничтожилъ все редукцш, выдуманный шведскимъ пра-
вительствомъ, и утвердилъ за дворянами те земли, какими
они въ данное время владели, что сильно успокоило дво-
рянство. Курляндая не была еще покорена и оставалась поль-
скимъ леномъ, но на деле въ тоже время подпала инымъ спо-
собомъ подъ русскую власть. Петръ выдалъ племянницу свою
Анну Ивановну за молодого герцога курляндскаго, но этотъ
герцогъ вскоре после брака (10 января 1711 г.) умерь, а
вдовствующая супруга осталась правительницею Курляндш и
жила въ Митаве. Петръ распоряжался въ этой стране по свое-
му произволу, не допустивши до престолонаследгя брата покой-
наго герцога Фердинанда. Въ самой Польше дела складывались
такъ, что русскИ царь могь распоряжаться этой страной и
пролагать Россш дорогу къ ея подчиненно. Подъ видомъ защиты
короля Августа, своего союзника, Петръ продолжалъ держать
свои войска въ Польше къ большой досаде жителей края. На
содержанте чужеземнаго войска, по изв^спю современника Отви-
новскаго, приходилось тогда по 38 талеровъ въ м'Ьсяцъ съ дома.
Постой назначенъ былъ только въ земскихъ или шляхетскихъ
имЬшяхъ: вс!; коронный им!;шя были освобождены отъ постоя,
а изъ земскихъ им!;н1й гетманы и благопрхятели гетмановъ по-
старались освободить свои собственный им1н1я, разставивши рус-
скихъ солдатъ по чужимъ им^шямъ и подвергая посл^дшя боль-
шей тягости, ч^мъ какую несли ихъ собственный. Военные люди,
по обычаю того времени, дозволяли себе паси.пя и безчинства
надъ жителями. Польские паны жаловались русскому послу князю
Григортю Долгорукову, а посолъ водилъ ихъ обещашями; между
темъ, по царскому пр казанпо, русские вербовали людей въ Поль-
ше, иныхъ даже насильно хватали и препровождали въ Россно;
царь хотелъ этими навербованными заселить кое-где опустйвппя
руссшя местности. Руссте отняли у шведовъ польскй городъ
Эльбингъ, но Петръ не выпускалъ его изъ рукъ и не отдавалъ
Польше. По всему видно, Петръ, по отношешю къ Полый!;, всту-
пилъ уже въ такую роль союзника, какую обыкновенно въ исто-
рш разыгрывали сильные и ловкхе надъ слабыми и простова-
тыми, мало по малу превращаясь изъ союзниковъ и друзей въ го-
сподъ и владыкъ. Отношешя къ западнымъ державамъ, если не
представляли для Петра блестящихъ надеждъ, то все-таки станови-
лись для него благоприятнее, после того какъ военные успехи за-
ставили Западъ уважать Рошю. Дашя снова вошла съ Россхею въ
союзъ противъ Швецш, хотя собственно своими военными дей-
ств1ями не приносила Россш никакой пользы; такъ, попытка дат-
чанъ сделать нападете на южныя области Швещи окончилась
жестокимъ поражешемъ датскаго войска. Австрхйскш домъ гото-
вился вступить во свойство съ русскимъ домомъ: Петръ сгова-
ривался женить сына на сестре императора Карла, тогда полу-
чавшего престолъ. Голландские Соединенные Штаты и герман-
ск!е владетели провозгласили найтралитетъ германскихъ земель
для всехъ вообще участниковъ северной войны, и если этотъ
нейтралитетъ ограничивалъ действхя Петра, то еще более былъ на-
правленъ противъ Карла, который съ такою нестесняемостью
распоряжался въ Саксонш. Съ Англ!ей у Россш произошло-было
РУССКАЯ ИСТОИЯ.—В. VI-
6
неудовольств >: русскхй посолъ Матв'Ьевъ былъ задержанъ за
долги англхйскими купцами и подвергся оскорблешямъ, но вслЬдъ
за тЬмъ прибывппй въ Росою посолъ англхйской королевы Анны
извинился предъ царемъ и даже, къ удовольствий царя, англий-
ская королева, въ своихъ сношешяхъ съ Петромъ, дала ему импе-
раторски тшулъ; видимое соглаае возстановилось, и въ Лондонъ
отправился русскИ посолъ князь Куракинъ. Хотя Англхя не-
слишкомъ дружелюбно смотрела на стремлеше Петра создать изъ
своего государства морскую державу, но по крайней мЪр4 не
предпринимала ничего враждебнаго. Со стороны Турцш, впачал'Ь
казалось, нечего было опасаться. Русский посланникъ въ Кон-
стантинополе Петръ Толстой, после полтавской победы, заклю-
чилъ съ Турщей договоръ, по которому Турщя обещала уда-
лить Карла XII изъ турецкихъ владенИ, а руссшй отрядъ
долженъ былъ проводить его черезъ Польшу. Но вследъ за темъ
Карлъ ХП, черезъ своего сторонника к!евскаго воеводу По-
нятовскаго, сильно старался объ уничтожеши этого договора и
возбуждалъ турокъ къ войне съ Россией. Двое турецкихъ глав-
ныхъ визирей, одинъ за другимъ, были низвержены, и место глав-
наго визиря получилъ паша Балтаджи-Мугамедъ. Быть можетъ,
и при этомъ визире дело обошлось бы, но Петръ самъ сделалъ
неосторожн сть: надеясь на свои силы, онъ сталъ угрожать Тур-
Ц1и войною, если, согласно заключенному договору, турецкое
правительство не спровадить изъ своихъ владЬшй шведскаго ко-
роля. Царя раздражало еще и то, что, по смерти Мазепы,
бежавшаго въ Турщю, его сторонники, съ нозволешя султана,
избрали себе новымъ гетманомъ, бывшаго при Мазепе гене-
ральнымъ писаремъ, Орлика. Угрозы Петра такъ раздражили
султана и диванъ его, что 20 ноября 1710 года объявлена была
война Россш и, по обычаю турецкому, посолъ руссгай Толстой
заключенъ былъ въ Едикулъ (Семибашенный зймокъ). Получив-
ши объявление войны, Петръ отправилъ войска свои къ турец-
кимъ границамъ, и 6 марта 1711 г. выехалъ самъ къ войску
изъ Москвы вместе съ Екатериною Алексеевною, которая съ
этого времени стала въ близкомъ къ царю кругу называться
царскою женою-и царицею.
Эта Екатерина Алексеевна была та самая бедная мартен-
бургская пленница Марта Скавронская, которую взялъ Шере-
метевъ, вместе съ пасторомъ Глюкомъ. Бывшая возлюбленная
Петра Анна Монсъ, для которой онъ заключить свою жену,
Евдокпо, изменила ему. Еще въ 1702 году, при взятш Шлис-
сельбурга, нечаянно утонулъ провожавши Петра въ походе сак-
сонск1й посланникъ Кенигсекъ. Изъ кармана утопленника выну-
ты были любовныя письма къ нему царской возлюбленной. Анна за
это содержалась въ заключении три года; потомъ, уже выпущенная
на свободу, сошлась съ прусскпмъ посланникомъ Кайзерлин-
гомъ. Петръ жилъ со Скавронской, и она время отъ времени
все болйе и более овладевала его чувствомъ. Путь Петра ле-
жалъ черезъ Польшу, куда, къ неудовольствью многихъ поляковъ,
стянулось русское войско. Въ Ярославле (галицкомъ) Петръ сви-
делся съ Августомъ; они (30 мая) заключили новый договоръ
на такомъ условья: Петръ будетъ воевать съ турками, Августъ
съ польскими войсками и вспомогательнымъ отрядомъ русскихъ
оть 8000 до 10000 въ Померанш со шведами. Поляки, соображая,
что русскьй царь теперь въ нихъ п; ждается домогались: отдачи
имъ Ливоти, нрава заселять Украину праваго берега Днепра,
остававшуюся впусте; домогались свободы католическаго ве-
роисповеданья въ Россш, требовали вывода русскихъ войсвъ
изъ Польши и вознагражденья за взятыя насильно контрибу-
цш. Петръ на все давалъ двусмысленный обещанья, отла-
гая ихъ исполненье до окончанья войны. Тутъ явились у Петра
еще союзники: хриспане, находивппеся въ порабощеши турокъ.
Еще до разрыва съ Турщею, единоверные и единоплеменные
Россш сербы присылали въ царю предлагать свои услуги въ
случае войны съ бусурманомъ, и это, безъ сомненья, въ числе
другихъ причинъ, побуждало Петра не бояться раздражить ту-
рокъ угрозами и вызвать ихъ на объявление войны. Зимой сербъ
полковникъ Милорадовичъ началъ отъ царскаго имени возбуж-
дать въ возстанью черногорцевъ. По проезде царя въ Польшу
заявили въ нему свое расположенье и готовность помогать въ
борьбе съ турками господари валахскьй и молдавсшй. Во
время бегства Карла ХП въ турецкья владенья молдавскимъ го-
сподаремъ былъ Михаилъ Раковица, расположенный въ Россш и
обещавппй Петру свое содействье. Но прежде чемъ онъ могь
показать на деле свое расположение къ Россш, Турщя свергла
его съ господарства, назначивъ вместо него Маврокордато, а по-
томъ, по настоянью врымсваго хана, лишила господарства и Ма-
врокордато, назначивъ на место его Димитр1я Кантемира. Ему
повровительствовалъ крымскьй хань, а Турщя, оказывая Кантемиру
доверье, обещала ему еще и валахское господарство, если онъ
поймаегь и доставить въ турецкья руки бывшаго тогда господаремъ
Валахш Бранкована, своего давняго врага. Бранвованъ первый
обратился къ Петру чрезъ своего посланца Давыда и обещалъ
русскому войску свое содействье, когда оно вступить въ турец-
Е1Я влад'Ьшя. Всл'Ьдъ за тЪмъ обратился къ Петру и новопосту-
пивппй на молдавское господарство Кантемиръ, недовольный ту-
рецкими поборами и вымогательствами. Надеясь на силу Россш и
желая доставить своему роду наследственную власть, онъ, черезъ
грека Паликолу, заключилъ съ царемъ (13 апреля 1711 г. въ
Луцке) договоръ: отдать Молдаию Россш съ темъ, что онъ и
его потомки будутъ тамъ вассальными владетелями; затемъ, если
предпр^япе не удастся, онъ выговаривалъ себе два дома въ Москве
и поместья въ Россш. Государь, узнавши, что между Кантеми-
ромъ и Бранкованомъ существуете вражда и соперничество, ста-
рался помирить ихъ. По настояшю Петра, и тоте и другой обо-
слались между собою посольствами, но искренности между ними
не было. И тотъ и другой имели въ виду свои частныя выгоды.
Кантемиръ, входя въ союзъ съ русскимъ царемъ, въ тоже время
притворялся предъ турецкимъ правительствомъ, и уверялъ что
сносится дружелюбно съ непр1ятелемъ съ цел1ю удобнее выведать
объ его намерешяхъ и силахъ.
Царь прежде всего выслалъ съ половиною войска Шереме-
тева, приказывая ему идти за Дунай, а самъ следовалъ за нимъ
къ Днепру. Петръ воображалъ, что какъ только русское войско
явится въ турецкихъ пределахъ,—все христиане: и валахи, и сербы
и болгары, поднимутся противъ мусульмане Но Шереметевъ, пе-
решедши Днепръ, нашелъ, что идти прямо на Дунай опасно: у
него недоставало провганта, а путь до Дуная требовалъ мно-
гихъ дней, и страна была опустошена; онъ соображалъ, что если
онъ и пройдете до Дуная, то союзника русскихъ Кантемира можете
подвергнуть опасности, турки темъ временемъ ударять на Мол-
давию; сверхъ того, онъ разсчитывалъ, что въ Молдавии войско
не будете нуждаться въ пропитанш. Шереметевъ направился въ
Молдавию и прибыль въ Яссы; за нимъ следовалъ Петръ по темъ же
соображешямъ о средствахъ содержания войска. Кантемиръ до сихъ
поръ велъ сношешя съ Росшею тайно отъ совета своихъ бояръ; но
тогда, когда Шереметевъ съ русскимъ войскомъ вступилъ въ Мол-
давию, надобно было открыть тайну. Кантемиръ созвалъ всехъ бояръ
и объявилъ, что пристаете къ Петру. Некоторые съ радостью объ-
явили, что разделяют его чувствования; но не все такъ пока-
зали себя, потому что не все надеялись на успехъ. 5 1юня,. Канте-
миръ самъ прибыль къ Шереметеву въ обозъ его. После того при-
быль къ своему войску Петръ, и 24 1юня посетидъ Яссы, вместе
съ Екатериною. На другой день русскому государю Кантемиръ
устроилъ въ своемъ дворце торжественный обедъ съ приличною
попойкою, а жена Кантемира особо угощала Екатерину. Царь
нисколько дней осматривалъ Яссы, и 27 числа праздновалъ день
полтавской битвы. Молдавский народъ съ любопытствомъ бЬгалъ
за нимъ и радовался, увидя въ первый разъ въ сгЬнахъ своей сто-
лицы сильнаго государя православной вЬры. Петръ поражалъ всехъ
своею простотою и подвижностью. Онъ оказывалъ Кантемиру пуб-
лично знаки любви, обнималъ и ц'Ьловалъ его. Кантемиръ вос-
пользовался этимъ, чтобы очернить передъ государемъ своего дав-
няго соперника Бранкована къ нему въ этомъ присоединился
двоюродный брать Бранкована Кантакузинъ, замышлявпйй свер-
гнуть своего господаря, чтобы самому с'Ьсть на его м-Ьсто. Отъ
этого случилось следующее: Бранкованъ присылалъ предложенье
примириться съ Турцьею; самъ султанъ, узнавши о вступленья
русскихъ силъ, поручилъ ему сношенье съ Петромъ; но Петръ,
настроенный противъ Бранкована, отвергъ предложеше. Тогда
валахскш господарь разсчиталъ, что на русскую помощь надежды
мало: враги успЬютъ вооружить противъ него Петра; гораздо бе-
зопаснее оставаться на турецкой стороне. Русскимъ пока мало
было пользы отъ вступленья въ Молдавью. Кантемиръ издалъ ма-
нифест о вооружении молдавскаго народа, и народъ по релипоз-
ному побуждению откликался сочувственно на такое воззванье,
но невоинственные и плохо вооруженные поселяне не великья
силы могли внести въ обшее дело. Русское войско въ Молдавьи
не нашло обильнаго продовольствья, какое думало было тамъ найти,
потому что край былъ опустошенъ саранчою, и царь послалъ
отрядъ подъ начальствомъ Ренне къ Браилову добыть сложенные
тамъ, какъ ему доносили, турецкие запасы. Въ это время вдругъ
пришло неожиданное изв’Ъспе, что сильное турецкое войско идетъ
на русскихъ, а съ нимъ и ханъ крымскьй со своею ордою. У
русскихъ было всего 38,276 человекъ, у визиря 119,665, а у хана
до 70,000, — силы черезъ-чуръ неравный. Петръ поспешно
двинулся назадъ, но неприятели догнали русскихъ и осадили.
Петръ помышлялъ уйти изъ стана вместе съ Екатериною и про-
браться въ отечество черезъ Венгрию; предложено было предво-
дителю молдавскаго войска Никульче взять на себя обязанность
проводника царскихъ особъ. Никульче не взялся за это, находя
невозможнымъ избегнуть турецкихъ силъ окружавшихъ стань.
Турки сделали нападенье; русскье отразили его. Но это не
могло подавать большихъ надеждъ Петру. У него не было про-
вьанта: турки могли переморить русскихъ осадою.
Въ такомъ отчаянномъ положены министры Петра увидали
единственное средство попытаться склонить визиря къ миру по-
дарками, такъ какъ турки были на нихъ чрезвычайно падки.
Шереметевъ написалъ визирю письмо, и предлагалъ устроить взаим-
ными силами примиреше между воюющими государствами: Рос-
аею и Турщею. Визирь нисколько времени не отвечалъ. Онъ ви-
д'Ьлъ слшпкомъ много надеждъ на выигрышъ; и друпе турецкие вое-
начальники разделяли его взгляды. Но когда визирь двинулъ свои
силы въ бой, янычары заволновались.—У насъ—кричали они—и
такъ перебито много товарищей, и мнопе изъ оставшихся въ живыхъ
покрыты ранами. Султанъ хочетъ мира, а визирь противъ его воли
шлетъ насъ на убой.—Такой ропотъ подчиненныхъ сделали ви-
зиря уступчивее. Онъ отправить въ русски! станъ съ отвйтомъ
Шереметеву Черкесъ-Мехемедъ-пашу. Визирь писали, что онъ
не прочь отъ мира честнаго и выгоднаго для Турцш. Когда,
после получения такого ответа, Петръ собралъ на советь прибли-
женныхъ, Екатерина оказала тогда не безполезное учаспе. Объ этомъ
свидетельствовали самъ Петръ, когда, короновавши ее императрицей
спустя уже двенадцать летъ, вспоминалъ о важныхъ услугахъ,
окаванныхъ ею при Пруте. Иностранные историки объясняли эти
услуги, говоря, что Екатерина предложила отдать визирю все свои
вещи и деньги.
Какъ бы то ни было, посланъ былъ къ визирю подканцлеръ
Шафировн съ обещаниями визирю 150 т. рублей, а другимъ ту-
рецкимъ чинами обещаны менышя суммы. Шафирову дано было
полномочие заключить условй мира. Визирь и турецкие чиновники
сообразили, что хотя бы они могли уничтожить русское войско,
но все-таки не иначе, какъ съ большою потерею собственныхъ
воиновъ. Миръ постановленъ былъ при Пруй, на такихъ условыхъ:
Петръ уступалъ Азовъ со всемъ побережьемъ, обязываясь срыть
основанные тамъ русские городки, и обещали не мешаться въ
польсшя дела, а шведскому королю предоставлялъ свободный про-
ходи въ его отечество.
Карлу XII не по-сердцу былъ этотъ миръ, и онъ, оставаясь
въ турецкихъ владешяхъ, успелъ вооружить султана противъ
визиря: последвяго отрешили и сослали, а потомъ, какъ гово-
рить, удавили. Въ пользу шведскаго короля действовалъ при
цареградскомъ дворе французсшй посолъ.
Послы англШсше и голландские стояли тогда за Росою, по-
тому что ихъ государства находились сами въ ожесточенной войне
съ Францией.
Въ конце 1712 г., главнымъ образомъ по наущешю Карла
XII, султанъ потребовалъ отъ Россш, чтобъ ему была уступ-
лена вся казацкая Украина, и такъ какъ очевидно такое требо-
ваше не могло быть удовлетворено, то русскихъ уполномочен-
ныхъ, Шафирова, Толстого и Шереметьева (сына), заключили въ
Семибашенный зАмокъ, и вновь объя или войну Россш. Но при
турецкомъ дворе все делалось интригами и подкупами. У султана
былъ въ болыпомъ приближенья любимецъ Али-Кумурджи, па-
строивавшьй его въ пользу мира съ Росшей противъ шведскаго
короля. По наущенью этого любимца скоро султанъ освободилъ
русскихъ пословъ и опять дозволилъ вступить съ ними въ пе-
реговоры. Шафировъ подкупилъ великаго муфт, чтобы въ
качестве верховнаго толкователя корана, онъ призналъ въ сул-
танскомъ диване войну съ Росшей незаконнымъ д'Ьломъ. Не
мепг!;е важно было то, что русскье послы расположили въ свою
пользу мать султана богатыми подарками, превосходившими тЬ,
какье об'Ьщалъ ей Карлъ ХП. Сверхъ того, Карлъ XII своимъ
высокомЗфвымъ поведешемъ раздражилъ султана. Когда уже
все при дворе турецкаго императора склонялось въ пользу во-
зобновленья мира съ Росшей, султанъ отправилъ крымскаго
хана къ шведскому королю уговаривать его ехать подъ прикры-
тьемъ хана въ отечество черезъ Польшу. Карлъ воспротивился
и даже обнажилъ шпагу противъ прйхавшаго къ нему султан-
скаго конюшаго. Услыхавши объ этомъ, султанъ далъ приказание
взять шведскаго короля силою и привезти въ Адрианополь, гд'Ь
самъ находился въ то время. Карлъ не привыкъ кому бы то
ни было повиноваться: приказанье султана раздражило его. Карлъ
вел^лъ сделать около своего двора, въ окрестностяхъ Бендеръ,
окопы и решился защищаться противъ турокъ и татаръ, хотя
бы ихъ пришло нисколько тысячъ; у него самого былъ тогда не-
большой отрядъ и всего дв4 пушки. Карлъ защищался такъ
упорно, что турки принужд ны были привезти нисколько пушекъ
изъ Бендеръ, разметали сделанные королемъ окопы, положили
въ битве многихъ з щищавшихъ короля шведовъ и поляковъ, и
наконецъ, его самого, вместе съ неразлучнымъ съ нимъ кьевскимъ
воеводой Потоцкимъ, взяли въ пл^нъ. После этого событья сул-
танъ ве.гЬлъ прйхать къ себе въ Адрьанополь русскому посоль-
ству. Послы обещались именемъ царя, что въ Польше уже не
будегь русскихъ войскъ, но ни за что не соглашались дать обе-
щанье платить крымскому хану пос оянную дань, какъ настаи-
валъ было султанъ. Подкупленный Шафировымъ, муфтьй сталъ
толковать въ султанскомъ диване, что, по корану, грешно будегь
теперь начинать войну, и такимъ образомъ въ ьюне 1713 г.
заключенъ былъ окончательно миръ на 25 летъ. Граница
между Турцьей и Росшею проведена было промежъ рекъ Са-
мары и Орели. Карлъ ХП обязанъ былъ немедленно удалиться
изъ турецкихъ владешй. Однако, онъ пробылъ въ Турции после
того еще съ годъ, напрасно стараясь поправить потерянное дЬло
и снова произвести разрывъ Турщи съ Росстею. Не ранее какъ
л'Ьтомъ 1714 года, потерявши уже всякую надежду, онъ уЬхалъ
изъ Турщи черезъ Трансильвашю, не въ сопровожденш хана,
какъ предполагалось прежде, а переодетый, въ виде частнаго
путешественника, и 22-го сентября прибыль въ свой городъ
Штральзундъ, находивппйся въ Помераши.
IV.
Внутренн!я д!ла поел! Прутснаго договора до Ннштадтскаго мира со Швешею.
Несколько ле-гь, следовавшихъ за учреждешемъ сената и
окончашемъ турецкой войны, составляютъ самую богатую собы-
пями эпоху въ исторш внутреннихъ преобразовашй, совершен-
ныхъ Петромъ Беликимъ. Прибалййсктй край былъ, такъ ска-
зать, обетованнымъ угломъ для Петра между всеми его обшир-
ными владешями, потому что здесь возникалъ и возрасталъ
его флоть, здесь стоялъ его любезный городъ, имъ созданный и
лелеемый съ сердечною нежностью. Спускъ на воду всякаго
новопостроеннаго корабля былъ для Петра болыпимъ праздни-
комъ, и однажды, по извеспю немца Вебера, на подобномъ празд-
нике царь говорилъ своимъ вельможамъ замечательную речь,
которой смыслъбылъ таковъ:—Никому изъ васъ, братцы, и во сне не
снилось, летъ тридцать тому назадъ, что мы будемъ здесь плотни-
чать, носить немецкую одежду, воздвигнемъ городъ въ завое-
ванной нами стране, доживемъ до того, что увидимъ и русскихъ
храбрыхъ солдатъ и матросовъ, и множество иноземныхъ худож-
никовъ и своихъ сыновъ, воротившихся изъ чужихъ краевъ смыш-
леными, доживемъ до того, что меня и васъ станутъ уважать
чуж1е государи. Истор1я полагаетъ колыбель всехъ наукъ въ Гре-
щи, оттуда оне перешли въ Италпо, а изъ Италии распространились
по остальной Европе, но, по невежеству нашихъ предковъ, не
проникли до насъ. Теперь очередь наступаетъ и намъ; мне ка-
жется, что со временемъ науки оставить свое местопребывание въ
Англии, Франщи и Германш, перейдугь къ намъ, и наконецъ
воротятся въ прежнее свое отечество, въ Грещю. Будемъ надеяться
что, можетъ быть, на нашемъ веку мы пристыдимъ друпя обра-
зованный страны и вознесемъ русское имя на высшую степень
славы. —
Такой взглядъ им!лъ Петръ на будущую судьбу Россш и,
по его предположению, Петербурга былъ основашемъ новой Рос-
сш. Любимымъ эпитетомъ своему творение у Петра было слово
«парадизъ*. Вся Россия должна была работать для строешя и насе-
ления этого парадиза. Въ начала 1712 года потребовано туда
сорокъ тысячъ работниковъ, положено было на содержаше каж-
даго по рублю въ м'Ьсяцъ и для этого велено собрать со всЬхъ
губершй 120,000 рублей; сверхъ того, понадобилось 22,000
рублей на выд!лку кирпича, какъ матер!ала для сооружения
строешй въ Петербург!, а 30,700 рублей на судовое строеше
и на разный починки. Въ 1714 году велено собрать съ народа
въ Петербурга 34,000 тысячи челов!къ рабочихъ и денега имъ
на человека по рублю въ м'Ьсяцъ. Города съ уЬздами: Оло-
нец! съ его железными заводами, Каргополь, Б'Ьлоозеро, Устюжна,
волости новгородскаго уЬзда и въ архангельской провинцш —
Чаронда, всего 24,000 дворовъ — по отправлешю этой повин-
ности были приписаны къ адмиралтейству. КромЬ громаднаго
числа рабочихъ, въ Петербурга высылались и мастеровые люди
Такъ, въ 1712 году выслано было ихъ для водворения въ Пе-
тербург!; - на прибавку къ прежнимъ 2,500, преимущественно
каменыциковъ и нлотниковъ. Каждый изъ нихъ получалъ по
шести рублей въ годъ на семью.
Въ 1юн! 1714 года указано было разнаго звашя людямъ
строиться въ Петербург! дворами: царедворцамъ, находящимся въ
военной и гражданской служб!, вдовамъ съ д!тьми, владЬвшимъ
не мен!е ста дворовъ (въ числ! 350лицъ), торговцамъ (въ числ!
300 ч.), мастеровымъ (въ такомъ же числ!), выбраннымъ изъ раз-
ныхъ городовъ. Они должны были построиться въ теченш л!та
и осени 1714 года. Но повелите о высылк! людей торговыхъ
и ремесленныхъ въ Петербурга на жительство въ точности не
исполнялось, да и присланными царь не оставался доволенъ; гу-
бернски начальства старались сбыть изъ своего края людей б!д-
ныхъ, старыхъ и одинокихъ, которымъ переселеше не представ-
ляло большой тягости. 26 ноября 1717 года, царь указалъ зем-
скимъ людямъ во всЬхъ городахъ выбирать изъ своей среды для
высылки въ новой городъ непременно первостатейныхъ и сред-
няго состояния людей, а отнюдь не б'Ьдныхъ, не старыхъ и не
одинокихъ, какъ до того делалось. Петръ хогЬлъ привлечь и водворить
въ Петербург! все, чтб было лучшаго. а остальной Россш оставлялъ
то, чтб было похуже. Такъ, наприм!ръ, осенью 1719 года ко-
жевенныхъ мастеровъ, обучавшихся у н!мцевъ, вел!но было под-
вергать испытанно, и т!хъ, которые окажутся бол!е знающими,
7 — Н. И. Костомаров, кн. 3
удерживать въ Петербурге, а остальныхъ, которые были похуже,
отправить нагадь по городамъ.
Правительство заботилось, чтобы сделать населеннымъ вообще п
край, прилегавшей къ Петербургу, называвшейся тогда Ингерман-
ландёею. Въ Петергоф! много л!тъ работали иностранные мастера
надъ постройкою увеселительнаго царскаго дворца и разведешемъ
великол!пнаго сада: въ ихъ распоряженёи были тысячи русскихъ
чернорабочихъ. Въ ёюл! 1712 года вел!но было росписать всю
землю въ Ингерманландёи на части и отвести участки подъ дворы и
огороды въ местахъ, назначенныхъ для заведенёя жилыхъ местно-
стей. Переводились насильно всякихъ чиновъ служилые люди ото-
всюду и получали въ Ингерманлаадёи землю съ к естьянскими и
бобыльскими дворами. Новые поселенцы, по количеству дворовъ,
делились на шесть статей х). Некоторые служилые помещались
и обзаводились дворами на острове КотлипЬ. Разселяли по ви-
дамъ правительства жителей и въ другихъ местахъ государ-
ства. Въ начале 1718 года потребовано изъ казанской и ни-
жего одской губернёй изъ симбирскаго у!зда несколько сотъ
плотник овъ, кузнецовъ и пилыциковъ, и приказано поселить ихъ
на удобн'Ьйшихъ местахъ въ казанской губернёй и обязать руб-
кою л'Ьса. Однихъ разселяли, другихъ посылали временно на
работы. Строились крепости въ областяхъ кёевской, воронеж-
ской, нижегородской, азовской; рабочихъ для такихъ построекъ
сгоняли только съ своей области, тогда какъ на постройку Пе-
тербурга сгоняли ихъ со всей Россёи. Рабочёе, определяемые къ
постройкамъ областныхъ крепостей, брались на полгода и на
этогь срокъ давалось имъ продовольсгвёе, но многёе не возвра-
щались домой; рабочая повинность была, по замечанью одного
современника, бездна, въ которой погибало безчисленное множе-
ство русскаго народа: одна таганрогская поглотила бол!е 30,000
рабочихъ, но это число было незначительно въ сравненёи съ темъ,
сколько народа погибло на работахъ въ Петербург! и Кроншлоте.
Къ концу 1717 года, правительство нашло, что работы на-
рядомъ, т.-е. присылкою людей изъ губернёй, неудобны. Князь
Алексей Черкасскёй сообщалъ св'Ьд'Ьпёя, что въ числе взятыхъ
подворно работпиковъ (съ четырнадцати дворовъ по работнику,
чтб составляло всего тридцать дв! тысячи человекъ) — было мно-
жество беглыхъ, больныхъ и умершихъ, а иные, взявши отъ
казны подмогу и хлебное жалованье, не шли на казенную ра-
9 Первая статья до 700 дворовъ и выше, вторая оть 500—700, третья отъ.
200—500, четвертая отъ 100—200, пятая отъ 50—100, шестая—меиЬе 50.
боту. Князь Черкассктй представл лъ, что гораздо удобнее были
бы работы наймомъ, съ обложешемъ жителей суммою на жало-
ванье рабочимъ. Это казалось выгоднее и потому, что мнопя
силы, отрываемый на казенный работы, обратятся тогда къ кре-
стьянскому земледельческому труду. Царю понравился этотъ про-
бить, и съ этихъ поръ начала господствовать система работы най-
момъ, по подрядамъ, а на издержки по работамъ облагался на-
родъ налогами.
Въ 1714 году въ Петербурге произведена была перепись домовъ
и оказалось, что всехъ было уже 34,500. По желашю Петра въ Пе-
тербурге должны были господствовать каменныя здашя. Въ апреле
1714 года указано наГородскомъ и Адмиралтейскомъ островахъ, и
везде по Большой Неве и большимъ протокамъ не строить деревян-
ныхъ строешй, а ставить каменныя; печи делать непременно съ
большими трубами, а строения крыть дерномъ или черепицею; на
Выборской стороне, по берегу Невы следовало строить непременно
каменныя здашя, а далее отъ Невы—мазанки въ два жилья, но
на каменномъ фундаменте. Повсюду въ Петербурге запрещено
было строить конюшни и сараи на улицу, какъ делалось прежде
на всей Руси, а велено непременно устроивать ихъ внутри дво-
ровъ, такъ чтобы на улицы и переулки обращено было жилье.
Деревянный постройки, въ техъ местахъ, где оне дозволялись,
должны быть брусяныя, обитыя тесомъ, окрашенный червленью,
или росписанныя подъ кирпичъ. Въ декабре 1715 г. объявили
обывателямъ Петербурга, чтобъ они строили себе дома, имея въ
виду жить въ нихъ самимъ, а не отдавать другимъ, и те, кото-
рые не имели настолько состояния, чтобы строиться на собствен-
ный счетъ, должны были складываться для постройки дома съ
другими. Петръ около этого времени видимо желалъ заселить
прежде всего Васильевский островъ. Темъ, которымъ уже прежде
были отведены места для поселешя на Васильевскомъ острове,
въ 1719 г. запрещено было селиться въ другихъ частяхъ Пе-
тербурга, а те, у которыхъ находились места на Васильевскомъ
острове, близко берега Невы, должны были строиться понаряд-
нее и при своихъ домахъ делать гавани, выходяпця на Неву.
Въ 1720 году людямъ, которымъ назначено строиться на Ва-
сильевскомъ острове, определено для пространства подъ камен-
ные домы число саженей, смотря по числу врестьянскихъ дво-
ровъ, числящихся за владельцами въ ихъ вотчинахъ и пом'Ьстьяхъ.
Но темъ, у которыхъ было не более трехъ сотъ дворовъ, дозво-
лялось строить мазанки и деревянные домики, безъ обозначе-
шя числа саженей. Каждый дворовладелецъ долженъ былъ вы-
7*
мостить на свой счета улицу передъ своимъ дворомъ и засадить
ее ляпами. При всемъ стараши Петра заселить и застроить ка-
менными домами Васильевский островъ, въ самыхъ постройкахъ
не соблюдалась верность утвержденному правительствомъ образцу,
по которому следовало строиться подъ одинъ горизонта, и въ
1721 г. Петръ приказалъ ломать всЬ здашя, возведенный не по
форм'Ь, а съ виновныхъ брать по сту рублей штрафу. По м’ЬрЪ
отдалешя отъ Васильевскаго острова, въ Петербурге не требова-
лось такой нарядности постройки, и по берегу рЪки Фонтанки
строились деревянные домы.
Петръ намеревался пр!учить новопоселенныхъ жителей Пе-
тербурга въ уменью строить суда и къ охоте плавать на нихъ
по воде, и въ 1718 году приказалъ жителямъ Петербурга раз-
дать безденежно парусныя и гребныя суда, съ обязательствомъ
сделать новое судно, когда старое испортится. Для делашя и
починки судовъ устраивался дворъ на Малой Неве, подъ ве-
дешемъ воммисара Потемкина; всяшй желаюпцй могъ обра-
щаться туда по судовому делу. Составлены и опубликованы были
подробный правила для управления судами, а за малейшее от-
ступлеше отъ этихъ правилъ полагались штрафы. Для поощре-
шя иностранцевъ, желающихъ водвориться въ Петербурге, Петръ
давалъ различный привилепи; напримеръ, въ апреле 1716 г.
одному данцигскому жителю дано право гражданства въ Петер-
бурге, съ увольнешемъ отъ податей и съ дозволешемъ торговать
на общихъ основашяхъ.
Въ теченш трехъ лета, съ 1718—1721 г., правительство
обращало большое внимаше на благоустройство и благочише
новаго города. Предписывалось улицы и переулки сохранять
въ чистоте и сухости, на проезжихъ дорогахъ и у мостовъ не
устраивать шалашей, торговцамъ съестными припасами не поды-
мать самовольно ценъ и не продавать ничего вреднаго для здо-
ровья подъ опасешемъ за первый разъ—кнута, за второй—каторги,
за трепй—смертной казни. Для предупреждешя пожаровъ, следо-
вало всякую четверть года у жителей осматривать печи и бани; въ
летнее время топить избы и бани дозволялось только разъ въ
неделю. На каждомъ острове заведено было по одной пожарной
заливной трубе; всехъ было четыре, каждая обходилась въ че-
тыреста рублей. Привозившимъ сено, дрова и прочая сельсшя
произведешя велено отводить на рынкахъ места, а не дозволять
становиться где попало, какъ везде на Руси делалось. Шибкая
езда по улицамъ запрещалась, а у кого была охота бЬгать
взапуски, или держать заклады, те могли упражняться въ Ямской
слободе или на льду зимою. Царь приказывалъ: не допускать
на улицахъ и рынкахъ дракъ, уничтожать подозрительные домы—
притоны пьянства, карточной игры и разврата, забирать «гуля-
щихъ и слоняющихся» людей, которые гнездились по кабакамъ,
торговымъ банямъ, харчевнямъ, а ночью производили буйства и
драки. По старымъ обычаямъ и въ Петербург!; какъ въ другихъ
русскихъ городахъ жители не спешили на помощь, когда слышали
крикъ «карауль», и не торопились разнимать драку, а если вме-
шивались въ нее, то для того, чтобы помогать той или другой
стороне. Царь приказалъ устроить по улицамъ шлагбаумы съ карау-
лами, которые должны были съ с диннадцати часовъ вечера до утрен-
ней зари никого не пускать черезъ шлагбаумъ, кроме священ-
ника, доктора или повивальной бабки. Для знатныхъ людей, ко-
торые не ходили иначе, какъ съ фонарями, делалась льгота; но
такъ-называемыхъ подлыхъ людей пускали не иначе, какъ по
одному, а чуть шелъ кружокъ, наводивший подозрение, — всехъ
брали подъ карауль. 20 поня 1718 г. указано брать подъ
карауль всехъ нищихъ, шатавшихся въ Петербурге и допраши-
вать — откуда они и зачемъ бродятъ; пойманныхъ въ первый
разъ—били батогами и отсылали въ дворцовыя волости, къ старо-
стамъ и сотскимъ, или прямо къ темъ хозяевамъ, у которыхъ
жили они прежде, до своего бродяжничества, взявши съ хозяевъ
росписку въ томъ, что будутъ смотреть за этими людьми и кор-
мить ихъ. Пойманныхъ въ другой разъ били кнутомъ, и посы-
лали мужчинъ — въ каторжную работу, женсктй ноль — въ шпин-
гаузъ или прядильный домъ, а малолетнихъ, по наказаши батогами,—
на суконный дворъ въ работу; съ хозяевъ, у которыхъ эти шищ’е
прежде проживали, брали штрафъ по 5 рублей за каждаго нищаго.
Въ феврале 1719 г. компашя полотнянаго дела выпросила дозво-
ление посылать къ нимъ взятыхъ за нищенство женщинъ на работу,
а указомъ 26 1юля 1721 года такое распоряжение было распро-
странено вообще на все заводы, учрежденные компанейцами.
Петръ, не терпя нищенства во всей Россш, особенно хотелъ,
чтобъ его не было въ любезномъ его Петербурге: запрещалъ
давать милостыню, и съ ослушниковъ этого правила велелъ брать
на госпитали по 5 рублей, за каждую подачку.
Въ 1719 году полиция Петербурга отличалась чрезвычайною
строгостью. Генералъ-полицеймейстеръ ежедневно секъ кнутомъ
человекъ по шести и более обоего пола, а одну распутную жен-
щину гоняли, подстегивая кнутомъ, за то, что она, отправляя ре-
месло свое, заразила много солдагь лейбъ-гвардш Преображенскаго
полка. Въ 1721 г., полищя стоила 27,923 рубля, и содержалась
насчетъ всего государства, изъ нарочно собраннаго подворнаго
налога. По этому поводу въ указе замечалось: «что здешнее
м'Ьсто (т. е. Петербурга) дороговизною, провьантомъ, харчемъ и
квартирою отягчено, а друпя места такой тягости не илтЬють».
Обращено было вниманье на опрятность въ новомъ городЬ.
Мясники завели-было бойни на Адмиралтейскомъ острове и бро-
сали внутренности животныхъ въ речку Мью (Мойву), такъ что
отъ вони нельзя было проехать черезъ нее,—указано бить ско-
тину подальше отъ жилья, за пильными мельницами, а за мета-
нье въ реку всякой нечистоты и сора, служителям^ жившимъ въ
домахъ, хотя бы и высокихъ персонъ, угрожали внутомъ и ссыл-
кою въ каторжную работу. По малымъ речкамъ и каналамъ зи-
мою позволялось только ходить пешимъ, но воспрещалось ездить
на саняхъ, верхомъ, чтобъ не засорить рекъ и каналовъ наво-
зомъ; не дозволялось выпускать на улицу скотъ, который портилъ
дороги и деревья. Все татя правительственныя распоряженья о
соблюдены чистоты и порядка, какъ и всякья други, исполня-
лись плохо. На улицахъ продолжали наваливать всякую гадость
и мертвыя тела животныхъ, пока царь, въ апреле 1721 года,
не приказалъ для вывоза нечистотъ завести лошадей и при нихъ
рабочихъ изъ рекрутъ и взятыхъ гулящихъ людей. Городъ на-
чали освещать съ 1721 г.: на Васильевскомъ острове велено
устроить 595 фонарей. Съ увеличеньемъ населенья въ Петербурге
ощутительно стали свирепствовать болезни. Зимою 1717 —1718 г.
много болело и умирало людей отъ горячки. Петръ приказалъ,
чтобы везде, где во дворе окажутся больные этого болезнью, до-
носили о нихъ въ канцелярью полицеймейстерскихъ делъ.
Однимъ изъ признаковъ о щественной жизни въ новомъ го-
роде было учрежденье ассамблей. 26 ноября 1718 года Петръ
далъ объ этомъ указъ с.-петербургскому генералъ-полицеймей-
стеру. «Ассамблея», по толкованью этого указа, «есть слово
французское, которое на русскомъ языке однимъ словомъ выра-
зить невозможно, но обстоятельно сказать—вольное, где собранье
или съездъ делается не только для забавы, но и для дела, где
можно друга друга видеть и переговорить или слышать, чтб
делается». Правила, начертанный Петромъ для ассамблей, были
таковы: хозяинъ дома, где делается ассамблея, долженъ пись-
менно объявить, что всякому вольно прьезжать какъ мужчинамъ,
такъ и женщинамъ. Входъ въ ассамблеи открыть всемъ чинов-
нымъ людямъ, дворянамъ, купцамъ, начальнымъ мастеровымъ
людямъ и знатнымъ приказнымъ, а также ихъ женамъ и детямъ.
Ассамблея начинается не ранее 4-хъ или 5-ти часовъ и про-
должается не позже 10-ти часовъ. Лакеи и служители должны
были находиться въ сЬняхъ, по распоряжешю хозяина. Хозяинъ
не обязанъ ни встречать, ни угощать, ни провожать гостей,
долженъ только поставить свои свЬчи, питье для жаждущихъ и
приготовить употребительный игры на столахъ. Но хозяева,
устраивавшее ассамблею, обыкновенно угощали гостей водкою,
виномъ и закусками, т'Ьмъ бол’Ье, что знатные и богатые вель-
можи все, по обязанности, одинъ за другимъ устраивая у себя
ассамблеи, щеголяли роскошью угощенёя, такъ что многёе на
ассамблеяхъ напивались до-пьяна. Для ассамблей отводилось обык-
новенно четыре покоя: въ одномъ — танцевали, въ другомъ —
играли въ карты и шахматы, въ третьемъ — курили и вели
беседы, въ четвертомъ дамы играли въ фанты. Всякёй могь
прё-Ьхать и уехать, когда хотЬлъ, не нарушая правилъ, усганов-
ленныхъ для ассамблей, подъ штрафомъ кубка Беликаго Орла.
(Такъ назывался огромный сосудъ, изъ котораго заставляли пить
вино за нарушенёе установленныхъ приличёй). Такёя же меры
должны были соблюдаться въ австерёяхъ (ресторанахъ) и въ
м’Ьстахъ, гд’Ь будутъ балы и банкеты. Старые русскёе обычаи въ
обращенёи съ людьми до чрезвычайности не сходились съ европей-
скими и соблазняли иностранцевъ своею грубостью и углова-
тостью, даже и въ кругу, близкомъ ко двору царя. Иностранецъ,
вздумавши прёТ.хать съ визитомъ къ русскому господину, риско-
валъ мерзнуть на дворе и дожидаться, пока хозяинъ выйдетъ по сво-
имъ д’Ьламъ на свой дворъ, а на прив’Ътствёе гостя скажетъ: чего
теб'Ь нужно, я отъ тебя -ничего не желаю, или, спросивши у гостя
объ его отечестве, скажетъ ему: такой земли я не знаю; ступай
себе къ тЬмъ, къ кому посланъ. Только тогда, когда они замечали,
что царь къ тЬмъ или другимъ изъ иноземцевъ ласковъ, изме-
няли въ отношенёи последнихъ свой тонъ и начинали обращаться
съ ними унизительнымъ образомъ.
Петръ, занимаясь съ любовёю Петербургомъ, не оставлялъ безъ
вниманёя и друпе русскёе города. Въ марте 1714 г. веЬмъ гу-
бернаторамъ было объявлено, чтобъ съ будущаго за т^мъ года
начались строиться каменные домы повсюду. Въ Москве изстари
городскёе домы состояли бблыпею частью изъ незатейливыхъ де-
ревянныхъ избъ, который продавались на рынке въ Китай-городе.
Покупщикъ, прёобретая за деньги такой домъ, приказывалъ ра-
зобрать его и везти на место, где намеревался его поставить;
тамъ приказывалъ нескоро его сложить, законопатить мхомъ
щели, образующёяся между бревнами, и покрыть тесомъ. Такёе
домы безпрестанно подвергались пожарамъ, но легко и возобнов-
лялись. Чтобы избавить жителей отъ лишнихъ расходовъ при
безпрестанныхъ покупкахъ новыхъ домовъ, царь, въ январе
1718 года, предписалъ въ Кремле и Китай-городЬ Москвы строить
каменные домы, съ фасадомъ на улицу, а передъ домомъ на
улице должна быть вымощена мостовая изъ дикаго камня.
Въ БЬломъ и Земляномъ городе можно было строить деревянный
строенёя, но непременно съ глинянымъ потолкомъ, чтобъ печи
были поставлены на земле, а не на мосткахъ, и устроены такъ,
чтобъ огонь не доходилъ до стены; вместо заборовъ около дво-
ровъ приказано ставить тыны, предохраняющее отъ воровъ. Ве-
лено было въ мясныхъ рядахъ не допускать продавать мяса боль-
ной скотины; мясники не смели производить своего промысла
тайно. Подъ страхомъ пени запрещалось сваливать нечистоты по
улицамъ.
По всемъ губернёямъ въ городахъ велено было устроить гос-
питали для увечныхъ и престарелыхъ, и дома для прёема не-
законнорожденныхъ детей. Въ Москве, для последней цели,
приказано строить мазанки, а въ прочихъ городахъ—деревянныя
строенёя. Для ухода за младенцами следовало прёискать искус-
ныхъ женщинъ, и давать имъ по три рубля и по полуосмине
хлеба на месяцъ; на содержанёе же самыхъ младенцевъ пола-
галось три деньги въ день. Было предоставлено матерямъ при-
носить младенцевъ въ прёюты для незаконнорожденныхъ тайно и
класть черезъ закрытое окно. На содержаше больныхъ и ране-
ныхъ, въ ёюне 1714 года, положено обратить одну статью цер-
ковныхъ доходовъ,—сборъ съ венечныхъ памятей, (собираемыхъ
съ венчанёя), а въ мае 1715 года указано съ пожалованныхъ
въ дьяки взыскивать на этотъ же предметъ по сту рублей. Въ
томъ же году госпитали велено содержать изъ неокладныхъ до-
ходовъ въ губершяхъ, а 28 февраля 1721 г. обращены были на
содержаше богаделенъ и больницъ выручаемыя отъ продажи све-
чей въ церквахъ деньги, и 12-го декабря того же года на тотъ
же предметъ установлено со всехъ служащихъ, кроме солдатъ,
вычитать по копейке съ рубля въ годъ.
И въ этотъ перёодъ своего царствованёя, какъ прежде, Петръ
старался оградить леса отъ напраснаго истребленёя. Все леса
петербургской губернёй состояли въ полномъ вед*нёи адмирал-
тейства; отъ сената назначались за ними надсмотрщики изъ дво-
рянъ. По челобитьямъ крестьянъ, раздавались около Петербурга
места подъ мызы, но съ темъ, чтобъ мызники не рубили у себя
заповедныхъ деревьевъ—дуба, клена, липъ, ясени и вяза.—
Между Петергофомъ и Лиговой запрещено было рубить лесъ
даже и владельцамъ въ собственвыхъ дачахъ, а если ею хотЬлъ
расчищать свой л'Ьсъ «для своего плезира», тотъ долженъ былъ
соблюдать указанный царемъ правила и истреблять только сух!я
деревья. ЛТ.са, покрывавппе острова около Петербурга, были также
заповедными: туда, между прочимъ, запрещалось пускать скотъ,
подъ страхомъ отняла его на госпиталь. За нарушете цар-
сваго указа о л'Ьсахъ били кнутомъ, шпицрутенами, кошками
и линьками. Не для всей Ингерманландш были тайя стропя
правила: 11-го декабря 1718 года дозволено всемъ рубить л$съ
во всехъ дачахъ, чьихъ-бы то ни было, находившихся по обеимъ
сторонамъ Невы, отъ Словянки до Шлиссельбурга. Землевладельцы
на этомъ пространстве стали было не допускать чужихъ до рубки
своихъ лесовъ или пускали ихъ не иначе, какъ взявши больппя
деньги, и отъ этого стала дороговизна дровъ въ Петербурге, но
царь объявилъ владельцамъ лесовъ, что они будутъ лишены сво-
ихъ земель и сосланы, если станутъ препятствовать рубке леса
въ своихъ лесныхъ дачахъ; а когда после того, въ 1720 году,
продавцы дровъ опять подняли цену, жалуясь, что рубка лесовъ
сопряжена съ большими неприятностями и оскорблешями со сто-
роны землевладельцевъ, тогда царь указалъ, для рубки лесовъ,
ездить въ помещичьи дачи не иначе, какъ компашями, не ме-
нее двадцати человекъ.
И для другихъ краевъ Россш издавались узаконешя, клонив-
шаяся къ сохраненно лесовъ. Когда въ 1716 г. казансйй вице-
хубернаторъ донесъ, что дубовые леса, годные на кораблестрое-
ние, рубятъ и подсушиваютъ, царь послалъ майора на розыскъ,
и велелъ виновнымъ учинить жестокое наказаше и разореше —
отнянемъ всехъ ихъ имейй. Въ тюне 1719 г. изданъ былъ
указъ для всей Россш, чтобы считать заповедными лесами—год-
ные къ корабельной постройке леса изъ дуба, клена, вяза и со-
сны, если последняя заключаетъ въ отрубе двенадцать вершковъ,
въ томъ же разстояши отъ болыпихъ и малыхъ рекъ, какое оп-
ределено было указомъ 1703 года. Въ заповедныхъ лесахъ за-
прещалось не только рубить больппя деревья, но и собирать валеж-
никъ. Въ лесахъ же, отстоящихъ на более далекое пространство
отъ рекъ, запрещалось рубить только дубовыя деревья, и если кому
понадобится хотя одинъ дубъ,—тотъ долженъ подавать просьбу о
дозволенш ему срубить это дерево. Приказано было въ селахъ и
деревняхъ выбрать добрыхъ людей, не менее какъ съ пятисотъ
дворовъ, и дать имъ особыя клейма (пятна) съ гербами своихъ
провинщй: этими гербами они должны были пятнать заповедный
лесъ. За незаконную порубку бралась большая пеня, за по-
Г5ССКАЯ ИС ТОРИ.-В. VI. 7
вторенную несколько разъ и за сделанную въ болыпомъ размере,
хотя бы и въ первый разъ, царь приказывалъ вырезывать ноз-
дри и ссылать на каторгу, а въ нЬкоторыхъ мЬстпостяхъ новго-
родской губершй за порубку дубоваго лЪса ожидала виновнаго
смертная казнь. Въ противоположность такой строгости, въ губер-
шяхъ сибирской и астраханской и въ уфимской провинцш раз-
решалось рубить дубовые леса. При всемъ томъ, что Петръ такъ
дорожилъ лесами, трудно было ему получить подробный описи
лесовъ въ государстве. Онъ многократно приказывалъ это, но
еще въ 1721 году, какъ видно, это сделано не было.
Постоянный войны, которыя вела Россш, требовали строгихъ
меръ въ пополнению войска и его пру довольствую. Въ конце
1712 г. велено было собрать съ пятидесяти дворовъ по конному,
а на военныя издержки обратить таможенные и питейные сборы, на-
ходившееся у откупщиковъ изъ купеческаго звашя. Въ мае 1713
года приказано было собрать со всехъ губершй немедленно за-
пасныхъ рекрутъ и обучать ихъ; такъ какъ въ войске ощуща-
лась потребность въ грамотныхъ, то царь велелъ переписать
всехъ подъячихъ и оставить изъ нихъ для производства дель
только необходимое число, а остальныхъ обратить въ военную
службу, где они занимали-бы должность писарей. Въ конце 1713
года указано было опять собрать съ 50-ти дворовъ по человеку.
Предполагавшаяся въ то время война съ Турщей не состоялась,
и все меры правительства обратились на военныя действуя на
севере, въ Помераши и Финляндуи. Въ этомъ случае всехъ бо-
лее терпела петербургская губершя, такъ что на фуражъ и про-
вуантъ должна была истратить до 129,000 рублей, когда во всехъ
другихъ губершяхъ сумма на этотъ предметъ простиралась до
45,000, кроме двороваго сбора потри алтына и 11/в деньги со
двора. Въ 1715 году съ побережья Севернаго моря указано до-
ставить опытныхъ матросовъ, ходившихъ въ море за китолов-
ствомъ и рыбными промыслами и, кроме того, брать владельче-
скихъ крестьянъ въ матросы. Въ октябре того-же года, для той-
же цели, велено собрать въ матросы до тысячи человекъ, отъ
15 до 20 летняго возраста. Въ 1719 году въ августе велено со-
брать для комплектовашя войскъ десять тысячъ человекъ, а въ
Сибири четыре тысячи человекъ и пригнать ихъ зимою въ Пе-
тербурга для обучешя. Въ мае 1721 года, для той же цели,
велено собрать 15-ть тысячъ рекрутъ.
Относительно продовольствуя войска, важнымъ установлешемъ
было въ 1713 году назначеше коммисаровъ для раздачи про-
вуанта. Въ следующемъ году на содержите армейскихъ полковъ,
расположенныхъ въ петербургской губернш, определено достав-
лять провтантъ вольнымъ порядкомъ, съ подрядовъ, ёодою или су-
хопупемъ, но непременно въ бочкахъ, а не въ рогожныхъ ку-
ляхъ, какъ делалось прежде; вместо доставки натурою, позволя-
лось вносить деньг ми, считая за четверть муки 1 рубль 16 ал-
тынъ 4 день и и два рубля за четверть крупы. Но важнейшимъ
дЬломъ было учреждеше въ 1720 году запасныхъ магазиновъ
въ Нижнемъ - Новгороде, Орле Гжате, Смоленске, Брянске
и, кроме того, въ другихъ городахъ, на пристаняхъ, предпринятое
въ техъ видахъ, что подрядчики на поставку казеннаго про-
втанта, во время хлебнаго недорода, стали возвышать цены
на хлебъ. Предположено собрать въ эти магазины, со всего го-
сударства, со двора по четверику ржи; осенью того же года
царь, узнавши, что везде были урожаи, приказалъ собрать еще
по другому четверику съ двора. Для флота собирался особый
провтантъ, состоявши, кроме хлебныхъ запасовъ, изъ мяса, со-
ленаго сала, вина, гороха и крупы, этотъ пр втантъ доставлялся
изъ однехъ провинций въ Петербурга, а изъ другихъ —
въ Ревель.
При наборе рекруть происходили злоупотреблешя. Рекруть
приводили въ города скованными и держали, какъ преступ-
никовъ, долгое время по тюрьмамъ и острогамъ. Изнуряли
ихъ и тесн тою помещения, и плохою пищею. По донесешю фи-
скаловъ, при отправке какъ рекруть, такъ и рабочихъ, въ гу-
бершяхъ удерживали следуемый на ихъ продовольств1е кормовыя
деньги и провтантъ, не давали имъ одежды и обуви; вместо под-
водь, на который следовало сажать отправляемыхъ на казенную
службу, ихъ гнали пешими, ни мало не обращая внимашя ни
на дальность пути, ни на плохая дороги и распутицу, или же
отнимали у частныхъ проезжихъ подводы и сажали на нихъ рек-
руть. Рекруть могло быть до тысячи, а провожалъ ихъ какой-
нибудь офицеръ, да и тотъ старый и нездоровый; пропиташе имъ
давали самое скудное; отъ этого между ними свирепствовали
болезни, н мнопе безвременно умирали на дороге, безъ цер-
ковного покаяшя; друпе же, отъ всевозможныхъ лишешй поте-
рявъ терпеше, разбегались, но, боясь появи ься въ своихъ
домахъ, приставали къ воровскимъ станицамъ. Итакъ, крестьяне,
отда ные въ рекруты съ темъ, чтобы ставши солдатами, защи-
щать отечество, становились . не защитниками, а разорителями
своего государства. Всякая казенная служба до крайности омер-
зела въ глазахъ русскаго народа. Иные, чтобъ избавиться отъ
ней, уродовали себя, отсекая себе пальцы на рукахъ и на но-
7*
тахъ. Побеги получили небывалые размеры. После многихъ
строгихъ узаконений, царь принужденъ былъ объявить б'Ьг-
лымъ надежду на прощеше, если они возвратятся до апреля
1714 г. Когда этотъ срокъ минулъ, имъ дана новая льгота по
сентябрь того же года, а потомъ дана была имъ еще отстрочка
до 1-го января 1715 года. Въ январе этого года указано
пойманнымъ беглымъ рекрутамъ класть знакъ порохомъ —
крестъ на левой руке; а дававшихъ имъ прптонъ ссылать
на галеры. Ландраты должны были смотреть, чтобъ не было
б4глыхъ, и въ чьемъ ведомстве отыщется беглецъ, ландрату
того ведомства угрожало наказаше. ВеЬхъ подрядчиковъ кирпич-
ныхъ дЬлъ обязали, подъ опасешемъ смертной казни, не при-
нимать б'Ьглыхъ въ работники. Несмотря на всЪ меры, и слиш-
комъ стропя и слишкомъ снисходительныя, въ начале 1715 г.
уб^жавшихъ со станщи изъ Москвы и съ дороги было до
двадцати тысячъ. Въ Петербурге и КотлппЪ безпрестанно умно-
жались побеги изъ гарнизоновъ. Множество ббглыхъ толпилось
въ Малороссы; указано было въ 1715 г. отыскивать ихъ тамъ
и возвращать, а съ перодержателей брать по пяти рублей съ
семьи. Иные находили себе прйоть у раскольниковъ, поселив-
шихся въ Стародубскомъ уезде. Велено было осмотреть села и
деревни въ бЪлгородскомъ и еЬвскомъ уЪздахъ, и въ слободскихъ
полкахъ, разузнать, по какимъ документамъ проживаютъ тамъ кресть-
яне, и всЬхъ, которые окажутся беглыми, высылать прочь: чу-
жихъ крестьянъ вести къ ихъ владельцамъ, а беглыхъ съ ка-
зенной службы на место отправлешя этой службы. Мнопе бе-
жали на Донъ, где, несмотря ни на кашя стропя меры, по
старинному извечному обычаю, принимали беглыхъ, откуда бы
они ни пришли, и не только русскихъ, но калмыковъ и пере-
бежчиковъ изъ турецкой имперш. Въ 1715 году дана была бёг-
лымъ отсрочка, для добровольной явки, по январь 1716 года;
въ 1716 году—по 1-е января 1717 г.; въ декабре 1717 г.
снова объявлена беглымъ отсрочка на годъ, съ обещашемъ ка-
торги и всеконечнаго разорешя, если они не явятся въ назна-
ченный срокъ. Такого же отсрочку мы встречаемъ 29 октября
1719 г. по тюль 1720 г.; въ 1721 г. 29 ноября объявлялось проще-
ше всемъ беглымъ изъ военной службы, если они явятся добро-
вольно къ марту следующаго года, а за ослушаше грозили же-
стокимъ наказан! мъ; каждому, кто поймаетъ беглеца, государь
обещалъ по пати р. награждения, а доносителю, указавшему на
пристанодержательство, обещано было две трети имущества, при-
надлежавшая) пристанодержателю. Давалось повелеше никого не
пропускать никуда безъ паспорта или пропускного вида, всякаго
безпаспортнаго считать прямымъ воромъ, не слишкомъ довЬряя, од-
нако, письменнымъ видамъ, которые часто были поддельные. Откры-
лось, что многёе беглые приставали къ монастырямъ и особамъ духов-
наго чина, подъ именемъ казаковъ, ханжей и трудниковъ; царь угро-
жалъ духовнымъ лишенёемъ сана, если будутъ давать притонъ бЬг-
лымъ. Въ числе бЪглыхъ были владельческие крестьяне, часто после
побега отъ своего владельца проживавшее у другого. Царь на-
значать полуторогодичный срокъ для отдачи ихъ прежнимъ вла-
дЪльцаиъ, по крепостямъ. Это не распространялось на такихъ
б'Ьглыхъ, которые, бежавши отъ своихъ господь, вступили въ
военную службу, а затЬмь царь подтвердилъ прежней указъ, доз-
волявшёй изъ господской службы каждому вступать въ военную,
исключая такихъ, которыхъ господа, живя въ Петербурге, обу-
чили матросскому плаванёю для своего обихода.
И въ этотъ перёодъ Петрова царствовашя, какъ и въ прежней,
повсюду появлялись разбойничьи шайки, человекъ въ 200 и
бол4е, съ исправнымъ вооружешемъ; онЬ нападали на помещичьи
усадьбы, сожигали ихъ, убивали людей и крествянъ. Близъ города
Мещовска разбойники напали на Георпевскёй монастырь, огра-
били его, а потомъ вступили, не встречая сопротивления, въ городъ
Меецовскъ, освободили преступниковъ, содержавшихся въ тюрьмахъ,
и присоединили ихъ къ своей шайкЬ. Въ 1718 году, разбойниковъ,
находившихся въ шайкахъ, велено казнить колесованёемъ и пове-
шенёемъ, а беременныхъ женщинъ оставлять въ живыхъ до раз-
рЬшешя отъ бремени, и потомъ отсекать имъ голову. Въ начале
1719 года государь приказалъ разослать по всЬмъ губернёямъ
печатный указъ, прибить его въ пристойныхъ мЬстахъ и прочи-
тать въ церквахъ, жители, черезъ своихъ старость и приказчи-
ковъ, должны были давать власгямъ сказки о томъ, что имъ не-
известно о пребыванёи у нихъ воровъ, б'Ьглыхъ и становщиковъ
(пристанодержателей), а если узнаютъ, то обязываются немедлен-
но объявить начальству. Т4мъ приказчикамъ и старостамъ, которые
въ своихъ сказкахъ солгутъ и утаятъ пребыванёе у нихъ преступ-
никовъ, угрожала смертная казнь, а помещикамъ отнятёе им^нёй.
Въ марте того же 1719 года царь въсвоемъ указ! замЬтилъ, что
при старанёяхъ искоренить воровъ и разбойниковъ, повсюду совер-
шались дневныя и ночныя кражи, по дорогамъ разбои и убёйства.
Много разъ, по царскому милосердёю, объявлялось разбойникамъ
прощеше, если они принесутъ повинную, и ничто не помогало,
а мнопе заведомо давали у себя прёютъ злодеямъ и черезъ то
содействовали сокрытёю преступленёй. По тюрьмамъ сидело мно-
жество преступников!,, а дЬла о нихъ затягивались по нескольку
летъ.
Долговременное истощеше пародпыхъ силъ, после бывшихъ
продолжительныхъ войнъ и тяжелыхъ поборовъ, привело къ тому,
что обезлюдели мнопе края. Крестьяне, оказавшись несостояте ь-
ными въ уплат& податей, разбегались, но ихъ владельцы не
освобождались отъ казенныхъ недоимокъ, числившихся за бег-
лыми, и часто, не въ состояши будучи получать доходовъ съ
своихъ разоренных ь имешй и : носить требуемые въ казну пла-
тежи, сами покидали свои жилища и пускались въ бега. Но
ничто такъ не усиливало побеги, какъ злоупотребления со сто-
роны всякихъ начальствующихъ лицъ. Въ царствоваше Петра
каждый, кому по служебной обязанности, предоставлялось брать
что-нибудь въ казну съ обывателей, полагалъ, по выражешю
современника, что онъ теперь и для себя можетъ высасывать
бедныхъ людей до костей и на ихъ разореши устраивать себе
выгоды. Замечали современники, что изъ 100 рублей, собран-
ныхъ съ обывательскихъ дворовъ, не более 30 рублей шло дей-
ствительно въ казну; остальное беззаконно собиралось и достав-
лялось чвновникамъ. Какой-нибудь писецъ, существовавшей на
5—6 рублей жалованья въ годъ, получивши отъ своего блйжай-
шаго начальника поручеше собирать казен ые налоги, въ четыре
или пять летъ разживался такъ, что строилъ себе каменные па-
латы. Эти черты нравовъ размножили до чрезвычайности побеги и
разбои. Въ городскихъ гарвиз нахъ недоставало офицеровъ для
преследовашя преступниковъ. Сенатъ указалъ въ техъ тубершяхъ,
где стояли на квартирахъ армейскёе полки, командирамъ техъ
полковъ, по ваявлешю губернаторовъ и другихъ властей, посы-
лать драгунъ и солдатъ для поимки разбойниковъ; командирамъ
угрожало жестокое взыскаше за неисполнеше сенатскаго указа.
Но, вместе съ темъ, сенатъ нашелъ нуж ымъ сделать и оговорку,
чтобы посылаемые за этимъ деломъ офицеры, драгуны и солда-
ты не чинили оскорблешй обывателямъ. Пойманныхъ разбойни-
ковъ велено было допрашивать, какъ можно скорее; тЬхъ изъ
нихъ, которые делали смертоубийства и истязанёя надъ людьми,—
вешать за ребра или колесовать. Помещиковъ и помещичьихъ
крестьянъ, которые давали притонъ разбойникамъ, велено ве-
шать, а старость и приказчиковъ техъ селенёй, откуда были
разбойники, бить кнутомъ, за то, что не смотрели за своими
крестьянами.
Ужасомъ для всехъ разбойниковъ, какъ и для всякихъ1 нару-
шителей царской воли и закона, былъ князь Оедоръ Юрьевичъ
Ромодановсвй, пачальникъ преображепскаго приказа въ Москве.
Этотъ человекъ соединялъ въ себе насмешливость съ мрачною
кровожадностью; участниЕъ петровыхъ орпй, неизменный членъ
сумасброднейшего собора, представлявши, по воле государя, изъ
себя шутовское зваше царя-кесаря, онъ держалъ у себя выучен-
наго медведя, который подавалъ приходившему въ гости большую
чарку крепкой перцовки, и въ случае отказа пить, хваталъ гостя
за платье, срывалъ съ него парикъ или шапку. Шутникъ боль-
шой былъ Оедоръ Юрьевичъ. Но если кто попадался серьёзному
<уду Эедора Юрьевича, тотъ заранее долженъ былъ почитать
себя погибшимъ. Ромодановсгай подвергалъ обвиняемыхъ самымъ
безжалостнымъ пыткамъ и приговаривалъ преступниЕОвъ къ му-
чительнымъ вазнямъ: кроме обывновеннаго повешешя, онъ ве-
шалъ ихъ за ребра и сожигалъ. Его одно имя наводило трепетъ;
самъ Петръ называлъ его вверемъ, за-то любилъ Ромодановскаго,
зная, что никактя сокровища не въ силахъ подкупить его и воз-
будить малейшее сострадаше къ попавшейся жертве. Все про-
цессы по поводу «государева слова и дела» велись имъ; какая
нибудь неосторожная болтовня влекла несчастнаго еъ неумоли-
мому розыску, въ душную или сырую тюрьму, къ безчеловеч-
нымъ истязашямъ. Ромодановсвш съ любовью занимался своимъ
адскимъ деломъ, и его Преображепсш’й приказъ у русскаго на-
рода носилъ прозвище «бедности».
Преследуя беглыхъ и разбойниковъ, кавъ и своихъ полити-
ческихъ недоброжелателей, Петръ принималъ стропя меры про-
тивъ бродягъ и нищихъ. Въ феврале 1718 года царь узналъ,
что въ Москве по рядамъ и по улицамъ шаталось множество мо-
наховъ и нищихъ; они пользовались благочестивымъ обычаемъ
русскихъ людей наделять нищихъ милостынею. Эти нищ!е были
нередко скрытные разбойники, которые по ночамъ въ темныхъ
и узЕихъ улицахъ убивали кистенями прохожихъ людей и оби-
рали ихъ тела. Подобный разбой въ продолженш святокъ и
масляницы былъ деломъ совершенно обычнымъ въ древней сто-
лице: по нескольку десятЕОвъ убитыхъ подбирали на улицахъ
и свозили въ убопй домъ, где сваливали ихъ въ одну глубовую
могилу безъ церво^ныхъ обрядовъ, и уже въ субботу Пятидеся-
тницы священникъ отпевалъ ихъ всехъ. Для искоренешя нищен-
ства, Петръ приЕазалъ учредить изъ мосЕовскаго гарнизона осо-
быхъ поимщиковъ, хватать шатавшихся монаховъ и нищую бра-
пю и вести въ монастырский приказъ. Изданное сначала для Пе-
тербурга запрещеше раздавать милостыню распространилось на
всю Росою; кто желалъ помогать нищимъ, тотъ могъ отсылать
милостыню въ богадельни. За раздачу нищимъ милостыни назна-
чался штрафъ: въ первый разъ пять, а во второй десять рублей.
Государя приводила въ гн’Ьвъ неаккуратность губернаторовъ
и другихъ органовъ областнаго управлешя въ присылке рабо-
чихъ людей, рекрутъ и денегъ. Царь указалъ, за троекратное
неисполненте сенатскаго предписашя, брать съ губернаторовъ
большой штрафъ и ихъ подвергать аресту. Всемъ губернаторамъ
ставилась въ примерь деятельность петербургскаго губернатора,
какъ образцовая, потому что, сверхъ окладныхъ сборовъ, онъ
съумелъ собрать въ1713 году 72,000 рублей. По его примеру
предписывалось поступать и всемъ другимъ, но делать это такъ,
чтобы сборы не влекли за собою отягощеше народа. Это усло-
вте приводило губернаторовъ въ затруднеше. За отягощеше на-
рода грозили губернаторамъ военнымъ судомъ и между темъ
требовали отъ нихъ какъ можно более денегъ въ казну, а фи-
скалы, надзиравппе надъ ними безпрестанно посылали на нихъ
доносы въ Петербурга. Въ феврале 1714 года указано не
давать приказнымъ людямъ жалованья прежде, чемъ не будутъ
высланы все казенные недоборы. Но въ следующее за темъ
годы недоимки накоплялись по всемъ частямъ: въ 1720 году
недоимокъ рекрутскихъ за прежше годы, считая по 20-ти руб-
лей на рекрута, за уплатою 197,870 руб., оставалось еще по-
лучить 809,690 рублей. Губернаторы объясняли, что, за опу-
стешемъ городовъ и селъ, нетъ возможности собрать недоимки,
и недостаетъ людей для отсылки въ казенную службу т). Между
ймъ, все повинности правились по прежнимъ переписнымъ кни-
гамъ. Требовались деньги, провтантъ, рабочее для отправки въ
Петербурга; требовались подводы, и все это требовалось по тому
числу дворовъ, какое значилось въ прежнихъ переписныхъ кни-
гахъ, тогда какъ въ наличности и половины прежняго числа жи-
телей не находилось на месте.
Обыватели несли, въ самомъ деле, гораздо более тягостей,
чемъ сколько требовало съ нихъ правительство по своимъ со-
ображенхямъ, основаннымъ на прежнихъ устарелыхъ спискахъ.
Неоплатныхъ казенныхъ должниковъ съ 1718 г. стали отправ-
лять съ женами и детьми въ Петербурга въ адмиралтейство,
оттуда годныхъ мужчинъ разсылали на галерныя работы, а
женщинъ въ прядильные домы, детей же и стариковъ на сообраз-
ную съ ихъ силами работу: все они должны были отработывать
*) ИзвЬспя объ опустопгеши разныхъ краевъ являются последовательно съ 1710
года изъ разныхъ месть. НапримЬръ, въ ярославсномъ у4здЬ: где было прежде кре-
стьансЕихъ дворовъ 52, тамъ осталось 16; гдЪ было 104, оставалось 61.
своё долгь казне, считая по рублю въ месяцъ на человека за-
работной платы. Ихъ кормили наравне съ каторжниками, а по-
сле отработки долга,—выпускали на волю; если же за кого-ни-
будь изъ нихъ находились поручители—т'Ьхъ выпускали ранее,
но давая имъ срокъ уплаты не далее полугода. Случалось, однако,
что такихъ отработывающихъ свои долги удерживали и после
срока, противъ чего изданъ былъ указъ въ 1721 году, и въ
томъ же году разрешено платить недоимки по срокамъ: на три
года въ суммахъ отъ пяти до десяти тысячъ и болЬе; на два
года—въ суммахъ отъ одной до пяти тысячъ, и на годъ—отъ ста
рублей до тысячи, и те платить по годовымъ третямъ.
Помощниками губернаторовъ въ отправлены ихъ многочислен-
ныхъ обязанностей были ландраты и ландрихтеры (ландратовъ въ
большихъ губершяхъ было по 12-ти, въ среднихъ по 10-ти, въ
меныпихъ по 8-ми). Ландраты начальствовали надъ провинциями,
на который делились губерши. По два человека ландратовъ, съ
помесячною переменою, должны были находиться при губерна-
торахъ въ качестве ихъ постоянныхъ товарищей или советни-
ковъ; прочхе оставались въ своихъ провинщяхъ; те изъ нихъ,
которые находились при губернаторахъ, должны были подпи-
сывать всяк1я дела, но не были своими мнешями подчинены ему.
Въ наказе объ ихъ учреждены выражено было, что губернаторъ
надъ ними «не яко властитель, но яко президента», и имелъ пе-
редь ними то преимущество, что пользовался двумя голосами,
тогда какъ каждый изъ товарищей его ландратовъ владелъ однимъ
только голосомъ. За должностью ландратовъ, вскоре после ихъ
введешя, оказались болышя злоупотребления. Такъ, подъ разными
предлогами, разъезжали они по селамъ и деревнямъ на даро-
выхъ подводахъ и проживали въ одномъ месте по неделямъ и
более, требуя отъ жителей припасовъ и для себя, и для своихъ
людей; болёе другихъ селъ обирали лацдраты арххерейсшя и мо-
настырская вотчины, особенно при сборе пров!анга, пользуясь
темъ, что на счета этого всегда получались ими стропя пред-
писашя. Въ тюне 1716 года, Петръ, узнавши о наглости лан-
дратовъ, велелъ устроить въ разныхъ селахъ, дворцовыхъ и мона-
стырскихъ, для пртезжающихъ ландратовъ хоромы, съ приказною
избою и тюрьмою на деньги, собранный съ крестьянъ, въ сумме
200 рублей на строимый дворъ. Подводы ландратамъ запрещено
брать даромъ вовсе, такъ какъ они получали царское жалованье.
Что касается до ландрихтеровъ, то они посылались губерна-
торами для розыска преимущественно въ поземельныхъ делахъ,
напримеръ, въ межевыхъ.
2 —II. И. Костомаров, ни. з
Въ украинлыхъ городахъ были установлены коменданты, ме-
жду которыми различались оберъ-коменданты и вице-коменданты;
подъ вОДзшемъ ихъ были гарнизоны, составленные изъ ландми-
лиц!и.
Эти коменданты, какъ и вообще всякге слуги государства, и
пребывающее въ м'Ъстпыхъ административныхъ должностяхъ и по-
сылаемые отъ правительства съ разными порученёями позволяли
себе всякаго рода насилия и утЪснев'я. Средства, какёя употреб-
ляли взяточнику, были до того разнообразны и затейливы, что
по выражению современника, изс.тЬдовать ихъ было такъ же трудно,
какъ исчерпать море. Захочетъ, наприм^ръ, коменданта или лан-
дратъ поживиться на счета обывателей какого-нибудь округа, и
вота онъ посылаетъ своего писца удостовериться, точно ли крестьяне
заплатили свои подати. Писецъ ездить по селамъ и деревнямъ
и требуета отъ крестьянъ квитанций 'въ уплате. Иной врестья-
нинъ сразу не найдета квитанцёи, и писецъ кричита на него,
торопить его, требуета съ него уплаты вновь или берета съ него
взятку за то, чтобы подождать, пока крестьянинъ отыщета свою
затерянную квитанщю и представить куда следуетъ, но если
крестьянинъ и не затерялъ своей квитанцёи, если представить
ее тотчасъ по требованию, то все-таки писецъ, кроме того, чтб
у крестьянина съесть и выпьета, возьмета еще съ него деньги,
какъ бы за свой трудъ и поделится ими со своимъ начальникомъ.
Привлекаемые въ законной ответственности плуты, желая увер-
нуться отъ силы закона, старались поставить вопросъ такъ, чтобы,
ссылаясь на уввальный смыслъ редакции закона, можно было сде-
лать отговорку, что въ законе сказано не тавъ, чтобы ихъ можно
было по этому закону обвинить. Это было замечено Петромъ;
въ указе 24-го декабря 1713 г. онъ запрещалъ лицамъ всехъ
званёй, и великимъ и малымъ, брать посулы и пользоваться съ
народа собираемыми деньгами, подъ предлогомъ торга, подряда и
тому под. Виновному угрожали, что онъ «жестоко на теле на-
вазанъ, шельмованъ, всего имешя лишенъ и изъ числа добрыхъ
людей изверженъ и смертью казненъ будетъ». Все подъ опасеш-
емъ того же, должны были доносить о такихъ преступникахъ,
«не выкручиваясь темъ, что страха ради сильныхъ лицъ, или что
его служитель*. Позже чрезъ печатный объявлешя, оповещенный
народу чтешемъ въ церквахъ, приглашали всехъ безъ опасешя
обращаться къ пра ительству съ доносами на взяточниковъ и казно-
крадовъ. Въ современныхъ тогдашнихъ делахъ можно отыскать
много образчивовъ злоупотреблений со стороны областныхъ вла-
стей. Вота, напримеръ, въ 1712 году посланный въ псковскую
волость отъ Меншикова вице-вомендангь Алимовъ, прйхавши
на кружечный дворъ, началъ у посадскихъ брать для себя вино,
сахаръ, калачи, а одного помещика, призвавши во Псковъ, дер-
жалъ въ невол'Ь, и крестьянъ его въ рабочую пору забиралъ въ
себЬ, и только когда черевъ его подъячаго дали ему пять руб-
лей, выпустилъ помещика изъ-подъ караула. Наехавши на-
Псково-Печерскй монастырь, Алимовъ избилъ стряпчаго, прика-
зывая высылать крестьянъ возить глину на постройку свйтлицъ
въ монастыре и принуждая йормить вс&хъ работниковъ на мона-
стырсшй счетъ. Онъ приказывалъ крестьянамъ возить въ Сомер-
свую волость еЬно, высылая ихъ нарочно въ дурную погоду, са-
мого игумена сажалъ подъ вараулъ въ толп$ набраннаго народа
мужескаго и женскаго пола, а монастыдсвихъ служевъ при-
казывалъ бить батогами. Въ Каргополе поднялась жалоба на
коменданта Борковскаго. Онъ бралъ въ свою пользу деньги, ко-
торый собирались рекрутамъ на подмогу, заставлялъ посадскихъ
и уйздныхъ людей и рекрутъ дЪлать хоромныя и мельничныя
строетпя въ своихъ вотчинахъ, да вдобавокъ билъ ихъ жестоко,
а его шурья, Племянники и подъячге Ездили по волостямъ и вы-
мучивали у людей то то, то другое отъ имени коменданта. Уездные
старосты, по комендантскому -распоряжевию, правили съ вресть-
янъ деньги, а отписей въ получеши денегъ имъ не давали, по-
тому что вомендантъ боялся быть уличеннымъ въ излишнихъ сбо-
рахъ съ народа. Борвовсвтй собиралъ на провормлеше людей, от-
правленныхъ на работы государевы, по 35 алтынъ на человека,
а рабочимъ тйхъ денегъ не давалъ, и рабочее за недостатвомъ
чуть не помирали съ голода,—съ врестьянъ бралъ неволею ни-
сколько сотъ подводъ и, сверхъ того, на эти подводы въ подмогу—
деньгами по рублю; паконецъ, со всякаго крестьянсвато двора
правилъ въ свою пользу по гривнЪ, чтб составило до 600 р. а
желая утаить свои злоупотребления, принуждалъ земсвихъ бурми-
стровъ и старость написать поддйльныя книги, въ воторыхъ-бы его
взятки не значились. Но этотъ вомендантъ отписался и оправдался.
На пошехонсваго коменданта Веревкина была жалоба, что, со-
бирая пров!антъ и рекрутъ, онъ вавелъ неправильную мтЬру и при-
нимать отъ крестьянъ хлебное зерно съ верхомъ, а выдавалъ
рекрутамъ въ-трусъ и подъ гребло, отчего отъ важдаго человека
пришлось ему по полуторы четверти, и это лишнее онъ прика-
зывалъ отвозить въ свою усадьбу. Въ УстюгЬ былъ коммисаръ
Акишевъ, покровительствуемый архангельскимъ губернаторомъ Кур-
батовымъ. НадЪясь на своего покровителя, пользовавшагося цар-
скою милоспю, этотъ коммисаръ, съ подначальными ему подъ-
ячими, собирая съ крестьянъ пошлины, сажалъ ихъ въ дыбы,
билъ на еозлЗ; и на саняхъ свинцовыми плетьми, пень огнемъ,
ломалъ имъ руки и ноги, д'Ьвицъ и женщинъ разд'Ьвалъ до нага
и водиль всенародно. Такъ доносилъ на него фискаль. Крестьяне
жаловались, съ своей стороны, что они разорены, стали наги и
босы, измучились на правежахъ. Акишевъ былъ взять и отправ-
ленъ въ царю, а потомъ подвергнуть пыткЪ въ застйнк'Ь.
Самыя крупный д'Ьла по злоупотреблешямъ въ этотъ перюдъ
были: дЬло сибирскаго губернатора князя Гагарина и архангель-
скаго вице-губернатора Курбатова. Гагаринь былъ бол^е десяти
лЬтъ губернаторомъ Сибири и прюбрйлъ тамъ самую отличную ре-
путащю: его не только любили, но, можно сказать, боготворили за
щедрость и доброту. .Онъ, между прочимъ, облегчалъ печальную
судьбу шведскихъ пл'Ьнниковъ, которыхъ въ Сибири было до 9000,
осгавленныхъ безъ всякаго пособия отъ правительства; въ числ-Ь
ихъ было до 800 офицеровъ, питавшихся поденною работою у рус-
скихъ. Гагаринь былъ такъ къ нимъ внимателенъ, что за три пер-
выхъ года своего губернаторства истратилъ на ихъ содержание бол4>е
15,000 рублей собственныхъ средствъ, заохочивалъ ихъ къ разнымъ
выгоднымъ трудамъ и доставлялъ ихъ издЪлтя государю. При его по-
мощи пленники завели себЬ шведскую церковь. Гагаринь долго ум$лъ
заслуживать благосклонность царя къ себ&, и былъ первый изъ
сибирскихъ правителей, отыскавппй въ Сибири золотой песокъ:
при содййствш горнаго инженера иноземца Блюгера, онъ при-
везъ царю образчикъ этого песку, и Блюгеръ, въ присутствш Пе-
тра, дЬлалъ пробу, показавши, что изъ фунта такого песку вы-
ходить 28 лотовъ чистаго золота. Но, живя вдали огь государя
и управляя огромн'Ьйшимъ пространствомъ, Гагаринь невольно
сталь въ Сибири какъ бы независимымъ владЬтелемъ и позво-
лялъ себЪ дЪлать многое, не справляясь, понравится-ли это госу-
дарю. Онъ жиль очень роскошно, употреблялъ при стол-Ь сере-
бряную посуду, имЪлъ осыпанную брильянтами икону, стоившую
130,000 рублей. Оберъ-фискалъ Алексей Нестеровъ, человекъ
чрезвычайно ловктй, донесъ царю, что Гагаринь расхищаете казну,
берете взятки съ купца Карамышева, торговавшаго съ Китаемъ,
и дозволяете купцамъ Евреиновымъ вести незаконный торгъ та-
бакомъ въ Сибири. Купецъ Евреиновъ показалъ на допрос^, что
Гагаринь, по своему выбору, посылалъ купцовъ въ Китай и де-
лился съ ними барышами въ ущербъ казнф. Посланный по этому
дЬлу гвардш майоръ Лихаревъ обнаружилъ, что Гагаринь
бралъ съ купцовъ Гусятникова и Карамышева, торговавшихъ
съ Китаемъ, подарки и товары, за которые платилъ не своими,
а казенными деньгами, сверхъ того, бралъ взятки съ содер-
жавшихъ на откуп! винную продажу, и утаивалъ въ свою
пользу вещи, купленный на казенный деньги для царицы.
Гагаринъ во всемъ повинился и умолялъ царя оказать ему
милосердее,—отпустить его въ монастырь на вечное покаяше,—
но Петръ приказалъ его повысить въ Петербург!. Курбатовъ,
прежде бывшей въ ратуш! въ Москв!, называясь царскимъ
прибыльщикомъ, въ 1711 г. посланъ былъ въ Архангельскъ
вице-губернаторомъ и въ сл!дующемъ же году поссорился съ
архангельскимъ оберъ-коммисаромъ Соловьевымъ, съ которымъ
вм!ст! долженъ былъ зав!дывать таможенными пошлинными
д!лами. Весною 1713 года, сенатъ, чтобъ развести ссорив-
шихся, устранилъ Курбатова отъ зав!дывангя продажею ка-
зенныхъ товаровъ, и предоставилъ это д!ло одному Соловьеву.
Тогда Курбатовъ сталь доносить на Соловьева, что онъ проти-
возаконно отпускаетъ за границу собственное хлебное зерно, вме-
сто того, чтобъ продавать казенное. Ссора съ Соловьевымъ пос-
сорила Курбатова и съ Меншиковымъ, такъ какъ Соловьевъ съ
двумя братьями пользовался покровительствомъ Меншикова. Со-
ловьевъ съ своей стороны писалъ доносы на Курбатова. Разомъ съ Со-
ловьевымъ приносили жалобы на поступки Курбатова иностранные
торговцы и голландскей резидентъ, для охранения своихъ единозем-
цевъ постоянно пребывавшей въ Россш. Петръ по этимъ доносамъ и
жалобамъ посылалъ въ архангельскую губернею на сл!дствее раз-
ныхъ лицъ, одного за другимъ. Происходили допросы и розыски.
Противъ Курбатова д!йствовалъ Меншиковъ, и самъ запутался
въ этомъ д!л!. Любившей Меншикова до слабости, Петръ уже
прежде н!сколько разъ заявлялъ еъ нему неудовольствее. Мен-
шиковъ раздражалъ царя т’Ьмъ, что представлялъ ему, по соб-
ств( ннымъ словамъ царя: «честныхъ людей плутами, а плутовъ
честными людьми», и, управляя петербургскою губершею, хотя
доставлялъ казн! много доходовъ, но позволялъ себ! распоря-
жаться казною въ свою пользу, хотя и собственное состояше до-
ставляло ему большее доходы. Тогда пострадали н!которыя лица,
державшаяся покровительствомъ Меншикова и въ надежд! на
него позволявшей себ! злоупотребления. Помощникъ Меншикова
по управление губернёей, вице-губернаторъ Корсаковъ, въ 1715
году былъ публично наказанъ кнутомъ, а двумъ сенаторамъ, князю
Волхонскому и Опухтину, жгли языки раскаленнымъ жел!зомъ.
Осужденъ былъ Синявинъ, надзиравшей за петербургскими по-
стройками, а управлявшей адмиралтействомъ Александръ Кикинъ,
одинъ изъ блигкихъ людей Петра, спасся только т!мъ, что за-
платилъ большой денежный штрафъ и былъ временно удаленъ
отъ .д'Ълъ. Въ 1718 году братья Соловьевы, покровительствуемые
по делу Курбатова съ Меншиковымъ, подверглись громадному на-
чету въ пользу казны, который не могъ быть покрыть всеми ихъ шгЬ-
нешями; на Меншикове оказался начетъ въ несколько сотъ тысячъ.
Меншиковъ просилъ у царя помиловашя, по крайней мЪр'Ь въ ува-
жеше того, что во все годы своего прошедшагоуправлешяонъдоста-
вилъ казне очень много пользы. Царь, безжалостно строгий ко всемъ
другимъ, былъ до того милостивъ и снисходителенъ'къ своему дав-
нему любимцу, что приказалъ зачесть большую часть долга Мен-
шикова на разный повинности съ его имйшй. Еурбатовъ былъ
присужденъ къ относительно небольшой уплате въ казну, но не
дождался решетя своего дела: онъ скончался въ 1721 году.
Фискальное устройство въ 1714 году получило большее рас-
ширение противъ прежняго. Кроме наблюдены за казеннымъ ин-
тересомъ, фискаламъ дано право вмешиваться во всяки такта
д^ла, по которымъ не было или быть не могло челобитчиковъ.
Напримеръ, умретъ ли кто-нибудь последнимъ изъ своего рода,
не оставивши после себя никакого духовнаго завещания, или
неизвестный проезжхй человекъ будетъ убить на пути,—фискалъ
въ такихъ случаяхъ могъ разведывать и начинать судебный искь.
Указами 17-го марта 1717 года и 19 1юня 1718 года, пове-
дено во всехъ городахъ учредить- изъ купечества по одному или
по два фискала, но не изъ первостатейныхъ купцовъ, чтобъ не
отвлечь ихъ отъ важныхъ торговыхъ предпр1япй. Провинщалъ-
фискалъ объезжалъ каждый годъ свою губершю и поверялъ го-
родовыхъ фискаловъ, имея право ихъ переменять и отставлять.
Въ сенате оберъ-фискалъ имелъ значеше государствеинаго фи-
скала, тогда какъ прочее были земсгме; но за неимешемъ въ се-
нате оберъ-фискала, его должность, въ 1721 году, исполняли два
штабъ-офицера гвардии и смотрели за порядкомъ и благочинхемъ
въ сенате, а техъ, кто будетъ вести себя неприлично, могли
арестовывать и отводить въ крепость. По инструкщи, данной фи-
скаламъ 31-го декабря 1719 года, они должны были смотреть,
чтобы служащее исправляли свои должности не во вреду царя
и не къ отягчение подчиненныхъ. «Однако», замечалось, «по од-
ному разглашены» и безъ основашя вЬрнаго и добраго служителя
Его Величества въ чести, животе и имен1и по своему произволе-
шю не повреждать». Земский фискалъ розысвивалъ и доносилъ
также о всякихъ видахъ безнравственности, прелюбодейства, со-
домскаго греха, чародейства, обмана, богохульства, заповедной
продажи и т. п; фискалы должны были также наблюдать: не дер-
заегь-ли кто изъ влад^льцевъ подданныхъ своихъ отягощать, или
не будутъ ли чинимы у^зднымъ людямъ обиды при проходе вой-
ска, или при отправление повинностей. Онъ долженъ былъ смот-
реть: не испортились-ли дороги, цгЬлы-ли верстовые 'столбы, не
развалились-ли мосты, не стоятъ-ли пусты царская мельницы и
всякёя заведешя, не шляются-ли гулящее люди, способные сде-
латься ворами и разбойниками. Въ пограничныхъ провинцшхъ
фискалы, сверхъ того, должны были надсматривать и проведы-
вать: не прокрадывается-ли въ государство штонъ, не приво-
зятся-ли заповедные товары, не намеренъ-ли русский уйти за гра-
ницу, безъ проезжихъ писемъ. Обо всемъ этомъ онъ долженъ былъ
проведывать, узнавать и въ пору доносить губернатору, и со
всехъ штрафныхъ денегъ, наложенныхъ за преступлен! е, за от-
крыло престу плетя, получалъ одну треть. Въ 1юне 1720 года
оберъ-фискалъ Нестеровъ доносилъ царю, что подано множество
жалобъ на губернаторовъ, вице-губернаторовъ и прочихъ вла-
стей. Изъ жалобъ видно было, что во всехъ губершяхъ
губернская и провинциальных власти не производили дель по
фискальскимъ доносамъ, а въ надворныхъ судахъ судьи оскор-
бляли фискаловъ, выражаясь, что «фискальство ничего не сто-
ить». Царь, по этому донесешю, приказалъ, чтобъ дела по до-
носамъ фискаловъ решались, «безволовитно и съ самими фиска-
лами обращались приятно, безъ укоризны и поношешя». Созна-
вая, что земскаго фискала санъ тяжелъ и ненавидимъ, царь угро-
жалъ наказашемъ темъ, которые станутъ наносить фискаламъ
обиды и побои.
Фискаловъ не любили; народъ отъ нихъ отвращался, а власти
не спешили приниматься за д&ла, ими вчинаемыя, однако вкусъ
къ доносничеству очень распространился въ эту эпоху. Еще въ конце
1713 года последовало уничтожете «слова и дела государева»;
было постановлено, чтобъ никто не сказывалъ за собою «слова и
дела» подъ страхомъ разорения и ссылки въ каторгу. Но из-
менение было только въ форме; указомъ царскимъ было скоро
после того объявлено, что кто ведаеть о замыслахъ противъ го-
сударя или о повреждении государственнаго интереса, тотъ мо-
жетъ смело объявлять самому царскому величеству, и если до-
носъ окажется справедливымъ, то движимое и недвижимое иму-
щество будетъ отдано доносителю. За то щадившее такихъ пре-
ступнивовъ и недоносившее на нихъ подвергались смертной казни.
Старались подавать доносы лично царю не только о важныхъ,
но даже и о пустыхъ делахъ, и это Петру до того надоело, что
въ январе 1718 года запрещено было подавать доносы царю;
только изв’Ьщешя о злоумышлеши на жизнь государя или объ
измене государству позволялось подавать, но не лично самому
царю, а караульному офицеру, находившемуся у дома его вели-
чества. О* прочихъ дЬлахъ следовало подавать челобитныя въ
надлежащгя судебная места. Челобитчики и доносчики все-таки,
и после такого указа, не давали государю нигде повоя, и 22-го
декабря 1718 года последовала новый указъ, где было сказано:
«хотя всякому своя обида горька и несносна, но притомъ всякому
разсудить надлежить, что какое нхъ множество, а кому бьють че-
ломъ, одна персона есть, и та всякими войнами и прочими несно-
сными трудами объята, и хотя бы тЬхъ трудовъ не было, возможно-
ли одному человеку за такимъ множествомъ усмотреть? во-истину
не точ1Ю человеку, ниже ангелу». Далее Петръ объясняетъ, что
прежде онъ былъ занять приведешемъ войска въ порядокъ, теперь
же трудится надъ земсвимъ управлешемъ, и потому подтверждалъ
подъ страхомъ наказатя, чтобъ его не безпокоили и не подавали
просьбъ и доносовъ. Находились охотники волновать власть, ко-
торые подбрасывали анонимная письма съ доносами. Въ одномъ
изъ такихъ писемъ сочинитель его извещалъ, что онъ откроетъ
себя, если получить на то дозволете, а въ знакъ дозволешя просилъ
положить деньги въ городскомъ фонаре. Царь велелъ положить
500 рублей; деньги лежали более недели, и никто за ними не
явился. Тогда царь издалъ указъ, что всякхй, кто подобное письмо
найдетъ, не долженъ его распечатывать, а, объявивши посторон-
нимъ свидетелямъ, обязанъ сжечь его на томъ месте, где на-
шелъ. Вследъ за темъ, въ августе 1718 года Петръ приказалъ
объявить, что, кроме церковныхъ учителей, всемъ запрещается,
запершись у себя, писать письма, и если кто, зная о такомъ пи-
сательстве, не донесетъ, и изъ того выйдегь что-нибудь дурное,
тотъ отвечаетъ передъ закономъ наравне съ возмутителями.
Малороссия по прежнему управлялась своимъ гетманскимъ
строемъ, но гетманъ Скоропадский, избранный по воле Петра
после измены Мазепы, находился въ бблыпемъ подчинеши у вер-
ховной власти, чемъ были прежнее гетманы. Не редко, мимо
гетмана и народнаго выбора, полковые старшины приобретали
места по воле царя. Тогда ни во-что ставили гетманскую власть
и дозволяли себе много произвола. Жители малоросстйскаго края
были отягощаемы квартировашемъ драгунскихъ полковъ, такъ
какъ правительство уже не слишкомъ доверяло верности малорос-
с1янъ после измены Мазепы и хотело даже держать на готове
военный силы для укрощешя возмутительныхъ попытокъ. Броме
гетманщины, слободсше казачьи полки пользовались до некоторой
степени отдельною самостоятельностью противъ остальной Россш.
Они «по своей прежней обыкности» выбирали должностныхъ лицъ
или полкового старшину: полковника, судью, эсаула, городни-
чаго, полкового писаря и сотниковъ; всЬ эти чины владели мает-
ностями доставлявшими имъ доходы. Въ каждомъ полку была казна,
въ которую сборами и изъ которой расходами зав&дывали сами
казаки въ своихъ сходкахъ. Просьбы ихъ, показываюгь, что ка-
заки бол'Ье всего дорожили правомъ выбора старпшнъ и просили
правительство, чтобъ у нихъ не переменялись безъ ихъ ведома
выборные старшины.
Чтобы привязать къ Россш Остзейскьй край, Петръ въ 1712
году даль жалованный грамоты шляхетству и земству Лифляндш
и Эстляндш, утверждалъ ихъ прежнее порядки въ край: адми-
нистращю и судоустройство, но отказалъ дворянству въ такихъ тре-
бованьяхъ, который были противны интересу гражданъ. Такъ, на-
примгЬръ, дворяне просили, чтобъ только лицамъ ихъ сословия
предоставлено было право брать на аренды государственный мает-
ности. Петръ на ото отвгЬчалъ, что и другихъ гражданъ нельзя
обидеть. Не согласился Петръ на просьбу оскейскаго дворянства
отнять безденежно у залогодателей те дворянская имешя, которыя
шведская ворона прежде отдавала мимо воли владельцевъ въ
залогъ. Вообще въ столкновеньяхъ, которыя возникали между дво-
рянскимъ и городскимъ сословиями, Петръ напоминалъ, что го-
рожане такте же его подданные, какъ и дворяне. Суровее отно-
сился въ ото время Петръ въ мусульмансвимъ владельцамъ именш
казансвой и азовской губершй. 3 ноября 1713 года, царскимъ
указомъ предписывалось всемъ тавимъ владельцамъ въ теченш
нолугода вреститься, а въ случае ихъ несогласья принять крещенье
царь угрожалъ отобрать у нихъ поместья и вотчины съ крестья-
нами. Но 3 поля 1719 г. состоялся указъ, которымъ запреща-
лось насильно крестить татаръ и другихъ иноверцевъ въ Восточ-
ной Россш. Принявшимъ православье давалась льгота на 3 года
отъ всехъ податей, но ото не должно было простираться на ихъ
семьи, если они останутся въ иноверьи до 1720 года.
Коренное русское дворянство вавъ служилое сословье, пред-
назначено было на всю жизнь для службы и пользовалось та-
кими исключеньями передъ другими сословьями, которыя пред-
ставляли не столько привилегии, сколько обязанности. Тяжелымъ
бременемъ ложилась государственная служба на дворянъ, но плохо
исполнялись ими правительственный распоряженья. Напримеръ,
въ октябре 1714 года велено было всемъ дворянамъ собраться
въ Петербурга, на смотръ, съ детьми и сродниками; никто не
РУССКИ ИСТ0Р1Я. — Т. VI. 8
явился. Отложили скогръ до марта 1715 года, и въ маргЬ яви-
лись немнопе. Срокъ отложили до сентября съ угрозами. Но и
послё того много было непослушныхъ царскому указу, такъ
что велено у появившихся на смотръ отбирать имёшя и отдавать
ближнимъ ихъ сродникамъ.
Между тёмъ въ маргЁ 1714 года состоялась важная пере-
мена въ порядке прюбрЁтешя дворянской собственности по на-
следству. Петръ ваметилъ, какъ и сказано въ указе, что раздЁ-
лешемъ недвижимыхъ имуществъ после умершихъ родителей между
детьми «велишй есть вредъ, какъ интересамъ государственнымъ,
такъ подданнымъ и самымъ фамилхямъ падеше. Если у кого
отецъ имёлъ тысячу дворовъ, а одному изъ его пяти сыновей
достанется двести, и помня своего отца, сынъ хочеть жить,
какъ отецъ, то уже съ бЁдныхъ подданныхъ будетъ пять сто-
ловъ, а не одинъ. Подданныхъ двести, служа господину, будутъ
нести то, что несли тысяча, и государственный подати не могутъ
исправно пла иться, и оттого государственной казне вредъ и лю-
дямъ подлымъ разоренхе и знатный фамилхи могутъ обЁднЁть до
того, что сами однодворцами останутся. Наконецъ, каждый, имён
свой даровой хлЁбъ, хотя и малый, ни въ какую пользу госу-
дарству, безъ принуждешя служить и простираться не будетъ, но
ищетъ всякхй уклоняться и жить праздностью, которая, по свя-
щенному писашю, мать всёхъ пороковъ». Для исправленхя та-
кого замЁченнаго недостатка, царь указать: съ втихъ поръ, не
продавать и не закладывать всёхъ недвижимыхъ имёшй и дво-
ровъ родовыхъ, выслуженныхъ и купленпыхъ. ВладЁлецъ мо-
жегъ предоставить ихъ въ наследство одному изъ своихъ сыно-
вей, а прочихъ наделить движимостью; тоже касалось и доче-
рей. Бездетный можетъ отдать свое недвижимое имЁше одному
изъ своего рода, кому захочетъ, а движимое предоставить, по
усмотрЁшю, хотя бы и постороннему. Получающей по наследству
после родителей недвижимое имЁнхе долженъ сохранить движи-
мость своихъ братьевъ и сестеръ до ихъ совершеннолетия — муж-
ского пола до 17-тИ лётъ, женскаго до 16-ти,—и учить всёхъ
грамотЁ, а мужского пола родныхъ, сверхъ грамоты,—и цифири.
По окончат и ихъ обучения, онъ долженъ каждому дать часть,
не зачитая въ свою пользу издержекъ, употребленныхъ на ихъ
воспитанхе и содержание. Девица, достигшая 18-ти летъ, мо-
жетъ отойти отъ брата; вступая въ бракъ, она передаетъ мужу
обязанность принять фам л!ю жены, если въ ея роде не останется
лицъ мужского пола. При вгоричныхъ бракахъ, дёти, рожденные
отъ нихъ, наслЁдуютъ имущество только своихъ родителей. Постано-
влево: дворянамъ, по этому закону, не получившимъ отъ родителей
недвижимаго имешя, не ставить въ безчестте заняла какимъ-пи-
будь ремесломъ, торго лею или вступление въ духовное звате.
Нельзя не признать, что побуждешя, руководивппя царемъ
при изданш этого закона, клонились, главнымъ образомъ, не къ
распространенгю барскаго дармоедства, а скорее къ тому, чтобы
заставить людей дворянскаго происхождешя жить честнымъ тру-
домъ и посвящать себя полезнымъ занят'шъ. Дворяне издавна
имели обычай, по примеру крестьянъ, прятать свои деньги и
сокровища, а иные даже—зарывать въ землю; только въ послед-
нее время, когда посылки дворянъ за-границу начали знакомить
ихъ съ европейскими обычаями, иные дворяне стали помещать свои
деньги въ инострапныхъ банкахъ. Капиталы, такимъ образомъ, оста-
вались совсЬмъ непроизводительными или мало производительными.
Петръ хотелъ доставить возможность обращения этихъ капиталовъ,
и для того пересоздать дворянство: кроме старшихъ сыновей,
наследовавшихъ отцовское имЬше, друпе, получивши, вместо не-
движимыхъ имуществъ, капиталы, должны были, ради средствъ къ
жизни, пуститься на кашя-нибудь деятельный предпрхяпя. Но
опытъ скоро показалъ, что нельзя легко изменять того, чтб укоре-
нено въ народныхъ нравахъ и освящено многовековыми при-
вычками. Маюратство, несмотря на стараше Петра ввести его,
не привилось къ русской жизни.
Петру не по-сердцу былъ укоренивппйся въ русскомъ дворян-
стве обычай — продавать своихъ крепостныхъ людей, какъ
скотовъ, разрознивая семейства, разлучая детей съ родителями,
братьевъ и сестеръ другъ отъ друга, «отчего не малый вопль
бываегь». Государь еще не домыслился до того, чтобы уничто-
жить совершенно куплю и продажу людей въ своемъ госу-
дарстве, но, по крайней мЬре, постановилъ не разрознивать се-
мействъ продажею.
Некоторые, пользуясь своимъ дворянскимъ происхождешемъ,
ограничивались службою въ низшемъ солдатскомъ чине только
несколько мЬсяцевъ или даже недель, а потомъ проходили
службу въ офицерскихъ чинахъ; у дворянъ возникъ такой
взглядъ, что, по своему происхождение, они должны исправлять
на службе только начальны честя должности. Въ 1714 году
Петръ указалъ отнюдь не проивводить въ офицерские чины тЪхъ
лицъ, который, опираясь на свою дворянскую породу, вовсе не слу-
жили солдатами; тоже подтверждено указомъ 1 января 1719 г.
Въ конце 1720 года оберъ-офицерамъ, происходящимъ не изъ
дворянъ, велено выдать патенты на дворянское достоинство и
считать дворянами ихъ дйгей и все ихъ потомство. Такимъ
образомъ, хотя дворянское происхождеше не теряло призна-
ваемаго за нимъ достоинства, но достижение дворянскаго звашя
службою становилось открытымъ. Бъ служебныхъ отношешяхъ
Петръ, предоставляя дворянамъ, какъ родившимся въ этомъ зва-
ши, такъ и прюбрЬвшимъ его службою, начальничесшя должно-
сти, ограждалъ подначальныхъ огь ихъ произвола. Штабъ- и оберъ-
офицерамъ запрещалось брать рядовыхъ въ услужеше, исключая
деньщиковъ, но и тЪхъ следовало брать въ ограниченномъ числЬ
и не обращаться съ ними жестоко. Бъ видахъ ограждешя мир-
ныхъ обывателей отъ своевольства военныхъ людей, запрещалось
военнымъ чинамъ занимать самовольно квартиры, насильно оста-
ваться у хозяевъ и переходить со. двора на дворъ.
Петръ заботился дать образоваше дворянамъ больше ч'Ъмъ дру-
гимъ сословтямъ. Такъ, въ 1712 г. положено было, чтобъ, въ инже-
нерской тпкол'Ь, въ которой предписывалось учить геометрш и
фортификации настолько, насколько нужно было для инжене-
ровъ, двЪ трети учащихся было изъ дворянскихъ д'Ьтей. Въ
1714 году велено разослать во всЬ губертйи по нискольку
человЪкъ изъ математическихъ школъ учить дворянскихъ д'Ьтей
цифири и геометрш. Архтереи не должны были давать в1;печ-
ныя памяти дворянамъ, желающимъ вступить въ бракъ, если они
не выучатся. Любя до страсти мореплаваше, Петръ предполо-
жилъ завести морскую академию, также преимущественно для
дворянскихъ д'Ьтей, — и въ октябрь 1715 г. вачерталъ для ней
инструкщю. Бъ этой академш положено было учить: ариеметик'Ъ,
геометрш, фортификацш, навигащи, артиллерии, географш, рисова-
ние, живописи, воинскому обучешю, фехтовавтю и нЬкоторымъ св'Ъ-
д4шямъ изъ астрономш. Для этого царь вел'Ълъ прибрать способныхъ
учителей для обучешя такимъ наукамъ, которыя окажутся нужными.
Для надзора надъ учителями и школьниками выбиралось особое
лицо, а для перевода квигъ, необходимыхъ для морскихъ наукъ,
назначался переводчикъ. По известно одного иностранца, не было
въ Россш ни одной знатной фамилш, изъ которой не находилось
бы юношей отъ 16—18 лФть въ этой академш. ВслЪдъ за
тЬмъ, въ декабре того же года, именнымъ указомъ, велено маль-
чиковъ дворянскаго звашя, отъ десяти л4тъ и выше, посылать
въ Петербурга для обучешя морскому дЬлу, а въ чужте края
бол^е не посылать. Но въ сл^дующемъ, 1716 году, государю
сделалось известно, что въ Венецш и во Францш желагогь
принять русскихъ людей въ морскую службу: Петръ приказалъ
собрать мальчиковъ дворянскаго звашя и послать въ Ревель, а
оттуда отправить ихъ парнями — въ 20 человекъ, моремъ или
сухопутьемъ, въ Венещю, Францию и Англтю, чтобъ эти моло-
дые люди ознакомились и освоились съ морскимъ деломъ.
9-го декабря 1720 года, Петръ командировалъ, для соста-
влешя ландкарть, изъ своей морской академии по нискольку чело-
векъ въ губершй, съ жаловашемъ по шести рублей въ мЪсяцъ.
Сознавая пользу знашя нЪмецкаго языка для Россш, въ ян-
варе 1716 года царь приказалъ отправить въ Кёнигсбергь отъ
30 до 40 молодыхъ подъячихъ, 15—20 л'Ьтъ возраста, для изу-
чешя п'Ьмецкаго языка, съ надзирателями, которые должны были
наблюдать, чтобы посланные действительно учились, а не гуляли.
Государь сознавалъ потребность иметь людей, свЪдущихъ и въ
восточныхъ языкахъ, а потому, въ томъ же году и месяце, при-
казалъ изъ московскихъ школь выбрать пять способныхъ юно-
шей и отправить ихъ въ Астрахань, къ губернатору Волын-
скому, для обучешя ихъ турецкому, персидскому и арабскимъ
языкамъ.
Давая дворянскому звашю преимущество передъ прочими
С0СЛ0В1ЯМИ въ дЪле образовашя, Петръ, однако, показы валъ же-
лайте, чтобъ и во всЪхъ слояхъ общества распространялось уче-
те, и, сообразно своему характеру, прибГгалъ для этого въ при-
вудительнымъ м4рамъ. Еще въ!714и1716 годахъ именными цар-
скими указами велено было детей всякаго чина людей, кроме дворянъ,
отъ 10 до 15 летъ, учить грамотЬ, цифири и несколько геомет-
рш. Для этой цели изъ математическихъ школъ послано было
по два человека въ губершй. Имъ велено отвести помещеше
въ архтерейскихъ домахъ и монастыряхъ. Учете полагалось без-
платнымъ, но, по онончаши учешя, при выдаче свидетельствъ,
учитель имелъ право брать по рублю за важдаго ученика.
Безъ такого учительскаго свидетельства нельзя было жениться.
Но прошло около трехъ летъ. Заведывавппе школами писали доне-
сешя, что, вопреки царскому указу, родители не присылаютъ детей
для обучешя. Новые указы царь писалъ о высылке учениковъ.
Въ 1720 году поступила къ царю челобитная отъ посадскихъ
людей: каргопольцевъ, устюжанъ, вологжанъ и калужанъ. Они
жаловались, что у нихъ насильно берутъ детей, везутъ въ го-
рода и держать въ тюрьмахъ за карауломъ. Дети ничему не
учатся и только теряютъ время; «а дети у насъ», говорили
они, «дома смолоду пр!учаются сидеть за прилавкомъ и посы-
лаются со старшими по купеческимъ деламъ. Если у насъ бу-
дутъ забирать детей, то промыслы упадутъ п въ казенныхъ по-
борахъ будетъ остановка; обучать же детей мы можемъ и дома».
Царь, разсудивши, что, въ самомъ дЪл4, при такой м^р4, станута
его подданные находить благовидную отговорку въ невозмож-
ности платить казенные налоги, запретилъ забирать у посадскихъ
людей дЪтей для ихъ обучены.
На зат4п государя, касавшаяся народнаго воспитания и пере-
стройки Россш на западно-европейскай ладь, имЪло влаяше зна-
комство со знаменитыми въ Германаи учеными Лейбницомъ и
Хриспаномъ Волъфомъ. Съ Лейбницомъ Петръ познакомился въ
1711 году въ Торгау, и съ тЬхъ поръ до самой смерти н1-
мецкаго ученаго велъ съ нимъ письменный сношены. Пожало-
ванный Петромъ въ зваше тайнаго советника, съ жаловашемъ
1000 рейхсталеровъ въ годъ, Лейбницъ присылали Петру и раз-
ными его любимцамъ всякаго рода преобразовательные проекты.
Эготь ученый первый подалъ Петру мысль ввести въ Россш
коллегиальное управление для всЬхъ отраслей государственнаго
управления, съ тою разницей, что въ числ4 коллепй Лейбницъ
предполагалъ завести ученую коллепю, которая не была учреж-
дена. Лейбницу принадлежитъ также мысль о введеши въ Рос-
сш чиновной лестницы, осуществленной Петромъ впосл'Ъдстваи въ
табели о рапгахъ. Лейбницъ подалъ царю совать собирать и
сохранять письменные и вещественные памятники древности,
послать экспедицию для открытая пролива между Азтей и Аме-
рикой, устроить постоянный сношешя Посети съ Китаемъ, снаря-
жать ученыя путешествая для географическихъ и физическихъ
открытой, учредить въ Россш высшее учебное заведете или уни-
верситета, подъ назвашемъ академы. Хотя это предположение
не осуществилось, но безъ сомнЪшя оказало свое влаяше тЬмъ,
что впосл'Ъдствш Петръ, уже передъ концомъ своей жизни, учре-
дилъ академою въ смыс.л'Ъ ученаго сонмища. Галльской, а по-
томъ марбургсшй, профессоръ Хриспанъ Вольфъ, известный въ
свое время математики, началъ сношешя съ Петромъ черезъ
петрова врача Блументроста въ 1718 году, по поводу одного
шарлатана, обратившагося къ Петру съ заявлешемъ, что онъ
выдумалъ в!;чно движущуюся машину (регреЪшт тоЪПе). Оста-
вивъ вопросъ о машинЪ въ сторону, Петръ, при посредств'Ъ Блу-
ментроста, до своей смерти находился въ сношешяхъ съ Воль-
фомъ по поводу проекта объ основаны академш и убеждали
Вольфа поступить на русскую службу, но последнее не состоя-
лось.
Въ 1720 году Петръ положилъ начало и русской археоло-
гам. Бо всЬхъ епарх'шхъ приказалъ онъ изъ монастырей и церк-
вей собрать старинный грамоты, историческая рукописи и старо-
печатный книги. Губернаторами вицегубернаторамъ и провин-
щальнымъ властямъ, велЁно все это осмотреть, разобрать и спи-
сать. М'Ьра это не оказалась удачною, и впос.тЬдствш Петръ,
какъ увидимъ, изменилъ ее.
Торговля и промыслы по прежнему направлялись такъ, чтобы
сделаться источникомъ для казенной прибыли. Въ 1713 году лю-
дямъ всякихъ чиновъ дозволено было свободно вести торговлю;
только крестьяне, торговавппе въ Москве, платя десятую деньгу
и неся налоги наравп'Ь съ прочими московскими посадскими,
занимавшимися торговлею, не были изъяты огь платежа на-
логовъ, платимыхъ крестьянами волостей, где они были при-
писаны.
Царь хотелъ, во что бы то ни стало, направить главный тор-
говый путь на Петербурга, и въ октябре 1713 года указалъ:
всЬмъ торговымъ людямъ возить пеньку, юфть, икру, клей, смолу,
щетину, ревень, следуемые за границу, не въ Вологду и не въ
Архангельскъ, а въ Петербурга. Для всеобщаго св!>дЪн1я, велено
было это объявление прибить во всехъ церквахъ. Такое распо-
ряжеше отозвалось тягостью на торговыхъ людяхъ, и они, въ
поданной царю челобитной, умоляли отменить этотъ законъ и
дозволить по прежнему возить товары въ Архангельскъ; у нихъ,
представляли они, съ иноземцами были тамъ прежшя долго выя обя-
зательства, которыхъ нельзя было иначе покончить, какъ выручкой
съ товара; въ Вологде жили три иноземные купца, занимав-
ппеся очищешемъ привозимой въ Архангельскъ пеньки и содер-
жали для этой ц'Ьли до 25,000 русскихъ рабочихъ, которые
должны были остаться безъ работы, если торговый путь для пеньки
изменится. Притомъ пенька, шедшая за границу, родилась пре-
имущественно въ областяхъ, более близкихъ къ Архангельску,
ч$мъ въ Петербургу; вдобавовъ местность Петербурга была та-
кого свойства, что пенька, пролежавши тамъ нисколько м^сяцевъ,
легко подвергалась порче. По этимъ представлешямъ, въ мартЬ
1714 г. царь дозволилъ возить изъ Твери пеньку въ Архангельскъ, а
въ 1715 году изъ всёхъ товаровъ, показанныхъ прежде для отвоза въ
Петербурга, дозволилъ половину везти въ Архангельскъ, а дру-
гую непременно въ Петербурга, и продавать ино емцамъ, за ихъ
деньги, а русскихъ денега отъ нихъ не брать, потому что тогда
стали распространять по Россш привезенную изъ-за границы
фальшивую .мелкую русскую монету.
Десятаго декабря 1718 года уничтожена была казенная про-
дажа товаровъ, исключая поташа и смольчуга, оставленныхъ ради
сбережешя лЬсовъ; всё же остальные товары, прежде исключи-
тельно казенные, могли продаваться свободно, съ уплатою обыкпо-
венныхъ пошлинъ, а въ октябре опуб.чикованъ былъ тарифъ
всЬмъ товарамъ. Ради развитая торговли, государь, 10 ноября
1720 года, отм'Ьнилъ прежнюю 5% пошлину съ товаровъ и
установилъ 3% для петербургскаго порта; въ другихъ же портахъ,
съ русскихъ торговцевъ, при отпуске товаровъ за границу, по преж-
нему взималась половинная пошлина противъ той, которая была уста-
новлена съ иноземцевъ—по 30-ти алтынъ за ефимокъ и непре-
менно иностранными деньгами, какъ платили иноземцы. Если у тор-
говыхъ людей привознаго товара было на такую же сумму де-
негъ, на какую въ отпуск!;, то они освобождались отъ всякой
пошлины. Руссктй торговецъ подъ опасешемъ штрафа не дол-
женъ быль отпускать за границу иноземныхъ товаровъ и вы-
возить ихъ въ одну изъ росстйскихъ пристаней. Законъ угрожать
потерею всего имущества тому, кто бы дозволилъ подъ своимъ
именемъ торговать другому лицу, а иностранцамъ, которые бы
стали вести въ Россш торговлю подъ именемъ какого-нибудь рус-
скаго торговца, сверхъ того,—потерею его кораблей и немедлен-
ною высылкою за-границу. Иноземные торговцы должны были
жить въ Россш непременно по паспортами, и получимте пас-
порты на выЬздъ изъ Россш обязаны были уезжать въ опреде-
ленный закономъ срокъ. Въ 1721 году сделано было распоря-
жение о томъ, чтобы отпускать товары черезъ Ригу и Архан-
гельскъ только изъ близкихъ по мЪстоположешю въ этимъ пор-
тамъ краевъ, а изъ всЬхъ прочихъ непременно въ одинъ Пе-
тербургь. Совершеше контрактовъ между русскими и иностран-
ными торговцами дозволялось только для петербургскаго порта,
а для другихъ портовъ запрещалось.
Торговля съ Малороссией), производившаяся сухопутьемъ или
по ревамъ, оставалась въ прежнемъ положенш. БЬлгородсшй
воевода получилъ царское приказание не стеснять торговыхъ лю-
дей и покровительствовать имъ, но обязывать ихъ не сноситься
съ Запорожьемъ. У грековъ и армянъ, ездившихъ съ товарами и
для покупки русскихъ товаровъ черезъ южную Росссю, отбира-
лось все иностранное серебро и золото, и выдавались имъ руссктя
деньги, но ввозить руссктя деньги вместе съ иностранными запре-
щалось. Малоросстянамъ запрещалось привозить въ Великоросс!»)
вино и табакъ, если только то и другое не привозилось по казеннымъ
подрядамъ. Таможенный пошлины отдавались въ Малрроссш, какъ
и въ Великороссш, на откупъ охочимъ людямъ, съ предоставле-
шемъ въ пользу ихъ всего утаеннаго на таможне и воспрещае-
маго закономъ ко ввозу въ Росстю.
Для развЕГПя торговли въ Россш учреждались ярмарки.
Такъ, въ 1717 году учреждена была въ ктевской губернш зна-
менитая Свинская ярмарка и, около того же времени, установ-
лена должность гофмаклера, обязаннаго на ярмарке надзирать
за покупкой и продажей казенныхъ товаровъ, для соблюдения
казеннаго интереса. Въ мартЬ 1720 г. была возобновлена въ
РигЬ ярмарка, прекратившаяся во время войны; она отправля-
лась съ десятаго йоня по тюль.
Торговля съ Перстей, важная въ XVII веке, ослабевала по
м^ре того, какъ царь стремился направить деятельность тор-
говыхъ людей на западъ. Притомъ, при поездкахъ въ Персию,
русскте купцы подвергались безпрестанно непртятностямъ и ра-
зорешямъ. Въ Росши на пути ихъ безпокоили воры и разбой-
ники, въ Персти они терпели отъ персидскихъ начальниковъ, ко-
торые брали у нихъ насильно товары даромъ или назначая
малую цену. Русскте люди обращались къ персидскому суду,
а персидскте местные судьи брали съ нихъ взятки. Было и то
неудобство, что иные перстяне покупали у русскихъ товары въ
долга и, продержавши значительное время, возвращали ихъ на-
задъ. Торговля русскихъ съ Перстей была меновая, главнымъ об-
разомъ на шелкъ сырецъ, и по своему свойству подавала частые
поводы въ недоразументямъ. Въ тюле 1717 года руссктй по-
солъ Волынсктй заключилъ съ персидскимъ министромъ договоръ,
ограждавштй вупцовъ отъ подобныхъ злоупотреблентй. Въ случае
крушентя какого-нибудь русскаго судна на Касптйскомъ море
перстяне по этому договору, обязаны были возвратить найденный
грузъ хозяину судна. Въ декабре 1720 года, для покровительства
русской торговли съ Перстей, учреждены: въ Испагани—главный
руссктй вонсулъ, а въ Шемахе —подведомственный ему вице-
вонсулъ. Они должны были собирать разный свйдешя, относя-
щ1яся въ торговле, выдавать паспорты русскимъ, свидетельство-
вать ихъ обязательства, завЬщашя и всяктя сделки между собою,
въ случае смерти русскаго торговаго человека въ Персти, опи-
сывать и сохранять его достоянте, для передачи наследникамъ,
а главное—чинить русскимъ торговымъ людямъ вспоможемте со-
ветомъ и деломъ.
Хлебъ въ зерне и муке при Петре, вакъ издавна въ Рос-
сш, въ ряду сырыхъ продуктовъ, былъ одною изъ главныхъ ста-
тей туземнаго производства и торговли. Вывозъ его за границу
то допускался во все порты, то воспрещался, смотря по отно-
сительному урожаю или неурожаю; такъ, напр., въ 1713 году
цена его въ Россш упадала ниже рубля за четверть ржи, и пра-
9 — Н. И. Костомаров, кн. 3
вительство не только дозволяло, во побуждало отправлять его за
границу, а весною 1717 г. запретило вывозъ, когда цЬна его подня-
лась до двухъ рублей за четверть; но вънон'Ь того же года, когда бле-
снула надежда на урожай, оно снова дозволило вывозъ. Петръ ду-
малгъ и объ улучшении землед'Ълъчесваго производства въ своемъ
государств^. Въ 1721 году, узнавши, что въ Остзейскомъ край
и въ Пруссш поселяне, вместо серповъ, снимаютъ хлебъ съ по-
лей косами, съ прикрепленными къ нимъ граблями, царь при-
казалъ разослать по губершямъ образцы такихъ косъ и предпи-
салъ губернаторамъ находить смышленыхъ поселянъ и разсы-
лать ихъ по м'Ьстамъ, где лучше родится хлебъ, чтобы приучать
народъ къ иноземному способу уборки хлеба «Сами знаете»,
писалъ Петръ въ своемъ указе, «что добро и надобно, а новое
дело-то наши люди безъ принуждения не сделаютъ».
Пенька, отпускаемая за границу, составляла до декабря 1718 г.
казенное достояше. Доверенные отъ правительства люди скупали
ее по Россш, для отправки въ чужте края; напр., въ 1712 г. одно
такое доверенное лицо скупало пеньку въ украинныхъ городахъ,
платя по 2 р. за берковецъ, а продана была эта пенька ино-
странцамъ по 6 р. за берковецъ. На размножеше льняныхъ и
пеньковыхъ промысловъ въ Россш царь обратилъ внимаше въ
конце 1715 г. Замечено было, что льномъ промышляли глав-
нымъ образомъ во Пскове и Вязникахъ, а пенькою въ Брянске.
Сделано распоряжеше, чтобы те хозяева, которые сеяли четверть
льна и пеньки, присевали еще четверть, а где не было обычая
сеять эти растешя, тамъ приказано было обучать крестьянъ и
объявить о томъ всенародно, объясняя, что это делается для все-
общей пользы и для благосостояшя жителей. Пенька, по изоби-
лию вывоза, составляла одну изъ главныхъ статей вывозной тор-
говли, но въ 1716 году отъ англичанъ последовала жалоба на
русскихъ купцовъ, что последите, при продаже пеньки, меша-
ютъ съ хорошею пенькою худую, и это побудило царя всена-
родно объявить, что впередъ, за такое воровство, виновныхъ по-
стигнетъ смертная казнь. Въ 1718 году устроены такъ-называе-
мые браковщики (т. е. поверщики) по торговле льномъ, пенькою,
саломъ, воскомъ и юфтью, и учреждены правила для проверки.
Табакъ въ торговле принадлежалъ къ казеннымъ товарамъ, ис-
ключая турецкаго курительнаго и всякаго нюхательнаго; и тотъ
и другой продавались свободно. Туземный табакъ главнымъ об-
разомъ производился въ Малороссы и подвергался строгому над-
зору, однако, его все-таки развозили повсюду и куривали; на
одну копейку табака въ Малороссии, можно было продать его
въ Москве на 8 копеекъ.
Обь огородничестве и хозяйствепиомъ садоводстве встречаются
распоряжения только относительно Астрахани. Въ 1720 году
царь указалъ завести въ Астрахани ацтекарсше огороды и при-
возить изъ Персти разный деревья и травы, а изъ виноград-
ныхъ садовъ, существовавшихъ въ Астрахани, делать вино. Одинъ
французский выходецъ, посланный Петромъ въ Астрахань, развелъ
тамъ 7 сортовъ французскаго винограда и предлагалъ проектъ
завести въ астраханскомъ крае шелковичное производство. Но
страшный засухи, которыми страдаетъ постоянно астраханский край,
препятствовали разведенхю въ немъ всякой садовой растительно-
сти. Только въ те годы, когда Волга широко разливалась и за-
топляла побережье, доставлялись оттуда всякаго рода садовые плоды
и бакчевныя овощи.
Въ видахъ доставки въ войско лошадей, приказано было за-
водить конскте заводы въ губерн1яхъ азовской, казанской и киев-
ской, и для этой цели выписывать жеребцовъ изъ Пруссш и Си-
лезти. Всехъ доморощепныхъ лошадей по Россш, велено было пере-
писать и брать съ каждой лошади, кроме крестьянскихъ, по гривне
въ казну. Желая иметь собственный шерстяныя изделия, Петръ
въ 1716 году выписалъ изъ-за границы 20 овцеводовъ и послалъ
ихъ въ Казань, чтобъ ознакомить русскихъ со стрижкою овецъ
и съ обработкою шерсти. Рыбные промыслы производились на
Касшйскомъ и на БЬломъ море; царь указалъ ловить въ Астра-
хани осетровъ и стерлядей и отпускать за море; китовый, мор-
жевой и тресковый промыслы на Беломъ море были отданы въ
компашю (октября 30-го 1721 г.) гостиной сотни Матвею Еврей-
нову и его потомкамъ, на 30 летъ.
Соляная продажа была въ ведомстве казны, и для этого изъ
разныхъ городовъ, где было достаточно купеческаго сослов1я, ве
л!но было высылать по два человека для казенной торговли
солью. Замечали, что прежде въ русскомъ государстве было бо-
лее соляныхъ промысловъ, чемъ при Петре. Въ последнее время
оставались соляные промыслы въ трехъ местахъ: строгоновсше,
досгавлявппе казне съ пошлинъ, взимаемыхъ по 1 коп. съ пуда—
20,000 рублей, сибирские—вообще для казеннаго дохода мало
значительные, и бахмутсше, доставлявппе казне до 30,000 годо-
вого дохода съ пошлинъ. Возка соли составляла повинность, часто
отяготительную для народа. Въ 1721 году одинъ ландратъ съ
капитаномъ, прибывши въ Харьковъ, сделалъ нарядъ привести
24,092 пуда бахмутской соли. Принуждали жителей ездить за
этой солью. Хл’Ъбъ не убирался, сЬно оставалось нескошеннымъ,
а начальство, подъ предлогомъ отправки людей для провожанья
соли, привозимой съ завода, употребляло ихъ на свои работы.
Привезенная соль продавалась въ Харькове назначенными для
этого головами и целовальниками по 8 грив, за пудъ, тогда какъ
въ другихъ слободскихъ полкахъ ее продавали за пудъ по три
алт. 2 деньги. Царскш указъ оградилъ жителей харьковскаго
полка, указавши имъ покупать соль на бахмутскихъ и певаков-
скихъ заводахъ, по указной ц4нЪ. Въ 1718 году по соляной
продаж^ происходило дело князя Мосальскаго; онъ былъ обви-
ненъ въ утайке 80,000 рублей. Его приговорили къ смерти; но
князь, не дождавшись дня казни, умеръ самъ и былъ наскоро
погребенъ. Петръ, узнавши объ этомъ, приказалъ отрыть его тЬло
и повесить па виселице.
Къ исключительному достоянию царской торговли принадле-
жали товары, носивппе назваше сибирскихъ; это были: меха вся-
каго рода, рыбья кость и произведешя Китая, какъ естественныя,
такъ и фабричный, между прочимъ и китайское золото. Между
Сибирью и областями европейской Россш устроивались караулы
съ темъ, чтобы не допускать тайно привозившихъ изъ Сибири
эти товары, но при огромномъ протяженш контрабанда была
неизбежна. Путешественники запрятывали товары, особенно золо-
то, въ колесный шины, въ санные подрезы, во внутренности
рыбъ, привозимыхъ изъ Сибири, а друпе получали отъ губерна-
тора паспорты на право отъезда изъ Сибири безъ права осмо-
тра, и этимъ, между прочимъ, отличался князь Гагаринъ въ числе
другихъ, допущенныхъ имъ, влоупотреблешй.
Кожевенное и особенно юфтяное производство издавна были въ
ходу на Руси. Заграничный отпускъ до конца 1718 г. принадле-
жалъ казне. Посылали доверенныхъ лицъ скупать юфть по Россш:
въ 1716 году напримеръ, изъ сената отправили купчину по всемъ
городамъ купить сто тысячъ пудовъ юфти, заплативъ по четыре
рубля за пудъ, и свезти ее въ Архангельскъ, где продать ино-
земнымъ купцамъ на векселя. Петръ заметилъ, что русская юфть
делается съ дегтемъ и расползается отъ мокроты. Онъ приказалъ
выслать изъ Ревеля въ Москву иноземныхъ масгеровъ, умевшихъ
делать юфть съ ворваньимъ саломъ. Затемъ, изъ разныхъ горо-
довъ приказано выслать въ Москву русскихъ кожевниковъ, для
обучешя искуству выделывать юфть на иностранный образецъ.
Назначенъ двухгодичный срокъ до 1718 года, и если кто после
этого срока станетъ продавать юфть, выделанную по старинному
русскому способу, того велЬно ссылать на» каторгу и конфиско-
вать его имущество; указъо томъ же повторенъ въ 1718 году. Въ
мае 1717 года изъ разныхъ городовъ велено было прислать въ
Москву мастеровыхъ людей, для обучешя ихъ кожевенному ре-
меслу, въ видахъ распространения и улучшения его въ Росши.
Съ этою же ц!>лпо, царь предписалъ отправить по два человека
иноземныхъ мастеровъ въ кгевскую и азовскую губерши. Узнав-
ши, что Астрахансшй край производить въ изобилш рогатый
скотъ, Петръ приказалъ тамошнихъ быковъ не продавать на сто-
рону, но резать, и снимая съ нихъ кожи, отправлять въ Казань
для выделки.
Поташные заводы были отданы на откупъ Савв’Ъ Грузинскому
и Карлу Гутфелю, для исключительной продажи въ Архангельскъ
иностранцамъ въ пользу казны. Достояшемъ казны была также
и селитра, которая выделывалась главнымъ образомъ въ Малорос-
С1и, куда посылались купцы заводить селитренные заводы, съ
обязанностью никуда не поставлять селитры, кроме казны. Съ
такимъ же услов!емъ въ тюне 1714 года дань былъ указъ о
распространеши селитреннаго промысла въ Малороссш.
Винокуреше объявлено было въ 1716 году свободнымъ для
людей всякихъ чиновъ съ платежемъ попглинъ въ казну. Каж-
дый могъ приготовлять вино для себя и въ подрядь, но объявляя
губернаторамъ, вице-губернаторамъ и ландратамъ: сколько кубовъ
и казанцевъ хочетъ выкурить. Кубы и казанцы приказано приво-
зить въ городъ, измеривать въ 8-ми вершковое ведро и налагать
на нихъ клейма; со всякаго ведра взималась пошлина, по полу-
полтине въ годъ. Годичный доходъ, доставляемый въ казну, про-
стирался до мильона: тогда помещики и ихъ приказчики, имея
право курить вино, не должны были дозволять этого своимъ кре-
посгнымъ крестьянамъ и не давать последи имъ господскаго вина
ни за деньги, ни даромъ подь опасешемъ штрафа 50 рублей.
Петръ далъ въ марте 1718 г. десятилетнюю привилегию мо-
сковскому купцу Вестову, на устройство сахарнаго завода, съ
правомъ учредить компашю и набирать въ нее кого хочетъ.
Ему давалась на три года льгота, безпошлинно привозить сахар-
ный сырецъ изъ-за границы и безпошлинно торговать своимъ
сахаромъ въ головахъ. Кроме того, дано было обещаше: если
заводъ умножится, то вовсе запретить привозъ сахара изъ-за гра-
ницы. И действительно, 20-го апреля 1721 г. ввозъ сахара
изъ-за границы совсемъ былъ запрещенъ.
Рудокопство и обработка металловъ ведались въ приказе
рудныхъ дЬлъ, находившемся въ Петербурге, куда марта 1716
года потребованы были изъ губершй все мастера и ученики,
кроме определенныхъ при дйлахъ въ губершяхъ; губернаторамъ
вменено въ обязанность содействовать къ отыскашю рудъ въ уп-
равляемыхъ ими губершяхъ. Въ с-петербургской губершй искать
рудъ, жемчугу и красовъ поручено было Вельяшеву съ правомъ
нанимать рабочихъ, и если они не шли, то брать ихъ неволею,
давая по три рубля въ сутки. При Петре въ первый разъ об-
ращено было внимаше на золотой песокъ въ Сибири, по доне-
сению сибирскаго губернатора князя Гагарина (на реке Гае,
близъ калмыцкаго городка Еркета). Царь вел^лъ употребить въ
дЬло шведскихъ пленныхъ инженеровъ для искашя и промыва-
шя золотаго песка.
Швещя славилась процвЪташемъ кузнечнаго ремесла. Зналъ
ото Петръ, и указалъ выбрать изъ пленныхъ шведовъ и выслать
по два человека въ губершй для обучешя кузнечному д'Ьлу рус-
скихъ. Изъ русскихъ людей, отличившихся въ этой области труда
и зам$ченныхъ Петромъ, первое место запимаетъ тулянинъ Ни-
кита Демидовъ. Въ апреле 1715 г. подрядился онъ ставить въ
Петербурга железо изъ сибирскихъ заводовъ—полосное по 15-ть
алтынъ за пудъ, а восьмигранное, тонкое въ дюймъ, по 16-ти ал-
тынъ. Царь предписалъ выслать ему мастеровъ съ Олонца. Во
время провоза въ Петербурга железа, Демидовъ освобождался отъ
всякихъ провозныхъ пошлинъ и, за поставкою въ казну, имелъ
право продавать свое железо во всехъ русскихъ городахъ, только
не татарамъ и не уезднымъ инородцамъ.
Царь по всей Россш приказывалъ обучать молодыхъ людей
ружейному, замочному и седельному мастерствамъ. По усмотре-
шю губернаторовъ, этихъ молодыхъ людей отправляли на заводы,
собирая съ жителей деньги на пров1антъ и одежду имъ, и по
обучеши разсылали ихъ по полкамъ. Но черезъ годъ съ не-
большим^ по издаши этого указа, оказалось, что большая часть
рабочихъ разбегалась.
Въ 1716 году, въ январе сделано распоряжение объ иска-
нш во всехъ губершяхъ красовъ, при чемъ разосланы были ре-
естры и цены существующимъ краскамъ, получавшимся изъ-за
границы. Воля 23-го 1718 года дана прпвилепя Садовой сло-
боды жителю Павлу Васильеву—делать и доставлять въ адми-
ралтейство, въ числе 20-ти пудовъ въ годъ, краски бакана; при-
возъ изъ-за границы того же матер1ала былъ воспрещенъ. Въ
томъ же году дана была привилепя Соловьеву и купцамъ Томило-
вымъ па заводь купоросиаго масла и острой водки.
Для выделки бумаги, въ апреле 1714 года, Петръ при-
казалъ доставлять въ Петербурга сухопутьемъ и водою негод-
ный холстъ и лоскутья, за которые ве.тЬлъ платить по восьми
денегъ за пудъ. Въ 1719 году бумага разныхъ родовъ делалась
на бумажной Дудоровской ме ьнице и доставлялась въ адмирал-
тейство, откуда и продавалась на книжное печаташе въ типо-
графы и на письменное производство во вс'Ь коллепи, канцеля-
рии и аптеки. Въ реестре, подписапномъ самимъ государемъ,
высппй сортъ рисовальной бумаги оц'Ьнепъ въ шесть рублей
шестнадцать алтынъ четыре деньги за стопу. ЗатЬмъ, хороппе
сорта белой бумаги, измеряемой картузами и патронами, цени-
лись за стопу огь пяти до двухъ рублей восьми алтынъ четы-
ре деньги въ картузахъ. Писчая бумага продавалась въ сто-
пахъ, огь рубля до рубля шести алтынъ за стопу. Большее тол-
стые листы продавались дестями: отъ шести алтынъ четыре деньги
до шестнадцати алтынъ четыре деньги за десть.
Полотняный промыселъ въ Росши Петръ засталъ въ крайне-
первобытномъ состояши, хотя изобилие пеньки и льна указывало,
что если где, то въ этой стране, при трудолюбы и уменьи жи-
телей, этотъ промыселъ могъ процветать. Въ ноне 1714 года
дозволено было завести полотняную фабрику иностранцу Тимерману,
съ правомъ продажи своихъ полотенъ какъ въ Россы, такъ и за
моремъ, но съ платежемъ пошлинъ. Въ 1718 году, 26-го января
заведена компашя (Алексей Нестеровъ, Борисъ Карамышевъ, Иванъ
Зубковъ, Ан шевъ, Цимбальниковъ и Турчаниновъ) для выделки
полотенъ, скатертей и салфетокъ. Царь велелъ отвесгь учредите-
лямъ дворъ, дозволялъ набирать въ компанию желающихъ и от-
далъ имъ заводь на 30 летъ. Учредители просили, чтобы царь
вапретилъ другимъ лицамъ торговать этими товарами, которые они
будуть производить. Царь обещалъ, но съ условхемъ, если они че-
резъ годъ подадуть ему записку, что у нихъ есть чемъ содер-
жать заводь. Другая полотняная фабрика въ 1720 году была
отдана, съ привилегией на 30 летъ, въ компашю, директоромъ
которой былъ голландецъ Томесъ. Каждый компанейщикъ при
поступлении давалъ отъ себя вкладъ въ общтй капиталь тысячу
рублей и, состоя въ компании, освобождался отъ выбора въ слу-
жбу. Компашя имела право приглашать заграничныхъ мастеровъ,
заключать съ ними контракты, выписывать изъ за границы все
нужные материалы, но съ платежемъ пошлинъ. Компаши дава-
лось право безпошлинной продажи своихъ товаровъ, срокомъ на
пять летъ, но оптомъ, а не въ раздробь. Для распространешя
искуства делать полотна, компашя имела право брать изъ рус-
скихъ въ ученики и работники, но съ темъ, что взятый ученикъ
долженъ былъ пробыть на фабрике сначала въ качестве ученика
три года, а потомъ уже подмастерьемъ. 24 мая 1720 года въ
Москве поручена была иностранцу Тимерману парусная фаб-
рика. Онъ получалъ изъ казны двадцать тысячь рублей, съ обя-
занностью доставлять *въ адмиралтейство по три тысячи кусковъ
парусины въ годъ, а остальную парусину, выделываемую у себя,
могь продавать въ народъ, и деньги, взятыя съ продаж , достав-
лять въ фабричную казну, какъ царское достоянёе; себе же за
трудъ получалъ онъ 1О°/о. Ьоня 18-го того же года запрещено
изъ-за границы привозить коломенки и друпя полотняныя ткани
пизшихъ сортовъ, а высппе позволено въ техъ видахъ, что въ
Россёи, въ то время, выделывались только низпне сорта. 16-го
ноября 1720 г. поведено отпускать за-границу русский холстъ
и полотна, но не узкёе, а широкёе. По свидетельству иностранца
Вебера, посетившаго Россёю въ царствоваше Петра, приготов-
ляемое въ Россш полотно изъ туземнаго- льна не уступало въ
достоинстве голландскому полотну.
Суконные заводы поощрялись преимущественно съ целёю об-
мундирования войскъ, и потому запрещено было покупать замор-
ское сукно на мундиры. Для успешнаго производства этого про-
мысла еще въ 1712 году велено собрать компанёю изъ торго-
выхъ лицъ, а въ случае несогласёя вступить въ компашю поло-
жено тащить въ нее неволею. Въ 1719 году существовавепёй
казенный суконный заводъ въ Москве, у Каменнаго моста,
приказано было отдать въ компанёю купцу Щеголину съ това-
рищами, съ обязательствомъ расширить производство сукна до
того, чтобъ не только удовлетворялась потребность въ обмунди-
рование войска, но сукно шло бы и въ продажу; компашя эта
получила въ ссуду 30,000 рублей, на три года, безъ процен-
товъ; позволено ей выплачивать свой долгъ въ казну сукнами,
съ привилегией въ течеши пяти летъ продавать сукно безпошлинно.
Вступившее въ компашю освобождались отъ обязательной госу-
дарственной или общественной службы. Компашя могла прини-
мать въ ученики лицъ свободнаго звашя, выписывать иноземныхъ
мастеровъ и инструменты. Вывозъ за границу шерсти изъ Россш
былъ запрещенъ, ради того, чтобъ эта компашя имела возмож-
ность удобно покупать себё матерёалъ, за то компашя эта не
могла возвышать цены на сукно.
Въ ёюне 1717 года поручено было подканцлеру Шафирову
и тайному советнику Толстому учредить въ Россш фабрику вся-
кихъ шелковыхъ матерей и парчей, которыя они должны были
обработывать черезъ нанятыхъ во Францёи мастеровъ. Имъ поз-
волялось, въ виде привилегёи, набирать по желанно, какъ рус-
скихъ, такъ и иностранцевъ въ ученики, работать золотныя, се-
ребротканныя, шелковыя и шерстяныя матеры, парчи, штофы,
бархаты, атласы, камки, тафты и всякаго рода лепты, галуны,
чулки и проч. На вспоможете себе, они получили отъ казны
безденежно готовые дворы, въ Москве, въ Петербурге и другихъ
городахъ а тЬмъ лицамъ, который у нихъ будутъ работать, обе-
щаны мйста подъ жилища на в^чныя времена. Компашя эта
могла пятьдесятъ л'Ьгь безпошлинно торговать по русскимъ горо-
дамъ и селамъ, а заграничную торговлю вести на общихъ осно-
вашяхъ, съ уплатою пошлинъ. Компашя подчинена была сенату;
местный власти не должны были вступаться въ ея дела. Нако-
нецъ, въ обезпечеше ея прибытка, запрещалось непринадлежа-
щимъ къ ней лицамъ производить такте товары, каше произво-
дила компашя, кромй лен^ь, чулокъ и галуновъ, а изъ-за гра-
ницы запрещался ввозъ иностранныхъ шелковыхъ издЗшй; но
въ 1719 году члены компаши донесли царю, что ихъ ману-
фактуры не въ состояши удовлетворить парчами все государство,
и потому сами просили разрешить ввозъ парчей изъ европей-
скихъ государствъ. Царь дозволилъ, въ продолжены двухъ летъ,
привозить ежегодно на 100,000 рублей шелковыхъ штофовъ
и продавать ихъ въ петербургскихъ лавкахъ, по торговому
уставу. Въ тюлЬ того же года этой компанш дозволено было
безпошлинно покупать въ Китай тонкий шелкъ. Кромй фабрики
барона Шафирова и К0, заведена была другая шелковая фабрика
въ Москвй Алексйемъ Милютинымъ. Въ мартй 1718 г. дана
была ему привилегия работать шелковыя ленты, нанимать сво-
бодно мастеровъ, брать учениковъ и не платить никакихъ пода-
тей, пока не утвердится начатый имъ промыселъ. 14-го марта
1721 года дозволено было всймъ людямъ заводить шелковыя
фабрики. Учредители пользовались привилегиями на 50 лйгь, а
вступавппе къ нимъ въ компашю—отъ 10 до 15 летъ, со вре-
мени своего вступлешя.
Указомъ февраля 1-го 1720 г. определено завести въ К1евй
фабрику зеркалъ и хрустальной посуды.
Для усиления всякой заводской, промышленной и мануфак-
турной деятельности, Петръ (января 17-го 1721 г.) освободилъ
всякихъ основателей заводовъ и ихъ товарищей отъ службы на
полтора года после учреждешя завода, а на следующей день
после того (января 18-го того же года) дозволилъ купцамъ и
заводчикамъ покупать населенный имйшя.
Петръ всячески старался привлекать наибольшую массу золота
РУССКАЯ ИСТ0Р1Я. — Т. VI.
9
и серебра въ Россию и запрещала вывозъ того и другого въ
друпя государства.
Въ 1719 году царь приказалъ у торговцевъ, Ьздившихъ
за границу изъ Малороссы, отбирать червонцы и ефимки,
а выдавать имъ руссшя деньги, оставляя имъ на платежъ
пошлинъ на границе только небольшое количество иностран-
ной монеты. ВсЬ купцы, которые вели заграничную торговлю,
должны были платить пошлину иностранною монетою, а прус-
скШ талеръ принимался въ казну отъ купцовъ по 50 коп.,
тогда какъ въ текущемъ обращены эта монета ходила по
90 коп. и выше. Казна имела тутъ свои выгоды. Была при
этомъ еще другая выгода казн'Ь: получаемый отъ купцовъ въ
уплату, иностранный монеты переделывались на денежныхъ дво-
рахъ въ русскую монету, а при переделке казна оставалась въ
прибыли по крайней мере 7°/о. Сохранились огь описываемаго
перюда царствовашя Петра памятники, на основаны которыхъ
можно составить себе поняпе о денежномъ достояны русскаго
государства того времени. Въ 1721 году, на всехъ денежныхъ
дворахъ было денегъ на сумму 559,355 рублей. Сверхъ того,
следовало получить по подряду ефимковъ и меди на 141,835
рублей и въ недоимке съ разныхъ чиновныхъ людей было
225,546 рублей 32 алтына три деньги, а всего 882,315 рублей
28 алтынъ. Къ уплате же въ разный места следовало въ итоге
1,536,884 руб. 6 алтынъ. Такимъ образомъ, даже и въ такомъ
случае, когда бы взысканы были все недоимки, оказывалась не-
достача въ 388,022 рубляхъ. Все золото и серебро, получаемое
съ пошлинъ, взимаемыхъ за привозные въ Росстю товары, а
также конфискованное золото и серебро и получаемое въ ка-
честве штрафовъ указано было доставлять на денежный дворъ.
Правительство нашло, что доставка и возка ихъ была стесни-
тельна, а во время пожаровъ медныхъ денегъ много погибало;
по этой причине, вместо алтынниковъ, велено было делать
серебренные пятикопеечники 70-й пробы. Изъ медныхъ денегъ
оставались въ ходу одне только полушки, и то въ небольшомъ
количестве.
Главное управление церковью въ эти годы находилось въ
рукахъ рязанскаго архсерея Стефана Яворскаго, блюстителя па-
трсаршаго престола. Стефанъ Яворсшй, несмотря на высоктй
свой постъ тяготился своимъ положетемъ, жаловался царю на
неудобство жизни въ Петербурге и просилъ милостиваго отпуска,
но не получилъ его. Ни Петръ не чувствовалъ къ Стефану боль-
шого расположения, ни Стефанъ къ Петру, но 41етръ считалъ
Стефана честнымъ и полезнымъ челов'Ькомъ, а потому и удер-
живалъ его, вопреки давнему желашю рязанскаго архёерея уда-
литься отъ д’Ьлъ и уехать на родину въ Малороссёю. При своей
недоверчивости въ великорусскому духовенству, Петръ медлилъ по-
становвой арёереевъ; и въ 1718 году Стефанъ доносилъ ему, что
изъ епархёй кёевской, тобольской, новгородской, смоленской, ко-
ломенской въ нему присылаются старый залежалый Д’Ъла, кото-
рый онъ решить затрудняется; ставленивовъ много, а ставить
ихъ некому: безъ архёереевъ быть невозможно. Государь прика-
залъ выбрать кандидатовъ и подать себе списовъ ихъ, а впе-
редъ для такихъ избратй присылать добрыхъ монаховъ въ Нев-
ск1й монастырь, чтобы «такихъ не наставить, какъ тамбовскёй и
ростовскёй». Затемъ велено архёереямъ поочередно пргЪзжать
въ Петербургъ и проживать тамъ, «начиная свое бытье съ янва-
ря». Имъ отводились места, на которыхъ они сами могли себе
выстроить подворья. Петръ ввелъ эту меру, чтобы самому ближе
и даже лично знать всехъ архёереевъ въ своемъ государстве.
Архёереи съ этого времени уже не могли более вмешиваться въ
какёя бы то ни было светскёя дела, если не получали на то
особаго царскаго повелЪшя. Уже давно лишили ихъ права управ-
лять самимъ имешями. Они могли пользоваться только съ нихъ
доходами, получая ихъ изъ монастырскаго приказа. Тольво по
особенной милости право распоряжения своими вотчинами полу-
чилъ въ 1713 году вологодскёй архиерей. Монастырскёя же вот-
чины, взятыя прежде отъ монастырей въ заведыванёе монастыр-
скаго приказа, 16-го октября 1720 г. были возвращены вновь
въ управление архимандритамъ и игуменамъ.
Царь показалъ некоторую заботу объ улучшенш матерёаль-
наго и духовнаго состояния белаго духовенства. Въ феврале
1718 года указано готовить заранее кандидатовъ на священни-
ческёя места для того, чтобъ места не оставались праздными;
а какъ по большей части духовное зваше было наследствен-
нымъ, то велено поповскихъ и причетническихъ детей заранее
обучать, чтобъ они были годны со временемъ получить санъ
священника. При церквахъ надлежало иметь старосту, кото-
рый обязанъ былъ выстроить священническёй домъ, поступавшей
преемственно отъ одного священника къ другому. Приходскому
духовенству, запрещалось иметь собственные домы въ своемъ пр
ходе, а если окажется у какого-нибудь священника собственный
домъ при церкви, то следовало выплатить ему изъ церковныхъ
денегъ стоимость дома, а после его смерти отдать этотъ домъ
его преемнику на священстве. Домовый церкви должны были
быть все упразднены.
Забота о благочестш повлекла къ целому ряду полицейскихъ
правилъ. Въ конце 1714 года указано, чтобы всгЬ люди обоего
пола каждогодно испов^дывались. Священники должны были до-
носить архтереямъ объ уклоняющихся огь исповеди, ариереи же
отправляли списокъ ихъ къ губернаторамъ и ландратамъ. Св’Ът-
св1я власти накладывали на виновпыхъ штрафы, сообразно ихъ
состоянью: такого рода штрафы составляли особую статью государ-
ственник) дохода. По воскресиымъ и праздничнымъ днямъ запре-
щалось торговать. Посты до такой степени строго соблюдались,
что самъ царь, хотя и не долюбл валъ ихъ, но не решался есть
мясо въ посты иначе, какъ испросивши на то разрешенье кон-
стантинопольскаго патрьарха. Въ 1718 году, по ходатайству
царя, константинопольскьй патрьархъ разрЪшилъ не только лично
ему, но и всему православному росайскому войску употреблять
мясо въ посты за-границей, во время походовъ, кроме семи
дней, предшествующихъ причащенью св. тайнъ.
По отношению къ инородцамъ, обитавшимъ въ восточныхъ
предЬлахъ Росши, прилагались заботы о распространены хрис-
тьанской веры. Въ декабре 1714 г. указано сибирскому митро-
политу ездить по инородческимъ вемлямъ, сожигать языческья
мольбища и приводить жителей въ христьанскую веру, обещая
новокрещеннымъ льготу въ ясаке и давая имъ въ подарокъ
холстъ на рубахи.
Тезуитская пропаганда закидывала было свои сЪти въ Росою,
но неудачно. Въ одной изъ московскихъ слободъ ьезуиты осно-
вали свой монастырь, и успели совратить нисколько поступив-
шихъ къ нимъ въ обученье учениковъ; но въ апрЬл'Ь 1719 года,
царь приказалъ майору Румянцеву выпроводить ьезуитовъ за-гра-
ницу, а т4хъ изъ нихъ, у которыхъ въ письмахъ окажется что ни-
будь подозрительное, не выпускать и арестовать. Мнопе изъ шведовъ,
находившихся въ плену, и иностранцы, поступавшее на русскую
службу, принимали православье, и на разрешенье константино-
польскаго патрьарха 1еремьи предложенъ былъ 4 августа 1717
года вопросы сл'Ьдуетъ ли переходящихъ въ православье лю-
теранъ и кальвинистовъ перекрещивать? 1еремья сослался на
решенье своего предшественника Кипрёяпа, отвечавшего на та-
кой вопросъ, что ихъ перекрещивать не сл’Ъдуетъ, а надлежитъ
только помазать муромъ. Въ феврале 1719 года состоялось под-
тверждение не перекрещивать лютеранъ.
Раскольники облагались двоПнымь окладомъ противъ всехъ
другихъ подданныхъ, а женщины—въ половину противъ мужчипъ.
Но этотъ законъ породилъ больппя злоупотребленёя со стороны
священниковъ: они съ корыстною ц$лпо записывали раскольни-
ковъ православными, взявши съ нихъ взятки, а раскольниковъ
избавляли этимъ способомъ отъ платежа двойного оклада. Отъ
царя не укрылись эти уловки: указомъ 16-го марта 1718 года
онъ поручилъ произвести следствёе одному архимандриту. За
открывшуюся въ первый разъ вину, объявлялось заранее про-
щеше, съ угрозою ссылки въ каторгу, если впередъ будетъ
делаться тоже. Но трудно было уличить священниковъ, по-
тому что раскольники сами притворно обращались въ пр вославёе
для вида; поэтому изданъ былъ указъ (14 марта 1720 года),
объяснявшей, что всЪ раскольники могутъ чистосердечно придер-
живаться раскола, только платя двойной окладъ, и загЪмъ не
должны страшиться уже какого-либо другого наказашя. Чтобы по
возможности лишить раскольниковъ старыхъ книгь, на которыхъ
держались ихъ уклонения отъ господствующаго строя церкви, царь
приказалъ (17 мая 1721 г.) доставлять на печатный дворъ все
харатейный и старопечатный книги, находившейся въ лавкахъ
для продажи и въ частныхъ домахъ для собственнаго употреб-
ленёя, и получать, вместо нихъ, новопечатныя въ такомъ виде,
въ какомъ принимаетъ ихъ. церковь. Въ 1721 году обнаружи-
лось, что въ Москве продавались разныя изображешя, иконы и
молитвы, съ чертами раскольническими. Велено было все это опи-
сать и забрать, а впередъ ничего подобнаго не продавать. Петръ
обращалъ внимаше не только на раскольничьи книги, но и на такёя,
въ которыхъ замечалось въ нномъ смысле что-нибудь несход-
ное съ признаннымъ православною церковью ученёемъ. 31 ок-
тября 1720 года государь узналъ, что такёя книги выходили въ
Кёеве и Чернигове. Такъ въ черниговской ильинской типографёи
издана книга «Богомыслёе», где заметны были «лютерсвёя про-
тивное ги». Въ месяцеслове, изданномъ въ Кёеве, кёевопечерскёй
монастырь названъ ставропигёей константинопольскаго вселенскаго
патрёарха, тогда какъ ему следовало называться ставропигёей
всероссёйскихъ патрёарховъ, а не конетантинопольскаго. Въ этомъ
виделось старое желанёе малороссёянъ не подчиняться московской
церковной власти. Царь постановилъ правиломъ, каждую духов-
ную книгу, прежде напечатанёя, давать на просмотръ высшаго
духовнаго начальства.
Не благоволя въ раскольникамъ, Петръ не оставлялъ въ тоже
время гоненёя на русское платье й бороды, и издалъ въ конце
декабря 1714 г. указъ, угрожавшёй за торговлю русскимъ плать-
емъ а за вошеше русскаго платья и бороды ссылкою въ ка-
торгу и лишешемъ всего двпжимаго и недвижимаго имущества.
Въ сентябре 1715 года въ Петербурге даже запрещено, подъ
страхомъ лишенья имущества и ссылки въ каторгу, торговать
скобами и гвоздями, которыми подбивались сапоги и башмаки
стараго образца.
По прежнему Петръ велъ войну съ суевЬр1емъ, прикрывав-
шимся личиною релипи, и въ особенности не давалъ внедряться
ему въ новопостроенномъ городе Петербурге. 7 мая 1715 года
объявлялось по всей Россш, что въ церкви Исашя Далматскаго,
во время литурпи, плотничья жена, Варвара Лонгинова, кри-
чала, что она испорчена, а когда ее потащили къ допросу, со-
зналась, что она это затеяла по злобе на плотника, который по-
колотилъ ея деверя. По этому поводу царь велелъ приводить
въ приказы всехъ кликушъ, къ которымъ въ старой Руси чув-
ствовали суеверный страхъ. Въ 1718 году въ Петербурге
одинъ священникъ распространилъ слухъ, что у иконы, стоявшей
у него въ церкви, творятся чудеса. Петръ призвалъ его во дворецъ
съ иконою и приказалъ сотворить чудо, а какъ чуда не случилось,
то Петръ приказалъ отправить обманщика въ крепость, наказать
кнутомъ, а потомъ лишить сана. Архуереямъ по всей Россш прика-
зано смотреть, чтобъ въ ихъ епархьяхъ не было потачки клику-
шамъ и беснующимся, чтобъ невежды не почитали за святыя
мощи неведомыхъ и неосвидетельствованныхъ церковью умер-
шихъ, не боготворили бы иконъ, а ханжи не вымышляли лож-
ныхъ чудесь. Также точно Петръ въ 1718 году приказалъ по
всей Россш губернаторамъ и комендантамъ собирать родившихся
уродовъ, въ роде, напримеръ, двухголоваго животнаго или двухъ
сросшихся животныхъ 1). Мертвыхъ уродовъ приказано класть
въ спиртъ или двойное вино, а народу внушать, что уроды ро-
дятся не отъ дьявольскаго навождетя, какъ думали въ старой
Руси, но отъ повреждений въ организме матери, напримеръ, отъ
испуга, и т. п.
Показывая вражду и презреше къ стариннымъ суеверьямъ,
Петръ смотрелъ такимъ образомъ даже на многое, чтб вошло
въ существенные признаки русской православной церкви съ
давнихъ временъ. Нетъ сомненья, что такое недружелюбное
Царь опредйлилъ плату доставщикамъ ва мертваго урода человйчесааго по
десяти рублей, свотсваго—по пяти рублей, птичьего—по три рубли, а ва живнхъ:
ва человйческаго—сто рублей, скотскаго—пятнадцать, птичьего—семь; ежели будегь
«гораздо чудвое», то обещано больше, а за утайку подоженъ былъ штрафъ въ де-
сятеро противъ обещанной платы.
отношение въ отечественнымъ в'Ъровашямъ развилось у Петра
после его знакомства съ западною Европою, начавшегося въ
Москве въ Немецкой слободе и усвоен аго после путешествия
въ протестантскихъ странах!,. Одною изъ самыхъ резкихъ
черть, такъ-сказать, размолвки Петра со стариннымъ право-
славгемъ были его забавы со всешугЬйшимъ и всепьянЪйшимъ
соборомъ, о которомъ мы уже упоминали выше. Составивъ
подъ этимъ назвашемъ изъ своихъ любимцевъ целый вру-
жокъ пьяницъ, Петръ не слишкомъ щадилъ чувствовашя сво-
ихъ приближенных!,; волею или неволею въ забавахъ его
должны были участвовать и гактя особы, которымъ совсемъ не
подъ-стать било шутовство: къ нимъ можно причислить Никиту
Моисеевича Зотова, носившаго зваше шутовского патргарха, и Петра
Ивановича Бутурлина, въ 1706 году нареченнаго петербург-
скимъ шутовским!, митрополитомъ. ВсешугЪйппй соборъ собирался
часто, смотря потому, какъ приходила государю мысль созвать
въ виде развлечешя отъ трудныхъ заняпй. Въ 1713 году Петру
вздумалось женить своего шутовскаго патр!арха, несмотря на то, что
последнему было уже 70 лётъ. Зотовъ съ рабскою покорностью не
устыдился погашать царя, просилъ только, чтобъ ему дозволили «въ
Москве супружество принять неразглашательное и отъ разбивки
злыхъ человекъ петербургским!, жителям!, сокровенное». Но не
такъ отнесся старшей сынъ Зотова, Кононъ Никитичъ. «Предвари»,
писалъ онъ къ царю, искушению дьявольскому......... такимъ ли
венцемъ пристоитъ короновать конецъ своей жизни, яко ныне
приведенъ отецъ мой черезъ искушеше? Смело называю искуше-
шемъ, понеже премудрость Соломонова таковыми гнушается, на-
писавши, яко трехъ вещей возсмерде его совесть, изъ нихъ же
гнуснейшее быть передъ нимъ старыхъ прелюбодейство, суще
умаленныхъ смыслу. По сей пунктъ отдаю последней мой сы-
новскШ долгь, душевнымъ плачемъ моля Ваше Величество, дабы
изволение ваше причинствовало его совести умному о себе рас-
пол оженпо». Сынъ Зотова безпокоился тогда не по поводу одного
соблазна видеть своего старика-отца делающимъ дурачества по
царской прихоти: онъ боялся и будущей своей мачихи, которая,
какъ онъ справедливо предполагалъ, для того пойдетъ въ замуж-
ство: «чтобъ здесь насъ, детей его, лишить отъ Бога и отъ
Васъ государя достойнаго намъ наследства... Изволить говорить
намъ отецъ нашъ: я бы и радъ отречься моей женитьбы, но не
смею Царское Величество прогневать, столько-де стариков!, собрано
для меня и платья наделано. Все сте разсудя помилуй и его ста-
рость, и насъ сиротъ, которыхъ ты такъ долгое время мзволилъ
иметь подъ своимъ кровомъ.... помилуй и яко богоподражатель-
ный царь». Но эта слезная просьба осталась неуслышанною:
Зотова женили для смеха на вдове Стремоуховой и справили
шутовскую свадьбу въ Москве. Новобрачныхъ вЪнчалъ архан-
гельская» собора девяносто-л&тшй священникъ. Самъ Петръ за-
нялся устройствомъ свадебная» торжества, продолжавшегося весь
январь 1715 года. На свадьбе присутствовали разные государ-
ственные сановники, царица Екатерина, вдовствуюпця царицы съ
дочерьми, все знатный придворных дамы, изъ которыхъ одна
боярыня Ржевская носила шутовской титулъ князя-игумеши.
Все это было разодето по распред^лешю Петра въ разные
шутовские наряды, все шло въ сопровождении грома музыкаль-
ныхъ инструментовъ, медныхъ тарелокъ, свистковъ, трещетокъ,
производившихъ дикШ и нестройный шумъ, съ колокольнымъ
звономъ всехъ московскихъ церквей, съ пьяными криками мос-
ковской черни, которую царь приказывалъ поить виномъ и пи-
вомъ, съ возгласами: «да здравствуетъ патртархъ съ патриар-
шей!» Опасешя сына Зотова были не даромъ: у дЪтей шутов-
ского патриарха съ мачихой действительно вышелъ разладъ.
Старикъ Зотовъ жилъ не долго: въ 1717 году его уже не стало,
а въ декабре того же года произведешь былъ шутовскШ выборъ
ему преемника, новаго князь-папы. Замечательно, что это совер-
шалось въ то время, когда Петръ съ нетерпешемъ дожидалъ
привезешя въ Россно своего несчастная» сына, готовясь дать волю
своей подозрительности и производить рядъ пытокъ и казней, о кото-
рыхъ повесгвоваше наводить дрожь. Петръ самъ начерталъ уставь
или чинъ избрашя, пародируя совершавшейся прежде церковный
чинъ избрашя патрёарха. Вместо себя, Петръ предоставилъ играть
роль царя новому сценичному царю, князь-кесарю Ивану бедоро-
вичу Ромодановскому, сыну прежде носившаго это комическое эва-
ше князя бедора. Въ написанномъ Петромъ чине избрашя шутов-
ского патрёарха такъ пародируется церковный чинъ избрашя
действительнаго патриарха: «собравшимся на старомъ дворе папы
и седшимъ архижрецамъ начинають оные петь песнь Бахусову,
потомъ восходить князь, великёй ораторъ, на высокое место и чи-
нить предику, увещевая, дабы прилежно просили Бахуса и не
по какимъ факцгямъ, но ревностнымъ по онымъ сердцемъ изби-
рали и потомъ итить всемъ въ каменный домъ, по учрежденной
конклавш». Здесь, въ шутовскомъ виде, были певчте, попы, дья-
коны, архимандриты, суфраганы, архи-жрецы, князь-папины слу-
жители. Пародировалось несете образа, какъ делалось при избра-
нш патриарха,—такую роль игралъ здесь «Бахусъ, несомый мона-
хами великой обители*. Въ ваменномъ доме театральный госу-
дарь, князь-кесарь, говорилъ членамъ всешутЬйшаго собора речь,
напоминающую речи, некогда произносимыя царями при избра-
нён патрёарховъ. Потомъ происходилъ выборъ изъ трехъ кан-
дидатовъ. Передъ избранёемъ совершалось осязательное осви-
дЪтельствовате новаго князя-папы, посаженнаго на прорезномъ
стуле и закрытаго покрываломъ. Эго была насмешка надъ
обрядомъ, совершавшимся некогда, какъ говорили, при избра-
ны римскихъ папъ, когда кардиналы удостоверялись, что новый
первосвященникъ есть действительно мужчина. Обрядъ этотъ, если
только онъ, въ самомъ деле, совершался, возникъ оттого, что въ IX
веке по Р. X. обманомъ была избрана въ папы женщина подъ
видомъ мужчины. По окончании баллотировки, совершаемой яй-
цами, новоизбраннаго поздравляли, величали многол'ЬНемъ, по-
томъ сажали въ громадный ковшъ и несли въ собственный его домъ,
где опускали въ чанъ съ виномъ. За избрашемъ следовало по-
ставление. Чинъ поставлешя, начертанный Петромъ, былъ паро-
дёею поставлешя археереевъ. Поставляющей, возглашая: «пьянство
Бахусово да будетъ съ тобой», намекалъ на священный слова:
«Благодать Св. Духа да будетъ съ тобою». Подобно тому, какъ
архёереевъ заставляюсь произносить исповедаше веры, шутовской
князь-папа исповедывалъ поклонеше уродливому пьянству. Опи-
сывая свое пьянство, новопоставляемый говорилъ: «виномъ яко
лучшимъ и любезнейшимъ Бахусовымъ чрево свое яко бочку
добре наполняю, такъ что иногда и ядемъ, мимо рта моего
носимымъ, отъ дрожашя моей десницы и предстоящей очесехъ
моихъ мгле, не вижу, и тако всегда творю и учити мне вру-
ченныхъ обещаюсь, инако же мудрствующее отвергаю, и яко
чуждыхъ творю и.... маствую всехъ пьяноборцевъ, но якоже
вышерекъ творити обещаюсь до скончанёя моей жизни, съ по-
мощью отща нашего Бахуса, въ немъ же живемъ, а иногда и
съ места не двигаемся, и есть ли мы, или нетъ — не ведаемъ (па-
родёя на слова Священнаго Писанёя: «о немъ же живемъ, дви-
жемся и есмы»), еже желаю тебе отцу моему, и всему нашему
собору получить. Аминь». Следовало рукоположеше: во имя раз-
ныхъ принадлежностей пьянства, пересчитываемыхъ одна за дру-
гою:— пьяницъ, скляницъ, шутовъ, сумасбродовъ, водокъ, винъ,
пивъ, бочекъ, ведеръ, кружекъ, стакановъ, чарокъ, картъ, таба-
ковъ, кабаковъ и прочее. Потомъ следовало облаченёе новопо-
сгавленнаго съ произнесешемъ символическихъ выраженёй, иапо-
минающихъ облаченёе первосвященниковъ. Напримеръ: «обла-
чается въ ризу неведенёя своего»; флягу возлагая, произ-
10 — Н. И. Костомаров, кн. 3
носилось: «сердце исполнено вина да будетъ въ тебе»; нару-
кавники возлагая: «да будутъ дрожащи руцЬ твои», отдавая
жезлъ: «дубина Дидана вручается тебе, да разгонявши люди
своя». Первый жрецъ помйзывалъ крепкимъ виномъ голову но-
вопоставленнаго и д’Ьлалъ образъ круга около его глазъ, произ-
нося такое выражеше: «тако да будетъ кружиться умъ твой».
Наконецъ, на него надавали подобие первосвященнической шапки,
съ возгласоыъ: «вЬнецъ мглы Бахусовой возлагаю на главу
твою, да не познавши десницы твоей, во пьянстве твоемъ». ВсЬ
хоромъ п'Ъли: «аксюсъ». Новопоставленный садился на бочку,
игравшую роль первосвященническаго сЬдалища. Онъ испивалъ
Великаго Орла, — какъ назывался огромный кубокъ — и да-
валъ пить изъ него же всЪмъ другимъ. П’Ъшемъ многол^пя
оканчивался чинъ поставления. Новымъ князь-папою или шутов-
скимъ вселенскимъ патр5архомъ былъ Петръ Бутурлинъ, до того
времени состоявши! въ зваши петербургскаго шутовского влады-
ки. Его избраше производилось 28 декабря 1717 года, а по-
ставление 10 января слйдующаго года. Съ т^хъ поръ мы нахо-
димъ извЪсйя о довольно частыхъ празднествахъ, устраиваемыхъ
Петромъ со своею всепьян'Ьйшею коллепею. Люди, близкие къ царю,
носили, по воле его, въ званш членовъ этой коллепи, непристой-
ный клички. Преследуя старорусские обычаи, и насмехаясь даже
надъ тЬмъ, чтб въ старину входило въ область благочеспя, царь не
уничтожалъ стариннаго славлешя въ праздники; напротивъ, въ
рождественсшя святки самъ со своими приближенными и съ ду-
ховенствомъ разъ4зжалъ отъ двора ко двору при громе литавръ
и бубенъ. Гости ели и пили у каждаго хозяина и получали
денежные подарки. Кроме такихъ способовъ забавляться, люби-
мымъ увеселешемъ Петра было катанке по воде. Это увеселеше
Петръ отправлялъ часто въ Петербурге на Неве. Его вель-
можи должны были разделять съ нимъ такую забаву и брали
съ собою музыкантовъ, которыхъ держать у себя въ доме было
въ обиходе домашней жизни знатныхъ особь. Нередко царь
плылъ по Неве на острова или г.ъ Екатерингофъ, въ устроен-
ный имъ для Екатерины садъ. Тамъ приготовлялся завтракъ
или закуска, причемъ собеседники пи. и венгерское вино. Но
самыми веселыми для царя празднествами были спуски на воду
новоотстроенныхъ кораблей. Прежде всего совершался церков-
ный обрядъ освящешя. Когда корабль снимался и пускался
по воде, гремели литавры и трубы, палили изъ пушекъ въ
крепости и въ адмиралтействе, потомъ следовали поздравленгя
отъ всехъ приближенныхъ, наконецъ, происходилъ завтракъ въ
каютЬ новоспущеннаго корабля и всегда при этомъ была самая
обильная попойка. Въ этихъ случаяхъ этикета не наблюдался;
царсше корабельные мастера обедали рядомъ съ царемъ, и онъ
пилъ за ихъ здоровье. Всегда въ такихъ торжествахъ берегъ
Невы успевался множествомъ народа; иногда царь угощалъ на-
родъ на воздух^.
По временамъ царь устраивалъ примЪрныя морсктя битвы;
обыкновенно одною стороною командовалъ самъ царь, противною—ь
кто-нибудь пзъ вельможъ, чаще Меншиковъ или адмнралъ Апрак-
синъ. По окончанш маневровъ шло пиршество съ попойкою.
Главное, чтб поглощало внимаше Петра и составляло постоян-
ный предметъ его забота, это было развипе русской морской
силы, образоваше русскихъ мореходцевъ.
Въ 1712 году велено было построить три корабля въ 60
пушекъ, 20 полугалеръ и 150 бригантиновъ, для чего потребно
было 11,000 человЬкъ рабочихъ и 24,555 служителей. СмТ>та
издержекъ на постройку составляла 170,777 руб., и на про-
вианта для содержашя рабочихъ 220,580 руб. На петербургской
верфи происходили неустанный кораблестроительный работы подъ
наблюдешемъ голландскихъ мастеровъ, которыхъ Петръ ласкалъ
и любилъ. Не жал'Ья средствъ для создашя русскаго флота, царь
скоро поставить его на такую ногу, что въ 1717 году было
28 военныхъ линейныхъ кораблей, съ количествомъ пушекъ на са-
мыхъ болыпихъ корабляхъ 90, на самыхъ меныппхъ 52; на нихъ
было 13,280 человЪкт., но еще ощущался недостатокъ въ 7671
челов'Ък'Ь, для составления полнаго экипажа для веЬхъ кораблей.
Въ этомъ же году сделано было распоряжение учить матросовъ
грамотЬ, цифири, навигацш, артиллерии, плотничьему и кузнеч-
ному мастерствамъ.
Издержки на флота въ 1712 году простирались до 434,000,
въ 1714 сумма эта возрасла до 651,316 руб., въ 1715 г. до
800,000, а въ 1721 расходъ на все морское Д'Ьло, со включе-
шемъ содержашя приппсанныхъ въ нему заводовъ, достигалъ до
1,142,977 руб.
Желая привить на Русп судостроеше по западнымъ
образцамъ, Петръ объявилъ войну древнему русскому су-
достроешю. Указомъ 28 декабря 1714 года онъ запретилъ хо-
дить въ море на судахъ прежняго строя—на ладьяхъ и кочахъ,
а вместо нихъ приказалъ делать салюты и друпя суда ино-
страннаго пошиба, съ иностранными названхями; срокъ для су-
ществовашя судовъ старой формы онъ назначилъ два года, а по
нуждЪ три года; поел! чего всЬ старый подлежали уничтожение.
ю*
Въ ноябре 1715 г., состоялся подобный же указъ: запрещалось делать
суда со скобками по старому обычаю, а велено непременно коно-
патить доски съ досками. Приказано разослать конопатчиковъ въ
тЬ места, где делались суда, а все старыя суда заклеймить.
Если, вопреки этому указу, будегь продолжаться постройка су-
довъ со скобками, то виновные въ томъ за первый разъ подвер-
гались штрафу, а за повторение своей вины — ссылке въ ка-
торжную работу. Весною 1716 года, изъ судовъ, которыя везли
въ Петербурга провтантъ, велено допускать только суда, вЬг-
строенныя по новому чертежу. Стропе указы противъ судовъ
стараго покроя повторились въ 1717 и 1718 гг. Затемъ 18 ноября
1718 года въ Ладогу н по рекамъ Волхову, Мете, до Вышняго
Волочка, въ места, где издавна строились суда, отправленъ былъ
подпоручикъ Румянцевъ объявлять повсюду, чтобъ напередъ ра-
ботались суда по установленному царемъ способу. Посланный
долженъ былъ внушать жителямъ, что это делается для ихъ пользы,
ставить имъ на видъ: какой вредъ произошелъ за четыре послед-
нихъ года на Ладожскомъ озере. Румянцевъ долженъ былъ все
суда стараго устройства перестроить и отправить въ Петербурга
съ кладями, съ темъ, чтобы уже оттуда имъ не возвращаться, а
веб начатый, но недостроенный суда стараго покроя при себе
изломать. Но осенью, въ томъ же году, установлено съ «новома-
нерпыхъ» судовъ брать обыкновенную пошлину а съ судовъ ста-
раго покроя въ будущемъ 1719 году—вдвое, въ 1720 же году—
втрое, и такъ далее по годамъ прибавлять; затемъ задержанный
въ Петербурге старыя суда велено было освободить. Правитель-
ство стало держаться точно такой же политики со старыми су-
дами, какой держалось въ отношеши старообрядцевъ: прежде хо-
тели ихъ совершенно уничтожить, а потомъ стали дозволять имъ
существовать, но съ платою огромнаго налога. Въ виде приви-
лепи, въ 1719 году царь дозволилъ крестьянамъ Соловецкаго
монастыря ходить на судахъ стараго покроя до техъ поръ, пока
эти суда не сделаются негодными къ плаванию, но вместе съ
темъ запретилъ имъ строить вновь староманерныя суда, подъ
опасешемъ ссылки въ каторгу. Въ 1юне того же года отправ-
ленъ былъ корабельный мастеръ въ Ярославль осмотреть тамош-
шя лодки, называемый Романовнами, и все лодки стараго ма-
нера переделать по утвержденному образцу, наблюдая, чтобъ
отнюдь не было судовъ со скобками, подъ опасешемъ штрафа
300 рублей за каждое судно. Для постройки и починки судовъ
по разнымъ севернымъ рекамъ: Волхову, Сквири и но Онежскому
озеру приказано завести верфи.
После строгого гонешя противъ староманерныхъ судовъ, 28
марта 1720 года, на пути сообщений Вологды съ Архангель-
скомъ, дозволено строить суда по старинному образцу, а
9 апреля того же года на Двине и на Сухоне поведено стро-
ить непременно по старому, а не по новому. Но въ новгород-
ской провинцш оставалось въ силе прежнее распоряжение—стро-
ить суда не иначе, какъ новой конструкщи. Въ этотъ же годъ
1юня 26-го, составленъ былъ уставь о новоманерныхъ судахъ,
подъ назвашемъ: «эверсы», о томъ, какъ ими управлять и какъ
съ ними обращаться. Въ следующемъ 1721 году, опять дань
увазъ уничтожить все суда, карбасы и барки староманерной по-
стройки, но судамъ, приходящимъ съ Волги, дозволялось быть
построенными по какому угодно способу, лишь бы оне были
безъ скобокъ и хорошо проконопачены.
Въ 1717 году сделанъ былъ первый шагъ къ устроенно ка-
наловъ. Сильныя бури, тревоживппя суда, плавающтя по Ладож-
скому озеру побудили Петра прорыть для обхода этого озера
каналъ изъ Волхова въ Неву. Царь смотрелъ на это предпр1япе
какъ на главную нужду своего государства. Сначала на работу
предположили обратить тЬ войска, которыя, возвратившись тогда
изъ Польши и оставаясь безъ дела, получали жалованье даромъ;
потомъ — думали посылать работниковъ давнимъ способомъ по
наряду, назначая данное количество работниковъ съ определен-
наго количества дворовъ. Но 26-го ноября 1718 года царь,
какъ сказано въ указе, «милосердуя о народе, дабы въ сборе
работниковъ и на нихъ провианта и всякихъ припасовъ, уездные
и купечесше люди кавихъ бы излишнихъ тягостей и убытковъ
не понесли, указалъ оное канальное дело делать подрядомъ».
Со всехъ уездныхъ людей положено было собрать деньгами съ
двороваго числа по 23 алтына две деньги на дворъ, съ купе-
чества — десятую деньгу съ рубля, съ однодворцевъ же шев-
ской и азовской губертй — по рублю двенадцать алтынъ две
деньги и прислать эти деньги въ Шлиссельбургь въ марту 1719 г.,
не отговариваясь ни чемъ, неисключая даже опустешя дворовъ.
Въ декабре 1718 г., разосланы лейбъ-гвардш офицеры по
губершямъ побуждать губернаторовъ къ скорейшему сбору денегъ
на постройку каналовъ. Петру хотелось, чтобъ это дело шло какъ
можно скорёе. 1-го февраля 1720 г. извещалъ онъ въ своемъ
указе, что не было прислано до техъ поръ ничего изъ следуемыхъ
сборовъ и снова повторялъ прежнее требоваше въ срокъ на
октябрь текущаго года. Подрядчики Ладожскаго канала назна-
чили подрядную цену по одному рублю двенадцать алтынъ и
две деньги за кубическую сажень. Имъ дозволялось привозить въ
годъ по десяти тысячъ ведеръ вина и пива и потри тысячи пудовъ
табаку, но съ платежемъ пошлинъ и съ обязанностью не прода-
вать никому, кроме рабочихъ. Но если постройка Ладожскаго
канала производилась уже не въ смысла народной повинности,
а свободнымъ наймомъ, то друпя предприятья, касавшаяся торго-
выхъ путей, всетаки по старому ложились тягостью на местное
народонаселеше. Въ 1719 году, по Волхову и МстЬ до при-
стани, которая была ниже Боровицкихъ пороговъ, велено устроить
бечевпикъ, чтобы взводить суда вверхъ по теченью лошадьми.
Устройство этого бечевника было разложено на 11,499 дворовъ.
Въ половине сл'Ьдующаго года до сведенья правительс ва дошло,
что это дЬло подало поводъ къ разнаго рода злоупотреблетямъ
и прит’Ьснешямъ народа. Народъ былъ такъ запуганъ, что ни-
чему не в'Ърилъ: когда предположили было копать каналъ изъ
реки Гжати въ гжатскую пристань, работая охочимп наемными
людьми, то люди боялись идти на работу, думая, что имъ будутъ
делать насилия и не заплатить денегъ по договору.
На юге Россш, въ степныхъ м^стностяхъ, производи ьись по-
стройки дорогъ по прежнему казенными людьми, а не наймомъ.
Такъ, наприм'Ьръ, для постройки пути отъ Паньшина до Цари-
цына употреблялись полки казанской и азовской губершй, сло-
бодскихъ полковъ компанейщики и донскье казаки. На нихъ
собирался годичный провьантъ. Малороссьйскье казаки, находив-
пнеся подъ начальствомъ гетмана, въ 1720 году, по царскому
указу, увольнены были отъ работъ въ этой местности, за то об-
ращены на работы кьевопечерской крепости и другихъ укр^пле-
шй въ малороссьйскихъ городакъ.
Въ декабре 1717 года положено учредить коллепи. Наши
коллепи при Петре были ближайшимъ образомъ сколкомъ съ
тогдашнпхъ шведскихъ коллепй; только государь, въ одномъ изъ
своихъ указовъ объ ихъ составлеши, вел'Ьлъ заменить те пункты
шведскаго устава, которые не подходили къ основнымъ поряд-
камъ русскаго государства. Коллепи имели смыслъ верховныхъ
правительственныхъ месть, по разнымъ частямъ государственнаго
управления. Эгихъ коллепй предположено было числомъ восемь:
коллепя иностранныхъ Д’Ълъ, где должны были ведаться всЬ
спошешя съ чужими государствами; камеръ-коллепя, закидывав-
шая финансами государства; юстицъ-коллепя, выдавшая суды и
судопроизводство; ревизьонъ-коллепя, сводившая и проверявшая
государственные денежные счеты; штатсъ - контора, выдавшая
собственно расходъ; бергъ- и мануфактуръ-коллепя, наблюдавшая
надъ гориымъ дЬломъ, фабриками и заводами; коммерцъ-коллепя,
выдавшая торговлю внутреннюю и внешнюю; наконецъ военная
и адмиралтействъ-кол лепя: изъ нихъ первая завЬдывала сухопут-
ными военными силами, а вторая — флотомъ и мореплавашемъ.
Каждая коллепя находилась подъ предсЬдательствомъ президента
и вице-президента. Вице-президенты были не во всЪхъ колле-
пяхъ, и тамъ, гдЬ они были, всЪ принадлежали къ иноземцамъ,
исключая коллепи иностранныхъ д4лът). За президентомъ и
вице-президенгомъ въ каждой коллепи следовали: четыре совет-
ника коллепй, четыре ассесора коллепй, и по одному секре-
тарю, нотар]Ю, актуарен», регистратору и переводчику, а ниже
ихъ всёхъ подъячте, д'Ьливппеся на три статьи. Сов4тпиковъ и
ассесоровъ положено выбирать баллотировкой, но съ тЬмъ, чтобъ
они не были сродниками или свойственниками президента или
вице-президента.
Петръ сообразилъ, что шведы могли быть подходящими
людьми по производству дЬлъ, сообразно новому строю, заимство-
ванному изъ ихъ края, и приказалъ приглашать пленныхъ шве-
довъ на службу въ учреждаемый коллепи. «Они—писалъ Петръ—
шведскому штаты и языку искусны; одинъ изъ нихъ можетъ быть
потребнее, чемъ два человека нЁмцевъ>. Но охотниковъ набра-
лось немного; темъ не менее предпочтете шведскому строю до
того овладело Петромъ, что онъ, въ одномъ своемъ указе (26-го
ноября, 1718) выразилъ намЁрен1е ввести съ 1720 года швед-
ское управлеше, начиная съ Петербурга, какъ образца для
остальной Россш 2). Впрочемъ это предпочтете не мЪшало ему
иметь мысль пригласить въ чиновники будущихъ коллепй и сла-
') Въ коллепи иностранныхъ д’Ьлъ—канцлеръ графъ Головкинъ; вице-президентъ
коллепи, иначе подванцлеръ—баронъ Шафировъ. Въ камеръ-воллени—князь Дмитрш
Голпцынъ, вице-президентъ—баронъ Ниродъ. Въ юстицъ-коллепи— Андрей Артемье-
вичъ Матв'Ьевъ, вице-президентъ — Бреверъ. Въ ревизюнъ-воллегш—президентъ
Андрей Явовлевичъ Долгоруки, иосивццй въ тоже время званге пленинотенцгаръ-
кригсъ-коммиссара; въ штатсъ-конторЬ — президентъ графъ Мусинъ-Пушкипъ. Въ
бергъ-коллепи—президентъ генералъ-фельдцейхмейстеръ Брюсъ. Въ коммерцъ-колле-
пи—президентъ Петръ Толстой, вице-президентъ — Шмитъ. Въ воинской—президентъ
кн. Меншивовъ, вице-президентъ—генералъ Вейде, въ адмиралтействъ-коллепи—гене-
ралъ-адмиралъ Оеодоръ МатвФевичъ Апраксинъ, вице-президентъ — вице-адмираль
Крейсъ.
2) Поэтому устройству предположены были тавге зеыевге чины: ландсгевдиигъ—
земсвШ голова, оберъ—лаидрихтеръ—высшш земскш судья, ландссеЕретарь—зеьешй
дьякъ, бухгалтеръ—земскш надзиратель сборовъ, ландрехтмейстеръ—земскгй казначей,
ландфисвалъ—земскш фискаль, лапдмессеръ—межевщикъ, профосъ—тюремный старо-
ста, ландкоммиссарь—сельсюй коммиссаръ, ландрихтеръ—земешй судья, ландтшрей-
беръ—зсмсеш водълчш, кирхшпильсфохтъ—приходски войтъ.
вянь изъ австртйскихъ земель, потому что, ио соображешямъ
Петра, имъ легче было, ч4мъ всякимъ другимъ иноземцамъ,
усвоить русский языкъ и не затрудняться употреблешемъ его въ
делопроизводстве. Петръ объ этомъ писалъ своему резиденту въ
Вене Веселовскому, но такое предположение не осуществилось.
Вновь устроенный коллепй должны были начать действовать
съ 1719 года. Между темъ, по обычной русской медленности,
всегда волновавшей Петра, начатое дело не приготовлялось въ
такой степени, чтобы коллепй могли начать производство въ ука-
занный государемъ сровъ. Въ приготовлешяхъ къ открытаю кол-
лепй прошелъ весь 1718 годъ. Государь приказывалъ назначен-
нымъ въ президенты будущихъ коллепй подавать себе рапорты,
чтобъ видеть, на сколько подвигается дело устроешя коллепй и
сделалъ замечайте сенату за нерадеше къ исполнению его указовъ.
Еще до открытая коллепй, въ 1716 году составленъ и из-
данъ былъ воинсшй уставъ—кодексъ военныхъ законоположений,
которыми должна была руководиться будущая военная коллепя
и который на долго остался основою военнаго законодательства.
Побуждетемъ къ составлению этого устава было желаше, «дабы
зсяктй чинъ зналъ свою должность и обязанъ былъ своимъ зна-
Епемъ, а неведешемъ не отговаривался». Имя «солдате», по смыслу
и выражешямъ воинскаго устава, «просто содержите въ себе всехъ
людей, которые въ войске есть отъ генерала до последняго мушкете-
ра, коннаго и пешаго». Офицеры разделялись на унтеръ-офицеровъ,
оберъ-офицеровъ, начиная отъ прапорщика до майора и пггабъ-
офицеровъ,—отъ майора до полковника включительно; выше полков-
ника следуюте генеральские чины. Верховный изъ всехъ военныхъ
чиновъ былъ чинъ генералиссимуса, предоставляемый только ко-
ронованнымъ особамъ, но действительное начальство армтею по-
ручалось генералъ-фельдмаршалу или аншефу, который, ведая все
военныя дела, не долженъ былъ ничего чинить иначе, какъ съ
совета генераловъ, закреплявшихъ все распоряжешя своими под-
писями, кроме случаевъ внезапнаго нападешя со стороны неприя-
телей, требующаго скораго и не отлагательнЬйшаго действ1я.
Гепералъ-аншефъ имелъ верховный надзоръ надъ военными су-
дами. Изъ числа генераловъ, составлявшихъ совете около аншефа,
главнымъ былъ генералъ-фельдмаршалъ-лейтенанте, помощники
главнокомандующий), всегда при немъ находившейся. За нимъ—три
генерала командовали войскомъ: генералъ-фельдцейхмейстеръ, или
начальники артиллерш,"и генералы—отъ кавалерш и отъ инфан-
терии. Генералъ-кригсъкоммиссаръ былъ хозяинъ войска. Воинсшй
уставъ вменялъ ему въ обязанность быть совершеннымъ эконо-
момъ и знать хорошо ариеметику, «понеже онъ им^зетъ расходъ
деньгамъ на жалованье и на содержание войска». Подъ его на-
чальствомъ, при кавалерёи и при инфантерёи, было по одному
оберштеркоммиссару, во всякой дигизёи по одному оберъ-коммис-
сару и при каждомъ полку по коммиссару съ деньгами. Высшёе
коммиссары-чиновники надзирали за низшими и смотрели, чтобы
не удерживалось следуемое войску жалованье или предметы на
обмундированёе; они состояли подъ начальствомъ главваго коммис-
сарёата, которому подв'Ьдомы были и провиантмейстеры, обязанные
доставлять продовольствёе войску съ подлежащими имъ служителями.
При генералахъ-отъ-инфантерёи и кавалерш были генералъ-лейте-
нанты, получавшее отъ полныхъ генераловъ приказы и раздававшее
ихъ генералъ-майорамъ, которые, въ свою очередь, раздавали
ихъ бригадирамъ, зав^дывавшимъ каждый нисколькими полками.
Учреждать лагери, походы, надзирать за фортификацёею—было обя-
занностью генералъ-квартирмейстера; «онъ долженъ быть чело-
вЪкъ разумный и искусный въ географёи и фортификацёи и
ум’Ьгь рисовать ландкарты». Онъ находился подъ непосредствен-
нымъ начальствомъ главнокомандующаго. Чиновники его ведомства
были: генералъ-ввартирмейстеръ-лейтенантъ, оберъ-квартирмей-
стеры по дивизёямъ, генералъ-штабсъ - фурьеры и вагенмейстеръ,
надзиравшей за состоянёемъ дорогъ и провозомъ войскового ба-
гажа. Дивизёи делились на бригады; бригады заключали въ себТ,
нисколько полковъ; полки пахотные делились на роты. Пахот-
ные полки были: фузильеровъ, пикинеровъ и гренадеровъ. Каж-
дая рота заключала въ себ$ 144 человека. Чиновными людьми
въ рогЬ были: капитанъ или начальникъ роты, поручикъ, под-
поручикъ, прапорщикъ или фендрихъ, два сержанта, каптензр-
мусъ, подпрапорщикъ, 6 капраловъ, ротный писарь и 2 бара-
банщика, а въ гренадерскихъ ротахъ, одинъ флейтщикъ. Капи-
танъ—глава роты въ походф. Для конницы существовали пра-
вила о фураж!.. Конные полки делились на эскадроны. Артил-
лерёя, находясь подъ начальствомъ генералъ - фельдцейхмейстера,
имТ.ла чины: полковникъ, подполковникъ, оберъ-коммиссаръ, оберъ-
гауптманъ (майоръ), ептыкъ-гауптманъ (капитанъ), шанцъ-гаупт-
манъ, квартирмейстеръ, аудиторъ, фельдцейхвахтеръ, оберъ-фейер-
веркмейстеръ, оберъ-и унтеръ-вагенмейстеры, и подъ ихъ в’ЬдЪнёемъ
состояли чины, которыхъ обязанности условливались свойствомъ
артиллерёйской службы '). ЗатЬмъ следовали мастера и подма-
' 9 Оберъ-шорный мастеръ, лекарь, лекарское подмастерье, цейгдмнеръ, про-
в1антмейстеръ, фейерверкеръ, брукенмейстеръ, векгберейторъ, фурьеръ, цейгшрейберъ
и пров1антписарь.
текла истока.— в. тк
10
стерья: кузнечные, плотничьи, .замочные, веревочные, мясники,
хлебники, коновалы, шорники и просто служители. Инженеры,
находившееся при войск! имели стань свой при артиллерш и
шли въ походъ вм!ст! съ нею. Порядокъ чиновъ въ инженер-
ной служба былъ такой: полковникъ, подполковникъ, майоръ, ка-
питанъ, поручикъ, прапорщикъ, квартирмейстеръ, фельдфебель,
лекарь, капралъ, ефрейторъ и рядовые. Къ артиллерийскому
штабу принадлежали: подкопщики и петардёеры. Орудёя артил-
лерийская, употреблявшаяся въ то время, были: пушки, гаубицы,
мортиры; снаряды—желе ныя ядра, свинцовыя пули, гранаты,
петарды и картечи. Медицинская часть устроена была такъ,
что при каждой диви и находился докторъ и штабъ-лекарь; при
полку—полковой лекарь; въ каждой рот!— ротный лекарь или
цырюльникъ. При инфантерш устроены были две аптеки. При
высшемъ генералитет! былъ полевой докторъ, который долженъ
былъ им'Ьть въ медицин'! особенно хороппя Познаней и практику.
Вс! лекаря должны были лечить безплатно, исключая такихъ
больныхъ, которые страдали сифилитическою болезнью, называв-
шеюся въ Устав! французскою. Для рядовыхъ устроивались по-
левые лазареты подъ начальствомъ инспектора. При 10 боль-
ныхъ определялся въ услуженёе одинъ солдатъ и нисколько жен-
щинъ, мывшихъ на больныхъ б!лье. Людьми, зав!дывавшими
пищею были: поваръ, хл’Ьбникъ и полевые маркитанты. Военное
духовенство состояло подъ в!д!шемъ оберъ-полевого священника,
находившагося при главнокомандующемъ; оберъ-полевой священ-
никъ начальствовалъ надъ полковыми священниками и мирилъ
ихъ, если возникали у нихъ ссоры.
Военное судоустройство расположено было такъ: въ числе лицъ
войскового генералитета былъ верховный судья—генералъ-ауди-
торъ, онъ же былъ правитель войсковой канцелярёи,—человекъ,
св'Ьдущш въ правахъ, изъяснявшей генералитету сомнительные
юридическёе вопросы. Онъ же утверждалъ приговоры, заведывалъ
разм'Ьномъ пленныхъ и договорами, постановляемыми съ непрёя-
тельскими войсками. Его помощникъ назывался генералъ-ауди-
торъ-лейтенантъ, и подъ в!д!н1емъ его находились оберъаудиторы
и полковые аудиторы. Было два военныхъ суда: высшёй и низшей;
въ высшемъ суде присутствовали генералы и бригадиры. Низ-
шей судъ производился надъ оберъ-офицерами и рядовыми, от-
правлялся обыкновенно въ крепости у губернатора или комен-
данта, а во время компанёи—у полковника, который былъ и
председатель этого суда, присутствуя въ немъ съ лицами, по два
числомъ, состоявшими въ чинахъ капитана, поручика, прапорщика,
сержанта п капрала, но кроме офицеровъ, на этомъ суде при-
сутствовало двое или четверо рядовыхъ. Аудиторъ находился тамъ,
какъ толкователь закона и ассесоръ. Подсудимаго, допросивши,
высылали изъ суда, потомъ обсуждали его д'Ьта и решали голо-
совашемъ. Осужденный на смерть, какаго бы ранга подсуди-
мый ни былъ, немедленно сковывался, въ предупреждеше побега.
Кроме постояннаго обыкновеннаго суда, въ походное время учреж-
дался по м'Ьр’Ъ надобности судъ «скорорешительный»: кто тако-
вымъ судомъ будегь приговоренъ къ смерти, тотъ немедленно
предается в'Ешашю или разстр4лян1ю.
Наказания, определяемый военнымъ судомъ, носили свойствен-
ный вЬку характеръ суровости; назначались мучительныя казни,
напримеръ, за чародейство—сожжете; за пору гате иконъ—про-
жигаше языка раскаленнымъ жел’Ьзомъ, а потомъ отрублеше голо-
вы. За убийство назначалась обыкновенная смертная казнь, но за
убтйство отца, матери, малаго дитяти или офицера—колесовали,
равно и за церковное воровство. За поругайте матери назнача-
лось отсечете сустава или смертная казнь, смотря по вине.
Зажигательство влекло за собою сожжете преступника, если оно
не произошло въ непртятельской земле. За фальшивую монету
определялось также сожжете. За хульное слово, произнесенное
хотя бы и по легкомыслпо, въ первый разъ — заключение въ оковы,
за второй разъ — наказание шпицрутенами, а въ третей — разстре-
лявде. Битье шпицрутенами отправлялось целымъ полкомъ; со-
вершившаго преступлете въ первый разъ водили 6 разъ чрезъ
полкъ, во второй—12, а въ третей,—вместо битья шпицрутенами,
за тоже преступление рубили уши и носъ и ссылали въ каторгу.
За злоумышлеше противъ государя—четвертовали; за дерзость
противъ генерала, смотря по степени вины, назначалась смерть
пли телесное наказате, а за дерзость противъ меныпаго на-
чальства—шпицрутены. Кто противъ караула обнажалъ оружье,
тогь подвергался разстреляшю. За леность и нераденте офице-
ровъ — разжаловате въ рядовые; тому же взыскашю подвер-
гались за всякое искажеше начальническаго приказа. Виновные
исключались изъ службы за свидетельствомъ всехъ офицеровъ
полка, даннымъ подъ присягою. Приказания начальства, нельзя
было изменить хотя бы явно сь доброю целью; всякому дозво-
лялось заявить свое мнете командиру или самому генералу,
а все-таки следовало исполнять данное приказаше. Офицерамъ
запрещалось употреблять солдатъ на свою работу. При всей су-
ровости въ военныхъ законахъ къ своимъ, совершит шимъ пре-
ступленю, замечательна относительная туманность къ непртя-
10*
телямъ. Съ пленникомъ ни въ какомъ случай нельзя было об-
ходиться какъ съ врагомъ, какъ прежде делалось; запрещалось
наносить побои сдавшимся непрхятелямъ. При взятш городовъ
штурмомъ, подъ опасешемъ смертной казни, запрещалось грабить
церкви, духовныя школы и госпитали. За сдачу русской кре-
пости, коменданту ея грозило наказаше какъ за измену, исклю-
чая случаевъ крайняго голода, недостатка аммуницш или боль-
шой потери людей изъ гарнизона. За самовольное сношеше съ
неприятелями четвертовали или даже рвали тело клещами, смотря
по вине. Запрещалось переписываться сыну съ отцомъ, если по-
следшй находился у неприятелей. Вообще не дозволялось, подъ
опасешемъ смертной казни, переписываться ни съ кемъ о воен-
ныхъ делахъ, о состоянш войска или крепостей.
Воинская корреспонденщя находилась въ заведываши полевого
почтмейстера, въ распоряженш котораго состояли почтовыя лошади;
а въ важныхъ и спешныхъ делахъ посылались курьеры; для посы-
локъ назначались ординарцы отъ каждаго полка и батальона, дол-
женствовавппе находиться въ генеральскихъ квартирахъ или на га-
уптвахте. Войсковая полиция во время похода находилась въ. вер-
ховномъ заведываши генералъ-гевальдигера. Онъ имелъ право не
только брать подъ арестъ, но даже повесить виновнаго, почему имелъ
при себе полкового священника и палача. Въ каждомъ полку
былъ фискалъ; надъ полковыми фискалами начальствовалъ оберъ-
фискалъ дивизии, а надъ ними, для целаго войска, былъ гене-
ралъ-фискалъ. Фискалы обязаны были доносить о замеченныхъ
ими злоупотреблешяхъ и упущешяхъ, не отвечая за справедли-
вость доноса, исключая только, когда доносъ былъ затеянъ со
злою целью. Фискалы получали часть вознаграждения изъ штраф-
ныхъ денегъ. Надъ арестантами надзиралъ генералъ-профосъ;
подъ его же ведешемъ находились въ той же должности полко-
вые профосы. При повышены чинами во всемъ войске поста-
новлено было вычитать жалованье за месяцъ. Кроме рядовыхъ,
въ войске дозволено было находиться волонтерамъ, которымъ
предоставлялось учиться и присматриваться къ воинскому делу.
Волонтеры изъ иностранцевъ могли получать офицерские чины,
а природные русские лишены были этого права. Офицеровъ, слу-
жившихъ въ войске и получавшихъ за ранами или за старостью
чистую отставку, положено было употреблять въ гарнизоны или
по какимъ-нибудь деламъ въ губернш. Изъ нихъ назначались
также ландраты, выбираемые всеми дворянами.
Проектированный еще въ 1717 году коллепи вступили въ
отправление своей должности въ 1719 году. Тогда во всемъ го-
сударстве начались новые административные и юридические по*
рядки: судебная часть отнималась у губернаторовъ, и земств
приказы уже были изъяты изъ ведомства администращи.
Въ провинцтяхъ введены были, вместо ландратовъ, воеводы. Они
надзирали за отправлешемъ правосудтя, но не участвовали въ
Р'Ьшенш судебныхъ д’Ълъ,—ограждали жителей отъ обидъ со сто-
роны всякаго начальства, солдата и постороннихъ людей, наблю-
дали, чтобъ не было воровства, подлоговъ, фалыпивыхъ денегъ,
ьгЬръ и в’Ьсовъ, смотрели за дорогами, хватали гуляющихъ лю-
дей, нищихъ, надзирали, чтобъ помещики не утесняли крестьянъ,
а крестьяне бы оттого не разбегались. Они доносили въ сената о
пом'Ьщикахъ, злоупотреблявшихъ своею властью, брали по сенат-
скому р4шешю виновныхъ на исправление и делали распоряжения
о передаче имЬшй ихъ родственникамъ въ управлеше. Въ апреле
1720 года учреждены по провинщямъ земсгая канцелярти, подъ
управлешемъ земскихъ дьяковъ, состоявшихъ подъ начальствомъ
воеводъ. Фискалы надзирали за производствомъ делъ въ зем-
скихъ канцеляргяхъ. Сборъ доходовъ возлагался на земскихъ
коммиссаровъ; они не могли ихъ тратить, а отдавали въ земскую
казенную. Земств коммисары наблюдали за пртемомъ казеннаго
хлеба и казенныхъ вещей, за всякими казенными продажами,
за отпускомъ провианта на войско, за соблюдещемъ деговоровъ
по откупамъ, находились при переписи дворовъ, не допускали
солдата делать насилия надъ жителями и должны были наблю-
дать, чтобъ жители отдавали детей своихъ на обученте чте-
шю и письму. Состоя подъ веденхемъ губернаторовъ, воеводъ и
земскихъ конторъ, земств коммиссары жили въ своихъ уездахъ
вместе съ земскими писарями и несколькими подчиненными
имъ коммисарами, исполнявшими ихъ поручения. Губернато-
рамъ и воеводамъ запрещалось поносить ихъ и безчестить ихъ
бранью.
Финансовая часть находилась въ рукахъ земскихъ камери-
ровъ и земскихъ рентмейстеровъ или казначеевъ. Земств ка-
мериры, вместе съ губернаторами и воеводами, наблюдали за
сборомъ доходовъ въ губернтяхъ и провинщяхъ, соображаясь съ
окладными книгами, получаемыми изъ камеръ-коллегш. Деньги,
приходпвппя въ руки камериру, онъ самъ не смелъ тратить, а
отсылалъ ихъ въ земскую рентерею. Земсктй камериръ жилъ при
губернаторе и, находясь подъ его надзоромъ, заведывалъ земскою
конторою, которая разделялась на два отдеЛешя: одно—рентерея,
другое—казенная. Самъ камериръ обязанъ былъ посещать еже-
дневно, кроме яраздниковъ, земскую контору и оставаться тамъ
шесть часовъ, подъ опасег емъ штрафа двухъ рублей въ день.
Фискалъ секретно наблюдалъ за исправле :мъ его обязанностей.
Казна находилась на сохранении у рентмейстера, подчиненнаго
губернатору и земскому камериру. Но, въ свою очередь, рентмей-
стеръ, хотя и подчиненъ былъ последнему, могь однако делать
ему зам^чатя. Рентмейстеры, или земсвде казначеи, вели счеты
по статьямъ и выдавали деньги за ассигновками отъ губернаторовъ,
воеводъ и камерпровъ. По окончании года они все книги отдавали зем-
скимъ камерирамъ для проверки и для отсылка въ штатсъ-контору
и камеръ-коллепю. Въ каждой губерши должно было учинить
переписную книгу землямъ, и копию съ нея отослать въ камеръ-
коллепю.
Вотъ въ какомъ виде представл лись областныя учреж-
дешя, поставленный въ соответствш съ общимъ коллепаль-
нымъ строемъ государственнаго механизма. Для предупреждения
взяточничества, казнокрадства и всякихъ другихъ злоупотребле-
шй, Петръ держался такой политики, чтобы размещать въ облас-
тяхъ такихъ правительственныхъ лицъ, которыя бы не только не
были связаны между собою родствомъ и дружбою, но находи-
лись другь съ другомъ во враждебныхъ отношешяхъ. Средство
это не всегда могло оказаться удачно избраннымъ, потому что
враги силились одинъ другому 'сделать неприятность и вредили
черезъ то механизму общаго управлешя.
Камеръ - коллепя, получая изъ губертй переписныя книги оклад-
ныхъ и неокладныхъ податей, разсматривала и утверждала все
статьи приходовъ.Она испрашивала у сената дозволешя наложить на
то или другое новый налогъ. При раскладке податей, камеръ-
коллепя должна была принимать во внимаше цену полевыхъ
трудовъ, разныя текущая обстоятельства и «соблюдать равенство
между богатыми и бедными, чтобъ никто не былъ ни отягченъ
ни уволенъ более другихъ. Въ противномъ случае,—замечалось
въ царскомъ указе,—убопе станутъ разбегаться и вопль бедныхъ
привлечетъ гневъ Божтй на государство». Камеръ-коллепя на-
лагала все мелктя земсктя и городсгая пошлины, но ведению ея
не подлежали раскладка и взимайте пошлинъ съ купеческихъ
товаровъ, такъ какъ этимъ заведывали коммерцъ-коллепя, а -также
бергъ и мануфактур -коллепя.
Штатсъ-контора состояла изъ президента, двухъ штатсъ-коммис-
саровъ, двухъ секретарей, двухъ камерировъ и одного рентмейстера,
или казначея. Штатсъ-контора не имела права вмешиваться въ
хранимый казначеемъ наличный деньги, а только давала ему
ассигновки для выдачи кому следовало. Каждый годъ штатсъ-
контора составляла государю бюджетъ по статьямъ, и если
находила какую-нибудь статью ненужной, то представляла о
томъ правительствующему сенату или государю, а о иыдачЬ
суммы, выходящей изъ пред'Ьловъ утвержденной годовой ро-
списи, предварительно докладывала только самому государю.
Она должна была постоянно сноситься съ камеръ-коллепей,
чтобы доходы сообразовались съ расходами. Рентмейстеръ при
штатсъ-контор'Ь выбирался самимъ государемъ, а въ провин-
щяхъ ихъ назначала штатсъ-контора, и всТ> они отъ ней зави-
сали. Рентмейстеръ, состояний при штатсъ-конгор'й, зав-Ьдывалъ
государственною казною, которая помещалась въ крепости, въ
камепномъ строенш со сводами. Помогали рентмейстеру: бухгал-
теръ и писарь.
Коммерцъ-коллепя, состоявшая изъ президента, вице-прези-
дента, советниковъ, ассесоровъ, коммиссаровъ и канцелярскихъ
служителей, ведала всю торговлю въ Россш, торговое морепла-
ваше, таможни, судъ въ купеческихъ тяжбахъ, городсшя приви-
лепи и ярмарочный права, денежные дворы, переведенные въ
1719 году изъ Москвы въ Петербурга,—смотрела за ведешемъ
дель въ магистратахъ и за полицией въ городахъ, решала век-
сельный дела, давала облегчентя отъ пошлинъ, надзирала надъ
шлюзами, охраняла права торговыхъ иноземцевъ, собирала све-
дешя о ценахъ и пошлинахъ и о состоянш торговли за грани-
цею, для применения къ Россш.
Юстицъ-коллепя ведала окончательно всеми судными, ро-
зыскными, земскими и поместными делами и всемъ судоустрой-
ствомъ въ государстве.
Воинская коллепя сообразовалась съ изданнымъ ранее воин-
скимъ уставомъ. Судныя дела, по которымъ будетъ следовать смерт-
ная казнь, отсылались корпусными генералами въ воинскую колле-
пю, а коллепя должна представлять ихъ на ретеше государю. Въ
то время война съ Швецией уже подходила въ концу; поэтому воин-
ская коллепя занялась вопросами о содержанш и размещены армш
въ государстве въ мирное время и объ отношешяхъ гражданъ и
военныхъ людей другь къ другу. Окончаше продолжительной
войны давало возможность отпустить съ действительной службы
часть воиновъ: престарелыхъ и раненыхъ велено отсылать въ
монастыри для содержашя изъ монастырскихъ доходовъ; унтеръ-
офицерамъ и рядовымъ, происходящимъ изъ шляхетства, дозво-
лено за ранами и старостью отправляться на родину и вступать
по желашю въ гарнизоны. Въ начале 1720 года отпущена была, за
исключешемъ финляндскаго корпуса,до 1 марта 1721 г., треть всехъ
офицеровъ и рядовыхъ, но такъ, чтобъ изъ каждаго полка было
въ отпуску драгунъ не более 50, а солдатъ не бол'Ье 40 чело-
векъ. Въ начале 1721 года вводилась по Россш постойная по*
винность, не исключая и Малороссш. Велено было разставить
драгунъ и пехотные полки, такъ, чтобъ на определенное число
жителей приходилось по солдату. Со стороны обывателей, этимъ
деломъ заведовали земсдте коммиссары, выбираемые помещиками
на одинъ годъ: со всякой души помещики должны были давать
на содержанте солдатъ известныя пропорцш денегъ въ два, три
или въ четыре срока въ теченш года, смотря потому, какъ имъ будетъ
удобнее. Определено, вместо размещешя солдатъ на квартирахъ у
крестьянъ, устроить слободы, такъ чтобы приходилось по избе
на два человека солдатъ, и на одного урядника. Каждаго полка
рота отъ роты должна была помещаться: драгунъ въ десятиверст-
номъ разстояши, а солдатъ—въ пяти-верстномъ. Въ средине поме-
щения роты предположено сделать офицерамъ дворъ съ избами для
жилья имъ и ихъ людямъ. Каждый полкъ отъ полка долженъ былъ
отстоять: пехотный на 50 верстъ, а драгунсгай на 100 верстъ.
Для полкового штаба надлежало сделать дворъ съ восемью из-
бами и сараями для помещетя телегъ и полковыхъ ящиковъ.
Но тамъ, где дворяне не пожелали бы выстроить такихъ сло-
бодъ, солдатъ следовало ставить у крестьянъ по дворамъ. Въ
спорахъ между крестьянами и солдатами судъ долженъ былъ
производиться пополамъ: полковымъ коммиссаромъ изъ офицеровъ
и земскимъ коммисаромъ изъ местныхъ дворянъ. Земскхй ком-
миссаръ обязанъ былъ собирать въ своемъ уезде деньги на вой-
ско и отдавать полковому при всехъ офицерахъ. Приказано было
сделать росписаше: на сколько душъ крестьянъ придется содер-
жаше рядового солдата, и затемъ более уже никакихъ податей
и работа для войска не требовать, разве въ случае непрхятель-
скаго нападения или внутренняго междоусобш.
Адмиралтейская коллепя должна была установить единство и пра-
вильность въ управлеши военнымъ флотомъ и всеми морскими делами.
До техъ поръ высшимъ административнымъ местомъ по этой части
была «военная морскихъ делъ канцелярхя», заменившая приказъ
адмиралтейскихъ дель, находивпнйся прежде въ Москве; но псЬ рас-
поряжетя, главнымъ образомъ, исходили отъ лица адмирала, кото-
рымъ былъ бедоръ Матвеевичъ Апраксинъ. Хозяйственною частью
заведывалъ морской коммиссархата, подъ управлешемъ оберъ-кригсъ-
коммиссара. Въ составъ адмиралтейской коллегш входили: адмиралъ,
вице-адмиралъ, оберъ-кригсъ-коммиссаръ и несколько шаубенах-
товъ. Подъ ея начальствомъ были все прежтя морсшя канцеля-
рии и конторы, которыхъ было тринадцать, сообразно раанымъ
видамъ морского управлешя. Для руководства этой коллепй со-
ставленъ былъ въ 1720 г. морской уставъ съ предислов1емъ,
излагавшимъ предыдущую историю морского д’Ъла въ Россы.
Текстъ устава заключалъ въ себ'Ь устройство морской службы,
корабельную полицию и морское судопроизводство. Уголовные
морсше законы отличались еще большею суровостью, ч'Ъмъ воин-
ский уставъ, служивппй руководствомъ для армш. Матросы, за
легкге проступки, подвергались битью шпицрутенами и кошками,
за бол'Ье тяжелыя преступлешя—кнуту, выр'Ьзашю ноздрей и
ссылке въ каторжную работу и смертной казни, которая могла
постигать и состоящихъ въ офицерскихъ чинахъ. Кроме пов’Ь-
шешя и огрубления головы, употреблялись: колесоваше, четверто-
ваше, прожжете языка и сожжете.
Адмиралтейская коллепя вступила въ полную свою деятель-
ность не.ранее 1722 года, когда составленъ былъ адмиралтей-
сшй регламента, где изложены были правила объ управлении
флота, содержант портовъ и верфей, указаны подробно обязан-
ности начальствующихъ лицъ и матросовъ и способъ морского
делопроизводства.
Горное дело Петръ соединилъ въ одномъ ведомстве съ ма-
нуфактурнымъ, такъ какъ обе отрасли государственнаго хозяй-
ства были имъ равно особенно любимы, и въ обеихъ отрасляхъ
необходимо было распространение спещальныхъ знатй и искус-
тва. Темъ и другимъ заведывала бергь- и мануфактуръ-кол-
лепя. Всемъ дозволялось, какъ на собственныхъ, такъ’и на чу-
жихъ земляхъ, искать металловъ, минераловъ, красокъ и камней.
Кто пожелаета устроить заводь, долженъ явиться въ С.-Петер-
бурге въ бергъ-коллепю, а въ Москве и другихъ городахъ къ
бергъ-офицерамъ, определеннымъ отъ бергъ-коллепи. Когда, после
такого заявления, офицеры, посланные отъ бергъ-коллепи, про-
изведута разведку, тогда хозяинъ можетъ просить о дозволены
открыть заводъ и получить жалованную грамоту. На разработку
руды полагалось место въ 250 саженъ длиною и 250 шириною.
Иомещикъ безъ дозволетя не могъ строить заводовъ на собствен-
ной земле. Если же онъ не просилъ о разрешены самому устраи-
вать заводъ, то долженъ былъ не препятствовать, когда друпе въ
его земляхъ будутъ искать руду и минералы и испросятъ дозво-
ление строить заводы; въ такомъ случае учредители обязаны пла-
тить владельцу земли одну треть прибыли, получаемой съ каж-
даго металла или минерала. ВладЬлецъ завода обязанъ былъ про-
П — Н. И. Костомаров, ни. 3
давать золото, серебро, мЪдь и селитру въ казну по цЪнамъ,
установленнымъ бергъ-коллепей, а жел'Ьзо, свинецъ, олово и дру-
гёе металлы и минералы могъ продавать свободно, кому хотелъ.
Рабочее на заводахъ освобождались отъ солдатской и матросской
службы и отъ всехъ денежныхъ поборовъ, налагаемыхъ повально
на народонаселение. Кто, зная о существоваши где-нибудь руды,
утаивалъ ее передъ казною, тотъ подвергался телесному наказанёю
и даже, смотря по важности вины, смертной казни.
Указъ о порядке производства Д’Ьлъ въ иностранной колле-
пи мы застаемъ только въ 1720 году, отъ 13-го февраля. Въ
важныхъ случаяхъ президентъ и вице-президентъ должны были
созывать на обсуждеше Д’Ълъ всЪхъ или н’Ьсколькихъ д'Ьйстви-
тельныхъ тайныхъ сов^тниковъ, изъ которыхъ первенствующее
значение имели советники тайной канцелярёи (Остерманъ и Сте-
пановъ). Они должны были сочинять грамоты къ иностраннымъ
государямъ, важн'Ьйппе рескрипты, резолюцёи и декларацёи, тре-
бующее великаго секрета, а прочее, не такъ важные, поручать
составлять своимъ секретарямъ, которые значились по экспедицё-
ямъ: на россёйскомъ, польскомъ, турецкомъ и другихъ иностран-
ныхъ языкахъ.
28-го февраля 1720 года, составленъ былъ генеральный ре-
гламентъ о порядке занятей и движеши Д'Ьлъ во всЪхъ колле-
гёяхъ. ЗасЬданёя происходили въ каждой коллепи, по понедЬль-
никамъ, вторникамъ, ср дамъ и пятницамъ, а по четвергамъ
президенты всЪхъ коллепй должны были съезжаться въ сенат-
скую палату, где имъ положено было находиться пять часовъ.
По особенно важнымъ деламъ они обязаны были съезжаться, не
смотря ни на дни, ни на часы. За неприбытёе въ должность
членъ коллепи наказывался за каждый просроченный часъ вы-
четомъ изъ жалованья, следуемаго ему за неделю. Царскёй
указъ долженъ исполняться немедля, не далее какъ черезъ не-
делю, исключая случаевъ, когда необходимыми окажутся справ-
ки съ губершями и провинцёями, но и тутъ было разсчи-
тано время и пространство: положено было считать по два дни
на 100 верстъ, и во всякомъ случае более шести недель не
протягивать справки. Дела челобитчиковъ следовало вершить по
реестру не долее шести м'Ъсяцевъ, подь опасешемъ штрафа 30-ти
рублей за день. Дела казенныя разбирались прежде частныхъ.
Все дела решались большинствомъ голосовъ, а когда голоса раз-
делялись по ровну, то голосъ президента давалъ перевесъ. От-
сутствёе члена, хотя бы самого президента, не останавливало
дела. Коллепямъ давалось вакацёонное время: среди лета на че-
тире недели зимше святки, начиная съ праздника Рождества
Христова до праздника Богоявлешя, первая и последняя недели
великаго поста, педеля сырная и неделя пасхальная. Но всЬ
члены не могли отлучаться разомъ. Въ другое время, по м’ЬрЪ
надобности, президенты и вице-президенты получали отпуски бо-
лее ч'Ъмъ на восемь дней отъ государя, друпе же служащее въ
коллепяхъ—отъ президента. Хозяиномъ всего делопроизводства
въ коллепи былъ секретарь или начальпикъ канцелярии, но при
решены делъ онъ голоса не имелъ. Нотархусъ велъ протоколы,
актуар!усъ заведывалъ кореспонденщей, регистраторъ велъ ре-
естры входящихъ и исходящихъ делъ, и при коллепи былъ еще
особый переводч къ. Канцелярсгае служители занимались письмо-
водствомъ по указами» секретаря. У президента каждой коллепи
была своя особая комната и свой особый секретарь, зависевппй
только отъ президента. Все коллепи находились подъ ведешемъ
сената, безъ его одобрешя не могли печатать своихъ пригово-
ровъ и указовъ, а если полагали, что сенатъ требовалъ испол-
нешя чего-нибудь противнаго интересамъ царскаго величества,
то должны были учинить письменное представлеше самому го-
сударю. Въ случае смерти или выбытия члена, место его заме-
щалось баллотировкою въ сенате. Служапце въ коллепяхъ, за
преступлешя, содеянныя ими, судились въ техъ же коллепяхъ.
Каждая коллепя имела свою собственную печать, а въ коллепи
иностранны ъ делъ хранилась государственная печать, которою
печатались грамоты къ иностраннымъ государямъ и малороссШ-
скимъ гетманамъ. При каждой коллепи устраивались две при-
хожихъ камеры, для посетителей, но такъ, чтобъ «люди знат-
наго характера огь подлыхъ различены были». Прошеше сле-
довало подавать непременно въ здаши коллепи, а не на домахъ
у президентовъ. Надъ каждой коллепей наблюдалъ особо назна-
ченный фискалъ, сообщавппй свои доносы генеральному фискалу.
Коллепи и канцелярш, учрежденный Петромъ на иностран-
ный образецъ и даже съ иностранными назвашями, оказались
до того дикими и чуждыми русскому народу, что онъ долго не
могъ понять хитраго и сложнаго механизма ихъ. Челобитчики,
нуждавппеся въ подаче просьбъ, становились втупикъ — въ ка-
кую коллепю или въ какое место следовало подавать. Это по-
будило Петра, 13-го мая 1720 года, определить «знатную особу»,
а съ нею секретаря, для прхема челобитныхъ, который после
припяпя надлежало разсылать по коллепямъ и канцелярхямъ.
Вообще коллепи были плодомъ того взгляда, что все чужое,
европейское, лучше русскаго. Первый, навеявппй Петру мысль
о коллепяхъ, былъ Лейбницъ, который выражался, что хорошее
управление государствомъ, подобное божескому управлешю все-
ленной, можетъ существовать только при коллепяхъ, которыхъ
внутреннее строение напоминало бы устройство часовъ, где ко-
леса взаимно приводить въ движете одно другое. Петру глубоко
запали въ умъ наставления нЬмецкаго мудреца, и, чрезъ многие
годы после бесЬдъ съ нимъ, Петръ устроилъ коллепй, прибли-
зительно въ тЬхъ основныхъ формахъ, въ какихъ нам’Ьтилъ Лейб-
ницъ. Но вскоре оказалось, что не все удается сразу на прак-
тик^, чтб кажется хорошимъ въ предположешяхъ.
Учредивши коллепй, государь скоро сталь выражать недо-
вольство на старинную медленность въ д^лахъ. Иногда предпи-
сате высшаго начальства оставалось и безъ исполнешя, и безъ
ответа. Царь повел’Ьлъ немедленно отвечать на другой день
после получения бумаги, и только въ важныхъ дЪлахъ давался
недельный срокъ для ответа. За неисполнеше указа царь угро-
жалъ разорешемь, ссылкою и даже лишен1емъ живота. Не
смотря на такую угрозу, Петру безпрестанно приводилось слышать
жалобы на неисполнение предписашй. Такъ, напримеръ, тотчасъ
же по своемъ открыт, камеръ-коллепя и штатсъ-контора жа-
ловались, что, после неоднократныхъ требований, изъ губернш
не присылаются къ нимъ ведомости окладныхъ и неокладныхъ
податей о приход,ахъ и расходахъ. По этому поводу за понуж-
дешемъ посланы былй нарочные. За неисполнеше требовашй
коллепй губернаторы обязаны были виновныхъ сковать по но-
гамъ, а на шеи положить имъ цепи и до тЬхъ поръ ихъ не
освобождать, пока они не исполнять своей обязанности. Въ 1720
году камеръ-коллепя и штатсъ-контора опять жаловались на
неприсылку тЪхъ же ведомостей, и сообщали, что въ гЬхъ местахъ,
откуда онЪ были присланы, составляли ихъ неверно. Опять
посланы были нарочные съ понуждешемъ; ихъ не слушали.
М'Ьстныя власти между собой не ладили; камериры жаловались
на воеводъ, что они полагаютъ имъ всягая препятствхя, м'Ьшаюаъ
отправление ихъ обязанностей и не отвечаюсь на ихъ требовашя.
Юстицъ-коллепя замечала, что въ подведомственныхъ ей местахъ
въ поместномъ приказе и расправной палате происходить мед-
ленность въ ведеши дель и упущешя. На ташя заявлешя трехъ
коллепй Петръ, 23-го сентября, пригрозилъ губернскимъ и про-
винщальнымъ властямъ жестокимъ наказашемъ за неисправность.
Но тактя угрозы были явлешемъ черезъ-чуръ обычнымъ, чтобы
иметь большое вл1яше. Отъ губернаторовъ и воеводъ «не только
слабое отправлеше идетъ, но и весьма многое ослушаше чи-
нится и якобы ни во что оное вменяя тщатся только возстано-
вигь надлежащ^ въ коллепяхъ порядокъ, а фискалы о томъ не
доносятъ... одинъ судъ другой судъ ни во что вм!няетъ и не
только исполнять, но съ яростью поносить хочетъ», такую кар-
тину современнаго порядка изображалъ государь въ своемъ
указ!. Все делалось какъ будто въ насмЬшку надъ изданнымъ
недавно генеральнымъ регламентомъ, по которому вс! прави-
тельственный и судебный м!ста должны были оказывать другъ
другу взаимное вспоможете. Въ самомъ состав! коллепи проис-
ходили раздоры. Членамъ юстицъ-коллепи Петръ долженъ былъ
замечать, чтобъ они не считались местами и не ссорились изъ
за м!стъ, и припомнилъ имъ, что старые разряды давно уже
на вЬки оставлены и до конца искоренены. При злоупотребле-
В1яхъ тогдашнихъ русскихъ судебныхъ и административныхъ
м!стъ, при неразвитости народа, царская воля толковатась чрез-
вычайно произвольно. Чтобы положить пределы беззакошямъ, въ
начал! 1720 года царь указалъ впередъ посылать не письмен-
ные, какъ прежде бывало, а печатные указы и прочитывать ихъ
народу въ церквахъ.
29 мая 1719 года былъ изданъ важный севатсшй указъ объ
устройств! губершй. Теперь вс! губернш разд!лялись на провинти,
провинцш им!ли у!зды. Въ с.-петербургской губершй было 12
провинщй: с.-петербургская, выборгская, нарвская, ревельская,
(которую предположено обратить въ губершю), великолуцкая,
новгородская, псковская, тверская, ярославская, углицкая и
(йлоозерская. Московская губершя им!ла 9 провинщй: москов-
скую, переяславльско-рязанскую, костромскую, суздальскую, юрье-
вопольскую, владим1рскую, переяславль-зал!сскую, тульскую и
калужскую. К1евская губершя разд!лялась на 4 провинцш:
б!логородскую, с!вскую,. орловскую и Невскую. Азовская—на
5, а именно: воронежскую, елецкую, тамбовскую, шацкую и
бахмутскую. Рижская—на 2 провинцш: рижскую и смоленскую.
Въ архангелогородской было 4 провинцш: двинская, вологод-
ская, тотемская, устюжская и галицкая. Въ сибирской 3 про-
винцш: вятская, Соликамская и сибирсше города; всего ихъ
было 19, начиная отъ Тобольска и кончая Якутскомъ. Казан-
ская—4 провинцш: казанская, св1яжская, пензенская и уфим-
ская. Нижегородская заключала въ себ! 3 провинцш: нижего-
родскую, самарскую и алатырскую. Астраханская не значится
разд!ленной на провинцш; къ ней относились вс! города по
нижней Волг!, отъ Симбирска до Астрахани.
Для отправлешя изъ коллейй указовъ и для подучешя до-
несешй изъ губершй и провинцёй съ конца апреля 1719 года
устроены были почты, отъ С.-Петербурга до всЬхъ значительныхъ
городовъ, где были губернаторы или провинцёальные воеводы.
Дозволено было на этихъ почтахъ ездить по собственной надоб-
ности и выдавать подорожпыя, но за двойные прогоны. За
письма по весу положено было брать 11/2 деньги за золотникъ.
Купеческёя письма на эти почты не принимались, потому что
для торговыхъ дфлъ существовала почта отъ иностранной колле-
пи. Въ феврале 1721 года правила о подорожныхъ распро-
странены были и на Малороссёю. Почтовому порядку долго ме-
шало то, что офицеры и курьеры, ездившёе по казеннымъ д'Ь-
ламъ, причиняли ямщикамъ насилёя, и отъ этого ямщики, посе-
ленные еще въ 1714 году на пути отъ Петербурга до Волхова,
въ 1720 году всЬ почти разбежались.
Давно уже у Петра была мысль преобразовать русскёе го-
рода и поставить ихъ въ новомъ виде, по европейскому образцу.
Эта мысль нашла себе осуществлеше 16 января 1721 г. въ
издапёи регламента главнаго магистрата. Еще въ 1720 г. пред-
приняты были предварительный работы подъ начальствомъ князя
Трубецкаго. Все русские города приводились въ зависимость отъ
центральнаго места, называемаго главнымъ магистратомъ, где
председательствовалъ оберъ-президентъ съ членами. Главный ма-
гистратъ обязанъ былъ учредить во всехъ русскихъ городахъ
магистраты, снабдить ихъ добрыми уставами, доброй полиц ей и
управлять ими. Города разделялись на’'5 разрядовъ: 1-го раз-
ряда— главнейшее, въ которыхъ было отъ 2 до 3 тысячъ дво-
ровъ; къ такимъ принадлежали между прочимъ: Москва, Пе-
тербурга, Новгородъ, Рига, Ревель, Архангельску Ярославль,
Вологда, Нижнёй-Новгородъ, Казань и Астрахань; 2-го раз-
ряда — города какъ внутреннее, такъ и приморскёе, имевшее отъ
1 до 11/а тысячъ дворовъ; 3-го разряда — внутреннее и при-
морскёе, имевшёе дворовъ отъ 500 до 1,000; 4-го — отъ
250 до 500 дворовъ; 5-го—маленькёе городки и слободы. Ве-
лено было губернаторамъ и подначальнымъ имъ лицамъ до-
ставлять подробный ведомости о состоянёи городовъ съ черте-
жами, по которымъ можно было понять местоположеше ихъ.
Городъ, по понятёю законодателя, собственно состоялъ изъ тор-
говыхъ людей и ремесленниковъ; это были настоящее граждане,
для которыхъ существовалъ магистратъ. Они разделялись на 2
гильдёи: въ 1-й гильдёи принадлежали: банкиры и знатные купцы,
доктора, аптекаря, шкиперы купеческихъ кораблей, мастера зо-
лотыхъ и серебряныхъ делъ, живописцы, иконники и друпе,
производяпце свое искусство въ болыпомъ размЪрй. Ко 2-й гиль-
д!и принадлежали торговавппе мелкими и харчевыми припасами
и менЪе значительные ремесленники. Каждое ремесло или худо-
жество должно было им'Ьть свой цехъ, подъ начальствомъ аль-
дермановъ, которые вели книги, гдгЪ записывались права и пра-
вила цеховъ. Люди, такъ-называемые подлые, проживавпне най-
мами и черными работами, не причислялись къ гильд1ямъ; не
принадлежали къ послЪднимъ и не зависали огь магистрата вей
жительствовавппе въ город’Ь люди шляхетнаго достоинства и ду-
ховнаго сана, не торговавппе и незанимавппеся ремесломъ. Ука-
зано было собрать въ городахъ гостей, гостинной сотни людей,
гостинныхъ дйтей и вообще первосгатейныхъ, зажиточпыхъ и
умныхъ гражданъ, изъ нихъ составить магистрата, а въ маги-
стратЪ выбрать президента, въ другихъ же менЪе важныхъ го-
родахъ—бургомистра. Выборъ президентовъ, а въ другихъ городахъ
бургомистровъ совершался такъ: главный магистрата посылалъ
указъ о выборахъ. Губернаторъ, получивши этотъ указъ, собиралъ
гражданъ для производства выбора. Выборъ исполнялся по боль-
шинству голосовъ. Губернаторъ посылалъ выборы вмЪстЪ съ 3
или 4 искусными людьми въ С.-Петербургъ, въ главный маги-
страта, для уразумЪнгя инструкщи. Когда главный магистрата
находилъ выбранныхъ достойными, то посылалъ о нихъ указы и
по тЬмъ указамъ созывались уже всЬ граждане: имъ объявля-
лось, чтобы они были послушны выбраннымъ властямъ. Затемъ
произносилась присяга выборными членами. Въ городахъ пер-
вой статьи были: президента и съ нимъ 4 бургомистра, въ го-
родахъ 2-го разряда—президента съ 3 бургомистрами, въ городахъ
3 и 4 разрядовъ — по 2 бургами :тра, а въ прочихъ, т. е. ма-
ленькихъ — по одному бургомистру. Ко всякому бургомистру при-
давалось ратмановъ въ болыпихъ городахъ по 2 человека, а въ
среднихъ и меныпихъ неопределенное число по разсмотр'Ьшю.
Въ случай преступлешя, обЪднЪшя или кончины одного изъ
членовъ магистрата, на его мЬсто выбирался другой, тЪмъ же
способомъ. Могли быть выбираемы въ члены магистрата и
иностранные купцы, но записавшись въ гражданство того го-
рода, гдй ихъ выбирали. Члены магистрата освобождались отъ
всякихъ другихъ гражданскихъ службъ. Главный магистрата былъ
судебное мйсто на всю Росою для купцовъ и ремесленныхъ
людей, по всякимъ уголовнымъ дЪламъ. По его распоряжешю
въ городахъ, гдЪ было по нисколько бургомистровъ, одинъ изъ
нихъ занимался розысками по уголовнымъ д'Ъламъ, и имйлъ
право подписывать рЪшешя по всЪмъ д'Ъламъ, кромЪ государ-
ственныхъ; но когда следовала смертная казнь, то исполненье
приговора задерживалось до подтвержденья главнымъ магистра-
томъ. На бургомистровъ въ малыхъ городахъ апелляции пода-
вались въ магистраты съ президентами, находившиеся въ тЬхъ
городахъ, где помещалось провинциальное начальство. Недо-
вольные этимъ судомъ могли жаловаться въ высшьй магистрат-
скш судъ. Въ случае тяжбы гражданина съ негражданиномъ,
дело производилось въ надворномъ суде, но сообща съ прези-
дентомъ магистрата, а когда же происходило разногласье между
надворнымъ судомъ и президентомъ, то решалъ дело главный
магистрата. Обязанностью главнаго магистрата было стараться,-
чтобы новоучрежденные магистраты везде были со держаны «и
въ такую знатность и почтенье приведены, какъ въ иныхъ го-
сударствахъ обыкновенно есть». Главный магистрата, по образцу
чужихъ государствъ, долженъ былъ, по своему усмотренью: заво-
дить большья и малыя ярмарки, въ приморскихъ знатныхъ ку-
печескихъ городахъ устроивать биржи, где бы купечество схо-
дилось для своихъ торговыхъ дель, постановленья и векселей,
при бирже учреждать присяжныхъ маклеровъ, которыхъ бы за-
писки имели силу судныхъ протоколовъ, выбирать въ городахъ
квартирмейстровъ для размещенья военнаго постоя. Велено было
устроить цухтгаузы (смирительные домы) для исправленья непо-
слушныхъ родителямъ детей, расточителей своихъ именьй, лен-
тяевъ, нищихъ, гулякъ; для исправленья же дурного поведенья
женщинъ—шнингаузы или прядильные домы; для призренья увеч-
ныхъ, престарелыхъ и сирыхъ—госпитали; а для наученья чтенью,
письму и ариометике—школы.
Въ каждомъ болыпомъ и среднемъ городе поведено строить
ратушу, помещавшуюся въ каменномъ доме на площади, въ
два жилья; верхнее назначалось для магистрата, а нижнее отдава-
лось подъ лавки. Кроме членовъ магистрата, въ немъ долженъ
быть секретарь и некоторое число приказныхъ. Каждый годъ
все магистраты обязаны были посылать въ главный магистрата
генеральные рапорты, по установленной форме, о состоянья сво-
его города. Магистраты не подчинены были губернаторамъ и
воеводамъ въ делахъ городского суда и экономьи, и, въ случае
несогласья магистрата съ гражданами, судилъ главный магист-
рата. Въ преобразованья городовъ видно тоже стремленье Петра
переделать по наружному виду Россью на иностранный ладъ.
Законодатель сознавалъ, что купеческье и ремесленные люди въ
Россьи «отъ всякихъ обидъ, нападковъ и отягощенья несносны,
едва они не разорены, отчего оныхъ весьма умалилось, что
есть не безъ важнаго государственнаго вреда». Онъ думалъ для
процв'Ьташя въ Россш промысловъ и торговли, сделать руссшй
городъ подобтемъ н^мецкаго, пересадивъ въ него некоторые
нЪмецгле признаки устройства съ чуждыми русскому уху наз-
вашями, который неудобно складывались въ русской речи. Впро-
чемъ, царь сознавалъ, что невозможно всего сделать сразу,
и потому предоставилъ главному магистрату подавать въ колле-
пи свои предложешя о перемЬнахъ уставовъ, касающихся тор-
говли и мануфактуры. Оберъ - президентъ главнаго магистрата
присутствовалъ въ коллежскихъ сов'Ьщашяхъ по этимъ предме-
тамъ и могъ делать предложешя камеръ-коллепи, зав'Ьдывавшей
поборами и налогами, если находилъ кашя-нибудь меры обреме-
нительными для гражданъ.
Чрезъ нисколько дней после издашя магистратскаго регла-
мента, 25 января того же года, явилось другое, еще более важ-
ное преобразовательное законоположеше — регламента духовной
коллепи. После основания коллепй, обнимавшихъ различный от-
расли общественнаго строя, оставалось только ввести коллепаль-
ный порядокъ и въ церкви. Въ предисловш къ духовному рег-
ламенту выражена мысль о логическомъ переходе идеи колле-
пальности отъ м!рской области въ церковную. «Хотя—говорится
въ немъ, — власть монарховъ самодержавна, но ради лучшаго
взыскашя истины и чтобъ не клеветали непокорные люди, что
монархъ имЬетъ своихъ сов'Ьтниковъ, темъ бол'Ье это необходимо,
въ церковномъ правлеши, где правительство не монаршеское
есть и правителемъ заповедуется да не господствуюта клиру».
Коллегиальный порядокъ признавался самымъ удобнымъ и при-
стойнымъ для церкви, и потому-то учреждалась для всЬхъ цер-
ковныхъ делъ духовная коллепя. Подъ духовными делами разу-
мелись два рода делъ: одне касались вообще всехъ принадле-
жащихъ къ церкви лицъ, какъ духовнаго, такъ и мхрского чина,
отъ мала до велика; ко второму разряду причислялись собственно
дела, касавппяся лицъ духовнаго звашя. Сообразно духу Петра,
духовный регламента начинаета съ преследовашя того, чтб по
невежеству, боготворила старина, не допуская никакой здравой
критики. Въ благочестивой письменности русскаго народа уже
черезъ-чуръ много накопилось истортй и жипй святыхъ, изъ ко-
торыхъ мнопя явно были вымышленными; о нихъ сделалъ за-
мечайте регламента, указавши для примера только на подлож-
ность одного жипя, именно жиля Евфросина Псковскаго съ его
сугубою аллилутею, послужившею старообрядству однимъ изъ
нагляднейшихъ пунктовъ отпадешя ота церкви. Разомъ съ жи-
РУССКАЯ ИСТОПЯ.— В. VI. 11
пями, регламенгь зацЬпилъ акаоисты и разныя молитвослов!я,
распространявппяся изъ Малороссы. Регламенгь причислялъ къ
нимъ и те, который, не заключая ничего противнаго церковной
истина, все-таки могли быть не обязательны для всЬхъ, и не
должны были читаться въ церкви, «дабы по времени не вошли
въ законъ и совести человеческой не отягощали». Предполага-
лось искоренять разныя суев'Ьрхя, вошедппя въ народъ, напри-
меръ: не делать дела по пятницамъ, чтобъ пятница не разгнЬ-
валась; поститься 12 пятницъ, надеясь отъ того разныхъ духов-
ныхъ и гЬлесныхъ прюбр^тешй; признавать богослужеше пЪко-
торыхъ дней въ году святые прочихъ, напр., обедню Благове-
щешя, утреню Пасхи и вечерню Пятидесятницы; вЪровашя, что
будто погребенный въ Клевопечерской обители будетъ спасенъ,
хотя бы умеръ безъ покаяшя. ВЬра въ чудотворный иконы вела
къ тому, что архлереи, желая оказать помощь убогимъ церквамъ,
повелевали подъискивать явл нныя иконы въ пустыняхъ или при
источникахъ, возводили ихъ въ чудотворный, и такимъ образомъ
распространялись въ народе суеверия, выгодный для духовенства.
Регламентъ вооружился противъ этихъ злоупотреблешй, какъ и
противъ некоторыхъ народныхъ обрядовъ, которымъ потакали ду-
ховный особы вопреки правиламъ церкви. Напримеръ, дошелъ
до составителей регламента слухъ, что въ Малороссы водили съ
распущенными волосами женщину, называя ее пятницею, а ду-
ховенство позволяло ташя церемонш въ церковномъ ходе и раз-
дачу этой пятнице даровъ отъ народа передъ церковью. Въ дру-
гомъ же месте попы, потакая народнымъ суеверымъ, молебство-
вали передъ дубомъ, и раздавали на благословенье присутствую-
щимъ ветви огь дуба. Замечалось въ совершены церковнаго
богослужения уклонение отъ благочишя: напримеръ, отправля-
лись разомъ въ одно время два и три молебна различными пев-
цами и чтецами. Все это были замечания такого же рода, ка-
тя делались еще при царе Иване, передъ написашемъ Стогла-
ва, но загЬмъ следовали указашя, свойственный времени ббль-
шаго образовашя: «всеконечная нужда иметь некоторый краткая
и простымъ человекамъ вразу ительныя и ясныя книжицы, въ
которыхъ заключится все, что къ народному наставлешю доволь-
но есть и тыя книжицы прочитать по частямъ въ не ельные и
праздничные дни въ церкви предъ народомъ». Законодатели со-
знавали, что такихъ благочестивыхъ книгъ существуетъ довольно,
но оне написаны или переведены съ греческаго на славян-
стай не просторечно «и съ трудностью разумеются огь человекъ
и обученныхъ, а простымъ невежамъ отнюдь непостигаемо.»
Предположено было сочинить три неболыпихъ книжицы: первая
о догматахъ в'Ьры и божьихъ заповедяхъ, вторая о собственныхъ
каждаго чина должностяхъ; обе эти книжицы должны доводы
свои почерпнуть изъ самаго священнаго писашя кратко и всемъ
понятно, третья книжица должна была заключать въ себе соб-
ранный отъ разныхъ святыхъ учителей нравоучительный пропо-
веди. Вс* три книжицы, которыя удобно будетъ переплести въ
одну, должны быть читаны въ церквахъ въ течеши трехъ меся-
цевъ разъ, такъ что народъ будетъ иметь возможность услышать
нхъ четыре раза въ годъ. Арххереи поставлялись по указанно
даря изъ двухъ представленныхъ на его утверждеше выбран-
ныхъ лицъ. На случай болезни или временнаго своего удалешя
изъ епархш, епископъ долженъ былъ иметь въ виду заранее,
для заступлены своего места, надежнаго архимандрита или игу-
мена. Для наблюдешя за своей епархией, епископъ долженъ былъ
установить законщиковъ, иначе благочинныхъ, т.-е. духовныхъ
фискаловъ, которые бы доводили до его сведены обо всемъ, что
будетъ требовать исправлешя. Въ своемъ доме или въ другомъ,
по своему усмотрены», епископъ долженъ содержать школу для
первоначальнаго обучешя священническихъ детей. Здесь онъ бу-
детъ въ состояния видеть, кто по способностямъ можегь со време-
немъ быть произведенъ въ священники, и кто долженъ быть за-
ранее отпущенъ изъ школы, съ отняпемъ надежды на получеше
священства когда бы то ни было. На содержаше такой школы
постановлено брать отъ знатнейшихъ монастырей и церковныхъ
земель известную долю хлеба. Епископъ не долженъ держать у
себя лишней прислуги, строить для своей прихоти лишшя зда-
шя, заказывать лишнее облачеше и домашнее платье ради рос-
коши. У архтерея при трапезе должны читаться церковный зако-
ноположешя. Хотя у него въ рукахъ дело великое, но въ свя-
щенномъ писаны не определено ему никакой чести, и регламентъ
не дозволялъ, ради почета, водить его подъ руки и кланяться ему въ
ноги. Не долженъ онъ злоупотреблять своимъ правомъ отлучешя
отъ церкви, но следуетъ ему употреблять прежде легк!я меры
наставлешя, для приведешя грешниковъ въ покаяше, а потомъ уже,
когда такхя средства не будутъ действовать,—отлучать ихъ временно
отъ святого причащешя; предавать анаоеме можно было только
явно нераскаявающихся грешниковъ либо такихъ, которые стануть
открыто хулить имя Бож1е, священное писаше или церковь, но и то
приступать къ анаоеме не иначе, какъ съ разрешения духовной кол-
лепи. Самая анаоема могла налагаться только на одно согрешив-
шее лицо, а не распространяться на его семейныхъ безъ ихъ созна-
ы*
тельнаго учаспя въ вине. Епископъ долженъ былъ объезжать свою
епархёю всего удобнее въ летнее время, но, пргЬзжая въ убопя
места жительства, онъ, чтобы не затруднить священнослужителей и
обывателей, могъ устроивать себ'Ь временное пребывание на пол-Ь.
По пргЬздЪ въ городъ или село, епископъ долженъ служить литур-
пю и соборное молебствёе, а потомъ говорить слово, обращенное
къ духовенству и народу. ЗагЪмъ епископъ долженъ былъ наво-
дить справки объ образе жизни и поведении духовенства и тво-
рить надлежащую по этому поводу управу; не покончивши всей
управы въ м'Ьст!;, куда пргЪхалъ, онъ не долженъ былъ ни самъ
звать къ себе гостей, ни идти къ кому-нибудь по приглашению въ
гости. Между прочимъ, епископу вменялось въ обязанность осо-
бенно наводить справки: нета-ли какихъ суев1;р1й, не шатаются
ли безпутно монахи, не являются-ли кликуши, не расходится-ли
весть о ложныхъ чудесахъ, мощахъ, иконахъ, колодцахъ и т. п.
Епископсюе служители не должны домогаться отъ монаховъ и
священниковъ кушанья, питья и лишняго конскаго корма, «ибо
слуги арх1ерейск1е», гласить регламента, «обычне бываюта лако-
мые и где видята власть святаго владыки, тамъ съ великою гор-
достью и безстуд1емъ, какъ татары, на похищение устремляются».
На судъ епископскхй предоставлялось подавать апеллящю въ ду-
ховную коллепю.
По предмету учешя и заведения школъ, регламента распро-
страняется сначала о вреде отъ невежества, потомъ о вреде отъ
лжеучешя, наконецъ вменяета въ обязанность духовному на-
чальству допускать въ зваше учителей не иначе, какъ по экза-
мену, и выбирать хороппя руководства къ преподавашю по вся-
кимъ предметами При школахъ надлежало быть открытой во все
дни и часы библютеке, какую полагалось возможнымъ въ то
время купить за две тысячи рублей. Предполагалось завести
академии и при нихъ семинар!умы; последними назывались
собственно помещения для жилья учениковъ. Преподавались:
1) грамматика, разомъ съ географ^ею и исторхей; 2) ариеметика
и геометргя; 3) логика; 4) риторика и стихотворное учете; 5)
физика съ краткою метафизикой; 6) политика Пуффендорфова;
7) богословие. Всехъ лета учешя полагалось восемь, и два года
изъ нихъ отделялись на богослов!е. Языки греческш и еврейский
следовало преподавать въ такомъ только случае, если найдутся
учители и свободное для преподавашя время. Начальствовать надъ
авадемхею должны были: ректоръ и префекты. Въ ихъ заведыванш
находились низш1я школы, который они обязаны были посещать
въ неделю по два раза. Все протопопы и богатейшее священ-
вики должны были присылать детей въ академию. Для заведения
академтй следовало выбирать м'Ьста не въ средине города, а въ
стороне. Семинартумъ предполагалось устроить на подобие мона-
стыря, гд'Ь бы жилье, одЬяше и содержанте давалось известному
числу воспитанниковъ отъ 50 до 70 и более. Принимать въ се-
минартумъ можно было детей отъ 10 до 15-летняго возраста и
помещать по восьми и по девяти особь въ одномъ повое, подъ
присмотромъ префекта или надсмотрщика, имевшаго право на-
казывать малыхъ розгами, а среднихъ и болыпихъ выговоромъ.
Ректоръ могъ всякаго наказывать по своему разсуждешю, но
удалять вовсе изъ заведешя—только съ ведома духовной коллепй.
Семинаристы въ теченти дня должны были все делать по звонку,
«какъ солдаты по барабанному бою». По поступленш въ семи-
нартумъ первые три года позволялось ученикамъ ходить въ гости
къ родителямъ или роднымъ, не более какъ на 7 дней и подъ
наблюдешемъ инспектора, который долженъ быть при семина-
ристе везде. Родственниковъ и гостей, посещающихъ семина рту мы,
можно было принимать съ ведома ректора въ трапезе или въ саду,
а въ присутствии ректора дозволялось угощать гостей кушаньемъ и
питьемъ. Каждый день давалось семинаристамъ два часа на про-
гулки и развлечете; однажды или дважды въ месяцъ они от-
правлялись на острова, поля и вообще веселый места. Въ тра-
пезе происходило чтеше изъ военной и церковной исторш, а въ
начале каждаго месяца, въ продолжеши двухъ—трехъ дней, чи-
тались повествовашя о мужахъ, прославившихся наукою, о цер-
ковныхъ великихъ учителяхъ, о древнихъ и повЬйшихъ философахъ,
астрономахъ, риторахъ, историкахъ и проч. Въ больппе праздники
допускалась въ трапезе при столе музыка, а по два раза въ
годъ или более можно было устраивать «нЬктя акцти, диспуты,
комедти и риторсктя экзерцицш». Убогимъ семинаристамъ предо-
ставлялись пропитайте и одежда отъ щедротъ царскаго величе-
ства, а дети богатыхъ отцовъ должны были платить за свое со-
держанте по установленной одинъ разъ цене. Но предполагалось
за пределами семинартума построить еще жилья и отдавать въ
наемъ студентамъ.
Проповедникомъ могъ быть только учивштйся въ академти и
подвергнутый освидетельствовашю духовной коллепй. Проповед-
никъ долженъ убеждать своихъ слушателей доводами изъ свя-
щенна го писашя: твердить имъ о покаяши и исправленти житья,
наипаче о почитанти высочайшей власти. Говоря о грЪхахъ,
онъ не долженъ былъ делать намековъ на лица, и если бы
о комъ-нибудь пронесся недобрый слухъ, проповЬдникъ не дол-
женъ былъ въ присутствш такого лица говорить слова о такомъ
гр'Ьх'Ь, въ какомъ это лицо обвиняли. Регламенгь замечаете, что
пропов'Ьдникъ, не долженъ, какъ некоторые дЬлаюгь, подымать
брови, двигать плечами, «отчего можно познать, что они сами
себе удивляются», покачиваться на сторону, руками вскидывать,
въ бока упираться, подскакивать, смеяться и рыдать, — не дол-
женъ въ пропов^дяхъ своихъ порицать мгръ въ такомъ смысле^
что морской человекъ спастись не можетъ, какъ некоторые мо-
нахи наговариваюсь: оставить жену, детей, родителей и нена-
видеть ихъ, понеже рЬче заповедь: не любите мгра, ни яже суть
въ мхре.
Всякгй хриспанинъ обязанъ слушать отъ своихъ пастырей
православное учете и хотя бы единожды въ годъ причащаъся
святыхъ таинъ. Удаление отъ причащешя обличаетъ принадлеж-
ность къ расколу: «несть лучшаго знамешя, почему познать рас-
колыцика». И потому приходсте священники каждогодно должны
доносить епископамъ о техъ, кто у нихъ въ приходе не при-
чащался годъ, два или никогда. Епископы должны розыскивать
о потворщикахъ расколу, сообщать о нихъ въ духовную колле-
гий, которая будетъ налагать анаеему на виновныхъ. Никого изъ
раскольниковъ не следуетъ допускать къ должностямъ, не только
къ духовнымъ, но и гражданскими Если на кого-нибудь бу-
детъ подозрение въ склонности къ расколу, тотъ обязанъ дать
присягу съ подпискою въ непринадле кности къ расколу. Духов-
ной коллепи, названной святейшимъ синодомъ, вверенъ былъ
надзоръ и судъ надъ раскольниками, но въ то же время госу-
дарь счелъ нужнымъ предохранять раскольниковъ отъ такихъ
притесненгй, который естественно могли возникнуть при расши-
рены фанатизма духовныхъ. Осенью 1721 г. синодъ жаловался,
что лицамъ, посылаемымъ отъ духовеЦства для поимки расколь-
ничьихъ учителей, не оказывается безпрекословнаго послушашя,
требуютъ у нихъ указовъ отъ светскаго начальства. Государь далъ
такое решете: духовные не должны затевать никакой напрас-
лины, и потому духовный приставникъ, задержавши, по обвине-
шю въ расколе какое-нибудь лицо, долженъ приводить его къ
светскому начальству; последнее можетъ отдать его снова духов-
ному приставнику, но въ тоже время написать о немъ въ синодъ
или сенатъ, и дело окончательно решится уже въ синоде, при
двухъ членахъ сената.
По духовному регламенту воспрещалось кому-бы то ни было,
кроме царской фамилш, устраивать церкви и держать крестовыхъ
поповъ. «Все господа могли ходить въ приходскгя церкви и не-
чего имъ стыдиться считать своею брапею такихъ же хриспанъ,
какъ они сами, хотя бы то были и ихъ подданные *. Запреща-
лось понуждать священниковъ идти въ дома для крещешя мла-
денцевъ, исключая сильной болезни младенцевъ или какой-ни-
будь крайней нужды ихъ родителей. Вйпчаше должно происхо-
дить въ томъ приходЬ, гдй жительсгвуетъ либо женихъ, либо не-
веста, а не въ чужомъ и въ особенности не въ чужой епархш.
Въ случай какого-нибудь сомнйнтя на счетъ правильности пред-
полагаемаго брака, священники должны испрашивать разрйшеше
у епископа. Ставимый въ приходсте священники, долженъ пред-
ставлять одобрительное свидетельство отъ прихожанъ или оть
владЬльцевъ вотчины, а послйдше должны при этомъ обозначать,
какая дается священнику руга или земля; священникъ же передъ
своимъ поставлешемъ въ санъ, даеть подписку, что будетъ доволенъ
тою ругою или землею и не отойдетъ до своей смерти отъ церкви,
куда посвящается. Отлученнаго священника никому не слйдуетъ
принимать въ духовники и считать его въ священномъ чине.
Духовная коллепя должна была состоять изъ правительствую-
щихъ лицъ, числомъ не менйе двенадцати, изъ которыхъ трое должны
носить арх1ерейск1й санъ, а прочхе могутъ быть архимандриты,
шумены и протопопы, но съ тймъ, чтобы не были подручны ни-
кому изъ арх1ереевъ, находящихся въ томъ же собраши. Духовная
коллепя предварительно цензировала представляемый къ печати
богословскхя сочинешя, производила довнаше о явлены нетлйн-
ныхъ мощей, о разныхъ слухахъ, видЬшяхъ и чудесахъ, тво-
рила судъ надъ изобретателями раскола или новыхъ учешй, раз-
решала недоумения, вопросы совести, разсматривала дела о не-
правильномъ завладйнш церковными имуществами, о насилхяхъ,
творимыхъ сильными мтрскими господами духовенству, и разомъ
съ юстицъ-коллепей разрешала сомнительные пункты относительно
завйщашй.
Отвращеше царя Петра къ нищенству высказалось и въ ду-
ховномъ регламенте. Духовная коллепя должна была сочинить
наставление о томъ, какъ подавать милостыню. < Мнопе бездель-
ники», говорится въ регламенте, «при совершенномъ здравы, за
лйностью, пускаются на прошеше милостыни и по мтру ходятъ
Оезстудно, иные съ притворнымъ стенашемъ передъ народомъ
поютъ и простыхъ невйждь еще вящше обезумливають, прхемля
за то вознагражденхе себе... по дорогамъ, где угодно видятъ, разби-
ваютъ, зажигатели суть, на шшонство отъ бунтовщиковъ и изменни-
ковъ подряжаются, клевещутъ на властей высокихъ и самую власть
верховную обносятъ... и что еще меру превосходить бевсовеспе
и безчеловЪчье опыхъ, младенцамъ своимъ очи ос.тЬпляюгь, руки
скорчиваютъ и иные члены развращаютъ, чтобъ были прямые
нипре и милосердая достойны...» Вменялось духовной коллепй
изыскать способы отвратить духовенство отъ алчности и безстыд-
наго нахальства, съ какимъ оно обирало прихожанъ за разныя
требы и молитвословтя. Надлежало устроить такъ, чтобы священ-
ники, имЪя довольный средства, не вымогали ничего за вЪнча-
ше, крещеше, погребете и прочее, хотя не возбранялось священ-
никамъ, какъ вообще всякимъ другимъ принимать добровольное
подаяте. Духовные судились въ синоде, а если духовное лицо
совершало уголовное преступление, то его сперва лишали сана и
потомъ уже предавали М1рскому суду; въ д1;лахъ же гражданскихъ
духовные ведались въ коллепяхъ, наравне со всякими другими
российскими подданными. Указомъ 14-го февраля 1721 года мо-
настырский приказъ уничтожался, и всЬ патрьарппя и архьерейсвдя
им'Ьшя повел'Ьно ведать синоду.
Медицинская часть въ Россш была издавна оставлена совер-
шенно безъ внимания. При Петре полагался зачатокъ н'Ькото-
раго правильнаго устройства ея. Къ этому побуждали царя мо-
ровыя повЬтртя, которыя, какъ известно, съ древнихъ временъ
опустошали руссгае края и посещали ихъ при Петр!,. Въ 1718
году показалась моровая язва въ старо-оскольской и белгородской
провинщяхъ; Петръ, указомъ 24-го октября этого года, велЪлъ
отправить туда свЪдущихъ и надежныхъ врачей, для задержанья
Ьдущихъ съ гЪхъ сторонъ, где была моровая язва. Въ 1720
году последовалъ указъ о повсеместномъ введеши такихъ охра-
нительныхъ меръ. Губернаторъ, получивъ известье о моро-
вомъ поветрш, тотчасъ долженъ былъ устроить въ пристойныхъ
местахъ заставы, где бы поддерживались постоянно огни, всехъ
едущихъ изъ зараженныхъ месть разспрашивать и по надобности
задерживать на шесть недель, не дозволяя ни съ кемъ сообщаться.
Письма, шедапья чрезъ такую заставу, переписывались въ двухъ
спискахъ:—оригиналъ оставался на заставе, а кошя отправлялась
по назначенью. Если зараза прорывалась куда-нибудь, заражен-
ное место запиралось и укреплялось караулами, которые невы-
пускали никого изъ жилого места и не пускали внутрь его. Домы,
где были больные заразительною болезнью, сожигались, а оби-
татели выводились съ домашнимъ скотомъ и рухлядью. Для ббль-
шей острастки жителямъ, велено ставить виселицы, назначенный
для техъ, которые бы стали тайкомъ прокрадываться мимо за-
ставы.
14-го августа 1721 года, было учреждено центральное ме-
сто, управлявшее всею медицинскою частью: то была медицин-
ская контора, отданная подъ управление доктора Блюментроста:
ей подвЪдомы были всЬ врачи и аптекаря, съ ихъ аптеками во
всей Росши. Но дЬло медицинское не могло удачно идти при
Петр!;, когда до него не было въ Россш ни одного учебнаго
заведешя для приготовления врачей; веЬ врачи въ этой стран!;
издавна были только иностранцы и не всегда искусные, такъ
какъ ихъ оценивать было некому въ Россш. Царь, во всЬхъ
своихъ преобразованеяхъ показывавшей желайте, чтобъ у него
въ государств^ было то, что онъ видЪлъ за границею, по-
бывавши нисколько разъ на минеральныхъ водахъ въ Гер-
манёи, хотЪлъ, чтобъ и въ Россш были минеральный воды.
Нашлись такёя воды—олонецкёя. Петръ оказалъ къ нимъ боль-
шое дов^рте, но русская публика, отъ своихъ предковъ усвоив-
шая недов'Ьрте къ медицинскимъ средствамъ, не относилась къ
этимъ водамъ такъ, какъ царь, и тогда Петръ издалъ грозный
указъ, запрещавшей порочить воды.
Перестроивалось государственное управленёе и суды; Петръ
видЬлъ необходимость составить новое уложеше законовъ. Въ
его царствоваше такъ много было введено новаго, что действо-
вавшее еще уложенёе Алексея Михайловича не обнимало вс!;хъ
сторонъ народной жизни, и не давало отйтовъ на возникавшее
юридическёе вопросы. Петръ, нигдЬ почти не бывшей самостоя-
тельнымъ творцомъ, но вездЬ переносивеепй чужое на русскую
почву, и въ этомъ важномъ дЪлЗ; остался вЬрепъ себЬ. Онъ при-
нялъ за образецъ, для составленёя новаго русскаго уложенёя, го-
товое шведское и указомъ 8-го августа 1720 года приказалъ
учредить коммиссёю, въ которой главнымъ образомъ заправляли
делами иноземцы, сидевшее въ коллегёяхъ: Ниродъ, фонъ-Бре-
веръ и Вольфъ2). Кром'Ь шведскаго уложешя, они должны были ру-
ководствоваться правами лифляндскими и эстляндскими. Это пред-
начертанёе осталось неприведеннымъ въ исполнеше, какъ и мно-
гое въ числ’Ь плановъ и нам^ренёй государя.
*) Къ нимъ придана руссше судьи: Клокачевъ и Короваевъ, оберъ-коммиссаръ
Зыбннъ, сов’Ьтннкъ ревизюнъ-коллепи Наумовъ, ландрихтеръ петербургской губерн-
ской канцелярии Мануковъ и еще нъсколько секретарей, подъячихъ н переводчнковъ-
12 — Н. И, Костомаров, кн. 3
V.
Полнтмчвсн1Я событ1я отъ Прутснаго до Ништадтскаго мира.
По окончании военныхъ дЬйствй противъ турокъ, театръ Се-
верной войны некоторое время сосредоточивался въ Помераши к
Финляндш. Русскш царь действовал?! со своими первоначальными
союзниками, датскимъ и польскимъ королями, а король пруссшй
колебался между двумя враждебными сторонами, внрочемъ, ста-
раясь показывать наиболее дружеское расположено къ царю.
Шведское войско въ Помераши и вообще на южномъ побережья
Балййсваго моря состояло подъ главной командой генерала Штейн-
бока. Самъ царь лично предводительствовать противъ него сво-
имъ войскомъ, 12 февраля 1718 года напвлъ на шведовъ при
Фредерикштадте нанесъ имъ поражеше и взялъ этотъ городъ.
Штейвбокъ двинулся въ Голштивпо, которая находилась тогда во
владеши несовершеннолетний) Карла Фридриха, сына герцога,
убитаго въ Клисовской битве въ 1702 году. Этотъ молодой гер-
цога состоялъ подъ опекой своего дяди, любекскаго епископа, ко-
торый носилъ титуть администратора голштинскаго герцогства.
Штейнбокъ заключилъ съ втимъ администраторомъ договоръ, ко-
торымъ администраторъ давалъ право шведскому войску укрыться
въ вамке Тонингене, а Штейнбокъ отъ имени своего короля обя-
зывался вознаградить герцога ва всяшя потери, который причи-
нилъ бы Голштиши датсщй король, когда бы последней открылъ
военныя действ1я.
После отхода Штейнбока къ Тонингену, Петръ поручилъ
вести войну датскому королю, давъ ему въ помощь руссшй
отрядъ подъ командой Меншикова, а самъ намеревался воевать
противъ шведовъ въ Финляндш. Возвращаясь въ Росою, Петръ
заехалъ сначала къ ганноверскому курфюрсту, а потомъ къ
молодому прусскому королю, только-что вступившему на пре-
столъ после смерти своего отца. Петру не удалось втянуть
въ Северную войну прусскаго короля; послёдшИ следовалъ
политике своего родителя, уверялъ Петра въ дружбе къ не-
му, но не хотелъ явно становиться во вражду съ Швещей
и наблюдалъ, чтобы обстоятельства доставили ему случай извлечь
пользу изъ этой войны, безъ болыпихъ усилий съ его стороны.
Вернувшись въ Петербурга, царь летомъ 1713 года, съ 12,000
войска, поплылъ къ берегамъ Финляндш, присталъ въ Гельсинг-
форсу, прогналъ оттуда шведскаго генерала Любекера и пору-
чилъ, вместо себя, вице-адмиралу Апраксину продолжать войну
въ Финляндии. Въ конце августа руссше овладели столицею Фин-
ляндии Або, покинутою и шведскимъ войскомъ и жител ми, а въ
октябре того же года Апраксинъ и генералъ Голицынъ разбили
шведскаго генерала Арцфельда близь Тамерфорса, и вся почти
Финляндая до самой Каяши очутилась въ рукахъ русскихъ.
Между темъ, князь Меншиковъ, оставленный Петромъ на
южномъ побережьи Б лпйскаго моря съ русскимъ войскомъ
въ помощь датскому королю, сошелся съ голштинскимъ мини-
стромъ Герцомъ, которому суждено было играть важную роль
въ дипломащи по вопросу объ окончании Северной войны.
Герцъ представилъ Меншикову проект» о гЬсномъ союзе гол-
штейнъ-готторпскаго дома съ Росшею. Этотъ союзъ, по его пред-
положена, долженъ былъ утверд ться браком» молодого герцога
съ царевною Анною, дочерью царя Петра. Вм'ЬстФ съ тЪмъ Герцъ
подалъ план» склонить шведских» комендантовъ, начальствовав-
шихъ надъ городами Померзши, отдать ихъ въ секвестръ прус-
скому королю и голштинскому администратору. Послйдшй план»
понравился Петру, потому что дава ъ ему надежду втянуть прус-
скаго короля въ войну противъ Швещи, чего давно уже хоте-
лось русскому царю. Штейнбокъ сдался союзникам» военноплен-
ным» въ Тонингене, а Менпшковъ взялъ контрибущи съ Гам-
бурга и Любека за то, что ети города не прерывали во время
войны сношенхй со шведами; потомъ принялся осаждать Ште-
тинъ, где шведскимъ комендантом» былъ генералъ Мейерфельдъ.
ПрусскШ король охотно готов» былъ овладеть Штетиномъ подъ
видомъ отдачи ему этого города въ секвестръ, по мысли, брошен-
ной Герцомъ, но помогать явно Меншико у своею артиллерхею онъ
не решался. 19-го сентгбря 1713 года, Мейрфельдъ сдал» Штетинъ,
а Меншиков» передел» этот» городъ, вместе с» другими достав-
шимися городами, въ сек естръ прусскому королю и голштинскому
администратору, какъ условлено было съ Герцомъ. Датский король
былъ очень недоволенъ втимъ, главное ва то, что взятые у шве-
довъ города отдавались подъ секверть не одному прусскому ко-
ролю, а еще и голштинскому ад инистратору; датсшй же король
считал» голштинсшй двор», по его родственной близости съ швед-
скимъ королемъ, на шведской стороне. Но, если руссшй царь
расчитывал» на отдачу въ секвестръ померанских» городов» Прус-
сш, въ видах» ватянуть Пруссдо въ войну противъ шведовъ, то
явные и тайные враги Россш разсчитыва и на тоже обстоятель-
ство, чтобъ искусить прусскаго короля возможностью, помимо Рос-
ши, прюбр'Ьсти Померашю себе въ вечное владЬше и надеялись
вооружить его противъ Петра. Франщя прямо подущала прус-
скаго короля противъ русскаго царя; Англхя собственно имЬла
въ виду тоже, но действовала по наружности миролюбивее, пред-
лагая посредничество для прекращешя СЪверпой войны. Герцъ
между темъ, черезъ посредство другого голштинскаго министра Бассе-
вича, старался расположить царя Петра къ своимъ видамъ и пред-
лагалъ, кроме брака молодого герцога съ царскою дочерью,
еще доставить этому герцогу шведскую корону, по смерти
Карла XII а чтобы расположить царя къ этой мысли, соглашался на
важныя уступки Россш отъ Швецш. Ближайшая цель Герца
была поскорее разсорить Петра съ датскимъ королемъ, съ кото-
рымъ, какъ онъ замечалъ, уже не ладилось у русскаго царя; но
это намереше никакъ не удавалось на первыхъ порахъ гол-
штинскому дипломату. Царь действительно былъ очень недово-
ленъ датскимъ королемъ за медленный действия въ войне, но не
хотелъ съ нимъ решительно ссориться, а грозилъ издалека Да-
нш для того только, чтобъ заставить ее помогать ему живее про-
тивъ шведовъ, и потому предлагалъ датскому королю деньги и про-
В1антъ на войско, если онъ поторопится двинуть свой флоть противъ
шведовъ. Датсктй король не двигался весь 1714 годъ, а пруссшй
думалъ только забирать подъ свою власть шведские города безъ
войны. Такое желаше заявлялъ и курфюрстъ ганноверсшй, ставши
по смерти королевы Анны англтйскимъ королемъ: онъ возъимелъ
притязаше присвоить себе Бременъ и Берденъ. Такимъ обра-
зомъ много было охотниковъ ловить въ мутной воде рыбу и
делать прюбретешя на счетъ Швецш, но вести войну со
Швец1ей приходилось одному Петру. И Петръ велъ ее всю
весну и лето 1714 года. Генералъ князь Голицынъ снова разбилъ
Армфельда, загЪмъ выборгский губернаторъ, полковникъ Шува-
ловъ въ гюне покорилъ крепость Нишлотъ. Но самымъ блестящимъ
деломъ русскихъ была морская победа при Гангу дЬ: одержанная
подъ начальствомъ самого Петра, тамъ шведы потеряли 936 чело-
векъ убитыми, 577 пленными; шведсше корабли со 116 пушекъ
были взяты и привезены въ Ревель. Вследь за этой победой
царь, съ 16 т. войска, присталъ къ Аландскимъ островамъ и овла-
дЬлъ тамошними укреплениями и портомъ; оттуда недалеко уже
было до Стокгольма; въ шведской столице распространился всеобщей
страхъ: адмиралъ Ватранга готовился защищать входъ въ сток-
гольмсшй порть. Наступившая осень не дозволила Петру от-
важиться сделать на шведскую столицу нападете. Русский царь
возвратился въ Петербурга, устроилъ себе торжественный въездъ,
принималъ отъ своихъ сенаторовъ и иностранныхъ министровъ
поздравлешя съ победами, получилъ чинъ вице-адмирала и пиро-
валъ во дворце Меншикова. Петръ оказывалъ болыше знаки поч-
тешя пленному шведскому адмиралу Эрншильду: «вотъ>, говорилъ
царь своимъ русскими, «верный и храбрый слуга .своего государя,
достойный величайшей награды отъ его рукъ и теперь прюбрЬвппй
мое благоволеше до тЪхъ поръ, пока онъ будетъ со мною; хотя онъ
перебилъ у меня много храбрыхъ русскихъ, чтб я имъ (шведамъ)
всЬмъ прощаю, пока они теперь все въмоей вол!*. Эрншильдъ
отв'Ьчалъ: «хотя я поступалъ честно, служа моему государю, но
я исполнилъ не более какъ свой долгь; я искалъ смерти, но
смерть не встретила меня, а теперь, въ моемъ несчастья, мне
остается немалое угЪшеше быть плЗшникомъ вашего величества
и пользоваться такимъ внимавтемъ великаго мореходца, достой-
наго вице-адмирала».
Между тЪмъ, въ ноябре того же 1714 г., Карлъ ХП, уб'Ьжав-
ппй изъ турецкихъ владЬшй, явился въ Штральзунде, въ Поме-
раши. Явлеше Карла подогрело упавппй въ его отсутствие духъ
шведскаго войска, но вмЬстЬ съ тЬмъ не содействовало ходу
делъ въ примирешю. Карлъ не хотЪлъ утверждать договора объ
отдаче Штетина прусскому королю въ секвестръ, не хотелъ воз-
держиваться отъ враждебныхъ д’Ьйствхй противъ датчанъ и сак-
сонцевъ внутри немецкой имперш, не хотелъ признавать уступки
Бремена ганноверскому курфюрсту; Карлъ, наконецъ, возбуждалъ
смятеше въ Германш, впутывая въ союзъ съ собой ландграфа
гессенъ-кассельскаго, которая) сынъ былъ женать на сестре Кар-
ла ХП, Ульрике Елеоноре. Пруссшй король, уклонявппйся до
сихъ поръ отъ войны, увидалъ, что не получить желаемыхъ
прюбретешй однимъ дипломатическимъ путемъ безъ войны; онъ
вступилъ тогда въ открытый союзъ противъ шведовъ и отправился
съ войскомъ осаждать Штральзундъ, куда также прибылъ датсктй
король. Пруссшй король показывалъ видъ, что защищаете нейтраль-
ность немецкой имперш и всехъ принадлежащихъ къ ней владешй;
дело секвестрации представлялъ такъ, какъ будто онъ соглашался
на нее единственно изъ желашя сохранить миръ въ немецкой имперш,
а шведскаго короля выставлялъ врагомъ всеобщая) мира, вно-
сившая) войну въ недра имперш. Бъ ваключеше всего, пруссшй
король по этому делу изъявлялъ соглайе безкорыстно подчиниться
приговору, какой положить императоръ и соединенные чины им-
перш. И Англтя стала было въ угрожающее положение къ
Швещи; она отправила свой флотъ въ Балтийское море, хотя
съ поручешемъ охранять англ1йск1е купечесше корабли, а не
действовать враждебно противъ шведскаго флота.
Датсюй и пруссшй короли, приступивъ къ Штральзунду,
добивались присылки русскаго войска; однако осада Штраль-
зунда шла цЪлое лЪто и осень 1716 года, а русское войско не
подходило къ соювникамъ и стояло тогда въ ПолыпЪ подъ на-
чальствомъ фельдмаршала Шереметева, готовое вступить въ дЬло
для защиты польскаго короля Августа II противъ его поддан-
пыхъ.
Уже нЪско ьво л'Ьтъ въ ПолыпЬ происходила недомолвка
между королемъ и магнатами. Поляки, прежде недовольные при-
сутствтемъ русскихъ войскъ въ своей стран!), стали потомъ ока-
зывать еще болЬе неудовольствия своему королю ва то, что онъ
разстав лъ въ ПолыпЪ войска саксонсктя. Въ видакъ Россш было
поддерживать неладъ между королемъ и поляками; на искрен-
ность Августа полагаться было нельзя: самымъ безопаснымъ и
выгодйымъ дЬломъ было держать его такъ, чтобъ его особа
нуждалась въ помощи Россш. Это было не трудно при легко-
мысленной продажности польсвихъ пановъ. Они брали отъ рус-
скаго посла подачки, обещаясь вести д'Ьло такъ, какъ было бы
выгоднее для Россш. ПольскШ сеймъ никакъ не могъ установить
какого - нибудь закона при существования НЪегиш теГо, когда
каждый посолъ им'Ьлъ право прервать все течете дгЬлъ на сеймЬ,
заявивши свое несогласие на предлагаемый ваконъ. Руссше по-
сланники пользовались этимъ, и когда замечали, что готовится
какое-нибудь распоряжеше, не полезное видамъ Россш,—тотчасъ
подкупали нРсколькихъ сеймовыхъ пословъ, исеймъ «срывался».
На зту пору русскимъ лосломъ въ Польпй былъ князь Григо-
р1й Оедоровичъ Долгорукий, человЪкъ ловктй и ум&вппй поль-
зоваться обстоятельствами. Поляки, домогаясь ивгнашя изъ Польши
саксонскаго войска, обратились къ посредству русскаго послан-
ника; тогда Долгорукий нарочно вадерживалъ русское войско,
предполагая, что вооруженная русская сила пригодится въ Поль-
пгЬ; и отъ того-то подъ Штральзундомъ не было русскихъ,
хотя царь этимъ не былъ доволенъ.
12 декабря, Штральзунда сдался. Тогда Карлъ XII едва
спасся въ маленькой лодв’Ь съ 10 человеками и убЬжалъ въ
Карлскрону, гдЪ всю зиму занимался наборомъ свЬжихъ силъ
для продолжения войны.
6 февраля 1716 года, Петръ отправился заграницу вм’ЬетЬ
съ Екатериною и, достигши Данцига, остановился тамъ до конца
апреля. ЗдЪсь онъ получилъ пртятную вЬсть о сдачЪ Каэнобурга
въ Финляндш, посл'Ьдняго города, находившегося еще въ этой
стран!» въ рукахъ шведовъ. Въ Данциг^ 19 апреля русски!
царь совершилъ бракосочетание своей племянницы Екатерины
1оапповпы съ мекленбургскимъ герцогомъ. Къ этой свадьбе при-
быль и польски! король, некогда бывппй задушевнымъ другомъ
Петра» но со вр мепи Альтраншта тскаго мира находившейся съ
нимъ въ натянутыхъ отношенёяхъ. Съ Августомъ въ Данцингъ
прибыли: его неразлучный другъ и слуга сансонецъ генералъ
Флеминга и несколько польскихъ магнатовъ. Съ Петромъ были:
графъ Головкинъ, вицеканцлеръ Шафировъ и Толстой; сюда же
прйхалъ и русскёй посолъ при Август^, князь Григорёй Долгорукёй.
Устроилась конференцёя съ цЪлью уладить несогласен. Русская
сторона выставляла Августу на видь: его тайныя попытки прими-
риться съ Швецёей при посредстве французскаго посла въ Констан-
тинополе, сношенёя Флеминга со шведсКимъ генераломъ Штейн-
бокомъ, сношенёя самого Августа съ зятемъ Карла ХП гессенъ
кассельскимъ ландграфомъ, интриги, клонившейся къ тому, чтобы
поссорить прусскаго короля съ датскимъ. Явились тогда къ Пет-
ру послы отъ враждебной польскому королю конф дерацёи; они
жаловались, что король наводняетъ польскёя области саксонскими
войсками и просили царя взять на себя посредничество между
ними и ихъ королемъ. Петръ дов$рилъ вместо себя это послед-
нее дело послу своему Долгорукому, съ темъ, чтобы для этого
былъ собранъ нарочно съ^здь въ одномъ изъ польскихъ го-
родовъ. Петръ наружно помирился съ Августомъ; по случаю
свадебныхъ торжествъ, оба государя давали другъ другу пирше-
ства; но уже прежней дружбы между ними не было, потому
что не стало взаимной Доверчивости.
Бъ начале мая, царь выехалъ изъ Данцига, повидался сна-
чала съ прусскимъ королемъ въ Штетине, съехался съ датскимъ
въ Альтоне: чуть между русскимъ и датскимъ государями было
условлено сделать высадку въ шведскую провинцёю Шо-
нёю и темъ принудить выступить Карла ХП изъ принадле-
жавшей датской короне Норвепи, куда онъ тогда проникъ, при-
ближаясь къ столице этой страны, Христёанёи Место соединенья
сухопутныхъ и морскихъ силъ обоихъ государей назначили въ
Копенгагене. После свиданёя въ Альтоне, Петръ уехалъ въ Пир-
монтъ лечиться тамошними водами, а къ тюлю явился въ Меклен-
бурге въ Ростоке, куда прибыло сорокъ пять русскихъ галеръ. Фельд-
маршалъ Шереметевъ пришелъ изъ Польши съ восемью тысячами
войска, еще вступило въ Мекленбургскёя владЬшя другое русское
войско подъ на альствомъ генераловъ Репнина и Боура. Бзявши
подъ личную команду свой галерный флоть, 17-го ёюля царь
прибыль къ Копенгагену, встреченъ былъ на рейде датскимъ ко-
ролемъ и вместе съ нимъ вступить въ его столицу. Черезъ н4-
сколько дней туда же прибыла царица Екатерина. Въ ожиданш
лриготовлешй къ высадкЁ, Петръ пробылъ въ КопенгаганЁ три
месяца, почти каждый день катался по морю, осматривалъ бе-
рега Даши и Швецш, измЪривалъ глубину моря и чертилъ
морская карты. Это не препятствовало ему удЁлять время на
посЁщешя академти, учебныхъ заведешй и на беседу съ учеными
людьми. Прибыла между тёмъ алтайская эскадра для взаимнаго
дёйствтя съ Дашей. Все лёто прошло понапрасну къ большей до-
садЁ Петра. Мекленбургский герцогъ, зять Петра, находился тогда
во враждЁ съ дворянами своего государства; послЁдше съехались
въ Копенгагенъ и возстановляли датскаго короля противъ Петра;
они объясняли поступки русскаго царя хитростью, бросали подозрЁ-
ше, что Петръ сносится со Швецтей. Уже датчане готовились
нападать на руссшя галеры:—но до междоусобной войны у союз-
никовъ не дошло. Ничего не сделавши, въ половинё октября царь
уЁхалъ изъ Копенгагена въ Мекленбургь. Между тёмъ мекленбург-
ские дворяне, стараясь вредить Петру, гдё только можно было, на-
строили противъ него ганноверскаго курфюрста. Была у нихъ попыт-
ка подЁйствовать и на прусскаго короля, но тотъ не поддался ни-
какимъ подоврЁтямъ: свидёвшись съ царемъ въ ГавельсбергЁ,
онъ снова заключилъ съ нимъ союзъ, и обязался, въ случаЁ на-
падешя на Росспо съ цёлью отнять завоеванный ею области, по-
могать Россш или присылкою войска, или нападешемъ на землю
воюющаго съ Росшей государства.
Въ Полыпё тёмъ временемъ, послё данцигскаго свидания
Петра сь Августомъ, Григорий Долгорушй, по царскому прика-
зашю, принялъ на себя важное дёло умиротворения спора между
королемъ и конфедератами. Съёздъ по этому поводу собрался
въ ЛюблинЁ, въ 1юнё мёсяцё. Какъ не легко было Долгорукому
играть роль миротворца—показываете его отзывъ къ Петру о
харакгерЁ съЁзда. «ОьЁхалось много депутатовъ», писалъ онъ,
«между ними мало такихъ, которые смыслили бы дёло, только
своевольно кричать, а тё, которые потолковЁе, не смёютъ гово-
рить при нихъ. У вашихъ донскихъ каваковъ въ кругу дЁла
идуте лучше, чёмъ здёсь. Часто съ 7 часовъ до 4 часовъ по-
полудни мы кричимъ и ничего сдЁлать не можемъ». Конфеде-
раты, хлопоча объ изгнали саксонскаго войска, добивались вы-
вода и русскаго изъ Польши. Но Долгорушй, по царскому при-
казашю, писалъ, напротивъ, къ русскому генералу Ренну, чтобъ
онъ вступилъ въ Польшу съ угрозами действовать неприятельски
противъ той стороны, которая будетъ упрямиться.
Между тёмъ конфедераты продолжали драться съ саксонцами,
несмотря на установленное перемирие на время съезда. Прошло
все лето, дело умиротворешя не двигалось, пока, наконецъ, ге-
нералъ Реннъ съ русскимъ войскомъ не вступилъ въ Польшу,
а Долгоруйй не припутнулъ конфедератовъ, что прикажетъ усми-
рить ихъ русскимъ оружяемъ. Наконецъ 24 октября 1716 года,
старатями Долгорукаго состоялось примиреше. Саксонская вой-
ска должен были оставить Польшу въ течеши месяца, а король
им'Ьлъ право удержать изъ нихъ тысячу двести человекъ гвардш
и содержать ихъ на своемъ иждивеши. Но нримиреше было
пока только на бумаге, на деле все еще лада не было до
21 января 1717 года, когда собранный чрезвычайный сеймъ под-
твердилъ постановлеше съезда, идалъ приказъ саксонскимъ вой-
скамъ выдти изъ Польши въ течете двухъ недель. Генералъ
Реннъ, вошедппй въ Польшу, въ это время умеръ. Преемникъ
его генералъ Вейсбахъ, по приказанцо Долгорукаго, выступилъ
изъ Польши, но вместо него тотчасъ же вступило туда новое
русское войско, подъ начальствомъ Шереметева, и расположилось
на неопределенное время. Видно, что Петръ не слишкомъ да-
валъ в^съ жалобамъ и домогательствамъ поляковъ о выводе рус-
скихъ войскъ изъ Польши. Такъ окончилась и развязалась тарно-
гродская конфедерация, имевшая то важное значеше въ польской
исторш, что послужила новою ступенью къ ограниченно монар-
хической власти и вместе къ усиленно русскаго влтянтя на вну-
тренняя дела Польши.
Зимою Петръ отправился въ Голландаю, прожилъ несколько
времени въ Амстердаме, занялся тамъ осмотромъ всего, что отно-
силось къ мореходству и торговле, обозревалъ съ любопытствомъ
корабельную мастерскую, адмиралтейство, запасные магазины остъ-
индской компаши и заведешя знатнейшихъ негощантовъ. Царь
съездилъ въ Саардамъ и съ особеннымъ удовольствтемъ посЪтилъ
домикъ, где онъ жиль во время перваго своего путешествтя по Евро-
пе. Изъ Амстердама въ марте царь съ царицею прибыль въ Гаагу,
остановился въ помещеши русскаго посла князя Куракина; тамъ
ему оказанъ былъ почетъ отъ представ телей Соединенныхъ Ни-
дерландскихъ Штатовъ, нотугъ же, въ начале апреля 1717 го-
да, ему пришло неприятное извесйв Въ Англш открыли заго-
воръ, тайно руководимый голштинским министромъ барономъ
Герцомъ и графомъ Гилленборгомъ, находившимся въ Лондоне
въ качестве чрезвычайнаго посла шведскаго короля. Датскяй дворъ
прислалъ въ Англпо письма Гилленберга, отысканный на взя-
томъ въ Норвепи шведскомъ корабле. Гилленборгъ былъ аре-
стованъ въ Лондоне, захвачены были все его бумаги, и, по тре-
РУССКАЯ ЕСТОР1Я.-----В. VI.
12
бовашю аигл’йскаго короля, гол андсх э штаты арест вали пахо-
дившагося въ Голланды барона Герца и молодого сына Гиллен-
боргова. Бумаги ихъ были не только захвачены, но немедленно
опубликованы: оказывалось, что у нихъ было тайное намЬреше
произвести въ Англии вовмущеше, съ цЬлью низвергнуть ганно*
верскую династию съ антайскаго престола и возвести претендента
изъ дома Стюартовъ; Карлъ XII готовился сделать высадку въ
Антаю съ 10,000 пехоты, 4,000 конницы и съ вначительнымъ
запасомъ артиллерш. Изъ тЬхъ же бумагь видно было, что заго-
ворщики разсчитывали на русскаго царя и старались подейство-
вать на него черезъ его домашняго м дива, шотландца Эрскина.
ПослЪдшй, какъ доискались англичане, писалъ къ алтайскому
лорду Мару, что царь готовь помир ться съ шведскимъ коро-
лемъ и желаегъ помогать ему въ предпрх тш возвести претен-
дента на престолъ. Петръ, узнавши о томъ, чтб говорить о немъ
въ Антаи, приказалъ своему посланнику Веселовскому подать
антайскому королю и напечатать отъ имени царя меморхалъ:
въ немъ русский государь оправдывался отъ ввводимаго на него
обвинены, указывалъ на очевидную нелепость такого вымысла,
приводилъ, что Росс! и не можетъ быть никакой выгоды вступить
въ союзъ со шведскимъ королемъ противъ антайскаго, сообщалъ,
что докгоръ Эре инъ, находясь 13 л'Ьтъ въ службе, не употреб-
лялся ни къ какимъ государственнымъ сонЬтамъ, а вналъ только
свою специальность. Самъ Эрскинъ послалъ отъ себя антайскому
правительс ву письменное оправдаше. Веселовскому отвечали на
его меморхалъ, что довйряютъ объяснение русскаго государя, од-
нако требовали, чтобы царь вывелъ свои войска изъ Мекленбург-
скаго герцогства. ТЪмъ на-время и пресеклось это недоразумЪ-
ще съ Антаей, оставившее, однако, глубокое влхяше въ по-
следуюпце годы.
Въ начале апреля 1717 года, Петръ выехалъ изъ Гааги и,
осгавивъ Екатерину въ Амстердаме, отправился черезъ Брюссель
и Гентъ во Францию. Вечеромъ 26 апреля прибыль онъ въ Па-
рижъ, где его давно уже ждали: несколько месяцевъ тому на-
задъ велись сношешя о- желании русскаго царя посетить фран-
цузсюй дворъ. Царя поместили сначала въ Лувре, но помеще-
ше показалось ему слишкомъ великолепнымъ; Петръ любилъ пока-
зать свою любовь къ простоте и въ отсутствию всякой пышности
и роскоши. По своему желашю, царь на другой же день пере-
шелъ въ Н61е1 бе ЬезсИдшегез и тотчасъ получилъ визитъ отъ
регента Францш герцога Орлеанскаго, управлявшаго Францией
при малолетстве короля Людовика XV. 29 апреля (10 мая но-
ваго стиля), пргЪхалъ къ русскому царю съ вивитомъ маленький
французский король, провожаемый дядькою своимъ герцогомъ
Вильроа. Царь, просидевши съ нимъ некоторое время, взялъ его
на руки, и съ нежностью поцеловалъ. Зд'ЪшпШ король, «пи-
салъ Петръ царице, «пальца на два выше нашего карлика Луки,
но дитя изрядное образомъ и станомъ и по возрасту своему до-
вольно разумное». На следующей день царь пргехалъ съ визи-
томъ въ королю въ присланной ва нимъ королевской карете.
Маленыйй король вышелъ къ царю на встречу. Петръ выскочив-
ши изъ кареты, взялъ короля па руки и понесъ по лестнице
во дворецъ, посреди равставленной и вооруженной гвардш изъ
швейцарцевъ и французовъ. Въ тотъ же день купечесшй голова
и старосты (есЪе^пз) въ сопровождены маркиза де-Дреля, вели-
каго церемониймейстера, поднесли царю подарки отъ имени го-
рода. Въ следующее затЬмъ дни царь осматривалъ: городскгя
площади, арсеналъ, гобеленову фабрику ковровъ, королевскую
гвардпо, обсерваторпо, а 14 (новаго стиля) царь посетилъ Палеро-
яль, заплативши визита регенту, герцогу Орлеанскому. Регента сталъ
было показывать гостю картинную галерею; по русск!й государь,
какъ заметили французы, мало пленялся предметами искуства,
какъ и роскоши. Въ тотъ же день герцогь Орлеансшй пригла-
силъ его въ оперу, и Петръ не въ со тоя1 и былъ высидеть
до конца спектакля; за то съ жадностью бросался онъ на
обзоръ вещей, относившихся въ мореплаванию, торговле и раз-
пымъ ремесламъ. Съ болыпимъ внимашемъ осматривалъ онъ
механические кабинеты и зоологический садъ и много нашелъ для
себя примеч тельнаго въ Пнвалидномъ доме, который посетилъ
5 мая (16 новаго стиля); все осматривалъ онъ здесь до мельчай-
шихъ подробностей, въ столовой попросилъ себе рюмку вина,
выпилъ ее ва здоровье инвалидовъ, которыхъ назвалъ своими това-
рищами. Несколь о дней спустя после того Петръ ездилъ въ Фон-
тенебло, где ночевалъ, а на другой день былъ приглашенъ къ
нарочно устроенной охоте съ королевскими собаками и во время
охоты обёдалъ въ павильоне. 1 поня (новаго стиля), онъ воро-
чался на гондоле въ Парижъ и вавернулъ по дорогЬ къ прин-
цессе Конти, которая показывала ему свои великолепные сады и
покои. Прибывши въ Парижъ, Петръ проплылъ подъ всЬми па-
рижскими мостами, потомъ, севши въ свою карету, обогнулъ укре-
пления города, заехалъ въ одинъ складъ оружья и накупилъ
большой зап съ ружей и ракета: последшя онъ истратилъ на
фейерверки въ своемъ саду при томъ отеле, где помещался.
2 поня (новаго стиля) Петръ посетилъ королевское аббатство
12*
св Д1онис1я, осматривалъ церковь, ризницу и новый постройки,
въ которыхъ бенедиктинцы приготовили ему отличный ужинъ,
выбравши келью, откуда открывался пленительный видь. 3 йоня
царь со всею свитою отправился въ Версаль. Изъ Версаля Петръ
ездилъ въ Тртанонъ, осматривалъ большой водонроводъ, оттуда
проЪхалъ въ Марли, где королевсшй дворецшй Девертонъ при-
готовилъ для царя блистательный фейерверкъ, сопровождаемый
мувыкальнымъ концертомъ, а ночью данъ былъ балъ. Царю
оказали въ этотъ вечеръ большую любезность, и онъ пробылъ
на бале долее того времени, въ какое обыкновенно уходилъ
спать. 11-го (новаго стиля), царь посетилъ сенсирскую жен-
скую школу, устроенную г-жею де-Ментенонъ и остался очень
доволенъ, какъ удобнымъ и великолепнымъ помещешемъ, такъ
и способомъ воспитатя д'Ьвицъ. Царь после того пожелалъ ви-
деть самую престарелую г-жу де-Ментенонъ, которая приняла его-
въ постели, чувствуя себя въ то время больной. Наконецъ, 12-го
поня (новаго стиля), Петръ вернулся въ Версаль, и осмотрелъ
его со всеми достопримечательностями. Отсюда онъ съездилъ въ
Шальо и сделалъ визитъ английской королеве, вдове Такова П.
Затемъ, воротившись въ Парижъ 14 (новаго стиля), Петръ посе-
тилъ королевсый типографсюй домъ, коллепю четырехъ народовъ,
основанную кардиналомъ Мазарини, и тамъ долго беседовалъ со
знаменитымъ тогдашнимъ математикомъ Варильономъ. Потомъ
Петръ посетилъ домъ Пижона, устроившаго движущуюся планет-
ную сферу, по системе Коперника; это изобретете такъ понра-
вилось Петру, что онъ сторговалъ его за две тысячи кронъ. По-
сетивши Сорбонну, Петръ былъ принять съ большими почестями
докторами этого учреждения и любовался нрасивымъ надгроб-
нымъ памятникомъ кардинала Ришелье. Въ следующее дни царь
опять посетилъ фабрику ковровъ Гобелена, где очень похвалилъ
вышитую историю донъ-Кихота, которую и получилъ въ подарокъ
отъ имени короля. Потомъ онъ осматривалъ въ сопровождении
регента помещеше жандармовъ, шеволежёровъ, мускетеровъ и
королевскихъ телохранителей, которые нарочно были выстроены
въ лишю на Елисейскихъ поляхъ.
17 поня (новаго стиля), царь провелъ два часа въ обсерваторш,
а на другой день (18) послалъ пригласить къ себе знаменитаго
географа того времени Делиля, долго разговаривалъ съ нимъ че-
резъ переводчика о положении и пространстве своего государ-
ства, разсказывалъ ему о расположены новой крепости, кото-
рую устроивалъ въ татарскихъ предЪлахъ. Съ любопытствомъ
царь смотрелъ на разные химическте опыты, произведенные для
него ученымъ Жоффруа, и пожелалъ видеть одну изъ операщй,
дЬлаемыхъ знаменитыми англШскимъ окулистомъ Уолессомъ: боль-
ного, шестидесятилЪтняго инвалида, нарочно привезли въ отель,
гд'Ъ жиль Петръ, чтобъ показать русскому царю образець евро-
пейскаго врачебнаго искусства. Сначала, когда окулистъ запу-
стили иглу въ глазъ больного, царь невольно отвернулъ голову,
но любопытство взяло надъ нимъ верхи, и онъ смотрели до конца
на операщю, а потомъ поднесъ къ глазами инвалида свою руку,
и съ удовольствтемъ замЪтилъ, чго тотъ увидали ее, тогда какъ
до операцш не моги ничего видеть. Похваливши окулиста, царь обе-
щали прислать къ нему ученика, чтобы тотъ могъ пргобрЬсти
подобное искусство подъ руководствомъ такого великаго опера-
тора. 19-го пеня (новаго стиля) царь посетили засЪдаше пар-
ламента, бывшаго тогда верховнымъ судебными м'Ьстоми. Все
члены были одеты въ парадным платья краснаго цвЪта, а пре-
зидент!.—въ меховомъ од&яши, чтб составляло, по местными обы-
чаями, особую почесть, оказываемую высокому гостю по поводу его
пос&цешя. Въ тотъ же день посетили царь академпо наукъ;
члены разговаривали сънимъ о новыхъ машинахъ и о разныхъ
ученыхъ опытахъ. Петру вд'Ъсь понравилось все, чтб онъ видЪлъ
и о чемъ говорилъ, и впослЬдствти, по возвращенш въ Петер-
бурга, онъ поручили своему доктору Эрскину изъявить прези-
денту академш аббату Биньону желаше быть записанными въ
число членовъ этого ученаго общества. Академш изъявила согла-
сие и прислала царю дипломъ на зваше члена и благодарность
за предложенную честь. Съ гЪхъ поръ, до самой своей смерти,
Петръ, какъ членъ французской академш получалъ изданш ея тру-
довъ. 21-го 1юня (новаго стиля), отслушавши въ греческой церкви
литурпю, по случаю наступившего въ этотъ день по старому
календарю праздника Пятидесятницы, Петръ у^халъ въ Спа,
гд6 намеревался пользоваться водами. Передъ огь'Ьздомъ изъ Па-
рижа, Петръ щедро одарилъ сопровождавшись его придворныхъ
и служившую ему королевскую прислугу г). Король при про-
щанш поднесъ своему высокому гостю въ дари мечи, усыпан-
ный бриллиантами, но Петръ не хотелъ брать въ подарокъ ни
золота, ни драгоценныхъ камней, а попросили четыре ковра пре-
восходной работы изъ королевскаго гардероба. Во все продолжение
своего пребывашя въ Париже, русскШ царь удивлялъ францу-
зовъ своею простотою въ одежде и своими привычками, несхо-
!) Маркизу Деливрн, Тессе и герцогу Даитену каждому свой портреть, осыпанный
брншянтамн, СТОЮЩ1Н 40 тысячъ ливровъ, 10 тыс. роздано было прислугй, а 15 тыс.
подарено садовникам! въ Версалй и въ другихъ королевских! садах!.
лившимися съ тогдашнимъ французскимъ втикетоьгь. Такъ, иа-
пркм'Ьръ, онъ обЬдалъ въ 11 часовъ утра, ужиналъ въ 8 ча-
совъ вечера, и не любилъ стеснять себя ни въ чемъ. во время
беседы уходилъ прочь, не дослушивая речей, когда он'Ъ мало
представляли для него любопытного* съ чрезвычайною подвиж-
ностью приказывалъ вести себя то туда, то сюда, такъ что пра-
вительство распорядилось разставлятъ въ разныхъ мЪстахъ эки-
пажи, чтобъ гость имфлъ возможность ехать повсюду, куда ему
вздумается. За то при всемъ соблазне, который д’Ълалъ русский
царь несоблюдешемъ обычаевъ м'Ьстнаго этикета, онъ поражалъ
французовъ своимъ умомъ, знатями и находчивостью; они изум-
лялись, видя, что уроженецъ страны, считаемой ими самою дикою и
невежественною въ м1р$, по ясности взгляда на предметы, ка-
савшееся внанёй и наукъ, превосходилъ государей, тгЬвшихъ
счастье быть рожденными въ образованныхъ странахъ. Будучи
въ Париже, царь ваключилъ дружественный договоръ съ Фран-
цёею, включивши въ этотъ договоръ и прусскаго короля, и
въ угоду Францёи далъ обЪщапёе вызвать свои войска изъ Мек-
ленбурга.
Петръ ехалъ изъ Парижа, черезъ Суассонъ, Реймсъ, Шар-
левиль, Живе и Бовинь, до Намюра, куда прибылъ 25 поня (новаго
стиля) и былъ тамъ отлично принять администраторомъ провин-
цёи; царь осе атривалъ укреплешя города; его угощали; Петръ пилъ
здоровье всехъ присутствовавшихъ и съ увлеченёемъ разскаэы-
валъ о всехъ сражешяхъ и осадахъ, въ которыхъ самъ лично
уча твовалъ Оттуда Петръ проехалъ черезъ Льежъ, (Лютгихъ), где
его угощали отъ имени кёльнскаго курфюрста, потомъ прибылъ въ
Спа. Тамъ онъ месяцъ пользовался водами, а 2 августа (новаго
стиля) прёехалъ въ Амстердамъ, где царица Екатерина съ не-
тертгЬтемъ ожи ала его возврата.
Баронъ Герцъ освободился изъ подъ ареста и въ Амстердаме
началъ переговоры съ царемъ при посредстве Понятовскаго.
Герцъ обещалъ, что шведскёй король пошлеть своихъ уполномо-
ченныхъ въ Финл ндтю, а по заключещи договора, самъ поже-
лаетъ видеться съ царемъ. И царь желалъ уже прекращения
войны съ Карломъ: война эта ставила ему препятств [ къ заня-
пямъ внутренними делами государства; Петръ объявилъ Герцу
чревъ Куракина, что съездъ уполномоченныхъ долженъ начаться
черезъ два или три месяца на Аландскихъ островахъ; Герцъ
съ этимъ ответомъ уехалъ въ Швецёю. По его убежденёямъ и
Карлъ склонился къ мысли о мире и союзе съ Росшею. Швед-
скёй король енавиделъ и превиралъ остальныхъ своихъ враговъ;
но Петра, какъ личность, онъ не могъ презирать, и потому съ
нимъ однимъ способенъ былъ вступать въ переговоры, какъ рав-
ный съ равнымъ. Петръ им'Ълъ причину быть также мало доволь-
нымъ своими союзниками, датскимъ и польскими королями, и
готовь былъ предпочесть отдельный миръ съ давнимъ врагомъ
вялому союзу съ союзницами, всегда способными изменить ему.
19-го сентября (новаго стиля) царь пр былъ въ Берлинъ, за
нимъ черезъ три дня явилась туда Ева ерина; пробывши въ Бер-
лштЬ три дня, царственная чета чрезъ Данцигъ вернулась въ Пе-
тербурга, куда прибыла 9-го октября 1717 г., посл'Ь шестнад-
цати-м’Ьсячнаго путешествия за границею. Царь черезъ своихъ
министровъ сообщилъ прусскому королю, что онъ нам'Ъренъ сно-
ситься съ Швещею о мир4, цо будетъ сохранять интересъ сво-
его союзника, прусскаго короля, и не заключить мира до тЪхъ
поръ, пока Пруссья не получить Штетина съ окру омъ.
Въ ноябре Герцъ, возвратившихся изъ Швецш, даль знать
въ Петербурга, что Карлъ ХП вышлетъ своихъ уполномочен-
ныхъ, какъ скоро получить изв'Ьстте, что царскхе уполномочен-
ные уже находятся въ Финляндш. Петръ назвачилъ отъ себя
уполномоченными: генералъ-фельдцейхмейстера Брюса и таинаго
советника Остермана. Государь велфлъ Брюсу объявить мини-
страмъ союзниковъ—прусскому, польскому, ганноверскому и дат-
скому, что, по предложещю шведскаго короля, царь съ своей
стороны посылаетъ уполномоченныхъ, но не вступить въ окон-
чательный договоръ безъ согласия съ соювни ами.
Въ магЬ начались конференцш на одномъ изъ Аландскихъ
острововъ, по имени Ло. Россия требовала уступки Ингрш, Ли-
воти, Эстляндш, также города Выборга въ ФинляндГи, осталь-
ное же великое княжество Финляндское до рфки Кюмени усту-
пала шведскому королю, предлагая между Швещею и Рос-
шею свободу торговли и мореплаван . Для своихъ союзниковъ
царь ставилъ так г условш: оставить короля Августа въ полномъ
обладанш польскимъ престоломъ, а прусскому королю уступить
Штетинъ съ его округомъ; Даши и Англш Петръ предостав-
лялъ только право приступить къ трактату, замечая, что датскШ
король долженъ возвратить всЬ завоевашя, доставшаяся ему въ
последнее время отъ Швещи и ирхобрЬсти въ иномъ мФстФ земли.
Шведскхе уполномоченные требовали возвращешя всего завоеван-
наго. Потомъ начали говорить объ эквивалент^, т.-е. о возня раж-
денш иными способами уступленнаго Швещею Россш. Остерманъ, по
нриказашю Петра, ваявилъ, что Росс1я не можетъ давать никакого
эквивалента изъ принадлежащихъ ей земель, но не откажетъ въ
помощи Швещи, если последняя начнеть искать себе эквивалента
въ чужихъ земляхъ. Петръ соглашался даже помочь и аннпйскому
претенденту, если шведсшй король будетъ стараться возвести его на
англШсшй престолъ. Герцъ, оставивши конференцию, лйгомъ 1718
года ездилъ въ Стокгольмъ для сношенш съ своимъ королемъ и,
возвратившись на Аландсше острова сталь податливее къ уступ-
ками, но объявилъ о непременномъ желанш своего короля утвер-
дить Станислава Лещинскаго на польскомъ престоле, а для воз-
награждена Швещи за уступаемый Россш земли, Герцъ пред-
полагал. присоединить къ ШвещИ мекленбургсшя земли, давши
мекленбургскому герцогу какое-нибудь иное владейте; онъ пред-
лагалъ послать шведскш и руссшя силы въ Мекленбургъ въ по-
мощь намерешямъ этого герцога. Петръ готовь былъ пожертво-
вать Августомъ, который въ своихъ прежнихъ отношешяхъ къ своему
союзнику показалъ достаточно вероломства. Въ сентябре руссше
уполномоченные узнали, что въ Стокгольме существуетъ сильная
пария, удерживающая короля отъ уступокъ, пария, чернившая Гер-
ца обвиненьями въ продажничестве во вредь королевскимь интере-
самъ. Герцъ, чтобы разсеять сомнешя противъ себя и доказать
свою преданность Швещи, просить Петра освободить пленнаго
шведскаго генерала Реншильда. Петръ согласился съ темъ, чтобы
шведы освободили двухъ пленныхъ русскихъ генераловъ—Голо-
вина и князя Трубецкаго. Остерманъ, человекъ хитрый, пони-
малъ слабыя стороны враговъ, съ которыми велъ переговоры,
понимать и всехъ соседей, которыхъ дела соприкасались съ Се-
верною войною. «Король шведсшй», писать онъ Петру, «чело-
векъ, невидимому, въ несовершенномъ разуме*, ему—лишь бы съ
К'Ъмъ-нибудь драться. Швещя вся разорена, и народъ хочетъ
мира. Королю придется съ войскомъ куда-нибудь выступить,
чтобъ на чужой счетъ его кормить; онъ собирается въ Норвегию.
Ничто такъ не принудить Швещю къ миру, какъ разореше,
которое причинило бы русское войско около Стокгольма. Король
шведсшй, судя по его отваге, долженъ быть скоро убить; детей
у него пЬть, престолъ сделается спорнымъ между парнями двухъ
германскихъ принцевъ: гессенъ-кассельскаго и голштинскаго;
чья-бы сторона ни одержала верхъ, она будетъ искать мира съ
вапгимъ величесгвомъ, потому что ни та, ни другая не захочетъ ради
Лифляндш или Эстляндш потерять своихъ немецкихъ владешй».
Зимою Герцъ опять уехалъ въ Стокгольмъ; къ концу дека-
бря ждали его возвращешя на Аландь, но вместо него приска-
калъ курьеръ съ извеспемъ, что Карлъ ХП 30-го ноября, убить
при осаде Фридрихсгаля въ Норвегш. Предсказанье Остер-
мана сбилось: въ Швещи тотчасъ же возникло две парни—одна
желала дать престолъ младшей сестре Карла XII Ульрике Элео-
норк, бывшей въ замужстве за гессенъ-кассельскимъ принцемъ;
другая держалась молодого герцога голштинсваго. Первая взяла
верхъ: Герцъ и его земляки голштинцы, въ последнее время
получивппе сильное вл!яте на Карла ХП, были арестованы. Но
возникла еще и третья парня, дворянско-либеральная; она хо-
тела воспользоваться неясностью правъ на престолъ и находила
удобное время для ограничешя королевскаго самодержавия въ
Швещи. Эта парня готова была отдать престолъ тому, кто больше
сдЪлаетъ уступокъ. Нерешительный и неопытный голштипск!й гер-
цогънр воспользовался временемъ; тотчасъ после смерти Карла XII,
онъ могъ бы привлечь на свою сторону войско и заставить провоз-
гласить себя королемъ, но не сдЬлалъ этого. Тетка предупре-
дила его; она дала сенату обещаше ограничить королевскую
власть и получила корону въ марте 1719 года. Голштинсйй
герцогъ уехалъ изъ Швещи. Либералы, ненавидевппе Герца какъ
чужеземца, постарались потубить голштинскаго дипломата. Онъ
былъ казненъ отрублешемъ головы въ Стокгольме.
Ульрика Элеонора, однако, не отказалась продолжать перего-
воры съ царемъ и отправила новыхъ уполномоченныхъ: Лиллхен-
стедта и прежняго товарища Герца — Гиллемборга. Шведсше
уполномоченные изменили тонъ, и начали попугивать русскихъ
уполномоченныхъ возможностью приступить къ более выгоднымъ
для Швещи соглашешямь съ другими соперничествующими дер-
жавами. Но проницательный Остерманъ не поддался на эти за-
пугивашя; онъ понималъ хорошо состоите делъ въ Швещи.
«Швещя», писалъ онъ царю, «дошла до такого состоян1я, что
ей более всего необходимъ миръ и особенно съ царскимъ вели-
чествомь, какъ сильнейшими непртятелемъ; съ кемъ бы другимъ
шведы ни заключали мира—это не спасегь ихъ отъ войны съ
Росшей, а друпя державы, войдя со шведами въ союзъ, при
всемъ недоброжелательстве къ Россш, не станутъ проливать крови
своихъ подданныхъ и тубить свою торговлю ради того, чтобы
Швещи возвращена была Лифлянд1я. Если бы теперь царь на-
весь пущее разореше обнищавшей Швещи, то этимъ бы при-
нудили шведское правительство къ миру». Остерманъ въперего-
ворахъ со шведскими уполномоченными стоялъ твердо на уступке
Россш Эстляндш, Лифляндш, Ингерманландш, Выборга и части
Карелш со включетемъ крепости Кексгольма, соглашаясь со
стороны Россш заплатить въ продолжении двухъ л4гь миллюнъ
рублей. Швещя между темъ примирилась съ курфюрстомъ ганяо-
13 — Н. И. Костомаров, кн. 3
верскимъ, уступивши ему Бременъ и Верденъ, пыталась скло-
нить къ особому миру и прусскаго короля.
Такъ дотянулось до тюля 1719 года. Тогда, по настояшю
Остермана, царь снарядилъ флоть, подъ начальствомъ адмирала
Апраксина, ивъ 30 военныхъ кораблей, 130 галеръ и вяачи-
телънаго числа малыхъ судовъ; онъ послалъ на немъ войско
подъ начальствомъ генералъ-майора Ласси, для высадки въ
Швещю. Между гЬмъ въ Балийское море вошла англий-
ская эскадра, ко: андуемая адмираломъ Норрисомъ, подъ ви-
димымъ предлогомъ охранять английскую торговлю, по на самомъ
д&й, какъ справедливо подо рФвалъ Петръ, въ помощь Швецш
въ случай нужды противъ Россш. Петръ прям написалъ обь
этомъ Норрису, стоявшему съ своею эскадрою на копеигагенскомъ
рейдЬ. Анг. й тай адмиралъ, въ своемъ отвйгЪ русскому царю,
изъявлялъ удивлеше, что царь им'Ъетъ такёя подозр'Ьнёя. Петръ
остался при своемъ подозрение, но не показалъ страха передъ
англёйскимъ королемъ, твердый въ нам^ренш принудить Швещю
къ миру своими военными д'Ьйствёями. Петръ издалъ манифеста,
въ которомъ главною причиною войны Россш со Швещей вы-
ставлялось событёе въ Риг'Ь, когда шведсвш губернаторъ, графъ
Дальбергъ, оскорбилъ русскаго царя, не допустивъ его осматри-
вать городская укрЬплешя. Петръ указывалъ на свое миролюбие,
съ которымъ онъ въ последнее время согласился начать пере-
говоры съ Карломъ XII, но жаловался, что, по смерти Карла XII,
шведская корона не показываета прежней наклонности къмиру,
напротивъ, желаета войны, нарочно предъявляешь такта требо-
вания, па который Россёя не можетъ согласиться и въ тоже время
ищета враждебныхъ для Россш союзов съ другими государ-
ствами; это обстоятельство побужда тъ царя съ Божьей по-
мощью внести войну въ сердце шведскаго королевства.
Война началась и велась очень опустошител нымъ образомъ.
Русские плавали по шкерамъ вдоль шведскаго берега, нападали
въ разныхъ м^стахъ на города и селешя, не щадили ни госу-
дарственнаго, ни частнаго достоянёя, а бо.тЬе всего старались ра-
зорять шведсше рудники и заводы, составлявшее важнейшее бо-
гатство Швецш. Такъ, на сЬверномъ берегу разорили они Фур-
стенаръ и Ортулу, а 7-го августа 5,000 русскихъ напали на
важнейшей шведскёй заводь въ ЛошгЬ, захватили тамъ 13,000
тоннъ железа на свои суда, а всФ завед шя и постройки уничто-
жили. На вс/Ьхъ шведскихъ заводахъ русскёе находили такое
множество железа, что не въ силахъ были наполнить имъ свои
суда и бросали въ море. Они истребля и повсюду хлебное верно,
убивали и угоняли скоте и лошадей, уводили штЬкниковь, пере-
били множество безоружнаго народа, не успЬвшаго спастись
б’Ъгствомъ. Апраксинъ истребилъ шесть болыпихъ городовъ, бо-
лйе сотни дворянскихъ усадьбъ, 826 деревень, три мельницы и
десять магазиновъ, разорилъ два м'Ьдныхъ и пять жел’Ьзныхъ
заводовъ. Генералъ-майоръ Ласси съ своей стороны сжегъ два
города, двадцать одну владельческую усадьбу, 535 сель и де-
ревень, сорокъ мельницъ, шестнадцать магазиновъ и девять же-
л'Ьзпыхъ заводовъ, въ числе которыхъ были такте богатые, что
шведы предлагали 300 тысячъ рейхсталеровъ за спасеше ихъ
отъ разореитя. Знаменитый мануфактурный городъ Норчопингъ
преданъ былъ пламени самими жителями, лишь бы не доставался
неприятелю. Самому Стокгольму угрожала опасность: 27-го тюля
казаки достигали до Вестергалинга, въ 4-хъ миляхъ отъ столицы.
Мужъ королевы выступалъ противъ русскихъ, но не сдЪлалъ имъ
никакого зла; они разоряли шведсше берега налетомъ, появляясь
и исчезая то въ томъ, то въ другомъ месте.
Въ сентябре прекратились нападения; у шведовъ вся надежда
была на англтйскую помощь адмирала Норриса, но онъ, не имея
повелйшя своего короля, не решался начинать непртязненныхъ
действий противъ русскихъ. После ухода русскихъ, англ1йск!й
уполномоченный при шведскомъ двор'Ь лордъ Картерете прислалъ
царю депешу, извещая, что, по распоряжению англтйскаго короля,
адмиралъ Норрисъ не только покровительсгвуетъ торговле англтй-
скихъ подданныхъ, но и поддерживаетъ посредничество англтй-
скаго короля къ окончание войны, такъ долго нарушающей спо-
спокойствте северныхъ странъ. Съ своей стороны, Норрисъ дово-
дилъ до свВДЬшя царя, что англтйсшй король принимаете на
себя посредничество, уб’Ьждалъ царя прекратить все враждебный
действтя и показать свое искреннее расположение къ миру. Петръ
изъ этого понялъ, что онъ, въ особе англтйскаго короля, помирив-
шегося со Швещею въ званш ганноверскаго курфирста, нажи-
ва.ть себе новаго врага; онъ написалъ королю Георгу письмо, пору-
чивъ своему посланнику Веселовскому подать его. Петръ указывалъ
на древнюю дружбу, существовавшую издавна между Росшей и
Англтею, на пользу, какую извлекала Англтя отъ этой дружбы,
напоминалъ, что предшественники короля Георга всегда доро-
жили союзомъ съ Росшею, и жаловался на последшя заявлешя
Картерета и Норриса, доказывающая, что Англия по отношенью
къ Россш становится во враждебное положение. На это письмо
11-го февраля 1720 года государственный секретарь Стен-
гопъ подалъ Веселовскому оте имени англШскаго короля ответе.
13*
Англ1йск1й король указывать русскому государю на то, что до
сихъ поръ предложешя союза и дружбы давались со стороны
Россш какъ бы съ непрем'Ъннымъ условтемъ, чтобы Англия дей-
ствовала враждебно противъ шведовъ, тогда какъ въ тоже время
царь заводилъ тайныя интриги во вредъ англйскому королю и
въ пользу претендента изъ дома Стюартовъ. Королю Георгу, го-
ворилось въ ответЬ, не безъизвестны были по этому поводу сношешя
англйскихъ противниковъ царствующей династш, между прочимъ
Фернегана, Гуго, Петерсона, герцога Ормонда, проживавшаго ин-
когнито въ Митаве, наконецъ известна была королю корреспонден-
щя, которую царь черезъ посредство Фернегана вавелъ съ Испашею
по вопросу о предполагаемомъ вторжеши въШотландпо претен-
дента, не говоря уже объ интригахъ барона Герца, котораго
намерешя явно открылись изъ захваченныхъ у него бумагь. Въ
другомъ отвЬте короля Георга, данномъ собственно по его зва-
шю ганноверскаго курфюрста, Петру выставлялось на видь, что
царь не допускалъ чужихъ пословъ къ учаспю въ аландскихъ
переговорахъ и дЬлалъ это затемъ, что у царя былъ втайне планъ
соединить свои силысъ силами шведскаго короля, внести войну
въ германская владешя и устроить нашествте на Шотландйо.
Въ ваключеше всего, король Георгъ заявлялъ желаше установить
миръ, но если бы всЬ его старашя, по причине царскаго отказа,
остались безплодны, то предоставлялъ себе право, по силе дого-
вора со Швещею, принять меры не совсемъ щпятныя для царя.
После военной прогулки русскаго флота по шведскимъ бе-
регамъ, царь послалъ въ Стокгольмъ подъ белымъ флагомъ Остер-
мана, надеясь, что, испытавши разорешя, Швещя станетъ податли-
вее. Шведская королева, ея супруга и шведсше аристократы пока-
зали тогда видь раздражешя, говорили, что теперь, послЬ нане-
сенныхъ русскими опустошешй, миръ заключить труднее, чемъ
прежде. Остерманъ этимъ не обманулся и сказалъ одному швед-
скому аристократу: «если у насъ съ вами будетъ война, то на-
стоящая ваша форма правлешя не долго простоять, и дЬло окон-
чится народнымъ возсташемъ». Его уверяли, что весь народъ
не хочетъ мира. «Сегодня не хочеть, завтра горячо захочетъ»,
сказалъ Остерманъ: «народъ непостояненъ>. Королева, подви-
гаемая дворянствомъ, разсерженнымъ на Росспо, приказала Ли-
лгенстедту уЬхать съ Аландскихъ острововъ. Итакъ, конгрессъ
былъ порванъ въ сентябре 1719 года.
Во время аландскаго конгресса, съ польскимъ королемъ у
Петра не ладилось, Августъ поддавался внушешямъ императора
и французскому вл1яшю, такъ какъ его ласкали надеждою сделать
полъск1й престолънасл^дственнымъ въ его доме. Бъ самой Полый
между панами образовалась парпя, хотевшая полнаго освобож-
денгя польскихъ земель отъ русскаго войска; съ этою партгею
сблизился король. Петръ приказывалъ своему послу Долгорукому
внушать полякамъ, что русская войска посылаются въ Польшу
для охранешя отъ коварныхъ намЪрешй короля Августа, который,
при пособш в’Ьнскаго двора, думаетъ установить наследственное
правлеше въ Польше и ограничить шляхетскую свободу въ пользу
самодержавной королевской власти. Чтобъ не дать полякамъ сой-
тись съ королемъ и постановить что-нибудь противное русскимъ
видамъ, изъ Россш присылались соболи и камки, для раздачи
сеймовымъ носламъ Речи-Посполитой за то, чтобы они, служа
видамъ Россш, не доводили сеймовъ до конца: такъ на гроднен-
скомъ сейме, начавшемся въ октябре 1718 года, король Августъ
начиналъ было прюбретать большое влгянге, но подкупленный
Росшею посолъ сорвалъ этотъ сеймъ. Бъ Польше происходили
между тЬмъ релипозныя недоразумения, подававппя поводъ Россш
вмешиваться въ ея внутреншя дела. Варшавсшй сеймъ, окон-
чившей смуту по поводу спора между королемъ и Тарногродскою
конфедеращею, постановилъ подъ видомъ утверждения древнихъ
правъ, уничтожать все некатолическгя церкви, въ последнее
время построенным, и. даль запрещеше всемъ иноверцамъ за-
водить сходбища, где бы у нихъ говорились проповеди или пе-
лись духовный песни; за несоблюдение этого запрещения угрожали
судомъ, пенями, тюремнымъ заключешемъ и, наконецъ, изгнашемъ
изъ отечества. Въ январе 1718 года все мужскге и женскге пра-
вославные монастыри принесли царю жалобу на притеснены со
стороны католиковъ. Петръ, въ марте 1718 года, обратился съ
ходатайствомъ о нравославныхъ къ Августу, и Долгорушй, отъ
имени своего государя, объявлялъ, что Россгя не можетъ долее
сносить, чтобы вопреки мирному договору была гонима и иско-
реняема православная вера въ Польше. Руссшя представлешя и
протесты не расположили поляковъ къ веротерпимости. Въ сен-
тябре того же года съ такою же просьбою обратились къ Петру
польскге протестанты, носившге въ Польше назваше диссидентовъ,
а вопросъ о свободе православной веры поднять былъ между
Росшею и Польшею въ 1720 году. Польскш король заключилъ
прелиминарный договоръ со Швещею, и полномочный посолъ Авгу-
ста, мазовецкгй воевода Хоментовскгй пргехалъ въ Росшю требо-
вать отъ царя возвращения Лифляндш и уплаты обещанныхъ по
договору субсидай. На счетъ субсидий Петръ отвечалъ, что такгя
субсидш обещаны были только на войска, действуюпця противъ
общаго непрёятеля—шведовъ, но король Августъ со своими вой-
сками противъ него не дЬйствовалъ. Что же касается до Ливоши
то царь не отрекался отъ того, что прежде обЬщалъ возвратить
этотъ край королю и РЬчи - Посполито , но не можетъ теперь
исполнить своего обещанья потому, что Ливошя будетъ Августомъ
возвращена Швещи, такъ какъ прелиминарный договоръ, заклю-
ченный между Польшей и Швецёей, постановленъ на основаши
Оливскаго мирнаго трактата, а по этому трактату Ливошя-уступ-
лена была Швещи. Тутъ подали Хоментовскому многозначитель-
ный меморёалъ, гдЪ излагался ц’Ълый рядъ оскорблешй, нанесен-
ныхъ въ ПольпгЬ православной церкви и ея последователям!.. Царь
требовалъ, чтобы впередъ дозволено было православнымъ строить
новые церкви и монастыри, и всЪ тЬ епискоши, монастыри и
приходскёя церкви, которыхъ духовенство приняло и впередъ при-
меть унёю или католичество, должны оставаться въ православномъ
ведомстве. I равославные епископы должны заседать въ сенатЪ,
и мёрскёе люди православной в!ры должны пользоваться наравнЬ
съ католиками одинакимъ правомъ вступать въ государственную
службу. Наконецъ, Петръ требовалъ установлены закона о на-
казаши тЪмъ, которые начнусь делать препятствия къ отправ-
лен ю православнаго богослужения. Сеймъ, собравшейся въ Вар-
шаве и ; олженствовавппй по видамъ царя утвердить его требо-
ванёя, сразу сталь подпадать подъ влёянёе враговъ Россёи, ан-
глёйсваго и шведскаго посланииковъ, хотЬвшихъ вооружить по-
ляковъ противъ Петра. Самъ Долгорукёй увид'Ьлъ тогда необхо-
димость постараться, чтобъ этотъ сеймъ разошелся, не овончивъ
своего дгЬла.
После прервашя аландскихъ трактатовъ, нисколько времени
Англёя, своими допломатическими интригами, препятствовала при-
мирены» Швещи съ Россёею. Она успела примирить со Шве-
щей прусскаго короля, гарантировавъ для него обладанёе Ште-
тиномъ. Въ ёюн'Ь 1720 года, также по ходатайству Англёи, под-
писать былъ мирный договоръ Швещи съ Дашею. Опасеше на
счетъ согласёя Петра съ планами Герца—низвергнуть короля
Георга и возвести на его место претендента изъ дома Стюар-
товъ—заставило англёйскаго короля смотреть на Петра, какъ
на своего тайнаго врага, и въ 1720 году на балтёйскихъ водахъ
опять появился англёйскёй флотъ. Петръ не испугался этой эска-
дры, и въ виду ея снова готовился разорять шведскёе берега.
Въ это время въ Швецёи Ульрика Элеонора уступила пре-
столъ своему супругу, герцогу гессенъ-вассельскому. Новый король
прислалъ въ Петербурга своего адъютанта Виртенберга известить
о своемъ вступлеши на престолъ и изъявить надежду на будущ й
миръ и союзъ. Петръ покавывалъ атому посланцу свое адмирал-
тейство и позпакомилъ его со всеми приготовлешями къ предпо-
лагаемому новому походу русскихъ на Швещю. Въ августе царь
выслалъ эскадру подъ начальство ъ князя Голицына, который
счастливо привелъ въ Петербурга четыре шведскихъ фрегата,
взятыхъ въ пл’Ьнъ съ значительнымъ числомъ людей. Постоянный
любитель всякихъ торжествъ, Петръ и по этому поводу устроилъ
въ Петербурге праздникъ, одарилъ щедро участвовавшихъ въ
войне русскихъ моряковъ, и самому Голицыну далъ саблю, осы-
панную бриллиантами; потомъ царь отправилъ въ Стовгольмъ
своего генералъ-адъютанта Румянцева съ предложешемъ. раз-
менять пленныхъ и заключить пере зрте на зимнее время.
Шведсгае министры не сошлись въ этомъ съ Румянцевымъ, хотя
и приняли его почтительно и радуш о. Въ начале 1721 года
явился въ Петербурга французский посланникъ Кампредонъ,
бывппй до того времени посланникомъ въ Стокгольме. Онъ при-
везъ въ Росс1ю предложеше посредничества Франщи между Рос-
шею и Швещею. Царь согласился. Французский посредникъ сна-
чала попытался - было предлагать годичное перемир1е. Петръ
сразу отвергъ его предложеше, и сказалъ, что ни за что не от-
ступить отъ прежнихъ требований, заявленныхъ при переговорахъ
на Аландскихъ островахъ, а потому, если Швещя искренно
хочетъ мира, то можетъ, вместо кратковременнаго перемирия,
постановить съ Россию полный вечный миръ. Петръ понялъ,
что перемир!е можетъ быть полезно для Швещи и вредно для
Росши: шведы будуть иметь время поправиться, сойтись съ союз-
никами и приготовиться къ новой войне противъ Росши.
Упорство Петра повело къ тому, что французский посредникъ
отказался оть мысли о перемирии; положено было прямо начать
переговоры о мире, но военныхъ действтй во время этихъ пере-
говоровъ не прекращать. Петръ, чтобы понудить шведовъ къ по-
датливости, отправилъ генерала Ласси опустошать шведсше берега
Ботническаго залива. У русскихъ было до 5,000 регулярнаго
войска и 360 казаковъ. Они взяли и сожгли шесть шведскихъ
галеръ, 27 купеческпхъ судовъ, где нашли значительный запасъ
оруж1я, овладели оружейнымъ магазиномъ, разорили' несколько
кузницъ и мельницъ, разграбили и сожгли четыре города, не-
сколько сотъ селешй и дворовъ.
Между темъ, въ виду возобновленныхъ переговоровъ со Шве-
щею, голшт нск1й герцога, черезъ своего пос анника Штамкена,
хлопоталъ о томъ, чтобъ Росши, при мирномъ договоре, стояла за
его наследственный правят на шведсшй престолъ. Петръ благо-
склонно отнесся къ домогательству голштинскаго герцога, при-
гласилъ его въ Петербурга, и принялъ очень радушно. Два обсто-
ятельства: разорение, причиненное русскими на шведскихъ бере-
гахъ, и покровительство, оказываемое голштинскому герцогу, какъ
претенденту на шведсктй престолъ, сделали шведовъ уступчивее.
30 августа 1721 года заключенъ былъ царскими послами окон-
чательный Ништадгсйй мирный договоръ, прекративппй долго-
летнюю Северную войну. Швещя уступила Россш въ вечное
владеше Лифляндаю, Эстляндпо, острова Эзель, Даго и Мень,
Ингерманландию, часть Карелш и Выборга въ Финляндии, а осталь-
ная Финляндия, завоеванная Росс1ей, возвращена была Швецш. Съ
своей стороны, Россия выплачивала два миллиона ефимковъ по сро-
камъ, обязывалась не вмешиваться въ домашшя дела шведскаго
королевства и не помогать никому въ достиженш наследственныхъ
правь, вопреки воле чиновъ государства; все военно-пленные
освобождались безъ выкупа, кроме добровольно принявшихъ въ
Россш православную веру. Трактата п дписанъ былъ съ русской
стороны Брюсомъ и Остерманомъ, а съ шведской—графомъ Ли-
лтенстедтомъ и барономъ Стрельфельдомъ. Молодой герцога гол-
штинсЕлй долженъ былъ отказаться отъ надежды получить швед-
скую корону при пособш Россш. Находясь въ то время въ Пе-
тербурге, онъ долженъ былъ удовольствоваться доводами, сооб-
щенными ему отъ имени царя Шафировымъ, о невозможности
Петру вести далее его дело. Герцога долженъ былъ участвовать во
всеобщемъ торжестве Россш, показывая удовольствие объ оконча-
ши пролипя крови какъ русской, такъ и шведской.
22 октября въ Петербурге въ соборной церкви Св. Троицы
отправлялось торжество мира, окончившаго долголетнюю и тяже-
лую Северную войну. Сначала прочитанъ былъ мирный трак-
тата, потомъ арх!епископъ псковсвтй изрекъ поучеше, вследъ
загЬмъ канцлеръ Головкинъ проговорилъ государю речь, после
которой все бывппе тута сенаторы воскликнули: «вивата, вивата,
Петръ Ведший, отецъ отечествен, императоръ Всероссёйскёй!»
Обильная пальба изъ петербургской крепости, адмиралтейства,
судовъ, стрельба изъ ружей, производимая 23 полками, все воз-
вещало всеобщую радость. Петръ говорилъ: «зело желаю, чтобъ
нашъ весь народъ прямо узналъ, что Господь прошедшею вой-
ною и заключешемъ мира намъ сделалъ. Надлежать Бога всею
крепостью благодарить; однако, надеясь на миръ, .не ослабевать
въ воинскомъ деле, дабы съ нами не такъ сталось, какъ съ мо-
нархией) греческою. Надлежать трудиться о пользе и прибытке
общемъ, который намъ Богъ владеть передъ очами какъ внутрь,
такъ и во вне, отчего облегченъ будетъ народъ». Торжествен-
ный праздничный обедъ устроенъ былъ въ зданш сената; къ
обеду приглашенныхъ было до тысячи персонъ. По окончаши
стола былъ балъ, продолжавшийся до ночи, а ночью фейерверкъ,
изображавши храмъ Януса, изъ котораго появился богъ Янусъ
съ лавровымъ в^нкомъ и масличною ветвью; изъ крепости дана
была тысяча выстр&ловъ, и вся Нева иллюминована была поташ-
ными огнями. Царстй пиръ окончился въ три часа ночи «обно-
шешемъ всехъ гостей преизряднымъ токайскимъ». Для простого
народа устроены были два фонтана, изъ которыхъ лилось б'Ьлое
и красное вино. Меншиковъ и два арх!ерея, отъ имени сената
и синода, за всЪ попечения и старашя о благополучш государства,
за то, что государь «изволилъ привести Всеросайское государство
и народъ въ такую славу’черезъ единое свое руковождеше», про-
сили царя принять титулъ «Отца Отечества, Императора Всерос-
айскаго, Петра Великаго». Государь отрекался отъ этой чести и
принялъ ее какъ бы по усиленному прошению сенаторовъ. Вс.тЬдъ
затемъ отъ сената установлена была форма титула: «Божьею
милостью, мы Петръ Первый, императоръ и самодержецъ Все-
российской», а въ челобитныхъ: «всепресв&глЗзйппй, державнЬй-
ппй императоръ, самодержецъ Всероссийской, отецъ отечествоя,
государь всемилостив'Ьйппй». Несколько дней после того продол-
жались веселый празднества. Царь устроилъ шумный маскерадъ,
на который приглашено было бол’Ье пяти сотъ особь обоего
пола. Самъ царь съ своей семьей участвовалъ въ этомъ маске-
раде и былъ од’Ьтъ голландскимъ матросомъ - барабанщикомъ, а
Екатерина была одета голландскою крестьянкою съ корзиною въ
руке. Ея придворныя дамы изображали нимфъ, пастушекъ, ара-
новь, монахинь и шутихъ. Шутовской князь-кесарь былъ одеть
въ горностаевой мантш и окруженъ служителями въ старорусской
боярской одежде, а его жена явилась въ красномъ, вышитомъ
золотомъ, л'Ьтник'Ь, съ толпою женщинъ въ одежде старыхъ боя-
рынь. Князь-папа былъ на этомъ маскерад’Ъ со всемъ своимъ
всепьянЪйшимъ соборомъ. Веселое многодневное празднество въ Пе-
тербург^ было прервано 4 ноября большимъ наводнешемъ Невы.
Вода снесла мосты, опустошила съ корнемъ деревья въ садахъ,
выбросила на сушу суда и шлюпки, затопила погреба и нанесла
болыше убытки купцамъ. Наводнешя повторялись потомъ ни-
сколько разъ, но уже не были такъ сильны, какъ въ первый
разъ. Неизвестно, сколькимъ челов'Ькамъ стоили жизни эти на-
воднешя, но после нихъ при дворе опять возобновились празд-
РТССК1Я ИСТ0И8. — Т. VI. 13
пества. пиры, балы, концерты и великолепные разъезды по го-
роду. Такъ было до самаго отъезда царя въ Москву.
По силе договора, всехъ шведскихъ воепноп.тЬнныхъ прика-
зано препроводить какъ можно скорее въ военную коллегий,
кроме поступившихъ на царскую службу или принявшихъ пра-
вославге. Шведовъ, женившихся на русскихъ, но не принявшихъ
православгя, приказано было отпустить въ отечество безъ женъ,
давши имъ однако срокъ на годъ или на два одуматься и возвра-
титься въ Россию 1). По всей Россш приказано было праздно-
вать торжество ваключешя мира молебствиями. Въ ознамено-
ванте своей радости 4 ноября императоръ высочайшимъ указомъ
объявилъ генеральное прощеше всемъ осужденнымъ, а также
сидящимъ въ тюрьмахъ за государственные долги; амниспя не
простиралась только на осужденных?. ва неоднократные раз-
бои. Все каторжники, у которыхъ ее были вырваны ноздри,
могли определяться на службу и жить где угодно въ Россш;
прочее оставались въ Сибири, но на свободе; техъ, которые тай*
ною канцеляр!ею были сосланы въ дальше города, приказано
перевести въ ближайппе. Поповъ и дьяконовъ, осужденныхъ по
суздальскому делу, соприкосновенному къ процессу царевича
Алексея, велено поставить у церквей въ новопостроенныхъ го-
родахъ. Раскольниковъ положено было оставить на прежнемъ
основанш, пока не обратятся въ православие. Въ начале декабря
царь со всемъ дворомъ отправился въ Москву, для чего велено
*) Надобно заметить, что во все продолжение многолетней Северной войны по-
ложено шведскихъ плЬнииковь было неотраднымъ. Русское правительство заботилось
только о томъ, чтобъ ихъ держать построже, ио не принимало ннгакихъ м1ръ кь
поддержан1ю Мъ существовала въ плену. По старымъ русскйиъ понятимъ, военно-
пленный былъ рабомъ того, кто его илЬнилъ. Русск1в такъ и смотрели на шведскихъ
пл'Ьнниковъ. Иные птЬнннки уходили отъ тосподъ, женились на русскихъ женщинахъ;
господа, поймавши ихъ, разлучали съ семьями; иныхъ за самовольный уходъ тащили
къ суду, сажали въ тюрьмы, держали въ кандалахъ, морили голодомъ; иныхъ господа
иасильио крестили въ православную в'Ьру и женили на своихъ крЬпостныхъ. Много
разъ подавались царю жалобы, ио все безъ пользы. Между тЬмъ, по сознашю самого
царя, шведы были полезными людьми для Россш. Мнопе принимались за разных ру-
коделия и искуства: изъ нихъ были кузнецы, золотыхъ и серебряныхъ дЬть мастера,
сапожники, портные, токари, столяры, делатели игральныхъ картъ, живописцы, музы-
канты; иные завели гостинницы, а некоторые, получиВппе на родине образоваше, на-
водили въ Россш шкалы и обучали дЬтей своихъ еднноземцевъ,—въ эти школы стали
отдавать и руссше своихъ детей. Простые солдаты занимались черною работою.
Шведсйе пленники разсЬяны были по всей Россш, ио более всего было ихъ въ Си-'
бири, гдЬ имъ вообще было лучше, благодаря добродуппю Гагарина. Въ Сибири за-
нялись они, между лрочимъ, рудокопствомъ, и посланный туда по рудокопнымъ дЬ-
лаиъ канитанъ Татищевъ доиосилъ Петру, что безънтихъ иноземцевъ горнозаводски
работы не могутъ двигаться.
было заготовлять подводы по дорогЬ, а въ самой МосквЬ въ
царскому прйзду построить трое трёумфальныхъ воротъ: на
Тверской, въ Китай-городЬ у Казанскаго собора, и на Мясниц-
кой. Восемь дней шло празднество; устроено было катанье на
саняхъ, на которыхъ поставлены были изображена разныхъ
морсвихъ судовъ. Весь поЬвдъ начинался колесницею, на которой
сидЬлъ Бахусъ; за этою колесницею Фхали одн-Ь за другими
сани въ шутовской обстановка тб запряжены были медведями,
друпя —- свиньями, третьи — собаками. Шутовской патрёархъ
сидЬлъ на подобш трона и раздавалъ направо и налево благо-*
словеНя, а передъ нимъ сидЪлъ отецъ Силенъ на бочвФ. Около
колесницы патр!арха Ьхали въ вардинальсвихъ одеждахъ члены
сумасбродн^йшаго собора, сидя верхомъ на осЬдланпыхъ быкахъ,
а за ними слФдовалъ князь-кесарь въ комическомъ виДф, пред-
ставлявшей московпсаго царя прежнихъ временъ. Самъ царь Петръ,
одЪтый морявомъ, сидЬлъ на изображена двухпалубнаго фрегата,
уставленнаго на саняхъ, запряженныхъ шестью лошадьми. За
нимъ—24 саней, свяэанныхъ однй съ другими, нагруженныя
людьми, представляли огромную зм-Ьго. ДалЪе 4 хае а государыня въ
одеждЬ фрисландской крестьянки, въ сопровожден : придворныхъ,
разодбтыхъ африканцами. ЗатЬмъ следовали сани за санями, на
которыхъ поставлены были изображена судовъ, и на нихъ сидЪ.ти
вельможи и иностранные посланники, приглашенные гостами на
праздничное торжество. ВсЬ были одЪты въ маскерадное платье
китайцами, персёяйами, черкесами, индейцами, сибирскими ино-
родцами, турками и разными европейскими пародами, всякаго
званя и сословёя. Весь этотъ поЪздь отправился въ Меншикову—
во дворецъ Лефорта, и гости прогуляли такъ цЬлую ночь. Посл-Ь
этого праздника недЬли двф сряду отправлялись подобный гуляши.
Кром’Ь царя, угощали гостей пирами, балами, масверадами и
фейерверками Меншиковъ и голштинсшй герцогъ, ухаживавшей
въ то время за дочерью царя. Вей дЬла остановились во время
всеобщаго гуляши.
23 декабря сенатъ съ синодомъ порушили именовать царицу
Екатерину—императрицею, а царскихъ дочерей цесаревнами.
VI.
Внутренн!я собыпя поел! Ништадтснаго мира.
После ништадгскаго мира, Петръ посл'Ьдтне годы своего цар-
ствовашя занимался съ прежнею энерпею делами внутреннего
устроешя. 5-го февраля 1722 года былъ изданъ новый законъ
о престол онаследш, который, можно сказать, уничтожалъ въ
этомъ вопросе всякое значеше родоваго права. Всяшй царствую-
щй государь, сообразно зтому закону, могъ, по своему произволу,
назначить себе преемника. «Кому оный хочетъ, тому и опреде-
лить наследство, и определенному, видя какое непотребство, паки
отменить».
Почти одновременно (24 то января) изданъ былъ знаменитый
указъ, заключавший табель о рангахъ, послуживший основашемъ
новому порядку государственной службы. И здесь видно было
желаше поставить верховную царскую волю выше всякихъ правъ
и предразеудковъ породы. Местничество давно уже уничтожилось;
повышеше личностей въ служебной лестнице оставалось на про-
изволе власти. Новый указъ былъ дальнейшими развиттеми этого
принципа. Петръ не уничтожалъ преимуществъ рождешя вовсе,
но выше ихъ ставилъ достоинство государственной службы. За-
слуги, оказанный въ государственной службе, сообщали недво-
рянину потомственное дворянское зваше. Всемъ, считавшимся до
того времени дворянами, вменялось въ обязанность въ полутора-
годичный срокъ доказать, когда и отъ кого пожалована имъ дво-
рянская честь; тЬ, которые докажутъ, что ихъ родъ пользовался
дворянствомъ не менее ста летъ, получали дворянскге гербы.
Герольдмейстеръ долженъ былъ вести списки дворянъ, по име-
намъ и чинами, и вносить въ эти списки ихъ детей. Такимъ
образомъ положено начало родословными книгами и герольдаи.
Царь предоставляли себе право жаловать недворянъ ва службу
дворянствомъ и лишать его за преступлеше. По закону 24-го
января 1722 года, вся государственная служба разделялась на
воинскую, статскую и придворную, и въ каждомъ такомъ раз-
ряде установилась лестница изъ 14-ти ступеней. Воинская служба
разделялась на 4 отдела: сухопутная—армейская, гвардейская,
артиллертйская и морская. Верховный чинъ или первый классъ
для всей армш, гвардш и артиллерии былъ генералъ-фельдмар-
шалъ, для морскихъ—генералъ-адмиралъ. Ко второму классу при-
надлежали, какъ въ армейской, такъ и въ гвардейской службе,
полные генералы отъ инфантерш и огь кавалерш; въ артилле-
рйской служба—генералъ-фельдцейхмейстеръ, въ морской—адми-
ралы прочихъ флаговъ. Бъ третьемъ классе, въ армш, гвардш и
артиллерии, числились генералъ-лейтенанты, генералъ-кригскоммис-
саръ и кавалеры св. Андрея, а въ морской—вице-адмиралы. Въ
четвертомъ, какъ въ армш, такъ и въ артиллерш—генералъ-майо-
ры; а въ гвардш съ этого класса начинается преимущество надъ
арм1ею: армейскому генералъ-майору равнялся гвардейскгй пол-
ковникъ, въ морской служба шаутбенахты и оберъ-цейгмейстеръ.
Въ пятомъ—армейсгае бригадиры, оберштеръ-кригскоммиссаръ,
генералъ-провтантмейстеръ, въ артиллерш полковникъ, въ гвардш
нодполковникъ, а въ морской—капитаны, командиръ надъ пор-
томъ кроншлотскимъ и некоторый хозяйственный должности. Въ
шестомъ: въ армш—полковники, въ гвардш—майоры, въ артил-
лерш—подполковники, въ морской — капитаны 1-го ранга. Въ
седьмомъ: въ армш—подполковники, генералъ-аудиторы и неко-
торый друпя должности, въ гвардш—капитаны, въ артиллерш —
майоры, въ морской — капитаны 2-го ранга. Въ восьмомъ: въ
армш—майоры, генеральские адъютанты; въ гвардш — капитанъ-
лейтенанты, въ артиллерш — инженеръ-майоры, въ морской—ка-
питаны 3-го ранга Въ девятомъ: въ армш—капитана, въ гвар-
дш—лейтенанты, въ артиллерш и въ морской—капитанъ-лейте-
нанты. Въ десятомъ: въ армш—капитанъ-лейтенанты, въ гвардш—
унтеръ-лейтенанты, въ артиллерш и въ морской — лейтенанты.
Одиннадцатая) класса не было, исключая для морской службы—
секретари корабельные. Дв'Ьнадцатаго: въ армш—лейтенанты, въ
гвардш—фендрики, въ артиллерш—унтеръ-лейтенанты, въ мор-
ской—унтеръ-лейтенанты и шкиперы 1-го ранга. Тринадцатаго:
въ армш—унтеръ-лейтенанты, въ артиллерш—штыкъ-юнкеры, въ
гвардш и въ морской не было этого класса. Наконецъ, четыр-
надцатая): въ армш—фендрики, въ артиллерш—инженеръ-фен-
дрики, въ морской—шкиперы 2-го ранга и констапели. Въ стат-
ской службе,- 1-го класса былъ одинъ только канцлеръ, 2-го—
действительные тайные советники, 3-го—генералъ-прокуроръ, 4-го
президенты коллепй и тайные советники. Затемъ остальные
классы, за исключешемъ 11-го, котораго вовсе не было, выра-
жали- разный должности гражданской служебной деятельности, и
въ этомъ отношеши табель Петра имела несколько другой смыслъ,
чфмъ та, которая удержалась до нашего времени, и представляетъ
сходство съ современною только по принадлежности должностей,
размещенныхъ въ ихъ достоинстве по лестнице классовъ. При-
дворныя должности, начиная со 2-го класса, къ которому при-
надлежалъ оберъ-маршалъ, шли также на 14 степеней, но, за
исключешемъ 10-го и 13-го, выражали собой придворные обя-
занности, въ иныхъ случаяхъ постоянные, какъ, напримеръ, тай-
ный аабинетъ-секретарь, лейбъ-медикусъ, въ другихъ—относивппяся
только бъ придворнымъ церемошямъ, напримеръ, оберъ-шенвъ,
камергеры. «Рангъ» при Петре означалъ право на известную по-
честь, и всякий, кто самовольно займетъ м'Ьсто, дающее ему право
на почесть выше его ранга, подвергался вычету двухмесячнаго
жалованья, или же уплагЬ той суммы, которая равнялась жало-
ванью, получаемому другими, равными ему по рангу, лицами.
«СЯе ос отр1Ше каждаго ранга не въ такихъ окавтяхъ требуется,
когда некоторые яко добрые друзья и соседи съедутся или при
публичныхъ ассамблеяхъ, но токмо въ церквахъ при служба божьей,
при дворо ыхъ церемошяхъ, при аудденщяхъ пословъ, въ тор-
жественныхъ столахъ, въ чиневныхъ сь’Ъздах’ь, при бракахъ, по-
гребешяхъ и тому подобное*. Такъ пояснялъ значение ранговъ
государевъ указъ. И женстйй полъ пользовался подобнымъ отли-
чгемъ по рангамъ. Замужшя женщины считались въ рангахъ со-
образно своимъ мужьямъ, а девицы сообразно своимъ отцамъ,
но между замужними и дёвицами устанавливалось отношеше, да-
вавшее преимущество первыхъ предъ последними. Напримёръ,
девицы, дочери отцовъ 1-го ранга, до своего замужства, счита-
лись выше техъ замужнихъ, которыхъ мужья состояли въ 5-мъ
ранге, дочери отцовъ 2-го ранга считались выше женъ чинов-
нивовъ 6-го ранга. У фискаловъ теперь явглась новая обязан-
ность — наблюдать, чтобы всЬ пользовались почетомъ сообразно
своему рангу и не присвоивали себе высшаго почета. Въ
статской службе потомственное дворянство да али первые 8 влас-
совъ, а въ военной—все (какъ штабъ и оберъ) офицерск!е чины.
Каждый до жёнъ былъ иметь свой уборъ, ливрею для слу-
жителей и экипажъ сообразно своему рангу. «Понеже знатность
и достоинство кавой особы часто умаляется когда уборъ и про-
чей поступокъ чемъ не сходствуетъ».
Этотъ новый законъ установлялъ порядокъ должностей, но
предоставлешемъ разныхъ почетовъ по чинамъ вводилъ въ обще-
ственную жизнь» пустое чванство и самопредпочтег; темъ более
остойное порицашя, когда, по общечеловеческой слабости, чины
не всегда могли достигаться по достоинству и заслугамъ, а часто
могли добиваться въ силу свя ей, пролазничества и низкопоклон-
ства младшихъ передъ старшими.
Такъ какъ Петръ желалъ поставить государств иную службу
выше предразсудБОвъ породы, то и друпя, последовавшая загЬмъ,
узаконения Петра носили тотъ же характеръ. 27-го апреля 1722 г.
состоялся указъ о цехахъ, приводивши въ порядокъ ремеслен-
ныхъ людей. Законъ этотъ заимствовать, какъ и всЬ учрежденья
и нововведен'я Петра, изъ чужеземныхъ образцовъ. Ремесло или
занят!е собирало вс4хъ, занимающихся имъ, въ одну корпорацию,
навы аемую цехомъ (польское слово, съ н^мецкаго 2шьЕ). Всё
могли свободно вступать въ цехъ; не запрещалось ото и кр'Ь-
постнымъ. Цехи находились подъ управлешемъ выборныхъ аль-
дермановъ или старшинъ ивъ настоящихъ мастеровъ. Всякъ, за-
нимавшейся какимъ-нибудь мастерствомъ, долженъ былъ являться
къ альдерману, подвергнуться огь него испытанью и получать
свидетельство ва званье мастера. Только мастерамъ, получившимъ
такья свидетельства, дозволялось выпускать въ продажу свои про-
изведенья съ наложешемъ своего клейма. За продажу безъ на-
ложенья клейма брались больппе штрафы, а старшина ва непра-
вильную выдачу свидетельства или за неправильное клейменье,
после двукратнаго штрафа, подвергался ссылке на галеры. Стар-
шина имёлъ право приказывать вновь переделывать представ-
ляемое ему для одобренья произведенье мастера, или же уничто-
жать его вовсе, когда находилъ негоднымъ. Въ цехи принимались л
иностранцы, но те изъ нихъ, которые приняли православную веру,
лишались права отъезда за границу.
Царь ограничивалъ до некоторой степени произволъ старЬй-
шихъ надъ меньшими, родителей надъ детьми и владельцевъ надъ
рабами. Узнавши, что родители принуждаютъ къ браку своихъ
детей, а господа рабовъ,онъ(5-го января 1724 года) постановилъ,
чтобы передъ венчашемъ, родители и господа вступающихъ въ
бракъ давали присягу, что они не неволятъ къ браку первые—
детей, а последнье рабовъ. Царю стало известно, что сыновья
помещиковъ делались ихъ наследниками по правамъ рожденья,
хотя бы по своимъ умственнымъ качествамъ представляли пол-
ную неспособность пользоваться родительскимъ достояшемъ. Не-
смотря на глупость такихъ богатыхъ людей, многье, ради ихъ богат-
ства отдавали $а нихъ дочерей; глупцы расточали свое богатство и
управляли жестоко своими подданными. Царь приказалъ всемъ,
у кого есть так!е «дураки* въ семье, подавать о нихъ сведенья
въ сенатъ. Сенатъ обязанъ былъ ихъ свидет льствовать, и если
находилъ негодными ни къ ученью, ни въ службе, то вапре-
щалъ жениться, а де ицамъ выходить замужъ, самыхъ же «ду-
раковъ и дуръ» отдавалъ ближнимъ родственникамъ для про-
кормленья.
Для устройства быта сельскаго сословья, въ этотъ перьодъ
Петровой деятельности не видимъ ничего важнаго. На крестьянъ
смотрели какъ на рабочую силу, годную государству для снаб-
жения войска рекрутами и для содержания размещенныхъ по
имперш войскъ; съ последнею целью и была учреждена ревизия
и подушная подать. Установилась паспортная система (указомъ
26 1юня 1724 года). Крестьяне могли брать отпуски для своего
прокормлешя ва рукою помещика или приказчика только въ
своемъ уЬздЬ и не далее 30 верстъ; если же отлучались въ
другой уЬздъ, то должны были отъ вемскаго коммиссара брать
видь вместе ва подписью начальника полка, постоянно кварти-
ровавшаго въ томъ у^вд'Ь, или отъ офицера, которому начальство
этого полка поручало ташя дела.
Съ учреждешемъ синода явился рядъ замечательныхъ узако-
нен^ по устройству церкви.
Указомъ отъ 22 февраля 1722 года священническхя убылыя
места вел'Ьно замЬщать по выбору прихожанъ, а кандидатовъ пред-
ставлять арххереямъ. ПослЗгдше должны были давать ставленикамъ
книжицы о вЬр’Ь и христианскомъ законе, а передъ посвящешемъ
заставлять ихъ проклинать всЪ раскольничьи секты и согласия,
и давать присягу, что они не будутъ укрывать такихъ расколь-
никовъ, которые обнаружить свое отщепенство отъ в4ры удале-
темъ отъ исповеди и св. причащешя. Обыкновенно ставились
на священничесшя мЪста дети духовныхъ, но 4 апреля 1722 г.
синодомъ указано всЬхъ детей церковно-и священно-служителей,
если они не будутъ ходить въ школы, записывать въ окладъ на-
равне съ прочими крепостными крестьянами того села, где они
жили. Въ старину было принято, что вдовые попы и дьяконы
не могли оставаться на приходахъ, но шли непременно въ мо-
нахи; царь (указъ 30 апреля 1724 года) побуждалъ тЬхъ изъ
нихъ, которые сами учились въ школахъ, вступать во вторичный
бракъ и быть учителями духовныхъ училищъ. Священники обя-
заны были надзирать, чтобъ ихъ прихожане посещали церкви
въ воскресные дни, въ дванадесятые праздники, въ дни рождешя
и имянинъ государя и государыни, въ день полтавской победы
и въ новый годъ 1 января. Съ этого времени священникъ де-
лался слугою государственной власти и долженъ былъ ставить
интересы ея выше церковныхъ правилъ. Указомъ 17 мая 1722
года вменено въ обязанность всемъ духовнымъ отцамъ доносить
о тЬхъ лицахъ, который на исповеди сознаются, что они имели
злой умыселъ противъ государя. Те, на кого последовалъ такой
доносъ, отсылались въ тайную канцелярхю, но и доносителей тре-
бовали туда же, только подъ «честнымъ арестомъ». Кто отступалъ
отъ православия или детей своихъ крестилъ въ иную веру, тотъ
огь синода подвергался увЪщашю, если те ув'Ьщапгя не действо-
вали, то отдавался суду сената, а сенатъ предавалъ его воле госу-
даря. Еще прежде велено было упразднить все домашни церкви,
но въ 1722 г. дозволено было престарелымъ персонами иметь въ до-
махъ церкви, однако не иначе какъ съ особаго синодальнаго позволе-
ны и съ темъ, что после смерти этихъ особъ антиминсы будутъ
взяты въ синодъ и самый церкви уничтожатся. Петру не нравилось,
что въ Россш много церквей, особенно ихъ изобилгемъ славилась
Москва; и онъ приказалъ тамъ переписать ихъ, обозначить время ихъ
основашя, показать число дворовъ, состоявшихъ въ каждомъ
приходе и разстояше одной церкви отъ другой, а затемъ все
лишшя церкви упразднить. Постановлено было, чтобы вообще въ при-
ходе было отъ двухсотъ до трехъ сотъ дворовъ, и где было
только двести дворовъ, тамъ полагался одинъ священникъ, а где
было дворовъ более—тамъ два священника. Указъ 30 апреля
1722 года запрещалъ строить церкви во имя иконъ Богородицы,
напримеръ Владимирской, Казанской и т. п.; можно было осно-
вывать храмы Богородицы только въ честь какого-нибудь бого-
родичнаго праздника, напримеръ Благовещешя, Рождества и т. д.
Изданы были разныя правила о благочинш въ храмахъ. Издавна
по обычаю благочестивые люди приносили въ церковь собствен-
ный иконы и тамъ молились передъ ними. 31 января 1723 года
синодъ запретилъ такой приноси въ церковь домашнихъ иконъ,
и велелъ все находившаяся уже въ церквахъ возвратить хозяе-
вами. Запрещено также привешивать разныя вещи къ образами
въ церквахъ, какъ-то: монеты и т. п., а где так1я вещи най-
дутся, то слёдовало продать ихъ, и вырученныя за нихъ деньги
употребить на покупку чистой пшеничной муки для просфоръ и
на церковное вино; но если въ числе привесокъ найдутся ста-
рый монеты и разныя старинный вещи, то доставлять ихъ въ си-
нодъ. Богатые люди держались обычая приглашать духовенство
служить въ своихъ домахъ вечерни и заутрени. И этотъ обычай
Петръ велелъ синоду запретить, находя, что онъ происходили
отъ суеверья и тщеславтя богатыхъ, которые «хотятъ разниться
огь прочей хриспанской братьи». 29 тюля 1723 года синодъ
указалъ во время богослуженья въ церквахъ сборъ подаянш со-
бирать въ два кошелька: въ одинъ—на церковный нужды, а въ
другой — на содержанте больныхъ и неимущихъ въ госпиталяхъ *).
*) На госпитали отдавались, сверхъ того, имущества духовныхъ особъ, осуж-
денных! по д’блаиъ тайной ванцеляргн: туда же обращалась и выручка съ продан-
наго имущества осужденных! раскольннковъ.
14 —• Н. И. Костомаров, кв. 3
- 738 -
Духовные часто вели себя неприлично: неблагочинно отправляли
богослужеш:, вшивались пьяными до того, что валялись по
улицамъ, сошедшись гдЬ-пибудь на об!д! или поминкахъ, ссо-
рились между собою по мужичьи, таскались по кабакамъ въ бе-
зобразномъ вид! и показывали свою храбрость въ кулачныхъ
бояхъ. Все это строго воспрещалось. Царь зам!тцлъ (18 апреля
1724 года) синоду, что русскье всю надежду кладутъ на цер-
ковное п!ше, постъ, поклоны и на приношенье въ церковь
св!чъ, ладопа и проч. Онъ приказалъ написать книгу, гд! бы
изъяснялось различье между непрем!ннымъ закономъ Божшмъ и
т!мъ, чтб составляетъ предашя отечесшя и что учреждено только
для обряда. Написать эту книгу следовало двоякимъ способомъ:
для поселянъ и для горожанъ. Царь хогёлъ ознакомить рус-
скихъ съ другими в!роиспов!дан1ями и иными верами, и прика
залъ въ начал! 1723 г. перевести лютерансвьй и кальвинскьй
катихизисы на русский язывъ. Въ то же время прилагалось ста-
рание о размножены православныхъ. Инов!рцевъ казанской гу-
берньи, изъявившихъ желанье креститься, не вел!но брать въ
солдаты. Въ 1724 году сибирсшй архьерей доносилъ, что въ
Сибири новокрещенныхъ татаръ отдали въ холопство; царь при-
казалъ немедленно ихъ объявить свободными, а сибирскому гу-
бернатору, вм!ст! съ тобольскимъ арххереемъ,—учинить ровыскъ
о томъ, кто этихъ татаръ обратилъ въ неволю. Октября 10-го
1723 года состоялся важный указъ, сохранивппй свою силу и
до настоящаго времени: не погребать умерпьихъ при церквахъ,
а погребать ихъ только на кладбищахъ или въ монастыряхъ.
Въ теченш 1722 и 1723 годовъ давались распоряженья о
монастыряхъ, служивппя какъ бы предварительными узаконеньями
къ полному преобразование иноческаго чина, предпринятому повже
Запрещено были заводить новые скиты и монастыри. Запрещалось
постригать военныхъ людей безъ увольненья ихъ начальства, кр!-
постныхъ безъ отпускнаго письма ихъ господъ, лицъ, состоящихъ
въ брачномъ союз!, когда другое лицо еще находилось въ жи-
выхъ, д!тей—безъ воли родителей, или по об!щан1ю, данному
заран!е родителями посвятить д!тей своихъ въ иноческьй чинъ,
наконецъ, вообще вс!хъ недостигшихъ тридцатил!тняго воз-
раста. Женскье монастыри становились совершенно ни для кого
непроницаемыми заведеньями. Въ н!которыхъ женсвихъ монасты
ряхъ были св. мощи и чудотворный иконы, привлекавппя туда
народныя толпы: теперь приказано было пом!щать ихъ въ церк-
вахъ, построенныхъ на монастырскихъ воротахъ съ крыльцами,
выходящими за пред!лы монастырской ограды. Богомольцы ли-
щены были, такимъ образомъ, всякаго предлога вступать во внут-
ренность жепскаго монастыря.
Новыя подробный правила о монастыряхъ были начертаны
31 января 1724 г. За основу взято акое положете: въ древ-
ности монастыри насыщались не чужими трудами, а собственными,
по потомъ ’Ьнивые монахи и ханжи стали ложно толковать слова
Христовы. Иные изъ нихъ подделались къ греческимъ импера-
торамъ, а более всего къ ихъ женамъ, и стали заводить монас-
тыри не въ пустыняхъ, а въ многолюдныхъ городахъ и много
им^нй перешло въ ихъ руки. На Руси делалось тоже. Но у насъ
климата не позволяешь оставаться безъ труда, и монастырей нельзя
содержать такъ, какъ въ теплыхъ краяхъ. Въ настоящее время
большая часть монаховъ тунеядцы и только по наружности какъ
будто хотятъ угождать только Богу, отрекаясь отъ м!ра; на са-
момъ же деле они уходягь въ монастыри ради добраго и при-
вольнаго житья. Большая часть монаховъ—изъ поселянъ, кото-
рые, постригаясь въ монашество, избегали тройныхъ повинностей:
государству, помещику и своему дому, и находили въ монастыре
все готовое. Они бежали отъ труда, чтобъ даромъ хлебъ есть.
Но монашество нельзя уничтожить; во-1хъ, для удовлетворешя
с( вести желающихъ монашескаго житья; во 2-хъ, ради посвяще-
ния арх1ереевъ, потому что давно уже вошло въ обычай, чтобъ
архтереи были изъ монаховъ, хотя 300 летъ после Христа и
не такъ было. Съ такимъ основнымъ взглядомъ на иночество
положено росписать по монастырямъ отставныхъ солдатъ и вся-
кихъ убогихъ, не могущихъ работать; монахи должны имъ слу-
жить, а темъ изъ монаховъ, которые окажутся лишними за чис-
ломъ служащихъ, отвести монастырешя земли для обработки. Въ
женскихъ монастыряхъ велено воспитывать подкидышей или си-
рота, остающихся безъ призрешя — мужского пола до 7 летъ,
после чего отдавать въ школы, а девочекъ оставлять въ мона-
стыряхъ и тамъ обучать грамоте и разнаго рода рукодельямъ,
сделавъ, одна о, для мальчиковъ и девочекъ особыя помещешя
съ особыми ходами.
Съ целью подготовки изъ монашескаго ввашя архтереевъ
предположено устроить въ Петербурге и въ Москве семинарш,
где могли они сначала обучаться, а потомъ заниматься обу-
чешемъ другихъ до 30 летъ своего возраста. ЗатЬмь желающте
могли вступать въ Невсктй монастырь на испытайте, а черезъ
три года быть пострижены. Постриженные должны были на-
ходиться тамъ въ виде упражнешя, проп ведывать въ Еевскомъ мо-
настыре и въ соборныхъ церквахъ и переводить книги. Каждый
14*
день они должны были находиться четыре часа въ библёотекЬ,
для изучения учителей церкви. Они жили подъ начальствомъ
архимандрита и директора, съ лучшимъ содержашемъ противъ
обыкновенныхъ монаховъ, а за дурное поведете отсылались въ
простые монастыри, въ больничные служители. Изъ этихъ-то
привилегированныхъ иноковъ выбирали архёереевъ и архиманд-
ритовъ, но не иначе, какъ съ утверждешемъ государя по синод-
скому докладу. Для завЗздывашя монастырями и ихъ имешями
въ 1724 году 18 сентября учреждена была камеръ-контора, ко-
торая обязана была делать раскладку, сколько въ каждомъ мо-
настыре можно было содержать нищихъ, сиротъ и монаховъ.
Монастырскёе доходы положено было разделить на 5 частей:
одна часть предназначалась монастырскимъ чиновнымъ людямъ;
две—на церковный потребности и на починки; третья разделялась
на 3 части — две трети шло на больницу, одна треть прислу-
живавшимъ монахамъ; затЬмъ четвертая часть доходовъ—на
содержанте постелей, белья и больныхъ, а пятая—на престаре-
лыхъ, сиротъ и младенцевъ.
Петръ, съ обычною своею жестокостью, и теперь продолжалъ
вести борьбу со множествомъ суевЬрёй, укоренившихся издавна
подъ покровомъ святости. Въ 1722 году, за распространеше вся-
каго новаго суеверен или вымышленнаго чуда, государь велелъ
ссылать въ вечную каторжную работу, съ вырватемъ ноздрей.
17-го мая того же года было вменено въ обязанность священ-
никамъ доносить о томъ, кто у нихъ сознался на исповеди, что
вымыслилъ чудо, принятое народомъ за истину. Въ указе 11-го
ёюля того же года, синодъ обличалъ глубоко укоренившееся въ
русскомъ благочеспи мнете, что страдашя прёятны Богу. Это
учете, какъ известно, поддерживало въ народе ревность въ ра-
сколу, и по втому-то поводу, главнымъ образомъ, синодъ счелъ
пужнымъ опубликовать свое увещаше, въ которомъ объяснялъ,
что, по слову Христа, страдашя могутъ быть прёятны Богу только
тогда, когда совершаются правды ради, т.-е. за догматы и за-
конъ божёй, но «таковаго правды ради гоненёя въ россёйскомъ
государстве опасатися не подобаетъ». Синодальный указъ заме-
чалъ, что являются люди, считающее богоугоднымъ деломъ зло-
словить власти и славиться своимъ мнимымъ мужествомъ. Ука-
зывался на свежей тогда примеръ монаха Варлаама Левина съ
его товарищами. Левинъ былъ полуумный изувЬръ, страдавшей
меланхолёей и падучею болезнью. Онъ служилъ прежде въ
военной службе, потомъ шатался странникомъ; признаннымъ
раскольникомъ онъ не былъ, но отличался некоторыми старо-
обрядческими чертами благочеспя. Онъ постригся па своей ро-
динё въ ПензЁ, а потомъ, изъ желашя пострадать за правду,
вышелъ на площадь въ ПензЁ и всенародно кричалъ, что Петръ
антихриста и скоро пачнетъ налагать на всёхъ клейма между
увазательнымъ и болыпимъ пальцемъ руки, а послё того
послЁдуетъ преставлеше свЁта. Несчастнаго сумасброда, по до-
носу одного изъ посадскихъ, потащили въ тайную канцелярмо,
привлекли къ его дЁлу пёсколькихъ поповъ, бывшихъ его духовными
отцами, и въ томъ числё духовника князя Александра Данило-
вича Меншикова, Никифора Лебедку. Обвиняемыхъ предали же-
стокимъ пыткамъ и въ полё 1722 года приговорили къ смертной
казни.
Мысль о богоугодности страдашя не искоренялась въ рус-
скомъ народЁ отъ синодскихъ увЁщатй, напротивъ, чудовищно
проявлялась множествомъ случаевъ добровольнаго сожжешя рас-
кольниковъ, застигнутыхъ преслЁдоватемъ правительственныхъ
властей. Такихъ примЁровъ въ тё времена было очень много, а
особенно въ Сибири и они тёмъ болЁе располагали Петра въ суро-
вымъ мЁрамъ противъ раскола, въ которомъ онъ видёлъ выре-
жете народнагопротиводЁйств1я своимъ намЁрешямъ. Правительство
не хотёло знать раскольническаго врещешя и обращающееся
изъ раскола въ православёе, хотя бы они были крещены, но отъ
простого мужика, а не отъ духовнаго лица, вновь подвергались
обряду крещешя. Крестить дЁтей у раскольниковъ приказано
не иначе, какъ православнымъ обычаемъ. При совершети бра-
вовъ раскольниковъ съ православными, съ первыхъ прежде брали
обЁщаше подъ присягою объ отреченёи отъ раскола, а если жена-
тые заявляли себя уже состоящими въ раскольничьемъ бракЁ,
то ихъ допрашивали, кто ихъ вЁнчалъ, и въ случаЁ запиратель-
ства брали въ розысвъ. КромЁ двойного оклада въ казну, рас-
кольники обязаны были еще платить приходскому священнику
по гривнЁ съ души, да, сверхъ того, по гривнЁ отъ рождешя, по-
гривнЁ отъ брака и по гривнЁ отъ 'погребетя, хотя бы понеже-
лашю раскольниковъ не были надъ ними исполняемы эти обряды;
раскольниками государь приказалъ считать не только тёхъ, кото-
рые откровенно объявляли себя состоящими въ расколЁ, но за-
писывать въ число раскольниковъ и тёхъ, которые, посЁщая
церкви и не уклоняясь отъ исновёди и причащешя, клали на
себЁ двухперстное крестное знамеше. Обвиненные по суду рас-
кольники наказывались ссылкою въ каторжный работы въ Рогер-
викъ. За то самый заклятый раскольникъ, принимая православте,
освобождался отъ двойного оклада и отъ всякихъ поборовъ, взимав-
мыхъ сь раскольниковъ, хотя бы за нимъ числились зтого рода
недоимки за мнопе годы. Синодъ преследовалъ раскольничью
литературу, и октября 15-го 1724 года указалъ раскольничьи
книги и тетради доставлять духовнымъ властямъ, которыя въ
свою очередь должны отсылать ихъ въ синодъ.
Въ 1722 году опять повторилось преследование бородъ. Вс1;
бородачи должны были носить особый зипунъ, со стоячимъ клее-
нымъ ко ыремъ, или однорядку съ лежачимъ ожерельемъ. Рас-
кольники, для отличгя отъ обыкновенныхъ бородачей, должны
были носить козырь красный. За бороду следовало нла ить 50
рублей. Если кто приДеть въ судебное мЪсто съ бородою, не
въ указномъ платье, отъ того не принимали челобитныхъ и
тотчасъ съ него взимался штрафъ 50 рублей, хотя бы онъ уже
заплатить прежнюю годовую плату. Всягай, увидавши боро-
дача не въ указномъ платье, могъ задержать его и вести къ
коменданту или воеводе для взяйя съ него штрафа, изъ кото-
раго половина давалась приводившему бородача. Только пашен-
ные крестьяне не преследовались за бороды, когда не занимались
постоянно промыслами. Если бородачу нечФмъ было заплатить
штрафъ, виновнаго ссылали на работу въ Рогервикъ (Балпйсшй
порть), а сибиряковъ на сибирскге заводы, но сосланный от-
пускался на свободу, какъ скоро давалъ подписку, что обреетъ
бороду и впередъ не будетъ носить ее. Некоторые, съ намФ
решемъ избегнуть пени, назначенной за ношеше бороды, под-
резывали себе бороды, но не обривали совершенно (указъ 12-го
1юня 1722 года). Однако, этою уловкою не провели государя.
Такихъ велено считать за бородачей и одеваться имъ въ указ-
ное платье, а караульнымъ урядникамъ и солдатамъ приказы-
валось ловить ихъ и представлять начальству въ губерти и про-
винции; фискаламъ велено наблюдать за ними. Въ тюне 1723
года оказалось множество бородачей изъ купеческаго и м’Ьщап-
скаго зватя, сидевшихъ подъ карауломъ, потому что по бедно-
сти они не могли заплатить требуемаго штрафа. Царь велФлъ
имъ всемъ выбрить бороды и освободить на поруки. Въ 1724
году, для отличш бородачей, придумали обязать ихъ носить мед-
ные знаки, а женамъ опашни и шапки со старинными рогами.
Не ослабевали въ последше годы дарствовашя Петра его
заботы о народномъ образованы. Въ 1724 году, въ инструкции,
данной магистратамъ, этимъ городскимъ учреждетямъ вменено
въ обязанность учить читать, писать и считать, детей не только
зажиточныхъ, но и бФдныхъ родителей и съ этою целью
устроить при городскихъ церквахъ школы. Но это оставалось
только въ предположении Школь не заводили. Въ Голландию были
посланы, для изученгя архитектуры, нисколько молодыхъ людей.
Осенью 1724 года, по ихъ допесеппо, что имъ нечего было
дЪлать, велено было собрать ихъ м’ЬстЪ и учить разведешю,
содержание и украшешю огородовъ, а по мЬрЬ надобности и
желёзному делу. После поездки Петра въ Парижъ и знаком-
ства съ французскими учеными, у него родилась мысль состав-
лять ученый описания, касающаяся своего отечества, и онъ разо-
слалъ учениковъ петербургской морской академги по губершямъ,
для составления географическихъ карть, а губернаторамъ и вое-
водамъ предписалъ надзирать за ними, и оконченный работы
присылать въ сенатъ и камеръ-коллепю. Плоды этого дЬла
вышли въ св^тъ уже после кончины императора, когда былъ
изданъ первый русскгй атласъ. Двухъ навигаторовъ Евреинова и
Лужина царь отправилъ въ отдаленныя места Сибири, между
прочимъ для решетя вопроса: соединяется ли Америка съ Азгей.
При содЪйствш одного изъ поселившихся въ Сибири шведскаго
пл^ннаго, голланца Буша, эти царскге посланные посетили Кам-
чатку, Охотскъ и плавали между Курильскими островами, но
вопроса о соединеши Америки съ Азгей они не решили, и
Петръ, незадолго до своей кончины, отправилъ съ этою же
целью другую экспедицгю- внаменитаго Беринга, совершившего
свое путешествие черезъ проливъ, оставшейся въ географш подъ
его именемъ и вернувшагося изъ своего путешествгя уже при преем-
никахъ Петра. Петръ въ это же время отправилъ въ Сибирь док-
тора Мессершмидта «для изыскангя всякихъ «раритетовъ», вещей,
зверей, травъ, рудъ и прочее». Эготъ ученый нЬмецъ не зналъ
ни слова по русски, объяснялся только черезъ переводчика и
потому встр'Ьчалъ большхя ватрудненгя. «Кого ни спрошу», до-
носилъ онъ, «всякъ отговаривается нев’Ъд'Ьтемъ». ТЬмъ не менее
этотъ путешественникъ нашелъ «удивительнаго звЬря»:—Мамон-
тову голову, два рога, часть его зуба и кость ноги, и привезъ въ
Петербурга, со многими естественными достопримечательностями,
монгольскгя, тунгузскгя я китайскгя рукописи.
Петръ давно уже сознавалъ необходимость переводовъ съ
иностранныхъ явыковъ книгъ, касавшихся разныхъ наукъ и
искуствъ, нередко пов'Ьрялъ эти переводы духовнымъ лицамъ,
получившимъ воспиташе въ кгевской коллепи. Но оказалось,
что иные изъ нихъ брались за переводъ, не зная или языка,
съ котораго переводили, или самаго художества, о которомъ
шла р^чь; царь приказывалъ такихъ переводчиковъ отдавать
учить либо языку, либо художеству, смотря потому, въ чемъ не-
реводчикъ оказывался слабь. Изъ замЪчательныхъ переводовъ,
появившихся въ конце царствоватя Петра, стЬдуетъ упомянуть:
«Введете во всеобщую исторпо Самуила Пуффендорфа», переве-
денное съ латинскаго Гавршломъ Бужинскимъ. Темъже Бужин-
скимъ переведено сочинеше <ТЬеа1гиш Ыз1опсшп», подъ на-
зватемъ «беатронъ, или Позоръ исторически». Сочинеше это
въ подлиннике написано было въ протестантскомъ духе, и по-
тому переведено на русстй языкъ съ некоторыми замечаниями.
Еще прежде въ 1719 году въ молодой русской литературе
явился переводъ церковныхъ летописей Барошя, съкатолическимъ
направлешемъ. По царскому повелешю переведена была въ
1723 году и напечатана: «История о разореши Терусалима
Титомъ и о взятш Константинополя турками». Кантемиромъ
составлена была книга: «Система или состоите магометанской
релипи», а для руководства въ математико-навигацкихъ школахъ
переведены были съ голландскаго языка «горизонтальный север-
ный и южныя широты». Более важное значеше имелъ длясовре-
меннивовъ переводъ съ написанной по итальянски рагузинскимъ
архимандритомъ Мавро Урбиномъ: «Исторюграфш почапе имене,
славе н расширения народа славянскаго». Переводъ этотъ, какъ
думаютъ, сделанъ былъ Саввою Владиславичемъ Рагузинскимъ.
Съ польскаго языка переведено было собрате образцовъ древняго
красноречи, подъ назватемъ «Апофегмата». Одною изъ харак-
теристическихъ особенностей тогдашней литературы были кален-
дари или месяцесловы, въ которыхъ, кроме астрономическихъ
сведешй, были известные астрологическая бредни, которымъ въ
те времена верили. Заботясь о введеши между русскими прге-
мовъ европейскаго обращения, Петръ приказалъ въ 1719, а
потомъ въ 1723 году, напечатать книгу: «Юности честное зерцало,
или показаше житейскаго хождешя». Это былъ переводный сбор-
никъ разныхъ правилъ о благопристойности въ обращены съ
людьми.
16 февраля 1722 года государь повторилъ прежнее предпи-
сание о собраны и доставке въ столицу старыхъ русскихъ ле-
тописей и хронографовъ. Только на этотъ разъ царь обра-
щался уже не къ светскимъ властямъ какъ прежде, а къ ду-
ховнымъ, и приказывалъ посылать уже не списки, а самые ори-
гиналы, не въ сената, но въсинодъ, н тамъ переписать ихъ. По
окончати шведской войны, государю пришла мысль составить ея
историческое описаше, не безъ того, что Петромъ руководило
самолюбивое желаше увековечить въ потомстве славу своихъ дея-
шй. Самъ государь каждую субботу посвящалъ утро этому делу,
вписывая въ хронологическомъ порядив извЪспя о сражешяхъ,
побЪдахъ и потеряхъ русскихъ войскъ и о разныхъ внутреннихъ
учреждешяхъ, начатыхъ въ его царствоваше. Въ 1723 году го-
сударь поручилъ ведение этого д'Ъла барону Гюйссену, изъявляя
желаше, чтобъ «истортя эта при жизни государя въ совершеше
пришла». Т4мъ же занимались Шафировъ и Оеофанъ Проко-
повичъ, обращая внимаше, по вол4 Петра, преимущественно на
войну со Швещей. Театра Петръ не любилъ, хотя и не пре-
слфдовалъ его, зная, что его допускаютъ и покровительствуютъ въ
европейскихъ. государствахъ. Театръ при Петрф существовалъ въ
Москва въ самомъ жалкомъ вид'Ъ. Изъ переводныхъ драматиче-
скихъ произведешй того времени указать можно на перевода
донъ-Жуана съ польской переделки и на переводъ Молъеровой
комедии «Ргёаепзез гкИспкз» названной по-русски «Драпя слия-
ния». Оба плохи. Но Петръ, равнодушный къ театру, любилъ
всяки торжества, празднества и восхвалешя собственныхъ подви-
говъ. Огь этого въ его царствоваше печатались разный слова,
поздравительных р'Ьчи и пЪснословхя, прославлявшая подвиги ве-
ликаго государя.
Указомъ января 27-го 1724 года поведано устроить акаде-
мию наукъ, «гд’Ь бы учились языкамъ, наукамъ и знатнымъ ху-
дожествамъ». Академия предполагалась такимъ заведешемъ, гд4
бы ученые люди публично обучали молодыхъ людей наукамъ,
а нЬкоторыхъ изъ нихъ воспитывали бы особо при себЪ съ
тЬмъ, чтобъ тЬ, въ свою очередь, могли обучать молодыхъ лю-
дей первымъ основамъ знашй, стараясь, чтобъ отъ этого имЗ>ли
пользу вольных художества и мануфактуры. Академтя разделя-
лась на три класса. Въ первомъ преподавали бы 4 персоны:
одна математику, другая—астрономпо, географпо и навигацпо,
третья и четвертая—механику. Второй классъ, физический—съ 4
персонами—преподавателями анатомш, химш, физики теоретиче-
ской и экспериментальной, и ботаники. Трепй классъ—съ 3 персо-
нами, которыя преподавали: элоквенщю, древности, древнюю и
новую исторпо, натуральное и публичное право, политику и
этику; полезнымъ считалось преподавайте экономии. Академики
должны были изучать авторовъ по своей наукЪ, разсматривать
новых изобр'Ьтетя и открыли. Каждый академикъ долженъ былъ
написать курсъ своей науки по-латыни съ переводомъ на руссшй.
При академш следовало завести библиотеку и натуральныхъ ве-
щей камеру, имЗиъ своего живописца и гравировальнаго ма-
стера. Три раза въ года въ академш должны происходить пу-
бличных ассамблеи, на которыхъ одинъ изъ членовъ долженъ
РУССКАЯ ИСТ0Р1Я. — В. п.
14
читать речь по своей науке. На содержаше академии опреде-
лены доходы съ городовъ Нарвы, Дерпта, Пернова и Аренс-
бурга, всего 24,912 рублей. Но академикамъ, въ видахъ улуч-
шены ихъ обстановки, предоставлялось читать еще и партику-
лярный лекцш. Петръ зам4тилъ, что ученые люди, занятые своей
наукой, мало заботятся о жизненныхъ средствахъ поэтому пред-
полага.ть необходимость тавихъ лицъ, который пеклись бы о ма-
тергальныхъ нуждахъ ученыхъ; съ этою целью онъ положилъ
учредить директора, двухъ товарищей и одного коммиссара, за-
ведывавшаго денежной казной. Самостоятельный университетъ,
въ смысле ысшаго учебнаго заведешя, признавался невовмож-
нымъ въ Россш, пока въ ней не существовало еще среднеучеб-
ныхъ заведений: гимназий и семинаргй. Петръ, однако, тогда же
объявилъ о намерены учредить со временемъ университетъ съ
тремя факультетами: юридичёскимъ медицинскимъ и философ-
скими, а при университете—гимназгю.
Ревизская перепись, начатая въ 1718 году, была совершенно
окончена въ 1722 году. Оказалось, что во всехъ 10 губершяхъ
и 48 провинцгяхъ было дворовъ 888,244. Самая населенная гу-
бершя была московская—259,281 дворъ. Въ дополнеше велено
было, увазомъ 10 мая 1722 года, сделать перепись малороссгя-
цамъ слободскихъ полковъ, поселеннымъ на номещичьихъ зем-
ляхъ, но объявивши имъ, что они переписываются только для
сведешй, а не для поборовъ. Инородце ъ—астраханскихъ и уфим-
скихъ татаръ, какъ равно и сибирскихъ ясачныхъ и лопарей, ре-
визская перепись не касалась вовсе.
По окончаши ревизги введена была подушная подать, (11
января 1722 года) по 80 воггЬекъ съ души на 500,000
врестьянъ и деловыхъ людей. Все, которые были не за по-
мещиками, но входили по ревизш въ подушный окладь, обя-
заны были платить еще прибавочныхъ 4 гривны съ души; дво-
ровые люди не принимались въ раскладку по сборамъ. 26 1юня
1724 года были установлены правила, которыми надлежало
руководствоваться при взимаши подушной подати. Подушныя
деньги собирались выборными отъ местнаго дворянства въ три
срока въ течеши года; въ первые два срока по 25 коп., а въ
трепй срокъ по 24 коп. Коммиссары, собиравппе подати, брали по
одной деные съ души на себя за свой трудъ. Съ врестьянъ,
вышедшихъ въ подушной окладъ, положено не править недои-
мокъ (ук. янв. 25-го 1725 г.).
Лица, посланный по государеву повелешю въ губершй, долж-
ны были созвать дворянъ и расписать поставленныхъ по селамъ
и деревнямъ солдатъ, разместивши ихъ сообразно количеству
крестьянскихъ душъ, такъ, чтобъ на каждаго пЪшаго приходи-
лось крестьянскихъ 351/в душъ, а на коннаго—5 О1/* душъ. Дво-
рянамъ объявлено, что они будутъ платить со всякой души муж-
ского пола на содержаше войска 8 гривенъ. За гЬмъ повторены
прежшя распоряжения о постройке слободъ на изв4стпомъ раз-
стояши одна отъ другой для избЪжашя постоевъ солдатъ въ
крестьянскихъ дворахъ. Составлены были более подробный пра-
вила объ отнош ншхъ въ номЪщивамъ и крестьян мъ войсковыхъ
командъ, стоявших-ъ на ввартирахъ. Военные не должны были
вмешиваться въ помещичьи работы, могли пасти лошадей и ру-
бить дрова только тамъ, где номещикъ укажетъ. Офицерамъ и
рядовымъ позволялось держать свой скотъ, но они не должны
были требовать отъ помещиковъ фуража. Полковники и офи-
церы должны наблюдать, чтобы крестьяне, приписанные въ ихъ
полкамъ, не бегали, а если проведаютъ о намереши бежать,
то должны посылать въ погоню и нойманныхъ передавать по-
мещивамъ для наказашя; военные должны были тавже въ техъ
овругахъ, где квартировали, ловить разбойниковъ и воровъ. По-
ставленныхъ на вечныя квартиры военныхъ полагалось брать
на канальный работы по мере близости ихъ постоя, впрочемъ
выбирая для этого преимущественно изъ гарнизоновъ, а для по-
полнешя гарнизоновъ определяя въ тоже время изъ армейсвихъ
полвовъ на место взятыхъ. Кроме двухсотъ тысячъ регуляр-
наго войска, такимъ способомъ размещаемая, царь въ 1722 году
велелъ изъ однодворцевъ южныхъ провинщй составить отрядъ
вонныхъ гусарь съ карабинами и никами, а въ 1724 году изъ
техъ же однодворцевъ образовать 5187 человекъ ландмилицш
(одного изъ 16-ти) ландмилицш эта распускалась по мере не-
надобности въ ней и собиралась вновь но востребовашю. Это
была мера охранешя русскихъ нределовъ отъ вторжешя крым-
цевъ, и въ техъ же видахъ устраивалась на юге лин'я нира-
мидъ, вышиною въ три сажени, на такомъ разстоянш одна отъ
другой, чтобъ можно было видеть съ одной пирамиды все, чтб
делается близь другой. На этихъ пирамидахъ ставились смоля-
ныя бочки и зажигались въ случае тревоги, и такимъ образомъ
на разстоянш несколькихъ сотъ верстъ могъ сделаться известнымъ
татарский набегъ.
Рекрутская повинность, ложившаяся такимъ тяжкимъ бре-
менемъ на тогдашнее народонаселеше, въ конце царствовашя
Петра расширила ь: въ 1722 году татары, мордва, черемисы, прежде
освобождавш еся отъ рекрутчины, сравнены были въ этомъ от-
14*
ношенш съ другими жителями государства. Татаръ велено брать
малолетнихъ въ гарнизоны и употреблять въ деныцики. Въ1722
году былъ отм'Ьненъ законъ, дозволявппй крЬпостпымъ людямъ
определяться въ солдаты помимо воли пом'Ьщиковъ, но въ томъ
же году опять возобновленъ, однако съ тЬмт. различ!емъ, что посту-
пившихъ такимъ образомъ въ службу велено засчитывать за рек-
рутъ ихъ господамъ. Солдатсше дЬти брались въ рекруты, если ока-
зывались годными (ук. янв. 19-го 1723 г.). Купечество не несло ре-
крутской повинности натурою, но платило 100 рублей за ре-
крута. Система подушнаго оклада, тесно связанная съ установ-
лешемь ревизш и новоучрежденнымъ порядкомъ воинскаго по-
стоя, вместо облегчешя народа, какъ обещалось, послужила
источникомъ бблыпаго отягощешя для крестьянскаго сословтя.
Русские крестьяне попали подъ зависимость множества команди-
ровъ и начальниковъ, часто не зная, кому изъ нихъ повино-
ваться. Каждый военный, начиная отъ солдата до генерала, по-
мыкалъ беднымъ вресгьяниномъ; тормошили его фискалы, ком-
миссары, вальдмейстеры, а воеводы правили народомъ такъ, что,
по выражешю одного указа, изданнаго уже по смерти Петра,
«не пастырями, но волками, въ стадо ворвавшимися, называтися
могутъ». Наконецъ, тяготела надъ кресгьянствомъ власть ихъ
помещиковъ, пич’Ъмъ почти не сдерживаемая и особенно тяжело
отзывавшаяся тамъ, где помещики не находились въ своихъ
имешяхъ, а вместо нихъ управляли крестьянами приказчики:
«можно всякому легко разсудитъ», говорится въ томъ же выше-
приведенномъ нами указе, делающемъ обзоръ учреждений Пет-
ровскаго времени, «какая народу оттого тягость происходить,
что вместо того, что прежде въ одному управителю адресоваться
имели во всехъ делахъ, а ныне къ десяти и можетъ быть больше.
Все те разные управители имеютъ свои особливыя канцелярш и
канцелярскихъ служителей, и особливый свой судъ, и каждый
по своимъ дЬламъ бедный народъ волочить, и все те управи-
тели, такъ и ихъ канцелярш и канцелярские служители, жить и
пропитания своего хотятъ, умалчивая о другихъ безпорядкахъ,
которые отъ безсовестныхъ людей, къ вящшей народной тягости,
ежедневно происходить».
Продолжительный войны и всяки преобразовашя въ государ-
стве требовали денегъ более, чемъ сколько могло платить тог-
дашнее бедное народонаселение Россш. При всемъ усиленномъ стара-
нш увеличить государственные доходы, Россия получала предь
концомъ царствования Петра отъ девяти до десяти миллю-
новъ ежегоднаго дохода. Недоимки прогрессивно возрастали,
и въ 1723 году онЬ представляли сл’ЬдуюпЦя цифры: не-
доимка таможепныхъ сборовъ доходила до суммы 402,523 рубля,
канцелярскихъ и оброчныхъ по см’ЬтЬ назначалось собрать
714,756, не добрано 309,322 руб.; пчелинаго налога, вместо
сл'Ьдовавшихъ 35,414 руб., собрано только 15,330 рублей; съ
мельниЦъ, вместо 71,704 рублей собрано 33,696; съ рыбныхъ
ловель, вместо 89,083 рублей—43,942 руб.; съ пашенныхъ земель
и сЬнныхъ покосовъ, вместо сл&дуемыхъ по окладу 18,812, со-
брано 7,637 руб.; съ мостовъи перевозовъ, вместо 40,469 руб.—
23,598 рублей х).
Самые разнообразные окладные и неокладные налоги, суще-
ствовавппе при Петрй, не были поставлены въ соотв'Ьтстше съ
действительною платежною способностью; оттого во все царство-
ваше Петра не переводились неоплатные должники казне. Еще
прежде приказано было отправлять ихъ на казенный работы,
но законъ этотъ не исполнялся: подъячхе за взятки выпускали
ихъ на волю, а властямъ показывали, будто колодники ушли
изъ тюрьмы; взыскаше падало потомъ на тюремныхъ сторо-
жей. Государь (4 апреля 1722 года) указалъ предавать винов-
ныхъ подъячихъ смертной казни, если окажется, что они делали
потачку колодникамъ. Подтверждалось, подъ опасешемъ денеж-
на™ штрафа, должниковъ не держать въ тюрьмахъ, а немед-
ленно отправлять на галеры.
’) Въ 1724 году составлена бела каиеръ-воллепей табель разнымъ оброчнымъ
статьямъ, кромй подушнаго сбора. Самую крупную цифру изъ всЬхъ налоговъ пред-
ставляли таможенные—982,722 рубля и кабанные—973,292 руб., соляной сборъ (за
зри года далъ) 662,118 руб., денежные дворы — 216,808 руб., съ рыбныхъ ловель —
89,197, съ мельницъ—73,261, съ прйзжихъ возовъ въ МосквЬ положеннаго сбору—
58,018, съ инородцевъ—56,969, съ дворцовнхъ волостей—94,490, съ Лифляндш и
Эстляндш контрибутныхъ и ареидннхъ— 87,032, съ письма крепостей неокладной
сборъ—45,438, съ дЬлъ пошлинъ—44,940, съ доиовыхъ бань разночинцевъ— 40,293,
съ церковниковъ—40,254, конскихъ пошлинъ—40,841, иелкнхъ канцелярскихъ и хар-
чевыхъ сборовъ—30,273, съ пчелиныхъ ульевъ — 29,110, съ ирестьянскихъ бань —
26,609, съ ИМЙН1Й синодальнаго ведомства—29,443, сь найма извощнковъ — 29,926,
съ поповъ ва драгунсюя лошади—27,523, сь оброчныхъ земель—26,263, съ церквей
данныхъ—22,780, печатныхъ пошлинъ огь вапечатыватя указовъ—21,832, сь гербо-
вой бумаги—17,134, почтоваго сбора—16,261, съ вЬнечныхъ памятей—9,409 и дру-
пе налоги. Всего такихъ сборовъ 4,040,090 руб. Государь, выслушавъ въ сенатЬ 12
августа 1724 года окладную табель всйхъ сборовъ, лостановилъ отставить сл4дую-
щ1е виды налоговъ: 1) съ церковниковъ и монастырскихъ слугь (40,254 руб.), 2) съ
пчелнныхъ ульевъ и съ бортей; 3) съ поповъ ва драгунски лошади; 4)-съ прнваз-
ныхъ людей (12,546 руб.); 5) съ крестьянскихъ бань; 6) поземельный сборъ (5,967 руб.);
7) съ иастеровыхъ и работныхъ людей, съ лавочныхъ снд&льцовъ и съ ходячихъ
продавцовъ (5,329 руб.); 8) съ клейменгя платья, шапокь, сапоговъ (389 руб.),—что
составляло всего 146,631 руб.
Въ последнее годы царствовашя Петра въ разныхъ го-
родахъ учреждены были (6 апреля 1722 года) вальдмейстеры
для сбережешя л^совъ. Главное внимаше обращено было, вакъ
и прежде, на окрестности большихъ р'Ъкъ и озеръ въ особен
ности на линш отъ устья Оки внизъ по Волге и по рЪкамъ
впадающимъ въ Волгу; во всехъ дачахъ, чьи бы оне ий были,
запрещалось влад^льцамъ рубить лЬсъ даже для собствен ыхъ
нуждъ. После тяжелыхъ пеней ва две последовательный порубки
л^совь, ва третью следовало наказанге кнутомъ и ссылка на
галеры на 20 летъ.
Въ 1722 году къ предшествов&вшимъ коллегёямъ прибавлено
еще две: малороссгйская и вотчинная. Первая была въ Глухове
и выражала собою органъ цептральн й власти въ крае, кото-
рому предоставлялись еще права отдельнаго самоуправлешя. Во
вторую—стекались все дела о позе: эльны ъ владешяхъ, который
ведались до того времени въ упразднявшемся тогда поместномъ
приказе.
Съ учреждешемъ юстиць-коллегги, по городамъ были опре-
делены зависевшее отъ этого учреждения судьи, и темъ былъ
положенъ какъ бы вачатокъ разделения власти административной
отъ судебной. Но 12-го марта 1722 года такёе судьи были От-
менены и правосудие въ провинщяхъ по прежнему вверено
была воеводамъ, творившимъ судъ, вместе съ двумя ассесорами
изъ о ставныхъ офицеровт/ или дворянъ. Тамъ, где города
отстояли верстъ на 200 и более одинъ отъ другого, вое-
воды могли иметь еще лишнихъ ассесоровъ и посылать ихъ вме-
сто себя, съ правомъ судить до 20 рублей, а потомъ сумма
была возвышена до 50. Надворные суды, гдё тате находились,
не подчинялись ни губернаторамъ, ни воеводамъ. При всехъ
безпрестанныхъ нравоученёяхъ Петра и угрозахъ за несоблю-
деше правосудия, продолжали совершаться дела, возбуждавш я
гневъ государя. И въ 1722 году онъ при азалъ напечатать
и выставить въ сенате и во всехъ присутственныхъ ме тахъ
наставлеше о томъ, какъ следуегь обращаться съ законами.
«Всуе законы писать», говорится въ томъ указе, «когда ихъ
не хранить или ими играть какъ въ карты прибирая масть къ
масти». Но предуем тривая, что могутъ быть замедлешя и упу-
щения и отъ малаго понимангя смысла законовъ и нововведен-
ныхъ учреждешй, Петръ въ томъ же своемъ наставлены (17-го
апреля 1722 г.) прибавилъ: «буде же въ тЬхъ регламентахъ
чтб покажется темно или такое дёло, что на оное яснаго реше-
ны не положено: такёя дела не вершить, ниже определять, но
приносить въ сенатъ выписки о томъ». Сенатъ обязанъ былъ
«собрать всЬ коллепи и объ ономъ мыслить и толковать подъ
присягою, однакожъ не определять, но, положа напримеръ свое
мнете, объявлять государю». Вмёсто двухъ штабъ-офицеровъ,
находившихся прежде въ сенате, наблюдателемъ надъ ходомъ
дель въ сенате назначался генералъ-прокуроръ. Онъ долженъ былъ
смотреть, чтобъ все исполняли свое дело, протестовалъ, д'Ьлалъ заме-
чания и наставлешя, получалъ отъ фискаловъ донесения, предлагалъ
ихъ сенату и долженъ былъ смотреть за самими фискалами. Генералъ-
прокуроръ имелъ подъ ведешемъ своимъ оберъ-прокуроровъ и про-
куроровъ въ областяхъ. Это учреждеше не подлежало никакому суду,
кроме самого государя. Генералъ-прокуроръ имелъ право арестовать
сенаторовъ, поверять производимый ими дела инымъ лицамъ, но
не имелъ права ни пытать ихъ ни наказывать. «Сей чинъ»,
говорится въ указе 27-го апреля 1722 г., яко око наше и
стряпчтй въ делахъ государственныхъ и на немъ первомъ взыс-
кано будетъ, если въ чемъ поманить». Впрочемъ, генералъ-про-
курор?. не отвечалъ за ошибки, «понеже лучше дополнешемъ
ошибиться, нежели молчашемъ». Институщя прокуроровъ спле-
талась съ институщей фискаловъ. Въ коллепяхъ и надворныхъ
судахъ фискалы доносили прокурорам^ а въ случае медленно-
сти прокурора по втимъ доношешямъ, фискалъ чрезъ своего
оберъ-фиснала доносилъ генералъ-прокурору. Последнему каж-
дый фискалъ могъ подавать доносъ и на своего оберъ-фискала.
По прежнему, важнейшими делами считались те, который
прямо относились къ оскорблешямъ чести государя. Кроме фис-
каловъ и прокуроровъ, всякому дозволялось подавать доносы о
такихъ делахъ, надеясь за то царской милости, а за сокрыпе
чего-нибудь вреднаго государевой чести обещалась смертная казнь
и отобраше въ казну всего имущества. Поощряя доносничество,
Петръ, однако, въ указе января 22-го 1724 г. заметилъ, что
иные делали доносы, находясь сами подъ розыскомъ, и положилъ
такимъ доносчикамъ, въ уважеше къ сделанному ими доносу, не
облегчать наказашя, слёдуемаго за собственный ихъ преступле-
ния, а приниматься за ихъ доносъ, уже покончивши съ ними са-
мими. После указа о сожигаши подметныхъ писемъ, охотники
къ нимъ пршскали друпе способы ихъ распространять; они раз-
носили эти письма сами или передавали черезъ прислугу. 9-го
ноября 1724 года Петръ отменилъ прежний свой указъ объ истреб-
лении подметныхъ писемъ безъ ихъ прочтевтя, а велено разно-
сителей ихъ представлять въ полицейскую канцеляр1Ю.
Въ начале 1724 года, состоялось новое положеше, до этого
времени не существовавшее: никто изъ служащихъ не могъ от-
говариваться нев’Ьд'Ьшемъ закона. Военные люди должны были
знать воинсйй артикулъ,астатск1е—генеральный регламента (25-го
сентября 1724 г.). Никто не имЬлъ права отговариваться ненЬ-
дЪшемъ, въ какой судъ обратиться по своему дЬлу (13-го ноября
1724 г.).
Д'Ьла о влоупотреблетяхъ должностныхъ лицъ по прежнему
влекли ва собою мрачныя и кровавый зрелища казней. Въ
1722 году производилось дЬло воронежскаго вице-губернатора
Колычева: за нимъ открылись больппя. злоупотреблешя и ли-
хоимства, начета на него доходилъ до 700,000 рублей. Его
наказали кнутомъ. Громче было д^ло о подканцлерЬ Ша-
фировЬ, человЬкЬ, давно уже пользовавшемся дов^р1емъ государя.
Возникло дйло о томъ, что Меншиковъ, владея въ Малороссы
мЪстечкомъ Почепомъ, населилъ у себя много лишнихъ людей
и захватилъ въ свое владйше лишшя земли. Шафировъ въ се-
натЬ былъ противъ Меншикова, вмЬстЬ съ Голицынымъ и Долго-
рукимъ. Оберъ-прокуроръ сената Скорняковъ-Писаревъ, былъ ва
Меншикова противъ Шафирова. ВскорЬ этотъ человекъ, злобясь
на Шафирова, придрался въ нему по другому д^лу, въ которомъ
Шафировъ покушался учинить незаконное постановлеше ради
своихъ интересовъ: Шафировъ хотЬлъ, чтобы брату его Михайлу,
при переход^ съ одной службы на другую, выдали лишнее жа-
лованье, и подводилъ его подъ законъ объ иновемцахъ. Скорня-
ковъ-Писаревъ колко замЬтилъ ему, что Шафировы не иноземцы,
а жидовской породы, и дЪдъ ихъ былъ въ ОршЬ «шафоромъ»
(домоправителемъ), отчего и произошло ихъ фамильное прозвище.
Колкое замечайте раздражило Шафирова, а врагъ его, озлобив-
шись пуще, черезъ нисколько дней опять зацЬпилъ его. Въ се-
нат! слушалось дЬло о почгЬ, — почтою управлялъ Шафировъ.
Оберъ-прокуроръ потребовалъ, чтобы Шафировъ вышелъ изъ се-
натскаго присутствия, потому что царсшй указъ предписывалъ
судьямъ выходить прочь изъ присутствия, когда слушаются Д'Ьла,
касающаяся до нихъ самихъ или до ихъ родственниковъ. Шафи-
ровъ не послушался, обругалъ Скорнякова-Писарева воромъ, а
потомъ наговорилъ колкостей канцлеру Головкину и Меншикову.
Тогда оскорбленные сенаторы вышли изъ васЬдашя сами и за-
тЬмъ подали мнЬше, что Шафировъ, за свои противозаконные
поступки, долженъ быть отрЬшенъ огь сената. Царя въ то время
не было; онъ находился въ персидскомъ поход!, а возвратив-
шись въ январ! 1723 года, назначать въ селЬ Преображенскомъ
высппй судъ изъ сенаторовъ и нЬсколькихъ высшихъ военныхъ
начальниковъ. Судъ этотъ приговорилъ Шафирова къ смертной
казни. 15-го февраля 1723 года приговоръ долженъ былъ со-
вершиться въ Москве въ КремхЬ. Когда въ назначенный день,
осужденный положилъ голову на плаху, тайный кабинетъ-секре-
тарь Макаровъ провозгласить, что государь, въ укажете преж-
нихъ заслугъ Шафирова, даруетъ ему жизнь и замЪняетъ смерт-
ную казнь ссылкою въ Сибирь. Позоръ эшафота разстроилъ Ша-
фирова до такой степени, что хирургъ долженъ былъ пустить ему
кровь. «Лучше было бы», сказалъ тогда Шафировъ, «если бы
пустилъ мн'Ь кровь палачъ и съ кровью истекла моя жизнь».
Потомъ самую ссылку въ Сибирь царь зам$нилъ Шафирову
отправкою на жительство въ Новгородъ, вместе съ его семей-
ствомъ. Шафировъ, лишенный своего достояшя, жилъ тамъ въ
крайней бедности и подъ строгимъ надзоромъ; русские вельможи
и даже иностранные министры посылали ему милостыню. Импе-
ратрица Екатерина просила государя помиловать его. Петръ былъ
неумолимъ.
Но и Скорнякова-Писарева Петръ тогда же отр^шилъ отъ
должности оберъ-прокурора, отобралъ у него пожалованныя де-
ревни, однако въ сл'Ьдующемъ году назначилъ его смотрителемъ
работъ на Ладожскомъ канале. Двухъ сенаторовъ, державшихъ
сторону Шафирова, князя Долгорукаго и Дмитрш Голицына,
Петръ наказалъ денежнымъ штрафомъ и шестимесячнымъ тюрем-
нымъ эаключетемъ, но черезъ четыре дня простилъ ихъ, по
просьбе императрицы. Соблазнительная ссора Скорнякова-Писа-
рева съ Шафировымъ повлекла къ новому закону о наложены
пирафовъ за неприличное поведете въ присутственномъ месте.
Оберъ-фискалъ Нестеровъ, который много летъ отличался
ревностнымъ пресл^довашемъ всякихъ злоупотреблетй, наконецъ
и самъ попался. Его оговорилъ ярославский провинщалъ-фискалъ
Попцовъ, обвиненный въ 'нарушение инструкщи, данной фпска-
ламъ и за это пос.тЪ казненный смертью. Но после казни Попцова,
государь вел±лъ нарядить судъ надъ Нестеровымъ; этотъ судъ,
состоявппй подъ предсЬдательстгюмъ генералъ-прокурора Ягужин-
скаго, подвергъ Нестерова пытке и наше ль, что Нестеровъ бралъ
съ Попцова взятки деньгами и вещами, бралъ взятки съ дру-
гихъ лицъ по поводу определенья ихъ на воеводскгя места, на-
конецъ бралъ и по кабачнымъ откупамъ. На Нестерова начли
300,000 рублей. Нестеровъ былъ приговоренъ къ смерти и каз-
ненъ въ январе 1724 года на площади противъ коллепй. Петръ,
любивппй зрелища подобнаго рода, стоялъ у окна камеръ-колле-
пи. Старикъ Нестеровъ, взойдя на эшафотъ, увиделъ государя,
15 — И. И. Костомаров, кв. 3
поклонился и закричалъ: «виновата». Но помилования ему не
было оказано; палачи тотчасъ начали его колесовать—ломали
сперва одну руку, потомъ ногу, потомъ другую руку и другую
ногу; истерзанный еще былъ живъ въ страшныхъ страдашяхъ.
Майоръ Мамоновъ, отъ имени государя, подошедши къ нему,
сказалъ, что ему отрубать голову и, прекратить его мучешя, если
онъ все поважетъ. Нестеровъ отвЪчалъ, что онъ уже все пока-
залъ. Его потащили къ плахЬ и положили лгцомъ въ кровь,
вытекшую изъ головъ двухъ казненныхъ передъ нимъ товарищей,
а потомъ отрубили голову. Головы казненныхъ были воткнуты
на жел'Ьзныя колья; обезглавленный тЪла ихъ навязали на ко-
леса. Тогда съ Нестеровымъ было казнено девять человекъ,
еще нисколько наказаны кнутомъ и сосланы на галерныя ра-
боты, а четыремъ изъ нихъ вырвали ноздри. Петръ приказалъ со-
гнать на эту казнь всЪхъ подъячихъ, дабы они видели, что бы-
ваета за злоупотребления по должности. ВслЪдъ за тЬмъ Мен-
шиковъ, бывппй до того сильнымъ, что сенаторы, вздумавшге со-
противляться его воле, подвергались опасности потерять жизнь,
принужденъ былъ, по делу о незаконномъ присвоеши земель и
людей къ своему владЪнпо въ Малоросса, повиниться передъ
Петромъ и просить «милостиваго прощешя и отеческаго разсуж-
дешя». «Онъ въ беззакошяхъ зачать, во грЪхахъ родился и
въ плутовстве скончаетъ живота свой», сказалъ о Меншикове
Петръ, однако простиль его и опять ездилъ къ нему обедать и
пировать.
Въ 1723 году возникло знаменательное дело о малороссгй-
скомъ навазномъ гетмане ПолуботкЪ и малоросайской старшине.
Учрежденная въ 1722 г. малороссгйская коллепя, состоявшая
изъ шести штабъ-офицеровъ, подъ предсЬдательствомъ бригадира
Вельяминова, очень не понравилась малороссамъ, и гетманъ Ско-
ропадский, находившгйся временно въ Петербурге, представлялъ
царю, что такимъ поступкомъ нарушается смыслъ договора съ
Хмельницкимъ, по которому Малороссия соединилась съ Россгею.
Петръ не внялъ этой жалоба, а Скоропадский уЬхалъ на родину,
и скончался въ 1Ю.тЬ 1722 года. До избрашя новаго гетмана, по
старымъ малоруссвимъ обычаямъ, следовало назначить наказнаго
гетмана изъ полковниковъ, и такимъ наказнымъ гетманомъ сдЬ-
ланъ былъ черниговсшй полвовнивъ Павелъ Полуботокъ. Петръ
не долюбливалъ его и не хотЬлъ, чтобъ онъ былъ гетманомъ,
а намеревался устроить въ Малороссии другое правительствен-
ное учреждеше, вместо гетманства. Не решивши вопроса о
малорогайскомъ правительстве, государь уехалъ въ персидскШ
походь. Въ его отсутствье старшина жаловалась въ сенатъ
на малороссьйскую коллепю ва то, что она, помимо стар-
шины, разсылала по малороссьйскимъ полкамъ универсалы, въ ко-
торыхъ предоставляла черни, т. е. простымъ казакамъ и поспо-
литому народу, приносить въ коллепю жалобы на несправедли-
вость и утесненья, причиняемый первымъ отъ казацкихъ чинов-
никовъ, а второму оть ихъ помЗлциковъ. Эти универсалы, какъ
и надобно было ожидать, стали тотчасъ сигналомъ въ безпоряд-
вамъ. Крестьяне не повиновались помещиками, буйствовали, и
одному изъ казацкихъ старшинъ и пом'Ьщиковъ Заб-Ьл'Ъ нанесли
побои. Полуботокъ со старшиною, въ видахъ сохраненья спокой-
ствья, выдалъ съ своей стороны универсалы, внушавьпье крестья-
намъ долга повиновенья къ владельцамъ тёхъ земель, на кото-
рыхъ крестьяне проживали. Этотъ поступокъ наказнаго гетмана
и старшины былъ формально противень царскому указу, запре-
щавшему посылать универсалы безъ согласья съ малороссийскою кол-
легьею, и тЬмъ более казался недозволительнымъ, когда универ-
салы, разосланные Полуботвомъ, по своему содержанью, прямо
были направлены противъ универсаловъ коллепй.
По возвращенья Петра въ Москву изъ похода, прислана была
изъ Малороссы царю просьба объ избраны настоящаго гетмана.
Петръ не исполнилъ желашя малороссовъ, но издалъ указъ о
назначенья въ малороссьйсвье казачьи полки, вместо выборныхъ
полвовниковъ, какъ было прежде, новыхъ полковниковъ изъ ве-
ликороссовъ, а сенатъ по царскому приказание, секретно пору-
чить Вельяминову побудить малороссьянъ просить у царя, какъ
милости, чтобы судъ въ Малороссии производился по великорус-
скому уложешю и по царскимъ указамъ. Затемъ Полуботка съ
генеральнымъ писаремъ Савичемъ и генеральнымъ судьею Чар-
вышемъ потребовали въ Петербурга въ ответу. Здесь въ тайной
канцелярьи сд’Ьлапъ былъ имъ придирчивый допросъ. Малорос-
ские оправдывали свою разсылку универсаловъ о повиновеши
подданныхъ владельцамъ темъ, что поспольство, возбуждаемое
дозволешемъ жаловаться на властей, начало уже волноваться:
необходимо было остановить своевольство простонародья и не
допустить до всеобщаго мятежа. Кроме того, въ тайной канце-
лярьи Полуботку и старшинамъ показали разный жалобы, последо-
вавппя на нихъ оть разныхъ малороссовъ. Жалобы эти, лишен-
ный уликъ, были совершенно бездоказательны; однако 10 нояб-
ря 1723 года государь приказалъ препроводить въ крепость
Полуботка, Савича и Чарныша съ толпой казаковъ и служите"
лей, прь'Ьхавшихъ съ ними въ Петербурга. Петру, по политиче-
15*
скимъ соображешямъ, какъ видно, хогЬлось обвинить малорос-
айскихъ старшинъ въ государственномъ преступлеши: онъ былъ
пип недоволенъ за то, что они добивались выбора гетмана и
сохранения правь малоросайскаго края. Явилось письмо отъ чер-
ниговскаго епископа Иродгана къ епископу псковскому Оеофану.
Иродаанъ писалъ, что слыхалъ отъ какого-то Борковскаго о сно-
шешяхъ Полуботва съ изм'Ъпникомъ Орликомъ, приходившись
съ ордою въ Украину. Но розыскъ, сделанный объ этомъ к1ев-
скимъ губернаторомъ кпяземъ Трубецкимъ, по указу изъ тайной
канцелярии, не привелъ д'Ьла въ ясность: «понеже за страхомъ
оть Полуботка не объявляюсь правды». Петръ отправилъ въ
Малоросспо майора Румянцева, приказалъ ему собирать каза-
ковъ и всякихъ людей и сказать имъ, чтобъ они безъ всякой
опасности для себя Фхали обличать Полуботка; вмЬстЬ съ тЪмъ
Румянцевъ долженъ былъ заручиться отъ малоросайскихъ каза-
ковъ заявлешемъ, что ни они, ни малороссийское поспольство вовсе
не желають избрашя гетмана, что челобитная объ этомъ госу-
дарю составлена безъ ихъ ведома старшиною, что они желають,
чтобъ у нихъ полковниками были великоросаяне. Румянцевъ,
овазавппй уже Петру вм4ст1> съ Толстымъ важную услугу до-
ставкою изъ Неаполя бЬглаго царевича, и теперь въ Малороссш
исполнилъ царское поручете такъ, какъ только могъ угодить
Петру. Онъ извЪщалъ, что въ разныхъ малоросайсвихъ горо-
дахъ онъ собиралъ сходки и везд'Ь слышалъ отзывы, что простые
казаки не знаютъ о челобитной, гетманства не хотятъ вовсе и
очень довольны тЪмъ, что имъ назначаютъ въ полковники вели-
коруссовъ, вместо природныхъ малоросаянъ. Заключенные въ
крепость малоросйяне, Полуботокъ съ товарищами, не были уже
освобождены Петромъ. Полуботокъ умеръ въ тюрьм'Ь, а товари-
щи его получили свободу уже при Екатерин^ I ’). Наши
историки представляютъ эго д^ло въ такомъ видЬ, какъ будто
Петръ заступался здЬсь за многихъ обижаемыхъ и ут'Ьсняемыхъ
въ Малороссш Полуботкомъ и старшиною; но изъ дЪла не видно
ни мал’Ьйшихъ доказательствъ виновности въ чемъ бы то ни было
этихъ лицъ, и они представляются скорее жертвами государ-
ственныхъ соображений правительства, желавшаго всЬми средства-
ми уничтожить отдельную самостоятельность Малороссш и гЪсн$е
соединить ее съ другими частями имперш.
>) О смерти Полуботка 17 дек. 1724 г.) въ Малороссы сохранилось предаше,
что Петръ, услышавши объ его безнадежной болезни, самъ посЬтилъ его въ заключе-
ны, и Полуботокъ, сознавая скорую смерть свою, нредрекъ государю н его кончину,
сказавши: «скоро Петръ и Павелъ предстанутъ передъ судомъ Божшмъ»!
Побйги въ ©тотъ перьодъ времени не уменьшались, и распо-
ряженья о бйглыхъ следовали прежнимъ порядкомъ. Въ 1722
году давался бйглымъ срокъ добровольной явки на годъ, съ объ-
явленьемъ помилованья, если они воспользуются срокомъ. Однако,
охотниковъ воспользоваться милосердьемъ государя было немного.
Народъ толпами уходилъ за-границу, и по указу 26-го ьюня
1723 года устроены были по границ^ заставы; польскому пра-
вительству написано было, чтобъ оно, съ своей стороны, назна-
чило коммисаровъ для поимки и отсылки въ Росспо бЪжавшаго
въ’ Польшу русскаго народа. Разставленные на границахъ дра-
гунскье полки, не могли совладать съ беглыми, которые уходили
за-рубежъ съ ружьями, рогатинами, и, встречая на рубежй дра-
гуновъ, готовы были биться съ ними, какъ съ непрьятелями; дру-
гье же толпами успевали проходить мимо заставь. Государь ве-
лЪлъ стрелять въ упрямихъ бЬглецовъ. БЬглие селились въ ПолъпгЬ,
а потомъ переходили за рубежъ вооруженными шайками, били,
мучили и грабили людей по дорогамъ; особенно во псковской
провинцш они навели большой страхъ, тймъ болЪе, что тамъ была
недостача военныхъ командъ. Стропй для бйглыхъ во всЬхъ краяхъ
Руси, Петръ дйлалъ въ этомъ отношенья послабленье для Ингер-
манландш, которую хотЬлъ заселить русскими. Бйглые крестьяне,
поселивьпьеся въ этомъ край изъ другихъ русскихъ областей,
не отдавались своимъ прежнимъ помйщикамъ. Если у владйль-
цевъ были собственных земли въ Ингерманландш, то бйглые при-
писывались на эти земли, а если не было, то владйль амъ ихъ
позволялось продавать бывшихъ въ бйгахъ тймъ помйщикамъ, за
которыми числились земли въ Ингерманландш или получать отъ
казны за мужчину по 10 рублей, а за женщину по 5 рублей.
Бйглые всякаго рода толпились во множеств!» въ пензенской,
тамбовской провинцьяхъ и на югй Россш—въ кьевской губернш
и на Дону. Мнопе изъ нихъ показывали себя непомнящими
родства; царь приказалъ такихъ отправлять въ Петербург© для
поселенья на ингерманландскихъ земляхъ, принадлежавшихъ го-
сударю. Стараясь о развитьи горнаго промысла, Петръ дозволилъ
на заводахъ принимать бйглыхъ крестьян7©, безъ отдачи прежнимъ
владйльцамъ, съ тймъ, чтобъ эта льгота не простиралась на укло-
няющихся отъ военной службы.
ПобЬги умножались тогда по причинй голода, свирйпство-
вавшаго въ Россш. Лйтомъ 1722 года былъ большой хлйбный
недородъ; люди стали умирать отъ голода, и царь, указомъ 16-го
февраля 1723 года, приказалъ разсчитать, сколько нужно па годъ
или на полтора каждому помещику для себя и для врестьянъ
на обсЁменеете полей, а за тёмъ весь хлЁбъ—отобрать и раздать не-
имущимъ на пропитаете, однако, съ услов!емъ, чтобы послЁдете послё
возвращали безъ всякой отговорки. ВелЁно было отбирать хлЁбъ у
купцовъ и промышленниковъ, которые скупали его для продажи
по высокой цёеё; царь приказалъ этотъ хлЁбъ продавать на-
роду въ Петербург^ и въ Москвё такъ, чтобы, сверхъ покупной
цЬны и пошлинъ, приходилось купцамъ, у которыхъ отобрали
этотъ хлЁбъ, прибыли не болЁе одной гривны на рубль. При-
думали и другую мЁру для облегчешя народнаго 6ёдств1я: со
всёхъ служащихъ, исключая военныхъ иностранцевъ, изъ полу-
чаемаго ими жаловатя, вычиталась одна четверть. У губернато-
ровъ, вице-губернаторовъ и комендантовъ, владЁвш хъ деревнями,
велЁно было на время неурожая отобрать все ихъ хлебное жало-
ванье; упразднено было, сверхъ того, всякое двойное и приба-
вочное жалованье, хотя бы получаемое въ видё наградъ сверхъ
дЁйствительныхъ окладовъ по чину. Но въ август^ того же года
оказалось, что служащее въ канцел р1яхъ и коллепяхъ, не
получая полнаго своего жалованья, пришли въ крайнюю нужду,
и потому сенатъ приказалъ выдавать имъ, за недостатвомъ де-
негъ, сибирскими и прочими товарами, а вместо муки — рожью.
По случаю голода, дозволено было привозить хлЁбъ изъ за-гра-
ницы, сначала за половинную пошлину, а за тёмъ совсёмъ без-
пошлинно (указы поня 1723 г., 13 то января, и 28-го августа
1724 года), и въ силу такого дозволеетя въ апрЁлЁ 1724 года
привезено было ваграничнаго хлЁба на 200,000 рублей; русские
купцы могли продавать повсюду, но брать прибыль для себя
не болЁе гривны съ рубля за зерно и не болЬе двухъ—за муку.
Дороговизна хлЁба продолжалась до конца царствовашя Петра,
и побудила устроить при камеръ-коллепи особую контору для при-
нятая мЁръ на будущее въ случаяхъ неурожая. Уже за двё не-
дели до своей кончины, Петръ установилъ правила противъ по-
вышеетя цёнъ съёстныхъ припасовъ, охранявппя покупателей
отъ стачекъ между алчными торговцами.
Между тёмъ голодъ и побЁги приводили къ размиожеетю раз-
боевъ. Лётомъ 1722 года дошло до царя, что на Окё и на
Волгё разбойники убиваюсь хозяевъ, грабять товары, а наем-
ные работники на купеческихъ судахъ не только не обороняюсь
своихъ хозяевъ, но еще сами подговариваюсь разбойниковъ. Около
самаго Петербурга не было проезда за разбойничьими шайками, а
одна изъ этихъ шаекъ, доходившая, какъ говорясь, до 9,000, подъ
командою отставного полковника, помышляла напасть на столицу,
сжечь адмиралтейство и всё военные склады и перебить всёхъ
иностранцевъ. Тридцать шесть разбойниковъ были схвачены, по-
сажены на волъ и повышены ва ребра.
Государь продолжалъ заботиться о заселеши любимаго Пе-
тербурга. Въ марте 1722 года, приказано взять на житье въ
Петербурга изъ разныхъ сЬверныхъ городовъ и уЪздовъ 350
плотнивовъ съ ихъ семьями; потомъ, для той же Ц'Ьли въ 1724
году, приказано въ Архангельске набрать 1,000 семей плотни-
еовъ. 5-го января 1724 года, царь указывать поселяться на
ВасильевсЕрмь острову пОм'Ьщикамъ: они обязаны были строить
себе дома, занимая разныя пространства, сообразно количеству чис-
слящихся ва ними по ревизш душъ. Те, у кого было 5,000 душъ,
должны были строить каменные дома на 10 саженяхъ, у кого
было отъ 2,500 душъ—на 8 саженяхъ, у кого 1,500—на 5 са-
женяхъ, а тЬ, у кого было оть 500 душъ, должны были строить
мазанки или деревянные дома. Вей они обязаны были прйхать
еъ будущей вимЬ и, подъ страхомъ лишешя всего движимаго и
недвижимаго, начать постройву. Каждый домъ долженъ быть готовъ
еъ 1726 году, подъ страхомъ конфискацш половины им4шя. Вменя-
лось въ обязанность строющимся делать кирпичъ на собственный
счетъ; каждый обязывался выработать не менее миллюна кирпичей,
подъ опасешемъ штрафа, равнаго цене полумиллиона кирпичей. Те,
у которыхъ были уже дома на Московской стороне и на Петербург-
скомъ острове, должны были ихъ продать или сделать загород-
ными дачами, а сами перебраться па Васильевский Островъ.
Жители Петербурга были стеснены въ своемъ образе жизни,—не
смели пускать къ себе пргЬзжихъ постояльцевъ, обязанныхъ оста-
навливаться въ новопостроенцыхъ нарочно постоялыхъ дворахъ,
а владельцы пригородныхъ дачъ должны были для прорубки и про-
сЬкъ испрашивать дозволения.
Петръ возымелъ желаше дать своему Петербургу местнаго
патрона, и избралъ для этой цели святого князя Александра
Невскаго. 4 гюня 1723 года, государь приказалъ перевезти его
мощи изъ Владимира въ Алевсандро-Невсвгй монастырь. На счегь
монастырскихъ доходовъ положено построить раку въ ковчеге съ
балдахиномъ, везти ее на переменныхъ лошадяхъ, отъ города до
города, посадскимъ, ямщикамъ и всявимъ крестьянамъ, и прибыть
въ Петербурга въ 25 августа. Воеводы въ городахъ и сельскгя
начальства должны были встречать съ подобающею честью эти
мощи во время провоза ихъ въ Петербурга. Мощи были встре-
чены за несколько верстъ отъ Петербурга самимъ царемъ и
доставлены на судне въ Александро - Невсгай монастырь, где
положены были въ позолоченой раке наглухо запертой. По-
этому поводу новгородски епископъ дЬлалъ пиршество для всего
двора въ монастыре, потомъ князь Меншиковъ д'Ьлалъ вечеръ,
ужинъ, а адмиралъ Апраксинъ—маскерадь, на которомъ присут-
ствовать государь.
Обращалось внимаше и на друпе города. Въ старой столице
началась усиленная дЬятельтельность по благоустройству города.
19 января 1722 года учреждена была должность московская)
оберъ-полицтймейстера. Въ 1722 году, велено московскимъ обы-
вателямъ въ про олжеше четырехъ л$ть выстроить каменные дома и
покрыть ихъ гонтомъ; для того приказано собрать въ Москву
изъ Малороссии мастеровъ, умЬющихъ делать гонтовыя крыши;
они должны были безплатно обучать крестьянъ, которыхъ поме-
щики пожелають отдать въ учете. Черныхъ избъ безъ трубъ
или съ деревянными трубами отнюдь не дозволялось бол4е строить,
а существующая велено сломать; приказано мостить Москву
камнемъ, вместо прежней деревянной мостовой, непрочной, не-
удобной для езды и опасной во время пожаровъ. Запрещалось
бросать на улицу падаль и пометь, заваливать реки нечистотою,
на рынкахъ торговцамъ продавать вонючее мясо и рыбу; про-
давцамъ съестного приказано покрывать свои шалаши рогожами
и полки холстомъ, а хлебниковъ обязали для опрятности носить
балахоны.
Для предупреждешя опасности отъ пожаровъ, постоянно опу-
стошавшихъ русские города, издавали ь правила, касавппяся по-
стройки во всей Россш. Въ 1722 году въ Новгороде, после
бывшаго тамъ пожара, приказано строить хоромныя строешя
регулярно, какъ въ Петербурге, и' улицы разбить по плану, ста-
раясь сделать ихъ широкими и прямыми. Въ томъ же году по
Россш погорело множество сель; государь приказалъ отстроить
погоревппя села не иначе, какъ по прежде изданнымъ прави-
ламъ о сельскихъ постройкахъ, оставляя между дворами пустое
место въ 5 сажень. Но указъ царсвдй не исполнялся; крестьяне
строились по прежнему, какъ попало, и 3 апреля 1724 года
изданъ подтвердительный указъ, чтобы помещики непременно
принуждали крестьянъ строиться по плану.
Въ 1722 году учреждена была почтъ-дирекщя, которой
отдавался весь ямской приказъ, иностранные купечестве почтамты
и все почтовые станы. Дорожная повинность пала на всехъ обы-
вателей по целой Россш. Государь указалъ, для починки и про-
лЬжешя дорогъ, обложить особымъ налогомъ купечество и вей
обывательские дворы. Для перваго примера приказано проложить
перспективную дорогу отъ Волхова до Москвы и сгонять къ этой
работе помещичьихъ и дворцовыхъ крестьянъ, живущихъ въ
стороне на 50 верстъ. Готовясь въ походъ въ Персйо, государь
приказалъ устроить дорогу отъ Москвы до волжскаго Царицына
и поставить верстовые столбы, а во время зимы вымерить
по льду реки весь ручной путь отъ Москвы до Астрахани, и
оть одного города съ пристанью до другого такого же поста-
вить столбы, по которымъ можно было знать между ними
разстояше. Намерение устроить пути сообщешя занимало Петра
въ конц^ жизни; онъ думалъ и въ этомъ отношеши принимать за
образецъ Швещю. Но государь съ жалостью замгЬчалъ, что все
дЬлалось не такъ, какъ онъ хотелъ и предписывалъ.
Постройка Ладожскаго канала не была совершенно окончена
до конца царствовашя Петра. Въ феврале 1723 года на работы
по Ладожскому каналу начали высылать малоросстянъ, и сразу
ихъ было послано пять тысячъ человекъ. Со всей Россш на тотъ
же предметъ велено было назначить по две гривны съ двора,
а съ купечества по десяти денегь съ рубля. Предположено про-
рыть каналъ оть Пази до Волхова. Это дЪло поручено Миниху,
съ жалованьемъ по 100 рублей въ месяцъ; ему велено дать
для работъ 16,000 солдатъ и драгунъ, а 28 августа 1724 года
изъ армейскихъ полковъ прибавлено еще 4,000 человекъ. Въ
зимнее время они отпускались на зимшя квартиры, часть ихъ
оставалась при канал4, и для тЪхъ строились избы.
Въ 1722 году Петръ обратилъ внимаше на то, что въ
Россш количество фалыпивыхъ денегь не уменьшалось, а все
увеличивалось. Чтобы прекратить ихъ обращеше въ народе, при-
казано дЪлать монету по новому рисунку, а старыя деньги при-
носить для переделки на монетный дворъ до апреля 1724 года.
Но никто не сиЪшилъ исполнять это предписаше, напротивъ,
прятали старую монету, надеясь со временемъ получить за нее
барыши, и въ самомъ деле, уже въ конце февраля 1724 года,
ва одинъ старый рубль давали пять новыхъ; дозволялось приносить
на денежные дворы золото и серебро и получать за него опреде-
ленную плату 0- Гербовая бумага, по важности, считалась наравне
съ монетою и за подделку ея казнили смертью.
Торговля съ Европою шла сухопутьемъ черезъ Малороссию и
Польшу, а моремъ черезъ балпйсше и архангельск!е порты. Въ
Малороссии по прежнему производилась торговля товарами, ко-
1) За фунтъ волота самаго высшего достоинства, 96 проба — 243 руб., а 75
пробы—195 рублей; ва пудъ серебра вившей, 70 пробы — 560 руб., а высшей, 96
пробы—768 руб.
РУССКАЯ ИСТ0Р1Я. — Т. VI.
15
торне опять причислены были къ заповедными: пенькою, юфтью,
поташемъ, смольчугомъ, саломъ, воскомъ, лънянымъ сёменемъ,
щетиною, икрою, золотомъ и серебромъ. 10 марта 1723 года
дань указъ, чтобы на Васильковской заставе, близъ Кёева, осма-
тривать и арестовывать купцовъ съ этими товарами; кроме того,
къ товарами недозволенными къ отпуску ва границу, причислены
овечья шерсть, пеньковый веревки, узше холсты, овчины и хлЪбъ,
а изъ-за границы запрещалось ввозить игральный карты, коло-
менки, полуколоменки, полотна ниже рубля ва арпшнъ и стамедъ.
Въ самой Малороссии начали тогда производиться табаки, состав-
лявшей предмета вывоза въ великоруссшя области и доставлявшей
казне доходъ, такъ какъ съ него бралось ж/1о часть натурой.
31 января 1724 года изданъ былъ морской торговый усгавъ,
где были начертаны правила: о приходе иностранныхъ торговыхъ
судовъ, о способе ихъ выгрузки, о нагрузке на нихъ русскихъ
товаровъ и о пл теже казенныхъ пошлинъ.
По тогдашпиАгь понятаямъ, наибольшее благосостояние страны
измерялось паи олыпимъ приливомъ денегъ, поэтому Петръ, 8-го
ноября 1723 года, даль указъ камеръ-коллепи, чтобъ товары,
шедппе за границу, продавались болЬе на чистыя деньги; чЪмъ
менялись на товары. Въ томъ же году, 20 декабря, указано съ
купцовъ, прёезжающихъ изъ Китая, не брать пошлины за при-
возимое золото и серебро; привозить то и другое можно было
сколько угодно, но подъ страхомъ смертной казни запрещалось
продавать где бы то ни было кроме денежнаго двора.
Русскаго государя занимала тогда особенно торговля съ Фран-
цией. Главный продукта этой страны, желаемый Петромъ для
ввоза въ Росою было вино, такъ какъ, по его взгляду, фран-
цузское вино было лучше винъ другихъ странъ Дозволено было
иноземцами продавать французское вино оптомъ, съ платежом!
обыкновенных! пошлинъ и съ уплатой 2 рублей акциза за ан-
керъ. Но 16 поля 1723 года этотъ двухрублевый акцизъ отме-
ненъ и позволено продавать въ раздробь. Въ ноябре того же года
назначенъ русскёй консулъ въ Бордо, главными образомъ для
надзора за виноторговлею. 20 августа 1723 года назначенъ былъ
русский консулъ въ Кадиксъ. Русскёе товары, туда привозимые,
приказано продавать на золото и серебро или мёнять на шерсть,
кошениль, сандали и деревянное масло. Занимала Петра также
и торговля съ Испашей и Португалией. Для развитая духа тор-
говой предприимчивости, Петръ 8 ноября того же года предпи-
сали коммерцъ-коллепи: посылать въ чужёе края дЬтей купече-
ских!, группами не менее 15 человекъ, и по 20 человекъ въ
Ревель и Ригу. Объявлялось: если кто выдумаетъ новый источ-
ник! прибыли безъ народнаго отягощетя тому давать 1/з или 7*
прибыли ежегодно.
Когда въ 1723 году Россия получила въ свое в адЪше огь
Персы новыя области, Петръ тотчасъ приказалъ собирать све-
дения, гдЪ можно добывать сахаръ, медь, разводить плодовитыя
деревья, завести шелководство, и для этого хотелъ выписывать
италкнсвихъ ма теровъ, предпола алъ изъ персидских! провин-
ций сбывать въ Польшу шафранъ и фрукты, разсчитывая, что
поляки будутъ ихъ употреблять въ кушанья. Правительство обра-
тилось въ армянской вомпаны и побуждало ее привозить въ
Росстю шелкъ, открыв! для нея свободную торговлю между
Астраханью и Гилянью
Для суконныхъ фабрикъ, которыми такъ дорожилъ Петръ во
все свое царствоваше до сихъ поръ выписывалась шерсть изъ
ва-границы. Петръ, съ цйлпо развести домашнее овцеводство,
увазалъ въ мае 1722 года: многовотчиннымъ помещикам! раз
дать овецъ, обязав! ихъ принимать, хотя бы не хотели, и со-
держать овчаровъ, а шерсть продавать на сувонные заводы вом-
панейщивамъ. Русскаго сукна было мало до самой смерти Петра:
въ 1724 г. выписано было изъ Англы 300,000 арш., а пруссшй
посланник! предложилъ привозить прусское сукно, которое ока-
залось уже, но добротнее англйскаго. Высппй сортъ продавался
по 66 к., а низппй по 48 за аршинъ. Шерсть, получаемая съ
русскихъ заводовъ тонворунныхъ овецъ, продавалась по 2 р.
20 воп. за пудъ и должна была идти на руссвк фабриви. Въ
Малороссы, гд’Ь лучше всего могло идти овцеводство, распоря-
жеше Петра исполнялось дурно.
Въ декабре 1723 года составленъ былъ регламент! ману-
фактуръ-коллегы. Всемъ дозволялось заводить фабриви сь ве-
дома мануфавтуръ-воллепи. Этому учреждению вменялось въ
руководство не выключать друтихъ въ пользу однихъ, и иметь
въ виду, что отъ соперничества между заводчиками зависали не
только размножеше м! нуфактуръ, но тавже достоинство и де-
шевизна произведешй. Заводчикамъ давалось право безпошлинной
торговли на нисколько л$тъ, предоставлялось приобретать насе-
ленный имени къ заводамъ, съ тЬмъ, чтобъ они не продавали
людей отъ завода, а самые заводы могли продавать только
съ разрешения мануфавтуръ-коллепи. Въ начале важдаго года
мануфактуристы должны были представлять образчики своих ь
издёлй. Вместе съ темъ Петръ находилъ полезною мерою по-
вышение пошлинъ съ привозимых! изъ за-границы предметов!,
которые уже производились въ Россш, хотя бы и въ неболь-
шомъ размере. Петръ пришелъ тогда къ уб’Ьждешю въ не-
выгодности казенныхъ фабрикъ, поэтому рекомендовалъ коллепй
отдавать ихъ частнымъ лицамъ, хотя постоянно жаловался, что
фабрикъ заводится мало и указы его, относящееся къ фабричному
делу, исполняются дурно. «Нашъ народъ», говорить государь
въ своемъ указе, «яко дети неучетя ради, которыя никогда за
азбуку не примутся, когда отъ мастера не приневолены бываютъ,
которымъ сперва досадно кажется, но, когда выучатся, потомъ
благодарить, чтб явно изъ веЪхъ нынЗипнихъ д4лъ». По прежнему
Петръ старался привлекать въ свое государство чужеземныхъ
мастеровъ, но приказывалъ ихъ немедленно свидетельствовать:
знаютъ ли они свое дЪло; если окажется, что не знаютъ, то от-
пускать ихъ безъ всякаго оскорблешя, а если окажутся годными,
то содержать ихъ въ довольстве, предоставляя имъ право без-
пошлинной торговли своими ИЗдеЛ1ЯМИ, свободу отъ поборовъ,
службъ и разныхъ повинностей и всегда, когда пожелаютъ, от-
пускать ихъ за-границу, чтобъ не было на Росспо жалобъ.
Мануфактуръ-коллепя должна была, однако, иметь въ виду, что
полезнее посылать русскихъ людей для обучешя за-гранпцу,
давая имъ содержите и обезпечивая ихъ семейства во время
отлучки ихъ въ чуж1е края.
Продажа соли продолжала производиться отъ казны выбор-
ными целовальниками, съ прежними злоупотреблен1ями. Если
кто покупалъ соль пудами, съ техъ брали взятки, а бедныхъ,
покупавшихъ на малыя суммы, целовальники, желая отъ нихъ
отделаться, отсылали къ своимъ товарищамъ, и случалось, что
бедняки нигде не могли достать соли на кашя-нибудь 10 коп.
Узнавши объ этомъ, 11 мая 1722 года государь велелъ прода-
вать соль на всякую сумму, на какую кто можетъ купить, а во-
ровъ-целовальниковъ, обличепныхъ въ бездельничестве, казнить
смертью.
При постоянной заботе Петра о горныхъ промыслахъ, къ
концу царствовашя его учреждено правительствомъ еще несколько
горныхъ заводовъ. Въ апреле 1722 года царь поручилъ генералъ-
майору Генингу осмотреть, исправить и привести въ хорошее
состоите медные и железные заводы въ уёздахъ кунгурскомъ,
верхотурскомъ и тобольскомъ. Онъ долженъ былъ определить
количество деревень и селъ, нужныхъ для приписки къ заводу и
требовать на обзаведете людей оть губернаторовъ и воеводъ.
Освобожденныхъ отъ каторжной работы и поселенныхъ въ даль-
нихъ местахъ Сибири, велено было отправить въ Даурио на та-
моште серебряные заводы. Туда же пересылали, по назначен!»)
оть сибирскаго губернатора, и пашенныхъ крестьянъ. Въ 1723 году
положено завести заводы въ усольскомъ у4зд4, и на работы вы-
сылать туда людей, собранныхъ изъ Соликамской провинции и
явившихся изъ бЪговъ рекрутъ, а въ заводу приписать деревню
Строгоновыхъ, вместо которой дать послЪднимъ другую изъ двор-
цовыхъ волостей. Осенью 1723 года окончена Геннингомъ по-
стройка екатеринбургский) мйднаго завода. Кроме екатеринбург-
скаго, основаны были тогда модные заводы въ Кунгуре, на
Р’Ьк'Ь Ягужихе, близь Верхотурья на р'Ьк’Ь Ламе и при Пыскор-
скомъ монастыре. Железо выделывалось на ултуйскихъ, алопаев-
скихъ и каменскихъ заводахъ: тамъ лились пушки, но фузей и
другого ручного оруж!я не дгЬлали. Въ январе 1724 года
открыть былъ сестрорЗщшй литейный заводь и туда приказано
было присылать изъ Сибири годное железо. Игольный промыселъ
производился въ болыпомъ изобилш въ рязанскомъ у'Ьзд'Ь, на сумму
330,000 рублей: выделывалось столько иголъ, что не только до-
ставало ихъ на Росстю, но отправлялось еще за-границу; вла-
дельцы завода получили право на безпошлинную торговлю въ
течеши 18 лЪтъ.
При относительномъ развитии заводской и фабричной д$ятель-
тельности, государь, желавппй сохранить л4са въ Россш, сталь
заботиться о добываши другого топлива, кроме дровъ. По доне-
сешю подъячаго Капустина, Петръ вел$лъ отправить людей на
Донъ въ казачьи городки, въ Сишя-Горы и Белогорье, для ра-
скопки каменнаго угля на трехсаженной глубине и более.
Указомъ сентября 11-го 1723 года приказано дЬлать разведки
каменнаго угля по Днепру и его притокамъ. Въ томъ же году
дана десятилетняя привилегия Фонармусу на добывание торфа, съ
воспрещешемъ другимъ лицамъ добывать его и продавать.
До конца своего царствовашя Петръ не покмдалъ преследо-
вашя судовъ древней русской постройки. Въ сентябре 1722 года
посланы на озеро Ильмень и на берега соединяющихся съ нимъ
рекъ «эверснаго дела ученики», для постройки торговыхъ су-
довъ новымъ способомъ, и на каждое новопостроенное судно
велено налагать клейма. Но въ то же время государь издавалъ
и распоряжешя, дозволявшая временное существоваше староманер-
ныхъ судовъ, при некоторыхъ услов!яхъ. Въ 1724 году на ста-
романерныхъ судахъ позволено было привозить въ Ладожсшй
каналъ бревна и доски.
VI.
Политичеси1я собьгпя послк Ништадтскаго мира до кончины Петра Великаго.
НиштадтскШ миръ прекратилъ военный отношешя Россш къ
Западу. Главная цель была достигнута: въ рукахъ Россш были
берега Балпйсваго моря, и земля, на которой поставленъ былъ
любезный петрову сердцу Петербурга, признана вечною принад-
лежностью Россш. Теперь деятельность Петра могла уже совер-
шенно свободно обратиться въ иную сторону. Ввутреншя учреж-
дена, которыми такъ, можно сказать, лихорадочно занялся Петръ
въ посл^дше передъ тЬмъ годы, не могли наполнить его пред-
пршмчивой натуры: у него была потребность во внешней дея-
тельности, потребность войны и приобретений. Счастливое окон-
чаше шведской войны, после многолетнихъ усилхй и безпре-
станныхъ утрать и потрясен й, возбуждало его въ воинственнымъ
предпр'яыямъ въ другую сторону Уже прежде обращалъ онъ
внимаше на Востокъ: онъ чувство алъ и понималъ, что, по отно-
шению къ Востоку, созданная имъ военная русская сила и русская
политика имеютъ нравственное и матергальное предпочтете. Дела
съ Востовомъ не угрожали опасностью Россш, особенно после
того, какъ Россгя успела выйти победоносною изъ борьбы съ
европейской державой, даже при множестве затруднетй, кото-
рый делала ей остальная Европа. Течете обстоятельствъ влекло
Петра къ намеренно поживиться для Росан на счеть Персш.
Петръ могъ явиться не завоевателемъ, нападающимъ на со-
седа съ хищническими целями, а добрымъ сосЬдомъ, оказываю-
щимъ помощь законной власти, и потомъ потребовать себе уступки зе-
мель, вакъ-бы въ вознаграждение за оказанную помощь. Па пер-
сидскомъ престоле сиделъ шахъ Гуссейнъ IV, занявшей пре-
сголъ еще въ 1694 году. Онъ былъ однимъ изъ такихъ госу-
дарей, которые какъ будто судьбою посылаются для того, чтобы
привести въ разстройство и разрушение свое государство. Самъ
онъ проводилъ дни въ гареме, управлеше государсгвомъ предо-
ставлялъ визирямъ и питалъ полнейшее отвращеше во всявимъ
заботамъ, а темъ более въ войне. Все восточный государства,
съ незапамятныхъ временъ древности, подчинял сь одному неиз-
менному закону: сильный и деятельный государь легко завое-
вывалъ своихъ соседей, присоединялъ врай за враемъ въ своимъ
владешямъ и такъ образовывалъ обширное государство. Но части
его соединялись между собою только механическою связью ди-
наспй; обитатели держались въ повиновенш только рабсвимъ
страхомъ; никакой нравственной связи не могло возникнуть между
ними. У наследниковъ счастливаго завоевателя естественн > осла-
бевала военная предпршмчивость ихъ предка, когда более вое-
вать было не съ кемъ или становилось неудобнымъ. Они начи-
нали пользоваться плодами, собранными ихъ прародителями-за-
воевателями, отда ались мирному житпо, которое выражалось не
въ какихъ-нибудь заботахъ о внутреннемъ устроеши и о благосо-
стояши п двластныхъ, а въ преданности чувственнымъ утЬхамъ,
и последствгями этого всегда бывали лень и неразсудительность.
Плохо сплоченный части государства начинаю™ расползаться:
подвластные, почуявши, что надъ ними не™ тяжелаго бича,
поднимаю™ бунтъ за бунтомъ, ловкхе и смелые правители
провинций провозглашаю™ себя независимыми, государство рас-
падается, и если впору не явятся си ьныя руки, умйюпця
остановить на время его окончательное разложеше оно легко
становится добычею какого-нибудь предпршмчиваго соседа, ко-
торый на его развалинахъ создав™ иное государство. Такой
процессъ безпрестанно повторялся на востоке и въ отдаленный
перюдъ язычества, и по распространена мугаммеданства, которое,
въ этомъ отношеши, мало изменило судьбу вЬстока, потому что
не заключало въ себе никакихъ стихтй для нравственной пере-
работки народовъ, принявшихъ эту религию. Тоже грозило Пер-
сш въ эпоху царствовашя Петра Великаго въ Росаи.
Распадение Персш начиналось уже съ ея восточныхъ пре-
деловъ. Поднялись противъ власти персидскаго шаха авганы,
данники Персти, управляемые наместниками шаха. Некто Ми-
ривесъ, бывшей въ этой земле собира селемъ даней, следуемыхъ
персидскому государю съ покореннаго народа, въ 1710 году
покусился сделат ся независимымъ. Онъ умертвилъ грузинскаго
князя Георгихана, посланнаго о™ шаха наместнико гь въ Авга-
нистанъ и утвердился въ авганской столице Кандагаре. Персия
не въ состояши была принудить его къ повиновение. Онъ умеръ
въ 1717 году шзАвисимымъ властителемъ. Его сынъ Миръ-Мах-
мудъ наследовалъ отцу, умертвивши своего дядю. Онъ захватить
провинщю Кирманъ и привлекъ на свою сторону всехъ после-
дователей секты суннитовъ въ Персш, враждебной ппитскому
толку мугаммеданства, котораго д ржался дворъ и изстари испо-
ведовали все персидсше шахи, включительно до Гуссейна IV.
Началось въ государстве всеообщее междоусобте подъ знаменемъ
двухъ мугаммеданскихъ вероисповеданий. Гуссейнъ поручилъ свое
войско Луфти-Али-хану, брату своего визиря Атема™ Булета.
Этотъ полководецъ действовалъ удачно противъ мятежниковъ, но
враги нашли способ! очернить передъ малоумнымъ шахомъ и
визиря и его брата полководца. Шахъ Гуссейнъ приказалъ свое-
му визирю выколоть глаза, а Луфти-Али-хана посадить въ тюрь-
му. Тогда Миръ-Махмудъ, не им’Ья противъ себя опытнаго и
даровитаго врага, повелъ свои дЪла такъ удачно, что собралъ
более 60,000 войска, двинулся на столицу Персёи Испагань и
принудилъ шаха Гуссейна признать себя великимъ визиремъ,
начальником! всего персидскаго войска и настоящим! правите-
лем! государства. Униженный такимъ образомъ, Гуссейнъ отрекся
отъ престола, назначивши своимъ преемником! однаго изъ сы-
новей своихъ Тохмасъ-Мирзу.
Изъ Кандагара поданъ быль сигналь: за Миръ-Махмудомъ
начали возмущаться правители другихъ провинцёй. Взбунтова-
лись лезгины, народъ, жившей въ Кавказских! горахъ и пла-
тившей ежегодную дань Персш. Лезгинскёй владелец! Даудъ-
бекъ напалъ на Шемаху; лезгины и ихъ союзники казн-кумыки
разорили и разграбили городъ, перебили и обобрали торговав-
епихъ тамъ русскихъ купцовъ, награбили у нихъ товаровъ цЬ-
ною на полмиллёона. Богатейшей русскёй купецъ Евреиновъ
разорился тогда йъ конецъ. Въ тоже время грузинский князь
Вахтангъ, не задолго передъ т4мъ принявшей мугаммеданство
въ угоду шаху, зат&валъ также освободиться оть персидской
власти и искалъ содействёя Россш. Онъ обращался къ астрахан-
скому губернатору Волынскому, увЪрялъ, что отрекся отъ Хри-
ста по неволе, притворно, и теперь сноважелаетъ обратиться въ хри-
спанству, поступивши подъ власть русскаго царя. Вахтангъ уго-
варивал! русское правительство воспользоваться крайним! поло-
женёемъ Персш, и с! своей стороны обЬщалъ русскимъ 40,000
войска, для содействёя противъ Персш. Кром4 обиды, нанесен-
ной русским! купцамъ в! Шемахе, Петръ былъ недоволен!
т4мъ, что караванъ русскихъ купцовъ, возвращавшейся изъ Ки-
тая, былъ разграбленъ на дорогЪ хивинскими татарами, которые
находились въ союзе съ Миръ-Махмудомъ.
Петръ увидЪлъ, такимъ образомъ, превосходный случай вме-
шаться въ персидское дело, подъ предлогом! защищать законную
верховную власть, потрясенную Миръ-Махмудомъ и спасти Персёю
отъ совершеннаго распадения, такъ какъ, после отреченёя Гус-
сейна, молодой и неопытный Тохмасъ-шахъ былъ государемъ толь-
ко по имени. Авганы и ихъ союзники курды опустошали госу-
дарство. Въ добавокъ Турцёя имела виды овладеть Персёею. Са-
мой даже государственной религёи в! Персеи грозила беда: лез-
гины и авганы были сунниты, курды—огнепоклонники.
Посл'Ъ сильныхъ понуждешй со стороны астраханскаго губер-
натора Волынскаго, решившись идти въ походъ, руссшй государь
хотелъ предупредить Турцёю, чтобы она не воспользовалась разложе-
шемъ персидскаго государства и не овладела персидскими областями:
это было бы страшнымъ для Россш собьгпемъ; оно усилило бы издавна
враждебную Россш державу, всегда готовую ей вредить. Въ началЪ
1722 года Петръ прибылъ въ Москву и оттуда приказалъ снаряжать
на ВолгЪ суда, для перевозки войска къ Каспийскому морю. Въ маЪ
государь, вм’Ьст! съ Екатериною, отправился въ путь водою по
МосквЪ р'Ьк'Ь и ОкЪ. Въ Нижнемъ праздновалъ онъ день своего
рождешя (30 мая), былъ великолепно угощаемъ богатЬйшимь
изъ русскихъ промышленниковъ Строгоновымъ, а потомъ изъ
Нижняго отправился вплоть до Астрахани, останавливаясь на
короткое время въ поволжскихъ городкахъ для ихъ осмотра.
Между тЬмъ турецшй дворъ, узнавъ о намЪревш русскаго го-
сударя, предусмотреть со стороны его умыселъ завоевать и присое-
динить къ своимъ владЪшямъ области птаха, и прислалъ къ
Петру въ Астрахань грамату, съ ув1ицан1емъ оставить предпрёя-
пе. Петръ отвЪчалъ, что идетъ въ Персёю не завоевателемъ,
а союзникомъ шаха, чтобы избавить его отъ мятежниковъ и при-
нудить Миръ-Махмуда покориться законному своему государю.
18 тюля Петръ, съ пехотою въ числе 22,000 и съ 6,000 ма-
тросовъ, пустился на судахъ по Касшйскому морю, по направ-
ленно къ Дербенту, а конница шла туда же сухопутьемъ (регу-
лярной русской конницы было 9,000, кроме того, 40,000 каза-
ковъ и калмыковъ и 30,000 татаръ).
Петръ разослалъ по сторонамъ манифеста ко всемъ, считаю-
щимся подданными шаха, называлъ себя союзникомъ ихъ пове-
лителя и требовалъ отъ нихъ мирнаго подчинешя, объявляя въ тоже
время, что онъ строго запретилъ русскому войску всякие неприязнен-
ные поступки надъ персидскими подданными, покорными своему го-
сударю. 12 августа, Петръ прибылъ въ Тарки. Тамошней владе-
лецъ или шевкалъ, какъ онъ титуловался, по имени Адель-Гирей,
считавшейся данникомъ шаха, принималъ Петра и Екатерину
униженнымъ образомъ, хотя внутренне былъ очень недово-
ленъ прибытёемъ непрошенныхъ союзниковъ. Хуже поступилъ
другой данникъ шаха, утимишсвёй султанъ Мугаммедъ. Петръ
отправилъ къ неМу трехъ донскихъ казаковъ—требовать покор-
ности; султанъ приказалъ побить ихъ и съ своими силами уда-
рилъ на русское войско, но русскёе отбили его, разорили его
столицу Утимишъ, пожгли и пограбили его влад’Ьшя; самъ
Петръ, въ возмездёе за убитыхъ трехъ своихъ казаковъ, прика-
16 — Н. И. Костомаров, кв. 3
залъ побить 21 пленника, затЪмъ целую толпу другихъ пл'Ьп-
никовъ отправилъ къ утимишскому султану съ обрезанными но-
сами и ушами.
23 августа, царь подошелъ къ Дербенту; комендантъ его,
называемый по персидски наибъ, вышелъ на встречу къ царю
съ серебряными городскими ключами и сдалъ городъ. Петръ
простоялъ здесь до сентября; приближалась осень; подвозъ припа-
совъ по Кастйскому морю становился затруднительным^ сообра-
зивши это, Петръ оставилъ въ Дербенте гарнизонъ, подъ на-
чальствомъ полковника Юнкера, а самъ повернулъ позадь къ
Астрахани, и на возвратномъ пути, на реке Оулаке, заложилъ
крепость, наименовавши ее крепостью Св. Креста. Ивъ Астра-
хани Петръ выслалъ для дальнейшихъ военныхъ действШ въ
Персти генералъ-майора Матюшкина въ Баку, а полковника
Шипова къ Рящу, самъ же, пробывши некоторое время въ
Астрахани, уехалъ въ Москву. 13 декабря, онъ имелъ торже-
ственный въездъ въ старую русскую столицу. Его склонность
къ торжественнымъ праздникамъ и къ риторическимъ восхвале-
шямъ своихъ подвиговъ находила себе желанную пищу въ томъ
представлеши, что онъ завоевалъ городъ, построен^ вотораго
приписывали Александру Македонскому. Въ Москве царь про-
былъ до весны, и накануне своего отъезда въ Петербурга, соб-
ственоручно сжегъ свой деревянный дворецъ въ Преображен-
скомъ. Онъ сказалъ бывшему при этомъ голштинскому герцогу:
«здесь задумалъ я впервые войну противъ Швещи; пусть вместе
съ этимъ домомъ исчезнешь всякая мысль о вражде съ нею; пусть
она будетъ вернейшею союзницею моей имперш»!
Отряды, которымъ Петръ поручилъ окончаше военныхъ дей-
ствий въ Персш, исполнили свое, поручеше хорошо. Шиповъ
утвердился въ РящЬ. Персидскхя власти не рады были чуже-
земцамъ и именемъ шаха требовали, чтобы руссше выходили изъ
города; Шиповъ не уходилъ подъ разными предлогами и до-
стоялъ до весны 1723 года. За это время туземцы до того не
взлюбили пришельцевъ, что въ марте, когда Шиповъ, отправивши
часть своего отряда на судахъ, остался съ малочисленными си-
лами, напали на него съ оружгемъ въ караванъ-сарае. Руссте
отбили перстянъ, несмотря на то, что последнихъ было, можетъ
быть, въ десять разъ более. И другой посланный съ отрядомъ въ
персидская владёшя, Матютпкинъ, прибывши въ Баку летомъ
1723 года, встретилъ совершенное нежелаше принимать рус-
скихъ. Пераяне хотели воспрепятствовать высадке русскаго
войска на берега, но Матюшкинъ отбилъ ихъ и принудилъ го-
родъ къ сдач!. Впрочемъ, дУйсЫя Матюшкина и Шипова не
имУли важныхъ послУдствгй, потому что, и безъ этихъ дУлъ, 12-го
сентября 1728 г., присланный отъ Тохмасъ-шаха посолъ Изма-
илъ бекъ въ Петербургу ваключилъ отъ имени своего государя
съ руссвимъ мм ераторомъ соювный договоръ: руссв!й государь
обУщалъ со стороны Россш оказывать шаху помощь противъ
бунтовщивовъ, а шахъ, для вовможности содержать войско, ко-
торое императоръ пошлеть ему противъ мятежниковъ, уступилъ
России города Дербентъ и Баву, съ побережьемъ Касп1йсваго
моря, вавлючающимъ провинц!и Гилянь, Мазандеранъ и Астра-
бадъ. Договоръ этотъ былъ ратификовапъ русскими послами, от-
правленными въ ПсрсЬо въ апрУлУ 1724 г. Тавимъ образомъ,
почти безъ войны, воспользовавшись обстоятельствами, Петръ прт-
обрУлъ для Россш полосу южнаго края, богатого различными
проивведеп!ями; и тогда же руссв!й государь началъ дУлать соображе-
н!я о приглашен^ христ!анскихъ поселенцевъ въ новопрюбрУтен-
мцй край. Этими поселенцами, по предположешямъ Петра, должны
были быть армяне, которые давно уже побуждали русскаго государя
къ овладУнйо Привавказскимъ нраемъ. Въ началУ 1724 года нача-
лось переселен!е армянъ изъ турецкихъ владУшй, но оно шло
довольно медленно, потому что турки неохотно выпускали ихъ
изъ своихъ областей. Пр1обрУтен1е Привасшйсваго края не оста-
лось безъ неудовольств!я со стороны Турц1и. Сначала великтй
визирь, въ сношешяхъ съ руссвимъ резидентомъ Неплюевымъ,
долго твердилъ, что Порта одна имУетъ полное право овладеть
Поредею, тУмъ болУе, что Миръ-Махмудъ и лезгинсктй владетель
Даудь'бекъ признали надъ собою верховное первенство турецкаго
падишаха. Турки между тУмъ успели овладеть Тифлисоыъ. Ан-
гл1йск1й посланники старался вооружить Турщю противъ Росс1и,
а французсн!й, Дебонакъ, держалъ сторону Росши и пытался не
допустить до войны. Въ январе 1724 года, д’Ъло повернулось
такъ, что можно было со дня на день ожидать объявления Россш
войны, и Неплюеву приходилось уезжать изъ Константинополя.
Но французск!й посолъ настроилъ визиря такъ, что тотъ самъ
предложилъ французскому послу быть посредникомъ въ перего-
ворахъ съ руссвимъ ревидептомъ. Д'Ьло, однако, потянулось еще
на полгода. Пошли споры, толки. По извУспю Неплюева, фран-
цузсый посолъ началъ было склоняться на сторону Турцш; но
12-го 1юня 1724 года все уладилось въ пользу Россш: пору-
шили оставить Шемаху подъ владУшемъ турецкаго да ника, лез-
гипскаго князя Даудъ-бека, а пространство оть Шемахи до Кас-
шйскаго моря разделить между Росшею и Даудъ-бекомъ, такъ
16*
что последнему отдавалась меньшая часть этого пространства,
чемъ Росан. Петръ домогался, чтобы Турщя не воспрещала сво-
имъ хриспанскиыъ подданнымъ, армяпамъ и грузинамъ, перехо-
дить въ новопрюбретенныя отъ Персш провинцш, обещая за
то не воспрещать и мугаммеданамъ перехода въ Турщю. Не-
счастный грузинсшй царь Вахтангъ, бывппй поневоле и по сла-
бохарактерности мусульманиномъ, возвратился еъ хриспанству, но
его начали теснить въ одно время и турки и пераяне; явился
претендентомъ ему другой грузинстай князь, владелецъ Кахетш.
Вахтангъ принужденъ былъ покинуть свое царство и уехалъ въ
Росспо на вечное житье.
Экспедищя Петра въ Персию имела важное значеше въ рус-
ской исторш. Она была начальнымъ шагомъ къ тому движешю
Росаи на юго-востокъ, которое, то останавливаясь, то снова воз-
обновляясь, привело Росаю впоследствш къ прюбретешю за-
Еавказскихъ грузинскихъ земель и всего кавказскаго хребта. Петръ,
думая сделать изъ Росаи морскую державу и открыть ей путь
къ занятно подобающего ей места въ ряду европейскихъ державъ,
въ то же время понималъ, что какъ географхя, такъ и истор1я,
наметили ей и другую дорогу, — дорогу на Востоеъ, где Росая,
получая отъ Запада плоды европейской цивилизации, могла въ
собственной переработке сообщать ихъ восточнымъ народамъ,
стоявши мъ въ сравнеши съ нею на меньшей степени культур-
наго развит.
Въ отношетяхъ еъ западнымъ державамъ важнейв ее дело
этого времени было занлючеше въ феврале 1724 г. оборони-
тельнаго союза со Швещею. После продолжительной войны, оба
государства вступили въ самую псвреннюю дружбу между собою.
Это важное дело совершено старашемъ русскаго посла въ Сток-
гольме, Бестужева, и отчасти министра голштинскаго, Бассевича,
поставившаго своего герцога снова въ добрыя отношения къ
Швецш. Передъ этимъ временемъ, Петръ, съ целью сделать
шведскаго короля уступчивее, вознамерился попугать его и пус-
тить свой флоть въ Балпйское море, но герцогъ написалъ къ
Бассевичу, своему послу, бывшему тогда въ Стокгольме, письмо,
въ которомъ выражался, что лучше откажется отъ всябихъ правъ
на шведскую корону, чемъ купить ее ценою шведской крови.
Бассевичъ показалъ это письмо шведскому министру Горну, глав-
ному недоброжелателю герцога, и тронулъ Горна до того, что
тотъ изменилъ свои чувствовашя къ племяннику Карла XII.
Состоялся такой договоръ Швецш съ Россией: обе державы обя-
зывались поддерживать другъ друга военною силою, сухопутною
и морскою, и не заключать ни съ кЬмъ договоровъ, противныхъ
этому союзу. ГолштинскШ герцогъ отказывался отъ всякихъ при-
тязаний на шведскхй престолъ при жизни тогдашняго короля и
его прямыхъ потомковъ, а Швещя, вм-ЬстЪ съ Росшею, обещалась
домогаться утверждения за нимъ его герцогскихъ насл'Ьдственныхъ
владешй. 064 державы постановляли, кром4 того, не допускать
внутревнихъ безпорядковъ въ Полып4, а поддерживать ея ста-
ринную вольность и избирательное правление. Это последнее усло-
в1е определило на долгое время взглядъ на политику, какую
должны были соблюдать сос4ди въ отиошеши въ польской рес-
публике: сос4дямъ выгодно было поддерживать старинную поль-
скую шляхетскую вольность, потому что такой государственный
строй велъ Польшу, рано или поздно, въ гибели и давалъ на-
дежды па возможность сделать прюбретеше въ эпоху неиз-
б4жнаго паденхя польсвой республики. Съ фрапцузскимъ дво-
ромъ Петръ, посл4дше годы своего царствовашя, находился въ
дружелюбныхъ отношешяхъ; у Петра было даже намереше от-
дать одну изъ дочерей своихъ за малол4тняго французскаго ко-
роля, но этотъ планъ не удался, потому что регентъ Франщи
постарался дать королю другую невесту, малолетнюю испанскую
инфантину, которой, однако, не суждено было стать француз-
ской королевой. Съ Францией соединяло Росыю еще обоюдное
участхе въ судьбе проживавшаго во Франщи претендента на ан-
гл1йсБ1й престолъ 1авова Стюарта, въ которому Петръ благово-
лилъ тЬмъ более, что съ тогдашнимъ англхйскимъ королемъ Ге-
оргомъ у него уже несколько летъ сряду были натянутыя отно-
шешя. Но д'Ьло претендента не довело Россию ни до какихъ
предприятий въ его пользу, главнымъ образомъ оттого, что его
постоянная союзница и покровительница, Франщя, сочла за луч-
шее примириться съ королемъ Георгомъ, ограничивши свои от-
ношешя въ претенденту тольво одними любезностями. При по-
средстве Франщи, Петръ былъ уже готовъ помириться и подру-
житься съ англхйскимъ королемъ, однако не успЪлъ этого сде-
лать при своей жизни. Летомъ, 1723 года, Петръ, въ сопро-
вожден^ своихъ вельможъ, ездилъ морсвимъ путемъ въ Рогер-
викъ и положилъ. тамъ основаше длиннаго мола, съ закры-
тою дорогою на верху и съ батареей. У государя тогда рож-
далось желаше перенести туда и свой военный порть, такъ какъ
въ Кроншлоте замечалась большая примесь пр'Ьсной воды, спо-
собствовавшая скорой порче кораблей. Въ Рогорвике море обра-
зуешь большую бухту, окруженную отвесными скалами и до того
широкую, что въ ней могло вместиться до 1,000 большихъ судовъ.
Она была очень глубока и не принимала въ себя отнюдь прЬс-
ныхъ водъ. По возвращеши изъ Рогервика въ августЬ 1723 г.,
Петръ обозрЬвалъ въ Кронштадт^ ф. отъ и любовался своимъ дф-
ломъ, совершеннымъ имъ съ любовью въ течеши всей своей
жизни. Весь флоть въ 1723 году состоялъ изъ 24 кораблей и
б фрегатовъ, на немъ было 1,730 орудий и до 12,500 человекъ
экипажа. Въ это время вспомнилъ Петръ 0 томъ неболыпомъ
ботикЬ, на которомъ въ молодости началъ онъ учиться плавашю
по Яуз'Ь и по еЬверпымъ русскимъ оверамъ. Петръ приказалъ
привести его въ Петербурга, поставилъ его въ Кронштадт^ между
кораблями, нарекъ Дедушкой русскаго флота и потомъ съ тор*
жествомъ перевезъ въ петербургскую крепость, гд'Ь назначилъ
для хранены, какъ нащональную святыню. Это событ!е послу*
жило поводомъ къ торжественному многодневному празднеству,
сопровождавшемуся и пальбою изъ пушекъ, и фейерверками, и
обильными попойками.
Государь чувствовалъ, что силы его крепкой натуры подта-
мывались, онъ постепенно опускался; сыновей у него не было,
да если бы и были,—объявленный имъ манифеста о будущемъ по-
рядк4> престолонаслОДя разрушалъ всяшя права рожден!я и да-
валъ царствующему государю право назначать себЬ вого-угодно
преемпикомъ. Внука своего, сына несчастн го царевича Алексея,
Петръ явно не долюбливалъ: вероятно, ему входило въ мысль и
то, что если со временемъ этотъ внукъ станетъ царемъ, то, по
родительской связи, его окружать сторонники старыхъ русскихъ
порядковъ, и парня, враждебная преобразован!ямъ, подниметъ го-
лову. Кажется, тогда уже у Петра блеснула мысль передать
послЬ себя престолъ жен-Ь своей Екатерин^ Правда, этого ни гд'Ь
не высказалъ Петръ прямо, но такое предположен!е можно удобно
вывесть изъ его тогдашнихъ поступковъ. Весною 1724 года
Петръ задумалъ короновать ее; она носила уже титулъ импера-
трицы, но только по мужу, какъ законная супруга императора.
Петръ захотЬлъ дать этотъ титулъ ея особЬ, независимо огь брака.
Въ манифест^, изданномъ по этому поводу, Петръ извЬщалъ цЬ-
лый свйгь, что Екатерина была его постоянной помощницей въ
государственныхъ дфлахъ и прмвнавалъ аа ней как1я то особен-
но важныя услуги, оказанный во время прутсваго похода. Коро-
новаше Екатерины должно было происходить не въ Петербург^,
но въ Мосев'Ь, не перестававшей въ глазахъ русскаго народа
быть законною столицею и центромъ нацкшальнаго единства.
7 мая 1724 года, совершилось въ московскомъ Успепскомъ собо-
рЬ это короноваше государыни съ болыпимъ торжествомъ. Обрядъ со-
вершалъ новгородски митрополить, а псковской епископъ Оеофапъ
Про юповичъ, самый близвгй въ Петру пвъ духовныхъ сановпи-
ковъ, произнесъ тогда речь, понравившуюся государю. Петръ
собственноручно возложилъ на Екатерину корону. Нисколько
дней после того поили и угощали народъ, а потомъ продолжи-
тельное время отправлялись при двор'Ь праздники, маскерады и
попойки. Собыпе было новое для Россш: до сихъ поръ пи одна
изъ русскихъ царицъ не удостоилась такой публичной чести,
кроме Марины Мнпшекъ, о которой въ памяти народной оста-
лось не отрадное воспоминаще. Какъ бы въ свидетельство
того, что Петръ готовилъ Екатерине власть, равную своей соб-
ственной, онъ поручилъ ей, в г1’>сто себя, пожаловать графское
достоинство Петру Андреевичу Толстому.
Короповатйе Екатерины порождало разныя предположешя о
престолонаслед!и. Одни думали, что, короновавши свою супругу,
Петръ намеревается объявить ее после себя преемницею, друпе
делали предположешя, что Петръ пред вставить престолъ одной
изъ дочерей, ва неимешемъ отъ Екатерины детей мужеского пола.
Большинство русскихъ расположено было въ пользу внука Петра,
малолетняго сына царевича Алексея. Самъ Петръ, какъ видно,
колебался; онъ то оказывалъ расположено къ внуку, то какъ
будто не хотелъ знать его. Замечали тогда, что характеръ Петра
менялся. Онъ постоянно имелъ задумчивый видь, часто искалъ
уединешя, съ нимъ боялись заговаривать о делахъ, когда онъ
оказывался угргомымъ. Иногда онъ требовалъ къ себе священ-
ника, иногда доктора, а иногда вдругъ, по старому, пре-
давался разгулу и окружалъ себя шутами и членами всепьянёй-
шаго собора. Среди праздниковъ и веселья, господствовавшего
при дворе после короновашя Екатерины, Россия представляла со-
всЬмъ неп аадничный видь. Повсюду раздавались жалобы на бед-
ность; недавнк н урожаи произвели большую скудость необходимыхъ
средствъ къ жизни; хлебные магазины, которые давно уже прика-
залъ устроить царь по всей Россш, существовали только на бумаге:
на самомъ деле никто не спешилъ исполнять въ зтомъ повелеше
своего государя. По улицамъ городовъ и по болыпимъ дорогамъ
сновали толпы нищихъ, хотя государь много разъ уже прика-
зывалъ, чтобъ въ его царстве не было нищихъ и, подъ угрозами
пеней и суровыхъ наказашй, запрещалъ своимъ подданнымъ раз-
давать милостыню. Голодные пускались на грабежи и убхйства;
около самаго Петербурга бродили разбойничьи шайки. Казенный
недоимки все более и более возрастали; въ военной коллепи и
въ адмиралтействъ-коллепи совсемъ недоставало денегъ на содер-
каше войска и флота. Между гЬмъ тягости народу не облегчались;
продолжали переселять русскихъ людей въ ненавистный для нихъ
Петербургъ, а множество неоплатвыхъ должниковъ казне от-
правляемо было на тяжелую работу въ Рогервикъ и Кронштадта.
Въ то время, когда при двор'Ь отправляли маскерады и весе-
лились, въ народе слышны были прокляпя, за которыя неосто-
рожныхъ тащили въ тайную канцеляр!ю и предавали варвар-
скимъ мукамъ.
Петръ съ Екатериною возвратился изъ Москвы въ Петербургъ;
готовились устраивать новое торжество, долженствовавшее со-
вершиться черезъ полгода,—обручеше молодого голштинскаго гер-
цога, родного племянника Карла ХП съ дочерью Петра и Ека-
терины, цесаревною Анною Петровною. Петръ, между тЬмъ, не-
усыпно занимался своими обычными разнообразными делами, пе-
реходя отъ усиленныхъ работъ въ обычнымъ своимъ забавамъ.
Такъ, въ копц'Ь августа онъ присутствовалъ при торжеств^ освя-
щения церкви въ Царсвомъ СелЬ. Пиршество, после того, про-
должалось нисколько дней, выпито было до трехъ тысячъ бу-
тыловъ вина. После этого пира государь забол'Ълъ, пролежалъ
въ постелЬ шесть дней, и едва только оправился,—какъ уЬхалъ
въ Шлиссельбургъ и тамъ снова устроилъ пиршество, празднуя
годовщину взят1я этой крепости. Изъ Шлиссельбурга Петръ по-
Ьхалъ на олонецгае железные заводы, выковалъ тамъ собствен-
норучно полосу железа въ три пуда вЬсомъ, оттуда поЬха.ть въ
Новгородъ, а изъ Новгорода въ Старую Русу, осматривалъ въ
этомъ город'Ь соляное производство. Ивъ Старой Русы государь
повернулъ къ Ладожскому каналу; Петръ былъ очень доволенъ
работами происходившими тогда подъ начальствомъ Миниха. Въ
предыдущихъ пяти годахъ едва вырыто было только на 12 верстъ
канала и число рабочихъ простиралось до 20,000 человекъ, при
Миних’Ь же вырыто было въ течеши одного года уже 5 верстъ;
Минихъ надеялся до следующей зимы вырыть еще 7 верстъ,
у него было, кроме 2,900 человекъ солдата, вольнонаемныхъ
рабочихъ только до 5,000. Рытье кубической сажени земли при
Миних’Ь стоило 60 коп., тогда какъ прежде оно обходилось
въ одинъ рубль 50 коп.; вообще, по разсчету Миниха, вер-
ста канала съ деревянными постройками, которыми укрепля-
лись стЬны канала, должна была обходиться въ 7,500 руб-
лей, тогда какъ прежде одне земляныя насыпи по смЬтЬ,
представленной государю, обходились въ 10,000. Въ конце октя-
бря Петръ возвращался въ Петербургъ водою, но потомъ, раз-
думавши, намеревался плыть въ Систербекъ, чтобъ осмотреть
учрежденный тамъ сестрорТ>цк1й литейный заводь. Приближаясь
въ своемъ плаванш'къ селешю Лахте, недалеко отъ устья Невы,
увидЬлъ государь судно съ солдатами и матросами, плывшее изъ
Кронштадта и носимое во всЬ стороны в'Ьтромъ и непогодою.
Въ глазахъ государя ®то судно стало на мель. Петръ не утер-
пЪлъ, вел'Ьлъ плыть къ судну, бросился по поясъ въ воду и по-
могать вытаскивать судно съ мели, чтобы спасти находившихся
на немъ людей. Въ глазахъ. Петра несколько человекъ, вместе
съ нимъ работавшихъ, были унесены водою. Царь проработалъ
целую ночь въ воде и усп^лъ спасти жизнь двадцати челов^камъ.
Но утромъ онъ почувствовалъ лихорадку, отложилъ свое пам'Ъреше
посещать систербекскте заводы, а поплылъ въ Петербургъ.
Тогда совершилось собьгпе, которое способствовало нравствен-
ному потрясенно Петра. Былъ у Екатерины любимецъ и пра-
витель канцелярии, заведывавппй ея вотчинами,—Виллтамъ Монсъ,
брать той самой Анны Монсъ, которая некогда была любовницей
Петра. Онъ находился въ большой доверенности, а его сестра
Матрена Балкъ была ея любимой фрейлиной у Екатерины.
Пользуясь такою близостью къ государыне, брать и сестра за-
знались и вообразили, что они черезъ то стали могущественными
особами. Виллхамъ Монсъ надменно принималъ всякихъ просителей,
хвасталъ, что онъ своимъ ходатапствомъ у государыни можетъ
всякому сделать многое. Петръ сталъ обвинять и брата, и
сестру въ томъ, что, управляя доходами Екатерины, они ее
обкрадывають; но то былъ только предлога: на самомъ деле,
Петръ приревновалъ Монса къ императрице. Скоро после своего
возвращешя въ Петербурга, Петръ проводилъ вечерь съ Монсомъ,
и въ 9 часовъ вечера отпустилъ его и другихъ бывшихъ съ
нимъ придворныхъ, сказавши, что идетъ въ свою спальню. Ничего
не подозревая для себя худого, Монсъ прибыль домой, разделся и
сталъ курить трубку: вдруга къ нему входить страшный генералъ-
майоръ Андрей Ивановичъ Ушаковъ, начальникъ тайной канце-
лярхи, требуетъ отъ него шпагу и ключи, потомъ опечатываегь
его бумаги и приказываетъ ехать съ собою. Ушаковъ привезъ
его въ свой домъ. Монсъ увиделъ тамъ Петра. «И ты здесь»,
сказалъ Петръ, бросивъ на него презрительный взглядъ. Монса
арестовали и на другой день подвергли допросу въ канцелярш
собственная) императорскаго кабинета. Монсъ уви, елъ здесь опять
государя и пришелъ въ такое ослаблеше силъ, что лишился
чувствъ; ему принуждены были пустить кровь. На следующй
день повели его снова ^ъ допросу и стали угрожать пыткою.
Монсъ, чтобы не допустить себя до мучевпй, сознался, что обра-
РУССКАЯ ИСТОР1Я.-В. VI. 16
щалъ въ свою пользу оброки съ некоторыхъ вотчияъ императ-
рицы, и взялъ съ рестьянин® взятку, обещая сделать его стре-
мянными конюхомъ императрицы. Монса препроводили въ кре-
пость (26 октября), а потомъ высштй судъ 14 ноября приговорилъ
его къ смертной казни. Разсказываютъ, что царь самъ прИхалъ
въ пену проститься. «Жаль тебя мне, очень жаль, да делать
нечего, надобно тебя казнить», говорилъ ему Петръ. Императ-
рица осмелилась было ходатайствовать передъ Петромъ о пощаде
виновники, но Петръ пришедъ тогда въ такую ярость, что въ
глаэахъ государыни разбилъ дорогое зеркало. «Видишь ли», ска-
зали онъ многознаменательно: «воть прекраснейшее уврашейе
моего дворца. Хочу—и уничтожу его!» Екатерина поняла, что
эти слова заключали намекъ на ея собственную личность, во съ
принужденною сдержанносйю сказала государю: «разве отъ этого
твой дворецъ сталь лучше»? Петръ все-таки не исполнилъ просьбы
жены. 16 ноября въ 10 часовъ утра Монса вывезли съ сестрою въ са-
няхъ, въ сопровождение приготовлявшего его къ смерти пастора.
Монсъ бодро кланялся на обе стороны, замечая своихъ внакомыхъ въ
огромной толпе народа, отовсюду согнаннаго смотреть казнь. Монсъ
смело ввошелъ на эшафотъ, сняли шубу и выслушали прочитанный
секретаремъ суда приговоръ, которымъ обвиняли его во взяткахъ,
поклонился народу и положили голову на плаху подъ ударъ
топора. Его сестру Матрену Балвъ наказали одинадцатью ударами
кнута и сослали въ Тобольска. Домаштй секретарь Столетовн,
после четырнадцати ударовъ кнутомъ, былъ отправленъ на десяти-
летнюю каторжную работу въ Рогервикъ; пострадали тогда и
дворцовый служитель Иванъ Балакиревъ, потЬшавний Петра и
весь дворъ остроумными шутками. Ему дали шестьдесятъ ударовъ
батогами и сослали въ Рогервикъ на три года, поставивши ему
въ вину, что онъ «отбывши инженернаго учешя» при посред-
стве Монса втерся во дворецъ и занимался тамъ, вместо дела,
шутовствомъ. На другой день после казни Монса, Петръ катался
съ Екатериною въ коляске. Онъ приказалъ проехать мимо столба,
на которомъ воткнута была голова казненнаго. Екатерина не по-
казала никако о вида смущешя и, какъ говорить, посмотревши
прямо въ глава царю, произнесла: «какъ грустно, что у придвор-
ныхъ можетъ быть столько испорченности»!
Вследъ за Монсомъ раздражили Петра Меншиковъ, а потомъ
кабинетъ-с кретарь Макаровъ: на последняго донесли, что онъ
не доводили до сведения государя о многихъ важныкъ дилакъ,
возникши ъ по фискальскими доношешямъ, и представляли не-
справедливые доклады по челобитными о деревняхъ, взявши съ
просителей взятки. Царь отрйшилъ Меншикова оть должности
президента военной коллепи. Эти неприятности усиливали болез-
ненное состоите здоровья Петра, которое уже пострадало после
приключешя на ЛахгЬ. Между тЬмъ 24 ноябри, въ день имя-
нинъ государыни, совершено было обручеше голштинскаго гер-
цога съ цесаревною Анною. Цесаревна при обручеши отказа-
лась ва себя и ва свое потомство отъ всякихъ притязаний на рус-
ск!й престолъ. У Петра, видно, были на счетъ преемства кашя-
то свои предположешя, которыхъ онъ не открывалъ. Но отказъ
Анны законно сходился съ прежнимъ указомъ Петра, которымъ
государь предоставлять право всякому царствующему государю
назначать по себ$ преемника. Судьба устроила наперекоръ от-
казу, подписанному тогда цесаревною: именно ея потомству, а
не потомству кого-либо другого, суждено было утвердиться на
русскомъ престол^, который Петръ такъ странно предавалъ про-
изволу всякой царствующей особы.
Здоровье государя посл'Ь того не поправлялось, но стано-
вилось со дня на день все хуже: у него открылись признаки ка-
менной болезни. Петръ преодолЬвалъ себя, бодрился, зани-
мался государственными дЗзлами, удЬлялъ время и на свои обыч-
ный забавы. Въ конц'Ъ декабря онъ творилъ выборъ новаго
князя - папы, главы шутовскаго собора. Бутурлина не было уже
въ живыхъ; нисколько мЬсяцевъ тому навадъ онъ окончилъ свою
жизнь вполнЪ достойно своему ввашю: онъ умеръ, вслЪдствхе
своего обжорства и пьянства. День для избрашя назначенъ былъ
20 декабря. Избраше происходило въ дом-Ь умершего князя-
папы. Въ избирательной зал$ былъ поставленъ тронь, обитый
пестрою матерхею о шести ступеняхъ, на которомъ стояла бочка
съ двумя кранами к на бочвй сидблъ Бахусъ. По бокамъ по-
ставлены были мйста для членовъ всепьян^йшаго собора. Въ дру-
гой комнатЬ, гдЬ собирался избирательный конклавъ, было устроено
четырнадцать ложь, посредник комнаты стоялъ столь съ изобра-
жениями медвЬдя и обезьяны, на полу стояла бочка съ виномъ
и посуда съ кушаньемъ. Посл$ торжественная) церемошальнаго
шествия въ этотъ домъ, государь заверь кардиналовъ въ комнат^
конклава и приложилъ къ дверямъ ея свою печать. Карди-
налы не смЬли выходить оттуда, прежде чЬмъ не выберутъ но-
ваго папу, и должны были, черезъ каждую четверть часа, хле-
бать по большой деревянной ложкЬ водки. Петръ на другой
день утромъ въ 6 часовъ явился выпустить ихъ. Оказалось, что
кардиналы долго спорили между собою о выбор!) и не могли
согласиться, наконецъ решились покончить дЪло баллотировкою.
Жребтй паль на одного провёантскаго коммиссара (Строгости?),
которые былъ посаженъ на троне, и все должны были целовать
ему туфлю. После этого производились надъ нимъ церемоши по
установленному прежде чину. На пиршестве, которое въ этотъ
день последовало, подавали кушанья изъ волчьяго, лисьяго, ко-
шачьяго, медвйжьяго и мышинаго мяса.
Насталь 1725 годъ; царь захворалъ, но пересиливалъ себя
и занимался делами до 16 числа января; въ этотъ день его бо-
лезнь усилилась; онъ слегъ въ постель. Государя л$чилъ док-
торъ Блюментростъ. 22 января, Петръ исповЬдывался и прича-
щался св. Таинъ, 26-го, подписалъ манифеста, освобождавппй
всЬхъ сосланныхъ въ каторжный работы, объявилъ всемъ осуж-
деннымъ прощеше, исключая техъ, которые судились по пер-
вымъ двумъ пунктамъ или уличались въ смертоубтйстве. Екате-
рина выпросила прощеше Меншикову.
27-го января, Петръ изъявилъ желаше написать распоряже-
ние о преемстве престола. Ему подали бумаги; государь сталъ
писать и успелъ написать только два слова: «отдайте все» — и
более писать былъ не въ силахъ, а велелъ позвать дочь свою
Анну Петровну съ темъ, чтобъ она писала съ его словъ, но
когда явилась молодая цесаревна, Петръ уже не могъ произнести
ни одного слова. На следуюпця сутки, въ четвертомъ часу по-
полуночи, Петръ скончался. 2-го февраля его тело было выстав-
лено на бархатной, расшитой золотомъ, постеле въ дворцовой зале,
обитой теми самыми коврами, которые онъ получилъ въ подарокъ
отъ Людовика XV во время своего пребывашя въ Париже.
Петръ, какъ историческая личность, представляете своеобраз-
ное явлеше не только въ исторш Россш, но въ исторш всего
человечества всехъ вевовъ и народовъ. Великтй Шекспиръ сво-
имъ художественнымъ гешемъ создалъ въ Гамлете неподражае-
мый типъ человека, у котораго размышление беретъ верхъ надъ
волею и не допускаете осуществляться на деле желашямъ и на-
мерешямъ. Въ Петре не гешй художника, понимающей смыслъ
человеческой натуры, а сама натура создала обратный типъ—
человека съ неудержимою и неутомимою волею, у котораго вся-
кая мысль тотчасъ обращалась въ дело. «Я такъ хочу, потому
что такъ считаю з орошимъ, а чего я хочу, то непременно должно
быть»—таковъ былъ девизъ всей деятельности этого человека.
Онъ отличался непостижимою для обывновенныхъ смертныхъ
пер имчивостью. Не получивъ ни въ чемъ правильнаго обра-
зовашя, онъ желалъ все знать, и принужденъ былъ многому учиться
не вб-время; однако русскёй царь былъ' одаренъ такими бо-
гатыми способностями, что, при своей недолговременной подго-
товив, приводил! въ изумлеше знатоков!, проводивших! всю свою
жизнь за тЪм!, чтб Петръ изучалъ только мимоходом!. Все, чтб онъ
ни узнавалъ, стремился применить еъ Россш, съ тЬмъ, чтобы
преобразовать ее въ сильное европейское государство. Эту мысль
лелЗшлъ онъ искренно и всецело въ продолжеши всей своей
жизни. Петръ жилъ въ такое время, когда Посети невозможно
было оставаться на прежней избитой дороге и надобно было
вступить на путь обновления. Какъ человекъ, одаренный умствен-
ным! ясновидЪшемъ, Петръ созналъ эту потребность своего оте-
чества, и принялся за нее со всею своею гигантскою волею.
Петръ былъ самодержавен!, а въ такой моментъ исторш, въ ка-
кой тогда вступила Росоя, только самодержавие и могло быть
пригодным!. Свободный республикански строй никуда не годится
въ то время, когда нужно бывает! изменять судьбу страны и
духъ ея народа, вырывать съ корнемъ вонъ старое и насаждать
новое. Понятно, что, привыкши къ старому порядку вещей, участ-
ники правлешя не разстанутся съ тЬмъ, чтб считают! добрымъ
и выгоднымъ. Подобный примерь наглядно высказался в! Польше:
страна эта никакъ не могла выбиться изъ подъ нравственной
плесени, потому что ея полноправные граждане, люди, рЪшавппе
судьбу своего края, дорожили стариною и не могли спеться между
собою, когда приходилось для общей пользы жертвовать выгодами,
въ которыхъ мнопе лично были заинтересованы. И современная
Англ1я оттого такъ консервативна и туго податлива къ переме-
нам!, что ея судьба зависит! но отъ воли одного лица, а отъ
согласи многихъ: страна эта только по формЬ монархия, а по духу
более—республика. Только тамъ, гдЬ самодержавие безгранично,
смелый владыка можетъ отважиться на ломку и перестройку всего
государственнаго и общественнаго здашя.
Петру помогло болЪе всего его самодержав!е, унаследованное
имъ отъ предковъ. Онъ создает! войско и флоть, хотя для этого тре-
буется безчисленное множество человеческих! жертвъ и плодов!
многолетняго народнаго труда, —все приносится народом! для
этой цели, хотя собственно народъ этого ясно не понимает! и
потому не желаеть; все приносится оттого, что такъ хочегь царь.
Налагаются неимоверные налоги, высылаются на войну и на тя-
желый работы сотни тысячъ молодого здороваго поколешя для
того, чтобъ уже не возвратиться домой. Народъ разоряется, ни-
щаетъ, за то Россия приобретаете море, расширяются пределы
государства, организуется войско, способное меряться съ сосе-
дями. Руссше издавна привыкли къ своимъ старинным! пртемамъ
жизни, они ненавидели все иноземное; погруженные въ свое
внешнее благочеспе, они оказывали отвращение еъ наукам?. Са-
модержавный царь заставляет? ихъ одеваться по иноземному,
учиться иноземным? внашям?, пренебрегать своими дедовскими
обычаями, и, таиъ-свавать, одевать на то, чтб прежде имело для
всехъ ореолъ святости. И русские пересиливают^ себя, повинуются,
потому что такъ хочетъ ихъ самодержавный государь.
Но вД'Ьсь и предел? самодержавной власти Петра. Много новых?
учреждешй и жизненных? приемов? внес? преобразователь въ
Россию; новой души онъ не могъ въ нее вдохнуть;—здесь его
мотущество оказалось столько же безсильно, каким? было бы оно
и тогда, когда бы у него явилось намерение превратить дно моря
въ пахатную землю или плавать на корабле по степи. Новаго
человека въ Россш могло создать только духовйое воспиташе
общества, и если этот? новый духовный человек? где-нибудь
заметен? в? деяшях? и стремлениях? русскаго человека настоя-
щаго времени, то этим? мн обязаны ужъ никак? не Петру.
Во все продолжение своего царствовашя Петр? боролся с?
предраэсудками и влонравгемъ своихъ подвластных?, преследо-
вал? казнокрадов?, взяточников?, обманщиков?, скорбел?, что въ
Россш совершается не так?, как? бы ему хотелось. Сторонники
его искали й теперь еще ищут» всему атому причину в? закоснелых?
пороках? и недостатках? старого русскаго человека. Но, при-
глядевшись й? делу бевпристрастнёе, придется многое припи-
сать и самому характеру действий Петра. Нельзя человека де-
лать счастливым? против? собственной его воли и, так?-сва-
зать, насиловать его природу. Истор!я показывает? нам?, что въ
обществе, уйравляемомъ деспотически, чаще й сильнее проявляют-
ся пороки, мешаюпце исполнешю самых? похвальных? и спа-
сительных? предначертаний власти. Как1я же меры употреб-
лял? Петр? для приведете в? исполнение своих? велййих?
преобразований? — Пытки преображенскаго приказа и тайной
канцелярш, мучительныя смертный казни, тюрьмы, каторги, кнуты,
рваше ноздрей, штонство, поощреше наградами за доносниче-
ство. Понятно, что Петр? такими путями не мог? привить в?
Росс1и ни гражданскаго мужества, ни чувства долга, ни той
любви к? своим? ближним?, которая выше всяких? материаль-
ных? и умственных? сил? и могущественнее самаго знан!я; одним?
словом?, натворивши Множество учрежден!#, создавая новый по-
литически! строй для Руси, Петр? все-таки не мог? создать жи-
вой, новой Руси.
Задавшись отвлеченною идеею государства и принося ей
въ жертву временное благосостояние народа, Петръ не относился
въ этому народу сердечно. Для него народъ существовалъ
только какъ сумма цифръ, какъ матер!алъ, годный для построе-
на государства. Онъ ценили русскихъ людей настолько, на-
сколько они были ему нужны для того, чтобъ им&гь солдате,
каменьщивовъ, вемлевоповъ, матросовъ, или своею трудовою ко-
пейкою доставлять царю средства къ содержашю государствен-
наго механизма. Самъ Петръ своею личностью могъ быть образ-
цомъ для управляема™ и преобравуемаго народа только по сво-
ему бе мерному неутомимому трудолюб™, но никакъ не по нрав-
стве [нымъ качествами своего характера. Онъ не старался удер-
живать своихъ стр стей, нередко приводившихъ его къ б’Ьше-
иымъ и кровавыми поступками, хотя ва подо* ные поступки онъ
Жестоко кавнилъ гЬхъ, надъ которыми вла твовали, Петръ довво-
лялъ себЪ пьянство и л кавство, и однако преследовали эти
Же самые пороки въ своихъ подвластныхн. Много совершено имъ
вовмутительныхъ дЪяшй, опрйвдывйёмыхи софиз ами политиче-
ской необходимости. До навой степени онъ былъ св р'Ьпъ и кро-
йо саденъ, показываете то, что онъ не побоя. ся унизить свое
царское достоинство, взявши на себя об ванность палача во время
дивой казни стрЪльцовъ; во все его царствоваше кровавый пари
вамученныхъ и кавненныхъ въ преображенскомъ прика е зара-
жали йовду ъ Руси, но, вавъ видно, не тревожилъ покойнаго сна
ея государя*,—несчастный Алексей Петровичи вамученъ родными
отцомъ посл'Ь того, кавъ Этотъ отецъ выманили его изъ безопаснаго
убЬ ища царскими обЬщашемъ прощешя; ватами вспомнимъ
страдашя царицы Ёвдок!и и множества жертвъ, погибшихъ большею
частью невинно по д4лу ея сына; вспомнимъ поступокъ си По-
луботкомъ И малоросс1йсвими ст ршинами, бывшими жертвою
политичесвихъ цЬлей; вспомнимъ д'Ьло Монса, котораго госу-
дарь обвинили сонс’Ьмъ не ва то, ва чтб на самомъ д’Ь.тЬ на
него сердился! Самъ Петръ оправдывалъ свои жесток1Я казни
потребностью правосудия, но факты показываютъ, что нё для
всЬхъ онъ былъ одинаково неумолимъ въ правосудии и не йъ
примерь другими Д’Ьлалъ поблаж и Меншикову, своему любимцу,
которому сходили съ руки Ташя беззакония, ва которыя друпе
расплачивались жизнью. Самыя его дбла внешней политики не
отличаются беяукорйзненною честностью и прямотою. Северная
война никакъ не можете быть оправдана съ точки справедливости.
Нельм назвать честными уловки Петра передъ английскими королемъ
Георгомъ, когда онъ, вопреки явнымъ уликамъ, уйрялъ его въ своей
преданности и непричастности въ замысламъ претендента. До ка-
кой степени Петръ уважалъ права чужихъ сосЬднихъ наьцй, когда
только не имелъ повода ихъ бояться, показываешь его дивьй по-
ступокъ съ уньатскими монахами въ Полоцке, поступокъ, за ко-
торый, вероятно, онъ самъ казнилъ бы смертью всякаго изъ сво-
ихъ подданныхъ, осмелившегося сделать такое самоуправство на
чужой земле.
ВсЬ темныя стороны1 характера Петра, конечно, легко изви-
нять чертами века; справедливо могуть указать намъ, что по-
добныхъ сторонъ еще въ большей степени найдется въ характере
другихъ современниковъ Петровыхъ. Несомненнымъ останется,
что Петръ превосходилъ современныхъ ему земныхъ владыкъ
обширностью ума и неутомимымъ трудолюбьемъ, но въ нравствен-
номъ отношети не лучше былъ многихъ изъ нихъ; за то и об-
щество, которое онъ хотелъ пересоздать, возникло не лучшимъ
въ сравненья съ теми обществами, которыми управляли прочье
петровы современники. До Петра Россья погружена была въ не-
вежество и, хвастаясь своимъ ханжескимъ обрядовымъ благо-
честьемъ, величала себя «новымъ Израилемъ», а на самомъ деле
нивавимъ «новымъ Израилемъ» не была. Петръ посредствомъ
своихъ деспотическихъ йеръ создалъ изъ нея государство, гроз-
ное для чужеземцевъ войскомъ и флотомъ, сообщилъ высшему
классу ея народа наружные признаки европейскаго просвещенья,
но Россья после Петра все-таки въ сущности не сделалась «но-
вымъ Израилемъ», чего ей такъ хотелось до временъ Петра.
Все петровы воспитанники, люди новой Россш, пережившье Петра,
запутались въ собственный козни, преследуя свои личные эгои-
стическье виды, погибли на плахахъ или въ ссылкахъ, а рус-
ский общественный человекъ усвоивалъ въ своей совести правило,
что можно делать все, чтб полезно, хотя бы оно было и без-
нравственно, оправдываясь темъ, что и другье народы тоже дЬ-
лають.
При всемъ этомъ Петръ, какъ историческьй государственный
деятель, сохранилъ для насъ въ своей личности такую высоко-
нравственную черту, которая невольно привлекаешь въ нему
сердце: эта черта—преданность той идее, которой онъ всецело
посвятилъ свою душу въ течеши своей жизни. Онъ любилъ Рос-
спо, любилъ руссвьй народъ, любилъ его не въ смысле массы
современныхъ и подвласгныхъ ему русскихъ людей, а въ смысле
того идеала, до какого желалъ довести этотъ народъ; и вошь
эта-то любовь составляете въ немъ то высокое качество, которое
побуждаете насъ, мимо нашей собственной воли, любить его лич-
ность, оставляя въ сторонЪ и его кровавый расправы, и весь его
деморализующей деспотизмъ, отразивппйся зловреднымъ влёянёемъ
и на потомства. За любовь Петра къ идеалу русскаго народа,
русски! человекъ будете любить Петра до гЬхъ поръ, пока
самъ не утратите для себя народнаго идеала, и ради этой люб-
ви простите ему все, что тяжелымъ бременемъ легло на его
памяти.
17 — Н. И. Костомаров, кв. 3
XVI
ГЕТМАИЪ ИВАИЪ бТЕПАНОВИЧЪ МАЗЕПА.
Мазепа родомъ былъ шляхтичъ православной в!ры, изъ за-
падной Малороссии, и служилъ при польсеомъ корол! 1оанн!Ка-
зимтр! вомнатнымъ дворяниномъ. Это было, вероятно, поел! того,
кань победы казаковъ заставили полявовъ нисколько времени
уважать малорусскую народность и православную в!ру, и въ
знакъ такого уважения допустить въ число дЬорянъ воролев-
скихъ (т.-е. придворныхъ), молодыхъ особъ шляхетскаго про-
исхождения изъ православныхъ русскихъ. Йе очень вкусно было
этимъ особамъ въ польсвомъ обществ!, при тогдашнейъ господ-
ств^ католическаго фанатизма. Мазепа испыталъ это. Сверстники
и товарищи его, придворные католической в!ры, издаваясь надъ
нимъ, додразнили его до того, что противъ одного изъ Нихъ Ма-
зепа въ горячности обнажилъ шпагу, а обнажеше оруж!я въ
воролевскомъ дворц! считалось преступлешемъ, достойнымъ смерти.
Но король Тоаннъ-Ёазимиръ разсудилъ, что Мазепа поступилъ не-
умышленно, и не сталъ казнить его, а только удалилъ оть двора.
Мазепа у’Ьхалъ въ им!ше своей матери, на Во ынь. Онъ былъ
молодъ, врасивъ, ловокъ и хорошо образована ЗРядомъ съ нм!-
шемъ его матери жиль въ своемъ им!ши н!кто панъ Фальбовсктй,
челов!въ пожилыхъ л!гь; у него была молодая жена. Познако-
мившись въ дом! этого господина, Мазепа завелъ связь съ его
женою. Слуги шепнули объ этомъ старому мужу. Одинъ разъ,
выехавши изъ дома, панъ Фальбовскй увид!лъ за собою !дущаго
своего служителя, остановилъ его и узналъ, что служитель везетъ
отъ своей госпожи въ Мазеп! письмо, въ воторомъ Фальбовевая
извещала Мазепу, что мужа н!тъ дома, и приглашала пр1!хать
въ ней. Фальбовскй вел!лъ служителю !хать съ этимъ письмомъ
въ Мазеп!, отдать письмо по назначешю, получить ответь и съ
этимъ отв!томъ явиться еъ нему на дорог!. Самъ Фальбовслй
расположился тутъ же ожидать возвращения слуги. Черезъ ни-
сколько времени возвратившейся слуга отдалъ господину ответь,
писанный Мазепою къ Фальбовской, которую извЪщалъ, что
едетъ къ лей тотчасъ. Фальбовскьй дождался Мазепы. Когда
Мазепа поравнялся съ Фальбовскимъ, пос.тЪдшй бросился еъ Ма-
зепе, остановилъ его верховую лошадь и показалъ ему ответь къ
своей жене. «Я въ первый разъ еду»,—сказалъ Мазепа. «Много-
ли разъ», спросилъ Фальбовскьй у своего слуги: «былъэтоть панъ
безъ меня?» Слуга отвечал*: «сколько у меня волосъ на голове».
Тогда Фальбовскьй приказалъ раздать Мазепу дбнага и въ та-
комъ виде привязать на его же лошади лицом* къ хвосту, по-
томъ велелъ дать лошади нисколько ударовъ кнутомъ и несколько
разъ выстрелить у ней надъ ушами. Лошадь понеслась во всю
прыть домой черезъ кустарники, и ветви сильно хлестали Ма-
зепу по обнаженной спине. Собственная прислуга насилу при-
знала своего исцарапаннаго и окровавленнаго господина, когда
лошадь донеслась во дворъ его матери. После этого приключе-
нья, Мазепа ушелъ къ казакамъ, служилъ сначала у гетмана Те-
тери, а потомъ у Дорошенка. Мазепа, кроме польскаго и рус-
скаго языков*, знал* по-немецки и по-латыни, проходилъ прежде
где-то въ польскомъ училище курсъ ученья, и, будучи по своему
времени достаточно образованъ, теперь могъ найти себе хорошую
карьеру въ казачестве. Здесь онъ женился. При Дорошенке Ма-
зепа дослужился до важнаго званья генеральнаго писаря и въ
1674 году былъ отправлен* на казацкую раду въ Переяславль,
где предъ гетманомъ левой стороны Украины Самойловичем* пред-
лагалъ отъ имени Дорошенка мировую и заявлял* желанье До-
рошенка находиться въ подданстве у московскаго государя. Черезъ
несколько месяцевъ по окончанья этого порученья, Дорошенко
отправилъ Мазепу въ Константинополь къ султану просить помощи
у Турцьи, но кошевой атаман* Иван* Сирко поймал* Мазепу на
дороге, отобрал* у него грамоты Дорошенка и самого посланца
отослал* въ Москву. Мазепу повели къ допросу въ малороссьй-
скьй приказ*, которым* тогда заведывалъ знаменитый бояринъ
Артамонъ Сергеевич* Матвеев*. Мазепа, своимъ показаньем* на
допросе, съумелъ понравиться боярину Матвееву: представился
лично расположенным* къ Россья, старался оправдать и выгоро-
дить передъ московским* правительством* самого Дорошенка, былъ
допущен* къ государю Алексею Михайловичу и потомъ отпу-
щен* изъ Москвы съ призывными грамотами къ Дорошенку и
къ Чигиринским* казакамъ. Мазепа не поехал* къ Дорошенку,
а остался у гетмана Самойловича, получивши позволенье жить
ва восточной стороне Днепра, вм'Ъст'Ь съ своей семьей. Вскоре
после того онъ лишился жены.
Самойловичъ поручилъ Мазепе воспитате детей своихъ, а
черезъ нисколько лётъ пожаловалъ его чиномъ генеральная»
есаула, важнейшимъ чиномъ после гетманскаго.
Въ этомъ зваши, по поручение Самойловича, Мазепа 'Ьздилъ
въ Москву еще нисколько разъ, и, смекнувши, что въ правле-
те царевны Софьи вся власть находилась въ рукахъ ея любимца
Голицына, подделался къ временщику и расположилъ его къ
себ4. И передъ нимъ, какъ прежде передъ Матвеевымъ, вероятно
помогали Мазепе его воспиташе, ловкость и любезность въ
обращенш. Голицынъ и Матвеевъ оба принадлежали къ пе-
редовымъ московскимъ людямъ своего времени, и сочувствовали
польско-малорусскимъ прйемамъ образованности, которыми отли-
чался и блисгалъ Мазепа. Когда, после неудачная» крымская»
похода, нужно было свалить вину на кого-нибудь, Голицынъ
свалилъ ее на гетмана Самойловича: его лишили гетманства,
сослали въ Сибирь съ толпою родныхъ и сторонниковъ, сыну
его Григорпо отрубили голову, а Мазепу избрали въ гетма-
ны, главнымъ образомъ отъ того, что такъ хотелось любив-
шему его Голицыну. Обыкновенно обвиняютъ самого Мазепу
въ томъ, что онъ копалъ яму подъ Самойловичемъ и готовилъ
гибель человеку, котораго долженъ былъ считать своимъ благо-
детелемъ. Мы не знаемъ степени учаспя Мазепы въ интриге,
которая велась противъ гетмана Самойловича, должны доволь-
ствоваться только предположешями, и потому не вправе произносить
приговора по этому вопросу.
Уже давно въ Малороссии происходила социальная борьба между
<значными» казаками и чернью; къ первымъ принадлежали зажи-
точные люди, имевппе притязаше на родовитость и отлич!е отъ
прочей массы народа; чернь составляли простые казаки, но къ
последнимъ, по общимъ симпапямъ, примыкала вся масса посполь-
ства, т.-е. простого народа, невходившаго въ сословие казаковъ, но
стремившагося къ равенству съ казаками. Все старшины, владея до-
ходами съ имешй, приписанныхъ въ Малороссии къ должностям!
или чинамъ, были сравнительно богаты и необходимо считались въ
классе значныхъ; темъ более причисляли себя къ значнымъ и дер-
жались ихъ интересовъ лица, которыя получили польское воспиташе
и облечены были, по своему рожденно или пожалованью, шляхет-
скимъ достоинствомъ. Гетманъ, проведппй молодость въ Польше
при дворе польская» короля, былъ именно изъ такихъ. Онъ
естественно долженъ былъ принести въ казацкое общество, куда
поступилъ, то польско-шляхетское направлеше, къ которому такъ
враждебно относилась малорусская народная масса. Скоро вывазалъ
Мазепа свои панскгя замашки и стать въ разр'Ьзъ съ парод-
иями стремлен!ями. Это тЬмъ более было для него неизбежно,
что, действуя въ польско-шляхетскомъ дух’Ъ, онъ од накимъ обра-
зомъ долженъ былъ поступать для того, чтобы заслужить распо-
ложеше московская) правительства и удержаться на прюбр^тен-
номъ гетманстве. Черезъ несколько времени (въ 1696 году),
вид’Ьвгше близко состоите Малороссии сообщали въ Москву, что
Мазепа окружилъ себя поляками, составить изъ нихъ, въ каче-
ств^ своей гвардии, особые компанейсгае сердюцкие полки, что
онъ мирволить старшинамъ, что онъ позволилъ старшинамъ обра-
щать казаковъ къ себе въ подданство и отнимать у нихъ земли.
Мазепа первый ввелъ въ Малороссш панщину (барщину) или
обязательную работу, въ прибавку къ дани, платимой земледель-
цами вемлевладельцамъ, у которыхъ на земляхъ проживали.
Мазепа строго вапрещалъ посполитымъ людямъ поступать въ
число казаковъ, и этимъ столько же вооружать противъ себя
малорусскую простонародную массу, сколько уг ждалъ видамъ
московская) правительства, которое не хотело, чтобы тяглые
люди, принуждаемые правительствомъ къ платежу налоговъ и
отправлен!» всякихъ повинностей, выбывали изъ своего ввашя и
переходили въ казацкое сословие, пользовавшееся, въ качестве
военнаго, льготами и привилеНями. Какъ только установился
Мазепа на гетманстве, тотчасъ при лизилъ къ себе свою родню.
Съ нимъ было двое племянниковъ, сыновей мазепипыхъ сестеръ:
Обидовсктй и Вайнаровсшй. Мать Мазепы, инокиня Магдалина,
сделалась настоятельницею киевская) Фроловскаго монастыря.
Московское п авительство не только не поставило Мазепе въ
вину его посгупковъ, но, для ббльшаго охранения его личности
оть народа, послало къ нему полкъ стрельцовъ. «Гетманъ», ив-
вещаеть одинъ путешесгвенникъ, поеЬщ ,вппй тогда Малороссш,
«стрельцами крепокъ, безъ нихъ хохлы давно бы его уходили,
да стрельц въ боятся, отъ того онъ ихъ жалуетъ, безпрестанно
кормить и безъ нихъ шагу не ступить .
Разсчитывая на могущество Голицына, Мазепа всеми способами
старался угождать ему до тФхъ поръ, пока Петръ въ 1689 году
не разделался съ правлешемъ Софьи и не отправилъ Голицына въ
ссылку. Мазепа, во время случившагося въ Москве переворота,
пр1ехалъ случайно въ столицу, разумеется, съ намерешемъ кла-
няться временщику, но, увидавши, что власть переменилась, по-
старался скорее разорвать связь съ режнимъ правительствомъ
I
Т
ь
-
I-
ъ
и примкнуть къ новому. Это ему удалось. Мазепа сталь про-
сить у правите ьства того, чего именно русс ое правительство и
домогалось въ Малороссш, напримеръ, прибавил ратныхъ лю-
дей, пер писи казаковъ и сгЬспителъныхъ м4ръ противъ народ-
наго буйства. И къ Петру лично съум&лъ подделаться Мазепа.
Молодой царь полюбилъ его, и съ тЪхъ поръ считалъ его искрен
но преданнымь своимъ слугою.
Во все двадцатилетнее время гетманства Мазепы въ Малороссш
проявлялась ненависть въ нему ] одчиненныхъ, выражаясь то теми,
то другими попытками лишить его гетманства. ЧЬмъ долее д ржалъ
Мазепа гетманскую булаву, темъ более привыкалъ малорусскхй на-
родъ считать его человекомъ польскаго духа, врагомъ закоренелыхъ
казацкихъ стремлентй къ равенству и ко всеобщей свободе; нелюбовь
къ Мазепе стала прежде всего выражаться, по малоруссвимъ при-
вычкамъ, доносами и ков ями. Въ конце 1689 года явился въ
Польшу къ королю Яну Собескому руссшй монахъ Соломонъ
съ письмомъ отъ Мазепы, въ которомъ малорошйскхй гетманъ
ивъявлялъ польскому королю желаю присоединить Малоросспо
снова къ Польше и побуждалъ къ открыпю вражды противъ
Россш. Вследь ватемъ, изъ Запорожья приехали вътому же королю
посланцы съ предлож шемъ принять Запорожье въ подданство
Польше. Благодаря одному православному придворному, жив-
шему во дворце короля, о томъ и о другомъ узналъ московсшй
резидента, жившгй въ Варшаве, Волковъ, а отъ Волкова узнали
объ этомъ и въ Москве. Король послалъ Соломона въ Украину,
къ гетману, безъ всякаго письма, съ словеснымъ обнадеживашемъ
своей милости, а между темъ даль тайное поручеше львовскому
православному епископу Хосифу Шумлянсвому войти въ сноше-
ню съ Мазепою. Шумлянст 8 отправилъ къ Мазепе шляхтича
Домарацкаго съ пись омъ и прос лъ чрезъ посланнаго объявить, на
кавихъ условгяхъ желаета гетманъ Малороссш вступить въ под-
данство польской державе. Мазепа, получивши письмо Шумлян-
скаго, отправилъ это письмо и привезшаго его шляхтича въ Мо-
свву; Соломонъ же увналъ объ этомъ варанЬе и не решился
уже являться къ гетману, а воротился въ Варшаву, но чтобы
какъ говорится, не ударить передъ поляками лицомъ въ грязь,
нанялъ на дороге въ корчме какого-то студента и подговорилъ
написать ему фальшивое письмо отъ имени Мазепы. Переписан-
ное иа-бело, это письмо Соломонъ подписалъ самъ, подделы-
ваясь подъ почеркъ Мазепы, и поЬхата въ Варшаву, а черно-
вые отпуска письма позабыта взять у студента. Случилось, что
прежде чемъ Соломонъ доехалъ до Варшавы, студента, раску-
тившись въ корчме на полученные отъ Соломона два талера га
свое искуство, открылъ тайну случившейся тамъ пьяной компа-
нш, а затемъ былъ арестованъ и приведешь къ королю. Студента
во всемъ сознался и представилъ остававшееся у него черновые
отпуски сочиненнаго отъ имени Мазепы письма. Когда Соло-
монъ, явившись въ королю, подалъ ему письмо огь гетмана Ма-
зепы, король, зная уже все, вел^лъ позвать студента и ули-
чить Соломона въ обмана. Черновые отпуски были на лицо;
запираться было невозможно. Соломонъ во всемъ сознался и былъ
посаженъ въ тюрьму, а потомъ, по требовашю русскаго рези-
дента, выдашь московскому правительству. Въ 1691 году его
привезли въ Москву, разстригли и подъ прежнимъ его мёрсвимъ
именемъ Семена Дротскаго, отправили къ гетману въ Батурины
Тамъ его казнили смертью. По всему видно, этотъ Соломонъ былъ
орудёемъ тайной парии, хотевшей навести подозр^ше на Ма-
зепу въ Москве и подготовить ему гибель.
Но еще когда московское правительство не имело въ своихъ
рукахъ Соломона, а требовало его выдачи, въ К1евгЬ подкинуто было
анонимное письмо, которымъ остерегали русское правительство «огь
злого и прелестнаго Мазепы». Кёевскёйвоевода отправилъ письмо это
въ Москву, а изъ Москвы оно послано было прямо въ руки
Мазепы съ темъ, чтобы гетманъ сообщилъ: не можетъ ли, по своимъ
соображешямъ, догадаться, кто бы могъ составить это письмо?
Мазепа указалъ, какъ на главиыхъ своихъ враговъ, на бывшаго
гадячскаго полковника Самойловича, на зятя гетмана Самойловича
князя ЮрёяЧетвертинскаго, на бывшаго переяславльскаго полковника
Дмитрашку Райча и на тогдашияго переяславльскаго полковника
Леошпя Полуботка. По домогательству гетмана, отставленнаго га-
дячскаго полковника вывезли изъ его им'Ьшя, находившагося въ
лебединскомъ уЬздЪ, привезли въ Москву, а потомъ сослали въ
Сибирь; туда же сосланъ былъ и Райча; Юрёя Четвертинскаго
съ женою и тещею переселили въ Москву, а Леонтёй Полубо-
токъ лишился должности полковника.
Въ Малороссии явился после того новый, бол4е деятельный
врагъ Мазепы и всей панской парии. Это былъ канцеляриста
Петрикъ, женатый на племяннице генеральнаго писаря Василёя
Кочубея, человекъ предпршмчивый, горячёй и деятельный, по
крайней мере на первыхъ порахъ. Въ 1691 году онъ убежалъ
въ СЬчь съ важными бумагами, украденными изъ войсковой кан-
целярёи и вооружалъ сечевыхъ казаковъ разомъ и противъ гет-
мана, и противъ московской власти. Въ следующемъ 1692 году
онъ ушелъ въ Крымъ, и писалъ оттуда въ Запорожье, что на-
М'Ьренъ, по примеру Хмельницкаго, привести крымцевъ въ
Украину, поднять весь малорусский народъ и истреблять жидовъ-
арендаторовъ, всЬхъ пановъ и богатыхъ людей. В^сть о такомъ
замысла, проникая въ Украину, тотчасъ нашла себ’Ь сочувствие;
удальцы пустились къ Петрику; кто полемъ, а кто водою. Ма-
зепа отправилъ въ Запорожье казака Горбаченка съ подарками
къ тогдашнему кошевому Гусаку—убеждать его, чтобъ онъ не
допускаль запорожцевъ приставать къ Петрику; между тЬмъ вол-
неше готово было открыться не въ Запорожье, а между горо-
довымъ казачествомъ въ малороссшскихъ полкахъ. «Мы думали»,
говорили тогда малороссхяне, «чтопослЪ Богдана Хмельницкаго,
народъ хриспансшй не будетъ уже въ подданств^; видимъ, что на-
противъ теперь б’Ьднымъ людямъ хуже стало, ч4мъ при ляхахъ было.
Прежде подданныхъ д ржала у себя только старшина, а теперь
и такте, у которыхъ отцы не держали подданныхъ, а йли свой
прудовой хлЬбъ, принуждаюсь людей возить себ'Ъ сЪно и дрова,
топить печи да чистить конюшни, москали же нашихъ людей
бьютъ, крадутъ малыхъ дЬтей и увозятъ въ Москву». БолЬе всего
казались несносными для народа «оранды»—продажа вина, отдан-
ная въ руви жидамъ, съ платежомъ ва то въ войсковую казну.
Горбаченко досталъ въ С'Ьчи и потомъ, по гетманскому приказанию,
привезъ въ Москву договоръ, заключенный Петрикомъ съ крым-
скимъ ханомъ. Изъ этого договора видна была у Петрика мысль
освободить отъ чужеземцевъ Украину обЬихъ сторонъ Днепра,
(называемую имъ княжествомъ шевскимъ и черниговскимъ), и обра-
зовать изъ нея одно государство, подъ именемъ княжества ма-
лороссйскаго. Предоставлялось обывателямъ установить у себя
такое правлеше, какое окажется имъ сроднымъ. Въ своемъ уни-
версал^, обр щенномъ главнымъ образомъ къ сЬчевымъ казакамъ,
Петрикъ вспоминалъ варварства, причиненныя некогда малорос-
айскому народу поляками: «не сажали ли они брапй нашихъ
на колья, не топили ли въ прорубяхъ, не обливали ли водою на
мороз’Ъ, не принуждали ли казацкихъ женъ варить въ кипятив
своихъ дЬтей?» Но упрекая въ такихъ жестокостяхъ однихъ со-
седей Малороссш, влад'Ьвпгихъ краемъ прежде, не лучше отно-
сился Петрикъ къ другимъ сосЬдямъ: «ненавистные монархи,
среди которыхъ мы живемъ», писалъ онъ, «какъ львы лютые,
пасти свои разинувъ, хотятъ насъ поглотить, т.-е. учинить свои-
ми невольниками». Онъ указывалъ, что малоросстйсюй народъ,
отдавая неприятелю на сожжеше свои города и села, защищаешь
собою московское государство какъ стеною, а Москва, въ бла-
годарность за то, хочетъ взять вс1;хъ малоруссовъ въ вечную
РУССКАЯ ИСТОИЯ.—В. VI.
17
неволю: «позволили нынешнему гетману раздавать старшинамъ
маетности, старшины позаписывали себе и дЬгямъ своимъ въ
вечное владЪше нашу братью и только-что въ плуги ихъ не запря-
гаютъ, а ужъ какъ хотятъ, такъ и ворочаютъ ими точно не-
вольни ами своими: Москва для того нашимъ старшинамъ это
позволила, чтобъ наши люди такимъ тяжкимъ подданствомъ спло-
тились и замысламъ ихъ не противились. Когда наши люди
отъ тавихъ тяжестей вамужичають, тогда Мос ва берега Днеп-
ра и Самары осадить своими людьми». Очевидно, Петривъ хо-
телъ повторить почти букв льно исторпо Богдана Хмелытицкаго.
Но событ я буквально не повторяются. Хмельницкому действи-
тельно удалось начать свое дЬло съ Запорожья а потомъ пере-
нести его въ страну городовыхъ казав овъ. Петрику же это ни мало
не удалось, хотя Петрикъ пошелъ-было по тому же пути. Запорожцы
къ нему не пристали, кроме толпы отчаянныхъ головорезовъ.
Въ украинскихъ селахъ заволновался было простой народъ, посполи-
тая чернь. «Пусть только придетъ Петрикъ съ запорожцами»,
говорили мужики: «мы все къ нему пристанемъ, перебьемъ и
старшинъ, и всехъ жидовъ-арендаторовъ, и всехъ своихъ пановъ,
чтобъ не было пановъ въ Украине, а чтобы все были казаками».
Такъ, быть можетъ, и сталось бы, если бы съ Петрикомъ яви-
лась, какъ съ Хмельницкимъ, порядочная запорожская военная
сила. Но Петрикъ, не склонивши запорожцевъ, вступилъ въ
Украину съ одними только татарами, да и те помогали ему не
слишкомъ охотно. Когда Петрикъ прибылъ къ пограничнымъ
украинскимъ городамъ по реке Орели, бывпйе съ нимъ татары
услыхали, что гетманъ собираетъ полки и вдеть противъ нихъ;
они оставили Петрика и ушли; за ними последовалъ и Петрикъ
въ Крымъ; а Мазепа, такъ дешево отделавшись отъ угрожавшей
бури, получилъ изъ Москвы благодарность и богатую соболью
шубу, стоившую 800 рублей. Петрикъ продолжалъ еще несколь-
ко времени безпокоить Мазепу своими возмутительными универ-
салами къ малорусскому народу, указывая между прочимъ на
оранды какъ на важнейшую тягость для народа. Мазепа, сооб-
ражая это, собралъ въ Батурине раду, пригласилъ на нее, кроме
полковниковъ, множество казаковъ и мещанъ, и спрашивалъ: можно
ли уничтожить оранды. После многихъ споровъ, рада порешила,
въ виде опыта, на одинъ годъ упраз нить оранды и заменить до-
ходъ отъ нихъ сборомъ съ техъ людей, которые, на основаши
всемъ равно предоставленнаго права, станутъ курить вино и со-
держать шинки.
Весною 1694 года съехались вновь на раду полковые стар-
шины и знатные казацкге товарищи; они приговорили собрать по
городами и селамъ сходен и на нихъ предложить всему народу
вопросъ* быть ли орандамъ или не быть? Тавой всеобщ!# на-
родный совЬть быль повсеместно устроенъ, и народъ приговорилъ:
ради доходовъ, оставить оранды по прежнему, потому что въ по-
следнее время, когда оранды были упразднены и деньги соби-
рались съ виновурень и шинковъ, происходили болыше споры,
а въ войсковой казне оказался противъ прежнего большой не-
доборъ.
Петривъ былъ не страшенъ Мазепе; Петрикъ более похва-
лялся и более собирался делать, чемъ делалъ; былъ у гетмана еще
одинъ противникъ, самый деятельный и популярный, врагъ всехъ,
свяванныхъ панскимъ духомъ съ мазепинымъ гет анствомъ. Это
былъ предводитель вававовъ на правой стороне Днепра, Семенъ
Пал!й, носившей вваше хвастовскаго полковника.
Казачество на правой стороне Днепра разложилось и уничто-
жилось после перевода житетей на левый берегъ, совершеннаго по
приказ н!ю московскаго правите ьства вследъ за падешемъ Доро-
теина. Правобережная Украина осталась пустою и такою должна
была оставаться по мирному договору, заключенному между Польшею
и Росс1ею. Но при короле Яне СобЬскомъ возникла у самихъ поля-
ковъ мысль возстановить казачество, съ тою же цел!ю, съ какою
оно первоначально когда-то возникло: для защиты : редело въ РЬчи-
Посполитой отъ турокъ. Король, вступивши въ войну съ Турщею,
началъ рассылать офицеровъ съ поручешями набирать всякаго рода
бродячую вольницу и организовать изъ нихъ казаковъ. Янъ Со-
бЬскШ въ 1683 году назначилъ для возобновляемыхъ казаковъ
и гетмана, шляхтича Куницкаго. У этого Куницкаго оказалось
казацкаго войска уже до восьми тысячъ. Въ начале 1684 года
казацкая вольница казнила своего предводителя и выбрала дру-
гого — Могилу, но тогда значительная часть казаковъ съ пра-
ваго берега Днепра отошла на левый берегъ подъ власть Самой-
ловича, и Могила принялъ подъ свою гетманскую власть не
более двухъ тысячъ человекъ. ТЬмъ не менЬе, въ 1685 году,
король, прюбрЬвппй большую популярность своею вЬнскою по-
бедою надъ турками, убЬдилъ польский сеймъ признать законнымъ
образомъ во ютановлеше казацкаго сословёя. Но едва только но-
вый законъ состоялся, какъ въ Полесье и на Волыни онъ про-
извелъ суматоху и безпорядокъ. Одни шляхтичи и паны наби-
рали людей въ казаки, дру хе жаловались и кричали, что новые
казаки производить буйства и разоренья въ папскихъ имешяхъ.
Въ 1686 году Могилы уже не было, за то вместо него появи-
лась цЬлая толпа всякихъ начальниковъ отрядовъ, съ назва-
ниями полковниковъ. Между ними были люди и изъ шляхет-
ства, и изъ простого народа: въ числе посл'Ьднихъ былъ б'Ьло-
церковскьй полковникъ Семенъ Ивановичъ Пальй, уроженецъ
города Борзны съ лЬвой стороны Днепра. Сначала онъ убЬ-
жалъ изъ своей родины въ Запорожье, а потомъ, съ толпою
удальцовъ, пришелъ изъ Запорожья въ правобережную Украину,
уступленную Россьею полякамъ. Местопребываньемъ своимъ Пальй
сделать местечко Хвастовъ. Немногочисленное тогдашнее поселенье
правобережной Украины, состоявшее, главнымъ образомъ, изъ при-
ходившихъ съ л'Ьваго берега Днепра, сильно было проникнуто
казацкимъ духомъ, хогЪло всеобщей казацкой вольности, ненави-
дело поляковъ и жидовъ; Пальй, более всякаго другого, сочув-
ствовалъ этому направленью и потому пр1обр$лъ късеб'Ь любовь
народа. Его задушевная мысль была освободить правобережную
Украину отъ Польши и соединить ее съ остальнымъ малоросайскимъ
краемъ, находившимся подъ властью Россш. Съ этой целью Пальй
несколько разъ черезъ посредство Мазепы обращался къ царю
и просилъ принять его въ подданство. Московское правительство
не хотело заводить ссоры съ Польшею и потому не стало потакать
видамъ Палья. Оно предложило Палью сначала уйти на Запо-
рожье, какъ въ край, не принадлежавшьй ни Россш, ни Польше,
и оттуда уже, по своему желанью, придти въ русски владенья на
жительство; но Палью не того хотелось: не самъ онъ лично
желалъ служить московскому царю, а хотелъ онъ отдать подъ
власть царя весь тоть край, который прежде былъотданъ Россш
Хмельницкимъ. Поляки какимъ - то образомъ успели схватить
Палья и посадить подъ стражу въ Немирове. Но Пальй скоро
освободился и прибыль въ свой Хвастовъ; тутъ онъ увидалъ,
что во время его заключенья въ Немирове кьевскьй католический
епископъ, ссылаясь на давнюю принадлежность Хвастова сану
католическая) епископа, овладелъ этимъ местечкомъ и навелъ
туда своихъ ксендзовъ. Пальй перебилъ всехъ этихъ ксендзовъ, и
съ техъ поръ сталъ въ непримиримо-враждебныя отношенья къ
полякамъ. Хвастовъ сделался гнездомъ беглецовъ, затевавшихъ
возстанье по всей южной Руси противъ польскихъ владель-
цевъ, пристанищемъ всехъ бездомныхъ, б’Ьдныхъ и вместе без-
покойныхъ; такихъ собиралъ около себя Пальй съ 1701 года
и поджигалъ ихъ противъ поляковъ. Между темъ надъ право-
бережными казаками продолжали существовать гетманы, утверж-
даемые властно короля. Въ первыхъ годахъ XVIII в. былъ та-
кимъ гетманомъ Самусь; онъ былъ другъ Палтя и со всеми
своими казаками сталъ во враждебное отношение къ полякамъ.
Они объявили крестьянамъ вечную свободу огь пановъ; всЬ
крестьяне призывались къ оруж1ю. Началась снова въ Украине
отчаянная борьба господь съ ихъ подданными. Шляхта составила
ополчеше и потерпела порежете. 16 октября 1702 года казаки
•овладели Верди чевымъ и произвели тамъ кровопролитие надъ
польскими солдатами, шляхтою и евреями; начальники ополчетя
бежали. После этого собьгпя народное возсташе распространилось
на Волыни и Подол'1. На Волыни оно было скоро укрощено
деятельностью волынскаго кастелляна Ледоховскаго, но на По-
доле оно не могло такъ скоро и легко улечься,—тамъ предво-
дительствовалъ возсгавшимъ народомъ самъ гетманъ Самусь.
Онъ взялъ крепость Немировъ. Казаки перебили мучительски
тамъ всехъ шляхтичей и евреевъ. Палтй въ это же время овла-
делъ Белою-Церковью. Возсташе по берегамъ Буга и Днестра
росло на страхъ полякамъ. Сожигались усадьбы владельцевъ,
истреблялось ихъ достояше; где только могли встретить по-
ляка или тудея—тогчасъ мучили до смерти; мещане и крестьяне
составляли шайки, называя себя казаками, а своихъ атамановъ—
полковниками. Поляки и тудеи спасались бегствомъ толпами;
нашлись и такте шляхтичи, что приставали къ казакамъ и вме-
сте съ ними делались врагами своей же братьи. Польша была
тогда занята войной со Швецией; трудно ей было сосредоточить
свои силы для прекращена безпорядковъ. Поляки стали просить
царя Петра содействовать къ усмиренно малоруссовъ, и Петръ
приказалъ послать отъ себя увещательный грамоты Самусю и
Пал по. Грамоты эти не оказали влтяшя: Самусь и Пал1й ука-
зывали русскому правительству, что не казаки, а поляки подали
первые поводъ къ безпорядкамъ, потому что польете паны делаютъ
несносныя притеснешя своимъ русскимъ подданнымъ. Тогдашшй
великш коронный гетманъ 1еронимъ Любомирсшй началъ сове-
товать панамъ прибегнуть къ мирнымъ средствамъ и составить
коммисаю, которая бы выслушала жалобы казаковъ, и то, чтб
въ этихъ жалобахъ найдется справедливым^ получило бы удо-
влетворите. Но мнопе друпе паны хотели, напротивъ, крутыхъ меръ
къ подавлению народ наго мятежа: они советовали, за неимешемъ
готовыхъ польскихъ силъ, прибегнуть къ помощи крымскаго хана.
На самого Любомирскаго брошено было подозрение въ измене
за его миролюбивые советы. Дело кончилось темъ, что началь-
викомъ ополченец, которое должно было усмирить народное вол-
нение, назначенъ былъ, вместо Любомирскаго, постоянно интри-
гований противъ него вольный гетманъ Опнявскей. Этотъ предво-
дитель собралъ дворовые отряды разныхъ пановъ и присоединилъ
ихъ къ польскому войску, которое вообще было у него тогда-
невелико. Казаки, наделавши зла панамъ и еудеямъ въ про-
должети лета 1702 года, разошлись на зиму по домамъ и не
могли скоро сплотиться: разрозненные ихъ отряды были раз-
сйяны безъ труда; Самусь былъ равбитъ въ Немирове, потерялъ-
вту крепость и убйжалъ. Товарищъ Самуся полковникъ Абазинъ,
упорно отбивался оть поляковъ въ Ладыжине, но былъ взять и
посаженъ на колъ. Вся Подоль была скоро укрощена; всЪхъ,
взятыхъ въ плйнъ съ оружеемъ, сажали на колъ; вей городки и
села, гдй только поляки встречали сопро ивлеше, сожигалпсь до
тла; жителей перерезывали по-головно. Это навело такой страхъ
на остальныхъ русскихъ подолянъ, что они стали уходить изъ
своей родины: кто бйжалъ въ Молдавия», а кто въ Палпо,
въ Украину Начался потомъ судъ господь надъ непокорны-
ми подданными; участвовавшихъ въ вовстан!и оказалось до-
двенадцати тысячъ, но число такихъ, на которыхъ могло па-
дать подозрйн1е въ учаспи, было впятеро или вшестеро больше.
По предложен ю Тосифа Потоцкаго, кёевсваго воеводы, всякому
изъ такихъ подозрительныхъ отрезывали ухо. Некоторые паны,
пользуясь своимъ правомъ судить подд нныхъ, сами казнили ихъ,
но были и тате господа, которые сами защищали своихъ кресть-
янъ передъ судомъ правительства, не допускали до расправы и
говорили въ извинете своихъ врестьянъ, что они были увле-
чены въ мятежъ посредствомъ обмана другими крестьянами: на-
родонасел :н1е въ южно-русскомъ крае, подвластномъ Польше,
было тогда невелико и отому-то землевладельцы дорожили ра-
бочею силою. Самъ Синявскёй, совершивши несколько казней,
оповйстилъ амнистёю всемъ, которые, по его приглашешю, возвра-
тятся въ свои жительства и попрежнему начнутъ повиноваться
законнымъ панамъ своимъ. Окончивши усмиренёе народа на.
Подоле, Синявскёй со своимъ войсвомъ отошелъ въ Польшу, но
духъ возстан!я не былъ сразу совершенно погашенъ; Самусь
держался еще въ Богуславе, хотя былъ уже для поляковъ мало
опасенъ, потому что неудачными своими действиями и печаль-
нымъ исходомъ своей борьбы съ поляками потерялъ популяр-
ность въ народе; за то Палёй, укрепившейся въ Белой-Церкви
и владевшей, сверхъ того, всемъ кёевскимъ Полйсьемъ (северною
частью нынешней кёевской губершй), сталь теперь настоящимъ
предводителем^ парода. И поляки, и русскхй государь черезъ Ма-
зепу обратились въ веку и требовали отъ пего сдачи БЬлой-
Церкви полякамъ; Палхй отговаривался подъ разными предлогами,
а между тЬмъ продолжалъ докучать Россш просьбами принять
его въ подданство. Самъ Мазепа подавалъ царю сов'Ьтъ принять
Пал1я. Но Петръ не хотелъ ссориться съ Польшею, нуждаясь
въ сод$йств1и Августа противъ шведовъ, и продолжалъ требовать,
чтобы Пал1й сдалъ Б’Ьлую-Церковь полякамъ. Пал1й упрямился.
Тогда Мазепа, по царскому привазан1ю,выступилъ на правую
стерону Днепра, какъ бы следуя противъ шведовъ и началъ
звать въ себ$ вазацвихъ вачальниковъ. Явился въ нему Самусь
и положить передъ нимъ свои гетмансв1е знаки. Явился и Па-
л1й, над^явш1йся, что теперь, наконецъ-то, русскхй царь приметь
его въ подданство и исполнится давнее его желанхе, Мазепа за-
держал. Пал1я въ своемъ лагер4, невидимому, дружелюбно, а
между т’Ьмъ сносился съ Головинымъ и спрашивалъ, чтб сле-
дуете делать съ Пал1емъ, который, какъ доносилъ Мазепа, пре-
бывая въ гетманскомъ дагер'Ь, постоянно пьянствовала Головинъ
приказалъ предложить Пал1ю '1хать въ Москву, а если онъ от-
кажется, то уэнать—не расположенъ ли онъ въ врагамъ Рос-
с!и и, въ случай уликъ въ такомъ расположен^, арестовать его.
Обличители Пал1я тотчасъ нашлись: какой-то хвастовскхй худей
показалъ, что Пал1й сносился съ гетманомъ Любомирсвимъ, при-
иявшимъ тогда сторону Карла ХП, и Любомирскхй об'Ьщалъ
Палхю прислать денегъ отъ шведскаго короля. Локазашя аренда-
тора-еврея подтвердить священникъ Грицъ Карасевичъ. Мазепа,
простоявши нисколько дней лагеремъ въ м4стечк4 Паволочи, въ
конц% 1юля 1704 года перешелъ въ Бердичевъ и тамъ, при-
гласивши въ себ'Ь Палхя, напоилъ его до пьяна, потомъ приказалъ
заковать и отправилъ въ Батуринъ, гд4 караульные сдали Палхя,
ви’ЪстЬ съ его пасынкомъ, русскимъ властямъ. По царскому при-
казав^ его отправили на вечную ссылку въ Енисейсвъ.
Такъ, въ согласш съ русскимъ правительствомъ расправлялся Ма-
зепа съ народными елементами въ южной Руси, враждебными поль-
сво-шляхетсвому направленхю. Руссвхй государь все бол'Ье и бол&е
благоволилъ къМавепЪ и считалъ его единственнымъ изъ всЪхъ быв-
шихъ малоросс1йсвихъ гетмановъ, накотораго смЪло могло положить-
ся русское правительство. Во время взятхя Азова, Мазепа охранялъ
у Коломака русская границы отъ татаръ, а пятнадцать тысячъ
его казаковъ, подь начальствомъ чернигевскаго полковника Ли-
зохуба, отличались подъ Азовомъ. За это бо.тЬо вейхъ награж-
денъ былъ царемъ самъ Мазепа. Еще въ 1696 году, послЪ
ввятхя Азова, царь виделся съ нимъ въ полвовомъ городе сло-
бодскихъ полковъ Острогожске и получилъ отъ него въ подарокъ
турецкую саблю съ драгоценною оправою и щитъ на золотой
цепи, а гетмана отдарилъ шелковыми матершми и собольими
мехами. Въ 1700 году государь сделалъ Мазепу кавалеромъ
учрежденная) ордена Андрея Первозваннаго. Въ 1703 году
Петръ подарилъ ему Крупицкую волость въ Севскомъ уезде. Въ
шведской войне участвовали казаки безъ Мазепы, подъ предво-
дительствомъ другихъ начальниковъ, а царскую признательность
за ихъ подвиги получалъ малороссгйсшй гетманъ. Стараясь бо-
лее подделаться въ милость къ государю, Мазепа, въ своихъ до-
несевйяхъ то и дело жаловался на безпокойный духъ подчинен-
ныхъ себе малоруссовъ, особенно бранилъ запорожцевъ. Въ одномъ
только расходился гетманъ съ царемъ: гетманъ постоянно счи-
талъ возможнымъ и полезнымъ возвратить въ подданство Россш,
уступленную Польше, правобережную Малороссию;—Петръ не под-
давался такимъ советамъ, не желалъ ссориться съ Польшею, но не
сердился и на Мазепу за его советы, будучи уверенъ, что гет-
манъ даетъ ихъ отъ преданности русскимъ интересамъ. Въ 1705
и 1706 годахъ Мазепа ходилъ съ войскомъ въ польете пре-
делы, не сделалъ тамъ ничего важнаго, но имелъ еще случай
расположить къ себе царя, предложивши ему въ даръ 1,000 ло-
шадей, именно въ то время, когда Петръ нуждался въ нихъ для
войска. Въ 1707 году царь велелъ Мазепе возвратиться изъ
Польши.
Трудно было кому-нибудь вооружать царя противъ люби-
мая) гетмана. По укоренившейся у малоруссовъ охоте къ доно-
самъ, много было желавшихъ подготовить Мазепе путь Много-
грешная) и Самойловича. По изъ боязни за собственную голову,
мало находилось охотниковъ сунуться съ доносомъ къ царю, ко-
торый такъ верилъ гетману. Въ 1699 г. вздумалъ-было бунчуковый
товарищъ Данило Забела, опираясь на покровительство боярина
Бориса Петровича Шереметева, явиться въ Москву обвинять
Мазепу въ тайиыхъ сношешяхъ съ ханомъ; дЬло кончилось
темъ, что доносителя самаго отправили въ Батуринъ къ Ма-
зепе: тамъ Забела преданъ былъ генеральному суду и подъ
пыткой показалъ, что говорилъ о гетманской измене въ пьяномъ
виде безъ разума и памяти. Его приговорили къ смертной казни,
но Мазепа даровалъ ему жизнь, заменивши смертную казнь тя-
желымъ пожизненнымъ заключешемъ. Въ 1705 году Мазепа
имелъ случай показать Петру несомненный доводь своей вер-
ности. Избранный Карломъ ХП въ польете короли, Станиславъ
Лещинсшй попытался-было отправить къ Мазепе какого-то Воль-
скаго съ подущетями—склонить гетмана на свою сторону. Но
Мазепа прислать письмо Станислава къ царю, и жаловался,
что враги оскорбляюсь его, считая способпымъ къ измене своему
государю. После этого собьгпя еще труднее было кому-нибудь
отважиться на доносъ, пока въ 1707 году нашелся новый до-
носитель на Мазепу: то былъ одинъ изъ членовъ генеральной
старшины, генеральный судья Василхй Леонтье ичъ Кочубей.
Между гетманомъ и Кочубеемъ существовала семейная вражда.
У Кочубея было две дочери: одна—Анна, вышедшая за мазепина
племянника Обидовскаго и скоро овдовевшая другая — Матрена,
мазепнна крестница. Мазепа, будучи вдовцомъ, вздумалъ сделать
предложение Матрене. Родители воспротивились такому браку,
который ни въ какомъ случае не могъ быть дозволительнымъ
по церковнымъ правиламъ. Мать Матрены, женщина гордай и
вздорная, начала после того обращаться сурово со своею до-
черью и довела ее до того, что ей не стало терпешя жить въ
родительскомъ доме, находившемся въ Батурине, где ея отецъ
долженъ былъ постоянно проживать по званпо генеральнаго
судьи. Матрена убежала въ гетману. Мазепа, не желая сра-
мить девушку, отослалъ ее обратно къ родителямъ, хотя писалъ
ей потомъ: «никого еще на свете я такъ не любилъ, какъ васъ,
и для меня было бы счастье и радость, еслвбъ вы прйзхали и
жили бы у меня, но я сообразилъ, какой конецъ изъ того мо-
жетъ выдти, особенно при такой злобе и ехидстве вашихъ род-
ныхъ: пришло бы отъ церкви неб агословенхе, чтобъ вместе не
жить, и где бы я тогда васъ делъ. Мне васъ было жаль, чтобъ
вы потомъ на меня не плакали*. Но положеше возвращенной
въ родительской домъ Матрены стало еще хуже: мать мучила
ее жестокимъ обращешемъ; отецъ, находясь подъ сильнымъ влхя-
темъ жены, поступалъ во всемъ такъ, какъ она хотела. Роди-
тели Матрены жаловались въ кругу своихъ знакомыхъ, что гет-
манъ обольстилъ ихъ дочь и обезславилъ ихъ семью. Матрена
тайно переписывалась съ Мазепою, жаловалась на мать, называя
ее мучительницею. Мазепа утешалъ ее, уверялъ въ своей любви,
но советовалъ ей въ крайнемъ случае итги въ монастырь. Ко-
чубей писалъ въ Мазепе упреки, а Мазепа отвечалъ ему; «ты
упоминаешь о какомъ-то блуде*, я не знаю и не понимаю ни-
чего; самъ ты видно блудишь, слушаясь своей гордой, болтливой
жены, которую, какъ вижу, не умеешь сдерживать. Справедлива
народная пословица: где всемъ иравить хвостъ, тамъ наверно
голова блудить. Жена твоя, а не кто другой причиною твоей
18 — Н. И, Костомаров, кв. 3
домашней печали. Святая Варвара убегала отъ своего отца, да
и не въ гетмансйй домъ, а къ пастухами въ каменныя расще-
лина».
По наущейю жены своей, Кочубей искали возможности тёмъ
или другими способомъ сделать гетману вло и приятель къ мы-
сли: составить доносъ и обвинить гетмана въ измёнё. Сначала
посредникомъ для представлентя доноса выбранъ былъ какой-то
великорусски монахъ изъ СЁвска, шатавппйся за милостынею
по Малороссш. Онъ былъ принять у Кочубея въ БатуринЁ, на-
кормленъ, одаренъ, и выслушалъ оте Кочубея и огь его жены
жалобный разсказъ о томъ, какъ гетманъ, зазвавши къ себЁ въ
гости дочь Кочубея, свою крестницу, изпасиловалъ ее. Когда
этотъ монахи посетили Кочубеевъ въ другой разъ, супруги
сперва заставили .монаха цЁловать крести въ томъ, что будетъ
хранить втайП’Ь то, чтб услыпштъ отъ нихъ, потомъ Кочу-
бей сказали: «гетманъ хочетъ отложиться отъ Москвы и при-
стать къ ляхами; ступай въ Москву и донеси объ этомъ боярину
Мусину-Пушкину». Монахи исполнили поручейе. Монаха до-
просили въ Преображенскомъ приказЁ, но никакого дЁла объ из-
мёнё малоросййскаго гетмана не начинали. Прошло нисколько
мЁсяцевъ. Кочубеи, видя, что попытка не удалась, стали искать
ругихъ путей: они согласились съ бывшими полтавс имъ полков-
никомъ Искрою, своякомъ Кочубея. Не решаясь самъ начинать
дёло, Искра услужили Кочубею только тёмъ, что отправилъ пол-
тавскаго попа Спасской церкви, Ивана Святайла, къ своему прия-
телю, ахтырскому полковнику Оедору Осипову, просить у него
свидайя по важному государеву дЁлу. Ахтырсйй полковники
съЁхался съ Искрою въ своей пасекЁ. «Я слышали оть Кочубея—
сказали ему Искра—что Мазепа, соединившись съ Лещинскими,
намЁренъ изменить царю и даже злоумышляли на жизнь госу-
даря, думая, что государь пргЬдеть кн нему въ Батурини».
Ахтырсйй полковники известили о слышанномъ йевскаго вое-
воду, и въ тоже время отправилъ въ Москву отъ себя письма о пред-
полагаемой измёнё гетмана, между прочими письмо къ царевичу
Алексею. Царь узнали обо всеми 10 марта 1708 года, и въ соб-
ственноручномъ письмё къ МазепЁ обо всемъ извёстили гетмана,
самъ увЁрялъ, что ничему не верить, считаете все слышанное проив-
ведейемъ непр1ятельской интриги, и ваподоврЁвалъ миргородскаго
полковника Апостола, который, какъ царю было вёдомо, недруже-
любно относился къ гетману. Царь заранЁе предоставляли гет-
ману схватить и сковать своихъ недоброжелателей. Между тёмъ
самъ Кочубей, по совЁту попа Святайла, отправилъ въ Москву
къ царевичу еще одинъ доносъ съ перекрест мъ Янценкомъ. При-
везенный этимъ посланцемъ доносъ, доставленъ былъ въ руки го-
сударя. Но и этому доносу Петръ не повЪрилъ, и снова изве-
стить гетмана. Тогда гетманъ просилъ царя черезъ канцлера Го-
ловкина повелеть взять доносчиковъ и прислать въ Ктевъ, чтобъ
судить ихъ въ глазахъ малоросойскаго народа. Царь на это со-
гласился. Еочубей находился въ своемъ имЬши Диканьке, близъ
Полтавы. Гетманъ отправилъ туда казаковъ взять его и Искру.
Но Еочубей и Искра узнали объ этомъ заранее, убежали въ
ахтырсшй полкъ и спрятались въ местечке Ерасный-Еуть подъ
защиту ахтырскаго полковника. Гетманъ известилъ объ этомъ
канцлера Головкина, а Головкинъ отправилъ капитана Дубянскаго
отыскать Еочубея, Искру и Осипова, благодарить ихъ отъ имени
государя за верность и пригласить ихъ, для объяснения, ехать въ
Смоленскъ, надеясь на царскую милость и награждете. Въ тоже
время Петръ, отпуская къ Мазепе его генеральнаго эсаула Ско-
ропадскаго, обнадеживалъ гетмана, что доносчивамъ, какъ клевет-
никамъ, не будетъ оказано никакого доверш и они примусь до-
стойную казнь.
Доносчики доверились Головкину и поехали. Съ Еочубеемъ и
Искрою отправились ахтырсшй полковникъ бедоръ Осиповъ, попъ
Святайло, сотникъ Петръ Еованько, племянникъ Искры, двое
писарей и восемь слугъ Еочубея и Искры. Съ Белгорода ихъ
сопровождалъ сильный конвой, но такъ, чтобы имъ не казалось,
что они едутъ подъ карауломъ. 18 апреля 1708 года прибыли
они въ Витебскъ, где находилась главная квартира государя.
На другой день после прибитая доносчиковъ, начали до-
прашивать ихъ царсше министры. Прежде всехъ спрашивали
ахтырскаго полковника Осипова. Онъ былъ только передатчикъ
того, чтб сообщили ему, и не могъ сказать ничего важнаго и но-
ваго по самому делу. Затемъ, приступили къ Еочубею, и тотъ
подалъ на письме 33 статьи г) доноса о разныхъ признакахъ,
обличавшихъ, какъ думалъ доноситель, гетмана Мазепу въ из-
мене:
1) въ 1706 году, въ Минске говорилъ ему гетманъ наедине,
что княгиня Дольская, мать Вишневецкихъ, родственница Стани-
слава Лещинскаго, уверяла его, что король Станиславъ желаеть
сделать Мазепу княземъ черниговскимъ и даровать запорожскому
войску желанную волю.
*) Мн сократил ихъ въ двадцать шесть, такъ какъ остальные по смыслу относится
п равннмъ, вдФсь ивлагаежнмъ, въ чисхЪ двадцати шести.
2) Въ томъ ясе году Мазепа дурно отзывался о гетмане
польномъ литовскомъ Огинскомъ, который держался стороны рус-
скаго государя.
3) Услыхавши, что король Августъ, оставивъ Польшу, уЬхалъ
въ Саксотю въ шведскому королю, Мазепа сказалъ: «вотъ чего
боялись, того не убоялись».
4) Въ 1707 году, услыхавши, что у Пропойска побиты цар-
св!е ратные люди, встретившись на дороге сь Кочубеемъ, гетманъ
спрашивалъ у него «тихимъ гласомъ»: справедлива-ли эта ведо-
мость?
5) Въ томъ же году у себя въ Батурине, за обедомъ, ска-
завши, что получилъ ведомость о пораженш царскихъ людей,
смеялся и говорилъ: «судья плачетъ объ этомъ, но у него слезы
текутъ» (1), а потомъ пилъ за здоровье княгини Дольской.
6) Черезъ неделю после того гетманъ объявлялъ Кочубею,
что отъ достоверныхъ людей слыхалъ, будто король шведскхй хо-
четь идти на Москву и учинить тамъ иного царя, а на 1иевъ
пойдетъ король Станиславъ; Мазепа сказалъ при этомъ: «я про-
силъ у государя войска оборонять Ксевъ и Украину, а онъ отка-
залъ, и намъ придется поневоле пристать къ королю Стани-
славу».
7) 17 мая того же года я просилъ дозволешя отдать свою
дочь за сына Чуйкевича, и въ следующее воскресеше устроить
сватовство, а Мазепа сказалъ: <какъ будемъ съ ляхами въ соеди-
неши, тогда для твоей дочери найдется женихъ знатный шлях-
тичъ, потому что хотя бы мы добровольно ляхамъ не покори-
лись, то они насъ завоюютъ». И мы съ Чуйкевичемъ на дру-
гой после того день порешили обвенчать нашихъ детей по-
скорее.
8) 28 мая сербсгай епископъ Рувимъ говорилъ, что гетманъ
печалился и жаловался, что государь обременяетъ его требова-
шемъ доставки лошадей.
9) 29 мая гетманъ пригласилъ недавно обвенчанную дочь
мою въ Гончаровку крестить съ нимъ девочку жидовку и за
обедомъ сказалъ ей: «Москва хочегь взять въ крепкую работу
всю малороссийскую Украину*.
10) Одинъ канцеляристъ писалъ записку, что въ К1еве
хезуитъ ксендзъ Заленсый говорилъ ему и другимъ: «вы, господа
казаки, не бойтесь шведовъ, которые не на васъ готовятся, а на
Москву. Никто не знаетъ, где огонь кроется и тл'Ьегь, а все
узн&ють тогда, когда вспыхнетъ пожаръ; только тотъ пожаръ не
скоро угаснетъ». Мазепа въ К:еве веселился, гулялъ съ музы-
кою, вместе съ полковниками, и всехъ заохочивалъ къ веселости,
а на другой день посланъ былъ казакъ съ гетманскими письмами
ко ксендзу Заленскому. Съ какой бы стати ему сноситься пись-
менно съ этимъ всендвомъ, если бы у него не было влого на-
мерешя?
11) Писарь полтавсшй говорилъ своему племяннику, что въ
Печерскомъ монастыре онъ приходилъ въ гетману, а у гетмана
были заперты двери, и гетмансшй служитель сказалъ: «гетманъ
съ полковниками читаетъ гадящий договоръ гетмана съ поля-
ками».
12) Въ декабрЬ 1707 года прйзжалъ въ Батуринъ Кикинъ,
и Мазепа собралъ около себя 300 человекъ вооруженныхъ сер-
дюковъ. Вероятно, это онъ сделалъ, услыхавши, что за Кики-
нымъ хочетъ предать въ Батуринъ самъ государь и Мазепа
намеревался обороняться и отстреливаться отъ государя.
13) На праздникъ Рождества прНгажалъ къ гетману въ Ба-
туринъ ксендзъ Заленсшй, и писарь гетмансйй Орликъ прово-
дилъ его тайно въ гетмансшй хуторъ близь села Бахмача, а
ксендзъ ночью пргЬзжалъ на свидате съ Мазепою въ Гонча-
ровку.
14) Мазепа говорилъ, что кто бы изъ старшинъ или пол-
ковниковъ не присталъ къ нему, того онъ засадить въ тюрьму
на смерть безо всякой пощады: видно изъ этого, что онъ имеетъ
намерение отложиться оть царя и соединиться со Станиславомъ.
15) Есть въ Полтаве казакъ Кондаченко; гетманъ много-
кратно посылалъ его къ разнымъ крымскимъ солтанамъ и къ
самому хану со словесными поручешями. Видно, это онъ делалъ
для того, чтобъ со временемъ иметь татаръ для своей услуги.
И другого человека, по проввашю Быевскаго, посылалъ Мазепа
въ Крымъ и къ бЬлгородскимъ татарамъ, но неизвестно вачемъ.
16) Одинъ разъ, бывши въмоемъ доме и подгулявши, когда
я сталъ пить ва его здоровье, Мазепа ввдохнулъ и сказалъ:
что мне ва утеха, когда я живу, не имея никакого ручатель-
ства въ своей целости и жду какъ воль обуха? Потомъ, обра-
тившись къ жене моей, онъ началъ хвалить ивменниковъ Выгов-
скаго и Брюховецкаго: «они,—говорилъ онъ—хотели выбиться изъ
неволи, да злые люди ихъ до того не допустили, и мы хотели
бы промышлять далее о своей цельности и вольности, да еще
способовъ къ тому не имЬемъ, а главное, что у нашихъ пЬть
едииомыслхя; вотъ я и твоему мужу много разъ заговаривать
о томъ, какъ бы намъ на будущтя времена обезпечить и себя и
техъ, которые после насъ будутъ жить, а мужъ твой молчитъ,
никакимъ словомъ мн4 не поможете: и ни отъ кого мне В'Ьть
помощи, и никому я не могу довариться».
17) Одинъ разъ гетманъ говорилъ полковникамъ такъ: «мо-
жетъ быть, вы думаете, что я намереваюсь возложить гетманство
на Войнаровскаго; я этого не желаю; вольно вамъ будетъ из-
брать себе въ гетманы кого хотите, а Войпаровсшй и безъ
того въ своемъ отцовскомъ углу можетъ себе проживать; я же
гетмансшй урядъ и теперь вамъ готовь уступить». Ему на это
сказали «не дай Богь, чтобы мы этого желали. Тогда онъ
повторилъ»: если между вами есть кто-нибудь такой, кто бы
могъ отчизну свою спасать, я тому уступлю; если вы на мне
хотите оставить эту тягость, то извольте меня слушать и смо-
треть на мое руководительство: я уже пробовалъ ханской друж-
бы; былъ расположенъ ко мне бывппй ханъ Казынъ-Гирей; но
его отставили; а теперешней сначала было дружелюбно отвечалъ
мне на мои письма, но потомъ посылалъ я въ Крымъ своего
носильщика, да не получалъ уже никакой надежды оттуда;
кажется, надобно дело наше начинать съ другого бока и при-
дется, уговорившись и постановивши свое намереше, браться за
сабли.
18) Мазепа держитъ при себе слугъ ляшской породы и
употребляете ихъ для посылокъ безъ указа государя, а это не
годилось бы.
19) Государь вапретилъ выводить людей съ левой стороны
на правую, а гетманъ указа не исполняете. Изъ всехъ городовъ
и селъ люди уходятъ на правую сторону, и мать гетмана, умер-
шая игуменья, перевела много людей въ основанный ею па дру-
гой стороне Днепра слободы; отъ этого люди на левой стороне
Днепра принуждены, съ болыпимъ противъ прежняго отягоще-
шемъ, кормить конные и пехотные полки и думають также ухо-
дить на ваднепровье.
20) На Коломакской раде постановлено, чтобы малороссияне
съ великоросшнами вступали въ родство и свойство, а гетманъ
до того не допускаете и между малоросшянами и великороссхя-
нами увеличивается удалеше и незнакомство.
21) Все города малоросыйсше не укрепляются и самый Ба-
туринъ 20 лете стоите безъ починки. Люди говорите, что такъ
делается съ тою целью, чтобы города не въ силахъ были защи-
щаться.
22) Гетманъ предостерегаете запорожц въ, что государь хо-
четь ихъ уничтожить, а когда пришла ведомость, что запорожцы,
согласившись съ татарами, собираются идти на слободсые полки,
Мазепа сказалъ тогда: «пусть бы эти негодяи дйлали то, чтб
собираются делать, а то они только дразнить»!
23) Одна близкая МазепЁ особа выразилась о татарахъ:
«эти люди скоро будутъ намъ нужны».
24) ЛьвовскШ мЁщанинъ Русиновичъ говорилъ, что возилъ
къ МазепЬ письма отъ разныхъ польскихъ пановъ. Тотъ же
Русиновичъ разсказывалъ, что польский коронный гетманъ Си-
нявский поручилъ ему сказать МазепЬ, что государь не удер-
жится противъ шведовъ, и казаки, если съ нимъ будутъ ва одно,
погибнуть, а если будутъ ва поляками, то останутся въ целости при
своихъ вольностяхъ. «Я,—говорилъ Русиновичъ—передалъ это
гетману, а гетманъ отвЬчалъ: лишь бы Богъ далъ мнЬ силы и
здоровье, которое ослабело; я расположенъ къ господамъ поля-
камъ; я бы не былъ шляхтичемъ и сыномъ коронной земли,
если бы не желалъ добра польской коронЬ. Вижу, государь оскор-
бить Польшу, но и Украину онъ очень обременилъ; самъ я не
внаю, чтб дЬлать съ собою; если до чего придется, не въ силахъ
буду удержать казаковъ, когда они вахотятъ куда-нибудь скло-
ниться». Тотъ же Русиновичъ говорилъ, что прйзжалъ въ К1евъ
для размена денегъ мЬщанинъ львовсктй Гордонъ, шведск1й пар-
тизань, и Мазепа велЬлъ ему выдать изъ войсковой казны въ
размЬнъ 20,000 р.. Онъ же, Русиновичъ, говорилъ, что всё ляхи
любятъ гетмана Мазепу, и когда въ ЛюблинЬ былъ выборъ ко-
роля, то Синявскёй и друпе паны подавали свои голоса, вероят-
но съ надеждою, что Мазепа пособить деньгами РЬчи-Поспояи-
той. Наконецъ, передавшейся на шведскую сторону, панъ Ябло-
новскёй часто говаривалъ: «мы надЬемся на Украину, потому что
тамъ есть шляхта, наша братья».
25) Гетманъ распоряжается самовольно войсковою казною,
беретъ сколько хочетъ и дарить кому хочетъ. Было бы довольно
съ него десяти городовъ гадяцкаго полка, съ которыхъ идутъ
ему всЬ доходы, кромЬ того, у него во власти есть волости и
села значительных, а онъ беретъ себЬ доходы съ порукавичныхъ и
арендовыхъ съ болыпимъ умноженёемъ, и оттого арендаторы стали
продавать дороже горилку. Прежде, бывало, полковниковъ изби-
рали вольными голосами, а теперь гетманъ ва полковничьи мЬста
беретъ взятки. Умерь шевскёй полковникъ Солонина, оставивши
внуковъ и племянниковъ. Гетманъ отобралъ у нихъ села и от-
далъ своей матери, и послЬ смерти генеральнаго обознаго Бор-
ковскаго, Мазепа отпяль у жены его и у малолЬтнихь дЬтей
имЬше и присвоить себЪ.
26) Наконецъ, Кочубей представилъ малороссийскую думу,
сочиненную Мазепою и полученную Кочубеемъ отъ какого-то
архимандрита, л4тъ десять тому назадъ. Дума эта, по указанно
Кочубея, была доводомъ непостоянства гетмана въ верности царю.
Изъ этихъ пунктовъ ясно можно вид’Ьть, что Кочубей явился
безъ всякихъ юридическихъ уликъ, и доносъ его безпристраст-
нымъ людямъ не могъ показаться нимало основательнымъ. Не-
удивительно, если, поел! такихъ показашй, Кочубей и его това-
рищъ были взяты подъ стражу, а 21 апреля приведены къ пытк!.
Искр! сделали допросъ: не былъ-ли доносъ по наущешю не-
приятеля? Искра показалъ, что непргятельскаго наущешя не
было, и онъ за гетманомъ никакой измены не знаетъ, а поду-
щалъ его подавать доносъ Кочубей въ течеши двухъ л!тъ,
и когда Искра уговаривалъ Кочубея отстать отъ своего на-
м!рен(я, то Кочубей отвЪчалъ, что готовь умереть, лишь бы
обличить Мазепу. Искр! дали 10 ударовъ кнутомъ. Потомъ
приведенъ былъ къ пытк! Кочубей и, не дожидаясь мукъ, ска-
залъ: «я на гетмана написалъ доносъ, зат!явъ ложь по злоб!,
над!ясь, что мн! пов!рятъ безъ дальняго розыска; и на всЬхъ
особъ, о которыхъ писалъ въ доношеши, писалъ ложно». Ему
дано было 5 ударовъ кнутомъ.
Искру еще разъ подвергли пытк! и дали 8 ударовъ. Онъ
еще разъ показалъ, что не знаетъ за гетманомъ ничего, кром!
верности царю.
Допрашивали сотника Кованька съ пыткою два раза; на него
Кочубей въ своемъ донос! ссылался какъ на свидетеля относи-
тельно р!чей ксендза Заленскагд. Кованько показалъ, что Кочу-
бей научалъ его, обнадеживая милостью государя, а самъ онъ,
Кованько, ничего не знаетъ объ изм!н! гетмана.
27 апреля Кочубей написалъ письмо государю и изложилъ
въ своемъ письм! истинную причину своей злобы къ Мазеп!.
Тутъ Кочубей разсказалъ о томъ, что Мазепа, поел! неудачнаго
сватовства на его дочери, похитилъ ее ночью тайно, а потомъ
возвратилъ ее родителямъ съ Григор1емъ Анненковымъ, прика-
завши передать Кочубею ташя слова: «не только дщерь твою
силою можетъ взять гетманъ, но и жену твою отнять можетъ».
Поел! того прельщалъ Мазепа дочь Кочубея письмами, и чаро-
д!йскимъ д!йств1емъ довелъ ее до изступлешя: «еже дщери моей
возб!ситися и б!гати, на отца и мать плевати». Кочубей пред-
ставил. пукъ любовныхъ писемъ Мазепы къ Матрен!.
Попъ Святайло, писавппй доносъ, и теперь подвергнутый
пытк!, показалъ, что д!йствовалъ по приказанию Кочубея, а самъ
ничего не знаетъ за Мазепою.
30 апреля, по царскому указу, веЬхъ доносчиковъ препрово-
дили за кр’Ьпкимъ карауломъ въ Смоленскъ и велели держать
ихъ скованными, не дозволяя сообщаться между собою, но 28
мая снова приказано привести ихъ въ Витебскъ.
Тогда Кочубея опять подвергли пытк'Ь и допрашивали: не
было-ли къ нему какой-нибудь пбдсылки оть шведовъ, поляковъ
парии Лещинскаго, запорожцевъ или крымскихъ татаръ? Ему
дано было три удара кнутомъ; Кочубей показалъ, что ни о чемъ
не знаеть, ни съ кЬмъ у него не было совета и все противъ
Мазепы онъ затЬялъ по своей злобй. Искр'Ь на пыпгЪ дали 6
ударовъ, допрашивая о томъ же; Искра по прежнему показалъ,
что ни отъ кого кромй Кочубея не слыхалъ дурного о МазетгЬ.
Съ такими же вопросами пытали снова Святайла и Ковань-
ка; первому дали 20, последнему 14 ударовъ. Осталось перехо-
дившее изъ уста въ уста предате, что когда сотникъ и попъ,
испытавши пытку, лежали на полу подъ рогожами, сотникъ ска-
залъ попу: «что, отче, сладокъ московсшй кнута, не купить ли
его домой женамъ на гостинець>? Вероятно, онъ иамекалъ на
жену Кочубея, которая была главною заправщицею во всей этой
затЬЬ. Святайло отвйчалъ: «о, чтобъ тебя, Петръ... или мало тебЬ
спину исписали»?
Въ заключение допросили Кочубея и Искру объ ихъ имуще-
ства. Кочубей описалъ всЬ им^впдяся у него деньги, долги, чи-
сливппеся на разныхъ лицахъ, лошадей и скота въ своихъ им’Ь-
ШМХЪ.
Государь приказалъ Кочубея и Искру препроводить къ Ма-
зепФ и казнить обоихъ смертью передъ всЬмъ запорожскимъ
войскомъ, попа Святайло и присыланнаго прежде отъ Кочубея
съ доносомъ монаха запереть въ Соловецшй монастырь, а сотника
Кованька, писарей и служителей Кочубея и Искры отправить въ
Архангельскъ и поверстать въ солдаты.
Стольникъ Иванъ Вельяминовъ-Зерновъ въ сопровождены
солдата повезъ Кочубея и Искру въ Ктевъ. Путь ихъ лежалъ
водою отъ Смоленска по Днепру. Преступники были скованы.
29 1юня, Вельяминовъ-Зерновъ прибыль въ Ктевъ и помЪстилъ
осужденныхъ въ Новопечерской крепости, а самъ тотчасъ по-
слалъ известить объ этомъ гетмана. 7 поля, гетманъ находился
въ обозФ, расположенномъ за Б^лою - Церковью, въ мЪстечкб
Борщаговк'Ь; онъ послалъ оттуда въ Ктевъ бунчуковаго товарища
Максимовича съ сотнею казаковъ и съ нимъ дратунскаго поручика
Алымова съ сотнею драгунъ. Вельяминовъ-Зерновъ прибавилъ къ
этому присланному отъ Мазепы отряду еще солдата, взявши ихъ у
РУССКАЯ ИСТОРШ,—в. ть
18
кхевсваго воеводы и повези осуждепныхн въ гетманскхй обозъ.
12 поля, въ присутствш всей генеральной старшины, онъ выдали
преступнивовъ гетману и подалъ ему царскую грамоту. Еочубея
снова подвергли допросу объ его имущества, и онъ къ прежнимъ
показаньями прибавилъ еще извЁспе о нёсеолькихъ цённыхъ ве-
щахи, бывшихъ у него.
14 поля, рано утромъ, при многочисленномъ собраши ваза-
ковъ и малороссхйскаго народа, Кочубею и ИскрЁ отрубили го-
ловы. ТЬла ихъ лежали на повазъ народу, пока не окончилась
обЁдня, а потомъ были положены въ гробы и отвезены въ Кхевн.
Тамъ похоронили ихъ хюля 17, во дворЁ Печерсваго монастыря,
близь трапезной церкви.
Жена Кочубея еще раньше, когда Кочубей былъ въ Витеб-
ск!;, была взята посланцемъ Мазепы гадячсвимн полковникомъ
Трощинскимъ, вмёстё съ дётьми и невЁствою, женою сына ея
Василхя, въ ДиваньвЁ, и привезена въ Батуринъ въ старый
дворъ своего мужа, а евЁстку, по пр казашю Мазепы, отпу-
стили къ ея родителями, у которыхъ въ то время находился и
мужи ея.
Жену Кочубея нисколько времени держали подъ строгими
варауломн; послё казни мужа она была отпущена.
Петръ былъ глубоко убЁжденъ въ вЁрности къ себЬ Мазепы,
и думали, конечно, что совершилъ строгое,, но вполнё справед-
ливое дёло, предавши казни доносчиковъ, покушавшихся окле-
ветать передъ царемъ его вЁрнаго и испытаннаго слугу.
Прошло лёто; приближалась осень. Государь услышали, что
Карлъ ХП поворотили къ югу и приближается въ Малороссш. По
этому слуху, Петръ даль распоряженье, чтобы гетманъ шелъ къ вели-
короссийскому войску на соединенье, а казацкая конница преслЁдо-
валанепрхятеля сзади и нападала на его обозъ. Самого гетмана царь
желалъ видёть начальникомъ этой конницы во время ея военныхъ дёй-
ствхй. Мазепа хогЬлъ уклониться отъ такого поручешя и, въ письмё
своемъ къ государю, жаловался: <на подагричныя и хирагричныя
припадки»; страшный боли мЁшають ему Ёхать верхомъ. Но Ма-
зепа, сверхътого, написалъ царю такое соображенье: «если, я особою
моею гетманскою, оставя Украину, удалюсь, то вельми опасаюсь,
дабы по еде время внутреннее между здЬшнимъ непостоянными и
малодушными народомъ не произошло возмущеахе». Мазепа давали
царю такой отзывъ о всемъ малороссхйскомъ народЁ: «я у здёш-
нихъ не только мало, но и никого такъ вЁрнаго не имёю, ко-
торый бы сердцемъ и душемн, вЁрнЁ и радЁтелпЁ вашему цар-
скому величеству по сей случай служили». Это было сказано
въ таить съ тогдашними воззрениями Петра, который и самъ
опасался, чтобы прокламации Карла ХП, расходясь по Мало-
россш, не возволновали тамъ умовъ. Въ октябре Карлъ уже
подходилъ къ пред'Ьламъ Малороссш; Шереметевъ и Мен-
шиковъ съ русскимъ войскомъ находились близъ Стародуба, го-
товые встречать идущаго въ Малороссию непргятеля. Самъ Петръ,
после победы подъ Леснымъ, готовился лично итти къ своей
армш. Головкинъ, по царскому приказашю, торопилъ гетмана
письмами, побуждая итти къ Стародубу со своими казаками на
соединеше съ царскими силами. Мазепа еще разъ хотелъ от-
делаться: «хирагричною и головною болезнью и многодельствтемъ»,
а более всего указывалъ на опасность безпокойствъ въ Мало-
россш. «Уже теперь», писалъ онъ къ Меншикову, «по городамъ
великими толпами ходить пьяницы, мужики по корчмамъ съ
ружьями вино насильно берутъ, бочки рубятъ и людей поби-
ваюсь. Изъ Лубенъ пишусь, что тамъ гуляки, напившись на-
сильно взятымъ виномъ, убили до смерти арендатора и старшину
чуть не убили. Мятежъ разливается въ полтавскомъ, гадячскомъ,
лубенскомъ, миргородскомъ, прилуяскомъ, переяславльскомъ пол-
кахъ... Стародубсшй полковнике пишетъ, что въ Стародубе са-
пожники и портные и весь черный народъ напали на домъ та-
мошняго войта съ дубьемъ, отбили погребъ, забрали вакопанныя
въ земле вина и въ иныхъ дворахъ побрали бочки съ виномъ
и, перепившись, побили до смерти пятьдесятъ жидовъ. Въ Мглине
сотника до смерти приколотили и три дня въ тюрьме держали:
если бы товарищи, казаки его сотни, не освободили его, то
онъ бы живъ не остался; арендаторовъ хотели перебить, да они
въ лесъ ушли. Въ че,рниговскомъ полку сыпь генеральнаго
эсаула насилу ушелъ отъ своевольниковъ ночью съ своимъ иму-
ществомъ.. . Въ Гадяче гуляки и пьяницы учинили нападете
на мой вАмокъ и хотели убить моего управителя и разграбить
мои пожитки, но мещане не допустили. Отовсюду пишетъ ко
мне городовая старшина и просить помощи противъ бунтовщи-
ковъ. По берегу Днепра снуютъ шайки, одна въ 800, другая
человекъ въ 1000, — все это руссше люди, а главное, донцы.
Надъ одною шайкою атаманомъ Переб1й-Носъ, а надъ другою
Молодецъ. Бродяги какъ вода плывутъ къ нимъ отовсюду, и,
если я съ войскомъ удалюсь въ стародубстй полкъ, то надобно
опасаться, чтобъ эти негодяи не сделали нечаянно нападешя на
города. Да и со стороны Сечи нельзя сказать, чтобъ было безо-
пасно. По этой-то причине полковники и старшина полковая
съ сотниками не желаютъ похода къ Стародубу, и хоть явно
18*
мне въ глаза не противятся монаршему указу, но заочно роп-
щутъ на меня, что я веду ихъ въ Стародубовщину, на крайнюю
погибель ихъ женъ, дЪтей и достояшй. Если и теперь, когда я
внутри Украины съ войскомъ, бродяги и чернь загЬвають бунты,
то что-жъ тогда, когда я съ войскомъ удалюсь? начнутъ чесгпыхъ
и богатыхъ людей и пожитки ихъ грабить. Будетъ ли это по-
лезно интересамъ его царскаго величества»?
Получивши такое письмо Мазепы, генералы и министры со-
стави и консилтумъ, и порешили, чтобы гетманъ назначилъ вместо
себя наказнаго гетмана для оберегашя внутренности Украины, а
самъ бы все таки шелъ къ главной армш.
Мазепе надобно было на что-нибудь решаться: или, оставаясь
вЗфнымъ царю, примкнуть къ великороссийскому войску, или пе-
рейти на сторону шведскаго короля. ВъМалороссш относительно
измены были нисколько друпя поняпя отъ техъ, какгя образо-
вались впосл&дствш, когда эта страна гЬспЬе примкнула къ
Россш. Край присоединился сравнительно еще недавно, мало-
росстяне еще не привыкли считать Великоросс!» такимъ же оте-
чествомъ, какъ и свою Малороссию. Простой народъ — посполь-
ство, правда, примыкалъ въ монархической власти, но это по-
тому, что надеялся въ ней найти опору противъ старшины и
вообще значнаго казачества. При господстве въ народе стараго
стремлешя всемъ поступать въ казачество, чувствовалось въ мо-
нархической власти уравнивающее всехъ начало; оттого всегда,
какъ только въ Малороссш старшины начинали помышлять что-
нибудь въ разр’Ьзъ съ монархическою властью, можно было на-
деяться, что поспольство станетъ на сторону последней. У всехъ
значныхъ укоренился такой взглядъ, что малоросайсюй народъ
самъ по себе, а московский тоже самъ по себе, и при всякихъ
обстоятельствахъ малоруссъ долженъ игги туда, где ему лучше,
хотя бы оттого «москалю» было и хуже. Уже давно существовала
боязнь, что рано или поздно Москва искоренить казачество, на-
рушить все такъ-называемыя малороссхйсшя права и вольности
и постарается уравнитъ Малороссию съ своими великорусскими
областями. Желёзная рука Петра уже начиналась чувствоваться
въМалороссш, хотя преобразовательный намеренш государя явно
не налегали на этотъ край. Вопросъ о томъ, чтб именно по-
будило Мазепу перейти на сторону Карла, много разъ былъ
предметомъ изследовашя историковъ, и въ наше время образова-
лась мысль, что переходъ Мазепы произошелъ внезапно, въ силу та-
кого положения, въ которомъ гетману приходилось выбирать то
или другое. Если и прежде, въ порывахъ негодоватя къ Москве,
бродила въ его голой, какъ и въ головахъ старшинъ, мысль о
союзЬ съ Карломъ, то мысль эта едва ли бы осуществилась, когда
бы самъ Карлъ, своимъ движешемъ въ Малороссии, не далъ ей хода.
До сихъ поръ Мазепа отделывался оть требований русскаго прави-
тельства своими «хирагрическими и подагрическими» припадка-
ми, но дальше отвертываться нельзя было, особенно после того, когда,
вследъ за сообщеннымъ гетману рЬшешемъ консилгума, Меншиковъ
написалъ ему, что нуждается съ нимъ видеться для совещаний.
Мазепа пригласилъ на советь обознаго Ломиковскаго, генераль-
наго писаря Орлика и другихъ старшинъ и полковниковъ, и спра-
шивалъ чтЬ ему делать. <Не езди», сказалъ ему Ломиковсктй,
«иначе ты и себя, и насъ, и всю Украину погубишь! Мы уже
сколько разъ просили тебя: посылай къ Карлу, а ты все мед-
лилъ и словно спа.ть; теперь—воть войска великоросшйсмя вошли
въ Украину на всенародное разорение и кровопролипе, и шведы
уже подъ носомъ. Неведомо, для чего медлишь».—«Вы мне не
советуете, а только обо мне переговариваете. Чорть васъ по-
бери!», сказалъ Мазепа, вспыливши: «вотъ я возьму Орлика
и поеду съ нимъ ко двору его царскаго величества, а вы себе
тутьхоть пропадайте!». Однако черезъ минуту Мазепа смягчился и
ласково спросилъ старшину: «посылать къ королю или нетъ»? «Какъ
не посылать, давно пора!» отвечали ему. Тогда Мазепа поручилъ
Орлику написать по-латыни инструкщю посольства къ шведскому
министру графу Пиперу. Мазепа въ этой инструкции изъявлялъ
радость о прибыли Карла ХП въ Украине, просилъ помощи и
освобождена всего малоросайскаго народа оть тяжкаго москов-
скаго ига и обЬщалъ для шведскаго войска приготовить паромы
на Десне, у Макошинской пристани. Эту инструкщю повезъ, по
приказанью Мазепы, управитель его Шептаковской волости Бы-
стрицый, свойственникъ Мазепы, отправившись въ шведскую
арм1ю, вместе съ пленнымъ шведомъ, посланнымъ при немъ въ
качестве переводчика. Между темъ къ Меншикову Мазепа по-
слалъ своего племянника Войнаровскаго известить царскаго лю-
бимца, что находится въ болезни при смерти и огьезжаетъ изъ
Батурина въ Борзну, где намеренъ собороваться масломъ отъ
шевскаго архтерея. Меншиковъ, получивши такое известье, увЬ-
домилъ объ этомъ царя. «Жаль такого добраго человека; если
отъ болезни его Богъ не облегчить, писалъ онъ, а о болезни
своей пишетъ, что отъ хирагрической и подагрической болезни при-
ключилась ему эпилепсья». Между темъ Меншиковъ самъ ре-
шился ехать къ гетману въ Борену.
Мазепа былъ въ Борзне. 21 октября Быстрицкхй возвратился
изъ шведскаго обоза и прибылъ къ гетману известить, что за
нимъ всл4дъ на другой день должно прибыть къ Десне швед-
ское войско. За Быстрицвимъ явился въ Борзне Войнаровсшй,
уб'Ъжавппй ночью отъ Меншикова: онъ увЪдомилъ гетмана, что
Меншиковъ ’Ьдетъ въ Борзну для свидашя съ умирающимъ гетманомъ.
Мазепа, не дожидаясь Меншикова, поздно вечеромъ поскакалъ въ
Батуринъ. Иа другой день, Мазепа изъ Батурина пустился въ Коробъ,
а на трет!й, 24 октября, рано утромъ, переправился за Десну и
поЪхалъ къ королю съ отрядомъ въ 1,500 человекъ; съ нимъ
были старшины, нисколько полковниковъ, сотниковъ и значнаго
товарищества. Въ сел’Ь Бахмаче Мазепа присягнулъ передъ ними,,
что принялъ протекщю. шведскаго короля не ради какой-нибудь
приватной своей пользы, а для добра всей малоросшйской от-
чизны и всего казачества. Съ своей стороны старшины и всБ
бывппе тамъ значные казаки присягнули, что принимаюсь про-
текцию шведскаго короля и будутъ верны и послушны во.тЬ гет-
мана.
Меншиковъ не устгЪлъ доехать до Борзны, какъ встретилъ
на дорой великорусскаго полковника Анненкова, находившегося
при гетман!;, и узналъ отъ него, что Мазепа уЬхалъ въ Бату-
ринъ. Меншиковъ повернулъ въ Батуринъ и увид^лъ, что по
стЪнамъ батуринскаго зймка стояли вооруженные люди; моста-
былъ разведенъ. Меншиковъ посылаетъ въ Батуринъ Анненкова,
за объяснениями; но Анненкова не пускаюсь. Меншиковъ едетъ
въ Коробь, думаетъ застать тамъ гетмана, но на дорой узнаета, что
Мазепа уфхаль за Десну. Тута только Меншикову начала от-
крываться тайна, и онъ понялъ, зачЪмъ ночью убежалъ отъ него-
Войнаровсшй; тайна эта стала делаться яснее, когда въ Мен-
шикову прйхали изъ ближнихъ месть сотники и просили защи-
щать ихъ отъ Мазепы, передавшегося неприятелю.
26-го октября изъ Макошина, где была переправа на Десн-Ъ,
Меншиковъ о поступив Мазепы изв4стилъ государя, находив-
шагося съ арм1ею въ селе Погребкахъ, также на Десне. Роко-
вое изв&спе объ измене чрезвычайно поразило Петра своею не-
ожиданностью. Государь тотчасъ послалъ въ Меншивову прика-
зание укреплять войсвомъ переправу на Десне, чтобъ не до-
пускать казаковъ итти за Мазепою, и 28-го октября написалъ
ко всему малороссийскому народу манифеста, извещавшей объ
измене гетмана, предпринятой, какъ сказано въ манифест!;, для
того, «дабы малороссёйскую землю поработить подъ владЪше
польское и церкви божьи и святые монастыри отдать въ утю»;
давалось повелите генеральной и полковой старшин!; съезжаться
въ городъ Глуховъ для избрашя вольными голосами новаго гет-
мана. Въ завлючете манифеста извЪщалъ, что Петръ уничто
жаета всЬ поборы, наложенные бывшимъ гетманомъ на мало-
росс1йск1й народъ.
Но и Мазепа, съ своей стороны, старался подействовать на
малоруссовъ. ВО октября, онъ отправилъ въ стародубскому пол-
ковнику Скоропадскому грамоту съ изложетемъ причинъ, побу-
дившие его къ переходу на сторону Еарла ХП. «Московская
потенщя уже давно им$етъ всезлобныя намерения противъ насъ,
а въ последнее время начала отбирать въ свою область мало-
росайсше города, выгонять изъ нихъ ограбленныхъ и доведен-
ныхъ до нищеты жителей и заселять своими войсками. Я имелъ
отъ пртятелей тайное предостережете, да и самъ ясно вижу,
что врагь хочетъ насъ, гетмана, всю старшину, полковнивовъ и
все войсковое начальство прибрать къ рукамъ въ свою тиран-
скую неволю, искоренить имя запорожское и обратить всехъ въ
драгуны и солдаты, а весь малоросайсктй народъ подвергнуть
вечному рабству. По такимъ-то намЬрешямъ Меншиковъ и Го-
лицынъ поспешали съ своимъ войскомъ и приглашали старшину
въ московсше обозы. Я узналъ объ этомъ и понялъ, что без-
сильная и невоинственная московская потенщя, спасаясь всегда
бЬгствомъ оть непрео оримыхъ шведсвихъ войскъ, вступила къ
намъ не ради того, чтобъ насъ защищать отъ шведовъ, а чтобы
огнемъ, грабежемъ и убтйствомъ истреблять насъ. И вота, съ со-
гласи всей старшины, мы решились отдаться въ протекщю швед-
скаго короля въ надежде, что онъ оборонить насъ оть москов-
скаго тиранскаго ига и не только возвратить намъ права нашей
вольности, но еще умножить и расширить; въ этомъ его вели-
чество уверилъ насъ своимъ неотменнымъ королевскимъ словомъ
и данной на письме ассекуращею». Въ завлючете, Мазепа при-
глашалъ Скоропадскаго действовать съ собою за одно, искоре-
нить МОСКОВСК1Й прнизонъ въ СтародубФ, а если бы это невоз-
можно было, то уходить въ Батуринъ, чтобъ не попасться въ
московски руки.
Немедленно после разослашя царскаго манифеста объ избра-
ши новаго гетмана, Меншиковъ отправился съ корпусомъ войска
къ Батурину, мазепиной столице, гдЬ заперлись самые ярые сто-
ронники Мазепы. Начальствовали надъ батуринсвимъ гарнизономъ.
полковникъ надъ сердюками Чечелъ, эсаулъ Кенигсекъ, полтавсшй
полковникъ Герцикъ и какой-то сотникъ ДимитрШ. Меншиковъ,
подступивши къ Батурину, отправилъ въ городъ сотника Марке-
вича съ увещашемъ сдаться. Чечелъ, къ которому привели Мар-
кевича, сказалъ, что они сдаваться не будутъ безъ указа своего
гетмана; Чечелъ при этомъ показалъ видь, какъ будто не знаетъ
ничего объ иамЬттЬ Мазепы. Вслйдъ за Маркевичемъ, на лодкЬ
по рЪк'Ъ Сейму выплылъ шевсшй воевода, князь Дмитр1й Го-
лицынъ. Чечелъ выслалъ въ нему посланцевъ, и, когда Голи-
цынъ сгалъ ихъ уговаривать, задорные мазепинцы начали со
сгЬнъ ругаться и стрелять изъ ружей. Тогда Меншиковъ велЗглъ
войску переправляться и наводить мосты. Ночью осажденные
прислали въ Меншикову опять посольство; оно уверяло руссваго
предводителя, что осажденные остаются верными царскому вели-
честву и готовы пустить его войсва въ замокъ, но просятъ три
дня срока. Меншиковъ понялъ, что это хитрость. Изменники
разсчитывали, что къ нимъ придутъ шведы на помощь. Менши-
ковъ даль имъ сроку только до утра. Въ 6 часовъ другого утра
Меншиковъ сдЬлалъ приступъ и приказалъ истреблять въ замкЪ
всЪхъ безъ различая, не исключая и младенцевъ, но оставлять въ
живыхъ начальниковъ, для предатя ихъ казни. Все имущество
батуринцевъ отдавалось заранЬе солдатамъ, только орудия должны
были сделаться казеннымъ достоятемъ. Въ продолжены двухъ
часовъ все было окончено: гетманов!# дворецъ, службы и дворы
старшинъ — все было превращено въ пепелъ. Все живое было
истреблено. Кенигсекъ взять въ пл'Ьнъ жестоко раненымъ; Чечелъ
б!жалъ, но пойманъ былъ въ ближнемъ селЪ казаками и до-
ставленъ Меншикову.
6 ноября съехалось въ Глуховъ духовенство, въ томъ числй
шевсшй митрополитъ и два арх!ерея: черниговсшй Тоаннъ Макси-
мовичъ и переяславльсвШ Захар!я Корниловичъ; было четыре пол-
ковника, оставшихся верными: стародубсшй —Иванъ Скоропад-
ск!й, черниговсшй—Павелъ Полуботокъ, переяславсшй—Томара и
тйжинсшй—Жураховсшй; они прибыли съ сотниками и казаками
своихъ полковъ. Посл'Ъ предварительнаго молебствия, ближшй боя-
ринъ князь Григор!й Оедоровичъ Долгорушй открылъ выборъ гет-
мана по стариннымъ обычаямъ, наблюдавшимся со времени при-
соединешя малорусскаго края къ Россш. Бывшая здЪсь старшина
предложила въ гетманы Скоропадскаго, зная, что государю угодно
его сделать гетманомъ. Скоропадсшй, соблюдая давтй казацк!й
обычай, отказывался, признавалъ себя недостойнымъ такой чести,
отговаривался своею старостью и сов&говалъ выбрать въ гетманы
молодого и заслуженнаго человека. Мнопе казаки тогда же
указали на Полуботка, но всл^дъ за тЬмъ должны были оста-
вить нам^реше избрать этого человека, потому что Петръ не
утвердилъ бы его, отозвавшись передъ темъ о личности Полу-
ботка такими словами: «онъ очень хитръ и можетъ уравняться
Мазепе». Итакъ, избранъ былъ Скоропадский. По избраши, онъ
присягнулъ въ церкви, а потомъ получалъ поздравления огь царя
и ближнихъ вельможъ. Черезъ нисколько дней после избрашя,
12 ноября, въ соборной Троицкой церкви после литурпи
и соборнаго молебна, совершенъ былъ обрядъ прокляни Мазепы,
сочиненный вероятно самимъ Петромъ. Духовенство пропело надъ
портретомъ Мазепы, украшеннымъ орденомъ Андрея Первозван-
наго, трижды анаеему его имени. По совершеши прокляни, па-
лачъ потащили портрегь по улице веревкою и повЬсилъ на ви-
селице. На другой день после того совершена была казнь надъ
Чечеломъ и другими мазепинцами, взятыми въ Батурине. Духо-
венство распорядилось, чтобы по всей Малороссш на церковныхъ
дверяхъ прибито было объявлеше, извещавшее, что Мазепа со
всеми своими единомышленниками, приставшими ко врагамъ, огвер-
женъ отъ церкви и проклять. МалороссШсше архтереи грозили
такимъ же отлучешемъ отъ церкви и отъ причащешя святыхъ
таинъ всемъ темъ, которые окажутъ сочуветше въ измене или
пристануть къ непргятелю.
Изъ приставшпхъ къ Мазепе полковниковъ, миргородсшй
полковникъ Данило Павловичъ Апостолъ и компанейский пол-
ковниеъ Игнанй Галаганъ отстали отъ шведовъ въ конце ноя-
бря. Апостолъ былъ издавна въ недружелюбным. отношешяхъ
къ Мазепе; передъ изменою, онъ, какъ видно, помирился съ
гетманомъ, вмЪстЬ съ нимъ перешолъ къ шведамъ, а теперь явился
къ царю Петру съ сйовеснымъ предложешемъ отъ Мазепы по-
служить царю, пользуясь своимъ настоящимъ положешемъ. Судя
по сохранившемуся ответу Головкина, Апостолъ отъ Мазепы
привезъ даже предложение о доставлении въ руссгая руки «из-
вестной, главнейшей особы», вероятно разумея подъ этой осо-
бой Карла ХП. Неизвестно, точно ли посылалъ Мазепа такое
предложеше; быть можетъ, Апостолъ и самъ выдумалъ это.
Вследъ за Апостоломъ, и Галаганъ явился съ такимъ же сло-
веснымъ предложешемъ. Онъ былъ представленъ лично Петру
въ Лебедине, куда перенесена была главная квартира. «Какъ, и
ты съ Мазепою изменилъ мне и убежалъ?» спросилъ его Петръ,—г
«Янебежалъ», ответилъ Галаганъ, «но виноватъ темъ, что до-
пустить Мазепу обмануть себя. Я по приказанию шелъ съ
своимъ полкомъ, думая, что веду его противъ непртятеля, и
уже въ виду непр!ятельскаго войска узналъ, куда меня ведутъ.
19 — Н. И. Костомаров, кв. 3
Меня принудили присягнуть на верную службу шведскому ко-
ролю, но присяга невольная только на словахъ: какъ только не-
приятель переставь наблюдать надъ нами, такъ я и убЬжалъслу
жить своему государю! Твоя воля; прости и дозволь умереть на
твоей служба».—«Прощаю», сказалъ Петръ, «смотри только, не
сделай со мною такой шутки какъ съ Карломъ».
Малорусскёй народъ решительно не присталъ къ замыслу
гетмана и ни мало не сочувствовалъ ему. За Мазепою перешли
къ непрёятелямъ только старшины, но и изъ техъ мнопе бежали
отъ него, лишь узнали, что надежда на шведскаго короля плоха,
и что Карлъ, еслибы даже и хотелъ, не могъ доставить Малороссы
независимости. Такимъ образомъ, въ 1709 году убежали отъ Ма-
зепы: генеральный судья Чуйкевичъ, генеральный эсаулъ Дмитрёй
Максимовичъ, лубенскёй полковникъ Зеленскёй, Кожуховскёй, Ан-
дрёяшъ, Покотило, Гамалёя, Невинчанный, Лизогубъ, Григоро-
вичъ, Сулима. Хотя они явились уже после срока, назнатеннаго
Петромъ для амнистёи, и ясно было, что отвернулись оть швед-
скаго короля только тогда, когда увидали, что дело его проигры-
вается, но Петръ не казнилъ ихъ смертью, заменивъ ее ссылкою
въ Сибирь. За то Петръ вспомнилъ о Палй, и велелъ его при-
везти изъ Сибири. Палёй участвовалъ въ полтавской битве, хотя
старость и тяжелая ссылка сделали его до такой степени дрях-
лымъ, что онъ безъ помощи другихъ не могъ садиться на лошадь.
Последовала милость вдове и дЪтямъ казненнаго Кочубея 15 де-
кабря 1708 года, новый гетманъ Иванъ Скоропад кёй приказы-
валъ возвратить вдове Кочубеевой Любови, урожденной Жукъ, и
детямъ ея все села, числивппяся въ полкахъ полтавскомъ, йежин-
скомъ и стародубскомъ, и одинъ хуторъ на правой стороне Днепра,
принадлежавшее въ собственность покойному генеральному судье !).
Мазепе было не совсемъ хорошо у шведскаго короля: малорус-
сы, вместо того, чтобы встречать шведовъ, какъ избавителей
отъ московской неволи, на каждомъ шагу сопротивлялись имъ;
не только казаки, составлявшёе военное сословёе, но и посполи-
тые люди собирались шайками, нападали на шведскёе отряды,
ловили и представляли царю послаицевъ, ездившихъ по краю съ
возмутительными оззванёями Карла ХП и Мазепы. Шведы по-
ставляли это на видъ Мазепе, начинали подозревать, что и самъ
>) Вдов$ и дЬтямъ Искры не последовало тогда никакой милости: о немъ какъ
будто забыли. Спустя стол-Ьпе, потомки Искры роптали на правительство, наградившее
щедро одного только Кочубея и оставившее безъ внимашя другую личность, одина-
ково съ Кочубеемъ пострадавшую за верность царю.
гетманъ при случае уйдегь отъ нихъ и попытается получить
царское прощенёе. Мазепа содержался у нихъ какъ бы подъ неза-
мЬтнымъ для него самого варауломъ, тогда какъ увлеченные имъ
малоруссы одинъ за другимъ то и дЬло уходили изъ шведскаго
обоза. Только запорожцы составляли исключеше; они явились къ
Карлу въ числе 3,000, подъ начальствомъ своего кошевого, Кости
Гордаенко, и съ перваго же раза поразили шведовъ своимъ буй-
ствомъ и дикостью: когда въ первый разъ они были приглашены
въ палатку Мазепы въ обЪду, то перепились до безобразёя и
начали тащить со стола посуду. Кто-то заметить имъ, что не
годится такъ грабить. Запорожцы за это замЪчаше тотчасъ же
зарезали неловваго нравоучителя.
Мало выгодъ ощущали для себя шведы отъ перехода на ихъ сто-
рону Мазепы. Всю зиму и весну, пребывая въ Малороссш, они
претерпевали рядъ неудачъ; только местечко Веприкъ и городъ
Ромны удалось имъ взять, да и то съ большими потерями.
Совершилась знаменитая полтавская битва. Карлъ бежалъ, съ
нимъ бежалъ Мазепа. Они очутились въ турецкихъ владешяхъ.
Петру очень хотелось достать изменника въ свои руки, и онъ
досадовалъ, когда, при переправе черезъ Днепръ у Переволоч-
ной, не удалось русскому войску захватить Мазепу. Желаше
казнить своего врага было тавъ веливо у Петра, что, вопреви
своей обычной бережливости, государь предлагалъ турецкому ве-
ликому муфпю 300,000 талеровъ, если онъ силою своего ду-
ховнаго значешя убедить султана выдать изменника. Попытка
Петра не удалась, и едва-ли могла удаться, такъ вакъ и въ
своемъ изгнанш Мазепа былъ еще богатъ. Во все время сво-
его гетманства, щедро строивши и украшавши цервви, онъ
успелъ собрать болышя сокровища: изъ нихъ многое хранилось
въ Кёевопечерскомъ монастыре и въ Белой-Цервви и досталось
царю; Петръ побуждалъ всёхъ малоруссовъ отысвивать еще и
сообщать правительству о всякомъ достоянш гетмана, обещая до-
носителю половину увазаннаго имъ имущества, принадлежавшего
изменнику. И все-таки Мазепа успелъ захватить съ собою огром-
ный, по тому времени, денежный суммы. Онъ имелъ возможность
уже въ своемъ изгнанш дать Карлу XII взаймы 240,000 тал-
леровъ, а после смерти Мазепы, какъ говорить, найдено было
съ нимъ 160,000 червонцевъ, кроме серебряной утвари и раз-
ныхъ украшешй.
Мазепа скончался 18 марта 1710 года, отъ старческаго ис-
тощешя, въ селе Варнице, близъ Бендеръ. Его тело, отпетое въ
сельской цервви, въ присутствен шведскаго короля, отвезено было
19*
и погребено въ древнемъ монастыре св. Теория, расположенномъ
па самомъ берегу Дуная, близь Галаца !).
Мазепа, какъ историческая личность, во многихъ отноше-
шяхъ представляегъ собою замечательный, выдающейся изъ ряда,
типъ своего времени и того общества, въ которомъ онъ воспи-
тался и• д’Ьйствовалъ политически. Прекрасная характеристика
его, сделанная современникомъ архёеписконоиъ Оеофаномъ Про-
коповичемъ, и мнопя черты, выказавшейся въ различныхъ случаяхъ
-его жизни, даютъ намъ возможность до известной степени по-
нять, чтб такое былъ это за человекъ. Едва ли мы ошибемся,
если скажемъ, что это былъ человекъ чрезвычайно лживый.
Подъ наружнымъ видомъ правдивости, онъ былъ способенъ пред-
ставиться не темъ, чемъ онъ былъ на самомъ деле, не только
въ глазахъ людей простодушныхъ и легко поддающихся обману,
но и предъ самыми проницательными. При такомъ-то качестве
онъ могъ прельстить Петра Великаго и въ продолжены многихъ
летъ заставить признавать себя человекомъ самымъ преданнымъ
русскому престолу и русскому государству. Мазепа нссилъ по-
стоянно на себе отпечатокъ того простосердечёя, который лежить
въ характере и прёемахъ молоруссовъ, показывалъ всегда отвра-
щенёе въ хитрости и коварству, часто отличался добродушною
веселостью, всехъ любилъ угощать и казался, будто у него все
сердце на распашку; черезъ то онъ располагалъ къ откровен-
ности своихъ гостей и прёятелей и выв'Ъдывалъ отъ нихъ все,
чтб ему нужно было. Онъ былъ очень щедръ для всякаго, съ
вемъ имелъ дело, но въ тоже время не стеснялся ни передъ
какими средствами и путями для прюбретенёя себе богатствъ,
который также легко растрачивалъ, какъ безцеремонно собпралъ:
одпихъ обобрать, другихъ наделить — то была черта его, общая
•более или менее польскимъ панамъ. Онъ былъ чрезвычайно па-
•боженъ, благодетельствовалъ церквямъ, покровительствовалъ ду-
ховенству, раздавалъ милостыню; большая часть первокласныхъ
церквей въ Клеве и въ другихъ местахъ Малороссы принуж-
дена до сихъ поръ поминать, въ числе рачительныхъ благоде-
телей, Мазепу, хотя и не смея произнести его заклейменнаго ана-
фемой имени. Едва ли можно согласиться съ теми, которые впо-
следствш толковали, будто Мазепа делаль это для того, чтобъ
укрыть свое расположеше къ католичеству, въ его православности
петь повода сомневаться: но его релипозносгь, ограничиваясь
*) Обломка надгробнаго камня, положеннаго ва его могил!, съ надписью и съ
изображешемъ одноглавого орла, сохранились до сихъ поръ въ музе! Михаила Гики,
брата бввшаго валахскаго господаря.
наружными подвигами благочеспя, носила на себЪ характеръ той
же внутренней лжи, которая заметна во всЬхъ поступкахъ Ма-
зепы: съ такими чертами онъ является и въ своей траги-ко-
медш съ Фальбовскимъ и въ отношетяхъ къ Самойловичу, и
въ дйтЬ съ Паллемъ, и въ съ Кочубеемъ и его дочерью, и въ
угодливости Голицыну, ивъ отношетяхъ къ Петру, и въ своихъ пр^е-
махъ, предшествовавшихъ его ивмЪнЪ. Мазепа часто казался бо-
лйзненнымъ, часто советовался съ врачами, часто лежалъ въ по-
стел'Ь по нискольку дней, весь обложенный пластырями, тяжело
стоналъ и охалъ; даже говорилъ, что приказываете делать себе
гробъ, и друпе, глядя на него, были въ то время уверены, что
не сегодня—завтра гетманъ скончается, когда на самомъ деле
гетманъ былъ здоровъ. Передъ царемъ, выхваляя свою верность,
онъ лгалъ на малоруссюй народъ и особенно чернилъ запо-
рожцевъ, советовалъ искоренить и разорить до тла запорожскую
Сечь, а между темъ передъ малоруссамп охалъ и жаловался
на суровые московскте порядки, двусмысленно пугалъ ихъ опа-
сетемъ чего-то рокового, а вапорожцамъ сообщалъ тайными пу-
тями, что государь ихъ ненавидите и уже искоренилъ бы ихъ,
если бы гетманъ не стеялъ ва нихъ и не укрощалъ царскаго
гнева. Его переходъ на шведскую сторону, по всемъ соображе-
шямъ, едва ли можно признать слйдствтемъ давняго умысла, или,
какъ иные объясняли—личной привязанности въ Польше и тай-
ному намерешю подвести народъ малоруссктй подъ польскую
власть. Мазепа, по воспиташю и нравственнымъ поняпямъ, дей-
ствительно былъ полякъ до костей, но чтобы онъ былъ преданъ
политическимъ видамъ Польши, до готовности жертвовать имъ сво-
имъ отечествомъ, на это нЬте никакихъ данныхъ, и напротивъ,
все показываете, что Мазепа, какъ малоруссъ, питалъ и лел^ялъ
въ себе желаше политической независимости своей родины, и ото
всего нагляднее проявляется въ той думе, которую Кочубей
представилъ какъ свидетельство неблагонамеренвыхъ чувствова-
шй Мазепы. Въ этомъ желаши Мазепа не расходился ни съ
прежними гетманами, ни съ своими современниками, насколько
ихъ занимали политически обстоятельства. Мазепа увиделъ воз-
можность осуществить давнее задушевное желайте, и ухватился
ва него. Многое могло давать ему надежду, что не Петръ надъ
Карломъ, а Карлъ надъ Петромъ одержите верхъ въ продолжи-
тельной борьба, которую вели между собою два государя. Ма-
зеггЬ казалось, что въ то время сама судьба посылала Малорос-
сш такой случай, котораго не легко и не скоро можно было
дождаться. ВладЬшя шведскаго короля были далеко оте Мало-
россш, и Карлъ ХП, имея поводъ, для собственной выгоды, ста-
раться освободить Мал россно отъ Россш и образовать изъ нея
независимое государство, не могъ, если бы и хотелъ, простирать
на нее честолюбивый замыселъ; присоединять же Малороссию къ
Польше для шведскаго короля было не только не выгодно, нои
опасно, после того какъ предшественники Карла принуждены были
вести войны съ Польшею и стараться обезсилить Речь-Посполитую от-
нятёемъ у ней областей. Многое, такимъ образомъ, побуждало Ма-
зепу, въ критическихъ обстоятельствахъ борьбы между двумя сосе-
дями Малороссии, пристать къ Карлу ХП- Но Мазепа плохо разсчи-
талъ какъ на способности Петра, которому онъ делался сопер-
никомъ, такъ еще более на расположение подчиненн хъ ему
малоруссовъ. Онъ не обратилъ достодолжнаго внимания на дав-
нюю вражду, существовавшую въ Малороссш между значивши
и поспольствомъ, между всякаго рода старшиною, какъ генераль-
ною, такъ и полковою, и простыми казаками, между помещи-
ками и рабочимъ людомъ, между казачествомъ и всемъ темъ,
чтб оставалось за пределами казачества и искало равныхъ и
одинакихъ правь для всехъ туземныхъ обитателей края, однимъ
словомъ,—между всемъ, чтб выдвигалось изъ уровня массы, и всею
остальною массою народа. Все, чтб исходило отъ первыхъ, не-
пременно находило себе противодействие въ народной массе;
отъ этого, тогда-какъ люди, способные въ политическимъ замыс-
ламъ, готовы были хвататься ва всякое средство, чтобы освобо-
диться изъ подъ власти русскаго правительства надъ Малорос-
сией»,— вся масса алоруссовъ готова была держаться русскаго
правительс ва уже потому, что враждебная для нея парня хо-
тела избавиться отъ власти этого правительства. Малорускёе
политики, воспитанные въ духе польской культуры, не могли
пленить народъ никакою идеею политической независимости,
такъ какъ у народа составились свои собственные социальные
идеалы, никакъ не вязавшееся съ темъ, чтб могли дать народу
люди съ польскими понятёями. Если эти полити] и и не ду-
мали возвращать Малороссёю въ рабство польскихъ пановъ,
а мечтали о независимомъ малорусскомъ государстве, то все-
таки такое государство, созданное ими подъ влёяшемъ усво-
енныхъ ими понятёй, было бы въ сущности подобёемъ польской
Речи-Посполитой. Не желая отдавать Малороссею Польше, они
бы невольно создали изъ нея другую Польшу, а этого народъ
малорусскёй не хотелъ, хотя бы при какой угодно политической
независимости.
ХУЛ.
ЦАРЕВИЧЪ АЛЕКСЪЙ ПЕТРОВИЧА
Преобразовательный намерешя Петра Великаго возбуждали
множество недовольныхъ, готовыхъ противодействовать царю всеми
мерами внутри Россш; но изъ всехъ противниковъ его духа
первое место, по достоинству породы, занималъ его родной сынъ,
царевичъ Алексей. Онъ былъ рожденъ отъ первой супруги
Петра, Евдокш Лопухиной, 18 февраля 1690 года. Петръ ни-
когда не любилъ вполне своей жены, а сошедшись въ немецкой
слободе съ Анною Монсъ, почувствовалъ отвращете къ своей
супруге. Это непр1явненное чувство развивалось по мере при-
страстия государя къ иноземщине, которая увлекала его къ ре-
шительнымъ мЪрамъ противъ старинныхъ русскихъ порядковъ и
обычаевъ. Евдошя не только не сочувствовала въ этомъ Петру,
но, какъ бы на зло ему, была ревностною поклонницею ста-
рины, за одно со своею близкою роднею — Лопухиными. Петръ
пытался сначала убедить жену свою добровольно вступить въ
монастырь, но все старатя его достигнуть этой цели оказались
безуспешными. Тогда Петръ приказалъ Евдокпо, противъ ея
воли, отправить въ Суздальский Покровсвдй д4вич1й монастырь,
и тамъ она была насильно пострижена подъ именемъ Елены.
Восьмилетий сынъ ея, Алексей, былъ разлученъ съ матерью;
воспиташе его поручено было сначала Никифору Вяземскому,
потомъ—немцу Нейгебауеру, а когда этого немца, за дерзость
и высокомер!е, царь удалилъ, учителемъ царевича сталъ другой
немецъ, Гюйсенъ. Онъ выучилъ царевича по-французски и пре-
подавалъ ему научные предметы на французскомъ языке. Въ
1705 году Петръ отозвалъ Гюйсена къ дипломатическимъ пору-
чешямъ. Царевичъ остался безъ учителя, съ однимъ своимъ во-
спитателемъ Никифоромъ Вяземскимъ, а сверхъ того, наблюдете
надъ ходомъ учета поручено было Меншикову, которому, однако,
некогда было следить за царевпчемъ, постоянно жившпмъ въ
Москве, тогда какъ Меншиковъ пребывалъ въ Петербурге и
часто былъ отвлекаемъ равными военными морскими и админи-
стративными предприятиями.
Москва, старая столица Россш, естественно стала тогда важ-
нФйшимъ средоточёемъ враговъ преобразовашй, начатыхъ Петромъ.
Царевичъ, по чувству сердечной памяти о матери, не питалъ
кЬжныхъ чувствъ къ родителю, а суровое и грозное обращеше
отца съ сыномъ еще бол4е охладило Алексея къ Петру. Р4дко
онъ могъ видеть родителя, постоянно занятаго военными делами.
Царевича окружили люди, недружелюбно относившееся къ затЬямъ
государя. Это были: четверо Нарышкиныхъ, пять князей Вязем-
скихъ, домоправитель царевича Еварлаковъ, сыпь кормилицы
царевичевой Колычевъ, крутицклй архёерей Илларёонъ и нисколько
протопоповъ, изъ которыхъ одинъ,—Яковъ Игнатьевъ, былъ духов-
никомъ царевича и им4лъ на него громадное нравственное
влёяше. Однажды въ Преображенскомъ селе, въ своей спальне,
предъ лежащимъ на стольц'Ь свангелёемъ, царевичъ далъ своему
духовнику клятвенное об'Ъщанёе слушать его во всемъ, какъ
ангела Божёя и Христова апостола, считать его судьею всехъ
своихъ дЪлъ и покоряться во всемъ его сов&гамъ. Царевичъ про-
водилъ время сообразно стариннымъ прёемамъ русской жизни:
то слушая богослужете и занимаясь душеспасительными бесе-
дами, то учреждая пиры, постояннымъ участникомъ которыхъ
былъ и его духовникъ. Подобно тому, какъ родитель царевича
устроилъ ради потЪхи всепьяп4йш1й соборъ и раздавалъ разный
клички членамъ этого собора, царевичъ Алексей составить около
себя такой же кружокъ друзей и всехъ ихъ наделилъ насмеш-
ливыми прозвищами (отецъ Корова, Адъ, Жибанда, Засыпка,
Захлюсга, Молохъ, Бритый, Грачъ и пр.). Они хвастались своимъ
пьянствомъ. «Мы вчера повеселились изрядно», писалъ однажды
царевичъ въ своему духовнику: «отецъ духовный Чижъ чуть
живъ отошелъ до дому, поддержимъ сыномъ >; а въ письме ца-
ревича одинъ изъ собеседниковъ его, Алексей Нарышкинъ, при-
писалъ: «мы здесь зело въ молитвенныхъ подвигахъ пребываемъ,
я уже третёй день не маливался, и главный нашъ не умно-
жаете».
Но забавы царевича не походили на забавы его родителя въ
томъ, что царевичъ всегда относился съ сердечнымъ уважешемъ
во всему цервовному и не позволялъ себе делать тавихъ ко-
щупскихъ выходокъ, какёя замечаются въ чиноположеши петрова
всепьянейшаго собора. За то не менее родителя царевичъ, при
случай, показывалъ жестокость и грубость въ обращении со сво-
ими собеседниками; самого духовника своего, котораго называлъ
своимъ первФйшимъ другомъ, царевичъ не разъ пугалъ и ва бо-
роду дралъ «и друпе,—писалъ ему этотъ духовникъ,—отъ мило-
стиваго наказашя твоего и побой изувечены и хрычать кровно».
Своего наставника Вяземскаго царевичъ также дралъ за волосы
и билъ палкой. Несмотря на ташя грубыя вспышки, царевичъ
Алексей, будучи по природе безхарактеренъ, находился подъ
влйшемъ своихъ друзей и особенно Якова Игнатьева, который
служилъ ему тайнымъ посредникомъ по отношешю къ заточенной
матери. При его посредстве, царевичъ однажды съФздилъ къ ней
въ Суздаль, но царевна Наталья, любимая сестра петрова, про-
ведала объ этомъ и донесла брату. Царь сильно разгневался и
потребовать сына къ себе въ Польшу, где самъ въ то время
находился. Царевичъ обратился къ Екатерине и только ея хо-
датайству обязанъ былъ темъ, что получилъ оть родителя' про-
центе.
Въ 1709 году, царевичъ, по воле родителя, былъ оторванъ
отъ московскаго круга друзей, отправленъ въ Дрезденъ учиться
геометры и фортификации, а черезъ два года женился на сестре
супруги нФмецкаго императора Карла VI, вольфенбютгельской прин-
цессе Шарлотте. Бракъ совершенъ былъ въ Торгау 14 октября
1711 года, въ присутствш Петра. Алексей не чувствовалъ ни-
какой любви къ этой особе и женился на ней единственно изъ
угождешя воле родителя, не смея ему противиться по трусости
и слабости характера. Супруга его была совсемъ не такая жен-
щина, чтобы впоследствш расположить къ себе сердце мужа и
оказать на него доброе нравственное влгяте. Это была немка
до костей, до глубины души: она окружила себя исключительно
единоземцами, не терпела русскихъ и всей Россы. Молодая чета
поселилась въ Петербурге, въ особомъ дворце, но жила не ро-
скошно, и кронпринцесса, какъ титуловали въ то время жену
царевича, безнрестанно жаловалась, что ей даютъ мало средствъ.
Петръ пытался пр!учить своего сына любить то, чтб самъ любилъ,
и посылалъ его по разнымъ поручешямъ, напримеръ, наблюдать
за постройкою судовъ въ Ладоге; но царевичъ повиновался нё-
хотя, изъ подъ палки, и не показывалъ ни малФйшаго располо-
жения следовать туда, куда направлялъ его отецъ. Алексей
боялся родителя: самъ родитель впоследствш объявлялъ, что,
желая пртучить сына къ делу, не только бранилъ его, но и
бивалъ палкою. Однажды Петръ хотФлъ проэкзаменовать сына
изъ геометры и фортификацш. Царевичъ боялся, что царь за-
РУССК1Я ИСТ0Р1Я.— В. VI. 19
ставить его при себе чертить планы, и чтобы избавиться отъ
такого непртятнаго испытатя, выстрЪлилъ себе изъ пистолета въ
ладонь; пуля не попала въ руку, но рука была обожжена.
Отецъ увпд'Ьлъ обожженную руку сына и допрашивалъ его, что
это значить. Алексей ч’Ьмъ-то отолгался, но избавился отъ угро-
жавшая) ему испытатя. Все въ немъ составляло противополож-
ность отцу; Петра занимало кораблестроеше, военное искусство,
всякаго рода ремесла и промыслы; царевичъ съ любовью углуб-
лялся въ чтете благочестивыхъ книгъ, въ разсказы о чудесахъ
м видЬтяхъ, которымъ Петръ не в’Ьрилъ. Ч’Ьмъ бол4е Петръ
всматривался въ поведете своего сына, тЬмъ более приходилъ
къ уб'Ьждешю, что онъ не годится быть его преемникомъ на
престоле, въ чему готовило Алексея право рождения. Петръ пере-
сталъ имъ заниматься и въ продолженш многихъ месяцевъ не
говорилъ съ нимъ ни слова, но не решался отстранить его огь
престолонасл1зд1я, потому что некЪмъ было его замостить.
Въ 1714 году Екатерина стала беременною, но въ то же
время была уже во второй разъ беременною и супруга Алексея,
Шарлотта. Еронпринцесса разрешилась огь бремени 12-го октя-
бря сыномъ Петромъ, а черезъ десять дней скончалась. Тогда
Петръ, въ самый день погребешя невестки, вручилъ сыну письмо,
въ которомъ укорялъ его за то, что онъ неповазывалъ никакой
охоты къ заняпямъ делами правлешя, а наиболее за то, что
царевичъ «ниже слышать хощетъ о воинскомъ деле, чемъ мы
огь тьмы въ свету вышли». Царь убеждалъ его исправиться,
а въ случае неисправлетя грозилъ отрешить отъ наследства.
Письмо это подписано было заднимъ числомъ, за 16 дней до его
отдачи, а на другой день после отдачи Екатерина родила Петру
сына, Петра. Царевичъ советовался съ близвими лицами, Вя-
земсвимъ и Александромъ Кивинымъ, обращался тавже въ лю-
дямъ сильнымъ: адмиралу Апраксину и князю Василию Владиш
ровичу Долгорукому. Кивинъ и Вяземсшй прямо советовали ему
удалиться на повой, а князь Василтй Долгорувй говорилъ ему
двусмысленный слова: «давай писемъ хоть тысячу, еще вогда-то
будетъ; старая пословица: «улита едетъ, вогда-то будетъ»; «его не
запись съ неустойкою, какъ мы прежъ сего межъ себя давы-
вали». Хитрый бояринъ далъ царевичу понять, что по его сооб-
ражетямъ, какъ онъ ни вывертывайся, а ему не сдобровать.
Царевичъ, черезъ три дня после получешя письма, послалъ
царю ответь, въ которомъ сознавался, что «памяти весьма лишенъ
и всеми силами умными и телесными отъ различныхъ болезней
ослабеть и непотребенъ сталъ въ толиваго народа правлешю».
Онъ отрекался отъ наследства, предоставляя его своему новорож-
денному брату и призывалъ во свидетели Бога, что не станеть
более претендовать на корону.
Петръ после того ваболелъ такъ тяжело, что даже исповЪ-
дывался и причащался въ чаяши кончины. По выздоровлеши,
уже въ 1716 году, царь написалъ царевичу письмо, служившее
какъ бы ответомъ, на то, которое царевичъ писалъ до болезни
родителя. Петръ написалъ сыну, что не верить клятве и при-
велъ изреченге Давида: «всякъ человекъ ложь». «Да наконецъ,»
выражался Петръ, «если бы ты и истинно хотелъ хранить клятву,
то возмогутъ тебя склонить и принудить большая бороды, кото-
рыя, ради тунеядства своего, не въ авантаже обретаются, нъ
которымъ ты и ныне склоненъ зело». Затемъ Петръ далъ ему
на выборъ: пли изменить свой нравъ и сделаться достойнымъ на-
следникомъ престола, или постричься въ монахи. «Иначе, —
кончалъ свое письмо Петръ, — я съ тобою, какъ со злодеемъ
поступлю».
Испуганный царевичъ обратился опять ва советомъ къ Вя-
земскому и Кикину. Оба советовали ему идти въ монастырь.
Кикинъ прибавилъ при этомъ: «ведь клобукъ не гвоздемъ къ
голове прибить, можно его и снять, а впередъ чтб будетъ—кто
знаетъ!» Сообразно этому совету, царевичъ написалъ Петру:
«желаю монашескаго чина и прошу о семь милостиваго поз-
воления».
Но Петръ черезъ неделю посетилъ сына и сказалъ ему:
«это молодому человеку не легко, одумайся, не спеши, подожди
полгода».
Вскоре Петръ уехалъ за-границу. Алексей остался въ Пе-
тербурге въ томительной нерешительности. Его пргятель Кикинъ
уехалъ за-границу высмотреть для царевича какое-нибудь убе-
жище въ случае крайней опасности.
Въ августе 1717 года Петръ изъ-за границы прислалъ сыну
письмо и требовалъ: или ехать къ нему, не мешкавши более
недели, или постричься и уведомить отца, въ какомъ монастыре
и въ какое время онъ постриженъ. Это до того испугало царе-
вича, что онъ решился бежать. «Я вижу,—говорилъ онъ,—что
мне самъ Богъ путь править. Мне снилось, что я церкви строю».
Занявши у Меншикова и у некоторыхъ другихъ лицъ не-
сколько тысячъ червонцевъ, Алексей поехалъ какъ будто къ
отцу, по его приказашю, а на самомъ деле — съ намерешемъ
укрыться отъ его гнева и найти защиту у кого-нибудь изъ мно-
земныхъ государей. На дороге въ Либаве Алексей свиделся съ
Кикинымъ, возвращавшимся въ отечество. Кикинъ совЁтовалъ ему
ехать въ ВЬяу и отдаться подъ покровительство цезаря. Такъ-
царевичъ и поступилъ. Онъ поехалъ въ Вену подъ вымышлен-
нымъ именемъ польскаго шляхтича Еоханскаго.
21 ноября стараго стиля, въ 9 часовъ вечера, царевичъ,
оставивши свой багажъ и прислугу въ гостинницё, находившейся
въ ЛеополъдштадтЬ, самъ поехалъ во Внутренней городъ
остановился на площади въ трактире «Веё К1аррегег» и отпра-
вилъ опуда своего служителя въ вице-ванцлеру Шенборну съ
просьбою допустить его по важному делу. Шенборнъ былъ уже
раздать и объявилъ посланному, что онъ оденется и пойдете къ
царевичу самъ; но не усегЬлъ Шенборнъ одеться, какъ царевичъ
явился къ нему, и первымъ его дёломъ было попросить удалиться
всёхъ и выслушать его наединЁ.
— Я пришелъ искать протекции у императора, моего свояка;
пусть онъ спасете жизнь мою; меня хотятъ погубить и моихъ
бЁдныхъ дЁтей—лишить короны.
— Успокойтесь,—сказалъ ему Шенборнъ, — вы здЬсьвъ со-
вершенной безопасности. Разскажите спокойно, въ чемъ ваше
несчаспе и чего вы желаете.
Царевичъ продолжалъ:
— Отецъ хочетъ меня погубить, а я ничёмъ невиновате. Я не
раздражалъ его, я слабый человЁкъ. Меня Меншиковъ такъ на-
рочно воспиталъ; меня споили, умышленно раэстроили мое здо-
ровье; теперь отецъ говорить, что я не гожусь ни къ войнё, ни
къ правлешю, хочетъ меня постричь и засадить въ монастырь,
чтобъ отнять наследство... Я не хочу въ монастырь... Пусть
императоръ охранить мою жизнь.
Царевичъ, говоря эти слова, не могъ стоять на одномъ ме-
сте, бЁгалъ по комнате, перевернулъ кресло, потомъ остановился
и попросилъ пива; но пива близко не было—ему подали мозель-
вейну. Царевичъ выпилъ и сказалъ:
— Ведите меня сейчасъ къ императору.
Шенборнъ сказалъ ему:
— Теперь поздно, прежде надобно представить его величеству
правдивое и основательное изложение вашего дЁла, темъ болЁе,
что мы ничего не слыхали подобнаго относительно такого мудраго
монарха, какъ вашъ родитель.
— Отецъ былъ ко мне добръ,—сказалъ царевичъ,—пока не
родились у жены моей дети и она умерла... съ тёхъ поръ пошло
*) Такъ навиваются части города ЭДни.
все хуже и хуже, особенно после того, какъ новая царица ро-
дила сына... Она съ Меншиковымъ раздражила противъ меня
отца: у нихъ нЬтъ ни Бога, ни совести; я ничего отцу не сд’Ь-
лалъ, люблю и почитаю его, какъ велятъ заповеди Божхи; но не
хочу постригаться и т$мъ дЬлать вредъ моимъ б’Ьдньшъ малют-
камъ. Я никогда не имелъ охоты къ солдата не, сид'Ьлъ дома
тихо, вдругъ прошлаго года отецъ сталь принуждать меня отка-
заться отъ наследства и постричься, а недавно прислалъ съ
курьеромъ приказание, чтобы я или постригался, или ехалъ къ
отцу; я постригаться не хочу, а ехать къ отцу—значить ехать
на муки; такъ, я написалъ отцу, что прйду, а самъ, по совету
добрыхъ друзей, пр1ехалъ къ императору: онъ государь велийй
и великодушный, нритомъ же онъ мне своякъ. Я знаю, говорили,
будто я дурно обращался съ моею женою, сестрою ея величества
императрицы. Это неправда; не я, а отецъ мой и царица обра-
щались съ нею, какъ съ девкою. Я предаю себя и своихъ де-
тей въ защиту императору и умоляю не выдавать меня отцу;
онъ окруженъ злыми людьми и самъ—человекъ жестокгй и сви-
репый: много пролилъ невинной крови, даже собственноручно
казнить осужденныхъ, онъ гневенъ и мстителенъ, думаеть, что
имеегь надъ людьми такое же право, какъ самъ Ботъ. Если
императоръ меня выдастъ ему, то это все равно, что на смерть.
Шенборнъ сказалъ ему:
— Неудовольств1е между отцомъ и сыномъ—вопросъ щекот-
ливый; я нахожу, что вы поступите благоразумнее, если, для
избежашя толвовъ въ свете, не будете требовать свидашя съ
ихъ величествами, а предоставите оказать вамъ явную или тай-
ную помощь и найти средства примирить васъ съ отцомъ.
— Примирить меня съ отцомъ неть никакой надежды,—ска-
залъ царевичъ:—если отецъ будетъ во мне и добръ, то мачиха
и Меншиковъ уморять меня оскорблешями, или опоятъ ядомъ.
Пусть императоръ дозволить мне жить у него либо открыто,
либо тайно.
Вице-канцлеръ уговорилъ его подождать ответа до завтраш-
ляго дня—и царевичъ ушелъ на свою квартиру.
На другой день, после секретнаго разговора съ императо-
ромъ, вечеромъ, вице-канцлеръ сообщить царевичу, что импера-
торъ будетъ стараться примирить его съ родителемъ, а до того
времени признаеть за лучшее содержать его втайне.
Царевичъ согласился и былъ отправленъ въ Тироль, подъ
видомъ государственнаго преступника. Его поместили въ крепо-
сти Эренберге, лежащей посреди горъ, на высокой скале. Ко-
мендапту приказали содержать его прилично, ва сумму оть 250
до 300 гульденов» въ месяц», и чтобы сохранить тайно его
пребывание, запретили солдатам» и ихъ женам» выходить заво-
рота крепости, а караульным» — вести съ к4мъ бы то ни было
разговоры о томъ, кто привезен» въ крепость; на всяше вопросы
приказано имъ отзываться незн ем».
Между гЬм» Петръ, находивпййся въ Амстердаме и недо-
ждавпгись сына, смекнул», что царевичъ убежал» и сразу дога-
дался, куда онъ направилъ свой путь. Петръ вызвал» изъ Б$ны
своего резидента Веселовскаго, далъ указъ разведывать о царе-
виче и написалъ императору Карлу VI письмо, въ котором»
просил» императора: «еслибы непослушный сын» русскаго царя
оказался явно или тайно въ его владешяхъ — выслать его подъ
караулом» для отеческаго исправления».
Веселовсгай подалъ императору письмо Петра, но ни импе-
раторъ, ни его министры не объявили тайны Веселовскому. За
то ВеселовскШ самъ напалъ на следь царевича, и извёстилъ
Петра, что онъ находится въ Тироле. Объ этомъ узнал» импе-
раторъ и послалъ къ царевичу советь переехать подалее — въ
Неаполь. У царевича была любовница, уехавшая съ нимъ изъ
Россш, крепостная девушка Вяземскаго—по имени Евфросишя.
Оставивши прислугу свою въ Эренберге, царевичъ съ нею от-
правился въ Неаполь, и 17 мая н. с. 1717 года былъ поме-
щен» въ зймке Сентъ-Альмо, господствующемъ на хотме надъ
городом».
Не долго пришлось проживать ему въ этомъ убежище. Когда,
царевича везли туда, ва нимъ следом» ехал» капитан» Румян-
цевъ и потомъ сообщил» все царю. Петръ, вместе съ этимъ Ру-
мянцевым», отправилъ въ Вену своего приближенна™ Петра
Толстого домогаться у императора выдачи царевича, обещая оть
имени отца ему прогценте; если же императоръ не согласится
на выдачу, то по крайней мере добиться свидашя съ цареви-
чем» и убедить последняго воротиться въ отечество. Императоръ
не согласился на выдачу, во дозволилъ Толстому и Румянцеву
уговаривать Алексея вернуться на родину. Много способствовала
этому теща императора, мать умершей жены царевича, которая
не хотела доводить до крайности раздоръ между отцомъ и сы-
ном», чтобы это не повредило ея внукам». Отпустивши доверен-
ных» Петра в» Неаполь, императоръ поручил» управлявшему его-
южно-италтянекими владениями въ звати вице-короля Дауну со-
действовать, чтобы царевичъ добровольно согласился воротиться
къ отцу; но если царевичъ не поддастся никаким» убеждениям».
то уверить его, что онъ можетъ оставаться въ езопасности въ
императорсвихъ влад&шяхъ.
Толстой съ Румянцевымъ пргЬхали въ Неаполь 24 сентября
1717 года. Вице-король Даунъ тотчасъ пригласилъ царевича въ
себЪ, чтобы доставить возможность посланцамъ Петра видеть его.
Толстой передалъ царевичу письмо отца. Петръ писалъ. «обна-
деживаю тебя и обещаю Богомъ и судомъ Его, что никакого
наказашя теб'Ь не будетъ, но лучшую любовь поважу тебЪ, если
ты воли моей послушаешься и возвратишься».
Царевичъ не поддавался ни на что. Черезъ два дня Даунъ
опять устроилъ у себя свидаше царевича съ присланными рус-
скими. Толстой началъ пугать царевича. Трусливый Алексей
обратился въ Дауну и спрашивалъ его, будетъ ли защищать его
императоръ, если отецъ станетъ требовать его вооруженной ру-
кой. Даунъ отвЗзчалъ:
— Императоръ очень желаегь, чтобы вы примирились съ ро-
дителемъ; но если вы считаете не безопаснымъ для себя возвра-
щеше на родину, то извольте оставаться: императоръ на сгольво
силенъ, что можетъ охранить тЪхъ, воторые отдаются подъ его
ротевщю.
Ободренный царевичъ опять не поддался на ув&щашя Тол-
стого, но, по своей слабохарактерности, приб’Ьгнулъ къ уловкамъ:
сказа ъ, что повременить, подумаешь, и пос.гЬ того уже не по-
•Ьхалъ въ трепй разъ на разговоръ съ Толстымъ и Румянцевымъ
въ домъ вице-короля.
Тогда Толстой подкупилъ за 60 червонцевъ секретаря дау-
Ьова, Вейнгардта, съ тЬмъ, чтобы тотъ, лично отъ себя, попугалъ
царевича и тЬмъ убФдилъ его къ возвращению. Вейнгардгь по-
халъ къ Алексею въ замокъ и сталь ему говорить: «импера-
торская протекция не совсФмъ для васъ надежна: царь объяв-
ляешь, что прощаетъ сына, а сынъ не 4детъ; если царь взду-
маешь вести войну, то императоръ, нехотя, выдаешь сына отцу».
Слова Вейнгардта такъ растревожили царевича, что онъ
самъ написалъ записку къ Толстому и просилъ прйхать къ
нему, только безъ Румянцева, котораго онъ особенно боялся.
Толстой пр^халъ въ нему и сказалъ:
«Вошь я получилъ отъ государя письмо; онъ собираешь войско,
хочешь его вести въ Силезйо и доставать оружгемъ своего сына,
а самъ собирается 4хатъ въ Италпо. Не думай, что онъ тебя
вид’Ъть зд^сь не можетъ: кто ему запретишь?»
Царевичъпоколебался и сказалъ: «я бы поехалъ въ отцу, еслибы
у меня не отняли Евфросишю и дозволили жить съ нею въ деревнЬ».
ЗагЬмъ онъ об&щалъ еще подумать. Толстой приступилъ бъ
Дауну и началъ просить попугать царевича разлукою съ Евфро-
сишею. Даунъ на самомъ деле не смЬлъ отпять Евфросиши у
царевича, но попугать его разлукою съ нею счелъ дозволи-
тельнымъ, потому что царевичу, отъ лица императора, было уже
заявлено, что если отецъ сердится на него за то, что онъ возить
съ собою какую-то женщину, то царевичъ долженъ знать, что
мператору неприличнымъ кажется заступаться за поступки, до-
стойные порицашя. Вице-король велЪлъ сказать царевичу, что
прикажете отлучить отъ него женщину, которая ездите съ нимъ
въ мужской одежде. Испуганный царевичъ посоветовался съ
Евфросшпею, а Евфросишя сказала ему, что лучше всего поко-
риться отцовской воле и просить у отца прощешя. Это обстоя-
тельство решило все. Царевичъ, на другой день объявилъ Тол-
стому, что согласенъ ехать въ отечество, если ему позволять
жениться на Евфросиши и жить съ нею въ деревне. Толстой,
какъ царскхй уполномоченный, даль отъ имени царя согласие.
Царевичъ прежде поехалъ въ Баръ на поклонеше мощамъ св.
Николая; Толстой и Румянцевъ последовали за нимъ неотступно,
а по возвращеши съ богомолья, 14 октября, царевичъ выёхалъ
изъ Неаполя, по дороге на Римъ, со своими неразлучными дядь-
ками. Толстой и Румянцевъ очень боялись, чтобы царевичъ, подъ
какими-нибудь впечатлешями, не изменилъ своего решешя, пока
не выедете изъ императорскихъ владешй, а потому не стали
останавливаться въ Вене, проехали ее ночью и спешили поскорее
убраться за пределы императорскихъ владешй; но въ Брюнне они
были задержаны генералъ-губернаторомъ Моравш, графомъ Ко-
лоредо, который получилъ отъ императора приказаше не про-
пускать путешественниковъ, прежде чемъ узцаете отъ царевича
причину, почему онъ не представился императору въ Вене, и
пока не удостоверится, что царевича везуте не по неволе. 23
декабря, Колоредо виделся съ царевичемъ и получилъ отъ него
ответь, что онъ не явился къ императору единственно по при-
чине дорожныхъ обстоятельствъ, не имея приличной обстановки.
Въ ото время Толстой сообщилъ царевичу новое письмо отца, въ
которомъ Петръ изъявлялъ согласие на бракъ Алексея съ Евфро-
сишею и проживайте съ нею въ деревне. Это обещайте вполне
успокоило царевича. Колоредо отпустилъ его. За нимъ медленно
следовала беременная Евфросишя другою дорогою, вместо Вены,
на Нюренбергь и Берлинъ. Царевичъ со своими дядьками на-
правлялся прямо въ Москву, и во время проезда по Россш ви-
делъ въ народе знаки расположения къ себе. «Благослови,
Господи, будущаго государя нашего», кричалъ народъ. 31 ян-
варя царевича привезли въ Москву.
3 февраля, было первое свидаше Алексея съ родителемъ.
Царь приказалъ собраться въ ответной палагЬ Кремлевскаго двор-
ца духовнымъ сановникамъ, сенаторамъ, всякихъ чиновъ людямъ,
«кроме подлаго народа» и самъ стоялъ въ этомъ собрати. Во-
шелъ царевичъ, вм4стЪ съ Толстымъ, и, какъ только увид’Ьлъ го-
сударя, повалился къ нему въ ноги и съ плачемъ просилъ про-
щешявъ своей вине. «Встань,—сказалъ царь,—объявляю тебе свою
родительскую милость». Петръ началъ припоминать, какъ онъ
обучалъ его, готовя сделать своимъ насл’Ьдникомъ, но сынъ пре-
зрйлъ это и не хотЪлъ обучаться тому, чтб было нужно для его
будущаго сана; потомъ выговаривалъ его последнее престунле-
Н1е—бегство изъ отечества и обращеше къ иноземному государю.
Царевичъ не могъ приносить никакого оправдания, просилъ только
простить его и даровать жизнь, а отъ наследства отказывался.
«Я поважу теб'Ь милость,—сказалъ Петръ,—но только съ темъ,
чтобы ты показалъ самую истину и объявилъ о своихъ соглас-
никахъ, которые тебе присоветовали бежать къ цезарю».
Алексей Петровичъ хотелъ-было что-то говорить, но царь
перебилъ его и приказалъ стоявшему близъ него Думашеву во
всеуслышате читать приготовленный печатный манифестъ. По
окончанш чтен1я царь сказалъ: «прощаю, а наследия лишаю».
После этихъ словъ царь вышелъ и га нимъ последовали все
присутствовавшее въ Успенсшй соборъ. ЗдЬсь царевичъ Алексей
произнесъ присягу предъ евангелгемъ въ томъ, что никогда, ни
въ какое время не будетъ искать, желать и подъ вавимъ бы то
ни было предлогомъ принимать престола, а признаетъ своимъ
истиннымъ наследникомъ брата своего, Петра Петровича. Царе-
вичъ подписался на присяжномъ листе. За нимъ присягали и
также подписались все присудствовавште.
Изъ собора царь, вместе съ царевичемъ, отправились въ
Преображенское село на обедъ. Въ 3 часа пополудни туда
съехались министры и сенаторы, пили и веселились. Въ этотъ же
день былъ опубликованъ манифестъ, обращенный ко всему рус-
скому народу, уже прежде прочитанный во дворце Думашевымъ.
Въ этомъ манифесте объявлялось о давней и постоянной неохоте
царевича къ воинскимъ и гражданскимъ деламъ, объ его безнрав-
ственности, о томъ, что онъ еще при жизни своей жены «взялъ
некую бездельную и работную девку» и съ оною жилъ явно
беззаконно, что это способствовало смерти его жены;—потомъ из-
лагалась исторёя его побега, сообщалось, между прочимъ, что им-
20 — н- И. Костомаров, кн. э
ператорсшй пам'Ьстникъ въ НеаполЪ объявилъ царевичу, что
цезарь не станете. держать его въ своихъ владешяхъ ’), на-
вонецъ объявлялось, что царь «отеческимъ сердцемъ о немъ со-
болезнуя», прощаете, его и отъ всякаго наказашя освобождаете,
но лишаете, наследства после себя, «хотя бы ли единой персо-
ны царской фамилии не оставалось», а вместо отрешеннаго оть
наследства, назначаете, своимъ наследникомъ другого своего сына,
Петра, котораго все подданные должны признать въ качестве
наследника престола посредствомъ целовашя креста. Затемъ все,
которые станутъ признавать Алексея настедникомъ престола, объ-
являлись изменниками.
На другой день после объявления манифеста, царевичу за-
дали вопросные пункты, требовали отъ него показашй не только
о действ1яхъ, но и о словахъ, как!я онъ произпосилъ самъ и
кашя онъ слышалъ отъ другихъ въ разное время. Вопросные
пункты оканчивались такими зловещими словами: «ежели чтб
укроешь, а потомъ явно будетъ, то на меня не пеняй, понеже
вчерась предъ всемъ народомъ объявлено, что за йе пардонъ
не въ пардонъ».
Мелкая, эгоистическая натура Алексея проявилась во всей
силе. Царевичъ настрочилъ показаше, въ которомъ прежде всего
очернилъ Александра Кикина, какъ главпаго советника къ по-
бегу, показалъ что говорилъ свому камердинеру Ивану Боль-
шому-Аоанасьеву, о своемъ намереши бежать, но не полу-
чилъ одобрешя; показалъ па Дубровскаго, которому передавалъ
деньги для своей матери; показалъ на своего учителя Вяземскаго,
на сибирскаго царевича, на Ивана Кикина, на Семена Нарыш-
кина, на князя Василхя Дол горукаго и на свою тетку, царевиу
Марго Алексеевну; оговорилъ Кейля, секретаря имперскаго канц-
лера Шенборна, будто онъ принуждалъ его писать письма сена-
торамъ и архгереямъ, хотя эти письма и не были имъ посланы.
Показаше царевича не заключало, однако, полной искренности;
онъ раскрывался только вполовину, такъ что его показания могли
притянуть другихъ въ беду, а о себе всего не сказалъ.
Александра Кикина, вместе съ Болыпимъ-Аоанасьевымъ,
схватили въ Петербурге, привезли въ Москву и подвергли страш-
нымъ истязашямъ въ Преображенскомъ приказе. Его пытали че-
тыре раза. Кикинъ упорно запирался, отрицалъ справедливость
показашй царевича, наконецъ, после новыхъ, невыносимыхъ му-
чешй, сказалъ: «я побегъ царевичу делалъ и место сыскалъ въ
’) Противъ этого шв1спа впоследствш протестовать Даунъ.
такую меру—когда бы царевичъ былъ на царстве, чтобъ былъ
ко мне милостивъ». Его приговорили къ колесованию.
На другой день после казни, истерзанный Александръ Ки-
кинъ лежалъ на колеей еще кивой; царь подъ'Ьхалъ къ нему,
слушалъ, какъ онъ стоналъ, вопилъ и молилъ отпустить душу его
на покаянье въ монастырь. Петръ приказалъ отрубить ему голову
и воткнуть на коль.
Камердинеръ Иванъ Большой-Аоанасьевъ оговорилъ многихъ,
но не спасъ себя: и его приговорили въ смерти, но приговоръ
отложили. То ке сделали и съ Дубровскимъ, сообразно показа-
ньямъ царевича.
Сенатора князя Басилья Долгорукаго привезли изъ Петер-
бурга скованнымъ въ Москву. Этого человека никавъ не могли
обвинить въ соучастии съ царевичемъ, котораго онъ хорошо по-
нималъ, но ему поставили въ вину некоторый остроты, произ-
несенный имъ неосторожно. Такъ, напримеръ, когда начали го-
ворить, что царевичъ возвращается въ Россию, князь Василий
сказалъ: «вотъ, дуракъ, поверилъ, что отецъ посулилъ ему же-
ниться на Афросинь'Ь! жолвъ ему, а не женитьба, чортъ его не-
сеть; его, дурака, обманываютъ нарочно». Василья Долгорукаго
отправили въ Петропавловскую крепость, а потомъ сослали въ
Соликамскъ. Учитель Вяземскьй отписался, показавши, что ничего
не зналъ объ умыслахъ царевича, который давно уже не любить
его и теперь наговорилъ на него по злобе.
Всл'Ъдъ затемъ въ Петербурге арестовали человекъ двадцать
и отправили въ ножныхъ кандалахъ въ Москву. Всемъ жите-
лямъ Петербурга объявлено было запрещенье выезжать изъ города
по московской дороге подъ опасешемъ смертной казни.
Въ тотъ же день Петръ послалъ Григория Скорнякова-Писа-
рева за бывшею своею женою Евдошею. Скорняковъ-Писаревъ
привезъ ее въ Москву и донесъ, что нашелъ ее не въ мона-
шескомъ, а въ мьрскомъ платье. Этотъ человекъ, впоследствии самъ
испытавппй горькую участь отъ Петра, угождая царю, давалъ
советы хватать того и другого, чтобъ открывать «воровство». По
его совету, вслФдъ за несчастною царицей, потащили въ Прео-
браженскьй приказъ целую толпу мужчинъ и женщивъ духов-
наго и мьрского чина.
Тогда открылось, что отверженная царица, нослФ долгаго
томленья въ монастыре, завела любовную связь съ майоромъ Сте-
паномъ Гл’Ьбовымъ—челойкомъ женатымъ, уже немолодымъ и
им'Ьвшимъ взрослаго сына. Попались ея письма въ етому чело-
веку. Царица на допросе созналась въ связи съ нимъ. Сознался
въ томъ же и Гл'Ьбовъ, но не хотелъ сознаться ни въ писанш,
ни въ произнесении хульныхъ словъ на Петра и Екатерину, чего
отъ него домогались. Уликъ не было. Сознашя отъ него не до-
бились ни посредствомъ кнута, ни жжёшя горячими углями и
раскаленнымъ желФзомъ, и все-таки посадили на коль на Крас-
ной площади. Испытывая невыразимыя мучешя, онъ былъ живъ
целый день, затЬмъ ночь, и умеръ передъ разсйтомъ, испросивши
прИчащеше св. тайнъ у одного херомонаха. Говорить, что Петръ
подъ'Ьзжалъ къ нему и потешался его страдашями. Тогда же
колесованъ былъ ростовский епископъ Досиоей за то, что поминалъ
Евдошю царицею, ут^шалъ ее разными вымышленными откровенн-
ый, гласами отъ образовъ, чудесными видФшями и тому подобными
суевФрхями, пророчилъ ей, между прочимъ, что она станетъ снова
царицею, и Петръ опять сойдется съ нею. Казнили смертью ду-
ховника Евдокш, который былъ у ней посредникомъ въ сноше-
нгяхъ съ Гл'Ьбовымъ; наказали кнутомъ нЬсколькихь монахинь,
угождавшихъ Евдокш. Саму Евдокхю царь сослалъ въ Старо-
ладожсгай женсшй монастырь, а сестру свою Мар!ю Алексеевну
приказалъ заточить въ Шлиссельбургъ: спустя нисколько времени,
она была переведена въ Петербурга и оставлена въ особомъ
доме подъ надзоромъ.
Во время страшнаго розыска по этому делу, происходив-
шая) въ Преображенскомъ приказе, государь, 2 марта, въ сбор-
ное воскресенье, былъ у обедни. Здесь подошелъ къ нему не-
известный человекъ и подалъ бумагу, въ которой было написано
следующее:
«За неповинное отлучеше и ивгпаше отъ всероссдйскаго пре-
стола царскаго Богомъ хранимаго государя царевича Алексея
Петровича хриепанскою совеспю и судомъ Божшмъ и пресвя-
тымъ евангелгемъ не клянусь, и на томъ животворящаго креста
Христова не целую и собственною рукою не подписуюсь; еще
къ тому и прилагаю малоизбранное отъ богословской книги На-
зганзина могущимъ вняти въ свидетельство изрядное, хотя за то
и царскгй гневъ на мя произмётся, буди въ томъ воля Господа
Бога моего 1исуса Христа, по воле Его святой, за истину, азъ
рабъ Христовъ Илларюнъ Докукинъ страдати готовь. Аминь,
аминь, аминь».
Бумага, на которой подписаны были нти слова, была при-
сяжнымъ листомъ на верность новообъявленному наследнику пре-
стола царевичу Петру Петровичу. Этотъ присяжный листъ раз-
давали во множестве нкземпляровъ, приводя русскихъ къ при-
сяге. Человекъ, подавппй Петру эту бумагу, былъ подъячгй До-
Еукинъ. Его три раза подвергли жесточайшей пытке. Опъ ни-
кого не выдалъ, хулилъ Петра и Екатерину и кричалъ, что при-
шелъ добровольно пострадать за правду и имя Христово. Еса
колесовали. Но Петръ понялъ, что, между сторонниками его сына,
есть люди, о которыхъ можно было сказать, что они не чета-
жалкому, ничтожному царевичу и что они гораздо опаснее са-
мого Алексея. «О, бородачи, бородачи!» восклицалъ тогда Петръ
въ разговоре съ Толстымъ. «Всему злу корень — старцы, да-
попы! Отецъ мой им'Ьлъ дЬло съ однимъ бородачемъ, а я—съ
тысячами!»
Въ изобилш лилась человеческая кровь за этого царевича,
а онъ самъ тешился уверенностью, что страдашями преданныхъ
ему людей купить себе спокойствте и безмятежную жизнь со
своей дорогой Евфросишей. «Батюшка», писалъ онъ къ Евфро-
сиши, «поступаетъ со мною милостиво; слава Богу, что отъ на-
следства отлучили! Дай Богъ благополучно пожить съ тобою въ
деревне».
18 марта Петръ уехалъ въ Петербурга. Съ нимъ отпра-
вился и царевичъ. 12 апреля была пасха. Царевичъ, явившись
въ мачихе съ поздравлешемъ, валялся у нея въ ногахъ и умо-
лялъ ее ходатайствовать о дозволеши ему жениться на Евфроси-
Н1и. И это делалось после того, какъ его родная мать, публична
опозоренная, была осуждена на увеличенное, тяжкое страдаше!
Давно-жданная Евфросишя наконецъ пртехала въ Петер-
бурга 20 апреля; но царевичъ не ветре илъ ее и не обнялъ
при свидаши. Ее, беременную, засадили въ Петропавловскую
крепость и тамъ задали ей вопросные пункты: кто писалъ ца-
ревичу во время его пребывашя за-границею, кого хвалилъ ца-
ревичъ, кого бранилъ, чтб о комъ говорилъ.
Испуганная Евфросишя дала такое показаше:
«Царевичъ писалъ не разъ цезарю жалобы на отца, писалъ
письма къ русскимъ архгереямъ, съ темъ, чтобы эти письма под-
мётывать въ народе, постоянно жаловался на родителя, очень
прилежно желалъ наследства, изъявлялъ радость, когда чпталъ
въ курантахъ, что брать его, Петръ Петровичъ, боленъ и гово-
рилъ ташя слова: «хотя батюшка и делаетъ то, чтб хочетъ, только,
чаю, сенаты не сделаютъ того, чего хочетъ батюшка». Когда слы-
халъ о видешяхъ и читалъ въ курантахъ , что въ Петербурге
тихо и спокойно, то говорилъ: «тишина не даромъ, можетъ быть
отецъ мой умретъ, либо бунтъ будетъ. Отецъ надеется, что по
смерти его, вместо малолетнего Петра, будетъ управлять мачиха;
тогда бабье царство будетъ и проигойдетъ смятение: иные ста
путь за брата, а иные за меня. Я, когда стану царемъ, то
всЬхъ старыхъ переведу, а новыхъ наберу себЬ по своей волЬ.
Буду жить зиму въ МосквЬ, а лЬтомъ въ Ярославль. Петер-
бургъ будетъ простымъ городомъ; я кораблей держать не стану
и войны ни съ кЬмъ вести не буду; буду довольствоваться ста-
рымъ владЬшемъ». Когда услышалъ царевичъ, будто въ Меклен-
бургЪ бунтуетъ русское войско, то очень обрадовался».
Евфросингя показала также, что царевичъ изъ Неаполя хотЬлъ
бЬжать въ Римъ въ папЬ; но она его удержала.
Когда царевичу предъявлено было ноказанте Евфросивш, онъ
запирался. Но отецъ подвергъ его тайной пытвЬ. Уже послЬ смерти
царевича, осуждены были на казнь трое крестьянъ за то, что были
свидетелями, какъ на мызЬ повели царевича подъ сарай и оттуда были
слышны его стоны и крики. После такихъ мЬръ, царевичъ написалъ
показание, въ которомъ наговорилъ на себя столько, сколько даже
не былъ вынужденъ говорить, напримеръ: «когда я слышалъ о
мевленбургскомъ бунтЬ русскаго войска, какъ писали въ ино-
сгранныхъ газетахъ, то радовался и говорилъ, что Богъ не такъ
дЬлаетъ, какъ отецъ мой хочетъ, и когда бы такъ было и бун-
товщики прислали бы за мною, то я бы въ нимъ поЬхалъ». Онъ
наговорилъ на многихъ государственныхъ людей, прптяпулъ къ
дЬлу шевскаго митрополита, заявивши, что онъ ему другъ, что
иисалъ въ этому архипастырю и просилъ всЬмъ связывать, что
царевичъ убЬжалъ оть принуждения вступить въ монастырь.
Петръ, по этому показанию, отправилъ Скорнякова-Писарева въ
Кхевъ сделать у митрополита обыскъ и самого его препроводить
въ Петербургъ. Престарелый митрополитъ 1осифъ Кроковсшй
былъ отправленъ въ Петербургъ, но не доЬхалъ и умеръ на
пути въ Твери. Предате говорило, что его отравили.
Вынужденное пытками сознание царевича въ томъ, что онъ
готовь былъ пристать въ бунтовщикамъ, дало Петру поводъ не
стесняться своимъ прежнимъ обЬщашемъ помилования, даннымъ
виновному сыну. 13 йоня, Петръ приказалъ нарядить судъ изъ
духовныхъ и свЬтскихъ лицъ и объявлялъ печатно, чтобы судьи
вершили это дЬло «не флатируя и не похлЬбуя ему государю:
не разсуждайте того, что тотъ судъ вашъ надлежитъ вамъ учи-
нить на сына вашего государя, но, несмотря на лицо, сделайте
правду и не погубите душъ своихъ и моей души, чтобъ совести
наши остались чисты въ день страшнаго испытания и отечество
наше безбедно».
14 поня, царевичъ былъ посаженъ въ Петропавловсвую кре-
пость, а 17-го, потребованъ въ судъ въ допросу. Царевичъ ого-
ворилъ своего дядю Авраама Лопухина и своего духовника Якова
Игнатьева, будто послЪдшй, узнавши оть царевича на исповеди,
что царевичъ желаетъ отцу смерти, сказалъ: «Богъ тебя простить,
и мы вС'Ь желаемъ ему смерти». Пытали Лопухина, разстригли
и пытали три раза протопопа Якова. 19 поня, пытали самого
царевича и дали ему 25 ударовъ кнутомъ.
22 копя, Толстой взялъ съ царевича показаше, въ которомъ
излагались причины его непослушашя отцу. Показаше это явно
было написано такъ, какъ отъ него требовали. Онъ приписывалъ
все своему обращешю съ попами, чернецами и ханжами, а въ
конце оговорилъ н'Ьмецкаго императора, будто тотъ обещалъ ему
вооруженную помощь: «и ежели бы цезарь началъ то произво-
дить въ дЬло, какъ мне обещалъ, то я бы, не жалея ничего,
доступалъ наследства, далъ бы цезарю веливдя суммы денегъ, а
министрамъ и генераламъ его велите подарки. Войска его, ко-
торый бы онъ мн! далъ въ помощь, чтобы доступать короны рос-
С1йской, взялъ бы на свое иждивение и, однимъ словомъ сказать,
ничего бы не пожалелъ, только чтобы исполнить въ томъ свою
волю ».
24 коня, царевича снова подвергли пытке и дали ему 15
ударовъ кнутомъ. Въ этотъ самый день решился судъ надъ нимъ.
Духовенство дало уклончивый, но замечательно мудрый приго-
вори. Выписавъ разныя места изъ священнаго писашя объ обя-
занносгяхъ детей повиноваться родителямъ, оно предоставило на
волю государя действовать или по ветхому, или по новому за-
вету: хочетъ руководствоваться ветхимъ зав4томъ — можетъ каз-
нить сына, а если хочетъ предпочесть учеше новаго завета—
можетъ простить его, по образцу, указанному въ евангельской
притче о блудномъ сыне, и въ роступкЬ самого Спасителя съ
женою прелюбодейницею. «Сердце царево въ руце Божтей есть;
да изберетъ тую часть, амо же рука Божтя того преклоняетъ!»
Такъ сказано было въ конце приговора духовныхъ.
Церковь, въ лице своихъ представителей, исполнила свое
дело; она указала духъ, въ какомъ должна действовать мтрская
власть, признающая себя хриспанскою; более ничего не могла
сделать церковь, не имевшая никакого оруж1я, кроме слова, ни-
какихъ побудительныхъ меръ, кроме указаны на слова и при-
мерь Спасителя.
Светсшй судъ не сохранилъ своего достоинства въ равной
степени, въ какой сохранило его духовенство. Светскте судьи
могли бы напомнить государю, что онъ далъ свое царское обе-
щайте сыну, черезъ Толстого въ Неаполе: что ему наказашя не
будетъ, если" онъ возвратится. Сынъ повйрилъ слову царя-роди-
теля и теперь его можно было судить только въ такомъ случай,
когда бы онъ сдйлалъ что-либо преступное уже послй своего
возвращения въ отечество. Но свйтсгае судьи такъ не сдйлали,
во-первыхъ потому, что во главй ихъ находился Меншиковъ,
личный врагъ царевича, во-вторыхъ потому, что они желали уго-
дить Петру, и ясно видйли, какого рйшешя ему хочется. Царе-
вичу былъ подписанъ смертный приговоръ 120-ю членами суда.
26 поня въ 6 часовъ пополудни царевичъ скончался. Царь
опубликовалъ объ его смерти, что онъ, выслушавши смертный при-
говоръ, пришелъ въ ужасъ, заболйлъ недугомъ въ родй апоплек-
С1и, исповедался, причастился, потребовалъ въ себй отца, испро-
силъ у него прощешя и по-хриспански скончался. Этому опи-
санию не вей вйрили; пошли слухи, что царевичъ умеръ насиль-
ственною смерпю, но вавою—неизвйстно. Изъ книгъ «Гварни-
зона», то-есть Петропавловской врйпости, видно, что въ день
смерти царевича, утромъ, Петръ съ девятью сановнивами, йздилъ
въ врйпость и тамъ «учиненъ былъ застйнокъ», т.-е. произво-
дилась пытва, но надъ кймъ—о томъ не говорится.
На другой день, 2 7 1юня, была годовщина полтавской битвы.
Царь обйдалъ на почтовомъ дворй, въ саду, и вечеромъ веселился.
29 поня, государь праздновалъ свои имянины, обйдалъ въ лйт-
немъ дворцй, присутствовалъ на спускй корабля, а вечеромъ
былъ фейерверкъ и веселый пиръ до глубокой ночи. Тйло ца-
ревича, перенесенное изъ Петропавловской крйпости, лежало въ
церкви св. Троицы. 30 поня, вечеромъ, въ присутствии царя и
царицы, оно было предано землй въ Петропавловскомъ соборй,
рядомъ съ гробомъ покойной кронпринцессы. Траура не было.
Царевичъ гнилъ въ землй, а дйло его все еще продолжа-
лось, и 8 декабря были казнены смерпю обвиненные показашями
царевича: духовникъ его Яковъ Игнатьевъ, дядя его Авраамъ
Лопухинъ, камердинеръ Иванъ Болыпой-Аоанасьевъ, Дубровскй
и Вороновъ. Другихъ били кнутомъ и вырйзали имъ ноздри.
Безусловные почитатели Петра видйли въ поступай съ сы-
номъ веливШ подвигъ принесешя въ жертву отечеству сво-
его родного сына и оправдывали царя крайнею необходимо-
спю. Въ самомъ дйлй, царевичъ Алексйй былъ такою личностно,
которая непремйнно, по своей безхарактерности, сдйлалась бы
оруд1емъ враговъ Петра и вейхъ его преобразован^. Его отре-
чеше отъ наслйдства ни въ какомъ случай не имйло бы силы
поелй смерти Петра, какъ бы государь ни распорядился престо-
ломъ. Всегда бы нашлась могущественная пария, которая по-
двинула бы Алексея возвратить себ'Ь потерянный права, и тогда
погибель грозила бы всемъ петровымъ сподвижниками и всему
тому, чтб Петръ готовилъ для русскаго государства. Но нельзя
не видЪть, что Петромъ руководили не только государственные
виды, но и семейныя побуждешя. Онъ не любилъ Алексея, какъ
сына ненавистной, отверженной имъ жены и хотелъ доставить
престолъ потомству Екатерины; отъ этого-то онъ сталь налегать
на Алексея настойчивее тогда, когда родился сынъ оть Ека-
терины. Если бы у Петра не было такого побуждешя, то,
отрешивши Алексея отъ наследства, онъ могъ бы назначить, по
праву первородства, своимъ наследникомъ внука, алексеева сына,
который былъ такъ же малъ, какъ и рожденный черезъ несколько
дней после внука, сынъ Петра, царевичъ Петръ Петровичъ.
Петръ могъ воспитать себе достойнаго преемника и въ малолет-
немъ внуке, какъ въ малолетнемъ сыне. Чтобы оправдать свой
поступокъ и придать ему законный видь, Петръ установилъ за-
конъ, по которому царствующей государь можетъ отдавать после
себя престолъ кому угодно, мимо всякаго права рождешя. Не-
состоятельность и неудобоприменимость такого порядка вещей
показалась въ исторёи самого Петра: ему пришлось умереть, не
воспользовавшись изданнымъ имъ же закономъ, не указавши
после себя преемника престола.
РУССКАЯ ИС10Р1Я. — В. VI.
20
XVIII.
КНЯЗЬ АЛЕКОАНДРЪ ДАНИЛОВИЧЪ МЕНШИКОВЪ.
Изъ всЬхъ современниковъ Петра, окружавшихъ его, не было
никого ближе къ государю, какъ Меншиковъ; не было другой лич-
ности которая возбуждала бы до такой степени всеобщее впим ш
Европы странными поворотами своей судьбы. По общему мтгЬнио,
составившемуся еще при жизни Меншикова, онъ происходили
изъ простолюдиновъ, и въ этомъ отношении составляли въ ряду
государственныхъ русскихъ лицъ замечательное исключегае, оли-
цетворявшее стремлете Петра создать новыхъ деятелей, несвязанныхъ
съ общественными предашями старой Руси. По однимъ сказашямъ,
отецъ его былъ православный пришелецъ изъ Литвы, поселив-
шейся въ Москве, по другимъ—онъ былъ уроженецъ береговъ Волги,
но и вътомъ и въ другомъ случае простолюдины Въ 1686 году
двенадцатилетшй Александръ Меншиковъ, отданный отцомъ къ
московскому пирожнику, продавалъ въ столице пироги. Маль-
чишка отличался остроумными выходками и балагурствомъ, чтб
долго было въ обычае у русскихъ разносчиковъ; этимъ онъ замани-
вали къ себе покупщиковъ. Случилось ему проходить мимо дворца
знаменитаго и сильнаго въ то время Лефорта; увидя забавнаго
мальчика, Лефортъ позвалъ его къ себе въ комнату и спросилъ:
«чтб возьмешь за всю свою коробку съ пирогами?» — «Пироги
извольте купить, а коробки безъ позволен1я хозяина я продать
не смею», отвечалъ Алексашка,—такъ звали уличнаго мальчика.
«Хочешь у меня служить?» спросилъ его Лефортъ. «Очень радъ»,
отвечали Алексашка, «только надобно отойти отъ хозяина». Ле-
фортъ купилъ у него все пирожки и сказалъ: «когда отойдешь
отъ пирожника, тотчасъ приходи ко мне».
Съ неохотою отпустилъ пирожникъ Алексашку и сделалъ эго
только потому, что важный господинъ брали его въ свою при-
20*
слугу. Меншпковъ поступилъ къ Лефорту и падйлъ его ливрею.
Онъ показывалъ большую сметливость, замечательную верность
интересамъ своего хозяина и умелъ угодить Лефорту. Веселый
и шутливый нравъ Алексашки очень пришелся по вкусу Лефорту,
который, какъ французъ, отличался всегдашнею добродушною ве-
селостью, любезностью и уживчивостью. Лефортъ часто шутилъ
съ Алексашкой и восхищался его остроумными выходками, хотя,
при всей своей природной способности, Алексашка былъ тогда
круглый невежда и не умелъ порядочно, подписать собственнаго
имени.
Между темъ значение Лефорта все более и более возрастало,
и онъ сделался задушевнымъ другомъ и постояннымъ собесед-
никомъ молодого царя Петра. Часто проводя веселые вечера въ
доме Лефорта, царь увиделъ тамъ Алексашку. Сразу ему по-
нравился бывппй пирожникъ, а Лефортъ описалъ Петру въ са-
момъ пленительномъ виде сметливость, живость п служебную вер-
ность Алексашки. Царь пожелалъ взять Алексашку къ себе въ
прислугу.
Такъ разскаэывали современники о ранней судьбе этой за-
мечательнейшей личности русской исторш. Въ последнее вре-
мя опровергали это сказаше главнейшимъ образомъ темъ, что
въ то время, когда Меншиковъ уже былъ въ большой милости
у царя, Петръ, ходатайствуя у императора немецкаго грамоту Мен-
шикову на санъ князя римской имперш, именовалъ его проис-
ходящимъ изъ шляхетской литовской фамилш. Но этотъ доводъ,
для опровержешя целаго ряда современныхъ сказашй, довольно
слабъ, темъ более, что прямые потомки Меншикова не могли
представить никакихъ объяснешй о темномъ происхождеши своего
предка, отзываясь пропажею фамильныхъ документовъ во время
московскаго пожара 1812 года.
Поступивши въ царскую прислугу, сначала Алексашка былъ
просгымъ лакеемъ, а потомъ царь записалъ его въ число сво-
ихъ потешныхъ, где юноши были почти все изъ дворянскаго
СОСЛОВ1Я. Это былъ первый шагъ къ возвышенно Меншикова, но
важно было для него то, что, считаясь потешнымъ, Меншиковъ
несколько летъ продолжалъ исполнять близь царской особы дол-
жность камердинера: Петръ, ложась спать, клалъ его у своихъ
ногъ на полу. Тогда-то чрезвычайная понятливость, любознательность
и большая исполнительность Меншикова расположили къ нему
царя. Меншиковъ какъ будто заранее угадывалъ, чего царю
нужно, и во всемъ спешилъ угодить его желашю. Случалось,
запальчивый царь ругалъ его и даже бивалъ,—Меншиковъ все
переносилъ безропотно и терпеливо. И Петръ привязался къ
Меншикову до такой степени, что чувствовалъ потребность въ
постоянной близости его. Скоро мнопе, заметивши, что Мен-
шиковъ делается царскимъ любимцемъ, стали обращаться къ
нему о ходатайстве и заступничестве передъ царскою особою.
Меншиковъ сопровождалъ царя въ азовсшй походъ, и получилъ
офицерсгай чинъ, хотя не ознаменовалъ себя нич'Ьмъ въ воен-
ныхъ д,Ьйств1яхъ. Петръ нашелъ въ немъ большого поклонника
любимой царской мысли—преобразовать русское государство на
иноземный ладъ; Меншиковъ во всемъ казался Петру ненавист-
никомъ старыхъ русскихъ жизненныхъ пртемовъ и обычаевъ и
съ жадностью готовь былъ походить на западнаго европейца, а
это было въ такую пору, когда Петръ встр'Ьчалъ ропотъ и су-
ровыя лица своихъ князей и бояръ, боявшихся грозившаго Рос-
сш господства иноземщины. Понятно, какъ этотъ простолюдинъ
по породе казался Петру достойнее многихъ потомковъ воеводъ
и нам’Ьстниковъ.
Когда, собираясь въ путешеспйе за границу, царь пировалъ
въ доме Лефорта, и въ это время тайные враги готовили ему
внезапную гибель, человекъ, узнавппй о заговоре, былъ Мен-
шиковъ: онъ получилъ, какъ говорить, свЬдЬшя о тайныхъ за-
мыслахъ черезъ посредство одной дЬвушки, дочери участника въ
заговоре.
Наступило первое путешествие Петра за-границу подъ
именемъ Петра Михайлова. Меншиковъ былъ неразлученъ
съ Петромъ; съ нимъ онъ работалъ на амстердамской верфи, съ
нимъ посЬщалъ университетсгае кабинеты и мастерсшя худож-
никовъ. Меншиковъ заранее еще въ Россш подучился по-гол-
ландски и по-немецки, а находясь за-границею, въ глазахъ
Петра быстро освоился съ этими языками. Везде и во всемъ
умелъ онъ нравиться своему властелину, разделялъ съ нимъ и
трудный работы по кораблестроешю, и буйныя попойки, и орпи.
Когда изъ трудолюбивой мещанской Голландш Петръ переехалъ
въ аристократическую Англ1Ю, Меншиковъ съ удивительною по-
нятливостью присмотрелся къ прхемамъ придворной и диплома-
тической жизни. На возвратномъ пути черезъ Вену, Меншиковъ
присутствовалъ съ царемъ на блестящемъ придворномъ маске-
раде, устроенномъ для Петра императоромъ вь своемъ дворце,
и освоивался съ пргемами большого европейскаго света. По
возвращены въ отечество началась страшная расправа съ мя-
тежными стрельцами; Меншиковъ былъ постоянно съ государемъ,
и въ угоду ему собственноручно рубилъ преступникамъ головы.
Въ вто время царь разошелся съ своей жепою Евдошею и за-
точилъ ее въ монастырь; она чрезвычайно не терпела Менши-
кова, и все сторонники старыхъ порядковъ Руси разделяли от-
вращеше къ любимцу, имевшему, по ихъ поняпямъ, зловредное
на царя вл1яше. Началось бритье бородъ и переодевайте рус-
скихъ въ иноземное платье; Меншиковъ былъ самымъ ревпост-
нымъ хвалителемъ царскихъ затей, и этимъ глубже входилъ въ
душу царя; не было ничего, въ чемъ бы Петръ отказалъ своему
другу Александру Даниловичу или просто Данилычу, какъ онъ
называлъ его. Въ это время Меншиковъ имелъ уже чинъ генералъ-
маюра и начальствовалъ надъ Ц'Ьлымъ драгунскимъ полкомъ, по-
сившимъ его имя.
Въ 1700 году, при самомъ начале шведской войны, Мен-
шиковъ женился на девице Дарье Арсеньевой.
Во всЬхъ перем’Ьнахъ счастливыхъ и несчастныхъ, сопровож-
давшихъ шведскую войну, Меншиковъ постоянно находился при
царской особе и не могъ самостоятельно проявить собственной
личности безъ учаспя самого царя. Где былъ царь, тамъ былъ
и Меншиковъ. Когда н^мецъ Нейгебауеръ, бывппй воспитатель
молодого царевича Алексея, потерялъ свое место, главнымъ ру-
ководителемъ образовала своего сына Петръ назначилъ Менши-
кова; но это руководительство могло быть только номинальнымъ,
потому что Меншиковъ не переставалъ сопровождать царя въ
его подвижной жизни. 24 августа 1702 года фельдмаршалъ
Шереметьевъ взялъ городъ Маргенбургъ и въ числе плЬнныхъ,
сдавшихся жестокому полководцу на милость, былъ пасторъ
Глюкъ, съ своею воспитанницею или служанкою Мартою; по-
следнюю Шереметевъ передалъ жене полковника Калька, а у ней
взялъ ее къ себе Меншиковъ и подарилъ своей жене, у кото-
рой въ услужеши было уже несколько ливонскихъ и шведскихъ
пленницъ. Марта, переменившая свое имя на Екатерину, сразу
съумела понравиться Меншиковой.
После взят1я Шлиссельбурга Меншиковъ былъ возведенъ въ
зваше губернатора Ингерманландш, Корелш, Эстляндш и всего
края, доставшегося Россш оружтемъ отъ Швещи. Въ 1703
году въ глазахъ Меншикова была взята и уничтожена крепость
Шеншанцъ. Когда шведы выслали противъ русскихъ по Неве
суда свои, а Петръ счастливо отбилъ покушешя и овладелъ
двумя фрегатами, Меншиковъ былъ участникомъ этого дела и
награжденъ отъ царя орденомъ Андрея Первозваннаго. 27 мая
1703 г. въ троицынъ день совершена была закладка Петербурга,
и Меншиковъ, какъ уже нареченный царемъ губернаторомъ края,
назначенъ былъ надзирать за деломъ постройки. Во все царствование
Петра Меншиковъ былъ главнейшимъ исполнителемъ задушевныхъ
замысловъ Петра, касавшихся основами, построения и заселения
Петербурга. Новая столица обязана своимъ создашемъ столько же
творческой мысли государя, сколько деятельности, сметливости и
уменью Меншикова. Онъ наблюдалъ и надъ привозомъ строитель-
ныхъ матер!аловъ, и надъ приводомъ рабочихъ, отнравляемыхъ без-
престанно со всехъ краевъ Росли, и нддъ доставкою провианта для
ихъ содержания. Царь, оставивши Меншикова строить новый руссшй
городъ, уезжалъ въ Москву и устроивалъ празднества по поводу
своихъ победъ и завоеваний. Ему безъ Меншикова чего-то не-
доставало, и онъ вызывалъ его быть участникомъ въ торжествахъ.
Въ одинъ изъ такихъ вызововъ, проводя время за веселыми
пирушками въ московскомъ доме своего любимца, Петръ уви-
дЪлъ Екатерину. Она понравилась государю; въ эго время онъ
уже разошелся съ своею любовницею Анною Монсъ, изменившею
Петру. Петръ взялъ Екатерину къ себе; она тогда уже порядочно
освоилась съ русскимъ языкомъ и изъявила охоту принять пра-
вославную веру. Ея крестнымъ отцомъ былъ молодой Алексей,
сынъ Петра. Екатерина овладела сердцемъ Петра, и этимъ обя-
зана была своему кроткому, веселому нраву и своей безропот-
ной покорности не только передъ волею, но и передъ своенрав-
ными выходками Петра; сознавая свое положеше, какъ бы рабы,
она не показывала ни малейшихъ признаковъ ревности, когда
Петръ позволялъ себе въ виде развлечения сходиться съ дру-
гими женщинами. За то у Петра развлечешя эти случались безъ
учаспя сердца, а потомъ, съ летами, совершенно прекратились;
Екатерина осталась единственнымъ предметомъ его сердечной
привязанности, и можно сказать, что, за исключешемъ одного Мен-
шикова, никто никогда не былъ такъ близокъ сердцу государя
во всю его жизнь, какъ Екатерина. Передавши своему государю
Екатерину, Меншиковъ опять обратился къ наблюдешямъ за по-
стройкою Петербурга; его вниманию предоставлено было также
построеше Кроншлота и Кронштадта, на острове Ретузари, на-
значеннаго Петромъ быть местопребывашемъ создаваемая) воен-
наго флота.
Занимаясь неустанно деломъ построешя Петербурга, Менши-
ковъ не забывалъ и себя, воздвигалъ себе въ Петербурге кра-
сивый дворецъ, стараясь сделать его удобнымъ для веселой жи-
зни и пр1ема гостей, а въ 50 верстахъ отъ Петербурга зало-
жилъ себе дачу, назвавъее «Орашенбаумъ*. Въ Москве у него
оставался прежшй, подаренный ему царемъ, домъ, красиво уб-
ранный; при дом’Ь было множество прислуги и музыкальная ка-
пелла: въ этомъ дом^ проживала жена Меншикова, нелюбившая
Петербурга.
Наблюдете надъ постройкою Петербурга и Кронштадта, по-
рученное ингерманландскому губернатору, прерывалось самимъ
царемъ, который бралъ съ собою Меншикова повсюду, куда самъ
направлялся въ своей подвижной жизни. Меншиковъ принуж-
денъ былъ участвовать и при осадахъ и штурмахъ ливонскихъ
городовъ, и въ конференщяхъ съ польскими панами, и наблю-
дать надъ воспитатемъ царевича, йздившаго въ походахъ за ца-
ремъ со своимъ воспитателемъ Гюйсеномъ. Въ Полоцк!., по ма-
новенгю царя, Меншиковъ приказывалъ въ его присутствш уби-
вать ушатскихъ монаховъ.
Въ концЬ 1705 года, онъ вьтЬст! съ царемъ прйхалъ въ
Москву; тамъ они устроили себ!> побЬдныя празднества и торже-
ственный въ'Ьздъ черезъ тргумфальныя арки; царсктй любимецъ но-
силъ тогда титулъ графа римской имперш, губернатора Эстляндш и
Ингерманландш, кавалера ордена св. Андрея Первозваннаго, кава-
лера польскаго ордена Б'Ьлаго Орла, капитана гвардейскихъ бом-
бардировъ, полкового командира двухъ ингерманландскихъ полковъ
и оберъ-гофмейстера при царевич^. Поляки удивлялись тЪснымъ
дружескимъ отношенгямъ, существовавшимъ между царемъ и его
подданнымъ. Когда въ Гродно Меншиковъ праздновалъ свои
имянины, у него присутствовали царь и король Августъ; царь
хотелъ еще бол^е возвысить своего любимца и отправилъ въ
В$ну царевичева наставника, Гюйсена, хлопотать у цезаря для
Меншикова титулъ св’Ьтлййшаго князя римской имперш. Гюй-
сенъ исполнилъ это поручение счастливо для высоком’Ьрнаго вре-
менщика, хотя, какъ говорятъ, отсутствие Гюйсена вредно отрази-
лось на воспитанш царевича, остававшагося тогда безъ наставника.
Въ 1706 году Меншиковъ былъ командиромъ цЬлаго кор-
пуса войскъ отъ 12,000 до 15,000, посланныхъ на помощь Ав-
густу въ Польшу и Саксошю, одержалъ надъ шведами победу,
но былъ близкимъ свид'Ьтелемъ измены Августа общему съ ца-
ремъ д'Ьлу войны противъ шведовъ, когда Августъ постановилъ
со шведскимъ королемъ особый альтранштадтсшй миръ.
Потомъ Меншиковъ опять былъ постояннымъ сопутникомъ
царя и былъ отправляемъ съ важными военными поручениями.
Въ 1708 году, онъ командовалъ въ несчастной битвЬ при Голов-
чин4. Пос-й того, царь узналъ, что Карлъ двинулся съ частью
войска впередъ, а позади себя оставилъ корпусъ Левенгаупта.
Петръ предпринялъ напасть на послЪдняго. Меншикову пору-
чейо было вести передовой отрядъ. 28 сентября произошло сра-
жеше подъ Леснымъ. Левенгауптъ потерпЪлъ совершенное пора-
жеше и потерялъ почти половину своего войска. Царь припи-
сывалъ Меншикову важное сод'Ъйствхе въ одержанной победе.
Затемъ последовало вторжете Карла въ Малоросспо и из-
мена Мазепы.
Меншиковъ, по царскому приказанпо, разорить Батуринъ,
потомъ находился съ царемъ въ Лебедине, съездилъ съ нимъ
въ Воронежъ, и присутствовалъ тамъ при спуске посгроенныхъ
судовъ. Въ полтавской битве Меншиковъ, по распоряжению го-
сударя, не допустилъ непргятеля овладеть Полтавою и въ самое
время сражетя сопутствовалъ царю, а после бегства Карла ХП
съ шведскимъ войскомъ преследовать его до Переволочны и,
одержавъ тамъ другую победу, взялъ въ пленъ генерала Левен-
гаупта. Когда после того Меншиковъ возвратился къ Полтаве,
царь далъ ему чинъ генералъ-фельдмаршала, а самъ принялъ чинъ
генералъ-майора. Отъ Полтавы Меншиковъ сопровождалъ царя
въ Шевъ, а въ следующую зиму присутствовалъ въ Москве при
торжестве, устроенномъ Петромъ въ честь полтавской победы.
Въ 1710 году Меншиковъ получилъ пору чете окончить по-
кореше Ливоти и исполнить его счастливо, благодаря печаль-
ному положению края, терявшаго, по случаю свирепствовавшей
заразы, значительнейшую часть своего народонаселешя. Въ ноябре
этого года Меншиковъ былъ въ Петербурге, и тамъ, въ его дворце,
совершилось бракосочеташе царевны Анны Ивановны съ герцо-
гомъ курляидскимъ, удивлявшее современниковъ пышностью об-
становки. По этому поводу Меншиковъ давалъ балъ съ разными
вычурами: напримеръ, поданъ былъ большой пирогъ, изъ сре-
дины котораго выскочила карлица и начала танцовать менуэтъ
на столе. Черезъ несколько дней после этого торжества для за-
бавы устраивалась свадьба карликовъ и для этой цели съ раз-
ныхъ сторонъ привезены были 72 карлика, отличавшихся край-
нимъ безобразгемъ. Неожиданная кончина сына Меншикова на-
рушила веселость этого торжества, а черезъ 12 дней постигла
дворъ новая печаль: курляндсктй герцогъ, молодой супругъ Анны
Ивановны, скончался на дороге въ Курляндпо, въ местечке Ду-
дергофе, отъ горячки.
Въ 1711 году, когда Петръ отправился въ Молдавпо, Мен-
шиковъ оставался въ Петербурге, занимаясь постройками города
и делами по управлешю своей губерши. Въ эго время (въ май)
сгорелъ великолепный его дворецъ въ Москве. Когда Петръ
после того ездилъ за границу, где совершилъ бракосочеташе сына
21 — Н. И. Костомаров, «и. 3
своего Алексея съ принцессою Шарлоттою, Меншиковъ оставался
въ Петербурге, и въ честь сочетавшагося бракомъ заграницею ца-
ревича устроилъ великолепное празднество, пригласивъ на него
всехъ высокочиновныхъ лицъ, жившихъ тогда въ Петербурге. Но,
вследъ ва тЬмъ, Дашя и Саксошя открыли военныя действуя въ
Помераши; Меншиковъ получилъ команду надъ русскими вой-
сками, назначенными въ тотъ край для вспоможешя союзниками
Въ апреле 1712 года Меншиковъ явился къ войску и на до-
роге чуть было не потерялъ свою, сопровождавшую его, жену:
она едва было не попалась въ пленъ шведамъ близь Штетина
и была спасена ловкостью генерала Бауера. Въ тюле Менши-
ковъ съехался съ государемъ, который самъ принялъ команду
надъ войскомъ. Въ начале 1713 года Петръ оставилъ войну,
поручивши Меншикову добывать шведскаго генерала Штенбока
въ Шлезвиге, вместе съ датчанами. Осада Штенбока продолжа-
лась почти годъ, после чего Штенбокъ сдался датчацамъ. Ле-
томъ 1714 года Меншиковъ занять былъ осадою Штетина, вме-
сте съ саксонцами, и не ранее сентября принудилъ шведскаго
коменданта къ капитуляцш. Меншиковъ воротился въ Петербургъ,
и съ этихъ поръ приостановилась его военная карьера.
Онъ занимался управлешемъ своей огромной губершй. Но въ
это время на Меншикова начали наступать тучи, розивппя затмить
его необыкновенное счастье, и только чрезвычайной привязан-
ности къ нему царя одолженъ былъ онъ тЬмь, что избежалъ
судьбы, постигшей многихъ государственныхъ деятелей въ цар-
ствоваше Петра, навлекшихъ на себя гневъ и нерасположеше
царя. По делу вице-губернатора Курбатова открылись за Мен-
шиковымъ злоупотребления въ управленш губершею. Въ январе
1715 года царь назначилъ розыскъ. Меншиковъ, Апраксинъ и
Брюсъ были обвиняемы въ произвольномъ обращеши съ казен-
нымъ интересомъ. Дело тянулось несколько летъ; на Менши-
кове оказалось большое взыскаше; но государь, неумолимо стро-
пй ко всякимъ преступл шямъ подобнаго рода, былъ такъ ми-
лостивъ къ своему любимцу, что велелъ счесть съ него болышя
казенный суммы. Меншиковъ, съ своей стороны, нашелъ удобный
случай понравиться царю и расположить его къ снисходитель-
ности. Русское войско въ Финляндш терпело большой недоста-
токъ, а провгантъ, следуемый къ доставке изъ Казани и при-
легавшаго къ ней восточнаго края, не поспелъ; у Меншикова въ
его имешяхъ былъ большой запасъ муки, крупы; Меншиковъ по-
спешилъ все это впору пожертвовать для нуждавшагося войска
и заслужилъ отъ царя благодарность. По главнымъ образомъ
розыскъ надъ Меншиковымъ прюстановился черезъ возникшее
Д'Ъло о царевиче Алексее. Въ какой степени и какую роль ва-
нималъ Меншиковъ въ трагической судьбе Алексея, можно ви-
деть изъ жизнеописашя царевича. После смерти царевича, Мен-
шиковъ былъ у государя въ милости, и въ 1719 году, съ чиномъ
контръ-адмирала б'Ьлаго флага, былъ назначенъ президентомъ
военной коллепи. Дов'Ьрхе государя къ нему было такъ велико,
что въ томъ же году онъ поручилъ ему находиться въ верхов-
номъ суде для открытая и преслфдовашя всякаго рода злоупот-
реблешй по управлешю. ПредсЬдателемъ суда былъ генералъ
Вейде, находивппйся по коллепальному управлешю товарищемъ
Меншикова. Виновными въ злоупотреблешяхъ снова оказались важ-
йбйппе государственные люди, и въ ихъ числе самъ Меншиковъ.
Меншиковъ испросилъ прощеше у государя, и царь ограничился
только наложенгемъ на него большого штрафа, 100,000 чер-
вонцевъ, а потомъ пригласилъ его по прежнему къ дружеской
попойке. Много помогало Меншикову заступничество передъ ца-
ремъ Екатерины, сохранявшей уважеше и привязанность въ че-
ловеку, бывшему некогда, во времена ея ничтожества, ея госпо-
диномъ. 5 сентября 1721 года Меншиковъ въ своемъ петер-
бургскомъ дворце отпраздновалъ обручеше молодого польскаго пана,
Петра Сапеги, съ своей девяти-летней дочерью Мар1ей, которой
судьба, какъ увидимъ, предназначила другой жребй. Скоро после
того праздновала вся Роспя ништадтск1й миръ и окончание тя-
желой Северной войны; несколько дней ликовалъ Петербурга;
Меншиковъ не пощадилъ издержекъ, чтобы принять въ этомъ
празднестве блестящее участае. Когда Петръ, по окончанш празд-
нествъ въ Петербурге, отправился праздновать тотъ же миръ въ-
Москву, Меншиковъ сопровождалъ государя и, во время торже-
ственнаго въезда въ столицу, шествовалъ о-бокъ государя по пра-
вую руку. Въ феврале 1722 года государь издалъ законъ о
новомъ способе престолонаслед1я, предоставляя воле всякаго цар-
ствующего государя назначать себе преемника. Меншиковъ быль
первый, присягнувппй этому закону, и темъ показалъ примерь
всемъ гражданскимъ и военнымъ чиновникамъ. Издаше этого
закона сопровождалось болыпимъ праздникомъ въ Москве*, оно
состояло въ катанье на саняхъ съ поставленными на нихъ фи-
гурами морскихъ судовъ. Въ томъ же году Петръ отправился
съ государыней въ персидсшй походъ, а Меншиковъ оставленъ
былъ въ Петербурге во главе правительства, вместе съ другими
вельможами. По возвращены изъ похода, Петръ засталъ соблазни-
тельный споръ Скорнякова-Писарева съ Шафировымъ, споръ,
В03НИКШ1Й изъ такого Д'Ъла, которое близко касалось Меншикова:
Шафировъ былъ давшй врагъ Меншикова и теперь очень не-
разсудительно пошелъ противъ царскаго любимца. До какой
степени силенъ былъ этотъ любимецъ, показываешь то, что го-
лова Шафирова уже лежала на плахе и чуть было не слетЬла:
онъ обязанъ былъ жизнью только влшшю Екатерины, испро-
сившей ему помиловаше государя. Вскоре, однако, Меншиковъ
опять навлекъ на себя немилость государя. Въ продолжеши мно-
гихъ л4т» онъ до крайности безцеремонно употреблялъ казенное
достояше въ свою пользу, покупалъ на казенный счетъ въ свой
Васильевско-Островсшй дворецъ мебель, всякую домашнюю рух-
лядь, содержалъ на казенный счетъ своихъ лошадей и прислугу
и позволялъ своимъ клевретамъ разный злоупотреблешя, при-
крываемый его покровительствомъ. Открылись за нимъ каше-то
противозаконные поступки по управление Кроншлотомъ. Петръ
отнялъ у него выгодный табачный откупъ, зваше псковскаго на-
местника, подаренных ему въ Малороссии им-Ьшя Мазепы и,
кроме того, Меншиковъ заплатилъ 200,000 рублей штрафу.
Современники говорить, что Петръ, вдобавокъ, отколотилъ его
собственноручно палкою и несколько времени после того не допу-
скалъ къ себе на глаза; но гшяше Екатерины опять пособило
временщику, и въ сентябрь того же 1723 года Меншиковъ былъ
снова въ приближении у царя. Говорить, что Петръ, прхехавши
къ нему, увидалъ въ доме на сгЬнахъ, вместо прежнихъ ве-
ликолЬпныхъ обоевъ, плох1е и дешевые. На вопросъ цари о та-
кой перемЬне Меншиковъ сказалъ: «я долженъ былъ продать свои
богатые обои, чтобъ расплатиться съ казною». Но Петръ, зная,
что у Меншикова еще осталось большое состоите, взглянулъ на
него строго и сказалъ: «мне здесь не нравится; если я пр!еду
въ тебе на первую ассамблею, и не найду твой домъ убран-
нымъ прилично твоему сану, ты у меня заплатишь еще ббльппй
штрафъ». Когда Петръ, по своему обещание, пргехалъ снова къ
Меншикову, нашелъ въ его доме все по прежнему, былъ очень
веселъ и ласковъ и не вспоминалъ уже о прошломъ. Такъ возобно-
вились между ними добрый отношешя. Меншиковъ участвовалъ на
пире, данномъ государемъ персидскому послу, прибывшему для
заключешя мира. Въ марте 1724 г. Меншиковъ отправился съ
царемъ въ Москву, гдЬ въ мае государь совершилъ коронац1ю
своей жены въ санъ императрицы. Во время церемоши, Мен-
шиковъ шелъ по правую руку царя и, по старому русскому
обычаю, раскидывалъ народу золотыя и серебряныя монеты. По
возвращеши въ Петербургъ, Меншиковъ опять подвергся царской
немилости: Петръ лишилъ его губернаторской должности, пере-
давши ее Апраксину. Съ точносйю неизвестно, что было причи-
ною такой перемены, но Петръ, постоянно болевппй и приближа -
нпйся къ смерти, сделался тогда чрезвычайно раздражителенъ и
вспыльчивъ: онъ нередко собственноручно бивалъ палкою прибли-
женныхъ и всякаго встречнаго, на кого имелъ причину разсер-
диться; въ Петергофе, напримеръ, разводился у него садъ, и
Петръ то и дело билъ палкою офицеровъ, надзиравшихъ надъ
рабочими. Передъ смертью, въ начале 1725 года, Петръ опять
помирился съ Меншиковымъ и допустилъ своего стараго друга къ
своей смертной постели.
Въ исторш мы видимъ частые примеры, что со смертью го-
сударей меркнегь счастье ихъ любимцевъ, но съ Меншиковымъ
сталось не такъ. Петръ скончался, не выразивши ни на письме,
ни на словахъ своей воли о престолонаследии. Его новый закопъ,
предоставлявппй царствующей особе право назначить себе пре-
емника, не могъ быть исполненъ самимъ учредителемъ этого
закона. Еще тело усопшаго императора лежало не погре-
беннымъ, а уже вельможи толковали о томъ, кто будетъ надъ
ними царствовать. Меншиковъ, Толстой и Апраксинъ указали
на Екатерину, какъ на личность, по самой воле покойнаго царя
носившую уже императорскую корону. Толстой разсыпался пе-
редъ вельможами во всевозможнейшихъ похвалахъ добродетелямъ
и доблестямъ императрицы. Споръ могъ быть процолжительнымъ,
такъ какъ люди, все еще дороживппе древними обычаями, заяв-
ляли о правахъ первородства, принадлежавшихъ сыну покойнаго
царевича Алексея, малолетнему Петру. Но приверженцы Ека-
терины заранее распорядились наводнить дворецъ гвардейскими
офицерами, а около дворца поставить два гвардейсше полка,
пугавппе барабаннымъ боемъ уши собранныхъ во дворце сенато-
ровъ. Это обстоятельство было поводомъ къ тому, что споръ пре-
кратился, и собранные во дворце сенаторы провозгласили Ека-
терину императрицею и самодержицею. Вследъ за темъ изданъ
былъ манифестъ отъ имени правительствующаго сената, святейшаго
синода и всего генералитета, гласившимъ что, сообразно съ объявлен-
нымъвъ 1722 г. закономъ, подтвержденнымъ присягою всехъ чи-
новъ государства россйскаго, все люди духовнаго, воинскаго и граж-
данскаго чина — должны верно служить государыне императ-
рице Екатерине Алексеевне, такъ какъ самъ покойный государь
короновалъ ее императорскою короною. Въ Петербурге все при-
сягнули безропотно. Въ Москве и въ другихъ городахъ явились
ослушники, которыхъ за то подвергали пытке кнутомъ и огнемъ.
Но какъ ни много, казалось, должно было находиться въ Россш
недовольныхъ мерами Петра и его перестройкою государства на
иноземный образецъ, кончина государя, если верить оффищаль-
нымъ допесешямъ, везде возбуждала такую же скорбь, какая пока-
зывалась около его гроба въ Петербург!». Председатель сенат-
ской конторы въ Москве графъ Матвеевъ писалъ, будто при па-
нихиде, которую служили по покойномъ государе, былъ такой
въ Москве «вопль, вой, крикъ, какого я отъ рождения моего не
слыхалъ». Самый протесть по поводу присяги Екатерины про-
являлся везде какъ явлеше исключительное. Руссый народъ, въ про-
должительное царствоваше покойнаго государя, былъ такъ запу-
ганъ его жестокими мерами, что не смелъ отзываться съ своими
чувствованиями, если они шли въ разрЬзъ съ видами и приказа-
ниями верховной власти.
Правлеше Екатерины было только по одному имени ея пра-
влешемъ. Всемъ заправлялъ Меншиковъ и съ нимъ те вельможи,
которые старались ему угождать; те, которые ненавидели его,
таились, надеясь дожить до такого времени, когда можно будетъ
учинить съ нимъ расправу. Однимъ изъ важнейшихъ враговъ
его былъ генералъ-прокуроръ Ягужинскхй; сначала онъ пошолъ-
было открыто противъ Меншикова, но потомъ, при содействии
голштинскаго герцога, испросилъ у него прощеше за свою
вспыльчивость и притворно помирился съ нимъ. Герцогь голштин-
ский выпросилъ прощеше Шафирову и д'Ьтямъ казненнаго Га-
гарина. Недовольные Меншиковымъ вельможи задумали - было
возвести на престолъ великаго князя Петра съ ограничешемъ
монархической власти. Но Меншиковъ и Толстой, со своими при-,
верженцами, противодействовали имъ проектомъ учреждены новаго
государственна™ места — Верховнаго Тайнаго Совета, который
долженъ былъ состоять подъ предйдательствомъ самой госуда-
рыни. Указъ о такомъ учреждены состоялся въ феврале 1726 года.
Членами его были тайные действительные советники: генералъ-
фельдмаршалъ Меншиковъ, генералъ-адмиралъ графъ Анраксинъ,
государственный канцлеръ графъ Головкинъ, вице-канцлеръ ба-
ронъ Остерманъ, графъ Толстой и князь Дмитрй Голицынъ. Не
много времени спустя после утверждены верховнаго тайнаго со-
вета, по-воле государыни, въ число членовъ его былъ допущенъ
и герцогъ голштинский. Сенатъ и синодъ потеряли значеше вер-
ховныхъ правительствующихъ месть; на нихъ можно было пода-
вать апеллящю въ верховный тайный советь. Подъ непосредствен-
нымъ ведешемъ последняго находились три коллепи: иностран-
ная, воинская и морская.
ВажнЁйшимъ дёломъ верховнаго тайнаго совЁта было облег-
чеше крестьянъ въ способЁ платежа податей, почему были пре-
даны суду и казни въ разныхъ мЁстахъ чиновники, провинив-
ппеся въ притЁснешяхъ крестьянъ. Но вообще, хотя въ верхов-
номъ тайномъ совётё и затрогивались всякш стороны государ-
ственная) и экономическая) быта, однако, онъ не произвелъ
никакихъ радикальныхъ преобразован^, кромЁ нЁкоторыхъ бю-
рократических^ какъ напримеръ: измЁненъ порядокъ воинскаго
постоя, постановлено полковымъ дворамъ быть въ городахъ,
упразднена мануфактуръ-коллепя, а вмёсто нея учреждался со-
вёть фабрикантовъ, подчиненныхъ коммерцъ-коллепи; установлена
доимочная коллепя для сбора накопившихся недоимокъ и проч.
Меншиковъ, опираясь на силу, которую имёлъ при Екате-
ринЁ, загЬвалъ проектъ сделаться курляндскимъ герцогомъ, съ
тёмъ, чтобы Курляндия, находившаяся въ отношешяхъ ленной
зависимости отъ польской короны, поступивши во власть Мен-
шикова, перешла въ ленную зависимость Россш. Еще прежде,
при жизни Петра, онъ заявлялъ эту мысль и даже хотёлъ под-
купить польскаго короля и его придворныхъ, чтобъ они помо-
гали его предпртяйю. Теперь курляндсйй герцогски! престолъ
оставался вакантнымъ. Весною 1726 года польсшй король Ав-
густъ началъ проводить на курляндское герцогство своего по-
бочная) сына принца Морица (знаменитаго впослёдствш полко-
водца, извЁстнаго подъ именемъ Морица Саксонскаго). Морицъ
хотёлъ утвердиться въ Еурляндш, во-первыхъ—черезъ избраше
курляндскихъ чияовъ, во-вторыхъ—чрезъ вступлеше въ бракъ со
вдовою покойная) герцога, вдовствующею герцогинею Анною
Ивановною. Морицъ имёлъ большой успЁхъ: онъ понравился
Аннё ИвановнЁ и скоро прюбрЁлъ расположение курляндцевъ,
и былъ уже избранъ герцогомъ. Меншиковъ всёми силами ста-
рался устранить эту опасную для него кандидатуру, противъ
которой возставали разомъ изъ политическихъ видовъ и прусскШ
король и чины польской Рёчи-Посполитой, не хотЁвппе допус-
кать своего короля до усилешя монархической власти. Руссктй
посланникъ въ Полыпё князь Василий Лукичъ Долгоруктй ста-
рался за Меншикова въ Полыпё, располагая подарками корыстолю-
бивыхъ пановъ. Самъ Меншиковъ 8 поля 1726 г., пригласивши
въ Риту Анну Ивановну, пытался убЁдить ее отказаться оть
плановъ, проводимыхъ Морицомъ, но не успЁлъ въ этомъ. Послё
того Меншиковъ пртЁхалъ въ Митаву и прикрываясь государ-
ственными интересами Россш, началъ обращаться высокомЁрно и
съ Морицомъ, и съ курляндскими членами Отъ имени своей госуда
рыни, онъ угрожать курляндцамъ военнымъ принуждешемъ,если они
не произведут новаго выбора. Но его высокомерный тонъ только
повредилъ ему: курляндское дворянство ни за что не хогЬло из-
менять прежняго решенья, а Меншиковъ, не отваживаясь при-
ступить на дЬл4 къ сильнымъ мерамъ, которыми угрожалъ на
словахъ, уЬхалъ изъ Митавы. Польскьй сеймъ не утвердилъ
Морица въ герцогскомъ достоинстве; но и Меншиковъ принуж-
денъ былъ разстаться съ высокомернымъ желашемъ сделаться
курляндскимъ герцогомъ. Императрица Екатерина охладевала къ
нему и не стала поддерживать его видовъ. Анна Ивановна, не-
навидевшая Меншикова, прьехавши въ Петербурга, была при-
нята Екатериною очень любезно и отпущена въ Митаву; ее со-
провождала почетная гвардья изъ 300 человекъ, долженствовав-
шая оставаться постоянно въ Митаве.
После неудачи въ Курляндьи, Меншиковъ началъ помышлять
устроить себе величье въ собственномъ отечестве. Въ Россш
чувствовалось, что Екатерина не прочна на престоле. Былъ
живъ несовершеннолетий внукъ Петра, сынъ царевича Алексея
Петровича, и общественное мненье въ народе признавало за нимъ
право престолонаследья. Меншиковъ, какъ известно было всемъ,
не только не принадлежалъ къ сторонникамъ несчастнаго царе-
вича Алексея, но признавался даже однимъ изъ виновниковъ
его несчастья: говорили, что Меншиковъ возбуждалъ противъ царе-
вича отца его. Какъ только малолетньй Петръ выростетъ, тотчасъ
станетъ добывать своихъ правъ, а если ихъ добудетъ такъ или
иначе, то Меншикову грозило паденье и, можетъ быть, эшафотъ.
Такъ думали и надеялись враги и недоброжелатели Меншикова.
Положенье его въ это время походило на положенье Годунова,
и Меншикову, ради спасенья собственной жизни, надобно было
или извести великаго князя Петра, какъ изведенъ былъ, по же-
ланью Годунова, царевичъ Дмитрьй, или—расположить къ себе
молодого Петра и сделать его для себя своимъ человекомъ.
Меншиковъ избралъ последньй, очень скользкьй, путь. Въ соумыш-
леньи съ цезарскимъ посланникомъ Рабутиномъ, онъ составилъ
планъ отдать за великаго князя Петра дочь свою Марью: она
прежде была сговорена съ Сапегою, но императрица разстроила
это сватовство, устроивши дело такъ, что Сапега вознамерился
вступить въ бракъ съ племянницею императрицы Скавронскою.
Меншиковъ обратился со своимъ проектомъ о браке Петра съ
своею дочерью къ Екатерине и получилъ ея согласье. Напрасно
две дочери Екатерины — голштинская герцогиня Анна и посва-
танная за другого голштинскаго герцога Карла великая княжна
Елисавета—просили мать отказать Меншикову, такъ какъ об!
царевны имели честолюбивые планы на наследство; къ нимъ
присоединился и Толстой, державппйся прежде стороны Менши-
кова, а потомъ измЬнивппй ему. Меншиковъ взялъ перевесь у
Екатерины. Онъ помирился и сошелся съ княземъ Дмитр1емъ
Михайловичемъ Голицынымъ, бывшимъ шевскимъ губернаторомъ,
умнымъ и энергическимъ человйкомъ, на котораго особенно на-
деялись все недоброжелатели Меншикова. За Меншикова былъ
вице-канцлеръ Остерманъ. Меншиковъ былъ обставленъ хорошо.
Но его новый врагъ Толстой составилъ заговоръ противъ Мен-
шикова съ Бутурлинымъ, графомъ Девтеромъ, Григор1емъ Скор-
няковымъ-Писаревымъ, Александромъ Дьвовичемъ Нарышкинымъ,
княземъ Иваномъ Алексеевичемъ Долгорукимъ и генераломъ
Андреемъ Ушаковымъ. Герцогъ голштинсйй благопр1ятстовалъ
видамъ заговорщиковъ, добивался, чтобъ ему отдали въ управ-
леше военную коллепю и сделали главнокомандующимъ надъ
войскомъ. Цель заговора была: во что бы то ни стало помешать
браку великаго князя съ дочерью Меншикова. Заговорщики
думали, подъ предлогомъ воспитатя, спровадить великаго князя
за-границу, а темъ временемъ склонить императрицу Екатерину
назначить наследницей престола цесаревну Елисавету. Быть
можетъ, этотъ заговоръ протянулся бы на долгое время, но вдругь
въ апреле 1727 года императрица заболела опасною горячкою.
Въ виду ея кончины, которую все тогда считали возможною,
члены верховнаго тайнаго совета, сената, синода, президенты
коллепй и штабъ-офицеры гвардди собраны были во дворецъ для
совещашя о престолонаследш. Враги Меншикова заговорили
было о возведены на престолъ одной изъ цесаревенъ, но боль-
шинство высказалось за великаго князя Петра, который долженъ
былъ до 16 летъ возраста находиться подъ опекою верховнаго
тайнаго совета и обязаться присягою не мстить во все свое царствоваше
никому изъ подписавшихъ смертный приговоръ его родителю. Это
происходило 16 апреля. Меншиковъ увиделъ тогда, кто его не-
доброжелатели, и тотчасъ именемъ больной императрицы при-
казалъ назначить следственную коммисаю надъ генералъ-лейте-
нантомъ Девтеромъ, подавшимъ къ этому поводъ неосторожнымъ
поведешемъ во дворце. Девтера предали пытке, и онъ открылъ
всехъ своихъ соучастниковъ. Ихъ всехъ разослали: Дев1ера и
Толстого съ лишешемъ дворянства и имешй, перваго, по нака-
заны кнутомъ,— въ Сибирь, второго, въ Соловки; Скорнякова-Пи-
сарева, лишивъ чиновъ, дворянства и имущества и наказавъ кну-
томъ, отправили также въ ссылку, Нарышкина и Бутурлина,
РУССКАЯ ИСТОР1Я. — В. VI. 21
лишивъ чиновъ, послали на безвыездное житье въ деревни, Дол-
горукова и-Ушакова понизили чинами и определили въ полевые
полки. Голштинсгай герцогь, увидя, что его д'Ьло проигрывается,
постарался заранее сойтись съ Меншиковымъ черезъ посредство сво-
его министра Бассевича. Меншиковъ постановилъуслов1е, что голш-
тинск1й герцогь и обе цесаревны не стануть препятствовать
вступлению на престолъ великаго князя Петра, а Меншиковъ
соглашался выдать на каждую цесаревну по миллюну рублей,
изъ которыхъ герцогь давалъ Меншикову взятку по 80,000
съ каждаго миллюна. Здоровье Императрицы стало было несколько
лучше, но потомъ у ней сделалось поспалеше легкихъ, и 6 мая въ
9 часу вечера Екатерина скончалась. Въ тотъ же день состоялся
ея именемъ указъ о наказаши Девеера и его соумышленниковъ.
•На другой день во дворце, при членахъ верховнаго тайнаго
совета, синода, сената и генералитета, прочтено было завещаше,
будто бы подписанное скончавшеюся государынею. Престолъ, по
этому завЪщанпо, предоставлялся великому князю Петру, а цеса-
ревнамъ отдавалось то, чтб обещано было Меншиковымъ голш-
тинскому герцогу и, сверхъ того, предоставлялось имъ по стар-
шинству съ своимъ потомствомъ право на престолонаследте только
въ случае, если после великаго князя Петра не останется по-
томства.
После смерти Екатерины, Меншиковъ, нареченный тесть им-
ператора, сталь всемогущимъ человекомъ на Руси. Петру II
было всего 11 летъ. Меншиковъ, подъ предлогомъ надзора за
его воспиташемъ, перевезъ малолетня го императора въсвой домъ
на Васильевскомъ острову. 13-го числа мая Меншиковъ полу-
чилъ санъ генералиссимуса и черезъ то сделался полноправнымъ
главою всего русскаго войска. 25 мая совершено было обру-
чеше императора съ княжною Мартею Меншиковой, которой
отецъ назначилъ 34,000 на содержаше особаго двора и при-
казалъ поминать ее въ церквахъ, вместе съ императоромъ, въ
качестве нареченной невесты, и съ титуломъ великой княжны.
Меншиковъ поручилъ воспитате императора Петра вице-
канцлеру Остерману, давши ему зваше оберъгофмейстера. Мен-
шиковъ не ироникъ въ глубину души этого человека и считалъ
его самымъ преданнымъ себе и послушнымъ своимъ видамъ и
желашямъ. Меншиковъ продолжалъ показывать дружбу къ Дми-
тр1ю Голицыну и ласкался къ знатной и влтягельной фамшпи
Долгорукихъ, думая обезопасить свою особу на ихъ счетъ. Але-
ксей Григорьевичъ Долгорукий сдфланъ гофмейстеромъ император-
ской сестры, великой княжны Натальи Алексеевны. Сынъ его
Иванъ Алексйевичь, удаленный отъ двора по делу Дев1ера, при-
ближенъ былъ снова ко двору; братья Владимировичи Долгорукие, Ми-
хаилъ и Васил1й, люди уже пожилые, были также обласканы: Васил1й
унижался передъ Меншиковымъ, Михаилъ сд'Ьланъ былъ сенато-
ромъ. Герцога голпиинскаго, вм'ЪстЬ съ женою, удалили изъ Пе-
тербурга; они уехали въ Голштишю. Меньшой брать герцога,
Карлъ, женихъ Елисаветы, до отъезда брата съ невесткою, скон-
чался въ Петербурге. Меншиковъ, чтобы не вызвать впослед-
ствии непр язненныхъ чувствъ въ императоре, приказалъ освобо-
дить бабку императора, бывшую царицу Евдогаю, содержавшуюся
по воле Петра Великаго, въ Шлиссельбурге, и назначилъ ей
местопребываше въ Новодевичьемъ московскомъ монастыре. Въ
Петербургъ допустить ее Меншиковъ опасался, чтобъ она не ока-
зала на царя вл1яшя; съ тою же целью старался онъ удалить
отъ государя и тетку, принцессу Елисавету. Курляндской герцо-
гине Анне Ивановне Меншиковъ не позволялъ приезжать въ
Петербургъ.
26-го тюля состоялся указъ верховнаго тайнаго совета объ
отобраны и уничтожеши манифестовъ по делу царевича Але-
ксея и петровскаго указа о престолонаследии 1722 года.
Однимъ изъ видныхъ дель, совершенныхъ Меншиковымъ во
время его кратковременнаго правлешя государствомъ, было воз-
становлете гетманства въ Малороссы. Малороссийская коллепя,
съ самаго своего основашя, возбуждала ненависть въ мало-
русскомъ крае; жалобы на ея президента Вельяминова и на
всехъ ея членовъ не прекращались. Меншикова малоруссы не любили
при Петре Великомъ и считали главнымъ наушникомъ государя во
вредъ Малороссы. Теперь онъ разсчелъ, что ему будетъ выгодно
прюбресть себе благодарность и расположете малороспянъ, и
въ этихъ-то видахъ, именемъ государя, приказалъ уничтожить мало-
росшйскую коллепю. Дань былъ указъ выбрать гетмана и всю
генеральную и полковую старшину, дозволялось и напередъ вы-
бирать ихъ вольными голосами изъ малорус 'кихъ жителей, только
никакъ не изъ жидовъ. Все доходы велено собирать въ Мало-
россы не иначе, какъ на основаны договора, по которому мало-
росстйск1й край присоединился при БогданЬ Хмельницкомъ. Все
дбла, касавппяся Малороссы, по уничтожены малороссыской
коллепй, переданы были по прежнему въ ведомство иностранной
коллепй.
Меншиковъ былъ вполне самодержавенъ; верховный тайный
советь и сенатъ должны были исполнять его волю: никто не
смелъ ему противоречить; все страшились его, у всехъ въ па-
21*
пяти былъ грозный прим'Ьръ Дев1ера и его соумышленниковъ.
Но такъ продолжалось только четыре месяца—не более.
Меншиковъ, воспитанный въ школ-Ь Петра Великаго, былъ
уменъ, но не достаточно проницателенъ: онъ не ум’Ьлъ впору
узнавать ловкихъ и хитрыхъ людей. Онъ доварился Остерману
более ч4мъ кому-нибудь, и не подозревалъ, что оть этого чело-
века, более чемъ отъ кого-нибудь, угрожала ему гибель.
Случилось, что Меншиковъ заболелъ лихорадкою и крово-
харкашемъ. Во время своей болезни, не могъ онъ следить за
своимъ нареченнымъ зятемъ и во всемъ положился на Остер-
мана.
Молодой императоръ былъ мальчикъ ленивый, любивппй бо-
лее гулять, играть и ездить на охоту, чемъ учиться и заниматься
деломъ и притомъ чрезвычайно своенравный. Ему исполнилось тольло
12 летъ, а онъ уже почувствовалъ, чторожденъ самодержавнымъ мо-
нархомъ, и при первомъ представившемся случае показалъ сознаше
своего царственнаго происхождешя надъ самимъ Меншиковымъ.
Петербургсше каменьщики поднесли малолетнему государю въ по-
дарокъ 9,000 червонцевъ. Государь отправилъ эти деньги въ пода-
рокъ своей сестре, великой княжне Наталье, но Меншиковъ, встре-
тивши идущаго съ деньгами служителя, взялъ у него деньги и
сказалъ: «государь слишкомъ молодъ и не знаетъ какъ употреб-
лять деньги». Утромъ на другой день, узнавши отъ сестры, что
она денегъ не получала, Петръ спросилъ о нихъ придворнаго,
который объявилъ, что деньги у него взялъ Меншиковъ. Госу-
дарь приказалъ позвать князя Меншикова и гневно закричалъ:
«какъ вы смели помешать моему придворному исполнить мой
приказъ?».—Наша казна истощена,—сказалъ Меншиковъ,—госу-
дарство нуждается, и я намеренъ дать этимъ деньгамъ более по-
лезное назначеше; впрочемъ, если вашему величеству угодно, я
не только возвращу эти деньги, но дамъ вамъ изъ своихъ де-
негъ целый миллюнъ.—«Я императоръ», сказалъ Петръ, топнувъ
ногой, «надобно мне повиноваться». Когда после того Менши-
ковъ заболелъ, въ это время Остерманъ сговорился съ Долгору-
кими, отцомъ и сыномъ, и внушилъ. имъ честолюбивое желаше
устранить Меншикова отъ государя, разорвать предполагаемый
бракъ съ дочерью Меншикова и свести Петра съ княжною Дол-
горукою. Пользуясь темъ, что Петръ имелъ тогда летнее пре-
бываше свое въ Петергофе и не видался съ Меншиковымъ, Ос-
терманъ сблизилъ Петра съ Иваномъ Долгорукимъ, заметивши,
что молодой государь уже оказывалъ большое сердечное распо-
ложеше къ этому человеку. Вскоре Остерманъ довелъ свое дЬло
до того, что Петръ II не иначе ложился спать въ Петергоф^,
какъ вм'ЪстЬ съ княземъ Иваномъ Долгорукимъ, а дни прово-
дилъ съ нимъ и со своей теткой, великой княжной Елисаветой,
молодою и веселою 17-ти-летнею девицею. Вместо того, чтобы,
сообразно волЬ Меншикова, понуждать молодого государя учиться,
Остерманъ потакалъ его празднолюб1ю, склонности ко всякимъ
развлечешямъ и особенно къ охотЬ, на которую молодой госу-
дарь часто 'Ъздилъ въ окрестностяхъ Петергофа. И Долгорукш
и тетка государя Елисавета постоянно вооружали Петра противъ
Меншикова, представляя ему, что Меншиковъ зазнается и не
оказываете своему государю должной почтительности. Около го-
сударя въ числ'Ь сверстниковъ былъ сынъ Меншикова. Петръ, въ
досадЬ противъ его отца, мстилъ сыну и билъ до того, что тотъ
кричалъ и молилъ о пощадЬ. По выздоровлешй, у Меншикова
опять возникли несоглашя съ государемъ. Меншиковъ давалъ
служителю Петра деньги на мелше расходы государя и тре-
бовалъ отъ служителя отчета. Узнавъ, что служитель давалъ эти
деньги въ руки государя, Меншиковъ обругалъ служителя и про-
гналъ, а государь поднялъ изъ за этого шумъ и, наперекоръ
Меншикову, принялъ къ себ'Ь обратно въ службу прогнаннаго
служителя. Черезъ нисколько времени государь послалъ взять у
Меншикова 500 червонцевъ для подарка сестрЬ; тотъ даль деньги,
а потомъ, разгорячившись, отнялъ ихъ у великой княжны. Нако-
нецъ, въ день имянинъ великой княжны, государь сталъ обращаться
съ Меншиковымъ презрительно, не отвЬчалъ на его вопросы,
поворачивался къ нему спиною и сказалъ своимъ любимцамъ:
«подождите, воте я его образумлю!». Меншиковъ выговорилъ царю,
что онъ не ласковъ съ своей невестой, а государь сказалъ: «я
въ дупгЬ люблю ее, но ласки излишни; Меншиковъ знаете, что
я не имЬю намЬрешя жениться ран^е25 л'Ьтъ». Меншиковъ все это
перенесъ. Вскоре послЬ того онъ приглашалъ государя къ себЬ на ос-
вящеше церкви въ Орашенбаумъ. Петръ сначала обЬщалъ прйхать,
а потомъ сказалъ, что у него явились дЬла, непозволяюиця ему отлу-
читься изъ Петергофа, гд6 дворъ им'Ьлъ тогда летнее пребываше. Мен-
шиковъ, не заманивши къ себ'Ь государя въ Орашенбаумъ, 7
сентября самъ пргЬхалъ въ Петергофъ, но Петръ не хогЬлъ его
видеть и уЬхалъ на.охоту, а сестра его Наталья, чтобъ изба-
виться отъ непр1ятности видеться съ Меншиковымъ, выпрыгнула изъ
окна. Тогда Меншиковъ обратился къ теткЬ государя ЕлисаветЬ и на-
чалъ передъ нею лукавить: онъ распространился о своихъ нреж-
нихъ заслугах!., жаловался на неблагодарность государя, и гово-
рилъ, что теперь ему при двор! нечего д!лать, что онъ хочетъ у!хать
въ Украину и начальствовать тамъ надъ войскомъ. Вечеромъ въ тотъ
же день государь послалъ, собственноручно имъ подписанное,
предписаше верховному тайному совету перевезти изъ дома Мен-
шикова всЬ его вещи въ петергофски дворецъ и сделать распо-
ряжеше, чтобы казенный деньги никому не выдавались безъ
указа, додписаннаго самимъ государемъ. «Я покажу», кричалъ
Петръ: «кто изъ насъ императоръ—я, или Меншиковъ»!.
Остерманъ показывалъ видъ, что старается успокоить Петра,
хотя собственно самъ же и довелъ его до такого состояшя. Менши-
ковъ попробовалъ-было послать къ государю свою дочь, его не-
весту, съ ея сестрою, но государь принялъ ихъ дурно, и он!
должны были удалиться. На другой день, въ пятницу 8 сен-
тября, Петръ послалъ генералъ - лейтенанта Салтыкова къ Мен-
шикову, съ приказашемъ оставаться дома какъ бы подъ арестомъ;
съ его жилища велено снять почетный карауль,‘ который давался
ему сообразно чину генералиссимуса. Самъ Петръ, давши такой
приказъ, отправился въ церковь. По возвращеши изъ церкви въ
свой дворецъ, онъ встр!тилъ княгиню Меншикову, съ сыномъ и
съ сестрою ея, Арсеньевой. Княгиня пала на кол!ни и умоляла по-
щадить ея мужа. Отрокъ государь, настроенный врагами Мен-
шикова, не хогЬлъ ее слушать. Княгиня обратилась къ Елиса-
вет!, потомъ къ великой княжн! Наталь!; и тЬ отворотились оть
нея. Княгиня бросилась къ Остерману и ц!лыя три четверти
часа валялась въ ногахъ у коварнаго барона, такъ что ее съ
трудомъ могли поднять. Царь отправился об’Ьдать съ членами
верховнаго совета, Сап!гою и князеиъ Долгорукимъ. Поел! об!да
государь приказалъ публиковать указъ не слушать ни въ чемъ
Меншикова, и въ тоже время послалъ приказъ гвардейскимъ пол-
камъ повиноваться исключительно его повел!шямъ, которыя бу-
дутъ передаваемы черезъ майоровъ гвардш Юсупова и Салтыкова.
Въ-заключеше, государь отправилъ курьера воротить высланнаго
изъ Петербурга Ягужинскаго, врага Меншикова. Воспоминашя
о страдашяхъ родителя, возбужденный въ государ! врагами Мен-
шикова, вступили ему въ душу, и онъ сказалъ: «Меншиковъ
хочетъ обращаться со мною, какъ обращался съ моимъ отцомъ,
но этого ему не удастся; онъ не будетъ давать мн! пощечинъ,
какъ давалъ». Приказано во дворц! не допускать ни семейства,
ни прислуги Меншикова. Меншиковъ попробовалъ-было напи-
сать къ царю письмо и просилъ позволения у!хать въ Украину.
Въ ответь, на это письно, Меншикову сообщено, что онъ лишается
дворянства и орденовъ, а у царской невесты отбираются экипажи
и придворная прислуга. 11 сентября (22 новаго стиля) Менши-
кову дано приказание 'Ёкать со всёмъ семействомъ подъ конво-
емъ въ свое помЁстье Раненбургъ.
12 сентября отправился Меншиковъ въ обозЁ, состоявшемъ
изъ четырехъ каретъ и сорока двухъ повозокъ, съ женою, своячени-
цею, сыномъ, двумя дочерьми и братомъ княгини, Арсеньевымъ.
Съ нимъ была толпа прислуги; провожалъ его отрядъ въ 120
человЁкъ гвардш подъ начальствомъ капитана. Громадная толпа
народа собралась глазЁть на падшаго князя, который за день пе-
редъ тёмъ былъ самодержавнымъ властителемъ всей Росаи.
Едва Меншиковъ отъЁхалъ нисколько верстъ отъ Петербурга,
какъ его догналъ курьеръ съ царскимъ приказашемъ отобрать
всё иностранные ордена; русские отобраны были у него въ Пе-
тербургЁ. Меншиковъ отдалъ ихъ всё, со шкатулкою, въ которой
они хранились. Когда Меншиковъ достигъ Твери, его догналъ но-
вый курьеръ съ приказашемъ высадить его и всю семью изъ
экипажей и везти въ простыхъ телЁгахъ. «Я готовь ко всему»,
сказалъ Меншиковъ,—и чёмъ больше вы у меня отнимите, гёмъ
менЁе оставляете мнё безпокойствъ. СожалЁю только о гёхъ, ко-
торые будутъ пользоваться моимъ падешемъ». И его, и всёхъ
его семейныхъ повезли изъ Твери въ Раненбургъ въ простыхъ
телЁгахъ. Онъ старался казаться спокойнымъ, и гдё приходилось
ему, при перемЁнЁ лошадей, говорить съ своими семейными, онъ
ободрялъ ихъ и убЁждалъ съ хриспанскимъ терпЁшемъ поко-
риться волё Божьей. Но, пересиль вая свое душевное горе, Мен-
шиковъ съ трудомъ могъ охранять свое тёло отъ припадковъ
болЁзни—возобновившагося кровохаркания.
Враги Меншикова не давали ему покоя въ изгнаны. Въ
ПегербургЁ пошли ходить о немъ разныя обвинешя, отчасти спра-
ведливый, отчасти измышленныя злобою. Разсказывали, что онъ
сносился съ прусскимъ дворомъ и просилъ дать себЁ 10 миллю-
новъ взаймы, обЁщая отдать вдвое, когда достигнетъ престола.
УвЁряли, что, пользуясь своимъ могуществомъ, онъ, съ честолю-
бивыми цёлями захвата верховной власти, хотёлъ удалить гвар-
дейскихъ офицеровъ и замЁнить ихъ своими любимцами. Толко-
вали, что отъ имени покойной императрицы онъ составилъ фаль-
шивое завЁщаше, подписанное великою княжною Елисаветою,
которая, по неграмотности матери, всегда за нее подписывалась.
Ставили ему въ вину, что онъ ограбилъ своего малолЁтняго го-
сударя и, заведуя монетнымъ д'Ьломъ, приказалъ выпускать пло-
хого достоинства деньги, обращая въ свою пользу невключен-
ную въ нихъ долю чистаго металла. Припоминали и прежше
его гр'Ьхи, какъ, пользуясь довЗуйемь Петра Великаго, онъ обкра-
дывалъ казну и черезъ то нажилъ несметное богатство. Гово-
рили, что вещи, который онъ взялъ съ собою, стоили, по мн'Ъшю
однихъ, пять миллюновъ, по мн'Ъшю другихъ—двадцать. Обвиняли
Меншикова въ недавнихъ тайныхъ сношешяхъ со Швещею въ
ущербъ интересамъ Россш: еще при жизни императрицы Екате-
рины I онъ, будто бы, писалъ къ шведскому сенатору Дикеру, что у
него въ рукахъ военная сила, и онъ не допустить ни до чего
вреднаго для Швещи, причемъ просилъ, чтобы шведскш король
не забылъ его за такое прхятельское предупреждеше, а швед-
скому посланнику Зюдеркрейцу Меншиковъ сообща лъ о томъ, что
происходило йъ Россш и за то взялъ съ него взятку въ количествЪ
пяти тысячъ англ1йскихъ червонцевъ. Арестованные секретари
Меншикова, спрошенные по этому делу, не показали ничего во
вредъ Меншикову. Падпцй временщикъ обвинялся еще въ томъ,
что, выдавая голштинскому герцогу пожалованные последнему
390,000 р., взялъ съ него для себя взятку—60,000 р. Это под-
твердилъ и герцогь. Верховный тайный совЪтъ послалъ къ Мен-
шикову въ Раненбургъ 120 вопросныхъ пунктовъ, а въ марте
1728 года въ Москве, у Спасскихъ воротъ, найдено подметное
письмо, составленное въ оправдаше Меншикова: это письмо окон-
чательно ему повредило, потому что сочтено было деломъ самаго
Меншикова, прибегавшаго такимъ образомъ къ средствамъ не-
позволительнымъ для своего спасешя. Решено было конфиско-
вать его достояше, темъ более, что тогда изъ разныхъ коллепй
и канцелярш поступали требовашя о врввращеши денегъ и ма-
тер!аловъ, незаконно захваченныхъ Меншиковымъ. Верховный тай-
ный советь указалъ отправить Меншикова съ семействомъ въ Бе-
резовъ, давая всемъ членамъ его семейства и ихъ прислуге
по шести рублей кормовыхъ денегъ въ день, а свояченицу Мен-
шикова, Варвару Арсеньеву, приказано было постричь въ жен-
скомъ Сорскомъ монастыре въ белозерскомъ уезде. У Меншикова
было конфисковано: 90,000 душъ крестьянъ и города: Орашен-
баумъ, Ямбургъ, Копорье, Раненбургъ, два города въ Малорос-
сш: Почепъ и Батуринъ, капиталу до 13,000,000 р., изъ которыхъ
9,000000 находились на храненш въ иностранныхъ банкахъ,
да, сверхъ того, на миллюнъ всякой движимости и брилльянтовъ:
и одной золотой и серебряной посуды—более 200 пудовъ.
Собираясь, по этому указу, отправлять въ заточеше павшаго
временщика, у него отняли все приличное платье, одЬли въ сер-
мягу и простой тулупъ, а голову его прикрыли бараньей шап-
кой. Такое же переод'Ьваше постигло и членовъ его семьи, и
въ такомъ виде повезли ихъ всгЬхъ въ далешй путь. Княгиня
Меншикова, женщина слабаго здоровья и съ молодости изне-
женная, съ самыхъ первыхъ дней посгигшаго ихъ несчаспя без-
престанно плавала и теперь не вынесла последняго горя и уни-
жетя. Она ослепла и, не доехавши до Казани, умерла. Менши-
ковъ самъ похоронилъ ее, но ему не дозволили слишвомъ долго
плакать надъ ея могилою и торопили следовать въ дальнейшей
путь. Въ Тобольске губернаторъ далъ ему 500 рублей,—то было
царское жалованье на свудное содержите изгнанника. На эти
деньги Меншивовъ приказалъ навупить разныхъ запасовъ—хлеб-
ваго зерна, вяленаго мяса, разныхъ орудёй, какъ, напримеръ,
пилъ, лопать, рыболовныхъ сетей, также всякихъ необходимыхъ
вещей для своихъ детей, а лишнее, чтб затемъ оказалось изъ
этой суммы, велелъ раздать беднымъ. Изъ Тобольска изгнанни-
ковъ повезли въ отврытыхъ телегахъ, подвергая всякимъ неудоб-
ствамъ сибирскаго климата. Съ нимъ было восемь слугь, согла-
сившихся разделять изгнаше своего господина. Они служили
ему при постройке дома, впрочемъ самъ старикъ господинъ
помогалъ имъ: не даромъ Петръ Великхй прхучилъ его владеть
топоромъ и молоткомъ. Построенный въ Березове домъ Мен-
шикова состоялъ изъ четырехъ повоевъ: въ одномъ жилъ онъ
самъ съ сыномъ, во второмъ — его дочери, въ третьемъ —
прислуга, четвертый—служилъ владовою. Изъ его дочерей стар-
шая, бывшая невеста императора, занималась стряпнею въ кухне,
а вторая мытьемъ белья; имъ помогали въ работе две прислуж-
ницы. Меншиковъ—кроме дома, построилъ еще деревянную цер-
ковь. Изъ вельможи, избалованнаго долгимъ счастьемъ и изоби-
лхемъ, Меншивовъ преобразился въ крепкаго духомъ чернора-
бочаго русскаго человека и переносилъ съ примерною твердостью ли-
шенгя ссылки и свое унижете. Черезъ шесть месяцевъ заточе-
шя, его постигло новое горе: старшая дочь его, бывшая невеста
императора, свончалась отъ оспы. Меншиковъ сохранялъ присут-
ств1е духа, самъ читалъ надъ повойницей псалтырь и пелъ надъ
нею погребальный канонъ. Ее похоронили въ цервви, построен-
ной отцомъ и недавно передъ темъ освященной. Тогда старикъ
указалъ детямъ место, на которомъ и самъ желалъ быть погре-
беннымъ близъ своей дочери.
22 — Н. И. Костомаров, кв. 3
Поел!, этого удара чуть было не пришлось Меншикову по-
терять двухъ другихъ детей, забол’Ьвшихъ также оспою. За-
боты родителя спасли ихъ: они выздоровели; но самъ Менши-
ковъ заболелъ. Онъ скончался 22 ноября 1729 года приливомъ
крови: въ Березове не было никого, кто бы ум'Ьлъ сделать кро-
вопусканёе.
Оставшееся въ сиротстве его дети, по восшествёи на престолъ
Анны Ивановны, были возвращены изъ ссылки и вступили во
все права русскаго дворянства.
XIX.
АРХТЕПИСКОПЪ вЕОФАНЪ ПРОКОНОВИЧЪ.
Въ XVIII йк'Ь изъ лицъ духовнаго звашя не было никого,
кто-бы имйлъ такое важное значеше, не только въ сфер'Ь церкви,
но и во всемъ политическомъ строй государства, какъ беофанъ
Проконовичъ. Съ его именемъ тйсно соединяются: важнейшее дйло—
основаше святййшаго синода и первая история этого учрежден12.
беофанъ Проконовичъ родился въ К1евй, въ 1681 году, отъ
бйднаго мйстнаго купца, который умеръ, оставивши жену и мало-
лйтняго сына Елеазара въ крайней нищете. Вдова его скоро
за нимъ последовала въ могилу. Елеазаръ, оставшись круглымъ
сиротою, былъ принять на попечение дяди, ректора киевской кол-
легш, беофана Прокоповича, а после кончины дяди, его пр!-
ютилъ у себя какой-то шевсшй мЬщапипъ. Елеазаръ учился въ
шевской коллепи и, отличаясь счастливою памятью и живою по-
нятливостью, сталъ лучшимъ ученикомъ. Когда ему исполнилось
семнадцать летъ, онъ отправился для окончашя своего учешя
въ польское училище; тамъ онъ скоро былъ совращенъ съ пра-
вославхя, принялъ ушю и постригся въ монахи, подъ именемъ
Елисея. УшатскШ владимирсшй епископъ Заленсшй увидйлъ въ
немъ необыкновенный способности и, при его покровительстве, мо-
лодой монахъ Елисей Проконовичъ былъ отправленъ въ Римъ,
въ коллепю св. Аоанашя, учрежденную со спещальною целью
распространять католичество между последователями восточнаго
православтя въ Грецш и въ славянскихъ земляхъ. Въ Риме Елисей,
находясь подъ вл1яшемъ наставника ьезуита, познакомился со
всею мудростью схоластическаго богословия, но изучалъ съ болыпимъ
прилежашемъ и древнихъ классиковъ, какъ греческихъ, такъ и ла-
тинскихъ. Здесь онъ присмотрелся къ строю римской церкви, однако
не усвоилъ папистической нетерпимости и, какъ после самъ
сознавался, уже тогда внутренно насмехался надъ прокляпями,
который папа Инокентай XII публично сыпалъ на всехъ непри-
22*
надлежащихъ къ западной церкви и непризпающихъ верховной
папской власти. Въ 1702 году Елисей возвращался уже въ оте-
чество черезъ Швейцарию. Прибывъ въ Почаевсюй монастырь, а
по другимъ изв'Ьспямъ въ Шевъ, онъ постригся въ православное
монашество, отрекся отъ папизма и перем^нилъ имя, назвавшись
изъ Елисея беофаномъ въ память покойнаго дяди. Сделавшись
православны мъ, беофанъ какъ будто хотелъ загладить свое преж-
нее отступничество непргязненнымъ отношешемъ къ католичеству,
въ особенности меткими обличениями лукавства и фальшивости 1езуи-
товъ. Въ 1705 году онъ получилъ место преподавателя шитики
въ шевской академш, а въ следующемъ году перешелъ на ка-
еедру риторики. Преподавая то и другое, беофанъ составилъ
курсы шитики и риторики и написалъ трагикомедию «Владимиръ»,
которая, несмотря на тяжелый стихъ и нечистый польско-руссшй
явыкъ, не лишена положительныхъ поэтическихъ достоинствъ и въ
особенности замечательна по свободомысл!ю и присутствие такихъ
идей, который были выше своего века. Сеофанъ писалъ и говорилъ
проповеди, отличавппяся темъ, что въ нихъ не было ни тогдашней
школьной рутины, ни утомительной длинноты. Одну изъ такихъ про-
поведей сказалъ онъ 5 1юня 1706 года, въ Печерскомъ монастыре, въ
присутствш пргехавшаго въ К1евъ Петра Великаго. Государь тогда
заметилъ проповедника, но такъ какъ былъ сильно занять воен-
ными и политическими делами, то и не сделалъ никакого рас-
поряжешя объ измененш скромной судьбы шевскаго профессора,
беофанъ оставался еще три года въ академш, преподавая фило-
софпо, физику и математику, и сделался известнымъ шевскому
губернатору князю Дмитр1ю Голицыну. После полтавской победы
Петръ прибылъ въ Кгевъ и беофанъ опять проивносилъ въ при-
сутствш царя проповедь въ СофШскомъ соборе, разсыпая въ этой
проповеди восхваления Петру по поводу одержанной победы;
однако и на этотъ разъ Петръ не показалъ къ нему особой ми-
лости. Более выигралъ беофанъ передъ царскимъ любимцемъ
Меншиковымъ, когда въ декабре 1709 же года проиэнесъ при
немъ въ церкви Братскаго монастыря речь, въ которой просилъ
светлейшаго князя не отказать въ покровительстве академш.
Меншиковъ вспомнилъ беофана; вероятно по его настояшю,
вспомнилъ о немъ Петръ и во время турецкаго похода потребо-
валъ къ себе въ Молдав1ю; когда Петръ находился въ Яссахъ
и праздновалъ тамъ воспоминаше полтавской победы, беофанъ
говорилъ проповедь, которая понравилась государю. По окончаши
несчастной прутской войны, беофанъ былъ отпущенъ въ Е1евъ,
назначенъ, по желанно государя, ректоромъ академш и профес-
соромъ богословия. Въ этомъ зваши пробылъ онъ до 1715 года и
оставилъ по себ'Ь память полезными преобразоватями, а въ пре-
подавайте богословы ввелъ более живой методъ. Въ это время
сблизился онъ съ богатою малорусскою фамилтею Марковичей
и подружился съ однимъ изъ нихъ Яковомъ Андреевичемъ, быв-
шимъ своимъ воспитанникомъ въ академш, вскоре женившимся
на дочери черниговскаго полковника Павла Полуботва, беофанъ
много лете поддерживалъ съ этимъ человЗзкомъ дружбу и велъ
съ нимъ постоянную переписку, сообщая ему о своихъ ученыхъ
работахъ.
Въ 1715 году Петръ вызвалъ беофана въ Петербургъ, но
болезнь задержала его до осени 1716 года. Призывъ государя
заранее сочтенъ былъ знакомъ скораго посвящения беофана въ
епископы. Собираясь въ Петербургъ, беофанъ писалъ своему другу
Марковичу: «говорить, что меня вызываюсь для епископства; эта
почесть привлекаете меня такъ, какъ бы меня приговорили бро-
сить на съ^деше зв’Ьрямъ. Завидую митрамъ, саккосамъ, посо-
хамъ, свЬчамъ и другимъ украшетямъ! Прибавьте къ этому
болыпихъ и вкусныхъ рыбь! Если я интересуюсь этимъ, если ищу
этого, то пусть Богъ покараете меня ч’Ьмъ-нибудь еще худшимъ....
Употреблю все усил1я, чтобъ отклонить отъ себя эту честь и по-
скорее возвратиться къ вамъ!». Прйхавши въ Петербургъ въ
конце 1716 года, беофанъ не засталъ тамъ государя, бывшаго
за-границею, но былъ ласково принять Меншиковымъ, оставленъ
въ Петербурге и занимался произнесентемъ проповедей, которыя
печатались и отсылались государю. Въ этихъ проповедяхъ бео-
фанъ разъяснялъ современный политичесшя дела, стараясь угож-
дать точке зрешя Петра и составилъ родословную таблицу рус-
скихъ государей, которая была послана царю, а потомъ напеча-
тана на отдельномъ листе съ лицевыми изображешями царство-
вавшихъ въ Россш лицъ. По возвращении государя изъ-за-границы,
10 октября 1717 года, беофанъ составилъ отъ лица маленькихъ
царскихъ детей поздравительную речь на день именинъ Екатерины,
сказалъ въ честь ея похвальное слово, и это очень понравилось госу-
дарю. Въ начале 1718 года, Петръ назначилъ беофана псковскимъ
архтереемъ. Уже въ это время Петръ отметилъ этого человека,
какъ незаменимаго въ дфле церковныхъ преобразований и народ-
наго просвещения. Петръ нашелъ въ немъ давно желаннаго ра-
ботника для исполнения своихъ плановъ: поставить государствен-
ную власть выше церковной и совершенно подчинить себе цер-
ковь наравне съ другими ветвями государственна™ строя. Петръ
зналъ, что духовенство не расположено къ нему, что центръ церков-
наго противодействья находился главнымъ образомъ въ Москве, при-
томъ Петръ зналъ, что не только въ ряду приверженцевъ старины, во и
между более образованными духовными, царь мцгъ встретить недобро-
желателей своимъ видамъ. Стефанъ Яворскьй, блюститель патрьар-
шаго престола, главный духовный сановникъ въ государстве, при
всей своей кротости и покорности, при всемъ уваженьи, которое
Еъ нему оказывалъ государь, не вполне расположенъ былъ с лё по
идти за Петромъ и не разъ заявлялъ, где только можно было,
такое нерасположенье. Между прочимъ, Яворскьй еще въ 1712
году въ своихъ проповЁдяхъ осмелился критиковать учрежденье
фискаловъ. При своемъ несомн'Ьпномъ православьи, Стефанъ былъ
нисколько наклоненъ къ духу римскаго католичества, по крайней
м'Ър'Ь по отношенью къ идее самостоятельности церкви и незави-
симости ея отъ свЬтскаго произвола; тоже направленье видно было
и въ другихъ сановникахъ церкви, воспитанникахъ кьевской
академш, перешедшихъ въ Москву; таковы были, между прочими,
беофилактъ Лопатинскьй, Стефанъ Прибыловичъ, Гедеонъ Виш-
невси й. Всё они, наравне со Стефапомъ Яворскимъ, были про-
тивники протестантскихъ идей, который вторгались тогда поне-
многу въ Россью. Въ 1713 году возникло знаменитое дФло объ
Иване Максимове и Дмитрй ТверитиновЁ; первый былъ ученикъ
словяпо-латинской школы въ Москве и распространялъ между
своими товарищами протестантское ученье о непочиташи святыхъ
мощей и иконъ, не признавалъ пресуществленья въ таинстве
евхаристьи и проч. Преданный пытке въ московскомъ патрьар-
шемъ приказе, онъ оговорилъ лекаря Дмигрья Тверитинова, его
дзоюроднаго брата, цырюльника Сому Иванова, фискала Михаила
Андреева и двухъ торговыхъ людей, Никиту Мартынова и Ми-
хаила Минина. Всёхъ взяли въ Петербурга; допрошенные въ
сенате, эти лица не были признаны еретиками и въ ьюн'Ь 1714
года отправлены въ Москву, къ Стефану, чтобы освидетельство-
вать ихъ духовно и принудить привести публичное исповеданье
веры. Но Стефанъ, пользуясь темъ, что ему дали право духовно
освидетельствовать присланныхъ, старался, при помощи разныхъ
доносите ьей, обвинять ихъ, а главнымъ образомъ Тверитинова, у
котораго найдены были составлеввыя имъ сочиненья въ духе,
противномъ православью. Обвиненные сидёли въ оковахъ, но пу-
скались въ церковь. Въ одно пзъ такихъ посещеньй церкви, 5
октября 1714 года, Оома Ивановъ перерубилъ ножомъ по лицу
образъ святого Алексея митрополита, чтобы всенародно показать
свой еретическьй духъ. дело кончилось не ранее февраля 1716
года. Фанатикъ Оома Ивановъ былъ казненъ, а прочье, принесшье
докаяше, были разосланы подъ надзоръ архёереевъ. ВслЪдъ за
ересью Тверитинова, въ 1717 году, судимъ былъ въ Преображен-
скомъ приказе другой кружокъ вольнодумцевъ мужского и жен-
скаго пола, обвинспныхъ въ пропов^дапш противпыхъ право-
славего толковъ, о непоклоненёи иконамъ и всякимъ священнымъ
вещамъ и объ отрицашв церковныхъ предашй. Главными лица-
ми въ этомъ кружке былъ Ивапъ Зима, съ женою своею
Настасьей». ВсТ.хъ прикосновенныхъ къ этому Д'Ълу подвергали
пытке кнутомъ, заставили повиниться и покаяться. Царь, при-
знавалъ необходпмымъ, для прочности и спокойствёя государства,
охранять единство оффиц'альной релини, но лично питалъ склон-
ность къ протестантству и много разъ выражалъ ее непочтенёемъ
къ старорусскимъ суеверен мъ и предразсудкамъ, глубоко вошед-
шимъ во внутренность русской церкви; бол'Ье всего, чтб нравилось
государю въ протестантстве,—было учеше о верховности государ-
ственной власти надъ церковью. Московскимъ духовнымъ, получив-
шимъ кёевское образование, не по душе было расположите государя
къ протестантству, и тЪмъ сильнее примыкали они къ началамъ рим-
скаго католичества; ихъ, кромЬ того, соблазняли разгульный вы-
ходки Петра и его кощунскёя насмешки надъ духовенствомъ, вы-
ражаемый въ вакхическихъ празднествахъ всепьянЬйшаго собора,
беофанъ съ перваго же раза поставилъ себя иначе, и, готовясь
къ посвящешю въ епископы, съум1лъ подделаться къ Петру, произ-
неся проповедь о власти и чести царской. Въ этой проповеди
онъ делалъ явные намеки на московскихъ духовныхъ, укоряв-
шихъ Петра за разгульную жизнь и проповедывавшихъ само-
стоятельность духовнаго класса. «Есть люди», говорилъ 0гофанъ,
которымъ кажется все грешнымъ и сквернымъ, чтб только чудно,
весело, велико и славно; они самаго счастья не любятъ; кого
увидятъ здороваго и хорошо живущаго, тотъ у нихъ несвятъ;
хотели бы они, чтобы все люди были злообразны, горбаты, темны,
неблагополучны.... Многое думаютъ, что не все люди обязаны
одинакимъ долгомъ, что священники и монахи отъ этого исклю-
чаются,—вотъ по истине змеиное жало, папежскёй духъ, не знаю
какимъ путемъ достигшей и коснувшейся насъ!». Петру пришлось
очень по душе такое направлеше, но духовные не простили его
Оеофану и подняли противъ него целую бурю; они старались
обвинить беофана въ неправославен и не допустить до епископ-
ства; къ нимъ пристали и знаменитые своей ученостью братья
греки, Лихуды, Стефанъ Яворскёй, вместе съ Лопатинскимъ
и Вишневскимъ, подбивали другихъ епископовъ протесто-
вать противъ посвященёя беофана и просить государя отло-
жить его рукоположеше, пока беофанъ не отречется отъ
своихъ неправославныхъ мнйшй. Но они ничего не могли сде-
лать противъ воли Петра: царь удовольствовался письменнымъ
отвйтомъ беофана, въ которомъ послйдтй опровергалъ воздвиг-
нутый противъ него толковашя; въ доказательство своего рас-
положена Петръ обйдалъ у беофана съ своимъ любимцемъ Мен-
шиковымъ, а потомъ, вызванный въ Петербургъ, Стефанъ Явор-
сшй принужденъ былъ отказаться отъ обвинешя и просить у
беофана прощешя. Оба соперника облобызались и д'Ьло сложи-
лось такъ, какъ будто между ними наступило братское примире-
ние, но на самомъ дйлй осталось у нихъ другъ къ другу взаим-
ное нерасположение.
беофанъ сделался епископомъ, и съ тЪхъ поръ, при всякомъ
удобномъ случай, старался нравиться Петру; такъ, говоря пропо-
вйдь въ день Александра Невскаго, онъ очень ловко восхвалилъ
царя: «ты единъ показалъ еси дйло превысокаго сана царскаго
быти собраше всйхъ трудовъ и попечешй... ты являеши намъ
въ царй и простого воина, и многодйльнаго мастера, и много-
имянитаго дйлателя, и гдй бы довлйло повелйвати подданнымъ
должное, ты повелйше твое собственными труды твоими предва-
ряешь и утверждаешь... Аще бы всйхъ князей нашихъ и царей
цйлая къ намъ пришла история, была бы то малая книжица
противо повйсти о тебй единомъ». Благодаря своей большой на-
читанности и учености, беофанъ, по волй государя, написалъ «Апо-
стольскую географтю», «Краткую книгу для учешя отрокамъ» и
знаменитый «Духовный регламентъ». Его книга для учешя отро-
ковъ вооружила противъ себя молдавскаго господаря Дмитр1я
Кантемира, написавшаго безъ своего имени возражения, въ ко-
торыхъ указывалось неправославность нйкоторыхъ выражешй бео-
фана. Такимъ образомъ, Кантемиръ нашелъ, что беофанъ, изъяс-
няя вторую заповйдь, причисляетъ почитайте иконъ къ идоло-
служешю, выразившись, что тотъ есть идолослужитель, кто пок-
ланяется какому-нибудь изображение, боится его и надйется на
него, какъ на имйющаго некоторую удивительную силу. Не по-
нравился возражателю намекъ беофана и на то, что нерйдко,
подъ покровомъ святости, обманщики, ради прибытка, утвержда-
ютъ простыхъ людей въ почитании ложныхъ мощей, млека пре-
святыя Богородицы, крови Гисуса Христа и волосъ бороды Его.
Но никашя возражешя подобнаго рода не могли имйть силы,
когда все, чтб ставили въ вину беофану, до чрезвычайности было
согласно со взглядами и намйренхями государя. Не менйе въ
духй Петра было тогда же написано сочинеше беофана «б му-
чепичествЬ», где авторъ обличалъ тЬхъ фанатиковъ, которые,
будучи недовольны государемъ за введете иностранной одежды
и за бритье бородъ, сами добровольно отваживались на поступки,
которые влекли за собою царскёй гн’Ьвъ, а нередко и казнь. Изъ
всехъ русскихъ архёеереевъ, беофану могъ быть одинъ только
соперникъ—беодосёй Яновскёй, архимандритъ Невскаго монасты-
ря, потомъ возведенный Петромъ въ санъ новгородскаго епископа.
Онъ былъ близокъ къ государю, совершалъ съ нимъ и съ Ека-
териною путешествие за-границу почти въ продолжении трехъ
л’Ьтъ и, не менЬе беофана, усвоилъ искуство подделываться къ
Петру; онъ при всякомъ удобномъ случае служилъ видамъ царя,
и за ото его не долюбливали духовные, беофанъ, впоследствёи по-
губившей этого человека, при Петре старался оказывать ему ува-
жение какъ старшему, и во всемъ отдавалъ ему наружное пре-
имущество. Въ январе 1721 года учреждена была духовная кол-
лепя, вскоре въ томъ же году переименованная въ святейшей
правительствующей синодъ. Это учреждеше руководилось регла-
ментомъ, сочиненнымъ беофаномъ. Председателемъ синода по
старшинству, съ титуломъ президента, назначенъ былъ Стефанъ
Яворскёй, но на деле более влёятельными были два вице-прези-
дента: первымъ былъ беодосёй, вторымъ — беофанъ; последней
былъ всехъ ученее и искуснее въ уменёи угадывать волео госу-
даря, а потому онъ собственно и заправлялъ всеми важными
делами. На первыхъ же порахъ своего существованёя, синодъ
посылалъ распоряженёя за распоряженёями: оне клонились въ
уничтоженёю всехъ техъ обычаевъ, какёе только можно было
отменять безъ нарушенёя сущности православной веры. Стефанъ
внутренне на многое смотрелъ иначе, но долженъ былъ согла-
шаться, не отваживаясь идти противъ воли государя. Только по
поводу вопроса—о возношенёи имени восточныхъ патрёарховъ въ
церковномъ богослужеши— Стефанъ заявилъ-было протесть. По
проекту, написанному беофаномъ, синодъ определилъ не упоми-
нать въ богослужеши именъ восточныхъ патрёарховъ, такъ какъ
после учрежденёя свягЬйшаго синода, русская церковь въ ёерар-
хическомъ отношенёи обособилась отъ греческой. Стефанъ, желая
сохранить единство вселенской церкви и независимость ея отъ
всякихъ нацёональныхъ видовъ, сочинилъ противъ этого распоря-
женёя вопросо-ответы; но государь не терпелъ нигде и никогда про-
тиворечёй своимъ воззрешямъ: онъ приказалъ синоду отвергнуть эти
вопросо-ответы «яко зело вредные и возмутительные», и послать
къ Стефану указъ, чтобъ онъ никому ихъ не сообщалъ и не
объявлялъ, «опасаясь не безтруднаго передъ его царскаго вели-
тскла истока, —. в. п. 22
честна ответа». Стефанъ проглотилъ эту неприятную пилюлю, и
зная, что всему виною беофанъ, хотелъ во что бы то ни стало
удалить его изъ синода. Упразднилось М'Ьсто ктевскаго митропо-
лита; Стефанъ предлагалъ святейшему синоду назначить на это
место беофана, но Петръ не поддался на эту уловку. Стефанъ
внделъ, что ему ничто не удается: еще со времени смелой про-
поведи противъ фискальства, Петръ не взлюбилъ его, и хотя не
делалъ ему решительнаго зла, но всегда почти обращался съ
нимъ холодно, отвергалъ всякхя его заявления и делалъ все па-
перекоръ ему. Въ тюле 1722 года Стефанъ письмомъ къ царю
просилъ прощенш за все, въ чемъ царь считалъ его виновнымъ
и по-прежнему желалъ, чтобъ его уволили на покой. Ему не от-
вечали. бсенью въ томъ же году Стефанъ скончался. Синодъ
остался безъ президента съ двумя вице-президентами.
Значеше беофана все более' и более усиливалось; ловкШ
арххерей всегда умелъ кстати представлять перо свое къ услугамъ
государя, сообразно текущимъ обстоятельствамъ. Когда Петръ
издалъ знаменитый указъ 5 февраля 1722 года о престолона-
слгЬд1и, беофанъ взялся, по царской воле, защищать, всею силою
научныхъ доводовъ, справедливость и полезность такого закона и
напечаталъ книгу «Правда воли монаршей». Потакая давнему и
постоянному стремлешю Петра быть фактическимъ господиномъ
и правителемъ русской церкви, беофанъ написалъ и напечаталъ
«Розыскъ исторический», въ которомъ доказывалъ, что хрисиан-
ск1й государь имеетъ право управлять делами церкви, хотя ему
неприлично отправлять богослужеше. Петра, по соответствию съ
событиями его собственной жизни, занималъ вопросъ о бракахъ;
беофанъ написалъ два разсуждешя: одно—«б бракахъ правовер-
ныхъ съ иноверными», другое—«б правильномъ разводе мужа
съ женою». Въ последнемъ—беофанъ полагаетъ, что въ случае
развода, совершившагося по вине одного изъ супруговъ, можно
дозволить вступать въ новый бракъ не только невинному лицу, но и ви-
новному, потому что супругъ прелюбодейный въпервомъ супружестве
можетъ быть вернымъ во второмъ. беофанъ, по воле государя,
составлялъ небольппя увЬщанхя къ раскольникамъ, который пу-
бликовались въ виде указовъ отъ святейшаго синода; между про-
чимъ, имъ были написаны: увещаше о томъ, чтобъ раскольники
безбоязненно являлись въ синодъ для разсуждешй о своихъ со-
мненхяхъ, сочинеше: «О продерзателяхъ, неразсудно на мучеше
дерзающихъ», которое святейшей синодъ предписалъ читать два
раза въ месяцъ, и сочинеше: «О поливательномъ крещенш», где
доказывалось, что поливательное крещеше имеетъ такую же силу,
какъ и крещеное съ погружешемъ. Последнее сочинеше навлекло
на беофана укоры не только огь раскольниковъ, но и огь пра-
вославна™ духовенства.
Въ своихъ пропов’Ьдяхъ, беофанъ постоянно касался современ-
ныхъ событий и при всякомъ случай восхвалять дйяпля Петра,
такъ что его «Слова и речи», изданныя при Екатерине П, мо-
гутъ считаться скорее не церковными проповедями, а полити-
ческими руководящими статьями. Въ своихъ восхвалешяхъ Петру,
беофанъ мало пускался въ праздную риторику, но всегда ка-
сался практической стороны и полезности для государства меро-
приятий государя. Все тогдашше уставы, касавшееся церковнаго
управлетя, писаны были беофаномъ. Онъ составилъ уставь се-
минарш или духовной академш, которую Петръ предположилъ
завести для приготовлетя пастырей церкви, беофанъ составилъ
духовный штагь, неприведенный въ исполнеше при жизни Петра. На-
конецъ, въ январе 1724 года, беофанъ, соображаясь съ видами
государя, по его приказашю, написалъ указъ объ устроеши монаше-
ства, указъ, которымъ предполагалось поставить монастыри по древ-
нейшему образцу на такую степень, чтобы иноческое житье отнюдь не
было безполезнымъ и монастыри не делались притономъ ленив-
цевъ, но приносили бы свою пользу обществу, какъ и все дру-
пя общественный учреждешя. Труды беофана не ограничивались
сферою церкви. Какъ человекъ, владевшей хорошо перомъ, онъ,
по поручению Петра, писалъ уставы и законоположешя, относив-
шееся къ другимъ сферамъ государственнаго порядка; такъ, имъ
написано было предисловёе въ морскому регламенту. Вероятно,
и въ другихъ случаяхъ употреблялъ его Петръ; между прочимъ
известно, что въ 1722 году беофанъ получилъ поручеше отъ
государя пополнить исторёю Петра, написанную неизвестно кемъ,
быть можетъ самимъ Петромъ; она въ значительной степени была
исправлена и выглажена беофаномъ, а напечатана была уже при
Екатерине П. бта история обнимаетъ первую половину царсгво-
вашя Петра до полтавской битвы.
Несмотря на близость беофана къ государю, любимецъ Петра
не получилъ матерталъныхъ богатствъ, какъ бы следовало ожи-
дать, и постоянно жаловался на скудость. Государь пожаловалъ
ему два подмосковныхъ села, но, по свидетельству б офана, по
причине хлебныхъ недородовъ, они приносили ему на первыхъ
порахъ убытокъ вместо пользы. Его псковская епархёя была
бедна и не доставляла ему надлежащихъ средствъ для прожила
въ Петербург^; царь поддерживалъ его своими частными по-
дачками.
Петръ Велишй скончался; псковской арх!ерей вместе съ
тверскимъ присутствовали при его смертномъ одре. Возникъ важ-
ный вопросъ о наследстве. беофанъ много способствовалъ воз-
ведет» на престолъ Екатерины и, со свойственной ему убеди-
тельностью, доказывалъ, что хотя покойный государь не оставить
завещания, но достаточно указалъ на свою волю, короновавши
императрицу Екатерину. Онъ припомнилъ, какъ Петръ, накануне
ея короновашя, говорилъ своимъ вернымъ слугамъ, что коро-
нуете ее съ тою целью, дабы она по смерти его стала во главе
государства. По предложен!» беофана, акте провозглашешя Ека-
терины императрицею положили назвать не избрашемъ, а только
объявлешемъ въ томъ смысле, что еще при жизни своего супруга
она была избрана править по его кончине государствомъ, а те-
перь только объявляется объ этомъ во всенародное сведете. Ека-
терина была признана и въ значительной степени была обязана
своимъ воцарешемъ ловкости беофана. При погребеши Петра,
беофанъ произнесъ речь, считающуюся лучшею изъ говоренныхъ
имъ въ своей жизни речей.
При Петре, беофанъ действовать какъ одинъ изъ верней-
шихъ исполнителей, пособниковъ и, такъ-сказать, угадывателей
воли Петра; онъ действовалъ преимущественно въ литературной
сфере и старался всегда применяться къ текущимъ событтямъ
своего времени. После Петра, беофанъ вращается въ государ-
ственной сфере; онъ—одинъ изъ могучихъ людей своей страны и
своего века, но его деятельность выразилась, главнымъ образомъ,
въ постоянной борьбе съ тайными и явными врагами и сопер-
никами. беофанъ всегда выходилъ победителемъ и безжалостно
уничтожалъ все, чтб только отваживалось заявлять противъ него
вражду. Первою жертвою его былъ человекъ, которому некогда
онъ старался угождать—новгородски арх!епископъ беодосш. Этотъ
сановникъ, зазнавшись своимъ значешемъ, позволилъ себе не-
осторожный выходки, которыми тотчасъ воспользовались те, кото-
рые могли на его погибели устроить свое собственное возвыше-
ше. Непропущенный во дворецъ черезъ мосте караульнымъ солда-
томъ, беодоай, махая палкой, сказалъ: «я лучше светлейшаго
князя»! Этимъ онъ раздражилъ Меншикова, которому не преми-
нули донести о выходке арх!ерея. Чрезъ несколько дней после того,
находясь въ синодальной палате въ кругу духовныхъ, беодосей, въ
разговоре съ ними, жаловался, что въ его время нетъ доброже-
лательства къ духовному сословию, и по этому поводу угрожалъ гне-
вомъ Бож!имъ и междоусобною бранью. Мнопе духовные уже
прежде не любили беодоая за его высокомерте и заносчивость.
беофанъ и съ нимъ трое архимандритовъ, заседавшихъ въ синоде, по-
дали императрице доносъ въ томъ, что беодосёй произнесъ «слова
противныя и молчашя не терпящёя». Государыня 24 ’апрЬля
дала пове.тЬше арестовать беодойя и допросить. На другой день
после этого ареста спрошены были друпе синодальные члены.
Тверской епископъ беофилактъ Лопатинскёй показалъ, что пре-
освященный беодосёй бранилъ весь росййскёй народъ «безумными,
нехристёанами, горшими турковъ и всякихъ варваровъ, атеистами
и идолопоклонниками, говорилъ, что надъ церковью совершаются
тиранства, толковалъ что болезнь государю Петру пришла смер-
тельная отъ безм’Ьрнаго женонеистовства и отъ Божёя отмще-
нёя за его посяжку на духовный и монашеский чинъ», что
«излишняя его охота въ сл'Ъдовашю тайныхъ д'Ьлъ показываете
мучительское его сердце, жаждущее крови человеческой». Дру-
пе члены также не добромъ помянули беодойя въ своихъ от-
В'Ьтахъ, когда имъ задавали вопросы. Новгородски архёепископъ
просилъ письменно милости и прощешя у государыни, винился
въ томъ, что на мосту назвалъ часового, непропустившаго его
во дворецъ, дуракомъ, но отрицалъ приписываемый ему рЬчи,
будто бы произнесенный въ синодальной палате, и ув-Ьрялъ го-
сударыню, что онъ, по верности своей къ ней, прежде другихъ
учинилъ и подписалъ ей присягу. Но потомъ, при вторичныхъ
допросахъ, беодойй сознался въ некоторыхъ неблаговидныхъ за-
мечашяхъ, произнесенныхъ передъ тверсвимъ архёереемъ о томъ,
что сенаторовъ пригласили ко столу во дворецъ, а синодальныхъ
членовъ не пригласили, и что теперь ухаживаюте за сенаторами,
а когда окажется несогласие въ народе, тогда начнусь ухаживать
и за духовенствомъ. беофанъ не остановился на первомъ ударе,
нанесенномъ своему сопернику, но пользуясь темъ, что послед-
ней начинаете самъ виниться, настоялъ, чтобы у беодойя забрали
всю его переписку и арестовали несколькихъ монаховъ изъ Нев-
скаго монастыря. 11 мая составленъ былъ беофаномъ указъ, под-
писанный государынею, о ссылке беодойя въ дальней корельскёй
монастырь, на устье Двины. 13 мая этотъ приговоръ былъ пу-
блично прочитаны, вследъ за темъ беодойя отвезли въ место заточе-
ние и поместили въ келье, устроенной подъ церковью. Вместе съ
беодойемъ былъ осужденъ и сосланъ въ Соловецкёй монастырь за
разныя неисправности синодальный оберъ-секретарь Варлаамъ
Овсянниковъ. Потомъ сделанъ былъ допросъ другимъ лицамъ,
арестованнымъ по делу беодойя; изъ нихъ одинъ, Григорий Се-
меновъ, думалъ очернить и самого беофана, но ему не уда-
лось, и, запутавшись въ собственномъ доносе, доносчикъ былъ
осуждена на смерть за то, что, слышавши по собственному
сознашю огь беодоая и Варлаама Овсянникова «злохулитель-
ныя слова на царскую особу», во время не донесъ. Монахи
Невскаго мон сгыря, арестованные по Д'Ьлу беодоая, нагово-
рили на своего опальнаго владыку, что онъ принуждалъ ихъ,
какъ своихъ подчиненныхъ, присягать на верность себе, словно
царствующей особе. Тогда составлено было «объявлеше о беодосш»,
въ которомъ изложены были вины новгородскаго архиепископа,
бно было отдано на просмотръ беофану. беофанъ, воспользовшись
этимъ, двинулъ дЬло до того, что синодъ, по высочайшему по-
велФшю, приказалъ снять съ беодоая архЁерейсий и священни-
чесшй санъ и посадить его въ тюрьму съ малымъ оконцемъ, не
допускать кь нему близко людей и не давать ему для пропи-
тания ничего, кроме хлеба и воды. Графъ Платонъ Мусинъ-Пуш-
кинъ, по царскому повелЬшю, пргЬхалъ въ корельскЁй Никольскёй
монастырь и пригласилъ туда холмогорскаго архЁерея. Послед-
ней въ церкви снялъ съ беодоая санъ, а потомъ беодоай былъ
посаженъ въ ту же келью, гдЕ сидЕлъ прежде, но уже не въ
архЁерейскомъ санЕ, а въ званш простого монаха, подъ именемъ
чернеца бедоса. Въ его кельЕ заложили большое окно и оста-
вили для свЕта маленькое отверстие въ четверть аршина; его
тюрьма была съ тройною дверью за вамками и печатями; у двери
поставлены были двое солдатъ. Какъ и чЕмъ существовалъ чер-
вецъ бедосъ въ своей тюрьмЬ отъ половины октября до конца
января 1726 года,—неизвестно, но въ конце января архан-
гельсшй губернаторъ Измайловъ прЁЕхалъ въ корельскЁй монастырь
и приказалъ перевести узника въ другую тюрьму; беодоай былъ
такъ слабъ, что не могъ ходить и его перенесли на рувахъ, а
5 февраля караульный фендрихъ Григорьевъ рапортовалъ гу-
бернатору, что червецъ бедосъ умеръ. Тело бедоса, во указу
тайной канцелярш, вынули изъ земли, отвезли въ кирилловскЁй
монастырь и тамъ похоронили 12 марта. 25 ёюпя того же года
императрица сообщила святейшему синоду, что она соизволила
беофана, псковскаго архЁепископа, перев сти на новгородскую
архЁепискошю.
Тогда началось у беофана небезопасное для него дело съ
бывшимъ архимандритомъ Маркелломъ Родышевскимъ, до того
времени находившимся прежде въ приближении у беофана. Этотъ
Маркеллъ сообщилъ беофану, что какой-то солдата на улице сдЕ-
лалъ ему намекъ о колокольномъ набатномъ звоне, за которымъ
долженъ последовать народный мятежъ, съ целью погубить ду-
ховпыхъ, подозрЬваемыхъ въ неправославен и поругапЁи святыхъ
иконъ. беофанъ донесъ объ этомъ правительству, и такъ какъ до-
несенное ему Маркелломъ касалось народнаго возмущетя, то бео-
фанъ сдалъ Маркелла въ страшный Преображенский приказъ. Тамъ
Маркеллъ началъ наговаривать на 6 офана, показывая между про-
чимъ, что онъ дурно отзывался объ императриц^. Не много спустя,
Маркеллъ началъ сыпать на беофана въ 47 пунктахъ обвинешя въ
неправославш, которое, по его объяснению, высказалось во многихъ
сочинешяхъ беофана; Маркеллъ указывалъ, будто изъ этихъ сочине-
ний видно, что авторъ ихъ думаетъ, что хрисйанинъ можеть оправ-
даться передъ Богомъ в4рою, а не делами съ вфрою, что онъ
пе признаетъ какъ слФдуетъ, творешй святыхъ отцовъ, не почи-
таетъ иконъ, называешь суевФртемъ водоосвящеше, смФется надъ
акаеистами, порочить минеи, прологи и кормчую книгу, дер-
житъ у себя въ домф музыку, говорить, что хорошо было бы
ввести ее въ церквахъ и прочее. Тайная канцеляр!я взяла съ
беофана подробное и письменное опровержеше такихъ обвине-
ний, но кто знаетъ какъ бы беофанъ тогда отделался, если бы на
на его счастье не палъ скоро Меншиковъ, находивппйся уже не
въ дружелюбномъ отношеши къ новгородскому архтепископу, и
потому мирволивппй Родытпевскому. Съ падешемъ Меншикова,
беофанъ уже см&иФе и рЬзче прежняго опровергалъ своего против-
ника Родышевскаго, освобожденнаго изъ Прео ражёнскаго при-
каза, по распоряжению верховнаго тайнаго совета и проживавшего
въ Невскомъ монастыре. Въ январь 1728 года, Маркеллъ 61-
жалъ оттуда въ Москву, былъ пойманъ по распоряжению
беофана и привезенъ въ синодъ, но чуть объявилъ за со-
бою <государево слово* и былъ снова взять въ Преображенсшй
приказъ, гдЬ продолжалъ писать ва беофана доносы; потомъ его
отпустили въ Симоновъ монастырь и приказали содержать подъ
карауломъ, но карауль этотъ не былъ строгъ. Къ этому времени
дворъ переЬхалъ въ Москву, совершилась коронащя Петра II,
затФмъ—его смерть, призвание ва престолъ Анны Ивановны.
Потрясешя, происходивппя тогда одно за другимъ, многихъ по-
губили, но беофанъ только пользовался ими, чтобы крепче утвер-
диться. Ловк1й и проницательный, онъ смекнулъ, что затФи чле-
новъ верховнаго тайнаго совФта ограничить самодержавие со
вступлешемъ Анны на престолъ не осуществятся, что самодер-
жавте слишкомъ приросло къ общественной русской жизни, и,
несмотря на всФ свои подписки и обфщашя, Анна возвратить
русскому престолу известную форму, отъ которой ее принуждали
отречься, беофанъ сталъ на сторону противниковъ верховнаго
совета; не смЬя пока открыто действовать противъ него, беофанъ
молчалъ, когда нужно било еще молчать, втайне смеялся надъ
верховнивами, и побудилъ, прежде совершешя присяги въ смысле
новаго образа правительства, прочитать публично форму этой
присяги. Верховниви, не смёл, съ своей стороны, резко заявить
своихъ наьгЬренШ, создали тогда такую форму присяги, которую
присягавппе не вполне, такъ сказать, раскусили, беофану этого и
было нужно, чтобы потомъ была возможность толковать, что
д'Ьло понималось совсЬмъ не такъ, какъ его хотели представить
сторонники ограничены царской власти. Когда Анна была встре-
чаема въ Москве, беофанъ не посмелъ высказать ей публично
того, чтб было бы ей пртятпо, но въ своей речи, которую про-
износилъ передъ нею, вставилъ несколько двусмысленныхъ вы-
ражений, на который впоследствш можно было указать, какъ
на свидетельство его верности самодержавию. Есть извеспе (не-
известно—верно-ли), что беофанъ подарилъ Анне столовые часы,
въ которыхъ подъ доскою государыня могла найти начертанное
беофаномъ наставленге, какъ поступать ей. Не долго пришлось
беофану таиться и вилять. По просьбе, представленной разомъ
несколькими стами человекъ изъ шляхетства, Анна отреклась отъ
услов1й, на которыхъ принуждена была принять престолъ отъ
верховнаго совета, разорвала ихъ публично, и самодержавная власть
государя была возстановлена въ Россш на прежнихъ, стародав-
нихъ основахъ. беофанъ спешилъ и въ речахъ и въ стихахъ
прославить это собыпе, подсмеиваясь надъ неудавшимися за-
теями и угрожая темъ, которые бы когда-нибудь вздумали по-
вторить подобный затеи:
Бсякъ, кто ни мыслить вводить строй отманный,
Бойся самодержавной, прелестниче, Акны:
Какъ овая бумажка вси твои подлоги,
Растерзанные, падутъ подъ царсшя ноги.
Бъ наступившее царствоваше, беофану опять, до самой своей
смерти, пришлось бороться съ -кознями своихъ враговъ.
Родышевсшй, проживая въ Симоновомъ монастыре, сошелся
съ духовпикомъ государыни, троицкимъ архимандритомъ Варлаа-
момъ, съ бывшимъ директоромъ типографии Аврамовымъ, занимав-
шимся при Петре писашемъ исторш, и съ другими лицами. Было
намереше повредить беофану черезъ посредство духовника го-
сударыни. Но все возни не удались. РодышевскШ написалъ жи-
пе беофана, стараясь выставить въ самомъ дурномъ свете сво-
его противника, а главное—обвинить его въ неправославш. Тотъ
же неугомонный РодышевскШ составилъ огромную критику на
духовный регламентъ и на объявлеше о монашестве; Родышев-
ск1й силился разбить взглядъ Петра на монашество, выражен-
ный въ указе, въ которомъ излагался проектъ новаго преобра-
зовашя монастырей. Маркеллъ прямо называлъ эти документы со-
чинешемъ беофана. беофанъ съ своей стороны написалъ ответь,
защищая новый взглядъ на монашество, но Маркеллъ не разсчелъ
того, что, поражая беофана за ташя сочинешя, который были
изданы не огь его имени, а какъ правительственные документы,
онъ вызывалъ на борьбу съ собою уже не беофана, а прави-
тельство, и потому въ январе 1732 года ему поставили это въ
вину и, по высочайшему повел'Ъшю, сослали въ заточеше въ Ки-
рилло-Белозерский монастырь; разомъ съ нимъ отправили Аврамова
и еще двоихъ лицъ въ монастыри. Варлаамъ усп'Ълъ въ пору увер-
нуться.
За то въ 1732 году беофанъ низложилъ своего зл'Ъйшаго
врага Дашкова, который, будучи членомъ синода и энергическимъ
приверженцемъ старины, давно уже думалъ сделать вредъ бео-
фану тЬмъ бо.тЬе, что у него были въ душе честолюбивый мечты
сделаться патртархомъ. Случилось, что синодъ долженъ былъ су-
дить воронежскаго архгерея Льва Юрлова зато, что, уже после
вступлешя на престолъ Анны Ивановны, этотъ арх1ерей, вместо
нея, поминалъ при богослужеши мать Петра II, Евдогйю беодо-
ровну, объясняя это впосл4дств1и темъ, что не получилъ указа
оть синода о вступленш на престолъ новой государыни. Когда
въ синодЬ собирались составить указъ о томъ, чтобы воронеж-
скаго архтерея арестовать и везти въ Петербурга, Теорий Даш-
ковъ сов'Ьтовалъ помедлить, подождать новаго доношешя отъ во-
ронежскаго губернатора по этому Д'Ьлу, а когда привезли Льва
въ Петербурга, то посл'Ьдшй показалъ, что онъ просилъ заступ-
ничества у Теория Дашкова. Льва лишили сана и предали
гражданскому суду, но и Теория, какъ уличеннаго заступника
его, удалили изъ синода въ монастырь. Тогда беофанъ поднялъ
противъ Теория дЬло о взяткахъ въ ростовской епархш; это
дЬло решилось не въ пользу Теория, и беофанъ испросилъ у
государыни построже наказашя виновному: его лишили сана и
сослали въ Каменный вологодски монастырь.
Пользуясь болыпимъ почетомъ у императрицы Анны, бео-
фанъ употреблялъ свое положеше для того, чтобы вредить сво-
имъ врагамъ и преследовать даже тогда, когда они находились
въ совершенномъ падеши; беофанъ былъ безжалостенъ не только
въ своимъ врагамъ, но не прощалъ и тЬмъ, которые оказывали состра-
даше въ его безсильнымъ врагамъ. Бывппй некогда коломенсвимъ
митрополитомъ, Игнатш Смола, сторонникъ Дашкова и давши недо-
23 — Н. И. Костомаров, ни. 3
брожелатель беофана, былъ сссланъ въ Св1яжск1й монастырь ва не-
решительность въ д^ле осуждешя Льва. Его принялъ радушно ка-
занский митрополита Сильвестръ ХолмскЙ. За ото, по настоянпо
беофана, Игнапя выслали подалее на берегъ Севернаго моря, въ
Никольсшй корельсшй монастырь, для содержания подъ креп-
кимъ карауломъ, а Сильвестра, у котораго при обыске въ бу-
магахъ нашли доказательства, что и онъ не менее Игнапя и
Георгия питалъ злобу къ беофану, сослали въ Крипецшй мо-
настырь близъ Пскова. Сильвестръ объявилъ ва собою «слово и
дело» и привезенъ былъ въ Москву; тамъ онъ запутался въ по-
казашяхъ: тогда его лишили сана и сослали въ заточеше въ Выборга.
Дашковъ, сосланный въ вологодсшй Каменный монастырь, при-
нялъ схиму подъ именемъ Гедеона, но беофанъ узналъ, что
его держать въ монастыре съ послаблешемъ и отправилъ се-
кретно синодскаго оберъ-секретаря Дудина узнать объ этомъ по-
дробно. Оказалось, что монастырское начальство действительно
обращалось съ заточеннымъ ласково. По этому поводу, взяли подъ
ареста каменскаго архим ндрита и казначея, привевли обоихъ въ
Петербурга къ суду синода. Архимандрита, страшась пытки, умеръ
въ тюрьме; по показашю казначея, притянули къ делу вологод-
скаго архтерея Аеанастя Кондоиди, за то, что онъ переменилъ
у Георпя Дашкова караульныхъ служителей. Аоанаай кавъ-то
отделался отъ беды и, воротившись въ свою епархтю, началъ со-
держать Дашков уже съ такою строгостью, что даже самъ синодъ
приказалъ сделать послаблеше осужденному. Дашковъ отъ тоски
заявилъ, что у него есть «государево слово и дело», но синодъ,
руководимый беофаномъ, не обрати лъ внимашя на это заявле-
ше низложеннаго архиерея, и прик залъ сослать его въ нерчин-
сшй монастырь въ той надеждё, что, находясь въ такой дали,
онъ уже не будетъ безпокоить правительство.
Еще Стефанъ Яворсшй написалъ книгу «Камень веры», на-
правленную, главны ъ образомъ, противъ лютеранства; она была
издана уже после смерти автора, въ 1728 году, подъ наблюде-
в!емъ тверскаго архиепископа беофилакта Лопатинскаго. Вследъ
загЪмъ, въ Лейпциге явилось на латинскомъ языке опроверже-
ше этой книги, сочиненное Буддеемъ, человекомъ въ свое время
зпаменитымъ по учености. Рецензента обвинялъ Яворскаго въ
угодничестве католичеству и предостерегалъ русскихъ отъ его
книги. Тогда въ Россш появилось сочинеше въ защиту Яворскаго,
составленное доминиканцемъ Рибейра, находившемся при испан-
скомъ посланнике герцоге Делиргя, а потомъ самъ беофилакта
написалъ «Возражеше на письмо Буддея», но не добился у пра-
вительства дозволенья издать свое сочиненье. Тогда какъ Оеофи-
лакту не дозволили писать сочиненье въ.защиту Яворскаго, книга
Рибейры была переведена на русскьй языкъ двумя духовными
лицами, архимандритами и членами синода: Евфимьемъ Коллети
и Платономъ Малиновскимъ. Противъ «Камня веры* написанъ
былъ «Молотокъ на Камень в^ры», сочиненье въ протестантскомъ
духе. беофанъ, и прежде расположенный къ протестантству, уви-
дЬлъ, что открыто стать на протестантскую сторону теперь бу-
детъ выгодно, потому что, съ могуществомъ любимца императрицы
Анны, Бирона, немцы - лютеране подняли голову и получили
первенствующее значенье въ Россьи. беофанъ притянулъ въ тай-
ную канцелярью переводчиковъ книги Рибейры и написалъ ка-
бинетнымъ министрамъ записку, въ которой старался льстить про-
тестантамъ, наводнившимъ тогда служебный сферы въ Россьи.
«Иностра< ныхъ въ Россш мужей>, выражался беофанъ о Ри-
бейрЬ, «ругательно нарицаеть человечками или людишками и
предаетъ, что русское государство ихъ питаегь, а церковный за-
конъ онымъ гнушается... презуса петербургской академш, зло-
дЬйствомъ опорочивъ, предаетъ сью рЬчь: и то не дивно понеже
вси лютеране суть, что таковая ихъ правда и вЬра въ йЪлахъ
гражданскихъ. Всехъ сплошь протестантовъ, изъ которыхъ мно-
гое число честный особы и при дворе, и въ воинскомъ и въ
гражданскомъ чинахъ рангами высокими почтены служатъ, не-
правдою и неверностью помаралъ, изъ чего великопочтеннымъ
особамъ не малое учинилъ огорчеше».
Противники беофана не дозволяли ему торжествовать, и, при
невозможности ратовать противъ него открыто, стали писать под-
метный письма. Въ одномъ изъ такихъ писемъ, обвиняли бео-
фана даже въ наклонности къ папизму. Авторъ укрылся, но бео-
фану хотелось во что бы то ни стало сыскать его и подозренье
упало прежде всего на одного изъ давнихъ его враговъ, Авра-
мова, содержавшагося въ Иверскомъ монастыре. По настоянью
беофана,. произведено было надъ Аврамовымъ следствье, но оно ни-
чего не открыло. Тогда беофанъ принялся за Евфимья Коллети
и Платова Малиновскаго, принимавшихъ участье въ переводе
книги Рибейры на русскьй языкъ; съ ними были арестованы еще
несколько лицъ духовнаго званья, беофанъ старался представ-
лять императрице, что въ этой полемике, поднятой противъ него въ
защиту Стефанова сочиненья видны иностранные, враждебные Россьи,
происки. И Евфимьй, и Платонъ въ 1734 году были исключены
иэъ числа членовъ синода; у нихъ отняты были монастыри, ко-
торыми они управляли, а въ ьюне 1735 года Евфимьй Коллети
23*
былъ лишенъ священства и монашества и переименованъ въ
прежнее аарское имя Елевоергя. ПослЬ разстрижешя, его под-
вергли допросамъ и пыгкамъ. Къ Д’Ълу привлекли директора москов-
ской синодальной типографии Барсова и съ нимъ типографскихъ ра-
бочихъ: было подозр'Ьше, что самая книга Рибейры въ подлин-
ник'Ь печаталась тайно не ва-границею, а гдгЬ нибудь въ Россш.
Но розыскъ по втому вопросу не привелъ ни къ чему, кром4
догадокъ. Отыскивая составителя подметнаго письма, беофанъ
ухватился, между прочимъ, ва секретаря придворной конторы
Яковлева, сосланнаго по д’Ьлу Алексея Петровича въ Сибирь и
возвращеннаго Екатериною I. Яковлевъ, подъ страшною пыт-
кою, наговорилъ на другого Яковлева, учителя греческаго языка;
у посл'Ьдняго нашли проповеди, съ приписками въ видЬ прим^ча-
шй, давняго оеофанова врага Маркелла Родышевскаго, жившаго
въ заточены въ Кирилловскомъ монастыре, беофанъ приказалъ
привезть Маркелла въ Петербургъ,—но на сл'Ьдъ сочинителя под-
метнаго письма не напали, беофанъ возбудилъ подоврете на
Хосифа РХипилова, который, бывши прежде въ раскол^, по при-
няли православтя, употреблялся синодомъ въ разныхъ поручешяхъ
по раскольничьимъ д'Ьламъ и находился въ свяви съ беофилак-
томъ Лопатинскимъ. Взятый въ тайную канцелярпо, РЪшиловъ въ
своихъ показашяхъ притянулъ къ д'Ьлу калязинскаго архиман-
дрита Хоасафа Маевскаго. За нимъ начали таскать въ тайную
канцелярпо другихъ духовныхъ, и наконецъ тверскаго архтерея
беофилакта Лопатинскаго. Допрашивая беофилакта, старались
вапутать его въ д'Ьло о произнесены разныхъ сомнительныхъ
словъ о престолонасл'Ьды и держали подъ стражею. Участь его
была решена уже по смерти беофана.
Но въ то время, когда беофанъ безпощадно старался отыскать
автора подметнаго письма, сильно раздразнившаго его, появился
другой пасквиль на беофана и вмЗзсгЬ на государыню, асквиль, при-
сланный, вместо доношешя, изъ новгородской губернской канцелярш.
Подъячте этой канцелярш были наказаны кнутомъ, виновника же
не нашли. Много лицъ притянуто было къ дйлу о подметныхъ
письмахъ; много людей сидЪло въ тюрьмахъ и подвергалось
страшнымъ пыткамъ. Шли месяцы за месяцами, пошелъ новый
1736 годъ; наконецъ 8 сентября этого года, въ половинЪ пятаго
часа пополудни, беофанъ скончался, б смерти его сохранилось
изйспе, что, чувствуя приближеше кончины, онъ приставить ко
лбу указательный палецъ и сказалъ: <о главо, главо, разуму
упившись, куда ся приклонишь». Т^ло его отправлено было во-
дянымъ путемъ въ Новгорода и погребено въ СофЙскомъ соборй.
Изъ завЁщашя его видно, что, кромЁ деревень, приписанных!
въ его сану, которыя послё его смерти были взяты въ казну
государыни, у него было нисколько деревянныхъ и каменныхъ
домовъ въ Петербург^ и Москвё, библютека, стоившая 4,500
рублей, и много цЪппыхъ вещей, между прочим! 149 картинъ,
писанных! масляными красками.
беофанъ былъ однимъ изъ самыхъ ученыхъ и развитыхъ
людей своего времени, но вмёстё съ тЪмъ рЁзко носилъ на себЁ
всё пороки своего вЁка. Пока живи былъ Петръ, беофанъ былъ
дЁятельнымъ, энергическими и полезными его сотрудникомъ: гдё
только нужна была умственная жизнь, ученый трудъ и свЁжая
мысль, обращенная къ практическими потребностями времени,
тамъ беофанъ являлся понятливыми и трудолюбивыми исполни-
телем! предположен^ и видовн Петра, преимущественно въ сферЁ
церкви и пароднаго воспитания. Умёвши прюбрЁсти довЁр!е и
расположете государя, онъ, въ то же время, умЁлъ соблюдать со
всёми окружающими доброе согласие и отличался характером!
благодушия, украшающаго ученаго человЁка. Но послё кончины
своего покровителя, беофанъ неожиданно очутился въ страшномъ
омутЁ интрига, возней и лукавства. Ему приходилось: или под-
вергнуться опасности быть выкинутыми изъ общества, въ кото-
ром! жилъ, сохранивши за собою память честнаго человЁка,—или,
предупреждая угрожавппя ему опасности, начать безъ зазрЁшя
совёсти выкидывать всёхъ тёхъ, которые становились ему на до-
рогЁ и даже могли, по его соображению, сдЁлать ему какое-
нибудь зло. беофанъ, сообразно своей природЁ, выбралъ послёд-
шй путь, и изъ мирнаго ученаго времени Петра сталъ, послё
его кончины, ужасными тираномъ, не разбиравшими никакихн
средствъ, когда приходилось толкать другихъ, мЁшавшихн ему на
пути,—сталъ безсердечнымъ вгоистомъ, безжалостнымъ мучителемъ,
который тёшился страдашями своихъ жертвъ даже и тогда, когда
онё переставали быть для него опасными.
РУССКАЯ ИСТ0Р1Я
ВЪ
ЖШЕОШАНШЪ ЕЯ ГШЯШШ ДЕЯТЕЛЕЙ
^Костомарова
ТОМЪ ВТОРОЙ:
(Оеончанхе)
ГОСПОДСТВО ДОМА РОМАНОВЫХЪ ДО ВСТУПЛЕН1Я
НА ПРЕСТОЛЪ ЕКАТЕРИНЫ II.
ХТПТ-ое СТОЛФТ1Е
Выпускъ СЕДЬМОЙ
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
Типография М. М. Стасюлевича, Вас. Остр., 2 лив., 7.
1888
1467
ОГЛАВЛЕНИЕ.
Стран.
I. Фельдмаршал! Минихъ.................................. 1
II. Императрица Анна Ивановна..........................108
III. Императрица Елисавета Петровна....................213
I
ФЕЛЬДМАРШАЛЪ МИНИХЪ И ЕГО 8НАЧЕН1Е ВЪ РУССКОЙ
ИСТОРГИ г).
У людей съ громаднымъ умомъ и сильною волею, людей
способныхъ еъ разносторонней деятельности, бываютъ, однако,
предметы, которымъ они предаются более чгЬмъ другимъ и такъ
сказать показывают^ къ нимъ пристрастие. У Петра Великаго
было такое пристрастие къ воде. Плавать по воде, направлять
воду такъ, чтобъ она приносила человеку пользу и не причи-
няла вреда—то были излюбленныя занятая Петра. Водоплаваше
до того занимало его существо, что онъ вздумилъ основывать
по средине материка въ Воронеже гавань и не глубокодонный
>) Прж составлении настоящей монографш служили сл'Ьлуюице источники:
1) Записки фельдмаршала Миниха, 1874. 2) Записки леди Рондо. Ияд. 1874.
3) В118сЬ1П80 Ма^агш Гиг <Ие пеие Н1в1опе ипд Сео^гирЫе, ч. III, IX, XVI. 4) Арх-
кн. Воронцова, т. II. б) Времен, общ. ист. и др. XIX. 6) Чтения въ имп. общ. ист.
и др. 1862—1867. 7) Руссв. Арх., иад. Бартеневымъ, 1865, 1866, 1868, 1874, 1878,
1888 гг. 8) Сборн. русс . истор. общ. т. III, V, VI, XV, XX. 9) Маркизъ Ше-
тарди, Певарскаго. 1862. 10) Записки Манштейна о Россш 1727—1744, изд. 1875.
11) Записки Миниха, сына фельдмаршала. 1817. 12)ЬаВивз1е 11 у а сен! айв. 1858.
13) Поли. Собр. Зах. тома VII, VIII, IX, X, XI. 14) Отеч. Записки Свиньина 1825
года, примечанья иа Записки Манштейна. 16) Записки Нащокина, 1842 г. 16) Запи-
ска кн. Якова Шаховскаго, изд. 1810. 17) XVIII нЬкъ, Бартеиева, 4 т. 1868—1869.
18) Исторически бумаги К. К. Арсеньева, изд. Пекарскимъ въ 1872. 19) Галена,
Жизнь фельдм. Миниха, мед. 1806. 20) Неггааопз СезсЬиЫе Зев ИивдвсЬ. 81аагв.
т. IV, V. 21) Соловьева, Исторй Россш, т. XVIII—XXI 22) История, статья Хмырова,
изд, 1873. 23) КегаИо, Шв1о1ге бе 1а виегге Зев Еиззвев е! дез шрепаих соШге
1ев Титсе ен 1736, 1737, 1738, ег 1739. То1. 1—2. Раг1в 1780. 24) Казнакова, Опи-
саше Ладожсваго канала, въ Ж. М. Путей Сообщ. 1856. 25) Рукописи Государствен.
Архива: письма императрицы Аяны Ивановны, бумаги, реллцш, приказы в письма
фельдмаршала Миниха.
н. и. костомаровъ. — вып. VII.
1
Донъ хотелъ сделать прямымъ путемъ въ Черное море. Много-
водный Петербург!., его созданье, былъ его избраннымъ „паради-
зомъ“, куда онъ волею и неволею тянулъ обитателей со всего
своего широкаго государства, и никто не см&гъ ему жаловаться
на сырой и нездоровый вовдухъ этого парадиза. Устройство до-
ковъ, прорытье каналовъ, постройка и спускъ на воду суденъ—
все это было прьятно сердцу Петра и доставляло ему поводы
проявлять праздничный удовольствья. Понятно, что, при такой
любви къ воде, государь русский и на Руси, и ва границей искалъ
людей, которые бы, подобно ему, любили тЬ же водяныя упраж-
ненья и могли быть верными и способными исполнителями его
начертатй. И никто въ этомъ отношены не былъ великому го-
сударю до такой степени подходящимъ челов^комъ какъ Минихъ,
такъ же какъ Петръ, разностороншй, ко всему способный, подвиж-
ной, неутомимый и такъ же до страсти лел'Ьявппй водяное дело.
Минихъ былъ уроженецъ края, лежащаго при Немецвомъ море.
Край этотъ въ приморье, между Везеромъ и Бременскою обла-
стью съ востока, епископствомъ Мюнстерскимъ и графствомъ Ост-
фрисландскимъ съ запада и Брауншвейгскаго курфиршества вла-
деньями съ юга, съ XII века заключалъ въ себе два отдель-
ный графства—Ольденбургское и Дельменгорстское, который въ
начале XIV века соединились въ одно владенье, но потомъ не
разъ снова разделялись и снова соединялись. Въ половине XV
века сынъ графа ольденбургскаго Дитриха, Хриспанъ, былъ из-
бранъ датскимъ королемъ, и съ техъ поръ судьба этого края
тесно связывалась съ судьбоьо Даньи, хотя по временамъ тамъ явля-
лись отдельные владетели, а съ половины XVII века оба граф-
ства прочно воптли въ датскья владенья. Вообьце, край этотъ, по
своему топографическому положенью, былъ чрезвычайно обиленъ
водоьо и подвергался частымъ наводненьямъ, а одна изъ воло-
стей, на который разделялся этотъ край, Вюстеляндъ (Бье Уод^еу
ЛУй51е1агк1), где родился Минихъ, была совершеннымъ болотомъ;
проведенье каналовъ и устройство плотинъ, ьплюзовъ и мостовъ
было деломъ первой необходимости для обитателей; безъ этого
тамъ и жить было невозможно.
Родъ Миниховъ принадлежалъ къ крестьянскому сословью, и
члены этого рода изъ поколенья въ поколенье занимались де-
ломъ построенья плотинъ и вообще водянымъ деломъ: прадедъ и
дедъ наьпего Миниха были главными плотиностроителями въ
своей маленькой вьостеляндской волости, а отецъ его, Антонъ-Гюн-
теръ Минихъ, служилъ въ датской службе съ чиномъ подпол-
ковника, и потомъ получилъ отъ датскаго короля званье глав-
ваго надзирателя надъ плотинами и всеми водяными работами
въ графствахъ Ольденбургскомъ и Дельменгорстскомъ. Онъ полу-
чилъ дворянское достоинство, которое утверждено было впо-
следствии императоромъ Леопольдомъ въ 1-702 году. Будучи на
датской служб* въ означенной выше должности, Антонъ-Гюнтеръ
Минихъ проживалъ съ своимъ семействомъ въ своемъ имеши
въ деревне Нейнгунтторфе и тамъ у него, отъ брака съ Соф1ею-
Катериною, урожденною фонъ Эткенъ, родился 9-го мая 1683 г.
второй сынъ, Бурхардъ-Христофъ, герой настоящего жизнеопи-
санхя.
Еще въ нежномъ детстве и потомъ въ отрочестве онъ пока-
зывалъ необыкновенный способности, всему скоро выучивался,
все легко перенималъ. Будучи девяти летъ, онъ срисовывалъ
чертежи и планы, сопровождалъ родителя въ его поездкахъ по
служебной обязанности и переписалъ составленную отцомъ его
книгу о водяныхъ работахъ въ Ольденбургскомъ графстве. Маль-
чикъ для своихъ чертежей не имелъ другихъ инструментовъ,
кроме купленныхъ имъ на сбережете, оставшееся отъ путевыхъ
издержекъ въ Курляндаю, куда онъ провожалъ сестру свою, вы-
шедшую тамъ замужъ. Въ 1699 году Антонъ-Гюнтеръ оста-
вилъ датскую службу и получилъ должность въ соседнемъ Ост-
фрисландскомъ княжестве. Молодой Бурхардъ-Христофъ продол-
жалъ учиться, прюбрелъ основательный математическая позна-
вая, выучился по-французски. Когда ему исполнилось шестнад-
цать летъ, отецъ отпустилъ его во Францию, где молодой чело-
векъ вступилъ въ военную службу по инженерной части, но
вскоре оставилъ ее, услыхавши, что между Франщею и Герма-
шею будетъ война: ему пришлось бы воевать противъ соотечествен-
никовъ и участвовать въ пролиты немецкой крови. Покинувши
Франщю, онъ опре елился въ Гермаши въ гессенъ-дармштадтсшй
корпусъ, готовивппйся воевать съ французами. Въ то время у
немецкой молодежи разгорался патрютичесюй фанатизмъ. Со
словъ манифеста, обращеннаго ко всемъ вообще немцамъ, они
кричали, что французы—наследственные враги немецкаго пле-
мени, что они постоянно злословятъ и унижаютъ немецкий на-
родъ; не забытыя еще свирепства, допущенныя французами при
покореши Эльзаса, придавали этой вражде оправдаше необхо-
димости возмездтя. Такой духъ господствовалъ тогда между всеми
немцами, исключая баварцевъ, которые одни были тогда союз-
никами Франщи. Минихъ, получивши чинъ капитана, данный
ему потому, что въ немъ заметили необыкновенный по летамъ
свёдешя въ военномъ деле, участвовалъ въ осаде и покореши
города Ландау, гдгЬ гессенъ-дармштадтское войско трудилось
вместе съ баденцами. Но скоро после того гессенъ-дармштадт-
ское войско отступило; отецъ Миниха пригласилъ сына къ себе
и уб^дилъ его занять должность главнаго инженера въ Остфри-
сландскомъ княжестве. Это случилось въ 1702 году, именно въ
тотъ годъ, когда Антонъ-Гюнтеръ получилъ отъ императора
утверждеше въ дворянскомъ достоинстве, пожалованномъ ему
датскимъ королемъ. Молодой Минихъ не долго жилъ у остфри-
сландскаго князя Эбергарда, служа по инженерной части. Его
манила въ Дармштадтъ сердечная любовь. Тамъ приглянулась ему
двора гессенъ-дармштадтскаго фрейлина Христина-Лукрецхя Виц-
лебенъ, красивая особа двадцати лг1тъ отъ роду. Миниху было
двадцать-два года. Это произошло въ 1705 году. Онъ вступилъ
въ брачный союзъ съ этой особой, которая стала его подругой
въ истинномъ значеши этого слова, преданною ему до своей кон-
чины и разделявшей съ нимъ все его труды и опасности.
Въ то время гессенъ-кассельсшй корпусъ выступилъ на воен
ное поприще противъ Францш, на англо-голландскомъ жало-
ванье. Минихъ определился въ этотъ корпусъ и скоро полу-
чилъ маюрсшй чинъ. Онъ былъ въ походахъ, предпринятыхъ
подъ предводительс вомъ Евгешя Савойскаго и герцога Марль-
боро и имелъ возможность присмотреться къ воинскимъ прхе-
мамъ этихъ величайшихъ своего века полководцевъ. Подъ на-
чальствомъ Евгения, Минихъ участвовалъ при очищении отъ
французовъ верхней Италии, и хотя гессенцы потерпели-было
поражеше при Кастильоне, но скоро Евгений поправилъ дело,
поразивши французовъ при Турине, и предпринялъ вторжеше
въ Провансъ, окончившееся единственно покорешемъ Сузы. Но
потомъ, когда французы совсемъ оставили Италпо, Евгений пе-
ревесь оружие въ Нидерланды, где воевалъ уже Марльборо, и
гессенъ-кассельсшй корпусъ направился туда же; въ немъ про-
должалъ служить Минихъ. Въ 1708 году онъ находился въ
битве при Уденарй: то была первая ген ральная битва, въ ко-
торой пришлось быть нашему гер )ю; онъ находился также при
долговременной осаде и взятти Лилля, при взятш Брюгге и
Гента. После того открылись мирные переговоры, и гессенъ-
кассельсшй корпусъ отступилъ на зимовку въ Германию. Сле-
довавшая затемъ зима была необыкновенно суровая и жестовая:
это — та зима, которая у насъ въ Малороссии истребила значи-
тельную часть шведскихъ силъ, заведенныхъ туда Еарломъ ХП.
Мирныя попытки не имели успеха, и съ весны 1709 года
опять начались военныя действия между немцами и францу-
вами. Минихъ съ гессенъ-кассельцами участвовалъ во взятш
Турнэ и въ битве при Мальплакэ, кровопролитнейшей ивъ всехъ
битвъ въ XVIII в4е'Ь (31 августа, или 11 сентября н. с.,
1709 г.). Въ следующихъ годахъ, 1710 и 1711, пгЬмещйя
войска почти не принимали участия въ войне, а въ 1712, когда
уже въ УтрехтЪ происходили переговоры между враждовавшими
сторонами и все въ Европе клонилось къ миру, служившей
подъ знаменами принца Евгеша голландецъ генералъ Абермерль
получилъ приказание отъ своего главнаго командира охранятъ
устроенные для войска магазины съ запасами. Но Англгя вела
переговоры съ Франщею о мире, и вследствие этого англгйсшя
войска внезапно отступили отъ Евгеша; отброшенный Евгешй
не могъ подать помощь отряду, охранявшему магазины; Абер-
мерль былъ взятъ въ пленъ со множествомъ генераловъ и штабъ-
офицеровъ. Въ этотъ день и служившей въ гессенъ-кассельсвомъ
войске подполковникъ Минихъ былъ проколотъ въ нижнюю
часть живота, лишился чувствъ и былъ взятъ въ пленъ фран-
цузами. Съ нимъ обращались очень человеколюбиво и внима-
тельно, перевязали ему рану, ухаживали ва нимъ, и когда онъ
сталъ подниматься съ постели, отправили въ качестве военно-
пленнаго куда-то во Франщю (въ Парижъ или въ Камбре?).
Тамъ продолжали ему оказывать врачебное пособие, а между
темъ, онъ познакомился съ знаменитымъ архгепископомъ Фенело-
номъ. О беседахъ съ этимъ человекомъ Минихъ любилъ вспо-
минать уже въ старости какъ о пргятнейшихъ минутахъ въ жизни,
проведенныхъ въ сообществе съ такимъ светлымъ умомъ ’).
Минихъ оправился и получилъ свободу. Война за испан-
ское наследство прекратилась. Минихъ прибылъ въ Кассель,
получилъ чинъ полковника и, находясь еще два года въ гессенъ-
кассельской службе, занимался своимъ любимымъ съ детства
водянымъ деломъ — онъ наблюдалъ за устройствомъ канала и
шлюзъ въ Карльсгавене. Но его чрезвычайно живой нравъ и
потребность сильныхъ ощущений увлекали туда, где могла
открыться ему военная деятельность. Занадъ Европы умиро-
*) Между прочимъ, оставались долго у Миниха воспомииайя о тою, кань Фе-
нелонъ, по случаю какого-то богородичикго праздника, говорилъ въ церкви, что ие
сл!дуетъ Богоматери воздавать почести какъ божеству и посредниц^ между Богомъ
и лидьмн: ва таьтя слова, по заи4чашю Миниха, пропов^дникъ въ сосфднемъ краФ,
въ австрхйскихъ Нидерлапдахъ, подвергся бы обввнейю въ ереси и иосрамлешю.
По поводу ранней смерти наследника фравцузскаго престола, герцога Бургонскаго
(родителя Людовика XV), Фенелонъ выразился, что вЪрпо Богъ не жалуетъ Франщю,
когда отнимаеть у йен принца, который былъ бы хорошимъ королемъ.
творился; па востоке еще не кончилась великая северная
война. Въ 1716 году Минихъ посту пилъ въ службу курфирста
саксонскагО и короля польскаго Августа. Онъ устроилъ поль-
скую коронную гвардш, произведенъ былъ въ чинъ генералъ-
маёора и получалъ четырнадцать тысячъ рейхсталеровъ годового
жалованья. Ему было тамъ не дурно. Но онъ не поладилъ съ
некоторыми особами и, главное, не ужился съ гр. Флеммингомъ,-
любимцемъ короля Августа. Уже прежде мнопе генералы чрезъ
этого человека оставляли польскую службу. И Миниху приш-
лось то же испытать. Минихъ съ 1719 г. сталъ себе выиски-
вать иного отечества. Онъ колебался, къ кому ему пристать-
изъ двухъ соперниковъ: къ Карлу XII или въ Петру I. Карлъ
положилъ свою буйную голову подъ Фридрихсгамомъ, и Минихъ
остановился на Петре. Онъ познакомился съ его посланникомъ
въ Варшаве, княземъ Григортемъ Долгорукимъ, передалъ ему
для сообщения царю свое сочинение о фортификации. Этимъ пу-
темъ Петру сталъ известенъ Минихъ, и въ следующемъ 1720'
году кн. Григорий Долгорукёй предложилъ Миниху ехать въ
Россш и тамъ служить въ должности генералъ-инженера, обе-
щая немедленное повышеше въ чинъ генералъ-поручива. Ми-
нихъ, какъ видно, уважалъ Петра и очень хотелось ему по-
пасть въ службу къ такому государю, о преобразовательныхъ
подвигахъ котораго трубили тогда въ Европе. Минихъ согла-
сился тотчасъ и не сделалъ даже съ россёйскимъ посломъ ни-
какихъ письменныхъ условёй: впоследствии, поближе увидевши
Россш, онъ счелъ уместнымъ ограничить свою излишнюю до-
верчивость. Минихъ не открылъ королю Августу своего наме-
рения поступить въ русскую службу, а сказалъ, будто едетъ
къ старому отцу на свою родину. Выехавши изъ Варшавы,,
онъ чрезъ Кенигсбергъ и Ригу проехалъ въ Петербургъ, куда
прибылъ въ феврале 1721 года.
Съ этого времени Минихъ сталъ всецело принадлежать-
Россёи, и его имя вступило въ рядъ именъ зпаменитыхъ дея-
телей въ русской исторш. Ему было 37 летъ отъ роду. Онъ-
былъ высокъ ростомъ, чрезвычайно статно сложенъ, красивъ
лицомъ; его высокий открытый лобъ и быстрые проницательные-
глаза съ перваго раза выказывали то величие духа, которое за-
ставляешь любить, уважать и во всемъ повиноваться. Но вместе-
съ темъ онъ показался очень моложавымъ по своимъ летамъ.
Мнопе въ русской службе, отличавшееся въ войне противъ
шведовъ, были старее новаго пришельца летами и временемъ
службы и оставались въ генералъ-маёорскомъ чине. Особенное
предпочтете новопоступившаго было бы для нихъ оскорбительно.
Притомъ, Петру самому хотелось испытать новичка. Царь при-
казалъ ему сопровождать его въ разныхъ по4здкахъ, показалъ
ему самъ адмиралтейскую верфь въ Петербурге, съйздилъ съ
нимъ вм'Ьст! въ Кронштадта, потомъ въ Ригу, обозр4валъ раз-
ныя укр'Ьплешя и со внимашемъ слушалъ зам4чашя Миниха,
д4лалъ при его глазахъ смотръ войскамъ, и также по этому
поводу выслушивалъ его р4чи, а между т4мъ, въ чинъ его не
производилъ, какъ надеялся Минихъ, получивши об4щаше отъ
кн. Долгорукаго. Неожиданный случай порйшилъ этотъ вопросъ
въ пользу Миниха. Царь съ кружкомъ приближенныхъ нахо-
дился въ РигЬ. Минихъ съ ними былъ также. Вдругъ ударъ
молнш зажегъ колокольню церкви св. Петра. Государь хотЬлъ
исправить разрушенное и возобновить въ прежнемъ виде, и по-
требовалъ отъ рижскаго магистрата рисунокъ бывшаго здашя.
Въ магистрате рисунка не сохранилось. На счастье Миниха,
онъ въ отведенномъ ему помещены прямо противъ церкви св.
Петра, сидя у овна, отъ нечего делать срисовалъ для себя ко-
локольню. Объ этомъ зналъ н4кто баронъ Вальдекеръ, коман-
диръ ордена Хоаннитовъ, выдававшей себя за посланника трир-
скаго курфирста, а на самомъ д4л4 бывшёй агентомъ претен-
дента на англёйсшй престолъ, Стюарта, и прёезжавппй въ
Россно проведать: нельзя ли расположить къ претенденту царя
Петра? Когда въ магистрате не оказалось рисунка колокольни,
Вальдекеръ сказалъ Ягужинскому, что такой рисунокъ есть у
Миниха. Ягужинскёй вытребовалъ его у Миниха и представилъ
царю, а царь, вспомнивъ о томъ, что Миниху обещано повы-
шеше въ чине, приказалъ выдать ему патента на чинъ гене-
ралъ-лейтенанта. Но патента былъ подписанъ годомъ впередъ—
22 мая 1721 года, и Миниху все-таки пришлось прослужить
еще ц4лый годъ въ чин4 генералъ-маюра. Минихъ долженъ былъ
принять съ благодарностью эту царскую милость. Тута Минихъ
сообразилъ, что если кн. Долгоруки обРщалъ ему повышеше
чиномъ немедленно, а оно не последовало такъ скоро, какъ
можно было надеяться, то, значить, нельзя доверять русскому
правительству безусловно. Теперь только онъ представилъ кон-
дищи, на которыхъ онъ обязывался служить Россш въ течете
пяти или шести л4та — наблюдать надъ гидравлическими рабо-
тами, но только на балтёйскомъ побережье, съ темъ, чтобы ему
выдавалось по его востребованно все необходимое.
Въ то же время въ Риге получилъ Минихъ печальное изве-
спе о кончине своихъ обоихъ родителей, одного за другимъ, и
„4 — Н. И. Костомаров, кв. з
для устройства своихъ делъ отпросился въ Ольденбургъ. Онъ
посетилъ свою родину, и то было посл'Ьдшй равъ въ его жизни,
хотя его постояннымъ желашемъ было подъ старость воротиться
туда. Его старппй братъ (главный смотритель водяного дЪла,
назначенный датскимъ королемъ) оспаривалъ отцовское завг1ща-
ше которымъ оставлялось все отцовское имЪн!е не ему, а вто-
рому сыну. Христофъ Минихъ уладилъ споръ съ братомъ, при-
мирился съ нимъ и воротился въ Росспо.
Заботясь о Петербурге, своемъ любимейшемъ произведеши,
Петръ безпокоился о томъ, что водяное сообщеше новопостроен-
наго города со внутренними странами Россш затрудняется по-
рогами на р1ке Тоене при ея впаденш въ Неву. Царь хогЬдъ
устроить шлюзъ, провести обводный каналъ и проложить дорогу
по берегу Невы отъ Шлиссельбурга до Петербурга. Все это
исполнилъ Минихъ. Петръ поручилъ ему начертать планъ ро-
гервикской гавани, которую царь намеревался строить. Минихъ
представилъ его царю.
Въ 1723 году Миниха ожидала другая более важная и
сложная гидравлическая работа. Еще съ 1710 года начать
былъ Ладожсшй каналъ съ целью дать возможность плавающимъ
судамъ избежать Ладожскаго озера, чрезвычайно безпокойнаго и
бурнаго въ осеннее время, где каждый годъ пропадало множе-
ство судовъ. Работы шли подъ надзоромъ генералъ - маюра
Писарева и шли чрезвычайно медленно. Когда въ 1723 году
Петръ возвращался изъ персидскаго похода и остановился въ
Москве, онъ обратилъ внимаше на то, что Ладожскаго канала
сделано было за такое продолжительное время едва только на
двенадцать верстъ. Петръ находилъ, что нужно поручить над-
зоръ за канальными работами другому лицу. Генералъ-фельд-
цейгмейстеръ Брюсъ указалъ царю на Миниха. Царь виделся
съ Минихомъ, слушалъ его соображения и поручилъ посетить
каналъ и удостовериться, точно ли вода въ Ладожскомъ озере
то возвышается, то понижается и нужно ли, сообразно съ этими
изменениями уровня воды въ озере, проводить каналъ? Минихъ
совершилъ эту поездку. Жители береговъ Ладожскаго озера уве-
ряли, будто вода въ озере въ течете семи летъ возвышается
на семь футовъ, а въ течете следующихъ семи летъ на
столько же опускается; но Минихъ, опытный и сведущгй въ за-
конахъ гидравлики, нашелъ, что въ такой степени различие въ
повышети и понижет и уровня воды невозможно, и хотя оно
собственно и существуетъ, но не достигаетъ более трехъ футовъ.
По возвращении Миниха изъ поездки, между инженерами воз-
никло равногласге по вопросу о направлении, какое стЬдуетъ
избрать для канала, и царь Петръ назначилъ коммисспо изъ
свЬдущихъ людей, которая должна была разсмотрЬть и решить
этотъ вопросъ. Генералъ-маюръ Писаревъ, зав'Ьдывавппй до того
времени канальною работою, былъ въ числ'Ь членовъ этой ком-
миссш. Онъ доказывалъ, что прорытыя двенадцать верстъ сл'Ь-
дуетъ оставить въ ихъ настоящемъ виде, а остальныя 92 версты
(протяжеше всего канала должно было составлять 104 версты)
—рыть каналъ, для сокращения издержекъ, возвысивши двумя
аршинами надъ обычною водою и только однимъ аршиномъ
глубже воды въ озере, ваключивъ эти 92 версты между двумя
шлюзами, чтобы воду поднать выше уровня. Большинство чле-
новъ коммиссти одобрили мнете Писарева, потому единственно,
что Писареву покровительствовалъ всесильный Меншиковъ.
Только инженеръ Ленъ предлагалъ некоторое изменеше. Ми-
нихъ опровергалъ обоихъ и доказывалъ, что маленьшя речки,
о которыхъ думали, что оне будутъ наполнять каналъ своею
водою, такъ мелководны, что каналъ въ течете лета можетъ
оставаться безводнымъ. Петръ, слыша такое разноречие, пере
далъ дело на обсуждение сената, но сенаторы, кроме того,
что мало смыслили въ гидравлике, смотрели главнымъ дЬломъ
на то, какъ бы угодить Меншикову. Меншиковъ же не полю-
би лъ Миниха и говорилъ: быть можетъ, Минихъ генералъ хо-
рошей, но въ канальномъ деле немного смыслитъ. Князь Гри-
горий Долгорушй, тотъ самый, который пригласилъ Миниха въ
Росспо изъ Варшавы, теперь сообшилъ Миниху, что Писаревъ
оговариваетъ его передъ царемъ, будто онъ, Минихъ, хочетъ
царя обмануть и провести. Минихъ, человекъ самолюбивый и
горячей, сказалъ: „Если каналъ поведется такъ, какъ хочетъ
Писаревъ, то онъ никогда не будетъ оконченъ. Пусть государь
посмотритъ собственными глазами—и тогда скажетъ, что Минихъ
правъ“. Объ этомъ передали государю, и Петръ пожелалъ ра-
зомъ съ Минихомъ и другими обозреть каналъ. Осенью 1723
года Петръ отправился въ путь. Пришлось пробираться верхомъ
по болотистому бездорожью. Лошади съ трудомъ ступали по
топкой почве. Минихъ, следуя за царемъ, показывалъ ему, что
невозможно по болоту вести каналъ отъ семи до девяти футовъ
выше обычнаго уровня воды. ПЯ вижу, что вы достойный чело-
векъ!®—сказалъ ему Петръ по-голландски. Вечеромъ доехали
до деревни Черной. По причине обилхя таракановъ въ избахъ,
царь не решился ночевать въ людскомъ жилье и приказалъ
раскинуть для себя шатеръ, где провелъ ночь при болыпомъ
осеннемъ холодг1. Тутъ Писаревъ употребилъ вс4 усилия, какъ бы
не допустить государя ехать далее, чтобъ государь не увидалъ
его дурной работы при деревне Дубнг1, Сторону Писарева дер-
жалъ царскхй лейбъ-медикъ Блюментростъ: онъ представлялъ
царю, что дальнейшая езда повредить его здоровью. Блюмен-
тростъ обратился и къ Миниху и говорилъ ему: — Вы отважи-
ваетесь на опасное дело. Вы тащите государя въ путь, когда
онъ слабъ, а путь этотъ совершать можно только верхомъ и то
съ болыпимъ трудомъ. Ну, если онъ найдетъ не такъ, какъ вы
ему докладывали, то для васъ произойдете большое огорчеше!
„Пойдемте вместе со мною къ государю! “ — сказалъ Минихъ.
Царь тогда одевался. „Благодаренхе Богу, — сказалъ царю Ми-
нихъ,—что ваше величество приняли на себя трудъ лично обо-
зреть этотъ каналъ! Ваше величество еще ничего не видали.
Извольте проехать до Дубны, чтобы дать сообразное повелеше
о продолженш канала". „Для чего это?"— спросилъ Петръ.—
Минихъ отвечалъ: „Вся начатая работа на двенадцать верстъ
до Белозерска должна измениться! Это потребуетъ много денеж-
ныхъ издержекъ, и если ваше величество того не увидите сами,
то парття Писарева будетъ уверять, что перемены сделаны на-
прасно, деньги потрачены, и тотъ, кто будетъ заведывать рабо-
тами—пропадете". Петръ былъ очень утомленъ, однако велелъ
подать себе лошадь и произнесъ: „Ъдемъ до Дубны". Еще не
достигши Дубны, царь обозрелъ часть работъ Писарева на пят-
надцать верстъ. Оне ему очень не понравились. Петръ соско-
чилъ съ лошади, легъ животомъ на землю и показывалъ рукою
Писареву, что берегъ канала идете не по одной линш, что дно
его не везде равной глубины, что безъ всякой нужды сделаны
кривизны, что не построено плотины и такъ далее. „Григо-
рий—сказалъ ему царь,—есть два рода ошибокъ: одне происхо-
дя™ отъ незнания, друпя оттого, что не следуютъ собственному
зРен1ю и прочимъ чувствамъ. Последняя непростительны". Пи-
саревъ вздумалъ-было оправдывать себя и сталъ доказывать,
что почва холмистая. Но Петръ всталъ на ноги, оглядЪлъ кру-
гомъ себя и спросилъ: „Где же холмы? Ты, я вижу, настоя-
щхй негодяй!" Все тогда думали, что Петръ отколотить Писа-
рева дубинкою, и самъ Писаревъ былъ бы доволенъ, если бы
такъ случилось, потому что тогда могъ бы онъ скорее полу-
чить себе прощеше. Но царь сдержалъ себя.
Это была полная победа Миниха надъ своими противни-
ками; царь поручилъ ему строение канала. За то Минихъ съ
техъ поръ нажилъ себе врага въ Меншикове.
Черезъ годъ, осенью 1724 года, Петръ, по даннному за-
ранее обещашю, прибылъ на капалъ осмотреть работы Миниха.
Сошедшись съ Минихомъ, онъ приказалъ спустить воду и соб-
ственноручно, взявши заступъ, сталъ прокапывать плотину, ее
удерживавшую. Вода ринулась въ каналъ съ быстротою. Вблизи
стоялъ маленький ботикъ. Петръ вошелъ въ него и приказалъ-
Миниху садиться. Ботикъ понесло по теченпо канала, прорытаго
Минихомъ, по одному изв'Ъстгю *) на четыре версты, а по другому ’)
на десять или двенадцать. Петръ, всегда и везде до страсти
любивппй плавать, пришелъ въ восторгъ, безпрестанно скидалъ.
съ головы шляпу, махалъ ею и кричалъ: „ура! ура!“ Совер-
шивши пробное плавайте, Петръ обнялъ и расцЪловалъ Ми-
ниха. „Этотъ каналъ,—произнесъ царь,—будетъ иметь важное
значение. Онъ будетъ доставлять средства пропитания Петербургу,
Кронштадту, а равно и строительные материалы, и окажетъ со-
действие торговле Россит съ остальною Европою Возвращаясь
въ Петербурга, царь приказалъ ехать туда же и Миниху. При-
бывши въ Петербургъ, Петръ сказалъ Екатерине: „труды моего1
Миниха радуютъ меня и подкрепляютъ мое здоровье. Надалеко
то время, когда мы съ нимъ сядемъ въ шлюпку въ Петербурге,
и выйдемъ на берегъ въ Москве, въ Головинскомъ саду". На
другой день Петръ вместе съ Минихомъ явился въ сенате и
предъ всеми сенаторами произнесъ: „я нашелъ человека, кото-
рый мне окончить Ладожсшй каналъ. Еще въ службе у меня
не было такого иностранца, который бы такъ умелъ приводить
въ исполнение великхе планы, какъ Минихъ! Вы должны все
делать по его желашю!" После ухода царя, Ягужинсгай ска-
залъ Миниху: „генералъ! мы будемъ ожидать вашихъ приказа-
ми". Петръ тогда поручилъ Миниху дирекщю надъ постройкою,
канала. Сначала работало надъ нимъ шестнадцать тысячъ чело-
векъ, теперь Петръ назначилъ двадцать-пять тысячъ. Царь далъ.
Миниху обещание, по выходе въ отставку стараго Якова Василье-
вича Брюса, дать Миниху должность генералъ-фельдцейгмейстера
и директора надъ всеми казенными и частными постройками.
Петръ не дожилъ до окончашя Минихомъ Ладожскаго канала.
Настало новое царствоваше. Минихъ понялъ, что онъ по-
иалъ въ такую страну, где нетъ ничего прочнаго, и постарался
обезпечить себя новыми кондицхями. Онъ представилъ для ут-
верждения императрицею проектъ, которымъ обрекалъ себя на
') ВОвсЫпрт Марти. III, 402.
’) Записи Миниха-снии, над. 1817 г.
службу Россш еще на десять летъ, после которыхъ оставлялъ
яа собою право уехать. Въ течете этихъ десяти летъ онъ могъ
воспитывать детей своихъ ва границею. Минихъ просилъ себе
обещаннаго Петромъ чина фельдцейгмейстера съ тЪми выгодами,
которыми пользовался его предшественникъ Брюсъ. Онъ про-
силъ себе въ даръ нисколько предметовъ недвижимой собствен-
ности: островокъ на ПевЬ близъ Шлиссельбурга, деревню Лед-
неву, лежащую посреди устроеннаго имъ канала, старый дво-
рецъ въ ЛадогЪ и домъ въ Петербурге. На случай войны съ
Дашей и Англхею Россия должна была гарантировать его иму-
щества, находящаяся во владЬши этихъ державъ, или вместо
т4хъ имуществъ отвести ему соответствующая поместья въ Россш.
Ему отданы въ диспозищю все таможенные и кабацвде сборы
на Ладожскомъ канал!;.
Екатерина не успела утвердить договора съ Минихомъ. Онъ
утвержденъ былъ при ея преемнике Петре И, но и то не
вполне, потому что Минихъ получилъ зваше главнаго дирек-
тора надъ фортификациями, а не чинъ генералъ-фельдцейгмейстера,
котораго онъ желалъ, опираясь на обещаше, данное Петромъ
Великимъ. Падеше Меншикова, не любившаго Миниха, проло-
жило последнему дальнейшей путь къ возвышешю. Съ Долго-
рукими, заменившими во влхянш надъ царемъ Меншикова, Ми-
нихъ скорее сошелся, чемъ съ Меншиковымъ. Когда въ январе
1728 года Петра увезли въ Москву, Миниха оставили въ Пе-
тербурге и поручили ему управлеше Ингерманландёею, Карелёею
и Финляндёею съ главною командою надъ войсками, тамъ распо-
ложенными, а 25 февраля того же года въ день коронацш
государя пожаловали ему графское достоинство. Одно внимание
къ нему верховной власти следовало за другимъ. Въ этомъ же
году оконченъ былъ совершенно Ладожсшй каналъ и по немъ
открылось судоходство: по этому поводу верховный тайный советъ
прислалъ ему благодарный адресъ за совершение такого важнаго
предприятия. Значеше Миниха въ государстве увеличилось съ
даровашемъ ему должности генералъ-губернатора въ Петербурге.
Это произошло оттого, что въ качестве главнаго командира надъ
войсками онъ имелъ право производства въ чины и переводовъ
лицъ, служившихъ подъ его командою, а изъ такихъ лицъ было
много, находившихся въ родственныхъ и покровительственныхъ
связяхъ съ представителями знатныхъ родовъ, и последнее, хода-
тайствуя за своихъ клхентовъ, обращались къ Миниху съ просьбами.
Въ числе высокихъ особъ, нуждавшихся тогда въ Минихе, была
цесаревна Елисавета, ходатайствовавшая о какомъ-то подпоручике.
Однимъ изъ важныхъ д$лъ, совершенныхъ Минихомъ въ это
время, былъ проектъ учреждентя инженернаго корпуса и ми-
нерной роты (саперовъ) и заведения специальной школы для
приготовления св’Ьдущихъ офицеровъ по этой части '). Въ сл'Ьдую-
щемъ, 1729 году, по кончишь генералъ-фельдцейгмейстера Гин-
тера, Минихъ сд'Ъланъ главнымъ начальникомъ и артиллерша).
Осенью 1728 года Минихъ вторично вступилъ въ бракъ.
Первой жены его не стало въ живыхъ еще въ 1727 году.
Новая супруга Миниха называлась Варвара-Елеонора, она была
вдова оберъ-гофмаршала Салтыкова, урожденная баронесса Маль-
цанъ, природная н$мка. На счастье Миниху и вторая подруга
жизни, какъ и первая, оказалась добродетельною женщиною,
искренно была предана ему и вместе съ нимъ разделяла все
коловратности судьбы, его постигавппя.
Наступило новое царствование Анны Ивановны. Минихъ, бла-
горазумный человекъ и при томъ сознававппй, что онъ въ Рос-
сш—иностранецъ, не вмешивался въ политическая затеи верхов-
никовъ, пытавшихся ограничить самодержавную власть, и не скло-
нялся ни на ту, ни на другую сторону. Когда Анна объявила
себя самодержицею, Минихъ сблизился съ Остерманомъ и тотъ
представилъ его новой государыне и ея любимцу Бирону. Обо-
имъ онъ понравился и съ новымъ царствованхемъ сталъ приобре-
тать более значешя. Онъ получилъ давно желанный чинъ гене-
ралъ-фельдцейгмейстера, а по смерти стараго князя Трубецкого—
должность президента военной коллепи, въ которой до того вре-
мени онъ былъ вицепрезидентомъ. Пребывая постоянно въ Петер-
бурге въ должности местнаго генералъ-губернатора и оставивъ
по себе память въ летописи Петербурга очищенхемъ реки Мьи
(Мойка) и устройствомъ нЪсколькихъ мостовъ и каналовъ, Ми-
нихъ посещалъ императрицу въ Москве, и все более и более
*) Укавъ 3 йоня 1728 г. П. С. 3. УШ, 6278 ст.
2) Хмыровъ, самъ будучи артиллеристомъ и впааомый съ подробностями артил-
лер1йскаго искусства, сильно поридаетъ Минихово управлеше артлллершскою ча-
ст1ю, говорить, что Минихъ взялся ва то, иъ чему ие былъ подготовлен!, и, между
прочимъ, выставляетъ на видъ, что въ царствоваше Петра II, его артиллерийская
наука служила только на устройство пот4шпыхъ огней, на утЬху государя, еще
не вышедшаго ивъ ребячества. Конечно, спещалистъ можетъ легко найти всяктя
погрешности и иедооатки въ управлении артиллертею Минихомъ, ио историкъ не
можетъ останавливаться на этомъ, а долженъ им!ть въ виду конечные результаты.
Таыя событ1я, какъ взятье Гдаиска, покореше Очакова, Ставучаиская победа, гдЬ
усп’Ьхъ заоис'Ълъ въ значительной степени отъ Миниховой артиллерш, достаточно
побуждают^ не принимать во внимаете мелшя замйчашя снег . истоь
сближался съ Остерманомъ и Бирономъ. Остерманъ настроил!
Миниха предложить императрице учредить вместо уничтожен-
наго верховнаго тайнаго совета кабинетъ, высшее правительствен-
ное место. которое служило бы посредствующим! органом! между
высочайшею особою и правительствующим! сенатом!. Первона-
чально Минихъ предложил! в! этот! кабинетъ трехъ сановни-
ков!—Остермана, Головкина и кн. Черкасскаго; Анна Ива-
новна сама пожелала прибавить къ нимъ самого Миниха. Ми-
нихъ отговаривался, находя, что онъ, какъ иностранец!, недоста-
точно знакомь съ внутреннею политикою Россш, но императрица
настояла, чтобы Минихъ непременно вступил! въ число членовъ
кабинета по военным! и внЪшнимъ Д'Ьламъ. Въ 1731 году Ми-
нихъ сдЪланъ былъ председателем! коммиссш, учрежденной съ
целтю найти и установить меры для уничтожения безпорядковъ
въ войске и такъ устроить, чтобы войско содержалось въ порядке
безъ народнаго отягощения. Въ качестве начальника этой ком-
миссш Минихъ совершилъ несколько преобразован^ въ устрой-
стве воинской части въ Россш; онъ начерталъ новый порядокъ
для гвардш, полевыхъ и гарнизонных! полков!, образовал! два
новыхъ гвардейских! полка: измайловсвдй и конной гвардш, за-
велъ тяжелую конницу, такъ-называемыхъ кирасировъ, изменив!
въ кирасировъ три драгунсвихъ полка, далъ самостоятельный
видъ инженерной части, прежде слитой съ артиллерийскою, и учре-
дил! Сухопутный кадетскШ корпусъ, въ которомъ шляхетскихъ
детей русскихъ и лифляндскихъ отъ 13 до 18 летъ обучать сле-
довало ариометике, геометрш, рисовашю, фортификацш, верхо-
вой езде, фехтовашю, стрельбе и всякому воинскому строю. Кроме
того, принято было во внимаше, что въ государстве нужно не
только военное, но и политическое, и гражданское образоваше, и
притомъ не все способны къ военной службе, и въ этихъ ви-
дах! положено иметь учителей иностранных! языковъ, препода-
вать исторпо, географхю, юриспруденщю, танцоваше, музыку и
прочая науки, катя сочтутся полезными, смотря по природной
способности воспитанников!. Сначала число учащихся опреде-
лено въ двести, потомъ въ 300 человекъ; на помгЬщегпе ихъ от-
дали на Васильевскомъ Острове домъ кн. Меншикова, конфиско-
ванный после его ссылки, а на содержите всего корпуса опре-
делена была сумма, которая увеличивалась при умножеши
числа учащихся. Обращено также внимаше и на детей воен-
ных! не - дворянскаго звашя. При гарнизонных! пехотных!
полкахъ учреждались школы, куда собирали для обучешя маль-
чиков! отъ 7 до 15 летъ, рожденных! во время нахождешя
отцовъ ихъ на служб'Ь, но отнюдь не ткхъ, которые родились
уже тогда, какъ родители ихъ были въ отставке. Это постановля-
лось на томъ принципе, что сыновья служилыхъ должны сами
быть служилыми. Этою М'Ърою думали сократить рекрутскье на-
боры въ видахъ облегченья народа* Минихъ, хотя былъ по про-
исхождению нЪмецъ и до смерти оставался съ привязанностью въ
своей национальности, но нигде не повазывалъ того высокомйр-
наго отношенья къ русскимъ, вавимъ отличались служившье въ
Россьи н'Ъмцы. Петръ Великьй для приманки иностранныхъ офи-
церовъ въ русское воинство установилъ иностранцамъ, служа-
щимъ въ русскомъ войск'Ъ, производить двойное жалованье про-
тивъ природныхъ русскихъ. Такъ и оставалось это правило. Ми-
нихъ первый созналъ несправедливость такого различенья и урав-
нилъ тЪхъ и другихъ въ одинаковой степени. За это онъ прь-
обр'кьъ навсегда любовь русскихъ. Въ числе полезныхъ учреж-
денья по военной части, указанныхъ Минихомъ въ это время, были
заведенье провьантскихъ магазиновъ для продовольствья войскъ,
госпиталей для увЪчныхъ солдата; приняты разный меры къ
правильному обмундированью и вооруженью войскъ; учреждены
генеральные смотры. Устроено было двадцать полковъ украин-
ской ландмилицьи изъ однодворцевъ Б'Ьлогородскаго и С’Ъвскаго
разрядовъ, разселивши ихъ и наделивши пахатною землею по
лиши укрЪплешй, возводимыхъ между ДнФпромъ и Севернымъ
Донцомъ и по Северному Донцу до казачьихъ донскихъ городовъ.
Подобное населенье последовало по царицынской лиши. Вместо
предполагаемыхъ при Петре Первомъ шести тысячъ поселенцевъ
на украинской лиши, теперь назначалось двадцать тысячъ. На-
боръ и устроенье новоучреждаемоп украинской линш возлагалось
на генерала Тараканова. На царицынской милицш по берегамъ
Илавли и Медведицы последовало подобное же населенье изъ
казаковъ подъ атаманствомъ Персидскаго.
Минихъ своими советами содействовалъ къ переезду двора
изъ Москвы въ Петербургъ. Какъ иностранецъ и по здравому
разсудку сторонникъ петровской реформы, онъ не былъ распо-
ложенъ къ пребыванью двора въ Москве, где было оьцутительно
вльяте партьи, не раздававшейся съ воспоминаньями старой мос-
ковской Руси и не терпевшей всякой иноземьцины. После того
какъ императрица обжилась въ Петербурге, Минихъ упросилъ
ее обозреть довершенный имъ каналъ и, такъ сказать, освятить
его своимъ личнымъ внимашемъ. Императрица прибыла въ Шлис-
сельбургъ и оттуда отправилась по всей длине канала въ яхте,
которую сопровождали восемьдесятъ судовъ. Такъ доплыли они
до реки Волхова на протяжении ста-четырехъ верстъ. Два огром-
ныхъ шлюза на обоихъ концахъ длины канала замыкали каналъ
и держали въ немъ воду, которой средняя высота достигала до
сажени. По шестнадцати меныпихъ шлюзовъ устроено было на
северной и на южной стороне канала, шедшаго отъ запада къ
востоку. Эти шлюзы служили для того, чтобы накопившаяся лиш-
няя вода выливалась въ озеро, а маленьтая речки: Назхя, Шал-
диха, Кабона и друпя, принося въ каналъ свои воды, въ лет-
нее время не заносили съ собою массъ песка и тины.
Съ Остерманомъ Минихъ, какъ было сказано, вначале очень
сблизился, но когда государыня сделала его членомъ кабинета,
Остерманъ изменился къ нему въ своихъ чувствовашяхъ. Еще
более внутренне сталъ ненавидеть Миниха Биронъ. Государыня,
видя въ Миних'Ь очень умнаго, разносторонне св'Ьдущаго чело-
века и притомъ преданнаго ея интересамъ, все более и более
подчинялась его советамъ и привязывалась въ нему. Биронъ
боялся, чтобъ умный Минихъ не оттеснилъ его отъ высочайшей
особы, такъ какъ самъ Биронъ не обладалъ ни болыпимъ умомъ,
ни образованностью, и всечасно чувствовалъ свою собственную
малость передъ Минихомъ. Не взлюбили Миниха оберъ-штал-
мейстеръ Левенвольде и канцлеръ гр. Головкинъ. Оба они чув-
ствовали, что Минихъ ихъ даровитее и умнее; оба возбуждали,
вместе съ Остерманомъ, противъ Миниха любимца императрицы.
Биронъ и Левенвольде устроили за поведешемъ Миниха надзоръ,
приставили фискаловъ, которые должны были выведывать его
намерешя или побудить на какой-нибудь шагъ, который могъ бы
ему повредить въ милости императрицы. Но Минихъ былъ не
таковъ, чтобы его можно было такими мерами подвести. Минихъ
жилъ во дворце, рядомъ съ покоями императрицы. Биронъ за-
думалъ вытеснить его оттуда, чтобы по крайней мере такая бли-
зость помещен1я не возбуждала въ немъ опасешя, что онъ мо-
жетъ легко заменить для Анны Ивановны его, Бирона. Восполь-
зовавшись чрезвычайнымъ довер!емъ къ себе императрицы, онъ
представилъ ей, что надобно очистить пом1щеше во дворцЬ для
племянницы императрицы, прибывшей въ Петербургъ; а на нее
императрица смотрела какъ на свою преемницу. Миниху объ
явили, что ради этой причины, онъ долженъ перебраться за Неву.
Минихъ повиновался темъ более, что тутъ была благовидная
причина; за Невою, на Васильевскомъ Острове находился кадет-
стай корпусъ, котораго главнымъ начальникомъ былъ Минихъ.
Биронъ такъ безцеремонно распоряжался, что не оставилъ фельд-
маршалу даже времени перевезти свою мебель. Но соперники
Миниха этимъ не довольствовались. Они искали повода удалить
его вовсе изъ столицы. Случай къ тому представился.
Король польскьй Августъ, долговременный союзникъ Россш,
скончался 11 февраля 1733 года. Въ Польша возникли две пар-
пи: одна хотела избрать въ прее ники Августу сына его, кур-
фирста савсонскаго, другая -Станислава Лещ нскаго, уже не-
когда избраннаго въ санъ короля по настояшю шведскаго ко-
роля Карла ХП. Дворы россьйсвьй и венсвьй благопрьятствовали
курфирсту саксонскому, потому что онъ обЬщалъ, сделавшись
королемъ, утвердить прагматическую санкц'ю, автъ, по которому
императоръ римскьй Карлъ VI передавалъ свои наследственный
владенья дочери своей Марьи-Терезш, а росс! скому двору—не
препятствовать проведенью въ достоинство герцога курляндскаго
любимца императрицы Анны Ивановны, Бирона, Фрашця, напро-
тив!, поддерживала Станислава Лещинскаго. Фельдмаршал! Ласси,
отправленный съ 20,000 русскаго войска въ Польшу, содейство-
вал! избранью курфирста саксонскаго подъ именемъ Августа III
и преследовал! парпю С анислава Лещинскаго, который зас^лъ
въ город* Гданске. 22 февраля 1734 г. Ласси съ 12,000 вой-
ска осадилъ Гданскъ. По у осажденныхъ было силы более и
война шла нерешительно, ограничиваясь стычками между осаж-
денными, делавшими вылазки, и казаками. Тогда Биронъ, съ
цЬл1ю сбыть съ глазъ императрицы Миниха, убедилъ ее отпра-
вить въ Польшу Миниха сЪ войскомъ противъ Лещинскаго.
Миниху самому не было противно такое порученье, такъ какъ
онъ съ юности любилъ военное дело, а придворныя интриги не
могли удовлетворять его.
Минихъ прибылъ въ Гданску 5 марта 1734 года и принялъ
главную команду надъ о тававшимся тамъ российским! войскомъ,
вытребовавъ себе еще несколько свежихъ силъ.
Сначала Минихъ послалъ къ обитателямъ Гдансва грозный
манифестъ, требовалъ покорности королю Августу Третьему и
выдачи Станислава Л щинскаго, въ случае отказа угрожалъ ра-
зорить городъ до основанья и покарать грехи отцовъ ва чадахъ
чадъ ихъ. На такое заявленье не последовало покорности. Ми-
нихъ принужденъ былъ отказаться отъ покушешй приводить
въ исполненье свои угрозы: у него недоставало осадной артил-
лерш. Но вотъ изъ Саксонш прибыли мортиры, провезенный
черезъ пруссвья владенья въ телегахъ подъ видомъ экипажей
герцога вейсенфелъскаго, а изъ Польши пришла прочая русская
артиллерья: тогда началось метанье бомбъ въ городъ. Осада Гдан-
ска продолжалась 135 дней. Поляки партш Лещинскаго пыта-
Н. И. КОСТОМАРОВ!. — ВЫЛ. VII. 2
лись извн'Ь подавать помощь осажденнымъ нападениями на рус-
скихъ, но были разбиваемы русскими отрядами. Осажденные на-
деялись на прибытие французской флотилш, которая, какъ ожи-
дали, привезетъ имъ снЬжихъ сйлъ. Французсше корабли при-
везли и высадили къ нимъ на берегъ всего только 2,400 чело-
векъ. ЗатЬмъ къ Миниху пришла на помощь саксонская воен-
ная сила, а 12 поня русская флотил1я въ числе 29 судовъ вошла
въ Гдансктй рейдъ и привезла Миниху еще орудий. Бомбарди-
ровка усилилась. 19 поня Минихъ потребовалъ снова сдачи.
Осажденные выпросили три дня на размышление. После многихъ
переговоровъ, французское войско вышло съ темъ, что ихъ отве-
зутъ въ одинъ изъ нейтральныхъ портовъ Балтайскаго моря и
отправятъ оттуда во Франщю. Они понадеялись, что ихъ отве-
зутъ въ Копенгагенъ, но ихъ отвезли въ Лифляндхю, разставивши
тамъ на квартиры, и уже черезъ несколько месяцевъ отправили
во Францпо.
28 поня гдапстйй магистратъ выслалъ къ Миниху парла-
ментера. Минихъ требовалъ покорности королю Августу и вы-
дачи Станислава Лещинскаго съ главнейшими приверженцами.
На другой день магистратъ известилъ Миниха, что Станислава
невозможно выдать, потому что онъ убежалъ, переодевшись въ
крестьянское платье. Минихъ сильно разсердился, вел'Ьлъ-было
опять начать бомбардироваше; наконецъ, 30 поня принялъ по-
корность города и дозволилъ находившимся въ городе польскимъ
панамъ ехать куда пожелаютъ, приказавши арестовать только
трехъ лицъ: примаса, пана Понятовскаго и француза маркиза
де-Монти: ихъ отвезли въ Торунъ. Такъ окончилась эта осада,
во время которой руссше потеряли восемь тысячъ солдатъ и
двести офицеровъ. На городъ Гданскъ была наложена контри-
буция въ два миллюна; императрица скинула прочь половину
этой суммы.
Минихъ вернулся въ Петербургъ съ торжествомъ. Его не-
доброжелатели пытались очернить его действия, распускали по-
дозрешя, что Минихъ бралъ съ непрхятеля взятки и заведомо
далъ возможность Станиславу Лещинскому уйти. Но все это не
повредило Миниху.
Вследъ за темъ затевалась другая война, куда также при-
шлось отправляться Миниху, въ удовольств1ю, какъ его самого,
такъ и его враговъ, которые радовались тому, что его можно
подъ вакимъ бы то ни было предлогомъ удалить изъ столицы.
То была война съ Турщею.
Турщя вела войну съ Першею уже несколько летъ. Чтобы
поразить першянъ на северной стороне въ то время, когда
персидсшя силы направлялись къ югу, крымшйе татары, дан-
ники турецкой державы, получили повелите вторгнуться въ
Перспо, и какъ ближайшей путь лежалъ черезъ русская влад'Ь-
тя, то они не затруднились проходить черезъ нихъ, нарушая
тЬмъ нейтралитета Россш. Такъ въ 1732 году столкнулись они
на берегу реки Терека съ русскимъ отрядомъ, находившимся
подъ командою генерала принца гессенъ-гомбургскаго. Произошла
битва; въ ней легло до тысячи татаръ, до четырехъ-сотъ рус-
скихъ. Росс1я дипломатическимъ путемъ жаловалась Турщи за
нарушение нейтралитета и не получила удовлетворения: напро-
тивъ—Турщя снова послала крымскаго хана съ 70,000 войска
черезъ руссшя влад^шя въ Перспо. Турецкая сила на этотъ
разъ потерпела отъ першянъ жестокое поражеше. Тогда бывппй
въ Константинополе росшйскимъ посломъ Неплюевъ заявилъ
своему правительству мнете, что теперь настало удобное время
отплатить Турщи за унизительный для чести русскаго имени
Прутсшй миръ. При дворе оберъ-шталмейстеръ Левенвольде под-
держивалъ то же мнете. Остерманъ, всегда разсудительный и
осторожный, не советовалъ поддаваться такимъ оболъстительнымъ
надеждамъ и не отваживаться дразнить Турщю, потому что она
еще сильна; по его взгляду достаточно было ограничиться усми-
решемъ татаръ, такъ какъ это не поведетъ къ разрыву съ Тур-
щею: падишахъ недоволенъ самовольствомъ своего данника, крым-
скаго хана, но не можетъ удержать его въ повиновенш. Фельд-
маршалъ Минихъ, впоследствш горячей сторонникъ войны съ
Турщею, на этотъ разъ примыкалъ къ Остерману. Онъ желалъ
войны, но такой, которая бы началась не отъ прямого вызова
Росшею. Пробывши, после гданскаго дела, несколько меся-
цевъ въ Петербурге, Минихъ долженъ былъ отправиться въ
войску, оставленному въ Польше, такъ какъ въ Польше оста-
валось еще много противликовъ короля Августа III. Дела съ
Турщею, между темъ, стали обостряться. Персидский шахъ Кули-
ханъ соглашался-было уже примириться съ Турщею; но русскгй
посланникъ въ Персш, князь Сергей Голицынъ, употреблялъ все
усилия, чтобы не допустить до такого примирения — и успелъ:
персидский шахъ сталъ по отношены къ Россш обязанъ благо-
дарностью, потому что Россия тогда уступила Персш прюбре-
тешя Петра Перваго—Баку, Дербента и даже крепость св. Креста.
Подъ вл1яшемъ Россш персидский шахъ опять возобновилъ войну
съ Турщею. Тогда и петербургски дворъ, заручившись союзомъ
съ Першею, открыто решился на войну, но не прямо съ Турщею,
а съ татарами, подъ тЪмъ предлогомъ, что посл'Ьдше безпрестанно
чинятъ набеги и въ последнее время два раза нарушали ней-
тралитетъ Россш проходомъ своего войска черезъ русская области.
Начать непр1язненныя действия противъ татаръ долженъ былъ
Вейсбахъ, шевсшй генералъ-губернаторъ. Но онъ въ то самое
время умеръ. Преемникъ его, генер.-лейтенантъ Леонтьевъ, тотъ
самый, который йздилъ въ Митаву къ АнпгЬ Ивановна депута-
томъ отъ генералитета, выступилъ въ походъ. То было уже въ
октябре, въ дурную погоду, и онъ воротился назадъ, потерявши
девять тысячъ воиновъ, погибшихъ не отъ непр1ятельскаго ору-
Ж1я, а отъ болезней и лишешй. Въ это время послано Миниху
поручение перейти съ своимъ войскомъ изъ Польши въ Украину
и идти съ нимъ въ походъ противъ татаръ.
Поручивъ вести за собою въ Украину армтю генералу принцу
гессенъ-гомбургскому, Минихъ поехалъ въ Павловскъ, на Дону,
сд$лалъ тамъ распоряжеше о нагрузке на суда артиллерш и
припасовъ, необходимыхъ для предположенной осады Азова, по-
томъ прибылъ въ Украину, осмотр’Ьлъ украинскую лишю отъ
Днепра до Донца, гдЬ нашелъ шестнадцать крепостей, каждая
съ землянымъ бруств ромъ, съ контръ-эскарпомъ, со рвомъ, на-
полненнымъ водою, а между укрЪплешями этими возведены
были редуты разнаго размера. Минихъ объЪхалъ всю эту лишю,
охранявшуюся, какъ выше было сказано, ландмилищею изъ по-
селевныхъ однодворцевъ, сдЪлалъ нужныя распоряжетя о раз-
становкгЬ карауловъ и зам^тилъ, что въ бахмутской провинцш
лишя остается открытою и на совершенное приведете ея въ
надлежащее положевте необходимы работы. Съ этою Ц’Ълыо Ми-
нихъ потребовалъ 53,263 человека рабочихъ. Управлявпдй тогда
малоросшйскимъ краемъ, князь Шаховской, въ ответь на такое
затребование, доносилъ правительству, что такого рода работы
будутъ крайне разорительны для народа. Минихъ съ своей
стороны доносилъ, что, обозревши тогдашнее состоите Украины,
онъ ясно видитъ, что разорение народа действительно заметно,
но оно происходить не отъ работъ, а отъ дурного управления,
во главе котораго стоялъ Шаховской: полковниками и сотни-
ками ставятся люди неспособные, везде стараются разбогатеть
на счетъ подчиненныХъ, люди богатые стараются отлынивать отъ
службы, и только бедныхъ посылаютъ въ походы. Козаки, не-
довольные несправедливостями своего начальства, убегаютъ и
пристаютъ къ владель цамъ земель, обещающимъ поселенцамъ
льготные годы, иные же бегутъ къ татарамъ, и вместе съ ними
вдуть воевать противъ Россш. Отъ этого вообще коэачество въ
ГетманщигЪ умалилось: прежде бывало може было собрать
козакокь тысячъ сто, а въ последнее время, когда объявленъ
былъ походъ Леонтьева въ Крымъ, ихъ едва набралось двенад-
цать тысячъ семьсотъ-тридцать. Тутъ Минихъ сошелся съ за-
порожцами, которыхъ онъ нашелъ въ воинскомъ отношенЁи го-
раздо лучше, чЪмъ малороссЁйскихъ городовыхъ возаковъ, и съ
запорожскими старшинами имЪлъ совещанЁе въ ЦаричинкЪ. За-
порожцы дали ему совета выступить въ походъ въ степь съ
ранней весны, когда еще не совершенно высохнуть воды отъ
тающихъ снЪговъ, а молодая трава еще не будетъ сожжена.
Минихъ нашелъ этотъ совета подходящимъ и въ марте съ'Ьз-
дилъ къ Азову, съ котораго надлежало начинать военный д^й-
ствёя. Онъ поручилъ вести осаду Азова генералу Левашову, а
самъ возвратился въ своему войску въ Украину, снова совето-
вался съ запорожскими старшинами и десятаго апреля двинулся
въ походъ въ степь. Съ нимъ было 54,000 войска россЁйскаго
и 12,000 казаковъ (5,000 донскихъ, 4,000 украинскихъ и
3,000 запорожцевъ). По известЁю жизнеописателя Минихова,
обозъ, отправлявппйся съ этою во иною силою, простирался до
девяти тысячъ возовъ, и на каждый полкъ приходилось ихъ
двести-пятьдесятъ. Однихъ маркитантовъ было до семи тысячъ.
Весь обозъ не пошелъ съ войскомъ; значительная часть его съ
тяжелою артиллерЁею поручена была князю Трубецкому, кото-
рый долженъ былъ доставить боевые и съестные припасы въ
сопровожденЁи оставленной для того части войска, прежде раз-
ставленной въ более отдаленномъ крае на ввартирахъ.
АрмЁя двинулась въ степь пятью колоннами, находившимися
подъ командою генераловъ Шпигеля, принца гессенъ-гомбург-
скаго, Измайлова, Леонтьева и Тараканова. Самъ главнокоман-
дующЁй Минихъ шелъ въ авангарде. Запорожцы говорили, что
на пути своемъ русское войско найдетъ себе кормъ и фуражъ;
Минихъ доверился имъ и не очень заботился о скорейшемъ
подвозе запасовъ вняземъ Трубецкимъ, а этотъ князь такъ мед-
лилъ, что дошелъ тогда уже, когда Ми ихъ окончилъ свой по-
ходъ. Для обезпеченЁя сообщенЁя войску съ Украиною Минихъ,
на пути черезъ степь, приказывалъ устраивать редуты на раз-
стоянёи пяти и десяти верстъ одинъ отъ другого и оставлять
въ каждомъ по десяти солдата и по тридцати казаковъ подъ
наблюденЁемъ оберъ-офицера, а на трехъ болыпихъ ретранше -
ментахъ отъ 400 до 500 человекъ со штабъ-офицеромъ.
После незначительныхъ стычекъ съ непрЁятелемъ колонны
Шпигеля, армЁя 28 мая приближалась въ Перекопу. Перекопсщй
перешеекъ былъ прокопапъ рвомъ длиною на семь верстъ: ровъ
шириною доходилъ до двенадцати, а глубиною до семи саженъ.
За этимъ рвомъ былъ валъ, высотою до 70 футовъ отъ вер-
шины до дна рва. Шесть каменныхъ башенъ прикрывали всю
лишю вала; за этимъ валомъ была крепость Перекопская. Ханъ,
какъ сообщали пленники, стоялъ недалеко со ста-тысячнымъ
войскомъ.
Минихъ началъ съ того, что написалъ хану, извещалъ его,
что пришелъ съ войскомъ наказать татаръ, производившихъ на-
беги на руссшя владения, и просилъ хана добровольно впустить
въ Перекопскую крепость русскШ гарнизонъ и признать надъ
собою первенство российской императрицы; иначе—онъ грозилъ
опустошить весь Крымъ. Ханъ прислалъ мурзу съ ответомъ въ
такомъ смысле: ханъ состоитъ данникомъ турецкаго государя и
не хочетъ изменять ему; въ Перекопъ не можетъ впускать рус-
скихъ, потому что тамъ помещенъ турецшй гарнизонъ не отъ
крымскаго хана, а отъ самой Турщи; татары не подавали по-
вода къ войне, а если чинили набеги, то это делали ногаи,
и руссшя войска могутъ съ ними расправляться какъ делалось
и прежде: эти люди, хотя и состоять подъ власттю хана, но
не всегда послушны этой власти и позволяютъ себе своеволь-
ства. Въ довершеше ханъ просилъ фельдмаршала приостановить
военный действ1я и тогда уже вступить въ объяснентя.
Но Минихъ не за темъ пришелъ, чтобы проводить время
въ объяснешяхъ. Отправивши мурзу ханскаго съ отказомъ,
фельдмаршалъ на другой день еще до разсвета послалъ две
тысячи пятисотъ человекъ вправо по направленно къ перекоп-
ской лиши, и въ то же время русское войско двинулось всею
массою влево. Татары, обманутые фалыпивымъ движешемъ двухъ-
тысячъ-пятисотеннаго отряда, бросились на него, и вдругъ не-
жданно увидали руссшя силы совсемъ на другой стороне. Рус-
сше дошли до рва и на короткое время остановились. Ровъ
былъ очень широкъ. Но ровъ этотъ былъ сухъ. Солдаты спу-
стились на дно, а оттуда стали карабкаться на валъ. Вместо
лестницъ имъ служили пики, штыки и рогатки. Задше подса-
живали переднихъ и потомъ, держась за нихъ, сами взбирались,
и такъ добрались на вершину вала подъ сильнымъ непртятель-
скимъ огнемъ. Такая неустрашимость поразила татаръ: они
бежали. Въ башняхъ сидели турецше янычары. По приказашю
Миниха принцъ гессенъ-гомбургсшй послалъ сапктпетербург-
скаго гренадерскаго полка капитана Манштейна съ шестью-
десятью человекъ его роты къ одной изъ башенъ. Гренадеры
прорубили двери; Манштейнъ вошелъ внутрь и потребовалъ
сдачи. Янычары безусловно согласились и стали власть оружёе,
но тута между гренадерами и янычарами возникъ споръ, а по-
томъ и драка: янычары убили шестерыхъ и ранили шестнад-
цать гренадеровъ; гренадеры перекололи всЪхъ янычаръ, а ихъ
было въ башне сто шестьдесятъ. Тогда янычары, сид^вппе въ
прочихъ башняхъ, покинули ихъ и бежали всл'Ъдъ за татарами.
Минихъ потребовалъ отъ перекопскаго коменданта сдачи: обе-
щано было проводить всехъ до приморской пристани Для от-
плытхя въ Турцёю. Комендантъ на все согласился. Но когда
турки положили оружёе, ихъ всЪхъ объявили военнопленными
подъ тЬмъ предлогомъ, что, вопреки мирному договору, задер-
жано было двести русскихъ купцовъ, и когда имъ возвратятъ
свободу, тогда и взятые въ Перекопе турки будутъ отпущены
въ отечество.
Городъ Перекопъ, заключавшей въ себе до 300 деревянныхъ
домовъ и окруженный стеною изъ песчаника, разсыпавшагося
отъ пушечныхъ выстрйловъ, былъ тотчасъ занятъ однимъ рус-
скимъ полкомъ, а 4 ёюня Минихъ отправилъ генералъ-лейте-
нанта Леонтьева съ десятью тысячами къ Кинбурну. Съ остав-
шимися генералами Минихъ держалъ военный совета,—что де-
лать далее. Мнопе были такого ишЬтя, что не слЬдуетъ за-
биваться въ глубь страны, такъ какъ продовольствия для войска
оставалось не более какъ на двенадцать дней, а лучше укре-
питься у Перекопа и подождать прибыла кн. Трубецкого съ
обозомъ. Минихъ противился этому и настаивалъ, что надобно
идти впередъ и нанести страхъ татарамъ; онъ надеялся, что
обозъ поспеетъ и догонять ихъ, а еслибы и запоздалъ, то
войско можетъ продовольствоваться на счетъ непрёятельскаго
края.
И пошло войско по безводной пустыне въ глубину Крым-
скаго полуострова. Татары умышленно портили воду, и безъ
того скудную въ колодцахъ. Ихъ летучее отряды безпокоили
войско, двигавшееся четвероугольникомъ. Когда расположилось
войско на дневку въ Нальчике, къ нему приблизились татары.
Откомандированный противъ нихъ генералъ-маёоръ Гейнъ хотя
не потерпелъ пораженёя, но не исполнилъ въ точности пору-
чения, даннаго фельдмаршаломъ, и за это немедленно былъ пре-
дашь военному суду и разжалованъ въ солдаты. Минихъ чрез-
вычайно строго относился къ делу дисциплины въ войске. По-
шли дни за днями. Жара была нестерпимая. Солдаты пропа-
дали отъ жажды и зноя. Подвозъ ожидаемыхъ запасовъ не при
25 — Н. И- Костомаров, кв. 3
ходилъ по медленности князя Трубецкого. Генералъ принцъ-
гессенъ-гомбурсвхй, уже прежде враждовавппй съ Минихомъ,
а за нимъ и друпе генералы, въ числе ихъ и близвхй род-
ственникъ Бирона, носивппй ту же фамилию, распускали о Ми-
них'Ь между подчиненными упреки, что онъ для удовлетворешя
своего честолюб1я губить Ц'Ълое войско и поступаетъ совсЪмъ
противъ желашя и предписашй петербургскаго двора. Бъ сча-
ст1ю Миниха, войско, все еще не дождавшись князя Трубец-
кого съ обозомъ, вдрутъ нашло себе продовольствте. На десятый
день пути отъ Перекопа достигло оно города Хазлейва (Козловъ-
Евпаторхя) и вошло туда безъ всякаго сопротивлешя: всЬ му-
сульмансше обитатели этого города заранЬе убежали оттуда,
успевши взять съ собою, чтб возможно было, на скорую руку,
и зажгли за собою дома христаанскихъ купцовъ. Но б’Ьжавппе
всего съ собою забрать не были въ состояши. Руссше въ опу-
сгЬломъ и полуобгор’Ьломъ городе отыскали закопанный въ земле
драгоценности—золото, серебро, жемчугъ; меди, железа и свинцу
была громада, рису и пшеницы было такое изобилте, что Ми-
нихъ раздалъ ихъ въ качестве провианта солдатамъ на двад-
цать-четыре дня.
Кроме этого, руссгае успели захватить десять тысячъ бара-
новъ и несколько сотъ штукъ рогатаго скота, и ото было очень
кстати, такъ какъ солдаты уже две недели не ели ничего
мясного.
Простоявши пять дней въ Хазлейве съ целпо дать время
хлебопекамъ изготовить для солдагъ хлебъ и сухари, Минихъ
двинулся далее. Онъ выбралъ путь вблизи моря: татары не
ожидали, что русские пойдутъ туда и не делали опустошетя;
поэтому русские могли на этомъ пути доставать фуражъ: Минихъ
распустилъ между непргятелями слухъ, будто возвращается къ
Перекопу.
Между темъ, 27 гюня войско приблизилось къ ханской сто-
лице Бахчисараю. Минихъ оставилъ большую часть войска съ
багажемъ, поручивъ начальство Шпигелю, самъ съ другою
частью обошелъ горы, и русте на разсвете были подъ самымъ
городомъ. Татары не ждали этого и чрезвычайно удивились,
увидавши тамъ русскихъ въ такую пору. Они напали на дон-
скихъ казаковъ и на владимирский пехотный полкъ, успели при-
нудить податься назадъ, и отняли одну пушку. Но когда подо-
спелъ генералъ Лесли съ пятью другими полками, татары тот-
часъ бежали. Панический страхъ напалъ на всехъ жителей Бах-
чисарая. Они покинули свои дома, хватали съ собой, чтб могли
схватить, и бежали въ горы.
Въ Бахчисарае въ то время было дв'Ъ тысячи домовъ: треть
ихъ принадлежала христнамъ греческаго происхождешя. Рус-
те все сожгли. Красивый хансшй дворецъ, состоявппй изъ
многихъ здашй и окруженный садами, былъ обращенъ въ пе-
пелъ. Сгор^лъ домъ гезуиттй съ библтотекою. Сами >езуиты
заранее ушли изъ города.
Расправившись съ Бахчисараемъ, Минихъ 29 поня отвелъ
свое войско на р’Ъку Альму. Туда прибылъ и обозъ, который
шелъ съ Минихомъ; на него нападали татары, но не удачно.
3 поля главнокомандуюпцй отрядилъ генераловъ Измайлова
и Магнуса Бирона съ восемью тысячами солдатъ и двумя ты-
сячами казаковъ на Акмечеть (ныне Симферополь), столицу
Калги-салтана и его мурзъ. Русте не нашли ни души въ
городЬ: еще за два дня жители ушли оттуда. Руссше ограбили
все, что могли найти, и сожгли весь городъ, им’Ьвппй тогда
тысячу восемьсотъ деревянныхъ домовъ.
Минихъ намеревался идти на Кафу, самый богатый и мно-
голюдный городъ на черноморскомъ' побережье. Этому воспро-
тивились на военномъ совете все генералы.
Они представляли, что треть войска хвораетъ и мнопе до
того ослабели, что не въ состоянш далее двигаться, между
темъ на этомъ пути не представлялось впереди никакихъ на-
деждъ на доставку продовольствия людямъ и лошадямъ. такъ
какъ татары, ожидая своихъ неприятелей, выжгли все окрестности
Кафы на далекое пространство. Вдобавокъ усилились жары.
Минихъ долженъ былъ удержать свой воинственный задоръ и
повернуть къ Перекопу. Войско достигло Перекопа 17 поля и
ко всеобщему удовольствие встретило генерала Аракчеева, ко-
торый привезъ изъ Украины хлебные запасы, а съ нимъ при-
были маркитанты и привезли большое количество вина и вся-
каго съестного продовольствхя. Итакъ, после многихъ трудовъ
и лишешй, войско чувствовало изобил!е. Къ умножение радости
пришло извеспе, что генералъ лейтенантъ Леонтьевъ взялъ Кин-
бурнъ, не потерявши ни одного человека: турки сдали его безъ
боя и по капитуляции вышли изъ крепости въ числе двухъ
тысячъ; двести пятьдесятъ христиан гкихъ невольниковъ, содер-
жавшихся въ крепости, получили свободу. Русте въ Кин-
бурне нашли много скота и овецъ. Минихъ приказалъ взорвать
порохомъ перекоптя укрЬплешя и 28 поля двинулся въ Украину.
Татары не безпокоили возвращавшееся русское войско. Гене-
ралъ Леонтьевъ присоединился къ главному войску.
Па берегу р'Ьки Самары Минихъ произвелъ смотръ своему
войску. Бе было ни одного полка, гд'Ъ бы количество служа-
щихъ достигало полнаго комплекта: въ тЬ времена полный ком-
плекта П'Ъхотнаго полка простирался до 1575 человекъ со вклю-
чешемъ офицеровъ, а комплекта коннаго полка—1231 чело-
векъ. На лицо не оказалось теперь ни одного, где было бы
более 600 челов'Ькъ. Между тЬмъ, достоверно было известно,
что число убитыхъ непрёятелемъ не превышало двухъ тысячъ.
Войско умалилось отъ болезней и лишешй. Много содейство-
вала этому медленность кн. Трубецкого и неисправность ком-
мисарёата въ доставке жизненныхъ средствъ въ пору. Но и
самъ фельдмаршалъ Минихъ обвинялся за то, что не жалелъ
солдата своихъ, водилъ ихъ во время летняго дневного зноя,
не давалъ отдыха и слишкомъ легко относился къ недостав-
ленно кн. Трубецкимъ продовольствгя, надеясь кормить войско
на счетъ непрёятельской страны. Походъ въ Крымъ стоилъ
Россш до тридцати тысячъ человекъ. Противникъ Миниха,
принцъ гессенъ-гомбургскёй возстановилъ противъ него генера-
ловъ, а отъ последнихъ ропота на фельдмаршала переходилъ
къ штабъ- и оберъ-офицерамъ и доходилъ даже до рядовыхъ.
По прибыли въ Украину, Минихъ, въ предупреждеше та-
тарскихъ зимнихъ набЬговъ черезъ ледъ днепровсщй въ Гет-
манщину и Слободскую Украину, сделалъ распоряжеше съ пер-
выхъ заморозовъ рубить ледъ на рекахъ и для этого употреб-
лять солдата и сгонять народъ. Это возбуждало ропота и между
солдатами и жителями селъ, да и не достигало цели, потому
что въ феврале 1737 года татары черезъ Днепръ у Келеберды
ворвались въ Украину; защищавшей проходъ генералъ Лесли
былъ убита и много офицеровъ взято въ пленъ.
Принцъ гессенъ-гомбургскёй не ограничился возбуждешемъ
противъ Миниха генераловъ его армш, а еще написалъ и по-
слалъ на фельдмаршала доносъ герцогу Бирону, и хотя Биронъ
прислалъ этотъ доносъ самому Миниху, но при дворе онъ
оставилъ непргятное впечатленёе. Этимъ пе замедлили восполь-
зоваться Миниховы недоброжелатели и завистники. Несмотря
на то, что главный врагъ Миниха, обершталмейстеръ Левен-
вольде, умеръ, въ самомъ кабинете желали унизить фельдмар-
шала: решили подвергнуть въ военномъ совете обсуждению по-
ступки Миниха и указать причины большой потери войска.
Председательство въ этомъ совете принадлежало фельдмаршалу
Ласси, который во время Минихова похода въ Крымъ черезъ
Перекопъ, осаждая полтора месяца Азовъ, принудилъ его къ
сдаче и потомъ шелъ на соединеше съ Минихомъ, по узнавши,
что Минихъ уже возвращается, самъ повернулъ въ Слободскую
Украину. Теперь ему поручалось разбирать действия своего то-
варища, въ последнее время пр1обр4вшаго такую славу и зна-
чеше, что становился выше его. Ласси отклонилъ отъ себя
такое поручеше. Ник$мъ другимъ не былъ онъ замЪненъ, и
такъ сл,Ьдств1е надъ поступками Миниха не производилось, а
императрица Анна не только не показала Миниху своего не-
благоволешя, но еще наградила его поместьями въ Украине,
находившимися въ распоряжении покойнаго Вейсбаха.
Весною 1737 года опять предпринять былъ походъ про-
тивъ турокъ. Петербургское правительство заключило конвенщю
съ вевскимъ дворомъ о взаимномъ действие войскъ противъ
турокъ, произведенъ новый рекрутешй наборъ—40,000 человекъ,
сделаны распоряжения объ устройстве магазиновъ, а въ Брянске
положено было на верфи строить плоскодонный суда для спуска
ихъ на Днепръ.
Въ конце марта 1737 года генералъ-фельдмаршалъ Минихъ
далъ ордеръ, чтобы все войско, котораго число простиралось
отъ 60 до 70 тысячъ человекъ, было готово къ походу черезъ
двадцать-четыре часа по получении ордера. Въ начале апреля
все вышли съ кварт иръ, где были на зиму поставлены. Съ
конца апреля по 6 мая (н. с.) войско переправилось черезъ
Днепръ въ трехъ пунктахъ: у Переволочной, у Орлика и у
Кременчуга. 3 1юня (н. с.) все отделы соединились на реке
Омельнике; съ 25 (н. с.) поня по 2 1юля (н. с.) арм1я пере-
правилась черезъ Бугъ. Желая скрыть свои настоящая нам'Ърешя,
Минихъ всемъ показывалъ видъ, что направляется къ Бенде-
рамъ. Онъ таился даже отъ поляковъ, которые казались союз-
никами. Когда къ генералъ-фел ьдмаршалу пр1ехалъ адъютантъ
польского короннаго гетмана Потоцкаго, Минихъ, угощая его,
предложилъ тостъ за счастливый успехъ русскаго оружхя подъ
Очаковымъ, и въ то же время, въ виде особого къ нему до-
вер!я, сообщилъ предположенный маршрутъ къ Бендерамъ.
Полякъ, присланный за темъ, чтобы проведать, куда пове-
детъ свое войско Минихъ, находился въ недоуменш и не зналъ,
что донести темъ, которые дали ему поручеше. Темъ труднее
было узнать о планахъ Миниха туркамъ. Они на всяшй случай
ждали его у Бендеръ, но послали значительное подкрепление въ
Очакову.
Минихъ ускорилъ свой походъ и направлялся къ Очакову,
желая дойти туда ранее, чймъ непр!ятель усп'Ьетъ тамъ собраться
съ силами. Но тяжелая артиллер!я, боевые и съестные запасы
следовали по вод'Ъ, и этимъ зав'Ьдывалъ все тотъ же князь Тру-
бецкой, заявивпдй себя въ прошлый походъ нераспорядитель-
ностью. И теперь произошло то же. Когда Минихъ со всею арт 1ею
уже приближался въ Очакову, князя Трубецкого тамъ не было,
хотя онъ долженъ былъ придти туда рап'Ъе войска. Войско очу-
тилось безъ фуража, безъ дровъ, безъ фашинъ, и леса кругомъ
не было близко, чтобы достать необходимый принадлежности.
Современники находили страннымъ такую доверчивость Миниха
къ человеку, уже показавшему свою неспособность. Злые языки
того времени приписывали причины снисходительности фельд-
маршала къ кн. Трубецкому внимашю къ жене последняго,
знаменитой красавице своего века. Князь Трубецкой впослед-
ств1и оправдывалъ себя темъ, что въ то лето на Днепре воды
было мало и потому при перевозке черезъ пороги потрачено
было времени больше, чемъ бы въ обычное время требовалось.
Подошедши къ Очакову ночью съ 10 на 11 (нов. ст.)
доля и увидавши пожаръ предмеспй, зажженныхъ, въ виду
приближешя русскихъ, самимъ очаковскимъ комендантомъ, утромъ
11 числа въ лагере, расположившемся между устьемъ Днепра
и Чернымъ моремъ, Минихъ собралъ военный советъ и на немъ
заявилъ, что медлить нельзя, чтобы не дать непртятелю времени
подвести къ Очакову свеж1я силы, и надобно со всевозможною
скоростью брать Очаковъ. Минихъ надеялся, что флотилия кн.
Трубецкого придетъ скоро и войско не будетъ надолго поста-
влено въ затруднительное положеше.
Сперва думали рыть траншеи и насыпать редуты, но земля
оказалась чрезмерно твердою. Къ счастно русскихъ, около го-
рода были сады съ земляными оградами. Руссше обратили ихъ
себе въ редуты. Въ одномъ такомъ саду поставили тяжелую
артиллер1ю и начали метать бомбы, который, лопаясь въ крепости,
производили тамъ пожары. 13-го (н. с. или 2-го ст. ст.) 1юля за часъ
до разсвета вспыхнуло пламя въ томъ углу, где, какъ знали
по плану, который заранее успелъ добыть себе Минихъ, нахо-
дился пороховой магазинъ. Туда направили выстрелы.
Между темъ, чтобы отвлечь осажденныхъ и не дать имъ
тушить пожаръ, Минихъ, въ надежде выманить ихъ въ иную
сторону, приказалъ начать общхй приступъ. На правомъ крыле
командовали генералы: Румянцевъ и Биронъ, на л'Ьвомъ- Кейть
и Левендаль. Самъ генералъ-фельдмаршалъ подкреплялъ идущихъ
на приступъ, подвергая себя лично опасностямъ — подъ нимъ
убита была лошадь. При немъ неразлучно находился принцъ
Антонъ-Ульрихъ браувшвейгсшй, котораго уже метили въ же-
нихи племяннице императрицы. Войско достигло рва, шириною
въ 12 футовъ; отважнейппе спускались въ него и оттуда на-
прасно пытались взобраться на противоположную сторону: пора-
жаемые неприятельскими выстрелами сверху, они падали целыми
грудами. Такъ прошло времени около двухъ часовъ. Не въ си-
лахъ будучи вскарабкаться, они стали отступать. Генералъ Ру-
мянцевъ первый заметилъ, что огонь, произведенный русскими
бомбами, близится къ пороховому магазину, и опасаясь, чтобы
взрывъ не повредилъ осаждающимъ, далъ знакъ къ отступление.
Левое врыло увлеклось отступлешемъ праваго. Выскочило изъ
I крепости несколько сотъ турокъ и ударило на отступавшихъ,
многихъ перебили турки, а раненые не въ силахъ были поспе-
вать за другими: дело походило на бегство. Если бы сераскиръ
и комендантъ очаковской крепости догадались и ударили всею
силою на бегущихъ, выигрышъ былъ бы на стороне турокъ, а
руссте принуждены были бы оставить осаду. Минихъ пришелъ
въ страшное волнеше. Артиллеряя поправила дело.
Съ ужасающимъ трескомъ взлегЬлъ на воздухъ пороховой
магазинъ, а вследъ затемъ показалось белое знамя, и къ рус-
скому главнокомандующему явился турецшй адъютантъ просить
перемиряя на несколько часовъ. Минихъ понялъ, въ чемъ дело,
отвергъ предложеше и требовалъ, чтобы весь турецкий гарви-
зонъ сдался военнопленнымъ въ течете одного часа, иначе гро-
зилъ никому не оказать пощады. Сераскиръ, между темъ, по-
славши къ Миниху втого адъютанта, затевалъ съ частью гарни-
зона пробраться изъ крепости къ морю и убежать, севши ва
турецкая галеры въ то время, когда начнутъ составлять статьи
капитуляции. Но его съ бывшими при немъ турками не допу-
стили до моря русские гусары и казаки, вогнали въ крепость,
а за ними и сами туда ворвались и начали избивать турокъ.
Тогда сераскиръ послалъ къ генералъ-фельдмаршалу другого
адъютанта объявить, что сдается безусловно. Ворота крепости
отворились; гарнизонъ положилъ оружие и былъ отведенъ военно-
пленнымъ въ русскяй лагерь. Около двухъ сотъ ’), а по другому
извЬспю до двухъ тысячъ турокъ успели добраться до галеръ,
но мнопе не могли туда попасть, потому что кормчие, увидя,
*) Манштейвъ, руссе, серев, стр. 104.
*) ВЯвсЫпев Ма^аав, Ш. стр. 449.
что городъ взять русскими, поспешно снялись съ якоря и под-
няли паруса, а турки изъ Очакова, хот'Ьвппе уплыть съ ними,
бросились за судами вплавь и, ослабевши, потонули. Иные,
прежде отвода гарнизона въ пл'Ьнъ, были заколоты ворвавши-
мися въ крепость русскими. Семнадцать тысячъ труповъ турец-
кихъ было погребено русскими 20 1юля (н. с.). Большое число
погибло ихъ подъ развалинами разрушившихся стёнъ и здашй.
При взрыве порохового магазина погибло ихъ более шести ты-
сячъ, а за этимъ взрывомъ загоралось еще два такихъ магазина,
причемъ погибло не мало и русскихъ, бросившихся уже въ по-
коренный городъ на грабежъ.
Изъ турецкаго гарнизона, въ-началЪ состоявшаго въ числе
двадцати тысячъ, сдалось военно-пленными только три тысячи
лять-сотъ человекъ и въ числе ихъ — сераскиръ Яйа, очаков-
ск1й вомендантъ Мустафа-ага и триста офицеровъ. Несколько
сотъ христёанскихъ невольниковъ получили свободу, пятьдесятъ-
четыре грека вступили въ русскую службу въ гусары. У рус-
скихъ убито 68 офицеровъ и 987 рядовыхъ съ унтеръ-офице-
рами, а ранено около ста офицеровъ и 2,703 рядовыхъ.
Ожидая, что турки будутъ стараться отнять у русскихъ Оча-
ковъ, Минихъ приказалъ со всевозможнейшею скоростпо испра-
вить по возможности разрушенный стены, построить деревянныя
избы для жилья и снабдить городъ необходимыми средствами къ
жизни, намереваясь поместить въ немъ русскхй гарнизонъ. Онъ
оставилъ въ Очакове двенадцать пехотныхъ баталюновъ, два дра-
гунскихъ полка и две тысячи казаковъ, назначивъ надъ всеми
начальникомъ генерала Бахметева, а всю остальную армёю от-
велъ за шестьдесятъ верстъ отъ Очакова, где 15 (26) поля при-
соединился въ ней генералъ Леонтьевъ, остававшейся въ резерве
съ тяжелымъ обозомъ. Обозъ, съ которымъ следовалъ князь Тру-
бецкой, продолжалъ плыть и разделился на две части: передняя
достигла Очакова въ августе, а задняя уже въ сентябре. Походъ
очаковскёй совершился безъ него, какъ и прошлый годъ похсдъ
крымскёй.
Сообразно плану и инструкцёямъ, Минихъ долженъ былъ
теперь идти на Бендеры, но онъ узналъ, что на всемъ пути до
Бендеръ татары выжгли поле и невозможно будетъ иметь фу-
ража; сверхъ того и войско российское умалилось: павшихъ въ
битвахъ было сравнительно немного,—11,060 человекъ солдатъ
и 5,000 казаковъ умерло во время похода отъ болезней, осо-
бенно отъ поноса и скорбута. Немецъ приписываетъ эти болезни
приверженности русскихъ къ постамъ, которая такъ велика,
что даже разр'Ьшеше св. стнода употреблять въ постные дни
мясо на нихъ не действовало. Гораздо вернее кажется намъ,
что нездоровью русскихъ содействовало то, что въ походахъ сол-
датъ ложился на сырой земле, и въ войске недоставало вра-
чей, хотя въ каждой роте полагался хирургъ и подхирургъ, но
изъ нихъ очень мало сведущихъ; были кроме того фельдшера,
но те умели только стричь и брить. Вообще во врачебныя долж-
ности поступали по воле начальства, а не по ученпо. Набирали
изъ простыхъ рекрутъ людей, которые, по назначенному для
нихъ занятгю, нуждались въ предварительномъ обучеши, а этого
не было; начальство изъ рекрутъ определяло и въ музыканты, хотя
бы определяемый не имелъ ни подготовки, ни природныхъ спо-
собностей къ музыке. Подобный порядокъ былъ и въ определеши
врачей. 1 (11) августа Минихъ перевелъ свое войско близъ
устья реки Чичаклея, впадающей въ Бутъ, на другой берегъ
Буга. 20 августа (1 сентября) онъ съездилъ въ Очаковъ, осмо-
трелъ работы по укреплешю Очакова и Бинбурна и, вместо
Бахметева, отпросившагося по болезни въ отставку, назначилъ
комендантомъ генерала Штофельна потомъ, воротившись къ
своей армги, повелъ ее въ Малороссию, где разставилъ на зим-
нихъ квартирахъ, а самъ избралъ своимъ мгЬстопребыван1емъ
Полтаву.
Во время похода Миниха къ Очакову, фельдмаршалъ Ласси
съ 40,000 войска совершилъ блистательный походъ въ Брымъ
черезъ Сивашъ въ бродъ, къ удивление и своихъ генераловъ, и
непргятеля: и те, и друпе почитали такое дело невозможнымъ.
Онъ прогналъ хана, думавшаго загородить ему путь, взялъ и
разорилъ городъ Карасубазаръ, въ которомъ было до 6,000 до-
мовъ, распустилъ отряды, истребивппе до тысячи татарскихъ
деревень и набравппе много скота и овецъ, и вернулся на Мо-
лочный Воды, а оттуда въ октябре перешелъ въ Слободскую
Украину, где расположишь свое войско по берегамъ Донца и
его притоковъ.
Взятге Очакова произвело въ Константинополе волнеше и
страхъ. Сменили великаго визиря, на его место назначили быв-
шаго бендерскаго сераскира, а новому бендерскому сераскиру
Генцъ-Оли-паше разомъ съ татарскимъ ханомъ велено добывать
Очаковъ. Минихъ, услыхавши объ этомъ, послалъ туда подкреп-
леше, но Штофельнъ, не дождавшись отъ главнокомандующаго
вспоможешя, заставилъ турокъ снять осаду. Очаковъ, находясь въ
рукахъ покорившихъ его русскихъ, продолжалъ пребывать въ
разореши; недоставало строительныхъ матергаловъ; судоходный
подвозъ всего необходимая происходилъ медленно. Между людьми,
составлявшими гарнизонъ, появились смертоносный болезни отъ
массы гшющихъ труповъ и людскихъ, и скотскихъ. Число сол-
датъ изъ восьми тысячъ, остав. енныхъ тамъ генералъ-фельдмс р-
шаломъ, осталось только пять тысячъ, да и изъ гЬхъ до тысячи
человекъ было больныхъ и неспособныхъ къ бою. Съ войскомъ
въ такомъ положенш пришлось Штофельну встретить турокъ,
появившихся 29 октября (н. с.). Они безпрестанно палили и
метали бомбы въ крепость; русские оборонялись упорно и дея-
тельно, терпя всевозможный лишешя: большая часть ихъ должна
была постоянно находиться подъ открытымъ небомъ въ дождли-
вую и сырую погоду за недостаткомъ пом'Ьщешй. Но и поло-
жеше турокъ было малымъ легче: ихъ мучила осенняя дожд-
ливая погода, распространялись болезни и смертность, пропа-
дала отвага. Десять тысячъ ихъ бежало, не смотря на то, что
за побеги грозили имъ смертью и несколькимъ пойманнымъ
беглецамъ отрубили головы на страхъ прочимъ. Наконецъ,
10 ноября (н. с.) они все ушли отъ Очакова, покинувши въ
добычу русскихъ свой огнестрельный запасъ.
При Минихе во время очаковскаго похода былъ австрий-
ский резидентъ или военный агентъ, посланный для наблюдешя
за ходомъ войны, подобно тому, какъ такое же лицо находи-
лось со стороны Россш при войске имгерскомъ. Австргйсий
агентъ, по прозвищу Беренклау, писалъ къ своимъ донесения
съ резкими суждешями о русскомъ войске, замечая, что рус-
сше солдаты храбры и выносливы, но руссйе генералы таковы,
что годятся быть разве капитанами. Миниху досталось въ руки
это донесете, и онъ сильно раздражи ся не только противъ
Беренклау, но и вообще противъ Австрии, которую и раньше
не долюбливалъ. Съ такимъ непргязненнымъ чувствомъ онъ
отнесся неодобрительно къ предложение Австрии послать рус-
ски военныя силы въ Венгрию для совместнаго дЬйствхя съ
австр1йскими войсками противъ турокъ. Минихъ находилъ, что
Россш лучше вести войну отдельно отъ Австрш и начать взя-
таемъ Хотина и Бендеръ и покорентемъ Молдавии.
Миниха мнеше очень уважали, въ особенности после двухъ
его блестящихъ победоносныхъ походовъ. По его плану начался
новый походъ въ 1738 году. Армш въ 50,000, включая въ то
число и казаковъ, перешла Дн^прь у Переволочной и напра-
вилась къ пределамъ турецкихъ влад'Ъшй. Турки думали оста-
новить ходъ русскаго войска на переправахъ черезъ речки
Подыму и Саврань, но безуспешно. Н> чался вследъ за темъ
утомительный походъ по безводной степи, пагубный для лоша-
дей, скота и самихъ людей. Съ большими затруднениями до-
шелъ Минихъ до Днестра и въ начала августа сталъ лицомъ
въ лицу съ турецкимъ войскомъ, расположеннымъ на друтомъ
берегу. Переправа была неудобна. Минихъ двинулся вдоль бе-
рега. Турки думали, что онъ ищетъ места для переправы, но
Минихъ на этотъ разъ нашелъ ум^стнымъ прюетановить даль-
нейшее движете; въ Молдавш свирепствовала зараза: вести
туда армно было бы до крайности безразсудно. Минихъ отсту-
пилъ за Бугъ и расположить свое войско на зимнихъ кварти-
рахъ въ Малороссш.
Австр1йск1й посолъ въ Пе ербурге, Ботта, старался пред-
ставить последней походъ Миниха въ неблагопртятномъ свете,
доказывалъ, что Миниху было возможно продолжать военный
действия, и онъ довелъ петербургское правительство до того,
что Миниху посланъ былъ указъ идти далее и взять Бендеры
и Хотинъ. Минихъ въ согласи съ военнымъ советомъ пред-
ставлялъ, что идти въ Молдав1ю и Валахйо было невозможно,
иначе онъ погубилъ бы все войско напрасно, и ничего теперь
до следующей весны предпринимать не следуетъ.
Также безплодна была военная деятель ость фельдмаршала
Ласси; въ томъ же году Ласси долженъ былъ взять Кафу, но
не могъ до нея добраться, потому что окрестный край былъ
такъ опустошенъ, что руссше не могли найти ни себе приста-
нища, ни фуража для лошадей. Притомъ флотилия, которая вы-
ступала изъ Азова съ целпо доставлять провхантъ сухопутному
войску, была разбита бурею. Ласси въ октябре воротился въ
Слободскую Украину, ничего не сделавши.
Зимою татары, въ отместку русскимъ, сд'Ьлали набегъ, на-
правляясь на придонещой край, но не успели прорвать украин-
ской лиши; только разсеянные татарские загоны сожгли не-
сколько деревень.
Въ марте 1739 года Минихъ прибыль изъ Петербурга въ
Украину къ своему войску. Онъ намеревался въ этотъ годъ
совершить походъ черезъ полыхая области и потому назначилъ
сборный пунктъ въ Кгеве. Но какъ войско разставлено было
на пгирокомъ пространстве, то некоторый части его квартиро-
вали далеко, и могли явиться на сборное место не ранее на-
чала поня. Во всемъ войске было тогда шестьдесятъ пять ты-
сячъ человекъ, друпе простираютъ число его (считая 13,000
казаковъ) до 78,000. Они находились подъ командою генера-
ловъ Румянцева, Карла и Густава Бироновъ, братьевъ любимца,
Н. И. ЕОСТОМАРОВЪ. — ВЫЛ. VII. 3
Левен да ля, зав’Ъдывавшаго артиллергею, принца Голштейна,
кн. Репнина, Хрущева, Фермера, Бахметева и другихъ. Пере-
шедши Дн'Ьпръ, войско двинулось разными колоннами чрезъ
Васильковъ. Польскш коронный гетманъ учредилъ изъ местной
шляхты милищю для наблюдения, чтобъ не допускать русскихъ
совершать безчинствъ и оскорблений жителямъ.
Минихъ, какъ и въ предшествовавппе походы, старался по-
ступать такъ, чтобы непргятели не могли узнать — какимъ пу-
темъ онъ пойдетъ, и теперь пустилъ слухъ, что хочетъ идти
на Бендеры. По этому слуху командиръ турецкой армш, сера-
скиръ Вели-паша простоялъ у Бендеръ напрасно пятнадцать
дней, а потомъ, услыхавши, что русское войско подходить къ
р'Ьк'Ь Збручу, отправился туда препятствовать переходу рус-
скихъ черезъ Днестръ. Но Минихъ, объявлявппй всЬмъ, что
нам’Ъренъ тамъ переходить Днестръ и идти на Хотинъ, не ду-
малъ на самомъ деле совершать перехода въ этомъ месте по
причине крутыхъ береговъ, а оставилъ тамъ лагерь съ частью
армш; самъ же съ двадцатью тысячами пошелъ искать другой
переправы, приказавши каждому солдату взять съ собою хлеба
на шесть дней. Онъ нашелъ удобную переправу близь польской
деревни Синковцы, отстоявшей отъ Хотина верстъ на сорокъ.
Мосты для переправы армш поспели въ одну ночь, и отрядъ,
шедппй съ Минихомъ, весь перешелъ благополучно. Турки изъ-
подъ Хотина не могли поспеть, чтобы препятствовать пере-
прав^ за утесистыми горами и ущельями, находившимися на ихъ
пути. Остальная русская армгя шла въ той же переправе, от-
делываясь отъ татарсвихъ нападений и замедляясь, кроме того,
дождливою погодою. Она дошла до Синковецъ только 7 авгу-
ста н. с. и нашла мосты, устроенные русскими, уже сорван-
ными отъ напора воды, такъ что не безъ труда пришлось рус-
скимъ собирать бревна и доски, часть которыхъ была унесена
водою до самаго Хотина. Только 15 августа (н. с.) переправи-
лись русские и за собою истребили мосты совершенно.
Тогда сераскиръ Вели-паша замыслилъ заманить русскаго
военачальника съ его войскомъ внутрь турецкой страны и, ок-
руживши со всехъ сторонъ, погубить въ конецъ. У сераскира
было тридцать тысячъ. Будучи уверенъ въ превосходстве своихъ
силъ предъ русскими, серасвиръ не задумался оставить неза-
нятымъ и свободнымъ для русскаго войска проходъ чрезъ Пере-
копская теснины, который уподоблялись древнимъ Оермопиламъ:
говорили, что тамъ десять человекъ могутъ остановить много-
тысячное войско. Но у русскихъ были благопр1ятели между
турецкими подданными: то были молдаване и валахи; они со-
общили русскимъ о незанятомъ проходе. Ихъ такъ много явля-
лось къ Миниху съ изъявленхемъ готовности служить русской
императрице, что генералъ-фельдмаршалъ составилъ изъ нихъ
целый полкъ, назначивъ надъ нимъ комапдиромъ сына бывшаго
молдавскаго господаря, Кантемира. Эти-то союзники, связанные
съ русскими одною верою, показали имъ дорогу, и русскхе
не только прошли удобно черезъ тесный путь, но и про-
вели чуда всю тяжелую артиллерию и багажъ. Войско очути-
лось на просторной равнине. Вели-паша не только не раскаялся
въ своей оплошности, напротивъ, былъ очень доволенъ, думая,
что теперь-то можетъ легко взять въ полонъ всю русскую армхю.
16 (27) августа русское войско стояло лицомъ къ лицу съ ту-
рецкимъ. Впереди стоялъ Вели-паша на высокомъ месте у де-
ревни Ставучанъ, въ стане, укр'Ьпленномъ баттареями. Влево
отъ русскихъ расположился хотинсгай паша Кальчакъ съ сер-
денгестами (т.-е. безпощадными); онъ былъ прикрытъ лесами
и неприступными горами. Вправо стоялъ Енчъ-Али-паша съ
турецкою кавалерхею или спагами: его войско упиралось съ
боку въ горы, которыя тянулись до р'Ъки Прута. Позади рус-
скихъ стоялъ ханъ Исламъ-Гирей съ белогородскою ордою.
Непрхятели замкнули русскихъ со всйхъ сторонъ. Руссше уст-
роились тремя четвероугольниками и отбивались отъ нападешй
успешно. Но имъ невозможно было добывать фуражъ и даже
выпускать лошадей и скотъ пастись. Положеше наступало ужас-
ное, почти такое же, какъ при Петре на берегахъ Прута. При-
ходилось либо сдаваться, либо отчаянно пытаться вырваться.
Минихъ, окинувъ глазами неприятельский стань, заметилъ, что
протекавшая влйво отъ непрчятельскаго стана болотистая речка х)
не такъ непроходима, какъ полагали турки, оставившее эту сто-
рону безъ укрЗшлешй, въ уверенности, что сама природа защи-
щаетъ ихъ тамъ достаточно; Минихъ сообразилъ, что туда воз-
можно пройти, помостивши по болоту фашины и построивши на
речке мосты. И вотъ, Минихъ даетъ приказъ отряду (состояв-
шему изъ шести пехотныхъ полковъ, двухъ драгунскихъ, четы-
рехъ-сотъ пикинеровъ и несколько легкой кавалерш), подъ началь-
ствомъ генер ловъ Левендаля и двухъ Бироновъ, идти вправо;
тамъ начинаютъ возводить баттареи, везутъ туда тридцать пушекъ
и четыре мортиры, начинается усиленная пальба и пушечная, и
ружейная, и все это делается только съ темъ, чтобъ завлечь
*) Одни иазшаютъ ее Шуланецъ, друпе Шубанецъ.
туда турокъ и отвлечь ихъ внимаше отъ другого конца. Между
т4мъ, въ то же время влево везутъ фашины, бревна, доски, гатятъ
болото, наводятъ мосты; турки не понимаютъ этого движешя
и сосредоточиваютъ свои усилгя на томъ конце, где руссше
палятъ и напираютъ; турки допускаютъ до того, что руссте на-
вели на речке двадцать-семь мостовъ, проложили себе дорогу
черезъ болото и очутились при подошве возвышения, на которомъ
располагался главный турецкШ стань сераскира. Въ два часа
пополудни турецкая конница сделала на нихъ нападете, но
была отбита. Русские идутъ все выше и выше, все ближе и ближе
къ непрхятельскому ставу. Въ пять часовъ сделали на русскихъ
нападение янычары; они порывались свирепо, но ихъ также про-
гнали ружейными и пушечными выстрелами. Въ семь часовъ
русские были уже на высотахъ, но не застали тамъ уже никого,
только пылалъ турецкий лагерь. Все турки обратились въ бег-
ство, покинувши сорокъ-восемь орудий, больше тысячи разби-
тыхъ шатровъ и большое количество запаса какъ боевого, такъ
и продовольственнаго. На поле лежало более тысячи турец-
кихъ труповъ. Русскхе потеряли въ этотъ день только семьде-
сятъ человекъ.
Победа была полная и неслыханная, такъ какъ она была
первая битва русскихъ съ турками въ открытомъ поле. На дру-
гой день утромъ победитель двинулся скорымъ маршемъ съ трид-
цатью тысячами своего войска къ Хотину. Туда уже успелъ при-
нести роковое извеспе самъ хотинсшй губернаторъ Кальчакъ-
паша, растерявши свой десятитысячный хотинсктй гарнизонъ на
Ставучанскомъ поле. Всей вооруженной силы въ Хотине оста-
валось только девятьсотъ человекъ; Кальчакъ-паша считалъ не-
возможнымъ защищаться и послалъ къ русскому главнокомандую-
щему предложеше сдаться на капитуляцию. Минихъ отвечалъ,
что не хочетъ знать ни о какой капитуляции, и требовалъ, чтобъ
гарнизонъ сдался военнопленнымъ; онъ дозволилъ только отпра-
вить въ Турщю женщинъ, находившихся въ крепости. Кальчакъ-
паша согласился на все. Только онъ одинъ отправилъ свой гаремъ.
Прочхе оставили своихъ женъ съ собою и последовали съ ними
въ пленъ. Генералъ Хрущовъ сдЬланъ былъ комендантомъ Хо-
тина, который тогда достался руссвимъ съ превосходными увреп-
лешями и со 179 орудгями.
Сентября 9 и 10 н. с. русскге перешли Прутъ. Молдавский
господарь Гика бежалъ передъ сыномъ бывшаго господаря Ди-
митрия Кантемира, лишеннаго Турщею власти за приверженность
къ Росши. Гика убежалъ изъ Яссъ такъ поспешно, что поки-
нуль и знамена, и орудая, и свой бунчувъ—внакъ власти, даро-
ванный ему отъ султана. Минихъ послалъ впередъ еъ Яссамъ
Кантемира съ трехтысячнымъ отрядомъ волоховъ, драгуновъ и
гусаръ, а самъ слЬдовадъ за нимъ. Депутаты отъ молдавскихъ
бояръ явились еъ генералъ-фельдмаршалу съ покорностью и про-
сили принять Молдавпо въ подданство Россш. Минихъ обнаде-
жилъ ихъ благосклонностью императрицы. После того 14 сент.
н. с. онъ заключилъ съ боярами договоръ: бояре обещали со-
держать двадцать тысячъ россгйскаго войска. Предположили укре-
пить Яссы, и съ этой целью Минихъ обозрелъ местность и со-
ставилъ планъ крепости; бояре обещали содержать несколько
тысячъ шонеровъ, которые возьмутся за эту работу. Генералъ-
фельдмаршалъ оставилъ въ Яссахъ руссктй гарнизонъ подъ на-
чальствомъ генералъ-м агора Шипова, а самъ отправился къ
своей армш.
Минихъ намеревался идти на Бендеры и покорить буджац-
кихъ татаръ, затемъ у него былъ планъ перейти Дунай и всту-
пить въ средину Турецкой имперш. Въ его воображении рисо-
валась уже надежда покорить Константинополь и разрушить
владычество оттоманское въ Европе. Вместе съ темъ, онъ меч-
талъ и о собственномъ возвеличенш. Радушный пртемъ въ Яссахъ,
оказанный ему молдавскими боярами, ободрялъ его: Миниху
мерещилась уже возможность сделаться господаремъ или кня-
земъ молдавскимъ въ подданстве русской императрице, точно
такъ какъ Биронъ, камергеръ государыни, сделался уже герцо-
гомъ курляндскимъ.
Неожиданное для него событие прервало все его намерешя
и надежды.
Австртйсктя войска, воевавши съ турками, далеко не были
такъ счастливы, какъ руссшя. Они терпели поражешя за по-
ражениями и, наконецъ, генералъ Нейпергъ, имевппй полномо-
чсе заключить съ непртятелемъ миръ, если найдетъ это необхо-
димымъ, воспользовался своимъ правомъ и заключилъ съ вели-
кимъ визиремъ договоръ, которымъ императоръ возвращалъ Тур-
ции все сделанный его войсками прюбр'Ьтешя и въ числе ихъ
укрепленный Белградъ, где еще держался австрхйскхй гарнизонъ.
Известие объ этомъ какъ сиЬгъ на голову неожиданно смутило
русскаго фельдмаршала, который только и помышлялъ, что о
новыхъ военныхъ подвигахъ противъ турокъ совместно съ ав-
стргйскими войсками. Минихъ написалъ сообщившему извеспе
о мире австрийскому генералу Лобковицу письмо резкое и спра-
ведливое: онъ указывалъ въ немъ, что миръ, заключенный съ
турками среди полных! успехов! русскаго оружхя, до крайности
невыгоден! для интересов! самой Римской империи и несовме-
стим! С! тЪм! уважением! к! российской императрице, на кото-
рое последняя, как! союзница, имела право. Действительно,
австрийцы слишком! мало заботились об! уважены къ Росши.
Когда находивппйся при австрийском! войске, русской службы
полковник! Броун! спросил! генерала австр!йскаго Нейперга:
„Не поставлено ли в! белградском! договоре условий, касаю-
щихся Россы?" то получил! такой ответь: „Мы для Россш в
такъ много сделали въ настоящую войну". Это была воппощая
неправда, такъ какъ въ течете всей войны руссвдя войска одер-
живали блестящая победы, а имперскхя терпели поражения,—
потому что въ политике императора какъ и въ штабе войска-
происходил! безпорядокъ: бывппй перед! тем! главнокомандующий
Валлис! должен! былъ. по воле императора, передать свое полно
мочге на закличете мира генералу Нейпергу и, оскорбленный
этимъ, старался всякими путями вредить своему сопернику, а
генералы его парты—генералам! парни Нейперга; Нейперг!
имелъ неблагоразумие поехать в! пепрхятельскШ станъ, не взявши
заложников!, а Валлисъ умышленно не допустил! до него въ-
пору императорскаго курьера, который везъ императорское пред-
писание не заключать мира С! условием ъ сдачи туркамъ Белграда.
Поставивши себя заранее в! невыгодное положеше своею не-
уместною поездкою в! турецвгй станъ и отдавшись на волю по
средника, французскаго посла, мирволившаго туркамъ, Нейпергъ,
не получивъ новаго императорскаго предписания, долженъ былъ
уступить требовашямъ верховнаго визиря, который не хотелъ
слышать о мире безъ возврата Белграда. Императоръ Карлъ VI,
уведомляя письмомъ русскую государыню о заключенном! мире,
выражался, что он! со слезами на глазах! извещает! объ этомъ
мире съ великимъ визирем!, но этот! мир! он! должен! теперь
сохранять ради сдержанна даннаго слова. Нейперг! получалъ
секретный инструкции объ этомъ мире не отъ императора, а отъ
его зятя, герцога Лотарингскаго, будущаго императора Франца I,
и отъ главнаго министра Цинцендорфа; заключая съ визиремъ
договоръ, Нейпергъ говорилъ: „мнопе подумаютъ, что мне за
такой договоръ, по возвращены въ Вену, снимут! голову, но
я этого ни мало не боюсь!" И действительно, сдавши туркамъ
Белградъ, который могъ еще долго сопротивляться, Нейпергъ, хотя
и былъ арестован!, но не подвергся дальнейшему преследова-
ние, благодаря протекции сильной стороны в! государстве. Самъ
императоръ Карлъ VI былъ имъ очень недоволен! и выражался,
что еслибъ у него были такёе полководцы, какъ Минихъ, то ему
не пришлось бы заключать такого постыднаго мира.
Французскёй посланникъ въ Константинополе де-Вильнёвъ
также сильно и искусно хлопоталъ о прекращении войны между
Россёею и Турщею. Онъ казался благожелателемъ Россш, но на
самомъ деле действовалъ въ тайныхъ видахъ своего правитель-
ства. Франщя, да не только Францёя, но и вся Европа смотрели
съ завистью на возвышеше Россш. Съ такимъ храбрымъ и устой-
чивыми войскомъ, какимъ было русское войско, съ такимъ отваж-
нымъ и предпрёимчивымъ полководцемъ, какъ Минихъ, Росс1я
могла овладеть Константинополемъ, утвердить свое могущество
на Балканскомъ полуострове и захватить въ свое распоряженёе
всю восточную торговлю. Этого не хотели допустить, а этого,
однако, боялись въ виду подвиговъ и дарований Миниха: не да-
ромъ взятый имъ въ пленъ турецкёй паша говорилъ, что еслибъ
у турокъ былъ такой генералъ какъ Минихъ, то война бы для
Турцёи кончилась иначе!
По соображешямъ Миниха, Россия могла еще вести войну
одна, безъ содействия Австрёи; но не такъ решили на верху.
Австрийское правительство давно уже советовало прекратить
войну и положиться на посредство французскаго посланника въ
Константинополе, и эти советы имели успехъ еще въ мае
1738 года. Остерману, по просьбе французскаго короля и по
внушенёю австрёйскаго двора, императрица повелела послать
Вильнёву полномочие действовать со стороны Россш въ случае
заключенёя мира съ Турщею. Для сношенёя съ Вильнёвомъ
избрали итальянца Каньони (или Канжони), бывшаго въ Россш
советникомъ въ каммеръ-коллепи: онъ повезъ отъ императрицы
Вильнёву орденъ св. Андрея, осыпанный бриллиантами, а супруге
его какёя-то драгоценный вещи. Минихъ въ своихъ запискахъ
говорить, что Остерманъ не могъ воспрепятствовать посылке отъ
императрицы полномочен Вильнёву, давая т1 мъ какъ бы знать,
что Остерманъ самъ не былъ расположенъ къ такой доверчи-
вости; а Шлоссеръ въ своей Исторёи XVIII века говорить, что
этотъ итальянецъ пользовавшейся доверенностью императрицы,
отправившись къ французскому посланнику, былъ подкупленъ
последнимъ ’). Историкъ, написавшей спецёальное сочинеше объ
этой войне, замечаете, что тогда съ обеихъ сгоронъ давались деньги
и такимъ образомъ уладились все препятствёя и недоразумешя 2).
*) бевсЬ. Дев XVIII ДаЬгЬшД. I, 314.
’) КегаПо, II, 261.
26 — Н. И. Костомаров, кн. з
Мирный договоръ составился 7 октябри 1733 года. Азовъ
уничтожался. Пустое место, где прежде былъ построенъ атоть
городъ, служило теперь барьеромъ между русскими и турецкими
границами. Руссйе оставили за собою право построить сей
крепость на донсвомъ острове, гдЪ Черкасскъ, а турки—крепость
на кубанской стороне въ разстоянш тридцати верстъ отъ Азова.
Таганрога русские обязались не возобновлять. Очаковъ и Хотинъ
возвращались Турщи. Однако Росаи давалось некоторое терри-
тортальное приобретете. На западной стороне отъ Днепра ру-
бежъ съ Турщею оставленъ былъ по прежнему, но на восточ-
ной стороне пограничная лиши изменялась: „начавъ отъ вос-
тока или начала рбки Заливы Консшя Воды им$етъ ведена быть
прямая лита до западнаго истова или начала реки Большой
Берды и все земли и воды, лежапця внутри между помянутыми
ревами: Днепромъ, Заливою Конскихъ Водь, помянутою лишею
и ревою Большой Берды, Оттоманской имперш остаться имеютъ,
а все те земли и воды, лежапця по другой стороне, то-есть
вне помянутыхъ рекъ или лишй Всероссийской Имперш да оста-
нутся, изъявъ... что касается до земли, лежащей между помя-
нутою рекою Большой Берды даже до реки М1уса, границы
такимъ образомъ определены да пребудутъ какъ оне поставлены
были мирнымъ трактатомъ 1700 г.“ 1).
Минихъ еще въ 1738 году получилъ отъ императрицы на
пергамене полномочие заключить миръ съ нещнятелемъ, когда
найдетъ нужнымъ, но не хотелъ пользоваться, подобно Нейпергу,
своимъ полномоч!емъ, хотя долго хвалился этимъ документом!,
какъ доказательствомъ большого доверия въ нему со стороны
императрицы. Еще менее могъ желать онъ имъ воспользоваться
после счастливыхъ для Россш военныхъ действий 1739 г. По-
лучивши известие о заключении въ Белграде мира союзниками
Россш. онъ думалъ, что Россия одна безъ союзниковъ въ си-
лахъ будетъ продолжать войну и хотелъ въ томъ убедить вер-
ховную власть, а потому разставилъ свои войска въ Молдавш.
Но въ октябре онъ получилъ предписание вывести войско въ
пределы россгйскихъ владёшй. Онъ перевелъ его чрезъ Днестръ
и вернулся въ Украину. Въ ноябре генералъ Левендаль сдалъ
Хотинъ турецкому паше, присланному отъ своего правитель-
ства для обратнаго пртема крепости въ турецкое владеше.
Минихъ прибылъ въ Петербурга накануне 14 февраля, дня,
пазначеннаго для торжества въ честь заключешя мира. Русское
*) Пола. Собр. Зак. Рос. Иип., X, 91Б.
правительство не могло быть втайне довольно этимъ миромъ
после неда нихъ усп'Ьховъ русскаго оружёя, но должно было
показывать радость, такъ какъ миръ былъ заключенъ по жеда-
нёю Росши, заявленному въпрошломъ 1738 году. Утромъ 14 фев-
раля отправлялся во всЪхъ столичныхъ церквахъ благодарствен-
ны молебенъ объ окончаши войны. Герольды разъезжали по
улицамъ и бросали въ народъ золотые и серебряные жетоны; въ
дворцовой галлереЪ были принимаемы императрицею и чле-
нами царской семьи все участники войны, начиная отъ фельд-
маршаловъ Миниха и Ласси и кончая оберъ-офицерами и ун-
теръ-офицерами; посыпались награды* всехъ щедрее былъ на-
гражденъ Биронъ, который не только не участвовать въ войне,
но, вероятно, много содействовалъ заключен!» мира, такъ какъ
онъ имелъ неограниченное влёяше на государыню, руководилъ
всеми ея действ1ями и вместе съ темъ находился самъ подъ
влеянёемъ австрийской политики: ему подарили золотой, осыпан-
ный бриллёантами кубокъ, • въ который вложенъ былъ импера-
торский указъ въ рентерею о выдаче герцогу курляндскому
пятисотъ тысячъ рублей; Минихъ, Ласси и все ихъ генералы
получили по золотой пшаге, сверхъ того Миниху дали ежегод-
ной пенсеи 5,000 р., а Ласси — 3,000 р., кабинетъ-министръ
Волынскёй получилъ единовременно 20,000 р., Левенвольде и
кн. Червасскей—перстни отъ 5 до 6 тысячъ рублей ценою, а
генералъ Ушаковъ, начальнивъ тайной канцелярии, портрета
государыни ценою отъ трехъ до четырехъ тысячъ рублей. Въ
этотъ же день всеобщаго торжества объявлено всему народу
освобождение отъ взноса подушныхъ денегъ на следующее за-
темъ полугодёе. Многимъ знатнымъ лицамъ, въ ознаменованёе
радости торжества, дозволено было брать изъ казны заимо-
образно деньги безъ процентовъ. На другой день императрица соб-
ственноручно раздавала знатнымъ лицамъ медали, нарочно на
тотъ случай отчеканенный, болышя въ 50, а меньппя въ 30
червонцевъ; народу снова разбрасывали жетоны. Тогда все
царскёе придворные были щедро обдарены: даже служитель, хо-
дившей за любимою собаченкою государыни, получилъ три ты-
сячи рублей. Императрица изъ оконъ своего дворца любовалась
зрелищемъ, какъ народъ по данному сигналу видался на жа-
ренаго быка, выставленнаго на площади, и черпалъ водку, стру-
ившуюся фонтаномъ въ большее бассейны.
Среди всеобщаго ликованёя, одна душа пе разделяла его, душа
человека—виновника торжества, фельдмаршала Миниха. Онъ ви-
делъ, что друпе торжествуютъ то, что для него было утратою.
Идея, волновавшая Европу уже третье столЗте, готова была осу-
ществиться: наступало, казалось, время разр'Ьшешя задачи, бро-
шенной Европе Азеею еще въ XV в1жгЬ, и разрйшителемъ ея
судьба избирала его, Миниха! Сколько разъ толковали европей-
ские политики объ изгнанш турокъ изъ Европы, о возста-
новленш свободной христианской государственной жизни на Бал-
канскомъ полуострове! Но взаимный недоразум$шя храстеанскихъ
державъ между собою препятствовали имъ соединиться для вза-
имно-сознаваемой цели. Теперь, казалось, близко было разругае-
те задачи. Въ дальнУйшихъ успУхахъ русскаго войска, предво-
димаго Минихомъ, едва ли можно было сомневаться, какъ и въ не-
возможности турецкимъ силамъ бороться противъ русскихъ. Кроме
того, для удовлетворения личныхъ выгодъ предстояли великёя на-
дежды честолюбёю Миниха. Молдавия добровольно отдавалась въ
распоряжеше русской государыни; победитель турокъ надеялся
сделаться господаремъ молдавскимъ подъ верховною властёю Рос-
сш, точно такъ, какъ прежше господари признавали надъ собою
верховную власть оттоманской державы. Мечты Миниха внезапно
разрушились. Потерялъ онъ свои честолюбивый надежды; поте-
ряла съ нимъ разомъ и Россёя. Не только ускользнуло отъ ней
чаемое господство на Востоке, но опасности угрожали ей еще
съ Запада. Коварные друзья и тайные недруги готовились вре-
дить ей. Они могли тогда уразуметь, что у руководящихъ судь-
бою Россш—нетъ политической проницательности, что при са-
мыхъ блестящихъ успехахъ русскаго войска, русское государ-
ство всегда можетъ остаться въ проигрыше по бездарности и
невежественности техъ, отъ которыхъ зависитъ ведете дипло-
матическихъ сношенёй.
Во время своихъ походовъ Минихъ не оставлялъ военнаго
управлешя, темъ более, что по зимамъ онъ проводилъ значи-
тельную часть времени въ Петербурге. Такимъ образомъ, въ пе-
рёодъ его воинскихъ дУйствгй противъ турокъ, совершено было
не мало важнаго по военному ведомству.
Однимъ изъ наиболее видныхъ явленёй этого рода было
устройство постоянныхъ помещенёй для гвардейскихъ солдатъ въ
Петербурге. По возвращенш фельдмаршала въ столицу уже после
окончашя войны, Минихъ, въ видахъ заботливости о подчинен-
ныхъ ему офицерахъ, испросилъ у государыни указъ, дозволяв-
шей выходить въ отставку прослужившимъ двадцать летъ; но
когда стали разсматривать поступившей прошешя объ отставке,
то заметили, что мнопе будучи еще молоды и здоровы, просили
объ увольнение отъ службы, какъ прослужившее уже определен-
ное число летъ, а это происходило оттого, что, по тогдашнимъ
обычаямъ, дворянъ записывали въ военную службу еще въ дет-
стве, иныхъ даже тогда, когда они еще лежали въ колыбели.
Тогда Минихъ самъ принужденъ былъ просить объ отмене этого
указа, а друпе кабинетъ-министры делали ему выговоры, чтб
очень огорчало фельдмаршала, всегда чувствительнаго, когда ос-
корблялось его самолюбие.
Между темъ, едва окончилась турецкая война, какъ стали
возникать опасения объявления войны со стороны Швецш. Въ
этой страна постоянно происходили раздоры между правитель-
ственными париями. Одна изъ нихъ, носившая кличку парии
шляпъ, думала о возмездш Россш за недавнее поражеше, нане-
сенное Петромъ Великимъ; другая, которую прозвали париею ша-
покъ или колпаковъ — хотела сохранить миръ съ Росшею и во-
обще избегать войны.
На стороне мира былъ и самъ тогдашнхй король. Но воин-
ствующая пария, руководимая французскими внушешями, нахо-
дившая себе опору вообще въ туземной молодежи, думала, что
Швецш сл'Ьдуетъ вмешаться въ войну, возникшую между Рос-
шею и Турщею во вредъ Россш, и отправила въ Турщю тай-
нымъ агентомъ съ депешами шведскаго маюра Синклера.
Объ этомъ заблаговременно пров'Ьдалъ русскЙ посланникъ
въ Стокгольм!; Бестужевъ и сообщилъ своему правительству. Рус-
ские снеслись съ польскимъ правительствомъ и предположили за-
держать Синклера, когда онъ будетъ следовать черезъ польская
владЬшя, и отнять у него депеши, съ которыми онъ ездилъ въ
Турщю. Получивппе такое поручеше капитанъ Кутлеръ и по-
ручикъ Левищйй напали на дорога на Синклера, ехавшаго вместе
съ французскимъ купцомъ, заманили его въ л!>съ, застрелили и
отняли бумаги. Въ какой степени принималъ участае въ этомъ
д'Ьле самъ Минихъ—неизвестно, хотя по предписанию верховнаго
правительства онъ отрядилъ офицеровъ арестовать Синклера и
овладеть его бумагами, но приказывалъ ли убить его—на это
нетъ доказательствъ. Русское правительство отреклось отъ вся-
каго учаспя въ этомъ деле, а офицеры, раснравивппеся съ Син-
клеромъ, были сосланы въ Сибирь. Была у некоторыхъ мысль—
взвалить всю ответственность въ этомъ поступке на Миниха, такъ
какъ онъ имелъ отъ императрицы полномочие во всемъ действо-
вать по своему усмотрешю и у него были открытые бланки съ
подписомъ. Какъ бы то ни было, только после этого события
шведы энергичнее стали раздувать въ своемъ обществе вражду
къ Росши и делать приготовлешя къ войне съ нею. Объ этомъ
сообщалъ въ Петербургъ русскьй посланникъ изъ Стокгольма,
и Россия, съ своей стороны, должна была заботиться объ обо-
роне. Минихъ самъ отправился обозревать укрепленья Крон-
штадта, Шлиссельбурга, Кевсгольма. Царскимъ указомъ было
поведено распределить по полкамъ и снарядить къ работамъ
солдатъ, а въ помощь имъ выписать изъ Ярославля ваменщи-
ковъ по вольнымъ наймамъ. Въ такихъ работахъ проходило
лето 1740 года.
Между темъ, въ октябре произошло внезапное, хотя и не-
совсемъ неожиданное событие, б числа этого месяца импера-
трица, незадолго возвратившаяся въ столицу изъ летняго пре-
быванья въ Петергофе, по своему обыкновенью, въ полдень обе-
дала вместе съ своимъ йеразлучнымъ любимцемъ Бирономъ.
Вдругъ съ нею сделался болезненный припадокъ — тошнота,
головокруженье, рвота и, наконецъ, лишенье всехъ силъ: она
упала безъ сознанья; ее унесли и уложили въ постель. Уже
несколько летъ она страдала болезнью въ мочевыхъ органахъ,
но такихъ припадковъ, какъ теперь, съ нею не бывало. При-
званы были врачи: архьатеръ Фишеръ и придворный врачъ Ри-
бейра Санхецъ, португалецъ по происхожденью. Они различно
отнеслись къ болезни императрицы. Первый внушительно ска-
залъ, что, вероятно, Европе скоро придется надеть трауръ;
второй, напротивъ, не признавалъ, чтобы случившьйся съ госу-
дарынею припадокъ имелъ роковыя последствья. Биронъ по-
слалъ своего сына известить о случившемся принцессу Анну.
Принцесса не приняла его, а ея фрейлина и любимица Юльана
Менгденъ передала ему, что принцесса очень огорчена болезнью
императрицы и постарается сама навестить свою тетку.
Тогда же Биронъ позвалъ оберъ-гофмаршала, графа Левен-
вольде. „Императрице,дурно, — сказалъ онъ: — поезжайте скорее
отъ имени императрицы въ Остерману, сообщите ему, чтй слу-
чилось, и спросите, чтб онъ посоветуетъ намъ делать?" — „На-
добно позвать кабинетъ-министровъ“,— сказалъ Левенвольде и
уехалъ въ Остерману.
Хитрый дипломатъ когда-то удачно и кстати притворялся
больнымъ, когда при воцаренья Анны Ивановны шелъ вопросъ
объ ограниченья самодержавной власти; теперь онъ снова былъ
почти въ тавомъ же щекотливомъ положенья, но ему притво-
ряться необходимости не предстояло: онъ уже пять летъ дей-
ствительно страдалъ подагрою, съ трудомъ ступалъ на ноги и
почти не выходилъ изъ дома.
Отправивши Левенвольда, самъ Биронъ пошелъ въ государыне.
Больная пришла въ себя, но была очень слаба.
— МнЬ дурно, герцогь, — сказала она: — чуть ли не прихо-
дить мой послЬднёй часъ! Я покорна Божёей волЬ! Но чтб послЬ
меня станетъ съ имперёею — подумать страшно! МнЬ поставятъ
въ вину стечете обстоя тельет в ъ, въ какихъ я оставлю Россёю!
— Богъ будетъ милостивъ, — сказалъ Биронъ: - не тре-
вожьте себя, государыня, думами о судьбЬ Россш, потому что
всякое волнеше усиливаетъ вашу болезнь. Все земное управ-
ляется волею ПровидЬшя!
— Правда, — сказала государыня:—позовите министровъ и
слушайте, чтб они будутъ говорить!
— Они должны явиться сюда скоро въ ожиданёи куртага,
потому что сегодня воскресенье,—сказалъ герцогь: — какъ только
соберутся, мы тотчасъ приступимъ въ совЬщанёю.
— Пошлите въ Остерману! — свазала государыня:—дали ли
знать принцессЬ?
Биронъ отвЬчалъ, что то и другое сделано. Въ нто время
вошла въ опочивальню государыни принцесса Анна. Биронъ
вышелъ и встрЬтилъ Левенвольда, воротившагося отъ Остермана.
Когда оберъ-гофмаршалъ сообщилъ Остерману о припадк^
съ государыней, Остерманъ произнесъ: „Боже сохрани ея вели-
чество!" Но когда вслЬдъ затЬмъ Левенвольде спрашивалъ: что
дЬлать на случай смерти императрицы, Остерманъ отвечать:
„я думаю, ея величество не изменить своей прежней воли. Еще
до брака принцессы Анны, она объявляла, что желаетъ учинить
своимъ наслЬдникомъ сына, когда тотъ родится отъ принцессы
Анны. Теперь отота сынъ рожденъ. Надобно составить манифеста,
провозглашающей Ивана Антоновича будущимъ императоромъ".
— Но преемнивъ императрицы еще въ колыбели, — ска-
залъ Левенвольде... — СлЬдуетъ установить правительство до его
совершеннолФтёя!
— Я не знаю, — отвЬчалъ Остерманъ: — какая въ томъ бу-
детъ воля ея величества. Но мнЬ кажется, сама природа тута
указываетъ: у малолЪтняго императора есть мать; она и будетъ
правительницею, только при ней надобно будетъ учредить со-
вета, а въ числЬ членовъ этого верховнаго совЬта можетъ быть
герцогъ курляндскёй.
Этотъ ответа не понравился Бирону, когда его передалъ
ему Левенвольде. Любимецъ думалъ, что Остерманъ будетъ по-
догадливЬе и сразу скажетъ, что регентомъ Сл'Ьдуетъ назначить
его, Бирона. Но дипломата хотЬлъ уклониться до поры до вре-
мени и выждать, что скажутъ друпе: ему самому не хотЬлось
являться первымъ въ такомъ предприятии, которое можетъ и не
удаться.
Биронъ, недовольный двусмысленнымъ отвЪтомъ Остермана,
произнесъ: „какой сов'Ътъ можетъ быть тамъ, где много головъ?
У каждой головы своя собственная мысль! “
Его снова позвали къ императрице; онъ сообщилъ ей ответь
Остермана, императрица похвалила Остермана и говорила:
— Я хочу все устроить, чтб только будетъ зависать отъ
меня. Остальное — въ воле Божгей! Знаю, что оставляю импе-
ратора-младенца въ грустномъ положены. Ни онъ самъ, ни его
родители не способны совершить что-нибудь. Отецъ — человекъ
безъ дарований и не можетъ служить поддержкою малолетнему
сыну. Мать-принцесса — не глупа, но у нея есть отецъ, гер-
цогъ мекленбургсый — тиранъ своихъ подданныхъ. Онъ явится
въ Росспо и здесь начнетъ поступать такъ, какъ поступалъ въ
своемъ мекленбургскомъ владенш. Память моя покроется позо-
ромъ! Нетъ, пи отецъ, ни мать не годятся, чтобъ государствомъ
править!
Биронъ успокоивалъ государыню, но чтб говорилось у него
съ императрицею по вопросу объ управлении государствомъ
во время малолетства будущаго императора — это остается не-
известнымъ, потому что свидетелемъ ихъ тогдашней беседы не
былъ никто.
Вышедши изъ опочивальни императрицы, любимецъ увидался
съ Бестужевымъ, Черкасскимъ и Минихомъ. Неизвестно на-
верно, посылалъ ли за ними Биронъ, или они сами явились
къ куртагу: тогда при дворе сходились вельможи къ госуда-
рыне на куртаги по воскресеньямъ и четвергамъ.
Любимецъ передалъ имъ, что императрица твердо стоить на
прежней своей воле — объявить наследникомъ своимъ сына прин-
цессы Анны, но не считаетъ обоихъ его родителей способными
управлять государствомъ. Биронъ просилъ ихъ съездить къ
Остерману и услышать отъ него мненге о томъ, какъ следуетъ
поступать въ ташя критическая минуты.
Князь Черкасскгй и Бестужевъ поехали къ Остерману, севши
вместе въ одной каретЬ; Минихъ отправился туда же впереди
ихъ въ особомъ экипаже. Дорогою Бестужевъ и Черкасскгй
разговаривали между собою о собьтяхъ дня и оба сходились
на той мысли, что надобно предложить регентство герцогу кур-
ляндскому. ПргЬх.чвгии къ Остерману, они не скоро могли до-
биться отъ него желательнаго для себя ответа. О наследстве
Ивана Антоновича онъ не пускался въ разсуждетя. „Госуда-
рыня, — сказалъ онъ: — назначаетъ своимъ преемникомъ внука,
сына своей племянницы, принцессы Анны, а воля самодержав-
ной государыни есть законъ. Итакъ необходимо составить ма-
нифестъ объ объявлены преемникомъ императрицы Анны Ива-
новны принца Ивана Антоновича и объ учиненш ему присяги
на верность".
Но заговорили о томъ, кому поручить правлеше до совер-
шеннолЪтш будущаго императора, и Остерманъ сказалъ:
— Дай Господи государыне моей много летъ здравство-
вать! Мы сейчасъ напишемъ манифестъ о престолонаследги, а
о регентстве—это д4ло другое. Дело важное — надобно по-
думать! Этотъ вопросъ можетъ быть рЪшенъ только природными
русскими! Я иноземецъ, и мне такое решеше не подъ-стать!
Бестужевъ, видя, что Остерманъ отвиливаетъ, сказалъ:
„странно, графъ, что вы себя называете иноземцемъ, когда вы
такъ долго занимали первую должность въ Россгйскомъ госу-
дарстве и правили всеми государственными делами!.. Вы болёе
русск!й, ч'Ьмъ двадцать тысячъ другихъ, называющихъ себя рус-
скими по происхождению. Мы не за т4мъ къ вамъ прНзхали,
чтобы навязывать вамъ чужое мн^ше, а затЬмъ, чтобъ слышать
ваше собственное отъ васъ самихъ. Безъ этого намъ и пользы
нйтъ отъ участия въ нашихъ совещашяхъ".
Остерманъ началъ объяснять, что его словъ не поняли и,
по своему обыкновению, вывертывался такъ, что, по неясности
способа его выражешя, слушавшее не могли уразуметь, что
онъ сказать хочетъ. Когда его, какъ говорится, уже приперли
къ стенке, а онъ долженъ былъ такъ или иначе высказаться,
чтб думаетъ о предоставлены регентства Бирону, Остерманъ
произнесъ, что, по его личному убеждешю, регентство не должно
быть въ более достойныхъ рукахъ, какъ у герцога, и его избра-
ше въ этотъ санъ было бы самою благоразумною мерою. Но
тЬмъ и ограничился Остерманъ, всегда въ важныхъ делахъ вы-
ражавшейся темно и нерешительно. Кабинетъ-министры уехали
отъ него, не добившись того, за чемъ пргЬзжали. Немедленно
поел* ихъ отъезда, Остерманъ пригласилъ вабинетъ-секретаря
Яковлева и продиктовалъ ему проектъ манифеста о престоло-
насл'Ьдеи... Еще этотъ манифестъ не былъ готовъ, какъ изъ
дворца уже присылали за нимъ, и Остерманъ принужденъ былъ
отослать его написаннымъ вчерне.
Воротившись отъ Остермана, кабинетъ-министры явились къ
Бирону. Они известили его, что Остерманъ сейчасъ принимается
за манифестъ, а о регентстве говорить, что съ нимъ торопиться
нечего и сл’Ьдуетъ подумать. Пришелъ Левенвольде. Тогда Би-
ронъ произнесъ передъ ними такую рЪчь:
— Великое несчастье меня постигаетъ, господа. Я теряю
государыню благодетельницу, которая почтила меня неизмери-
мою милостью и доверенностью. После нея чего добраго мне
ждать здесь въ Россш, кроме неблагодарности и ненависти къ себе!
Но я бевповоюсь не такъ о себе, какъ о Россьйской имперш,
а я долго, по мере силъ своихъ, способствовалъ ея благо-
состоянью. Наследникъ престола -восьми-недельный младенецъ
въ колыбели, его назначенье еще не оглашено и кто знаетъ,
какъ отнесется въ нему народъ, который въ прежнья времена
бывалъ недоволенъ въ малолетство государя! А ныне вонъ вакья
обстоятельства! Шведы не перестаютъ вооружаться и, конечно,
воспользуются худымъ положешемъ Россш, когда въ ней от-
кроются несогласья и безпорядви. Россш нужно такое правитель-
ство, чтобъ оно умею держать народъ въ порядке и обузды-
вать его.
— Вы слыхали, графъ,—сказалъ онъ, обратившись въ Ми-
ниху:—думаютъ устроить у насъ правительство на польсвьй обра-
зецъ, состоящее изъ многихъ лицъ?— Биронъ намевалъ на от-
веть Остермана, привезенный Бирону чрезъ Левенвольде.
— Я не слыхалъ!—отвечалъ Минихъ.
— Это,--замечалъ Бестужевъ,—противно было бы существу
россьйсваго правительства и духу нашей нацьи, издавна привык-
шей въ единовластью. Опытъ намъ это повазалъ достаточно
одиннадцать летъ тому назадъ, вогда избирали на престолъ
государыню Анну Ивановну. Это до того очевидно, что и тол-
ковать объ этомъ нечего. Надобно регентство поручить одному
лицу. Герцогу вурляндсвому регентомъ быть!
Тутъ вто-то, важется, для соблюденья приличья (можетъ
быть, и самъ Бестужевъ), произнесъ:—не безпрепятственно ли
будетъ со стороны чужихъ государству вогда родители его ве-
личества будутъ обойдены?
Князь Черкасскьй сталъ что-то говорить Левенвольду ти-
хонько, а Левенвольде громво свазалъ:—не шепчитесь, говорите
велегласно!
Бестужевъ, въ свою очередь, продолжалъ начатое:
— Родителямъ будущаго императора правленье поручать
нельзя, да и государыня императрица этого не желаетъ! Если
дать власть принцу брауншвейгскому, онъ надйлаетъ болыпихъ
хлопотъ России. Онъ—племянникъ римскаго императора и шу-
ринъ пруссваго вороля. Онъ отдастъ Россью въ волю чужихъ
государствъ, впутаетъ ее въ ихъ взаимный несогласия и воору-
жить противъ нея мнопе имперсше дворы; а намъ надобно со-
блюдать со всеми равное согласие, отнюдь не вмешиваясь въ
ихъ домашняя дела, до насъ не касающаяся.
— Онъ человекъ горячей,—сказалъ вн. Червассвчй: — онъ
будетъ стараться сделаться генералиссимусомъ, а получивши
полную высшую власть надъ войскомъ, всецело отдастся въ
диспозищю венскаго двора. Притомъ же, нравъ принца браун-
швейгсваго намъ неизвестенъ, а нравъ герцога вурляндскаго
мы давно знаемъ!
Левенвольде повторялъ то же.
Бестужевъ продолжалъ:
— Сама принцесса Анна—женщина своенравная, какъ и
ея родитель; притомъ у нея нетъ достаточныхъ познашй въ
делахъ внутренней и внешней политики, и она совершенно не
подготовлена въ тому, чтобъ нести на себе тяжелое бремя управ-
ления государствомъ. Нетъ никого, кто бы такъ способенъ былъ
въ принятые на себя должности регента, вавъ герцогъ вурлянд-
ск1й. Онъ благоразуменъ, онъ смелъ, неустрашимъ, онъ знаетъ
все интересы нашей страны! Надеюсь, почтенные господа со-
гласятся со мною, что намъ теперь остается просить императ-
рицу поручить после себя до совершеннолетья будущаго импе-
ратора Ивана Антоновича регентство надъ имперхею герцогу
вурляндсвому.
— Ия тоже полагаю,—сказалъ вн. Червассшй.—Его лич-
ная польза.въ отношении собственнаго герцогства связана съ
пользою и благоденствтемъ Россш. Уже ради одного опасешя
за свое собственное герцогсвое владеше, находящееся въ распо-
ряжении Росши, онъ будетъ стараться о ея государственныхъ
делахъ на столько, чтобъ всегда быть въ состоянш дать въ нихъ
безукоризненный отчетъ. Мы оважемъ великую услугу нашему
отечеству, если начнемъ утруждать герцога нашею общею прось-
бою, дабы онъ благоволилъ на будущее время обратить свое
внимате въ попечение о нашемъ государстве.
Фельдмаршалъ Минихъ принялъ сторону товарищей: хотя
внутренно онъ Бирона не терпелъ, но чуть горячее прочихъ
сталъ просить его—принять на себя регентство.—Мы знаемъ,—
говорилъ фельдмаршалъ,—превосходный вачества характера ва-
шего, герцогъ. Мы убеждены, что никто, вроме васъ, до тавой
степени не сведущъ во ввутреннихъ и внешнихъ делахъ Росшй-
скаго государства и никто не будетъ принять русскою нащею
съ такимъ восторгомъ, — какъ все министры наши за все время
Н. и. КОСТОМАГОВЪ.— ВЕШ. УП. 4
царствовашя императрицы Анны Ивановны привыкли къ вашему
образу дг11йств1й и никому не станутъ такъ охотно повиноваться,
какъ вамъ. А вотъ что говорили о принце брауншвейгскомъ,
такъ я скажу: былъ онъ при мий двй вампаши, и я все-таки
не узналъ—что онъ такое: рыба ли онъ или мясо!
„Отецъ мой,—замечаете по этому поводу сынъ фельдмар-
шала въ своихъ записвахъ, — находился тогда въ такомъ щекот-
ливомъ положении, въ какомъ только честный человекъ когда-
либо очутиться можетъ". Уже давно вей привыкли обращаться
къ любимцу съ гнусною лестью; императрице это нравилось,
напротивъ, всякое невнимаше въ нему она принимала за оскорб-
ление самой себе. Хотя врачи мало подавали надежды на вы-
здоровление императрицы, но изъ нихъ тогда еще никто не ре-
шился бы утвердительно сказать, что ея кончина близка. Если жъ
бы случилось, что она оправилась отъ своего недуга, то черезъ
неделю гибель постигла бы того, кто бы дерзнулъ въ то время
обращаться съ герцогомъ такъ, какъ требовала справедливость.
ПримЬръ Волынскаго былъ еще свежъ и всймъ памятенъ. „Кто
взвесите тогдашшя обстоятельства,—продолжаете Минихъ-сынъ
въ своихъ запискахъ,—тотъ не поставите моему родителю въ
вину его поступка и не назовете его несоотвЬтствующимъ съ
здравымъ разсудкомъ".
Герцогъ, выслушавши втайн’Ь-желанное для него предложе-
ше, сказалъ:
— То, что я слышу отъ васъ, меня крайне бы изумило,
еслибъ я не былъ ув'Ъренъ, господа, что единственнькмъ побуж-
дешемъ къ этому была искренняя во мне любовь и дружествен-
ное расположеше. Но сами разсудите: много ли въ русской пуб-
лика людей, такъ дружелюбно расположенныхъ ко мне, какъ вы!
Вей только и твердятъ, что я иноземецъ; благоволен!е импе-
ратрицы во мнй возбудило противъ меня завистнивовъ, и я уже
не разъ замйчалъ съ прискорб1емъ, вавъ мои чистййппя намй-
решя обезображивались гнуснейшею клеветою. Что же последуете
тогда, когда я получу верховную власть? До сихъ поръ импе-
ратрица защищала меня отъ враговъ, а кто будетъ стоять за
меня и оборонять меня, когда не станете моей благодетельницы?
Я такъ богато награжденъ милостями моей государыни, что после
нея мнй уже ничего не остается желать, какъ только, отказав-
шись отъ всякихъ государственныхъ дйлъ, удалиться на родину
и жить себе тамъ частнымъ человекомъ, оставаясь, если позво-
лите, вашпмъ неизмйннымъ другомъ.
— Вы, герцогъ, не имеете права отвергать предлагаемое
вамъ могущественною нащею. Это не человеческое д!;ло; оно
совершается по воле Божтей! Вы дурно заплатите за те милости,
которыми такъ обильно почтила васъ императрица,—говорили
друпе.
— Я лучше другихъ знаю свою неспособность! — сказалъ
Биронъ.
— А мы думаемъ, герцогъ,—сказалъ Минихъ, — что мил-
люны людей, осчастливленныхъ вашимъ правлешемъ, будутъ за
васъ молить Бога! Ваша светлость, примите весла правления въ
ваши кРепк1я руки, мы же все вамъ искренно преданы и я,
какъ прежде былъ, такъ и впередъ пребуду вашимъ верней-
шимъ слугою!
— Если,—сказалъ наконецъ Биронъ,—меня что-нибудь мо-
жетъ принудить къ приняпю на себя такого непосильнаго бре-
мени, то разве только признательность къ великимъ благодея-
шямъ императрицы, привязанность къ ея высокой фамилш и
усердье къ славе и благоденствью Российской имперш; но я не
могу на это решиться, какъ только услышавши согласное жела-
ние всехъ благонамеренныхъ патрютовъ. Пусть, если угодно,
завтра утромъ соберется советъ изъ знатнейшихъ особъ, сена-
торовъ, генералитета и придворныхъ чиновъ; прежде пусть все
признаютъ молодого принца Ивана Антоновича преемникомъ на
престолъ государыни Анны Ивановны, а потомъ установить пра-
вительство до его совершеннолетия, пусть только разсудятъ, со-
гласно съ графомъ Остерманомъ, и чрезъ него представить
императрице.
Герцога тутъ снова позвали къ больной государыне, а Бе-
стужевъ пригласилъ съ собою Бреверна и кннзя Трубецкого въ
другой покой и тамъ все трое стали составлять духовную объ
учреждены регентства и предположили подать ее къ подписи
императрице въ следующее утро. Писалъ ее тотъ же Андрей
Яковлевъ, который работалъ у Остермана. Въ втой духовной
было постановлено: ва случай кончины императрицы и впредь
до совершеннолетия будущаго государя будетъ управлять въ тече-
те семнадцати летъ государствомъ герцогъ курляндскш и во все
это время заведывать всею сухопутною и морскою силою, распо-
ряжаться государственною казною, стоять во главе надъ всеми
государственными учрежденьями, руководить всеми сношеньями
съ иностранными державами и прилагать заботы о воспитаны
молодого императора. На содержите регенту определили еже-
годную сумму въ количестве 600,000 рублей.
Когда эту духовную составляли, въ другомъ покое, тамъ,
4*
гд! оставленъ былъ Минихъ, сошлись друпе вельможи: кн. Ку-
ракинъ, адмиралъ Головинъ, гр. Головвинъ, генералъ Ушаковъ.
Минихъ вс!хъ этихъ господь принялся настраивать въ пользу
регентства Биронова. Легко было фельдмаршалу всЬхъ ихъ рас*
положить въ этому, потому что каждый изъ нихъ, не питая ни-
какого дружелюбного сочувствия въ герцогу вурляндсвому, ру-
ководствовался такими же соображениями, какъ и уговаривавшей
их! фельдмаршалъ. Когда духовная была готова, сочинители
вышли изъ того повоя, гдЬ ее составляли, и князь Трубецкой
прочиталъ ее собравшимся господамъ передъ дверьми царской
опочивальни. ВсЬ слушали и одобряли; ближе всЬхъ къ чтецу
стоялъ кн. Червассвёй.
Утромъ 6-го октября прёЬхалъ во дворецъ Остерманъ. Ста-
раго дипломата внесли во дворецъ въ вреслахъ, потому что онъ
съ чрезвычайнымъ трудомъ могъ ступать на ноги. Его встрЬ-
тилъ Минихъ и сообщилъ, что уже вс! вельможи настойчиво
упрашивали герцога принять на себя регентство, но герцогъ
все колеблется. Дипломать, заслыша это, вдрутъ измЬнилъ свой
вчерашшй тонъ; вместо двусмысленныхъ неясныхъ выражешй,
онъ, казалось, приходилъ въ восторгъ отъ всеобщаго желашя
избрать регентомъ герцога курляндскаго, произнесъ отъ себя
совершенное согласие и прибавилъ, что если герцогъ будетъ еще
долЬе упрямиться, то надлежитъ утруждать императрицу прось-
бами, чтобы она, съ своей стороны, расположила его принять
предлагаемое регентство. Такимъ образомъ, Андрей Ивановичъ
Остерманъ поступилъ здЬсь какъ искустгЬйтшй дипломатъ: онъ
не выставился впередъ рьянымъ сторонникомъ Бирона, чтобы
не подвергнуться нарекашямъ, еслибы возвышеше герцога по-
чему-нибудь не состоялось, а теперь безбоязненно объявилъ себя
въ его пользу, когда былъ увЬренъ, что между вельможами
никто не показываетъ въ герцогу недоброжелательства.
Остермана въ креслахъ внесли въ опочивальню императрицы.
Съ нимъ были тамъ князь Червассвёй и Биронъ. Остерманъ
представилъ въ подписи государынЬ два акта: одинъ былъ со-
ставленъ имъ, самимъ, другой Бестужевымъ съ товарищами.
Первый, манифестъ о престолонаслЬдш принца Ивана Антоно-
вича, съ приложенёемъ присяжнаго листа, былъ сразу подпи-
санъ государынею, а другой — она положила себ! подъ изго-
ловье. Подписывая первый, она спросила Остермана: „кто пи-
салъ это?“ и получила ответь: „я, вашъ нижайшей рабъ!“ Про-
смотревши другой, императрица взглянула на Бирона и произ-
несла: „разве тебЬ это нужно?" Вельможи вышли изъ опочи-
вальни въ совершенномъ недоумЪши о судьбе второго акта.
Относительно перваго акта, императрица хотя безъ возражения
его подписала, но ея сердце предчувствовало, что высокая судьба,
которую императрица предопределяла младенцу, не будетъ проч-
ною, и после подписашя манифеста императрица говорила, что
съ меньшею тревогою подписывала мирный договоръ съ Тур-
щею, чемъ этотъ манифестъ.
Биронъ горячо желалъ сделаться регентомъ, но принужденъ
былъ обстоятельствами играть въ смиреше, а его угодники-ми-
нистры, въ душе его не любивппе, продолжали настаивать на
своихъ просьбахъ о приняли имъ регентства. Дни га днями
проходили; императрица не показывала ни малЬйшихъ надеждъ
къ выздоровлению, напротивъ, все более и более слабела, ду-
ховной все не подписывала. Потерявши, наконецъ, терпеше,
угодники герцога курляндскаго прибегнули въ такому извороту.
Бестужевъ пригласилъ съ собою Бреверна и, при незнанш по-
следнимъ русскаго языка, еще вн. Трубецкаго; вместе все трое
измыслили составить по итивную декларащю отъ имени сената,
генералитета и разныхъ высовихъ чиновъ лицъ, какъ бы вместе
изображавшихъ собою цветъ русской нация. Въ этомъ акте
излагалась просьба въ государыне о назначены после себя ре-
гентомъ герцога вурляндсваго въ тавомъ же смысле, кавъ было
изложено въ духовной. Минихъ и здесь подписался первымъ.
„Истинно за тебя верно стоять и яво честный человевъ помощь
оказывать буду", сказалъ онъ Бирону. Устроили подписку въ
министерскихъ повояхъ. Приглашали духовныхъ и светскихъ
сановнивовъ первыхъ двухъ ранговъ, вводя въ комнаты по не-
скольку лицъ, какъ будто съ целью избежать тесноты и заме-
шательства. Предполагали распространить эту подписку и на
более второстепенныхъ чиновныхъ лицъ, надеясь, что каждый
изъ такихъ, видя, что уже прежде подписались лица чиновъ
поважнее, не задумается приложить свою руку, выражая со-
гласие. Подписывавшееся все руководились такимъ же страхомъ
привязанности къ любимцу высочайшей особы, вакимъ руково-
дился фельдмаршала Биронъ продолжалъ держать себя неуча-
ствующимъ во всемъ, чтй творилось, и съ притворнымъ любо-
пытствомъ спрашивалъ Бестужева: что это люди идутъ въ ка-
бинетъ? а узнавши, въ чемъ дело, спросилъ: оставляется ли каж-
дому поступать по своей воле? Бестужевъ ответилъ: да.
Въ то же время делались усилёя побудить принцессу Анну
и ея супруга присоединиться въ общему желанно. Для воздей-
ствёя на нихъ избранъ былъ баронъ Менгденъ, отецъ Юлёаны
Менгденъ, любимой фрейлины принцессы Анны. Этотъ баронъ,
В'Ьмецъ до мозга костей, всЪмъ своимъ соплеменникамъ при
дворе внушалъ, что непременно слЪдуетъ Бирона сделать ре-
гентомъ для поддержанья власти немцевъ въ Россш, иначе все
немцы пропадутъ отъ злобы къ нимъ русскихъ. На принцессу,
однако, онъ не оказалъ большого вльянья. Анна Леопольдовна
дала ему такой ответь: „вы знаете, я и прежде удалялась отъ
вмешательства въ государственныя дела, а теперь еще менее
отважусь на какое-нибудь подобное вмешательство. Императрица,
хотя и находится въ опасномъ положении, но, при ея еще не
старыхъ летахъ возраста, она еще можетъ выздороветь при
Божьей помощи. Я ни за что на свете не стану безпокоить ее
чемъ-нибудь такимъ, чтб напоминать ей можетъ о близкой
смерти. Когда ея величеству угодно было назначить преемни-
комъ своимъ моего сына, то, вероятно, она сама соизволить
объявить свою высочайшую волю относительно управленья госу-
дарствомъ во время его мало етства. Я предоставляю это благо-
усмотренью ея величества".
Въ самомъ деле, Анна Ивановна уже несколько месяцевъ
сряду боялась призрака смерти и даже запретила возить мерт-
выхъ мимо ея дворца. Принцесса Анна, передавая все это Менг-
дену, сочла нужнымъ присовокупить, что ей, впрочемъ, не-
прьятнымъ не будетъ, если императрица назначить герцога ре-
гентомъ или вообще дастъ ему после себя какое-либо участье
въ верховномъ правительстве.
Биронъ, всегда близвьй къ особе императрицы и безпре-
станно посещавшьй больную, сколько разъ ни пытался напра-
вить ее къ тому, чтобы она сама изъявила ему желанье окон-
чить дело о регентстве, — не достигалъ своей цели.
Однажды, по этому поводу, императрица сказала ему: „жаль
мне тебя, Биронъ, безъ меня тебе не будетъ счастья". Нако-
нецъ, 16 октября, когда императрице стало очень худо и ири-
су тствовавшье ожидали скорой кончины, ему таки-удалось ввести
въ императрице Остермана: не знаемъ подлинно, самъ ли Остер-
манъ явился или императрица его потребовала. Тутъ она вы-
нула изъ-подъ изголовья духовную и подписала. Тогда Остер-
манъ и Биронъ вышли изъ царской опочивальни съ торже-
ствующимъ видомъ, и Биронъ воскликнулъ, обращаясь къ сво-
имъ угодникамъ: Господа! вы поступили какъ древнье римляне!
Чтб хотелъ сказать этимъ курляндскьй герцогъ — мы не
знаемъ. Такъ разсказываетъ сынъ фельдмаршала Миниха.
По словамъ самого герцога курляндскаго, въ его записке,
посланной изъ м'Ьста своей ссылки въ Ярославле императрице
Елисавете, дгЬло было такъ: Биронъ, вошедши въ опочивальню
императрицы, засталъ тамъ Остермана. Государыня держала въ
рувахъ духовную и готовилась ее подписывать. Биронъ умолялъ
ее не делать этого, представляя, что отказъ государыни подпи-
сать этотъ документъ будетъ награжденёемъ за всю многолет-
нюю службу его императрице. Государыня, послушавши лю-
бимца, положила бумагу снова подъ изголовье. Въ течете не-
сколькихъ дней после того онъ отклонялъ императрицу отъ
исполнешя этого замысла. Наконецъ, тринадцать знатнейшихъ
сановниковъ вошли въ ея опочивальню и подали просьбу, под-
писанную уже 190 лицами; изъ этой просьбы государыня могла
уведать о всеобщемъ желанёи видеть ея любимца регентомъ
Россёйскаго государства, во время малолетства будущаго импе-
ратора Ивана Антоновича. Тогда императрица Анна Ивановна
приказала позвать Остермана и подписала духовную, а подпи-
савши, отдала постоянно находившейся при ея особе подпол-
ковнице Юшковой, которая спрятала этотъ важный документъ
въ шкафъ съ драгоценностями.
Въ последующее затемъ часы, здоровье императрицы явля-
лось все более и более безнадежнымъ. 17 октября, въ пятницу
около полудня почувствовала больная, что у нея отнялась нога.
Къ ней вошли принцессы Анна Леопольдовна и Елисавета Пе-
тровна. Императрица, будучи еще въ полномъ сознаши, гово-
рила, прощалась съ ними. Къ вечеру сделались съ нею такёе
мучительные припадки, что видевшее ихъ не могли не поже-
лать, чтобы Богъ скорейшею кончиною избавилъ страдалицу
отъ такихъ мукъ. Въ девять часовъ явилось придворное духо-
венство съ певчими. За нимъ вступила въ опочивальню толпа
близкихъ къ государыне вельможъ. Совершался обрядъ соборо-
ванёя елеемъ. Императрица, проводя взорами по толпе господъ,
наполнившихъ комнату, заметила Миниха и сказала ему: „про-
щай, фельдмаршалъ! “ Потомъ, обводя угасавшее глаза по дру-
гимъ и уже не будучи въ силахъ распознать кого-нибудь, она
произнесла: „все, прощайте!" Съ этими словами ииператрица
испустила дыханёе.
По кончине Анны Ивановны ея опочивальня представляла
такое зрелище. На постели лежалъ еще не остывшей трупъ.
Кругомъ ходили близкёя въ покойной государыне особы. Въ углу
въ креслахъ сидела принцесса Анна и заливалась слезами. За
спинкою кресла ея стоялъ ея супругъ съ нахмуреннымъ видомъ.
Биронъ какъ изступленный метался передъ постелью, наконецъ
27 — И. И. Костомаров, кн. 3
обратился къ присутствующимъ въ комнате и предложилъ всемъ
узнать последнюю волю императрицы. Подполковница Юшкова
объявила, что покойница вручила ей бумагу, лежавшую у нея
подъ изголовьемъ, приказала ее хранить въ шкафу, где сбере-
гались драгоц иные уборы, а после ея кончины предъявить для
всеобщаго свфдешя. По словамъ императрицы, это была очень
важная, по своему содержание, бумага. Но Юшковой было за-
прещено сделать кому бы то ни было даже намекъ на суще-
ствоваше этой бумаги, прежде чЪмъ императрица не скончается.
Кроме Остермана и Бирона никто не вналъ о подписаши импе-
ратрицею духовной, въ которой Биронъ назначался регентомъ.
Вельможи, постоянно вращавшееся при дворе, не ясно знали о
последней воле императрицы. При входе въ опочивальню, кн.
Куракинъ спросилъ Остермана: кто жъ после государыни бу-
детъ ея преемникомъ на престоле? — Принцъ Иванъ Антоно-
вичъ!—отвЪчалъ Остерманъ, но о регентстве ни Остерманъ Ку-
ракину не говорилъ, ни вн. Куракинъ Остермана не спрашивалъ.
Открыть былъ указанный Юшковою шкафъ съ бриллёантами;
достали духовную, освидетельствовали целость печати, прило-
женной на конверте Остерманомъ; открыли конверть. Тогда Би-
ронъ учтиво1 и лукаво обратился къ супругу принцессы Анны
и сказалъ ему:
— Не угодно ли, принцъ слушать последнюю волю усоп-
шей императрицы?
Принцъ, молча, подошелъ къ кружку, собравшемуся около
князя Трубецкаго; тотъ держалъ въ руке свечу и готовился
читать бумагу, которой составителемъ былъ самъ вместе съ двумя
другими» Принцъ выслушалъ духовную, которая, по замечашю
Миниха-сына, была его приговоромъ, потомъ вместе съ супру-
гою удалился въ свои повои, не сказавши никому ни слова.
На другой день, 18 октября въ субботу, утромъ, съеха-
лись во дворецъ знатнейпйе духовные и светскге сановники,
сенаторы, генералы; войска были разставлены подъ ружьемъ у
летняго дворца. Объявлено было завещаше императрицы, наз-
начавшее герцога вурляндскаго правителемъ имперш до совер-
шеннолейя новаго государя, императора Ивана Антоновича. Все
присягали на верность новому императору. Биронъ лично при-
нималъ поздравлешя со вступлешемъ въ санъ верховнаго пра-
вителя РоссШсвой имперш. Все было чрезвычайно спокойно.
Англичанинъ, бывппй тогда въ Петербурге представителемъ сво-
его правительства, не безъ удивлешя заметилъ, что все остается
сповойнымъ, вакъ будто ничего чрезвычайнаго не происходило;
онъ приписываетъ это всеобщему дов4р!ю русскихъ къ достоин-
ствамъ герцога курляндскаго. Англичанинъ ошибался, какъ ино-
странецъ, обольщаясь наружною тишиною, не въ силахъ будучи
уразуметь, что то была тишина предъ бурею.
Принцъ и принцесса переехали въ зимшй дворецъ, куда,
разумеется, перевезли и малолйтняго императора. Герцогъ оста-
вался въ л$тнемъ дворце, намереваясь не покидать его до по-
гребешя тела усопшей государыни. Однимъ изъ первыхъ д4лъ
его, какъ регента, было назначеше пенсш въ 200,000 р. прин-
цессе брауншвейгской и ея супругу, а цесаревне Елисавете
Петровне 50,000 р. въ годъ. Съ своей стороны сенатъ под-
несь ему титулъ высочества и назначилъ ежегодную пенено въ
500,000 р. Это казалось очень много, такъ какъ родители царя
получали менее, а Биронъ не былъ въ нужде: онъ владелъ до-
ходами въ четыре миллиона съ своихъ имешй въ Германш.
Тутъ открывается рядъ доносовъ, а за ними естественно по-
шли аресты, допросы и пытки. Герцогъ курляндешй сразу уви-
далъ, что противъ него можетъ подняться сильная партия и его
положеше вовсе не такъ прочно, какъ представляли ему его
угодники. Сперва попались двое гвардейскихъ офицеровъ, капи-
танъ Ханыковъ и поручикъ Аргамаковъ: они возбуждали между
товарищами по службе и подчиненными недовольство—зачемъ
герцогъ курляндешй, а не родители императора, облеченъ вер-
ховною властпо. За ними попался подполковникъ Пустошкинъ.
Онъ являлся къ графу Головкину и сообщалъ, что у шляхет-
ства, а преимущественно у офицеровъ, существуетъ желаше по-
дать челобитную о назначении регентомъ вместо герцога кур-
ляндскаго принца брауншвейгскаго, родителя государева. Голов-
кинъ былъ еще при жизни императрицы въ дурныхъ отноше-
шяхъ къ Бирону, это все знали и оттого къ нему обратились.
Но Головкинъ въ вто время собирался уезжать за-границу, не
хотелъ вмешиваться ни въ кашя государственный дела, и хотя
отнесся очень дружелюбно къ Пустошкину, но советовалъ ему
обратиться къ князю Черкасскому. Князь Черкасский также лю-
безно принялъ Пустошкина, но еще не отпуская изъ своего дома,
далъ знать Бестужеву, который немедленно явился самъ къ князю
Черкасскому и захватилъ Пустошкина съ товарищами. Какъ все-
гда бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, когда арестуютъ одного
или двухъ и начнутъ ихъ спрашивать, то ихъ ответы потянуть
еще новыхъ прикосновенныхъ и число обвиняемыхъ и подозре-
ваемыхъ увеличивается, какъ снеговая глыба, когда ее катить
по снежному пространству. Такимъ образомъ, по показашямъ
27*
взятыхъ подъ карауль, взяты были еще секретарь принцессы
Анны, Семеновъ, а за нимъ кабинетъ-секретарь Андрей Яков-
лева ПослЬдшй въ допросе объявилъ,. что, переодевшись въ
дурномъ платье, онъ ходилъ ночью по Невской Перспективе и
прислушивался къ народнымъ толкамъ. Онъ услыхалъ въ на-
роде ропотъ противъ назначешя иноземца .Бирона регентомъ
государства и желаше, чтобъ эта важная должность была пере-
дана родителямъ императора. Тогда же открылось, что принцъ
брауншвейгскш съ удовольств!емъ слушалъ офицеровъ, говорив-
шихъ передъ нимъ, что его следуетъ сделать регентомъ, и съ
своей стороны изъявлялъ сомнете въ подлинности завещашя
покойной императрицы. Обвиненныхъ посадили въ крепость въ
дурныхъ помещешяхъ и подвергали въ тайной канцелярш до-
просамъ и пыткамъ. 22 октября регентъ отправился лично къ
принцу Антону-Ульриху. „Вы, принцъ,—говорилъ ему регентъ:—
дозволили въ своемъ присутствш охуждать распоряжешя покой-
ной государыни и доказывать, что съ меня следуетъ снять но-
симый мною санъ регента и передать его вамъ. Вы не остано-
вили такихъ дерзкихъ речей и не изъявили къ нимъ вашего не-
одобрешя. Знаете ли, чтб я вамъ скажу: вы хотя и родитель
нашего императора, но вы все-таки его подданный и обязаны
ему верностью и повиновешемъ, наравне съ прочими его под-
данными. Очень сожалею, что, въ качестве регента, которому
вверено спокойствге имперш, я нахожусь въ необходимости на-
помнить объ этомъ вашему высочеству “.
Внезапное появлеше регента и рёзвдй тонъ, съ которымъ
онъ относился къ принцу, поставили последняго втупикъ. Онъ
смутился и началъ извиняться.—То была не более какъ болтовня
молодежи, которая не могла иметь никакого важнаго значетя,—
сказалъ онъ:—впрочемъ, извините меня: на будущее время я
не дозволю имъ доводить меня до слушашя отъ васъ подоб-
ныхъ упрековъ.—Отъ принца регентъ отправился въ принцессе
Анне и ей передалъ то же. „Я ничего не знаю,—сказала прин-
цесса: — ничего не слыхала, но во всякомъ случае не оправ-
дываю такихъ речей! “ Она тотчасъ отправилась съ герцогомъ
во дворецъ, где онъ жилъ, и пробыла съ нимъ часа два, ста-
раясь смягчить непргятное впечатлеше, произведенное на него.
На другой день 23 октября принцъ приглашенъ былъ въ
нарочно устроенное собрате знатнейшихъ сановниковъ, между
которыми были кабинетъ-министры, сенаторы и генералы. Тутъ
принцъ брауншвейгсшй испыталъ надъ собою въ некоторомъ
роде верховный судъ. Герцогъ произнесъ передъ собратемъ
речь, изложилъ вС'Ь известный обстоятельства прежняго вре-
мени, своего бливкаго къ императрице положешя, своего наз-
начешя въ санъ регента, и обратился къ принцу съ такими
же упреками, катя высказывалъ ему вчера наедине. На принца
устремились глаза вельможъ и онъ смутился: на глазахъ его
заблистали слезы, но потомъ онъ усиливался сохранить свое
достоинство, бодрился и случайно схватился за ефесъ своей
шпаги. Биронъ, подметивши это движете, сказалъ:—извольте,
принцъ, я готовь и этимъ путемъ объясниться съ вами!—
Принцъ сначала отпирался отъ всехъ взводимыхъ противъ него
обвинетй, но потомъ, вошедши въ паеосъ, высказалъ, что онъ
былъ бы доволенъ, если-бы произошло возсташе, и онъ получилъ
бы тогда власть.
Тогда генералъ Ушаковъ, страшный для всехъ, и великихъ,
и малыхъ, начальникъ тайной канцелярш, выступилъ впередъ
и сказалъ:
„Принцъ брауншвейгсшй! Все справедливо уважаютъ въ
васъ родителя нашего императора, но ваши поступки могутъ
принудить насъ всехъ обращаться съ вами какъ со всякимъ
инымъ подданнымъ его величества. Вы еще молоды, принцъ,
вамъ только двадцать - шестой годъ отъ роду; вы неопытны и
можете легко впасть въ ошибку, но еслибъ вы были въ более
пожилыхъ летахъ и способны бы оказались предпринять и при-
вести въ исполнете намереше, которое привело бы въ смятеше
и подвергло опасности миръ, спокойств!е и благосостояше этой
великой имперш, то я объявляю вамъ, что, при всемъ моемъ
глубокомъ сожаленш, я обратилъ бы противъ васъ, какъ ви-
новнаго въ измене вашему сыну и государю, преследоваше со
всею строгостью, какъ противъ всякаго другаго подданнаго его
величества.
„Я,—продолжалъ герцогъ курляндсшй, — имею право быть
регентомъ государства сообразно документу, данному покойною
императрицею, въ подлинности котораго не можетъ быть ни ма-
лейшаго сомнешя; — валя ея величества поставила меня регентомъ
и я обязанъ этимъ возвышешемъ столько же милостямъ ея, сколько
и доброму мнешю, и доверенности ко мне достойнейшихъ особь
этой страны, здесь присутствующихъ. Но ея величество, покой-
ная государыня не лишила меня права сложить съ себя этотъ
высокШ санъ и я объявляю теперь же, что если это почтенное
собрате найдетъ, что ваше высочество более меня способны за-
нять эту должность, я немедленно вамъ ее уступаю. Если же,
напротивъ, пожелаютъ, чтобъ я сохранилъ за собою регентство,
то мои обязанности по отношенёю къ покойной государыне и
къ Россёи заставляютъ меня хранить этотъ залогъ, и я надеюсь,
что съ помощью сов$товъ особъ, здесь присутствующих^ я исполню
долгъ свой согласно съ чувствами моей признательности для
пользы великой Российской Имперш. Надеюсь, что эти господа,
которые предъ смертно ея величества пожелали возложить на
меня правленёе, помогутъ мне и ныне сохранить его для пользы
и благосостоянёя края!" Герцогъ обратился къ Остерману и
сказалъ: „Графъ! извольте заверить принца, что документа, ко-
торый подвергается вопросамъ и въ подлинности котораго воз-
никаютъ сомнения, есть тотъ самый, который былъ поднесенъ
покойной императрице".
Остерманъ сделалъ то, что отъ него требовалось, и предло-
жилъ, чтобы все присутствующее —въ числе которыхъ были все,
носившее генеральскёе чины—утвердили этотъ документа своими
подписями и приложенёемъ своихъ печатей, давая темъ руча-
тельство въ его подлинности и обязываясь съ своей стороны
поддерживать его содержите.
Все безпрекословно исполнили предлагаемое, и принцъ браун-
швейгскёй былъ въ числе приложившихъ свою руку.
Этимъ не ограничились преследовашя регента противъ принца
браунпевейгскаго. На другое утро после допроса сдЬланнаго
принцу въ собранёи сановниковъ, регента послалъ къ нему брата
фельдмаршала, действительнаго тайнаго советника Миниха, со-
ветовать ему подать въ отставку отъ должности генералъ-пору-
чика и отъ чина подполковника гвардёи и это будетъ служить
залогомъ, что принцъ не будетъ предпринимать ничего, чтб мо-
жетъ произвести волненёе. Антонъ-Ульрихъ безропотно согла-
сился. Ему тута же подали заранее изготовленную просьбу объ
отставке. Онъ подписалъ ее. Между темъ, герцогъ курляндскёй
написалъ по-немецки вчерашнюю речь свою и беседу съ прин-
цемъ, а Бревернъ перевелъ это по-русски, и въ переводе это
было читано предъ темъ же собрашемъ сановниковъ. Въ это
время вошелъ принцъ и сказалъ:
— Господа! я намеренъ сложить съ себя мои служебный
должности и пришелъ объявить вамъ объ этомъ.
Биронъ отвечалъ:
— Не я возлагалъ на васъ ваши должности, и не вижу,
какихъ должностей могу лишить васъ. Въ настоящее время не
въ должностяхъ и званёяхъ суть дела, а въ спокойствёи госу-
дарства. Вамъ, принцъ, было бы полезно несколько дней оста-
ваться въ своемъ доме, никуда не показываясь: опасно, чтобъ
народъ, а драяыжный га множество изъ-за васъ истязанныхъ
людей, не отважился бы сделать чего-нибудь непристойнаго вашей
высокой особе.
Принцъ не противился, покорился приговору о своемъ до-
машнемъ аресте, порицалъ техъ, кто ввелъ его въ заблуждение,
и давалъ обещаше не делать ничего, чтб бы побуждало усматри-
вать въ его дЬйствгяхъ покушешя на захвате верховной власти.
Съ тЪхъ поръ ежедневно все только того и ожидали, что
регентъ выгонитъ принца съ принцессою за границу или—что
еще хуже—зашлете ихъ въ какое-нибудь отдаленное место.
И прежде зазнавался въ своемъ величии герцогъ курляндскхй,
теперь онъ воображалъ себя на непоколебимой высота славы и
чести. И прежде высокомерный и заносчивый, теперь онъ уже
не зналъ никого себе въ уровень и сталъ обращаться неува-
жительно какъ съ принцессою, такъ и съ особами, содейство-
вавшими его возвышешю. Тогда какъ въ завещанш императрицы
ему вменялось въ непременную обяванность оказывать прин-
цессе Анне и ея супругу почтительность, онъ дозволилъ себе
такое грубое съ ними обращеше, что принцесса трепетала, какъ
только видела, что къ ней входить Биронъ. Герцогъ, сообра-
жая, откуда можетъ угрожать ему опасность, старался тогда
подделаться къ принцессе Елисавете, такъ какъ зваше един-
ственной дочери Петра Великаго, для всей Россш незабвеннаго,
сильно располагало умы и чувства русскихъ въ ея пользу. Гер-
цогъ курляндшйй нередко ездилъ къ ней въ ея особый дворецъ,
беседовалъ съ нею, старался показывать въ ней изысканные
знаки внимашя. Назначение этой дочери Петра Великаго еже-
годной пенсш въ пятьдесятъ тысячъ было всеми встречено очень
одобрительно, и если являлись голоса, не хваливппе этого по-
ступка, то разве въ такомъ смысле, что назначено было не-
много. Еогда баронесса Менгденъ сообщила герцогу, въ виде
предостережешя, что цесаревна показываете всемъ портрете
своего племянника, сына герцога голштинскаго, котораго мнопе
давно уже, какъ прямого внука Петра Великаго, считали пря-
мымъ наследникомъ русскаго престола, герцогъ курляндский на
это отвечалъ: „Каждый воленъ ценить портреты своихъ родныхъ,
нельзя лишать этого права одну цесаревну!" а когда фельд-
маршалъ Минихъ сообщилъ герцогу, что по сделаннымъ наблю-
дешямъ камеръ-юнкеры цесаревны что-то часто ходятъ въ домъ
французскаго посланника, регентъ отвечатъ, что цесаревна не
затеете ничего, сообразно всемъ известному своему характеру,
а еслибъ захотела, то не нужно ей содействтя чужихъ послан-
никовъ: за нее пошелъ бы весь народъ, и знатные, и простые.—
„Не знаю,—отвечалъ фельдмаршалъ:—насколько преданъ народъ
цесаревне, но войско, какъ никогда, предано престолу, особенно
когда престолонаследие упрочено въ мужской линш“. По изв'Ь-
спямъ современниковъ, у Бирона роилось тогда честолюбивое
помышлеше—изменить возведенному въ особе младенца браун-
швейгскому дому, женить собственнаго сына Петра на Елисавете,
провозгласить последнюю императрицею и, такимъ образомъ,
собственному потомству проложить дорогу въ престолу. И прежде,
при императрице Анне Ивановне, у него была мысль женить
сына своего на принцессе Анне—это не удалось, потому что
принцесса Анна не терпела Биронова сына; теперь онъ про-
стиралъ виды на Елисавету, но и съ нею, во всякомъ случае,
не удалось бы ему. Темъ не менее извеспе это, судя по без-
мерному честолюбию этого человека, очень правдоподобно. А
принцессу Анну не терпелъ онъ именно за крайнее невнимаше
къ его сыну, въ то время, когда она была еще девицею, и те-
перь онъ обращался съ нею до того безцеремонно, что, разсер-
дившись на ея супруга, онъ не затруднился сказать ей, что, если
оба они станутъ причинять ему досады, то онъ призоветъ принца
голштинскаго. Тайн же угрозы произносилъ онъ и предъ дру-
гими лицами.
Однажды, 7 ноября, Минихъ явился къ принцессе Анне и
нашелъ ее въ чрезвычайно грустномъ настроеши духа.
— Я не въ силахъ более терпеть безпрестанныхъ огорче-
шй отъ герцога регента—сказала она,—мне остается уйти съ
мужемъ и съ сыномъ за границу. Пока герцогъ будетъ реген-
томъ, ясныхъ дней не видать намъ въ Россш.
Минихъ отвечалъ:
— Ваше императорское высочество, и мне кажется, вамъ
немного добраго ожидать можно отъ герцога, но вы не падайте
духомъ, положитесь на меня. Я готовъ защищать васъ.
— Вы, фельдмаршалъ,—сказала Анна,—можете употребить
ваше вл1яше на регента, я прошу только, чтобы мне не пре-
пятствовали взять моихъ малютокъ съ собою. Это избавить ихъ
отъ опасностей въ рукахъ человека, смертельнаго врага ихъ
родителей. Я знаю, какая судьба иногда постигаетъ государей
въ Россш!
— Вы никому не говорили подобнаго ничего? — спросилъ
фельдмаршалъ.
— Никому!—отвечала принцесса.
— Такъ положитесь во всемъ на меня,—сказалъ Минихъ,—
Биронъ не васъ однихъ вооружилъ противъ себя. Вся Россёя
страшится, что за семнадцать л4тъ своего регентства, онъ усп4етъ
признать настоящаго императора неспособнымъ и отстранить его
отъ престола, а въ духовной покойной императрицы ему пре-
доставлено, въ случай кончины императора до его совершенно-
л'Ьпя, избрать иного сукцессора. Но еслибъ и до того не дошло,
то, распоряжаясь семнадцать лЪтъ сряду во время своего регент-
ства государственною казною, онъ усггЬетъ разорить всю Россёю,
переводя ея деньги на свои курляндсшя влад^шя. Я лично на-
ходился въ дружескихъ отношешяхъ съ герцогомъ и обязанъ
ему за многое признательности, но благо государства всего
выше для меня. Я заглушу въ себе всЬ дружеская чувства къ
герцогу и разделаюсь съ нимъ.
— Но если, фельдмаршалъ, это предпрёятёе не удастся, вы
подвергнете непрёятностямъ ваше собственное семейство!—сказала
принцесса.
— Можетъ ли быть р'Ьчь о семействе, когда идетъ дело о
службе государю и о спокойствии отечества?—отвечалъ Минихъ.
Тогда Минихъ далъ слово принцессе избавить ее отъ ре-
гента, но не открылъ вполне своего плана, уверивши прин-
цессу только, что это совершится въ самомъ скоромъ времени.
По наставлению фельдмаршала, принцесса въ неясныхъ выраже-
шяхъ передала его обещаше супругу своему и, по ея настоя-
нгю, последтй отправился къ герцогу съ визитомъ въ л&ттй
дворецъ. Принцъ вместе съ герцогомъ съездили въ зимшй дво-
рецъ, посетили маленькаго императора; регентъ отдалъ обыч-
ный поклонъ принцессе Анне, потомъ оба, герцогъ- и принцъ,
поехали въ манежъ, находившейся отъ дворца неподалеку. От-
туда принцъ воротился въ себе, а герцогъ заехалъ къ своему
брату Густаву, а отъ него поспешилъ въ летнёй дворецъ, такъ
какъ въ этотъ день онъ пригласилъ къ себе обедать семейства
Миниховъ и Менгденовъ. Воротившись домой съ своей утрен-
ней поездки, регентъ заметилъ, что въ тотъ день на улицахъ
мало встречалъ онъ людей, и те, которые ходили по улицамъ,
почему-то казались ему скучными, какъ будто они чемъ-то не-
довольны. Это высказалъ хозяинъ за обедомъ своимъ гостямъ.
Это, — сказалъ онъ, — видно происходить оттого, что все не-
довольны поведешемъ принца брауншвейгскаго!—Н-Ьтъ,—возра-
зили ему гости,—очень легко случилось, что вамъ показались
грустными физёономш техъ, которыхъ вы встречали: это — все-
общая скорбь о недавней кончине ея императорскаго величества!
Весь обедъ регентъ былъ какъ-то задумчивъ и молчаливъ;
фельдмаршалу приходило невольно въ голову подоврЪше: ужъ
не догадыв ется ли онъ о чемъ-то?
Тотчасъ вставши изъ-за стола, Минихъ уЬхалъ, оставя у
герцога свое семейство. Фельдмаршалъ, заехавши къ себе на
короткое время, отправился къ вечеру къ принцессе Анне.
Тутъ Минихъ, утромъ только намекнувши принцессе, что
онъ какъ-то избавить ее оть ненавистнаго герцога курляндскаго,
теперь откровенно сказалъ, что онъ нам$ренъ въ следующую
же ночь арестовать регента и доставить его за карауломъ въ
ея распоряжение.
Принцесса благодарила фельдмаршала.
— Но только чтобъ офицеры и солдаты, которымъ я по-
ручу это Д'Ьло, шли бодро, нужно, чтобъ ваше высочество лично
почтили ихъ своимъ присутствгемъ, — сказалъ фельдмаршалъ.
Принцесса на это предприятие идти сама не решалась.
— Ну хорошо,—сказалъ фельдмаршалъ,—вы сами не по-
йдете, только ночью я пргЬду къ вашему высочеству и возьму
изъ вашего дворцоваго караула команду для арестовашя герцога.
— Я отдаюсь въ вашу волю, — сказала, наконецъ, прин-
цесса, — въ вашихъ рукахъ судьба и моего супруга, и моего
ребенка... да руководить вами Провидйше и да сохранить насъ
всехъ!
Между тймъ жена Минихова сына, не знавшая ничего о
томъ, чтб затЬвалось, сидела у герцогини курляндской, и гер-
цогъ просилъ ее передать своему свекру, что какъ только со-
вершится погребение тйла императрицы, герцогъ сдйлаетъ рас-
поряжение о выдаче фельдмаршалу нарочитой суммы для уплаты
его долговъ. Съ этой вйстпо невестка воротилась домой, и ду-
мая, что ея свекоръ уже легъ почивать, оставила до утра пе-
редачу ему порученнаго отъ герцога. Такъ повйствуетъ сынъ
Миниха. По его разсказу, фельдмаршалъ пробылъ дома до двухъ
часовъ ночи и въ это время поехалъ въ зимшй дворецъ съ
своимъ главнымъ адъютантомъ, подполковникомъ Манштейномъ.
Но по другимъ извйстгямъ, фельдмаршалъ отъ принцессы,
вместе съ Левенвольдомъ, отправился къ Бирону, такъ какъ
онъ обйщалъ последнему, прощаясь съ нимъ после обеда, при-
ехать къ нему ужинать.
Во время ужина герцогъ, точно также, какъ и за обедомъ,
былъ задумчивъ и какъ будто чемъ-то озабоченъ. Разговоръ
вертйлся около собьтй текущаго времени. Вдругъ регентъ,
какъ человекъ разсеянный, перескакивающх въ беседахъ съ
одного предмета на другой, безъ всякой видимой связи между
этими предметами, сделалъ Миниху такой вопросъ. „фел д-
маршалъ! вамъ случалось во время вашихъ походовъ предпри-
нимать что-нибудь важное ночью*? Фельд аршалъ смешался;
вопросъ былъ очень неожиданъ и такъ близко содержалъ въ себе
какъ будто намекъ на то, чтб собирался делать фельдмаршалъ.
Однако Минихъ поборолъ свое невольное замешательство и
сказалъ: „сразу теперь не вспомнишь, чтобы мне приходилось
предпринимать что-нибудь необыкновенное въ ночное время,
но у меня постоянно было правиломъ, пользоваться всеми обсто-
ятельствами, когда они кажутся благоприятными*.
Въ 11 часовъ друзья разстались. Фельдмаршалъ уехалъ съ
твердымъ намерешемъ, часа черезъ два или три, разделаться
съ Бирономъ и лишить его регентства, а у Бирона, по увере
шю современнивовъ, уже вполне созрела мысль—пожертвовать
брауншвейгскою дин а спею, доставить такъ или иначе престолъ
потомству Петра Великаго, и черезъ эту услугу новой царст-
венной ветви опять утвердить свое могущество въ Россш, не-
когда поднятое милоепю покойной Анны Ивановны и въ по-
следнее время опускавшееся отъ всеобщей нелюбви къ немцу-
временщику. Герцогъ разсчитывалъ произвести такую перемену
при похоронахъ императрицы; но ото проведали враги его
и предупредили его замыслы. Фельдмаршалъ Минихъ, по заме-
чашю его адъютанта, былъ уверенъ, что если онъ не низло-
жить регента, то последшй сошлетъ его въ Сибирь. Такимъ
образомъ, Минихъ въ этомъ деле спасалъ, какъ говорится, соб-
ственную шкуру.
Въ два часа по полуночи явился къ фельдм ршалу, по его
приказашю, его главный адъютантъ, подполковникъ Манштейнъ.
Оба сели въ варету и поехали въ Зимшй дворецъ. Они
въехали въ задшя ворота, который, по приказашю принцессы,
оставлены были нарочно не запертыми. Оттуда былъ прямой
путь въ повои принцессы Анны. Фельдмаршалъ съ адъютан-
томъ прошелъ черезъ гардеробную и встретилъ любимую фрей-
лину принцессы, Юлтану Менгденъ. Принцесса легла спать, а
КЫана должна была дожидаться проезда Миниха и разбудить
ее, когда тотъ явится. Обменявшись несколькими словами съ
фельдмаршаломъ, Юлйана пошла будить принцессу, которая
спала со своимъ супругомъ. Какъ ни старалась Юл1ана неза-
метно для принца поднять принцессу, но не могла этого сде-
лать. Принцъ, ничего не знавппй, проснулся, но принцесса ска-
зала ему, что ей что-то занемоглось, и что она тотчасъ воро-
тится. Она вышла къ Миниху.
В. И. КОСТОМАРОВ!.. — ВНП. VII. Ь
— Ну вотъ,—произнесъ фельдмаршалъ,—пришла настоя-
щая пора совершить задуманное дело, но я решаюсь вторично
просить ваше высочество ехать вместе со мною.
— Ни за что, ни подъ какимъ видомъ! — возопила прин-
цесса Анна и осталась въ своемъ упрямстве, какъ ни уговари-
валъ ее фельдмаршалъ.
— По крайней мере,—сказалъ онъ, после долгихъ и на-
прасныхъ убеждены ехать съ нимъ,—позвольте позвать къ вамъ
на верхъ караульныхъ офицеровъ, извольте лично объявить
имъ, что это предпринимается съ вашего желашя! Сделайте
имъ отъ себя увЪщаше, чтобъ они верно во всемъ поступали!
Принцесса на это согласилась. Позвали офицеровъ, держав-
шихъ тогда караулъ во дворце.
— Господа офицеры! — сказала принцесса Анна,—я надеюсь
на васъ, какъ на честныхъ и в$рныхъ людей; не отрекитесь
оказать услугу малолетнему императору и его родителями
Всемъ известны насильства, чинимыя надо мною и надъ моимъ
супругомъ отъ герцога курляндскаго; мне нельзя, мне стыдно
терпеть отъ него оскорблешя. Я поручила фельдмаршалу аре-
стовать его. Храбрые офицеры, повинуйтесь вашему генералу!
Все офицеры въ одинъ голосъ закричали, что готовы слу-
шаться приказаний своего командира. Принцесса обняла Миниха,
допустила каждаго изъ офицеровъ поцеловать ея руку. — Же-
лаю вамъ, господа, благополучнаго успеха!—произнесла прин-
цесса Анна, провожая офицеровъ съ фельдмаршаломъ.
Фельдмаршалъ съ офицерами вошелъ въ кордегардпо, ото-
бралъ себе тамъ, по одному известию—тридцать, по другому *)
—восемьдесятъ человекъ, оставивши при знамени сорокъ, и съ
отобранными отправился къ летнему дворцу. Герцогъ, оставаясь
въ Летнемъ дворце до погребешя тела императрицы, окружилъ
себя стражею изъ трехъ-сотъ человекъ гвардейцевъ, которые
по своему количеству въ состояши были оградить его отъ вся-
кихъ могущихъ быть покушешй на его ненавистную для мно-
гихъ особу, но Минихъ заранее узналъ, что въ тотъ день, ко-
который онъ избралъ для покушешя, этотъ караулъ состоялъ
изъ солдатъ преображенскаго полка; Минихъ самъ былъ этого
полка подполковникомъ и надеялся, что охранители герцога
поступятъ по воле своего прямого командира. Фельдмаршалъ
остановился съ своимъ отрядомъ шаговъ за двести отъ Летняго
дворца и послалъ Манштейна впередъ къ офицерамъ, стоявшимъ на
) Записки Миниха-сына, стр. 205—207; записки Манштейна, стр. 199.
карауле у Л'Ьтпяго дворца, объявить имъ предписание принцессе
•Анны и позвать къ нему капитана съ двумя офицерами. Капитан!
и офицеры, выслушавши речь Манштейна, явились тотчасъ къ Ми
ниху, какъ къ подполковнику своего полка, и дали ему слово, чт<
ни одинъ караульный не пошевелится въ защиту герцога, на
противъ готовы сами помочь схватить его.—Вы меня знаете,—
говорилъ имъ фельдмаршалъ: я много разъ несъ жизнь свои
въ жертву за отечество, и вы славно следовали за мною. Тепер!
послужимъ нашему государю и уничтожимъ, въ особе регента, —
вора, изменника, похитившаго верховную власть! Тогда фельд
маршалъ приказалъ Манштейну идти, по однимъ изв’Ьспямъ
съ двенадцатью, по другимъ съ двадцатью гренадерами т), в<
дворецъ, взять Бирона и доставить къ нему арестованнымъ
позволяя, въ случае крайняго сопротивлешя, и убить его.
Манштейнъ прошелъ черезъ садъ; часовые пропустили ег<
безъ сопротивлешя и онъ достигъ до покоевъ; въ передних!
комнатахъ некоторые изъ прислуги знали его лично и тепер
узнали, но не стали останавливать, думая, что онъ идетъ за
чемъ-нибудь по приказашю герцога. Не зная, въ какой имени
комнате спитъ герцогъ, Манштейнъ не решался спрашиват.
объ этомъ ни солдатъ, разставленныхъ на карауле, ни служи
телей, и, прошедши две или три комнаты, наткнулся на ком
нату, запертую на ключъ; онъ хотелъ-было ломать двери, до
гадываясь, что тутъ, вероятно, спальня герцога; но ломат]
двери не оказалось надобности. Служители забыли задвинут]
верхнюю и нижнюю задвижку,—двери можно было распахнут]
безъ особенныхъ усилий. Манштейнъ очутился въ большой ком
нате, посредине которой стояла двухспальная кровать: на не!
лежали Биронъ съ своею супругою. Оба такъ крепко спали
что не услыхали, какъ вошли къ нимъ. Манштейнъ зашелъ с.
той стороны кровати, где лежала герцогиня, отдернулъ зана
весъ и громко сказалъ, что у него есть крайне важное дел<
до герцога.
Пробудившееся внезапно супруги сразу поняли, что совер
шается что-то недоброе и стали кричать изо всей мочи. Гер
цогъ соскочилъ съ постели и въ-попыхахъ, самъ не зная куд;
уйти, хотелъ спрятаться подъ кровать, но Манштейнъ обежала
кровать, схватилъ герцога, что было силы, и сталъ звать стояв
шихъ за дверью своихъ гренадеровъ. Явились гренадеры. Би
ронъ, успевши стать на ноги, махалъ кулаками на все стороне
*) Тамъ же.
вправо и влёво, не даваясь въ руки, а самъ кричалъ во все
горло, во гренадеры прикладами ружей повалили его на землю,
вложили ему въ ротъ платокъ, связали офицерсвимъ шарфомъ
руки и ноги, и понесли его вонь изъ спальни полунагого, а
вынести, накрыли солдатскою шинелью, и въ такомъ видё
унесли въ ожидавшую уже у воротъ карету фельдмаршала.
Рядомъ съ нимъ сёль офицеръ.
Герцогиня въ одной рубашкЁ побЁжала за свяваннымъ су-
пругомъ и выскочила на улицу. Одинъ солдатъ схватилъ ее на
руки и спрашивалъ Манштейна: чтб прикажетъ съ нею дЁлать?
— Отведи ее назадъ въ покои,—отвЁчалъ Манштейнъ. Но сол-
датъ не взялъ на себя труда таскаться съ такою ношею и бро-
силъ ее на снёгъ. Караульный капитанъ, замЁтивппй ее въ та-
комъ видё, приказалъ принести ей платье, дать надеть и отвести
обратно въ покои, которые она занимала.
Герцога повезли въ Зимшй дворецъ въ каретЁ фельдмар-
шала. Мы не знаемъ, съ нимъ ли Ёхалъ тогда самъ фельдмар-
шалъ и видёлся ли онъ съ нимъ въ вто время? Манштейнъ,
между тёмъ, по приказашю фельдмаршала, отправился аресто-
вать брата герцогова, генерала Бирона, Густава, но съ нимъ
труднее оказалось справляться. Онъ командовалъ ивмайловскимъ
гвардейскимъ полкомъ и былъ любимъ солдатами. На караулЁ
у него въ жилищё на Миллионной улицЁ былъ сержантъ съ
двенадцатью солдатами измайловскаго полка. Они пытались-было
защищать своего подполковника. Но гренадеры Манштейна за*
ставили ихъ смириться, угрожая всёхъ перебить, если станутъ
сопротивляться. Манштейнъ вошелъ въ спальню Густава Бирона,
разбудилъ его, сказавши, что присланъ объявить ему что-то
очень важное. Онъ отвелъ его къ окну и сказалъ, что является
арестовать его.
Густавъ Биронъ пытался-было отворить окно и кликнуть ка-
рауль, но Манштейнъ сказалъ ему:—это будетъ напрасно; гер-
цогъ уже арестованъ и садри вы погибните, если задумаете про-
тивиться! — Съ этими словами онъ позвалъ солдатъ своихъ, оста-
вавшихся въ передней комнатЁ. — Ничего вамъ не остается
какъ только покориться! — Густавъ надЁлъ поданную ему шубу,
сёлъ въ сани и его повезли туда же, гдё уже былъ его брать.
Другой адъютантъ фельдмаршала, Кенигфельсъ, догнавппй
Миниха тогда, когда онъ уже возвращался съ шгённымъ Би-
рономъ, получилъ отъ него приказъ арестовать Бестужева, Когда
посланный явился въ послЁднему, Бестужеву почему-то пока-
залось, что это Биронъ послалъ за что-то арестовать его, и
спросилъ Кенигфелъса:—Что за причина немвлости ко май гер-
цога?—Такъ Бестужевъ, хотя долго казался другомъ Бирона,
но довйрялъ ему очень мало.
Въ то время, когда въ Л4тнемъ дворцЪ совершалось роко-
вое событие надъ герцогомъ курляндсвимъ, въ Зимнемъ дворцй
происходило следующее. Сынъ Миниха, бывппй въ зваши ка
мергера, дежурилъ въ передней передъ спальнею маленькаго
императора. Молодой Минихъ задремалъ и, проснувшись, уви-
далъ, что на кровати у него въ ногахъ сидитъ принцесса Анна.
— Что съ вами, принцесса?—сказалъ Минихъ, заметивши
на лицЬ принцессы безпокойство и волнеше.
— Мой любезный Минихъ,—сказала принцесса трепещу-
щимъ голосомъ:—знаешь ли, что предпринялъ твой отецъ? Въ
эту ночь онъ отправился арестовать регента. Дай только Богъ,
чтобъ это благополучно окончилось!
— Ия того же желаю,^-сказалъ Минйхъ:—но вы, принцесса,
не тревожьтесь: мой отецъ, конечно, принялъ надежный м4ры.
Тута вошла Юл1ана Менгденъ, и принцесса Анна съ нею
пошла въ спальню малол&гняго императора, а Минихъ сталъ
одЬваться. Чрезъ нисколько минутъ вошла снова принцесса съ
своимъ супругомъ; уже теперь, наконецъ, она ему открылась,
а до того времени не считала нужнымъ дЬлать его соучастни-
комъ вадуманнаго замысла.
Съ невыразимымъ нетертг&щемъ ждали всЬ они в$сти, ч$мъ
кончится предприятье, постоянно колеблясь между страхомъ и
надеждою, наконецъ, послышался шумъ, стукъ экипажей, го-
лоса солдата, и къ принцесс^ съ ея обществомъ вошелъ тор-
жествующей фельдмаршалъ Минихъ.
Арестованныхъ особъ—герцога курляндскаго, его брата и
Бестужева—посадили за карауломъ въ трехъ особыхъ комна-
талъ, расположенныхъ одна возл4 другой.
Послали въ Москву курьера съ приказашемъ арестовать
другого герцогова брата, Карла Бирона, а другого курьера въ
Ригу вытребовать оттуда герцогова зятя, генерала Бисмарка,
бывшаго тамъ генералъ • губернаторомъ Лифляндш. Последней
по,Ьхалъ-было въ Петербурга, но на дорогЬ его арестовали въ
ПарвЬ.
Тотчасъ посл'Ь арестован!» герцога былъ составленъ мани-
фестъ о случившемся и на разсв'ЬтЬ обнародованъ по всей столиц!).
Именемъ императора позвали во дворецъ Остермана. Но
Остерманъ объявилъ, что онъ боленъ и не въ силахъ 'Ьхать.
Принцесса, зная, что Остерманъ всегда болЬзетъ, когда совер-
шается какой-нибудь переворота въ правительстве, шутила
тогда, получивши известёе, что Андрей Ивановичъ по болезни
не можетъ исполнить волю принцессы.
Тогда. Минихъ позвалъ Стрешнева, брата жены Остермана,
и послалъ его къ Остерману.—Сообщите ему,—поручилъ Стреш-
неву Минихъ, — такте признаки, которые бы заставили графа
Остермана сделать надъ своею болезнёю усилёе и прибыть къ
намъ сюда.— Стрешневъ передалъ это Остерману и присовоку-
пилъ, что собственными глазами видёлъ арестованнаго Бирона
въ караульной Зимняго дворца. Это произвело чудесное действёе.
Остерманъ немедленно явился во дворецъ. Недавно еще льстив-
шей Бирону, теперь онъ восхвалялъ подвигъ, совершонный Ми-
нихомъ, и приносилъ поздравленёя принцессе Анне съ освобож-
денёемъ отъ тиранёи герцога курляндскаго. Замечательно, что
мнопе изъ современниковъ не хотели верить, чтобъ Остерманъ
заранее не зналъ того, чтб совершилось съ регентомъ. Фран-
цузский посланникъ въ Петербурге маркизъ де-ля-Шетарди,
описавши ареста Бирона, говорить въ своей допеитЬ: „болезнь
графа Остермана сильно, если я не ошибаюсь, способствовала
къ лучшему сокрытёю тайныхъ м'Ьръ, который онъ принималъ,
показывая видъ, что ни съ кемъ не имеетъ сообщения. Такъ
онъ поступалъ всегда, и верный и смелый прёемъ, которымъ на-
несенъ ударъ, можетъ быть только плодомъ и следствёемъ политики
и опытности графа Остермана “. Но не только иностранцы, и при-
родные русскёе, особенно такёе, что не находились слишкомъ
близко къ совершавшимся событёямъ, приписывали гр. Остерману
главнымъ образомъ сверженёе Бирона. Румянцевъ, находившейся
посломъ въ Константинополе, получивши известёе о свержеши
Бирона, писалъ Остерману: „не только я здесь, но и все въ свите
моей сердечное порадованёе возъимели, ведая, что то мудрыми
вашего сёятельства поступками учинено". Съехались во дворецъ
все знатнейшёе чины. Принцесса Анна безъ противоречёй про-
возглашена была правительницею государства на время малолет-
ства императора до его совершеннолФтёя. Это казалось всемъ въ
порядке вещей; недаромъ назначенёе регентомъ герцога курлянд-
скаго такъ всеми не одобрялось и большинство русскихъ нахо-
дило, что всего приличнее, за несовершеннолетёемъ государя,
управлять его родителямъ, а не постороннему человеку. Посы-
пались награды и повышенёя. Принцъ Антонъ-Ульрихъ сделался
генералиссимусомъ. Это званёе надлежало получить Миниху;
но фельдмаршалъ, по совету сына, уступилъ эту честь родителю
императора, и самъ получилъ званёе перваго министра; хотя оно
было уже второе въ имперш послй генералиссимуса, но Минихъ
могъ съ етого мйста управлять всею Росшею. Къ сожалйнпо,
въ этомъ случай, приходилось ему столкнуться съ Остерманомъ,
который, столько времени заправляя дипломатическими дйлами,
считалъ, что мйсто перваго министра подобаетъ не кому иному,
какъ только ему. Остерману въ утйшеше дали санъ главнаго
адмирала. Но Остерманъ этимъ не утйшился: этотъ человйкъ
не любилъ совмйстника въ управлеши дйлами Россш и не ми-
рился съ мыслпо быть на второмъ или третьемъ, а не на пер-
вомъ мйстй. Онъ чувствовалъ себя какъ бы обезчещеннымъ и,
по замйчанпо французскаго посланника, могъ выйти изъ такого
положена только посредствомъ падешя Миниха. Князь Алексей
Черкассшй получилъ санъ великаго канцлера, Михаилъ Головкинъ
—вице-канцлера, друпе вельможи были награждены денежными
пособиями и Андреевскимъ орденомъ. Вей награды расписывалъ
Минихъ съ своимъ сыномъ и представилъ принцессй Аннй, кото-
рая утвердила все безъ противорйчгя; даже любимица Анны Лео-
польдовны, Юлгана Менгденъ, не оставлена была безъ гостинцевъ
по поводу счастливаго собыття: ей подарены были кафтаны гер-
цога курляндскаго и его сына Петра, разшитые золотомъ. Юлиана
сорвала золотые позументы и отдала на выжигу, потомъ изъ
этого сдйлано было нйсколько дорогой посуды. Но этимъ не
ограничилась щедрость правительницы: Юлганй подарена была
мыза подлй Дерпта и нйсколько разъ получала она въ даръ
единовременно по нйсколько тысячъ.
Послй объявления наградъ, въ этотъ же день, 9 ноября, въ
закрытыхъ придворныхъ каретахъ, носившихъ название спальныхъ
(8сЫаГтса§еп), отправлены были въ Шлиссельбурга въ заточеше
герцогъ курляндешй, братъ его Густавъ. и Бестужевъ. Герцогъ
йхалъ съ полицейскимъ служителемъ и съ почтальономъ въ
царской ливрей. На козлахъ сидйли докторъ и два офицера,
каждый съ парою заряженныхъ пистолетовъ; впереди и позади
кареты были размйщены гвардейсше солдаты съ ружьями, въ
которыхъ были примкнуты штыки. Герцогъ сидйлъ одйтый въ
халатй, а сверхъ халата былъ плащъ, подбитый горностаевымъ
мйхомъ. На головй у него была шапка, покрывавшая часть
лица. Народъ, провожая его, издйвался надъ нимъ и кричалъ:
раскройся, покажись, не прячься!—Изъ оконъ Зимняго дворца
смотрйла на этотъ пойздъ принцесса Анна, и видя своего врага
униженнымъ, прослезилась:—Я не то ему готовила,—произнесла
она:—онъ понудилъ меня такъ съ нимъ поступить! Если бы онъ
прежде мнй самъ предложить правлеше, я бы съ честно отпус-
28 — Н. И. Костомаров, кв. 3
тила его въ Курляндпо.—Жену герцога курляндскаго и сына его
въ то же время изъ Летняго дворца вывезли въ Александро-нев-
ск1й монастырь, а на другое утро отправили въ Шлиссельбургъ
же. Герцогиня тогда говорила, что прежде смерти себе надеялась,
ч’Ьмъ такого поступка отъ Миниха. Биронъ пробылъ въ Шлис-
сельбург^ до 1юня 12, находясь подъ судебнымъ слЪдствгемъ, а
12 числа этого месяца съ женою, двумя сыновьями, дочерью,
пасторомъ, л'Ькаремъ и нисколькими служителями отправленъ на
вечное житье въ Пелымъ, где ему определено жить въ доме,
нарочно для него построенномъ по плану, начертанному Ми-
нихомъ.
Минихъ, низложивши регента, казалось, очутился на такой
высоте власти, на какую только могъ надеяться взойти. Но по-
ложение его вовсе не такъ было прочно, какъ можно было заклю-
чить по наружнымъ временнымъ признакамъ. Принцъ-генера-
лиссимусъ не могъ поладить съ честолюбивымъ и умнымъ пер-
вымъ министромъ. Будучи выше его поставленъ по сану, принцъ
тяготился зависимостью по уму отъ перваго министра, жаловался,
что Минихъ хочетъ стать чемъ-то въ роде великаго визиря Ту-
рецкой имперш, обвинялъ Миниха въ безмерномъ честолюбии и
необузданности нрава. Но более всехъ вредилъ Миниху тогда
Остерманъ, который никакъ не могъ выносить, что Минихъ сталъ
первымъ министромъ и темъ самымъ взялъ въ свои руки и
внутр» ннюю, и внешнюю политику Россш. Остерманъ сблизился
съ принцемъ Антономъ-Ульрихомъ и руководилъ его непрхязшю
къ Миниху. Онъ нашептывалъ принцу, и потомъ самой прин-
цессе-правительнице, что Минихъ взялся не за свое, что онъ
не въ состоянш вести делй внутренней и внешней политики,
и правительница, не отнимая отъ Миниха сана перваго министра,
передала управление иностранными делами Остерману, а внут-
ренними князю Черкасскому, такъ что Миниху должны были
оставаться, въ его непосредственномъ заведыванш, только военных
дела, которыми онъ управля еъ и прежде. Кроме того, Остерманъ
возбуждалъ противъ Миниха и мелкое самолюбие принца браун-
швейгскаго, указывая на несоблюдеше Минихомъ формально-
стей, касавшихся почитанхя съ его стороны принца, какъ выс-
шаго чиномъ.
Между темъ, случилось такое событие: въ Петербурга пр1-
ехалъ отъ прусскаго короля некто Винтерфельдъ, женатый на
падчерице Миниха. По его просьбе, Минихъ обещалъ вместо
6.000 человекъ солдата въ помощь Пруссш, какъ было постав-
лено въ прежнемъ договоре, давать 12.000. Вследъ затемъ Ми-
нихъ забол'Ьлъ коликою и такъ мучительно, что явилось подо-
зрйше у врачей: не отравленъ ли онъ. Во время его болезни,
продолжавшейся весь декабрь 1740 года, пргёхали въ Петер-
бурга вЪнск1й посланникъ Ботта и саксонский гр. Линаръ.
Императоръ Карлъ VI уже скончался. Дочь его Мар1я-Терез1я,
королева венгерская, по сил’Ь прагматической санкщи, вступила
въ наследственный права после своего родителя и нуждалась въ
союзе съ Росшею для ограждения правъ своихъ противъ дер-
жавъ, не одобрившихъ прагматической санкцш, а главное, про-
тивъ прусскаго короля. Съ посланникомъ ея при петербургскомъ
дворе былъ ва одно гр. Линаръ. Посл’Ьдшй еще при импера-
трице Анне Ивановне былъ въ Пет рбурге и сблизился съ
принцессою Анною до того, что между ними возникала любовь,
но императрица, проведавъ объ этомъ и желая отдать племян-
ницу за брауншвейгскаго принца, удалила Линара. Теперь онъ
являлся снова и темъ легче могъ возъиметь силу надъ прави-
тельницею, что она не любила своего мужа. Принцесса на этотъ
разъ вознамерилась своего прежняго возлюбленнаго женить на
своей верной и преданной Юлиане Менгденъ. Бракъ, впрочемъ,
не совершился ранее августа месяца того же 1741 года; злые
языки говорили, что Юлиана была только ширмою, прикрывав-
шею любовь между правительницею и Линаромъ. Какъ бы тамъ
ни было, но Ботта и Линаръ легко успели устроить дело, про-
тивное Миниху: Остерманъ, такъ сказать, на пакость противнику,
заключилъ договоръ Россш съ Австр1ею, по которому Рост
обязывалась помогать Австр'и противъ прусскаго короля, за-
мышлявшего овладеть Силез!ею. Князь Черкасский, вице-канц-
леръ Головкинъ пристали къ Остерману. Когда договоръ съ
Австр1ею состоялся, оправивпййся отъ недуга Минихъ явился
въ правительнице. Она встретила его уже совсемъ не съ
прежнимъ доверхемъ и сказала: „вы, фельдмаршалъ, всегда рас-
положены къ прусскому королю, но мы не должны допускать
его нападать на союзную намъ державу. Мы не будемъ съ
нимъ воевать, а только остановимъ его: какъ только двинемъ
мы войска наши съ нам'Ьрешемъ защищать венгерскую коро-
леву, дочь императора, онъ немедленно выведете свои войска
изъ Силез1и“.
— Ваше высочество!—сказалъ Минихъ:—я нахожу отврати-
тельнымъ договоръ, направленный къ тому, чтобы лишить пре-
стола и влад'Ьшй государя, который, подобно его предшествен-
никамъ, съ начала этого столЗнтя бывшимъ вЗ)рн&йшими союз-
никами Росши, особенно Петра Великаго, остается такимъ же.
Россш въ продолжение сорока летъ веда тягостный войны и
нуждается въ мире для приведешя въ порядокъ внутреннихъ
государственныхъ дЬлъ. Когда вступитъ въ правление сынъ вашъ,
я и все министерство вашего высочества должны будемъ ему
отдать отчетъ, если начнемъ новую войну съ Г ер майею, тогда
какъ намъ еще грозитъ война со стороны Швещи. Венсшй
дворъ хочетъ, чтобы ему предоставили въ расположеше трид-
цать тысячъ русскаго войска, и не упоминаетъ ни однимъ сло-
вомъ, на что будутъ употреблены эти силы и какъ будутъ со-
держаться. Я уже упоминалъ Ботте, что въ последнюю турец-
кую войну въ ВгЬнгЬ не спешили оказывать Россш помощь со-
гласно договору. И мн'б удивительно — неужели Австрхя чув-
ствуетъ себя въ крайности, когда ея противникъ, король прус-
ский, действуете противъ нея съ двадцатью тысячами войска?
Видно, что трудно удерживать въ своемъ владычестве страну,
которой жители сами добровольно поддаются непрхятелю.—Пред-
ставления фельдмаршала не были приняты. Правительница об-
ходилась съ нимъ не только сухо, но надменно и за каждымъ
представлешемъ его предъ ея особу давала ему понять, что она
безъ него можетъ обойтись. Минихъ подалъ въ отставку. И
передъ т’Ьмъ несколько разъ онъ порывался сделать этотъ
шагъ, но останавливался, а теперь решился безповоротно пор-
вать съ тогдашнимъ русскимъ правительствомъ и, можетъ быть,
съ Росшею, которой такъ блистательно послужилъ. Правитель-
ница изъ долга вежливости еще разъ просила Миниха не остав-
лять службы Россш, говоря, что его советы будутъ для нея
полезны, а Минихъ, пользуясь этимъ, сталъ убеждать ее не
заключать съ Австрией союза противъ Пруссш; тогда прави-
тельница неожиданно сказала ему, что если онъ находитъ для
себя нужнымъ, ему дастся отставка, и тутъ Минихъ увидалъ,
что его считаютъ лишнимъ. Затемъ, по приказами) правитель-
ницы, сынъ фельдмаршала и Левенвольде объявили ему, что
правительница не желаетъ долее откладывать его увольнеме.
По отважившись на такой решительный шагъ, и правитель-
ница, и ея супругъ сильно боялись, чтобы Минихъ не вос-
пользовался хотя бы самымъ короткимъ временемъ и не про-
извелъ бы переворота съ помощью гвардейскихъ полковъ. Уже
солдаты недавними успешными поступками научились свергать
существующая власти и возводить новым. Къ большему страху
правительницы и ея супруга, Биронъ, надъ которымъ въ Шлис-
сельбурге происходило следствие, показывалъ, что Минихъ осо-
бенно понудилъ его, Бирона, принять регентство, а самъ же
потомъ низвергнулъ его. Биронъ изъ своего заточешя давалъ
правительницЕ понять, что Минихъ можетъ низвергнуть и ее,
стоитъ только ей разъ исполнить не такъ, какъ ему хочется—
онъ будетъ мстить! Минихъ получилъ отставку; но брауншвейг-
ские супруги не переставали его бояться, до того, что не смйли
ночевать въ одномъ и томъ же покой нисколько ночей сряду.
Минихъ, однако, не думалъ предпринимать никакихъ переворо-
товъ; онъ уйхалъ въ свою дачу Гостилицы. Правительница,
опасаясь мщешя Миниха, въ то же время думала расположить
его и милостивымъ внимашемъ: она назначила ему 15,000 р. го-
дичнаго пенсшна, подарила ему имЕше въ Силезш Вартембергъ,
принадлежавшее Бирону и конфискованное у последнего, и
Минихъ со всЕхъ своихъ имЕнгй получалъ дохода — включая
сюда и данный ему годичный пенсюнъ— до 70,000 руб. Та-
кимъ образомъ, удаливши опаснаго фельдмаршала, правитель-
ница думала ублаготворетями оградить себя отъ него. Но опас-
ность угрожала ей совсЕмъ съ другой стороны.
Есть извЕспе, что Минихъ не только не затЕвалъ ничего
дурного противъ тогдашняго русскаго правительства, но соби-
рался уЕхать навсегда изъ Росши и поступить на службу прус-
скаго короля Фридриха II. НесомнЕнно, что послЕднШ готовь
былъ съ распростертыми объятиями принять знаменитаго вое-
начальника, нрославившаго Россш своими побЕдоносными по-
двигами. Говорить, что Минихъ откладывалъ свою поЕздку, мЕ-
сяцъ за мЕсяцемъ, пока, наконецъ, переворотъ, постигппй Россш
въ ноябрЕ 1741 года, повернулъ иначе судьбу фельдмаршала.
Но чуть происходить сомнЕше: искренно ли Минихъ думалъ по-
кинуть Россш или только пугалъ правительницу, надЕясь, что
она сама станетъ просить его и убЕждать не оставлять ее, и,
наконецъ, помирится съ нимъ. Намъ, кажется, вЕроятнЕе по-
слЕднее предположение. Минихъ уже слишкомъ сжился съ Рос-
шею, съ нею была связана его слава, а онъ самъ составлялъ
славу Россш. Солдаты прозвали его соколомъ яснымъ, ему да-
вали кличку столпа имперш. Едва ли возможно, чтобы этотъ
человЕкъ, безъ послЕдней крайности, сталъ искать другого оте-
чества! Мы увидимъ и далЕе, когда, послЕ двадцати-лЕтняго
заточения, онъ получилъ свободу, то безпрестанно твердилъ, что
уЕдетъ заграницу кончать жизнь на своей родинЕ и, однако, не
пойхалъ, хотя уже никто не препятствовалъ ему Ехать. Точно
также, и въ 1741 году, онъ только говорилъ, что уЕдетъ и бу-
детъ служить прусскому королю, но не уЕхалъ, и не уЕхалъ
бы, еслибы ему даже не пришлось Ехать въ Сибирь.
Минихъ, уговаривавппй правительницу предпочесть союзъ
съ Прусйею и съ Франщею союзу съ римскимъ императоромъ
и его союзниками, оказался правъ, потому что былъ проница-
тельнее другихъ. Для русскаго правительства было въ то время
выгоднее и безопаснее находиться въ дружбе съ Прусстею и
съ Франщею, чемъ подавать имъ поводъ вредить ему. Француз-
ский посланникъ де ля-Шетарди, действуя по интересамъ своей
державы и союзныхъ съ нею державъ, сыпалъ волотомъ и устраи-
валъ ваговоръ — возвести на престолъ цесаревну Елисавету и
низвергнуть брауншвейгскую динаспю. Конечно, еслибы прави-
тельница послушалась Миниха и союзомъ съ прусскимъ коро-
лемъ оградила себя отъ тайныхъ покушений французскаго посла
и вместе съ нимъ за одно действовавший) шведскаго, то етихъ
козней бы не было и она могла бы удержать ва собою власть.
Но правительница и ея супругъ доверились въ политике посоль-
ству императорскому въ лице графа Ботты д’Адорно и польско-
саксонскому въ особе Линара, и не хотели замечать ямы, ко-
торая рылась подъ ними, и притомъ не очень незаметно. Эта
яма вырыта была удачно, и въ ночь съ 24 на 25 ноября со-
вершился известный переворота, поставишшй на престолъ Ели-
савету Петровну.
Въ вту ночь хирургъ Елисаветы, Лестокъ, отправилъ отряды,
каждый въ 25 человекъ, для арестовашя помеченныхъ лицъ.
Въ запискахъ Шетарди сообщается, что солдаты, прибывппе
арестовать Миниха, обращались грубо съ бывшимъ фельдмар-
шаломъ, котораго въ войске будто не любили. Это извеспе про-
тиворечить другимъ, сообщающимъ единогласно, что, напротивъ,
его подчиненные всегда уважали и любили; во время своей власти
онъ внушалъ благоговейный страхъ, а въ эпоху своего паденья —
участье и сострадаше, неразлучное съ уважешемъ.
Всехъ арестованныхъ на другой день въ 6 часовъ утра
препроводили въ крепость и тутъ началось судебное след-
ствте надъ ними, представляющее вонпопцй образчикъ безпра-
В1Я, рельефно выступаюпцй своимъ бевобраз1емъ въ исторш,
какъ ни богата вообще исторгя всехъ временъ и странъ при-
мерами неправедныхъ осуждешй. Изъ всехъ тогда обвинен-
ныхъ Минихъ былъ невиннее всехъ, такъ какъ уже несколько
месяцевъ передъ темъ былъ въ отставке и не занимался го-
сударственными делами. Вся вина его состояла въ томъ, что
онъ верно служилъ императрице Анне Ивановне, а по смерти
ея, назначенному отъ нея преемнику, и не показывалъ рас-
положена возвести на престолъ Елисавету Петровну. Кроме
политичесвихъ государственныхъ преступлений, его обвиняли
въ преступлешяхъ по занимаемой имъ должности фельдмаршала:
онъ умышленно выводилъ въ чины своихъ соотчичей н^мцевъ,
не давая хода природнымъ русскимъ; это обвинеше само собою
уничтожалось: стоило только вспомнить, что не кто иной, какъ
Минихъ, упразднилъ установленное Петромъ Первымъ правило
давать служащимъ въ войске иностранцамъ двойное жалованье
противъ русскихъ, носившихъ одинавде съ первыми чины. Его
обвиняли также въ жестокости произносимыхъ имъ пригово-
ровъ, когда не обращалось внимашя на высокую породу об-
виняемаго и люди родовитые подвергались одинакой карЪ съ
людьми простого происхождения. Его обвиняли въ казнокрадства,
а предсЪдательствующимъ коммиссш, учрежденной для суда надъ
государственными преступниками, былъ княвь Никита Трубец-
кой, который два раза своею неисправностью въ своевремен-
номъ подвозе провганта и боевыхъ запасовъ причинялъ войску
больппя затруднешя и только, благодаря дружескому располо-
жению Миниха, избЪжалъ военнаго суда. Минихъ въ свое оп-
равдаше ссылался на рядъ донесешй, сохранявшихся въ воин-
ской коллепй, и закончилъ свою р'Ьчь такими словами:—Предъ
судомъ Всевышняго мое оправдание будетъ лучше принято, чЬмъ
предъ вашимъ судомъ! Я въ одномъ только внутренно себя
укоряю—зачЪмъ не повЪсилъ тебя, когда ты занималъ долж-
ность генералъ-кригсъ- коммиссара во время турецкой войны и
былъ обличенъ въ похищении казеннаго достояшя. Вотъ этого
я себе не прощу до самой смерти.
Императрица Елисавета сидела за ширмами, поставленными
въ той же комнате, где происходилъ допросъ и, невидимо для
всехъ, присутствовала при суде надъ своими павшими против-
никами. Услыхавши то, чтб произнесъ Минихъ, она приказала
превратить судебное засЬдаше и отвести Миниха въ крепость.
18-го января 1742 года на Васильевскомъ Острову, про-
тивъ здангя двенадцати коллепй (где ныне университетъ) былъ
воздвигнуть ншафотъ о шести ступеняхъ. Кругомъ стояли во-
оруженные гвардейцы и солдаты астрахансваго полка, образуя
карре и удерживая теснившуюся толпу. Множество народа обо-
его пола и разныхъ возрастовъ спешило отовсюду глазеть на
зрелище казни особъ, такъ недавно бывшихъ знатными и силь-
ными. Былъ ясный морозный день. Осужденныхъ доставили въ
10 часовъ На простыхъ крестьянскихъ дровняхъ везли Остер-
мана, одетаго въ халатъ,—по болезни ногъ онъ не могъ идти.
Прочее осужденные шли пешвомъ. Все показывали унылый
видъ, были неряшливо одЪты и, сидя въ тюрьме долгое время,
обросли бородами. Одинъ Минихъ имЪлъ бодрый видъ, былъ
выбрить, одгЬтъ въ серое платье, поверхъ котораго накинуть
былъ красный плащъ. Идучи изъ крепости, онъ разговаривалъ
съ офицерами, провожавшими его, вспоминалъ, какъ часто во
время войны находился близко къ смерти, и говорилъ, что, по
давней привычке, и теперь безъ всякой боязни встретить ее.
Прежде сняли съ дровень Остермана, посадили на носилки
и взнесли на эшафотъ. Тамъ уже ожидали его страшный орудая
мучительной казни. Прочитанъ былъ длинный приговоръ на пяти
листахъ; осужденный прослушалъ его съ открытой головой и
съ усил!емъ держась на ногахъ. Его приговаривали къ колесо-
ван™, но тотъ же секретарь, произнесппй въ чтенш эту же-
стокую участь преступнику, всл'Ьдъ затЪмъ произнесъ, что го-
сударыня, по своей милости и состраданию, смягчаетъ казнь эту,
заменяя ее отрублешемъ головы. Уже Остермана подвели къ
плахе, уже палачъ отстегнулъ воротъ его шлафрока и рубахи,
уже взялъ въ руки топоръ, вдругъ секретарь, читавппй приго-
воръ, возв'Ьщаетъ слова императрицы, что, по природному ма-
тернему милосердию и по дарованному ей отъ Бога великодушно,
вместо смертной казни—всЬхъ осужденныхъ сослать въ заточеше.
Палачъ, по прочтеши о пощадЬ его жертвы, съ пренебрежешемъ
толкнулъ Остермана ногою; хворый старикъ повалился и былъ
посаженъ на носилки солдатами. „Пожалуйте мне мой парикъ
и колпакъ! “ сказалъ онъ, застегивая вороты своей рубашки и
своего халата. Это были единственный слова, слышанныя изъ
его устъ на эшафотЪ.
За нимъ чередъ приходилъ Миниху, и онъ взошелъ иа воз-
вышение. съ котораго читался приговоръ. Его бодрый и живой
взглядъ, его схяющее старческою красотою лицо, его благородная
осанка всемъ напомнили того фельдмаршала, который являлся
на чел4 храбраго войска, воодушевляя его духъ однимъ своимъ
видомъ. Но ему нечего было тамъ оставаться. Онъ сошелъ, дру-
гихъ не возводили на возвышение и отправили всехъ въ кре-
пость. На другой день последовала отправка осужденныхъ въ
места ихъ заточешя: Остермана — въ Березовъ, Миниха — въ
Пелымъ, Головкина — въ Ярмангъ, иначе Среднеколымскъ, Менг-
дена — въ Нижнеколымскъ, Левенвольда — въ Соликамскъ, Те-
мерязева и Яковлева — въ Тобольскъ, потомъ перваго перевели
въ Мангазею. Наблюдать за этимъ поручено было Якову Пе-
тровичу кн. Шаховскому, оставившему любопытный записки
о своемъ времени, представляющая некоторый черты и объ этомъ
событии. Женамъ осужденныхъ дозволено было, по воле импе-
ратрицы, или следовать за мужьями, или со всеми правами
соетояшя оставаться на прежнихъ мйстахъ жительства. ОнЬ по-
следовали за своими супругами. Остерманъ, по нзв&стпо Ша-
ховского, лежалъ и вопилъ отъ боли въ ногахъ, пораженныхъ
подагрою. Онъ съ обычнымъ своимъ краснорЪ’Немъ выразилъ
сожалЪше о томъ, что имелъ несчасме прогневать всемилости-
вЪйшую государыню и просилъ вн. Шаховского довести до
императрицы его просьбу о милостивомъ и великодушномъ по-
кровительстве его детямъ. Бывппй министръ хорошо вналъ, что
его слова тутъ же запишутся и представятся высочайшей особе,
что и случилось. Кн. Шаховской приказалъ офицеру, команди-
руемому съ нимъ для отвозу, чтобы солдаты его команды под-
няли несчастнаго старца съ постелью и бережно положили въ
сани. „О жене же его, при семъ случае находившейся, кроме
слезъ и стенашй описывать не имею6, замечаете вн. Шаховской.
Тутъ подошелъ къ нему офицеръ, который долженъ былъ
везти Миниха. До той казармы, где сиделъ разжалованный
фельдмаршалъ, было не близкое разстояше, и кн. Шаховской
имелъ возможность, идучи къ нему, вдоволь надуматься о суете
земного велич1я. „Въ такихъ смятенныхъ моихъ размышлешяхъ
пришелъ я къ той казарме, где оной бывппй герой, а ныне
наизлосчастнейппй находился, чая увидеть его горестью и смя-
тешемъ пораженнаго“, говорить кн. Шаховской. „Какъ только
во оную казарму двери предо мною отворились, то онъ, стоя
у другой стены возле окна ко входу спиною, въ тотъ мигъ
поворотясь, въ смеломъ виде съ такими быстро растворен-
ными глазами, съ какими я имелъ случай неоднократно въ
опасныхъ съ непргятелемъ сражешяхъ порохомъ окуриваемаго
видать, шелъ ко мне на-встречу, и приближась, смело смотря
на меня, ожидалъ, что я скажу. С1и мною примеченные сего
мужа геройсше и противъ своего злосчастия сказуемые знаки
возбуждали во мне желаше и въ томъ случае оказать ему из-
лишнее предъ другими такими-жъ почтете, но какъ то было бы
тогда неприлично и для меня бедственно, то я сколько возмогъ,
не переменяя своего вида такъ же какъ и прежнимъ двумъ, уже
отправленнымъ, все подлежащее ему въ пристойномъ виде объ-
явилъ и довольно приметилъ, что онъ более досаду, нежели
печаль и страхъ на лице своемъ являлъ. По окончаши моихъ
словъ, въ набожномъ виде поднявъ руки и возведъ взоръ свой
къ небу, громко сказалъ онъ:—когда уже теперь мне ни желать,
ни ожидать ничего иного не осталось, такъ я только принимаю
смелость просить, дабы, для сохранешя отъ вечной погибели
души моей, отправленъ былъ со мною пасторъ,—и притомъ по-
клонясь съ учтивымъ видомъ, см'Ъло глядя на меня, ожидалъ
дальп-Ьйшаго повеленья; на то я сказалъ ему, что о семь, где
надлежать, отъ меня пре ставлено будетъ. А какъ все уже къ
отъезду его было въ готовности и супруга его, какъ бы въ какой
желаемый путь въ дорожномъ платьЬ и капоре, держа въ рукЬ
чайникъ съ приборомъ, въ постоянномъ виде скрывая смятеше
своего духа, была уже готова, то немедленно такимъ же обра-
вомъ какъ и прежте въ путь свой они,отъ меня были отправ-
лены®.
Миниху назначили мЗзстомъ заточешя Пелымъ, сибирсшй го-
родокъ, куда прежде отправили сверженнаго регента Бирона, по
указашю князя Алексея Черкасскаго, которому былъ извЬстепъ
сибирсшй край, такъ какъ, прежде поступлешя своего въ санъ
кабинетъ-министра, онъ былъ сибирскимъ губернаторомъ. Минихъ
самъ начертилъ планъ дома, определенная на житье сосланному
любимцу императрицы Анны Ивановны. Ему пришлось теперь
ехать туда, куда онъ надеялся засадить на всю жизнь своего
соперника. Это подало поводъ къ легенде, будто Миниху суж-
дено было проживать въ этомъ самомъ доме; но это неверно
исторически. Домъ, построенный для Бирона, сгорйлъ прежде до-
ставлешя въ Пелымъ бывшаго фельдмаршала. Когда Миниха
везли въ ссылку, Биронъ, по указу императрицы, возвращался
изъ ссылки въ Ярославль, назначенный ему для житья вместо
отдаленнаго Пелыма. Враги встретились при перемене почтовыхъ
лошадей въ предместш города Казани, сняли другъ передъ дру-
гомъ шляпы, поклонились одинъ другому и поехали каждый
въ свою сторону, не обменявшись ни однимъ словомъ между
собою. Миниха поместили въ воеводскомъ доме, построенномъ
посреди деревяннаго острога. Положение, въ какомъ очутился
бывппй фельдмаршалъ, недавшй первый министръ Росшйской
имперш, была не простая ссылка, а тяжелое тюремное заточе-
ше. Онъ не смелъ никуда выходить дальше острожной стены,
которою отделено было его жилище отъ остального мхра. Хотя
съ нимъ поехала довольно немалочисленная прислуга, пасторъ
и врачъ, но только они исключительно могли ходить въ городъ,
состоявш1й въ то время изъ небольшого числа обывательскихъ
домовъ. Въ 1746 году писалъ узникъ въ своему брату, избег-
нувшему ссылки и остававшемуся при дворе съ прежнимъ чи-
номъ действительпаго тайнаго советника, барону Миниху: въ
81
своемъ письм'Ь онъ оставил? наглядное описание своего горе-
мычнаго житья ‘).
ДвадцатилЪтнее пребывание Миниха въ Пелымй составило
важную переломную эпоху въ жизни этого человека. Самъ онъ
*) „Для спасешя нашихъ душ? у васъ, по милости ея нмператорсваго величества,
господин? пасторъ Мартенсъ поныв! находится, съ которымъ мн по вся дни по
утру и вечеру съ нашими немецкими служителями Божйо службу отправляемъ и съ
особливым? благоговфшемъ святыя свои книги читаемъ, святое прнчаспе мн прини-
маем?., сколь скоро мы .онаго душевно алчемъ и жаждемъ, и такожъ ны о высоком?
вдрявш ея императорскаго величества и ихъ императорскихъ высочествъ Бога
усердно молим?. Наше состоите здравгя мое и любезной жены моей нарочито; и
состоит? мой утренн'й и вечершй хлйбъ въ жестком? сухарф, который лучше мо-
лотом? разбивать, нежели разломать можно. А нзъ нашихъ служителей поваръ Бранд?
почти непрестанно болФнъ. Находится при насъ здЬсь не безыскусный лекарь, и
мн ежегодно на тридцать и на сорок? рублей не? ватерннбургсвой аптеки лекар-
ства за наши деньги берем?; за болезнью же онаго повара наша кухня не очень
исправна и только одни? мальчишка стряпает?, а насъ по вся дни обФдает? съ ка-
раульным? офицером? ординарно четырнадцать, а часпю и шестнадцать персонъ
съ ребятами. Наша квартира въ здЬшнемъ воеводскомь домФ посреди высокой дере-
вянной крепости, которая въ квадратЬ отъ семидесяти до восьмидесяти шаговъ, а
для людей нашихъ одна изба по прошенью нашему отъ караульнаго офицера, а другая
на ваши деньги построены, а притом? плохой погреб?, въ которомъ зимою, дабы
'питье не мерзло, непрестанно уголье горящее держать принуждены. Нашъ взглядъ
во всЬ стороны на тридцать или сорок? шаговъ — высокая деревянная стЬна кре-
пости, на которую уже смотрЬть мн такъ привыкли, какъ напредъ сего на нзрядныя
палаты въ Петербург^.
„МФсто въ крепости болотное, да я ужъ способ? нашел? на трехъ сторонах?,
куда солнечные лучи падают?, маленьшй огород? съ частыми балясами устроить.
Такой же пасторъ и Якобъ, служитель нашъ, которые позволеше имЬют? предъ во-
рота выхо ить, въ состоите привели, в? которыхъ огородахъ мы въ л'Ьтпее время
саждетемъ п сФятем? мощонъ себ! дфлаемъ, сами столько пользы прюбрФтаемъ,
что мы, хотя многое ва стужею въ совершенный рост? или эрФлость не приходить,
при рачительном? раздФлешн чрезъ весь годъ тФмъ пробавляемся; ибо вдФсь въ Пе-
лымФ, который едва въ двадцати домахъ состоит?, у обывателей (кои стрФляшемъ
соболей и оленей питаются) ни гороху, ни бобовъ, ни луву, ни рфдки, ниже каких?
трав? или капусты, такожъ ни фунта мяса, масла коровья, врупъ или муки, ни
пива, ни хлФба, или что инаво къ домостройству потребно купить, достать ие-
можно, но офицер? принужден? все чрезъ солдат? по деревням? сыскивать у кре-
стьянъ или изъ Тобольска ва 700 верст? отсюда не безъ трудности, вреда и ижди-
вешя (для того, что иное отъ жару или морозу портится или подмачивается) при-
возить. Въ нашихъ огородахъ мн въ >юиф или в? август! небезопасны отъ вели-
ких? ночных? морозов?, и потому мы, что иногда мерзнуть южетъ, рогожами рачи-
тельно покрываем?. Причем? же еще и ые великое бевповойство есть, что чрезъ
всФ вшпереченнне три мФсяцы Фтшй воздух? заразительными мухами или тавъ-на-
знваемнми мошками, которых? едва глазами видФть можно, такъ наполнен?, что нос?,
глаза и уши зажимать или непрестанно отмахиваться въ рувавицахъ быть надобно,
от? проглочены таких? мошек? дыхать нельзя; которая малая ядовитая гадина ро-
гатому скоту такимъ множеством? въ ноздри набивается, что оттого та скотина 4сть
Н. И. КОСТОМАРОВ?— ВНП. МП. 6
сознавался, что былъ слитпвомъ увлеченъ суетою жизни, въ кото-
рой до тЬхъ поръ вращался; ударь, постигппй его, обратилъ его
сердце къ Богу и онъ въ своемъ несчастаи и унижети* нашелъ
душевный миръ и спокойствие. Онъ, по собственному уверенно,
ие можетъ, временемъ умираетъ; такъ когда прохладительный вЬтеръ не в4етъ, раз-
ГОНЛЮЩ1Й тЬ мошки, то люди, скотина и лошади въ домахъ быть принуждены! Сте
мйсто такъ болотами и лесами окружено, что л!томъ никакая телега сухимъ путемъ
пройхать не можетъ, но только водою по р!к! Тавдй, коя въ Тоболь впадаетъ,
вверхъ но водЬ, что либо потребное перевозить судами можно, а все с дете су-
довъ состоять въ одномъ струг!, который ВЪ 1ЮЛЙ мЬсяц’Ь сь коронною солью для
здЪшняго воеводства ежегодно приходить и при которомъ случай изъ Тобольска н!что
доставать можно. Въ февраль мйсяцй, въ деревн! Ирбитъ имянуемой, разстояшемъ
отсюда около четырехсотъ верстъ, ежегодно великая ярмарка бываетъ, на которую
купцы со всЬхъ стороиъ изъ Россш и притомъ изъ китайскихъ граничь, такожъ
изъ сосйднихъ татаръ и калмыкъ съезжаются, и на сей главной ирбитской ярмарке
все то, что для одежды и пищи потребно, достать можно и офнцеръ попечете при-
лагаетъ, чтобъ мн, сколько наша казна дозволяетъ, всймъ потребвнмъ всегда на
целый годъ снабдены были.
„Чрезъ нею долгую зиму жены моей такое упражнеше есть, что она своими ру-
ками все то шьетъ, что намъ бЬлья на столь, постель и наше тЬло надобно, и ста-
рое вновь переделать она трудится; мое-жъ упражнеше состоять въ томъ, что я по
латыи! учусь, въ чемъ я къ превеликому моему удовольствие столько предъусп’Ьлъ,
что я нашего пастора латинсшя книги, а именно библио и церковный исторш чи-
таю, и книгу, именуемую потребнаго общаго соединешя (съ которой я начало учи-
нилъ и тЬмъ желаше по латииЬ въ моей уже старости учиться во мнЬ возбу-
дилось) почти наизусть выучилъ. Мой моцюнъ зимою такой есть, чтобъ огородння
сЬмена вытрясывать и чистить и с!ти вязать, дабы тЬмъ во время л!та навозныя и
друпя огородный гряды отъ птицъ, куръ и кошекъ прикрывать, якожъ мышекъ ври
мышьихъ пастяхъ, кои во всехъ углахъ разставленн въ нарочитомъ числ!, да въ на-
шей собствен зой каморе двухъ содержимъ, чтобъ насъ мыши, которыхъ мн руками
о егбну до смерти бьемъ, купно съ нашимъ запасомъ не пожрали и тако полный
жены моей упрааснеш'я только между молитвенными часами чинятся, следовательно
же, мой сердечный брать, по истин! могу васъ обнадежить, что намъ ныв! пятый
годъ въ нашей ссылке еще ни едннаго часа времени долго не казалось. Что-жъ до
зкономги и казны нашей касается, то получаемъ мы всемилостивейше определенны»
отъ ея императорскаго величества деньги для нашего содержанта исправно по вся
мЬсяцы напередъ, и понеже оныхъ для насъ старнковъ на день каждому по руб-
лю, а каждому служителю по 3 рубля на мЬсяць да пастору 160 рублей въ годъ
особливо дается, то чаятельно думаютъ (когда о Сибири слышать, какъ тамо все
такъ дешево, что почти даромъ безъ денегъ зд!сь жить можно), что у насъ отъ
того нечто остается; но когда, напротив! того, въ разеуждеше пртемлется, что мн
нашимъ служителям! (кои часто негодуютъ) для содержав!» нхъ .въ веселости и не-
грущеши определенные имъ каждому на м!сяцъ на мытье и друпя потребности на-
личными деньгами давать приказываемъ и притомъ ихъ сами кормимъ в од!ваемъ,
а за одежу весьма дорого платвть принуждены, и все сте намъ надобно дорогою
цйиою съ илатежемъ за провозъ и съ богатымъ награждением! за покупку изъ То-
больска и Ирбита сюда доставлять принуждены; для служанкина ребенка дЬвку дер-
жись, одному работнику, который въ кухню воду носить и скотину кормить, на и!-
никогда въ продолжеше двадцатилЬтняго своего заточешя не
унывалъ, но всегда былъ въ ясномъ расположении духа. „Я (пи-
салъ онъ однажды брату) отъ Христа удалился, гласа его не
слушалъ, нын'Ь же онъ, милосердый, меня отъ грЪховнаго сна
воздвигнулъ; въ Пелым4 я научился лучше съ Лазаремъ въ
убожеств'Ь нежели съ богатымъ мужемъ въ славЪ и радости
жить". Онъ и прежде, съ самаго отрочества, не чуждъ былъ лю-
сяцъ по полтора рубля, портомоямъ же за печенье, варенье и доенье коровъ по два
рубля н за каждую сажень короткихъ дровъ (которыхъ при жестокой и долговре-
менной зим! на кухню и шесть печей э!ло много исходить) по 20 коп. платимъ, то
мн при ирбитской ежегодной крайн!йше нужной покупк! никакъ пробить не можемь,
чтобъ отъ 200 до 300 рублей въ вредить не взять, еже безъ ижднвенш учиниться
не можетъ; при такихъ нашихъ обстоятельствахъ, какъ съ нами Богъ определить
изволить, мн однако-жъ сердечно довольны.
„Непргятн!йшее зд!сь то есть, что зд!шшя р!ки во вся зимы такъ жестоко за-
мерзаютъ, что рнба, не ии!я въ нихъ никакого воздуха, множествомъ до смерти за-
мерзаете, которая весною при берегахъ до того времени лежить, пока ее вороны
и галки по!длтъ, и вода, которая и безъ того болотная, паки очистится, и какъ въ
сей околичности никакнхъ родниковъ или нсточинковъ не находится, то принуждены
тою водою пробавляться. Такъ названое здйшнее пиво въ горшкахъ въ обнкновен-
ныхъ печахъ черныхъ избъ солдатскими бабами варится, ибо здЬшнье обыватели ни-
какого пива не пьютъ и никакой посуды къ варенью не им!ють, и тако одно худо,
а другое еще и хуже. Но служитель напп. Якобъ для насъ медъ варить, который
мы за каждымъ обйдомь три здравья, а именно ея императорскаго величества, обоихъ
ихъ ямператорскнхъ высочествъ, и тЬхъ, кон объ насъ помнятъ, пьемъ, а въ высокие
праздники чинится опое француэскимъ виномъ, въ которые мы и наши два рубля
солдатамъ даемь, дабы они про здравье ея императорскаго величества повеселиться,
а равно какъ и мы за тотъ хл!бъ, который ея величество намъ по милости своей
жалуетъ, съ удовольствьемъ вхъ нижайшую благодарность засвидетельствовать могли.
И такъ я на преблагого Бога твердо уповаю, что безъ воли его моего отца небес-
ваго ни власъ съ головы всей ие погвбнетъ, в въ такомь моемъ уповашв овъ меня
не оставить, въ чемъ во всемъ я совершенно на него и его праведныя судьбы по-
лагаюсь".
По преданьямъ, собранным въ Целым! отъ старожиловъ л!тъ пятьдесятъ слиш-
комъ тому иазадъ, Минихъ изъ своего заточенья занимался скотоводствомъ, откупать
окрестные луга и ставилъ с!но своими работниками, отчасти же, приглашая тамош-
пихъ обывателей на помощь: тогда въ острожномъ двор!, гд! онъ жнлъ съ женою,
происходило угощенье. Минихъ смотрйлъ на нихъ и увеселялся ихъ п!снями и за-
бавами. О жен! его сохранилось преданье, что хотя она дурно изъяснялась по-русски,
но любила оказывать благодйянья крестьянскнмъ д!вушкамь, выходившнмъ замужъ, и
вообще была чрезвычайно добродушна и вс!ми любима. Преданье описываетъ его
жилище и способъ его жизни сходно съ его собственными изв!стьями, о которыхъ
было выше сказано. Дворъ, въ котором пом!щался нзгнанннкъ, былъ обнесенъ вы-
сокою ст!ною изъ срубовъ съ четырьмя башнями по угламъ и съ пятою—надъ воро-
тами. Дпемъ ворота были отворены и обыватели могли входить туда, а Миниха
тогда только и можно было вид!ть, когда онъ съ женою, никогда отъ него не отсту-
павшею, прогуливался по ст!и!, им!вшей въ каждомъ фас! по 30 саженей.
теранскаго благочестия. „Я всегда—писалъ онъ уже въ посл'Ьд-
пихъ дняхъ своей жизни—въ продолжение семидесяти л^тъ ста-
рался каждый день сделать что-нибудь во славу Всемогущаго
на пользу ближняго и, если мнЬ это удается, ввечеру того-жъ
дня я чувствую истинную радость. Я не думаю сделать этимъ
чего-нибудь, за что бы я могъ ожидать на рады, но един-
ственно стараюсь, исполняя долгъ свой, находить въ сердцЬ
миръ и чистыя невинныя удовольствия". Теперь онъ преимуще-
ственно посвятилъ себя религёозному созерцанию. Ежедневно у
него отправлялось два молитвословёя: одно утреннее отъ 11
до 12, другое после полудня оть 6 до 7 часовъ; его нЬмецкёе
служители при этомъ всЬ присутствовали. Исполнялъ все это
пасторъ, а после, когда пастора не стало, самъ Минихъ. Въ
праздники утромъ читали обычное евангелие, пополудни апо-
стольское писанёе, чтб приходилось въ данный праздничный или
воскресный день по уставу лютеранскаго богослужешя. Его
чрезвычайно деятельная природа не выносила духовнаго бездей-
ствия. Онъ началъ составлять проекты, то военные, то строи-
тельные, но къ большому его несчаспю ему не давали ни бу-
маги, ни чернилъ. Узникъ заявилъ, что желаетъ письменно со-
общить что-то важное государынь. Это заявление пошло въ се-
натъ, представлено было императрице и она дозволила Миниху
временно дозволить писать, чтб онъ находить нужнымъ пред-
ставить правительству. Тогда Минихъ принялся писать и посы-
лать въ Петербургъ одинъ за другимъ проекты, касавшееся
окончашя того, чего не успелъ совершить Петръ Великёй,
застигнутый среди множества предпрёятёй преждевременною кон-
чиною. Онъ писалъ и предположешя о томъ, какъ бы возвы-
сить Петербургъ, возлюбленный городъ Петра Великаго, и его
окрестности, замечая, что если бъ живъ былъ Петръ, то „чая-
тельно тогда тысячами способовъ споспешествовало быть могло;"
но после Петра мнопе изъ этихъ способовъ забвенёю преданы;
предлагалъ п строить рядъ селенёй, дворцовъ, зверинцевъ, уве-
селительныхъ домиковъ съ фонтанами, бассейнами и рощами
на протяжении отъ Ораниенбаума до Петербурга и тоже — отъ
Петербурга до Шлиссельбурга по берегамъ Невы, а также за-
селить берегъ канала оть Шлиссельбурга до Ладоги, прорыть
начавшейся уже при Петре каналъ на невскихъ порогахъ близь
реки Тосны, начать новый каналъ отъ Невы въ Царское село,
такъ что государыня могла бы, севши на буере у своего лЬт-
няго дворца близь Смольнаго двора, пристать прямо къ крыльцу
своего царскосельскаго дворца; другой проектъ касался бол'Ье
важнаго предмета—укрЁплешя украинской лиши и турецкой
границы, еще иной—укр'Ьпленёя Кёева, наконецъ, — проектъ о
войне съ Турцёею (мысль эта не выходила изъ головы у Ста-
вучанскаго героя), и о поправке русскихъ крепостей,—проекта
показывающей, въ какой подробности зналъ бывшей фельдмар-
шалъ состоянёе этого дела въ тогдашней Россш. При всёхъ
лроектахъ присоединялось моленёе объ освобождение его изъ
ужаснаго заточешя. Всё свои проекты онъ писалъ такъ, чтобы
наглядно показать, что никто другой, кроме него, не въ состоя-
ли исполнить этихъ предпрёятёй, необходимыхъ для Россёи. Онъ
просилъ только освободить его, призвать въ Петербургъ и дать
возможность словесно разъяснить посылаемый предначертанёя.
Онъ умолялъ о помилованёи, ссылался на прим'Ьръ отца госу-
дарыни, Петра Великаго, который, хотя разгневавшись и сослалъ
князя Василёя Владимировича Долгорукаго, но потомъ простилъ
его. „Не прошу ни титуловъ, ни богатствъ,—писалъ онъ:—ни
земель, прошу дозволить при стопахъ вашего императорскаго
величества умирать, удостов'Ьривъ ваше величество въ своей
верной и отличной службе въ память Петра Великаго! Если
нужно, чтобъ я безъ денегъ и деревень жилъ, я готовъ и сол-
датскою порцёею довольствоваться и буде мне въ палатахъ жить
не можно, я охотно буду дворникомъ у вашего императорскаго
величества Не ограничиваясь моленёями къ императице, из-
гнанникъ писалъ и къ великому князю Петру Оедоровичу, поздрав-
лялъ его съ бракосочетанёемъ, желалъ ему всякаго благополу-
чёя и умолялъ ходатайствовать у императрицы „о дарованёи про-
щенёя опечаленному генералу, который некогда для Петра Ве-
ликаго свое отечество оставилъ и въ тысячекратныхъ случаяхъ
живота своего и покоя для Россёи не щадилъ“. Вспоминалъ о томъ,
какъ онъ служилъ Россёи въ войнахъ польской и турецкой и
ныне готовъ оказать такёя же услуги. Но какъ ни просилъ,
какъ ни молилъ онъ, какъ ни унижался—его хвалы, возсылае-
мыя императрице, такъ же мало имели влёянёя, какъ мольбы и
восхвалепёя Овидёя, расточаемый Августу съ дунайскихъ береговъ.
Не более действительны были его обращешя къ канцлеру Бес-
тужеву, человеку, съ которымъ прежнёя отношешя Миниха имели
никакъ не дружелюбный характеръ.
Въ 1744 году Минихъ отправилъ ему на немецкомъ языке
длинное письмо, тогда же, по повеленёю императрицы, переве-
денное по-русски статскимъ действительнымъ советнпкомъ Деми-
довымъ. Въ этомъ письме Минихъ подробно излагаетъ свое прош-
лое—св и первые труды по устройству Ладожскаго канала, вспо-
минаетъ, какъ велшйй государь „такую радость и удовольствие
всякому человеку засвид^тельствовалъ, и меня бы не токмо изъ
Пелыма изъ ссылки, но изъ китайской границы для его службы
къ себ$ привелъ“. Въ этомъ письм’Ь узнивъ приноситъ ра жаяше
Бестужеву въ своихъ непргязненныхъ къ нему поступкахъ, впро-
чемъ, объясняя, что многое делалъ онъ не по собственному
желанно 0-
*) „Сьятельвййшьй высокородный графъ и кавалеръ, высочайше почитаемый госпо-
динъ вице-каицлеръ и статскьй министръ! Ваше высокографское сьятельство, иску-
сився самъ по воле Божьей, что есть печаль и прискорбье, утешенье и радость, поз-
волите, чтобъ я, покоренный поражающею Всевышняго рукою, къ прославленью имени
Его, шестидесятичетырехлйттй старикъ, вашему внсокографскому сьятельству, всеми
оть всемилостип'Ьйпгей императрицы пожалованному знатнейшими награжденьями,
искренно и усердно поздравить и при томъ д4йствительнымъ вседушнымъ покаявьемъ
того, въ чемъ я противу вашего высокографскаго сьятельства погрЪшилъ, удосто-
верить случай прьемлю.
„Бога правды, предъ страшнымъ судомъ котораго мы все явимся, во свидетели
призываю, что то еже въ вашему внсокографскому сьятельству писать чрезъ сье сме-
лость воспрьемлю, правда есть:
л1) Когда я бывшаго герцога курляндскато, Бирона, съ приказу принцессы Анны
и во исполненье того повеленья, которое отъ нея словесно кордяному гвардьи офи-
церу дано, арестовалъ, то я бы ваше сьятельство подъ арестъ взять не велелъ и
ваше сьятельство, такъ какъ кпязь Черкаскьй и графъ Остерманъ, при вашей пору-
ченной въ кабинете должности остались безпрепятственно, ежели-бъ въ самое то
время, когда я съ арестованнымъ герцогомъ во дворъ императорской принцессы при-
шелъ и предъ карауломъ стоять, мой сынъ отъ помянутой прннцессы, сошедь, мне
ваше высокографское сьятельство арестовать приказу не прииесъ. О сей правде, что
то арестованье персоны вашего, сьятельства не отъ меня произошло, можетъ мой сынъ,
когда еще въ живыхъ находится, ежели ея императорское величество оппробовать
изводить, вопрошевъ быть, оное же никогда мною присоветоваво не бььло. Еще такая
правда есть, да поможетъ мне Богъ и его святое слово!
л2) Оттого-жъ часу, когда ваше высокографское сьятельство помянутымъ обра-
зом ь по повеленью реченвой принцессы подъ карауль взяты были, и я въ ней при-
знать, что она къ вашему сьятельству немилостива была, то я, по слабости чело-
веческой, какъ въ свете водится, ваше сьятельство, хотя, впрочемъ, мне ничего
противнаго не оказывали, ве пощадить и, какъ предъ Богомъ и вашвмъ сьятель-
ствомъ признаться долженъ, никакого истинваго сожаленья объ васъ не имелъ, изъ
чего и все происходило еже при арестованья и воспоследоваввомъ потомъ наследо-
ванья, колико я участье въ томъ имелъ, что вашему сьятельству грубаго и обидваго
приключилось.
„3) Причемъ, однако, и сье правда есть, что друпе во время наследованья не-
исчисдевные пункты проектовали было, дабы д4до пространнее и тяжелее учивить,
еже я препятствовать и помянутые пункты вымарать, о которой правде тогдашнш
рекетмейстеръ Фемивгъ, черезъ котораго те пункты ко мне присланы быти, могъ
бы вопрошевъ быть.
„4) Соизвольте ваше высокографское сьятельство, и то за правду принять, съ
мторою я предъ Христомъ ва страшвомъ суде стоять буду, что елико я ваше сья-
Это письмо замечательно еще и потому, что пелымскпй уз-
никъ припоминаете недавни обстоятельства, содействовавшая его
падешю, известный уже изъ предшествовавшаго хода пойство-
ватя, но любопытный потому, что передаются самимъ деятелемъ,
не только участвовавшимъ въ описываемыхъ событхяхъ, но заправ-
лявшимъ ими. Попытка склонить Бестужева къ примирение и
къ ходатайству передъ императрицею за бывшаго своего врага
тельство обидЬдъ, то я между наивящшихъ моихъ гр!ховъ, которые когда я сод!ялъ,
считав, и объ оныхъ душевно каюсь, а напротивъ того, ежелибъ я вашему высоко-
графскому сиятельству въ моей жизни могъ моею кровью служить, дабы о семъ моемъ
преступленья, н!которымъ образомъ, покаяться, то оную охотно пролилъ ба, и вашему
сьятельству обязану усердно быть желаю.
вб) А, наименьше еще, ваше высокографское сьятельство, въ сей правд! сомневаться
изволите, что я несчастливый Ея величества вашей выв! славн!йше владеющей
императрицы привлеченную на себя негодность и немилость съ наигорчайшими сле-
зами оплакалъ и Бога молить иепреставио за всевысочайшее ея величество благо-
получье молить не лреминулъ.
„6) Однако и сье правда, самому всемогущему Богу известно есть, что учивеио
отъ ея величества императрицы Авин славы достойнейшей памяти при самомъ на-
чал! воспрьятья правленья (ибо ея величество ныв! уже влад!ющую императрицу
яко спасаемую суперницу къ престолу признавала) мн! повел!нье было (понеже я
тогда въ Сапктпетербург! команду ии!лъ) дабы я, какъ къ ея императорскому вы-
сочеству, такъ и къ ея высочеству покойной герцогин! мекленбургской приходящихъ
прим!чалъ и понедельно о томъ ея величеству покойной императриц! рапортовала
п7) Но какъ я къ такой коммиссш неспособенъ и сверхъ того положенною на
меня должностью весьма отягощенъ былъ, то правда есть, что я въ томъ такимъ
образомъ поступалъ, что ея величество славы достойнейшая памяти императрица
меня отъ того освободила и, сколько мн! известно, майору Альбрехту поручила, при
чемъ я Бога во свидетели призываю, что никогда не единаго слова, кое-бы ея вели-
честву нашей вын!швей славы достойнейшей императрице, ч!мъ-либо мал!йшимъ
предосудительвымъ быть могло (къ чему я ни мал!йшаго случая ве имелъ) ве доно-
сил!., ио паче тогда ея величество, яко великую императорскую принцессу съ дра-
жайшею девоцьею вочиталъ и всепокорн!йшаго респекту отнюдь ие пренебрегал?,
какъ то ея величество при вс!хъ случаях? сама милостиво признавать изволила.
„8) Какъ высочайшая помянутая ея величество императрица Айва изъ Курляи-
дьи къ воспрьятью престола призвана была и въ Москву прйхала, а мн! въ Петер-
бурге, гд! я команду им!лъ, коммиссья поручена была каждому человеку присягать
вел!ть, то я ни россьянина, ниже кого иного ве видалъ и ие слыхалъ, который бы
въ пользу ея величества, иыве благополучно государствующей императрицы, молвялъ,
крои! одного покойнаго адмирала Сиверса, который публично сказалъ: корова-де ея
императорскому высочеству цесаревн! Елисавет! принадлежит!,, но вакъ о томъ по
должности своей довести прииуькдевъ былъ, и помянутый адмиралъ Сиверсъ, хотя
годъ спустя, отставленъ и въ его деревни вославъ былъ, то, можетъ быть, что овое
въ разсуждевьи ея императорскаго величества сочинялось и вышереченное мое дово-
шенье поводъ къ тому подало. И потому, еслибъ ея императорское величество наша
великодушн!йшая императрица соизволила Сиверсовымъ д!тямъ н!которыя действи-
тельный милости щедр!йше явить, то овое-бъ къ успокоенью моей сов!сти служило.
29 — Н. И. Костомаров, кн. 3
не могла им4ть успеха. Не таковъ былъ Бестужевъ, чтобъ онъ
забылъ то, чтб потерггЬлъ отъ Миниха; въ то время, когда Ми-
нихъ искалъ отъ него такого хриспанскаго вел ткодуипя, Бесту-
жевъ готовилъ падение и гибель Лестову, который, пользуясь
приближешемъ своимъ у Елисаветы, подвялъ Бестужева ивъ
праха, куда этотъ хитрый министръ былъ низвс-рженъ предь-
идущими бурями. Да и кромЪ старой неприязни къ Миниху,
Бестужевъ, вошедши въ силу и ставши первымъ министромъ
при Елисавет^, изъ политичесвихъ соображений никогда бы не
сделался ходатаемъ за сосланнаго въ Пелымъ фельдмаршала.
Во-первыхъ, такое ходатайство могло бы обратить на него
опалу императрицы, которая не терпела Миниха, считая его
опасн'Ьйшимъ врагомъ своимъ, и безжалостно съ наругатель-
ствомъ его преследовала; во-вторыхъ—Бестужевъ, разсуждая о
Минихе по самому себе, не могъ довериться его искренности.
Минихъ, будучи воэвращенъ, могъ казаться опаснымъ для но-
ваго правительства. Миниха любило и уважало войско: Минихъ
имелъ бы возможность учинить въ империи такой переворота,
который погубилъ бы и Елисавету и Бестужева. Попятно, что
обращения пелымскаго заточника къ Бестужеву были гласомъ
воппощаго въ пустыне и можно смело сказать, что если-бъ Ели-
„9) НынФ я съ моей стороны основашемъ правды по агай, что въ ея иипера-
торскс ь величествФ, какъ и въ вашемъ высокографокомъ шяте ьствФ великодушныя
христганскгя души обитаютъ, и что я Богу и ея императорскому величеству также
и вашему сштельству чистосердечно и съ сущимъ по аяш гъ о прощои1и того, въ
чемъ я в1д‘Ьи!емъ или невФдФв!емъ погрФшиаъ и но указу либо своевольно васъ овло-
билъ, съ глубочайшею покорноспю прошу, такожъ иадФюся и Божесваго долготер-
п1н1я и ея императорскаго величества великодушиаго помиловавш и жеиерозиаго
вашего сгятельства прощешя ко мн! кающемуся и соболезнующему грешному, ва что
Богъ ваше Жительство и вашъ высокографск1й домъ вебесиымъ благословешемъ ду-
шевно и телесно со изобил!емъ одарить.
„10) Въ семь вадФянгя, адресуя къ вашему высокографскому аятельству, яко
высоко поверенном] ея императорскаго величества вице канцлеру и статскому ми-
нистру, коюрый всемерно о высокомъ ея император ваго величества и ея государ-
ств нномъ интересе ревпосгнейше старается и паче всякой партикулярной друиды
и недружбы по имевшемуся вашему иезлобвю и истинности предпочнтаетъ, и потому
я прошу заше сгятельство паиприлежнФйше меня вашей протекцш и многомощиаго
предстдтельства у ея императорскаго величества къ знатному носпФшествовашю
ея величества службы удостоить*1.
Да Фе Минихъ вспомннаетъ свои прежнгя услуги, налегая въ особенности на
построеше Ладожскаго канала, заслужившее одобрете и самые лестные отзывы ро-
дителя императрицы, Петра Великаго. Минихъ доказываетъ министру, что оиъ мо-
жетъ быть полезенъ Россш, какъ никто другой, и следовательно, вь видахъ по ьзы
Россш, слФдуетъ возвратить его и даровать ему возможность заслужить благоволеше
императрицы.
савета, въ самомъ д!л!, расчувствовалась и показала состра-
дание къ павшему фельдмаршалу, то прежде всего удержалъ бы
ее отъ показашя милости Миниху не кто другой, какъ этотъ
Бестужевъ.
Минихъ писалъ также и къ любимцу императрицы, Алексею
Разумовскому, прося и его ходатайствовать за него у императ-
рицы. И эта дорога не привела его въ желанной ц!ли.
Вероятно, слезныя просьбы о помиловаши надоели импе-
ратриц!, какъ равно и проекты его, къ чтению которыхъ она,
конечно, не могла получить вкуса, такъ какъ вообще не любила
заниматься никакими серьезными дЬлами. Последовало запре-
щение позволять Миниху посылать къ ней письма. Это после-
довало, вероятно, въ 1746 г., какъ можно заключить изъ того,
что рядъ посылаемыхъ изъ Пелыма въ Петербурга послашй
прерывается на этотъ годъ. Но въ пол! 1749 года мы встр!-
чаемъ следующей рапортъ генералъ-прокурора ея император-
скому величеству.
„Сего настоящаго месяца 8 числа. Ваше императорское
величество, на поданный сенатскШ докладъ, всемилостивейше
изустно указать мне соизволили: бывшему фельдмаршалу для
написан1я, чтб онъ имеетъ представить о государственномъ
интересномъ деле, бумаги и чернилъ дать, и оное представле-
ние при караульномъ обретающемся при немъ офицер! написать
ему позволить, только притомъ ему объявить, дабы онъ о всемъ
достаточно единожды нын! написалъ, ибо ему впредь па так!я
требования позволения дано больше не будетъ. И оный вашего
величества указъ въ сенат! мною записанъ и во исполнеше
онаго, по приговору правительствующего сената, къ обр!таю-
щемуся при содержаши объявленнаго Миниха сибирскаго гарни-
зона поручику Попову указъ съ нарочнымъ курьеромъ отправ-
ленъ доля 11 дня".
Сл!дств1емъ этого позволения было представление новаго
проекта: объ укр!пленш города Тйева, написаннаго на фран-
цузскомъ язык! и подписаннаго 22 августа того же года1). При
этомъ Минихъ счелъ ум!стнымъ выразить глубокую скорбь,
произведенную чтешемъ грознаго указа, заран!е угрожающего
ему запрещешемъ на дальн!йшее время писать проекты и
письма. Кажется, это было посл!днее послаше его къ непре-
клонной государын!; по крайней м!р!, намъ уже не случалось
вид!ть ни строчки отъ Миниха въ посл!дн1е годы его заточетя.
*) Арх. Вороиц. II, 189—504.
Миниху решительно запрещено было давать оумагу и дозволять
писать, но после кончины его пастора, Мартенса, случившейся
въ 1749 году, Миниху въ наследство остался порядочный запасъ
писчей бумаги, и онъ отъ скуки началъ писать трактатъ о фор-
тификации и составлять проектъ войны съ турками. Случилось
тогда вотъ что: офицеръ, приставленный къ нему и выдававппй
ему деньги на содержанте, не хот'Ьлъ дать ему столько, сколько
тотъ просилъ. Минихъ сказалъ ему какую-то колкость, а офицеръ
сказалъ, что донесетъ на него: онъ все что-то пишетъ и верно
во вреду императрицы и Росши. Минихъ зналъ, чтб въ Росс1и
значило страшное „слово и дело“, и поторопился все написанныя
бумаги бросить въ огонь. Еъ его счасйю, это произошло уже
въ последшй годъ царствования Елисаветы.
Судьба определила ему участь, кавой не испытали друпе
его сострадальцы въ Сибири, съ нимъ разомъ сосланные по
одному делу. Онъ дожилъ до смерти Елисаветы и до вступлешя
на престолъ императора Петра III, и заря отвобождешя блес-
нула для него уже на восьмидесятомъ году его бурной, слав-
ной и страдальческой жизни.
10 февраля (по Бюшингу, 1 февраля) 1762 года явился въ
Пелымъ вурьеръ съ сенатсвимъ увазомъ, объявляющимъ свободу
Миниху. Старикъ въ это время совершалъ утреннюю молитву.
Его упруга, узнавши, въ чемъ дело, не прерывала его и оста-
новила служителя, разбежавшагося съ радостною вестью въ ту
комнату, где молился Минихъ. Но вотъ вошелъ офицеръ, при-
ставленный къ узникамъ. Недавно передъ темъ онъ дозволялъ
себе съ Минихомъ обращение не совсемъ почтительное, кавъ
старппй съ меныпимъ, сознавая свое дворянско-офицерское ве-
личье передъ темъ, который прежде хоть и былъ фельдмаршаломъ,
но потомъ сталь ничто, — простой арестантъ, государственный
преступникъ, лишенный навсегда прежнихъ правь всемогущею
царскою волею. Теперь этотъ офицеръ, прежде чемъ войти къ
узнику, осведомился, можно ли войти, и, вошедши, почтительно
представилъ ему сенатсшй указъ. Тогда Минихъ и его супруга
оба пали ницъ, залившись слезами, и съ восторгомъ благодарили
Бога. Нельзя сказать, чтобъ это счастье пришло къ Миниху со-
вершенно неожиданно. Еще прежде онъ узналъ о кончине импе-
ратрицы Елисаветы и несколько недель провелъ въ колебашл
между страхомъ, что о немъ не вспомнятъ, и надеждою, что
новый государь покажетъ ему свою милость въ такой мере, въ
какой только могъ желать ссыльный. Ему возвращали свободу
и все прежняя права состояшя.
Вдругъ проснулся душою узникъ, уже въ продолжеше мно-
гихъ л'Ьтъ отягченный духовнымъ сномъ безнадежности. Его
люди были передъ тёмъ посланы на ирбитскую ярмарку для
закупки разныхъ запасовъ, какъ делалось каждый годъ. Миниху
хотелось скорее уехать изъ мЁста своего двадцати-лЗзтняго зато-
чешя и онъ послалъ нарочнаго догнать ихъ и заворотить назадъ.
Спустя восемь дней послё получения в'Ьсти о своемъ освобож-
дении, онъ собрался въ путь. Предаше, сохранявшееся въ Пе-
лыме, говорить, что предъ своимъ отъЪздомъ онъ три раза объ-
Ёхалъ Пелымъ и говорилъ жителямъ, собравшимся провожать
его:—простите, мои пелымцы, вотъ и старикъ Минихъ съ своею
старухою отъ васъ у'Ьзжаетъ.— „Прости, отецъ нашъ родной!" —
кричалъ ему народъ. Покинувши, наконецъ, Пелымъ, онъ, не
смотря на свои семьдесятъ девять лётъ, черезъ 25 дней пути,
совершеннаго въ простыхъ саняхъ, достигъ Москвы. Это было
16 марта, ночью. Вдова фельдмаршала графа Апраксина ждала
его, приготовила ему у себя помЗицеше и въ знакъ радости
зажгла блистательную иллюминащю у своего дома. Минихъ про-
былъ въ Москве не долго. 21 марта онъ былъ уже въ Новго-
роде, а 24 приблизился въ Петербургу. Путь отъ Москвы до
Петербурга былъ для него тргумфальнымъ шествхемъ: генералы,
штабъ-офицеры и статские чины, служившее когда-то у него подъ
начальствомъ, выезжали встречать и приветствовать воскресшаго
героя, въ течеше двадцати лёть вычеркнутаго изъ разряда жи-
выхъ. За тридцать верстъ отъ Петербурга встретила его внучка,
дочь сына его, Анна, съ своимъ супругомъ Фитингофомъ; она была
красавица; дёдъ еще не видалъ ея, потому что она родилась въ
годъ его заточешя. Услыхавши, что деда, наконецъ, освободили,
Фитингофы нарочно прйхали изъ Риги, чтобъ встречать его.
Минихъ прибыль въ Петербургъ въ жалкомъ виде: у него
не было платья и всю дорогу одеть онъ былъ въ худой тулупъ.
Императоръ 30 марта послалъ къ нему своего генералъ-адъю-
танта, гр. Гудовича, который отъ царскаго имени поднесъ ему
шпагу и объявилъ возвращение генералъ-фельдмаршальскаго до-
стоинства со старшинствомъ съ 25 февраля 1732 года. Жизне-
описатель Миниха, пасторъ Бюшингъ, говорить, что въ этотъ
день онъ явился къ Миниху и увидЁль его въ первый разъ въ
жизни. „Это былъ крепкий, рослый старикъ, отлично сложен-
ный, сохранивппй всю огненную живость своей натуры. Въ его
глазахъ было что-то проницающее, въ чертахъ лица что-то ве-
личавое, внушающее благоговейный страхъ и Покорность его
воле. Тогда Минихъ велъ беседу съ какимъ-то офицеромъ и
что-то разсказывалъ о своихъ походахъ противъ турокъ и та-
таръ. Его голосъ вполне соотв'Ьтствовалъ его осанке: въ немъ
было что-то повелительное“.
31 марта прёехалъ Минихъ во дворецъ благодарить госу-
даря. Государь сд’Ьлалъ ему вопросъ:—дозволять ли вамъ, фельд-
маршалъ, ваши л&та и ваши силы продолжать службу?
Минихъ на это произнесъ такую рЬчь: яБогъ возвелъ ваше
вели1 ество на престолъ имперш, которой пределы неизмеримы;
Богъ вручилъ вамъ власть надъ народомъ многочисленным!,,
который во многихъ отношенёяхъ превосходить все народы
Европы. Я съ победоносною русскою армёею совершалъ походы
въ степяхъ, где не доставало ни воды, ни жизяенныхъ запасовъ;
я съ русскимъ простымъ народомъ на Ладожскомъ канале, при
построенёи линёй и крепостей, исполни ъ удачно такёя работы,
на который бы не посмелъ отважиться съ другимъ народомъ!
Где такой народъ, который могъ бы пройти всю Европу безъ
провёанта, переходить черезъ широкёя реки безъ мостовъ, питаться
конскимъ мясомъ, дикими яблоками и тому подобными снадобьями?
А таковы именно допскёе казаки и калмыки, у последнихъ нЪтъ
домовъ, живутъ въ кибиткахъ или шалашахъ, ни сеютъ, ни
жнутъ, ни косятъ, и къ хлебу не привыкли, а между темъ, воины
превосходнейшее, наилучшёе солдаты, соблюдающее дисциплину,
и такъ осторожны, что не допустить неприятеля напасть на себя
ни въ стане, ни на походе. На рамена вашего императорскаго
величества Богъ возложилъ бремя тяжелое. Кто не понимаетъ,
кй.къ трудно управлять Росс ю, пусть вникнетъ въ деянёя Петра
Великаго, славы достойной памяти деда вашего еличества и
увидитъ его изумительные труды и усилёя! Кто этого самъ не
видалъ, тотъ понять не можетъ, а кто былъ наочнымъ свидЬ-
телемъ его деянёй какъ я, тотъ не можетъ не изумляться! Вели-
кёй государственный человекъ и законодатель въ правленёи, вели-
кёй полководецъ въ войске, опытный во флоте адмиралъ и вместе
съ темъ простой рабочёй въ кораблестроенёи, устройстве кана-
ловъ, прилагавший всюду собственную руку. Чего не устроилъ,
чего не привелъ въ исполнение этотъ государь? Чтб есть въ Рос-
сёи великаго—все то имъ зачато, и еще более есть такого, чтб
осталось недоконченнымъ или неисполненнымъ по причине его
безвременной кончины. Все это докончить оставлено мудрому
правленёю вашего величества и вамъ необходимы верные и спо-
собные исполнители. Я, вашъ верноподданный, покинулъ свое оте-
чество за темъ, чтобъ иметь счастёе служить несравненному го-
сударю, Петру Первому. Я могу похвалиться, что былъ его лю-
бимымъ и дов'Ьреппымъ ген ера л ом ъ, но его неожиданная смерть
отняла его у меня. Ваше императорское величество извлекли
меня изъ тьмы на свйтъ и всемилостивейше повелели мне изъ
Сибири явиться къ вашему пресветлому престолу. Я желаю и
готовъ принести мою кровь и жизнь службе вашего величества.
Ни долговременное отдалеше мое отъ царскаго трона, ни сибир-
сгая стужи не погасили въ моемъ сердце жара къ интересамъ
Росстйскаго государства, къ славе его обладателей".
Произнесши такую речь, старикъ склонилъ колена, а госу-
дарь тотчасъ самъ поднялъ его, обласкалъ и тотчасъ пригласилъ
съ собою на парадъ. Въ тотъ же вечсръ Минихъ получилъ при-
глашеше быть во двору. Государь хотелъ примирить его съ
Бирономъ. Пос едшй, проживши все царство в анте Елисаветы въ
Ярославле, хотя не въ заточеши, какъ Минихъ, но въ удалении
отъ двора, Петромъ Третьимъ былъ также приглашенъ въ столицу.
Государь хотелъ ихъ свести вместе и помирить; для этого на-
значенъ былъ именно этотъ самый вечеръ. Минихъ и Биронъ,
люди прошлаго времени, явились посреди новаго поколешя ца-
редворцевъ, какъ тени, возставпйя изъ могилъ. Все было вокругъ
ихъ чуждымъ и они сами были для всего окружающаго какъ
бы чужими. Петръ свелъ ихъ и заявилъ желаше, чтобъ они по-
мирились, забыли бы все прошлое и простили другь другу все
наделапныя огорчешя. Минихъ и Биронъ отвечали поклонами.
Тогда императоръ приказалъ подать три бокала — одинъ взялъ
самъ, а два друпе предложены были Миниху и Бирону. Въ это
время придворный подошелъ въ государю и что-то сказалъ ему
потихоньку; какъ видно, это сделано было по данпому заранее
приказашю государя. Петръ поставилъ свой налитой виномъ бо-
калъ и вышелъ. Минихъ и Биронъ долго стояли на месте, держа
въ рукахъ бокалы, и не смотрели другъ на друга, а оба обращали
взоры на дверь, куда вышелъ государь и откуда, повидимому, снова
долженъ былъ воротиться; потомъ, обмерявши взглядамп другъ
друга съ головы до ногъ и не сказавши пи слова, поставили
свои бокалы, повернулись одинъ къ другому спиною и разошлись.
Императоръ Петръ Трет1й вознамерился устроить подъ лич-
нымъ своимъ руководствомъ и призрешемъ коммиссхю или советь
изъ приближенныхъ лицъ. Это было что-то въ роде прсжняго
кабинета, высшее правительственное учреждсше, посредствующее
между верховною особою и правительствующимъ сенатомъ. Ми-
нихъ былъ въ числе членовъ этого совета. Ми I ихъ делалъ пред-
ложеше дать ему место или сибирскаго губернатора, или главно-
начальствующаго надъ каналами и портами. Государь не испол-
нилъ ни того, ни другого изъ его желашй, отложивши это до
будущаго времени. Петръ III, назначивъ ему изъ казны жало-
ванье по чину фельдмаршала, подарилъ ему меблированный домъ,
купленный у Нарышкина, и послалъ жене Миниха въ подарокъ
двести импер!аловъ, составлявшихъ две тысячи рублей, на изле-
чеше отъ болезни, на которую, какъ узналъ государь, графиня
Минихъ жаловалась въ то время. Пребываше въ Пелыме долго
оставляло на ея нервы болезненное вл1ян1е; некоторое время
она не могла преодолеть себя и всегда приходила невольно въ
волнеше и безпокойство всягай разъ, когда отворялись двери, где
она находилась. Кроме милостей отъ императора, возвратившаго
ему и его прежшя поместья, ему оказалъ внимаше и пруссшй
король. Биронъ въ 1734 году въ прусскихъ владев1яхъ купилъ
баронство Вартембергъ. После ссылки Бирона оно было конфи-
сковано и отдано Миниху, а когда чрезъ годъ после того сосланъ
былъ и Минихъ, пруссшй король велелъ взять его временно въ
казну. Но по возвращены Миниха и Бирона, оба стали доби-
ваться возврата себе этого имешя. Прусский король принялъ
на себя въ этомъ вопросе посредничество и решилъ возвратить
Вартембергъ прежнему владельцу Бирону, а прежн!й владелецъ,
получая его обратно, долженъ былъ заплатить Миниху 25,000
талеровъ, и сверхъ того, Минихъ отъ прусскаго правительства
получилъ двенадцать тысячъ талеровъ за доходы, собираемые съ
этого имешя во время своей ссылки, и 50,000 талеровъ за вновь
прикупленный къ нему поместья.
Минихъ не совсемъ сошелся съ новымъ государемъ. Во-пер-
выхъ, онъ не одобрялъ войны съ Дашею, которую замышлялъ
вести русский государь за интересы своего голштинскаго дома,
совершенно чуждые России. Во-вторыхъ — онъ не одобрялъ на-
мерешя государя переодеть все русское войско на пруссшй обра-
зецъ и вообще отнюдь не мирволилъ его немецкимъ симпапямъ,
которыя, какъ известно, оскорбляли русскихъ и стали поводомъ
къ тому охлаждение русской нащи, которое въ критичесшя ми-
нуты, скоро наступивппя для этого государя, лишили его опоры
и въ войске, и въ народе. Это темъ более замечательно, что
Минихъ былъ всегда истый немецъ, но какъ человекъ благо-
разумный и слишкомъ знавнпй духъ руссшй, виделъ, что немце-
люб>е не приведетъ къ добру государя. За смелыя возражешя
Петръ уже сталъ показывать къ нему холодность, и Минихъ со-
всемъ расходился уже съ своимъ государемъ-благодетелемъ.
Но вотъ настало страшное для ПетраШ 28 поня 1762 года.
Государь стоялъ въ открытой борьбе съ своею супругою. Въ это
время онъ съ своею голштинскою силою шелъ на Петергофъ и
узналъ, что императрица уже въ Петербурге, а войска руссюя
принимаю™ ея сторону. Слабодушный государь растерялся. Онъ
грозилъ уничтожить Екатерину, и въ тоже время послалъ къ
ней канцлера Воронцова съ мирными предложешями. А окру-
жавппе его не могли поддержать въ немъ присутств!е духа.
Одинъ Минихъ явился тогда героемъ. Онъ одинъ далъ государю
спасительный сотгЬтъ.—Ваше величество—говорилъ онъ: — не
дождетесь посланнаго Воронцова: онъ останется при им пера -
трицЪ. На ея стороне двадцать тысячъ войска, а мы чтб можемъ
ему противопоставить: какихъ нибудь тысячи три голштинцевъ,
да еще, можетъ быть, толпу необученныхъ мужиковъ, которыхъ,
быть можетъ, удастся намъ поднять изъ деревень на защиту го-
сударя; въ Петергофе мы не можемъ обороняться, въ Оратен-
баум’Ь—только на короткое время и слабо. Я в'Ъдь знаю рус-
скихъ солдатъ. Малейшее сопротивлеше подвергнетъ жизнь ва-
шего величества опасности. Въ Кронштадте надобно искать спа-
сения. Тамъ найдемъ и многочисленный гарнизонъ, и флотъ. Овла-
девши Кронштадтомъ, мы принудимъ покориться и Петербурга.
По совету Миниха, тотчасъ отправили въ Кронштадта вер-
наго Петру генерала Ливерса. Вследъ затемъ приготовили две
яхты къ отплытаю государя и всехъ бывшихъ съ нимъ. Не успели
сесть въ яхты, какъ посланный въ Кронштадта Ливерсъ при-
слалъ адъютанта сказать, что Кронштадта держится въ верности
государю и съ нетерпешемъ ожидаетъ его прибыли. Минихъ
торопилъ Петра скорее отплывать, но Петръ, какъ ребенокъ,
постоянно переходилъ отъ отваги къ трусости, отъ трусости
опять къ отваге, и теперь, какъ только уверился, что въ Крон-
штадте найдетъ себе падежное убежище и опору, забылъ объ
опасности, сталъ горячиться, кричалъ, что постыдно убегать,
не видавши нещлятеля; сталъ разставлять своихъ голштинцевъ
въ боевой порядокъ и твердилъ, что дождется своей соперницы
и дзета ей отпоръ. Яхты были готовы; Минихъ настаивалъ на
скорейшемъ отплыли, а Петръ все осматривалъ местность съ
цел>ю обороны. Наконецъ, прискакалъ адъютанта во весь галопъ
съ иввеспемъ, что императрица съ двадцати-тысячнымъ войскомъ
достигаетъ Петергофа. Уже вечерело. Тогда Петръ бросился къ
яхтамъ; Минихъ советовалъ садиться въ порядке, не торопясь,
но все бросились за императоромъ къ яхтамъ, стремглавъ. Го-
сударь отплылъ съ Гудовичемъ, Минихомъ, съ своею любими-
цею Боронцовою и съ несколькими придворными дамами и царе-
дворцами. Въ десять часовъ причалили къ Кронштадту. На бе-
регу стояла часть кроиштадтскаго гарнизона подъ ружьемъ. Ча-
совые сделали оклиеъ: кто? Былъ ответь: императоръ! „У насъ
нЬтъ императора“! закричали съ берега. Петръ выступилъ впе-
редъ, стоя на палубе, открылъ свой плащъ, показалъ свой орденъ
и, собираясь вступить на твердую землю, сказалъ:—Это я! разве
вы меня не узнаете!—яНЬтъ“!—былъ ответа. Караульный офи-
церъ грозилъ стрелять, если яхта не отчалить. Тогда Гудовичъ,
положивъ руку на перила, окружавппя гавань, советовалъ импе-
ратору спрыгнуть на берегъ и увЬрялъ, что никто не осмелится
выстрелить въ своего государя. Но Петръ не обладалъ такою
решимостью и ушелъ въ каюту съ своею любимицею н съ про-
чими придворными дамами.
Дело произошло отъ того, что въ то время, когда Петръ за-
нимался въ Орашенбауме приведешемъ въ строй своихъ голштин-
цевъ въ надежде обороняться отъ Екатерины, въ Кронштадтъ
прибылъ адмиралъ Талызинъ, усп’Ьлъ расположить матросовъ и
гарнизонныхъ солдатъ къ стороне Екатерины, употребилъ при
этомъ кстати водку и денежный подачки и сделалъ все нужныя
распоряженхя, чтобъ не допустить Петра высадиться на берегъ.
Ливерсъ былъ арестованъ.
Яхта отчалила. Минихъ стоялъ на палубе и гляделъ на
звездное небо. Капитанъ судна вошелъ къ государю въ каюту
и спрашивалъ: куда прикажетъ держать путь. Государь прика-
залъ позвать Миниха.
— Фельдмаршалъ! я виновата предъ вами,—сказалъ госу-
дарь:—я не послушалъ вашего совета—спешить. Но чтб теперь
делать? Вы столько разъ бывали въ опасностяхъ и избавлялись
отъ нихъ, дайте совета, какъ намъ поступить въ теперешней
крайности!
— Плыть поскорее въ Ревель. Тамъ стоить наша эскадра,—
сказалъ Минихъ:—Ваше величество сядете на одинъ изъ кораб-
лей и поплывете въ Померашю; тамъ ваше войско; съ нимъ во-
ротитесь въ Росспо, и я ручаюсь, что въ шесть недель поко-
рится вамъ Петербургъ и все остальное государство ваше.
— Далеко! далеко! гребцы устанутъ, не дойдутъ до Ревеля!—
кричали царедворцы и дамы.
— Мы сами съ ними станемъ работать веслами,—сказалъ
Минихъ.
— Опасность еще не такъ велика, ваше величество: Ека-
терина только того и желаета, чтобъ съ нею войти въ согла-
шеше. Лучше сговориться, чемъ сражаться! — говорили царе-
дворцы. Слабодушный Петръ поддался »тому сов!ту и приказалъ
направляться къ Орашенбауму.
Въ четыре часа утра вс! вышли на берегъ. Государю до-
несли, что уже императрица недалеко съ войскомъ. Петръ за-
перся съ Воронцовой) и написалъ къ Екатерин! письмо: онъ
отрекался оть престола, умолялъ только отпустить его за гра-
ницу съ Воронцовой и Гудовичемъ.
Голштинская войска, вернувппяся изъ Петергофа въ Орашен-
баумъ, повторили клятву верности, изъявили готовность поло-
жить жизнь да государя. Петръ велЪлъ имъ положить оружие и
разойтись. Минихъ еще пытался возбудить падавптаго духомъ
государя и уб!ждалъ отважиться на битву. Все было напрасно.
Петръ написалъ вторично къ Екатерин! и не только отрекался
отъ престола, но клялся никогда не искать его возвращешя и
ни отъ кого не принимать помощи.
Тогда Миниху ничего не оставалось какъ отдаться Екате-
рин!. Онъ отправился къ ней и см!ло предсталъ предъ нею.
— Вы хот!ли противъ меня сражаться?—спросила его Ека-
терина.
— Ваше величество!—отв!чалъ Минихъ:—я хот!лъ жизнпо
своею пожертвовать за государя, который возвратилъ мн! сво-
боду. Но теперь я считаю своимъ долгомъ сражаться за васъ
и вы найдете во мн! в!рн!йшаго слугу вашего.
Императрица оц!нила поступокъ Миниха по его достоинству,
хотя бы им!ла бол!е права поступить съ нимъ, какъ съ вра-
гомъ, ч!мъ Елисавета: Минихъ поднималъ противъ Екатерины
оруж!е, чего не д!лалъ противъ Елисаветы, будучи предъ нею
виновенъ только въ томъ, что оставался покоренъ существовав-
шей предержащей власти и не предпринималъ противъ посл!д-
ней замысловъ въ пользу Елисаветы. Екатерина не только оц!-
нила въ Миних! его в!рность государю Петру веодоровичу, но
дозволила ему въ продолжение трехъ м!сяцевъ являться къ ней
въ траур! по скончавшемся вскор! император!.
Екатерина, вообще обладавшая р!дкимъ даромъ узнавать
людей и поручать имъ соотв! ствуютщя ихъ способностямъ долж-
ности, нашла, что Минихъ въ своей старости способн!е всего
обратиться къ такой области д!ятельности, въ какой началъ
свою службу въ Россш. Самъ Минихъ, какъ намъ кажется,
направилъ государыню къ этому. По крайней м!р!, онъ еще
Петру Третьему д!лалъ предложеше назначить его либо сибир-
скимъ губернаторомъ, либо началь иконъ надъ каналами и пор-
тами. Екатерина назначила его главноначальствующимъ надъ
Н. и. КОСТОМАРОВА — выл. тп.
7
портами: рогервикскимъ, рев льскимъ, парвскимъ, кронштадт-
скимъ и надъ Ладожскимъ каналомъ.
Онъ съ энтузгазмомъ принялся за приведете еъ окончание
постройки рогервикской гавани. Онъ виделъ въ ней важное
значеше для безопасности Русскаго государства. „Рогервикъ,—
писалъ онъ императрице изъ Ревеля,—оплотъ противъ шведовъ
и вс'Ьхъ завистниковъ Россш. Непременно сл'Ьдуетъ достроить
тамъ гавань, и если ваше величество не окажете внимашя къ
этому славному и полезному предпр1япю, то мне останется уда-
литься въ бедную хижину и тамъ кончать свои дни!" Онъ тре-
бовалъ пособхя, денегъ и людей на работы, требовалъ также
надлежаща о числа инженеровъ и секретарей. Работы произво-
дились осужденными преступниками; ихъ было недостаточно;
Минихъ домогался, чтобы ему отрядили для работъ несколько
полковъ солдата. Екатерина хоть и была постоянно внимательна
къ почтенному неутомимому старику, но, занятая разнообраз-
ными делами по управление, не могла отдаваться этимъ вопро-
самъ въ такой степени, какъ Минихъ, и старикъ былъ этимъ
очевидно недоволенъ. Между темъ, онъ сообщалъ ей въ то же
время о разныхъ подмечен иыхъ злоупотреблетяхъ. Такъ, на-
примеръ, онъ докладывалъ, что въ Нарве собираютъ пошлину
съ проходящихъ англ1йскихъ и голландскихъ торговыхъ судовъ,
назначаемую на содержите въ порядке нарвской гавани, но
собранный деньги истрачиваются совсемъ не на то, къ чему
предназначены. „Нарва,—писалъ онъ,—первый городъ, отнятый
Нетромъ Великимъ у шведовъ на балпйскомъ побережье,
Нарва—это ворота Россш къ Европе. Нарва была цветущимъ
городомъ, а теперь упала".
Рогервикская гавань строилась по чертежу Миниха. Молъ
былъ заложенъ не на томъ месте, где находился, когда его
начинали делать шведы, и не въ той величине, какъ прежде:
онъ долженъ былъ протягиваться на восемьсотъ шаговъ въ море,
а на его оконечностяхъ возведены были два сильныхъ больверка.
Отверспе между этими двумя больвервами составляло входъ съ
моря въ гавань. По обеимъ сторонамъ несколько шанцевъ и
баттарей должны были прикрывать входъ въ гавань и защи-
щать молъ; за ними предположили построить два моста—одинъ
на твердой земле для купеческихъ судовъ, другой на острову
для кораблей военныхъ. Утесистые берега надлежало взорвать
порохомъ, а камни, оставппеся отъ взрыва, употребить на
устройство плотины, шанцевъ и для выравниватя некоторьгхъ
неровностей. Таковъ былъ планъ Миниха, по которому приступ-
лено еъ работать. Въ сентябре 1762 года онъ писалъ импе-
ратриц'!;: „Въ течете сорока л'Ьтъ работы, молъ былъ отдЪ-
ланъ на 79 тоазовъ, а съ 17 августа по 5 сентября при мне
въ продолжеше восемнадцати дней прибавлено было еще на
тридцать одинъ тоазъ, следовательно, более трети ц4лаго, и
уже молъ былъ отд'Ьланъ на 109 тоазовъ. Вотъ успехи по но-
вому образцу работъ, мною указанному. У насъ же немного
рабочихъ рукъ: изъ числа техъ, которые назначены къ намъ,
одна часть служить при казармахъ на малой гавани, у гене-
ралъ-маюра Шиллинга, другая — при выгрузке пров!анта изъ
галютъ. Съ какимъ бы успехомъ пошло наше дело, если бы
мне дали человекъ тысячъ пять,—я прошу ихъ и все напрасно!
Вотъ если-бъ делалась гавань внутри Петербурга — тогда иное
дело, тогда бы все адмиралы были согласны со мною. А то—
на балййскомъ порте, около 400 верстъ отъ столицы! По-
стройка здесь гавани понудить перенести сюда часть адмирал-
тейства. Кто-то въ сенате обо мне сказалъ: фельдмаршалъ хо-
четъ въ Рогервике сделать то, въ чемъ искуснейппе люди уже
находили для себя камень преткновешя. Это говорить духъ не-
деятельности и злобы! Петръ Велисий, поручая мне строеше
Ладожскаго канала, въ сенате сказалъ: „я нашелъ человека,
который способенъ окончить каналъ по моему желашю. Я велю
вамъ исполнять все, чего онъ потребуете!"
Въ другомъ письме къ императрице Минихъ такъ описы-
ваете свое положеше: „Сонъ почти не смыкаете глазъ моихъ.
Ъмъ я очень мало. Съ разными планами я закрываю глаза, и
снова проснувшись, обращаю къ нимъ свои мысли. Меня без-
покоитъ давняя геморроидальная болезнь, а иногда делаются
лихорадочные припадки, по утрамъ —сильный кашель съ болями
въ груди. Но меня безпокоитъ то, что мне мало оказываютъ
помощи въ моихъ трудахъ и, напротивъ, делаютъ все возмож-
ное, чтобъ огорчать меня, нарочно доводятъ до крайности, чтобъ
заставить меня сделать какой-нибудь ложный шагъ и чрезъ то
лишиться милости своей государыни, хотя бы это произошло
со вредомъ для государства". Минихъ старался убедить импе-
ратрицу совершить поездку къ балийскому порту. Она совер-
шила ее въ 1769 году. Онъ привелъ ее на новоустроенный
молъ, показалъ ей свои сооружения, уже устоявппя противъ
зимвихъ бурь. Императрица благодарила его и приказывала
продолжать работы.
Одинъ разъ онъ ей написалъ: „Посвятите мне, всемилости-
вейшая государыня, въ день одинъ часъ или даже меньше часа
7»
и вазовите это время часомъ фельдмаршала Мипиха. Это до-
ставить вамъ средства обезсмертить свое имя". Императрица
исполнила его желаше, и онъ сообщилъ ей плоды своихъ дол-
гихъ размышлетй о разныхъ вопросахъ, занимавшихъ его въ
течете жизни. Любимымъ предметомъ его задушевныхъ желатй
было изгнаше турокъ и татаръ изъ Европы и завоевание Кон-
стантинополя.
Въ праздновате дня рождетя великаго князя Павла Петро-
вича приглашенный во дворецъ Минихъ сказалъ императриц!:
„Я желаю, чтобы, когда ведший князь достигнетъ семнадцати-
л!тняго возраста, я бы могъ поздравить его генералиесимусомъ
рошйсвихъ войскъ и проводить въ Константинополь, слушать
тамъ об!дню въ храм! св. Соф1и. Можетъ быть, назовутъ это
химерою, такъ же какъ называли химерою строеше балт1йскаго
порта въ Рогервик!. Ио я могу на ото сказать только то, что
Ведший Петръ съ 1695 года, когда въ первый разъ осаждалъ
Азовъ, и вплоть до своей кончины не выпускалъ изъ вида сво-
его любимаго нам!решя — завоевать Константинополь, изгнать
турокъ и татаръ изъ Европы и на ихъ м!сто возстановить хри-
стианскую греческую империю. Я могу, всемилостив!йшая госу-
дарыня, предложить планъ этого обширнаго и важнаго пред-
щйятгя. Я н!сколько л!тъ надъ этимъ планомъ трудился въ
моемъ изгнанш; къ несчастно—онъ, уже написанный, пропалъ
вм!ст! съ моею новою системою фортификации. Надобно н!-
сколько времени, чтобъ его снова обдумать и начертить". Ми-
нихъ сообщадъ Екатерин! свои предположешя о войн! съ тур-
ками, и Екатерина съ удовольствтемъ слушала с!дого воина,
который при этомъ не удерживался и проклиналъ Австрию за
б!лградсшй миръ, остановивппй поб!доносное движете Россш
къ общенам!чепной ц!ли.
Минихъ, всегда челов!къ релипозный, еще съ 1727 года
состоялъ патрономъ евангелическаго общества при лютеранской
церкви св. Петра въ Петербург!. Въ 1728 году онъ купилъ и
подарилъ ей просторное м!сто, на которомъ эта церковь ка-
менная стоить до сихъ поръ, самъ начертилъ планъ и фасадъ
ея, собралъ на постройку ея деньги, присутствовалъ при ея за-
ложеши, и при освящеши ея 14 гюня 1730 года, поднесъ па-
стору Назгасу церковные ключи. Поел! его возвращешя изъ
ссылки, его опять упросили принять на себя патронатъ. Ми-
нихъ ревностно старался привести въ цв!тущее состоите цер-
ковь и основанную при ней школу (Ре1егз8сЪп1е), находившуюся
тогда подъ надзоромъ доктора пастора Бюшинга; испросилъ у
императрицы пожертвоваше въ пользу школы въ количестве
трехъ тысячъ рублей, а отъ великаго князя тысячу рублей на
покрыт* е долга, сд!л ннаго при постройке здашя для школы,
а самъ вносилъ на школу каждогодно по 300 рублей. Но въ
1766 году, всл!дств1е несогласий между членами общины, Ми-
нихъ лишился патронатства. Тогда оставилъ свою пасторскую
должность и у4халъ за границу его пргятель, докторъ Бюшингъ.
Онъ, какъ самъ объясняетъ поступить такъ столько же изъ
уважешя къ Миниху, сколько и для того, чтобъ не подавать
повода къ дальнейшимъ раздЪлешямъ и недоразумешямъ.
Минихъ не забывалъ никогда своей родины, а поел! своего
возвращешя изъ Сибири, велъ постоянную переписку съ упра-
вителями своихъ пом'Ьстьевъ въ Ольденбургскомъ крае. Оста-
лось его письмо къ управи елю Гансу и другое къ Генриху,
который приходился ему родственникомъ и занималъ должность
главнаго надзирателя надъ водяными путями и постройками ка-
наловъ, плотинъ, мостовъ и шлюзовъ. Минихъ списалъ сочи-
неше своего родителя о плотинахъ и послалъ къ Генриху для
напечаташя; кром! того, послалъ собственный проектъ о про-
ведении каналовъ въ Ольденбургскомъ графстве, назначивъ его
на благоусмотрЬше датскаго короля, который въ то время былъ
и влад&тельнымъ графомъ ольденбургскимъ и дельменгорстскимъ.
На этотъ проектъ не обратили тогда большого внимашя. Дашя
собиралась обм'Ьною Ольденбурга прекратить вовникшую тогда
датско-голштинскую распрю. Впрочемъ, датскгй король прислалъ
Миниху благодарность и далъ позвллеше въ своихъ имЪшяхъ
свободно стрелять оленей и другихъ зверей.
Минихъ приказывалъ перестроить по своему плану свой
домъ въ родовомъ своемъ пом!сть! НейенгунторфЬ и купить
для себя домъ въ Ольденбург!: онъ намеревался, удалившись
на родину, проживать тамъ въ зимнее время, а на л!то пере-
селяться въ Нейенгунторфъ. За годъ передъ смертно, онъ писалъ
жен! своего управителя: „Я живу здесь въ великолепномъ доме,
въ которомъ комнаты богато росписаны и украшены дорогими
картинами, но все это я оставлю, чтобы переселиться въ Оль-
деибургь: такъ сердечно я люблю свою родину. Охотно верю,
что и вы, моя дорогая, пожелаете увидеть стараго фельдмар-
шала. Если Богу угодно, это исполнится въ будущемъ году, въ
мае". Уже за несколько месяцевъ до своей кончины онъ пи-
салъ: „меня задерживаютъ здесь: составлеше фортификацюнной
системы и множество делъ должностныхъ и ^омашиихъ. У меня
подъ управлешемъ три канцелярш: русская, немецкая и фран-
цузская. Я работаю въ нихъ, не исключая воскресныхъ и празд-
ничныхъ дней, зимою и л!томъ, съ четырехъ часовъ утра до
обЪда. За столомъ бываю въ кругу прйтелей. Это мое развле-
чете. Поел! об!да отдыхаю, не бол!е получаса, а къ вечеру,
если работа уже окончена, стараюсь им!ть необходимое для здо-
ровья движете, посещаю кого-нибудь изъ знакомыхъ или про-
гуливаюсь въ саду, читаю книги и газеты, чтобы не быть со-
вс!мъ чужимъ для вс'Ьхъ на св!т!“. Онъ въ совершенств! вла-
д!лъ русскимъ и французскимъ языками, какъ своимъ природ-
нымъ н'Ъмецкимъ и, будучи уже въ преклонныхъ л!тахъ, дикто-
валъ ва этихъ языкахъ разныя письма и зам!чатя, и д!лалъ
это съ такою быстротою, что уставали отъ работы скор!е его
секретари, ч!мъ онъ самъ. Порядокъ, аккуратность, правиль-
ность во всемъ—были его качествами, и онъ не выносилъ ни
мал!йшаго промаха въ писанш. До смерти онъ былъ милъ и
любезе ъ въ обращеши съ дамами. Екатерина, зам!чая лю-
безный тонъ его писемъ къ ней, однажды выразилась: „вы такъ
любезно ко мн! пишете, что со стороны могло бы кому-нибудь
показаться, что между нами есть сердечный отношешя, если
бы ваши почтенный л!та не исключали всякаго подозр!шя въ
этомъ род!“.
Въ 1766 году императрица устроила у себя рыцарскгй ка-
русель для благородныхъ лицъ россШскаго дворянства. Участво-
вали знатныя придворныя дамы. Вс! участники разд!лены были
на четыре группы или кадрили, изображавшая собою четыре на-
цш, то были: словяне, инд!йцы, римляне и турки. Минихъ былъ
судьею состязавшихся. Онъ стоялъ на возвышенш въ род!
амфитеатра. По окончанш рыцарскихъ игръ, онъ сказалъ по-
французски кавалерамъ и дамамъ: „я — стар!йш1й фельдмар-
шалъ въ Европ!, я на служб! шестьдесятъ пять л!тъ; я во-
дилъ къ поб!дамъ славное русское воинство, считаю настоящя
минуты драгоц!нн!йшею въ моей жизни наградою, и горжусь,
что избранъ судьею вашихъ блистательныхъ подвиговъ, благо-
родные дамы и кавалеры!" Онъ вручилъ первый призъ графин!
Чернышевой и передалъ ей для раздачи другимъ лицамъ призы.
Этими игрушками императрица думала развлекать дворян-
ство и отвлекать отъ политическихъ волнешй, который считала
возможными, всл!дств!е своего необычайнаго вступлешя на пре-
столъ.
Старый фельдмаршалъ над!ялся еще жить долго. У него
была в!ра въ то, что его поддерживаютъ на св!т! благод!яшя,
.которых онъ щедро оказывалъ вс!мъ, в!рный своему правилу—
непременно каждый день исполнить какое-нибудь богоугодное
доброе дело, за которое вечеромъ въ тотъ же день одобрить
его собственная совесть. Человекъ благодетельный долженъ про-
жить до ста летъ,—писалъ онъ Бюшингу. Но когда ему испол-
нилось слишкомъ восемьдесятъ пять летъ, ему сильно хотелось
удалиться на свою ольденбургскую родину и онъ подалъ Ека-
терине просьбу объ отставке; въ этой просьбе сравнивалъ себя
съ Верзешемъ, котораго царь Давидъ не охотно отпускалъ отъ
себя (Царств. П, гл. XIX, ст. 34): „Вкусъ мой не прельщается
пиршествами, гласы певцовъ и певицъ не пленяютъуже моего
слуха. Зачемъ рабъ твой будетъ въ тягость своему царю! Доз-
воль, всемилостивейшая государыня, рабу своему возвратиться и
умереть у гроба отца своего и матери®. Но государыня, уже
прежде отказывавшая ему подъ разными предлогами, и теперь
просила его подождать немного, уверяя, что нЬтъ у ней дру-
гого, который бы могъ заменить его въ это время. Екатерина
намеревалась созвать депутатовъ для уложешя законовъ и уже
разослала по Россш свой „Наказъ®; она вручила экземпляръ и
сыну Миниха, для передачи отцу, и желала, чтобы старецъ,
прочитавъ его, сообщилъ ей свои мнЪшя.
Но этотъ даръ засталъ Миниха на смертномъ одре. Онъ
заболелъ лихорадочными припадками и колотьемъ въ боку. Чрезъ
две недели онъ сталъ выздоравливать, и тутъ доставленъ былъ
ему отъ императрицы экземпляръ ея „Наказа®. За четыре дня до
смерти, онъ писалъ въ Ольденбургъ, что былъ боленъ, но бо-
лезнь уже проходить и онъ надеется, что скоро силы его со-
вершенно возстановятся. Но после облегчения отъ болезни,
вдругъ силы его стали исчезать и Минихъ скончался 16 октября
1767 года, проживши 84 года, б мЬсяцевъ и 6 дней.
Его желаше—быть погребеннымъ въ ольденбургской родовой
гробнице—не исполнилось. Тело его было сначала положено
въ церкви св. Петра въ Петербурге, какъ строителя и благо-
детеля этой церкви, а потомъ отвезено было въ Лифлянд1ю въ
его маетность Лушю, недалеко отъ Дерпта, и тамъ было пре-
дано вемле. Его супруга пережила его. После него осталось
четверо детей: сынъ и три дочери, все отъ перваго брава. У
каждаго изъ детей были не только дети, но уже и внуки, такъ
что последше дни свои освобожденный изъ грустнаго заточешя
старецъ проводилъ какъ ветхозаветный патртархъ посреди юнаго
потомства.
Личность Миниха—безспорно одна изъ самыхъ замечатель-
ныхъ въ ряду деятелей русской исторш. Изъ всехъ такъ-назы-
30 — Н. И. Костомаров, кн. 3
ваемыхъ хгЪмцевъ Петра Великаго, включая въ число ихъ какъ
найденныхъ имъ въ отечестве и поднятыхъ его всепроницаю-
щимъ гетемъ, такъ и приглашенныхъ имъ въ Росспо инозем-
цевъ, едва ли можно указать наболев соответствовавшая» зна-
чение быть продолжителемъ деятельности великаго преобразова-
теля, какъ Минихъ, и недаромъ про орливый государь такъ
одобрительно отнесся къ нему передъ собрашемъ своихъ сена-
торовъ. Искусный водопроводитель, мудрый администраторъ, не-
победимый полководецъ, онъ, куда только ни ставила его судьба,
везде являлся достойнымъ продолжателемъ Петра Великаго, къ
памяти котораго до гробовой доски сохранялъ благоговейное
уважете. Даже по своей неутомимой деятельности и по без-
предельному трудолюб^ онъ напоминалъ собою великаго госу-
даря. Будучи въ Россш чужеземцемъ и въ русской службе
наемникомъ, онъ, по своему обширному уму, не могъ последо-
вать общему предразеудку своихъ земляковъ-немцевъ, которые,
вступая въ Росспо, считали ее варварскою страною, смотрели
на руссшй народъ, какъ на матергалъ, пригодный только для
ихъ корыстолюбивыхъ и честолюбивыхъ плановъ. Минихъ не
переставалъ принадлежать къ той народности, въ недре которой
родился, но уразумелъ, какъ немнопе изъ природныхъ русскихъ,
все достоинства русскаго народа и служилъ пользе и интере-
самъ Россш честно, открыто и неутомимо. Россия обязана ему
приведешемъ въ лучппй строй русскаго войска и многими адми-
нистративными учреждениями по военному устройству; въ осо-
бенности заведете Сухопутнаго кадетскаго корпуса и учреж-
деше гарнизонныхъ школь останутся вечнымъ памятникомъ за-
ботливости его о распространены просвещения въ русскомъ
войске. Его неудавппеся планы относительно турецкой имперш
показываютъ, что онъ понималъ истинное призвате Россш и
что его войны были у него не такъ, какъ у многихъ талант-
ливыхъ военачальниковъ, войнами для войны, но средствомъ для
более великихъ и гуманныхъ целей. Разрушение турецкаго вла-
дычества въ Европе, за которымъ неизбежно должно было по-
следовать освобождеше и призвате къ новой политической жизни
подавленныхъ оттоманскимъ завоеватемъ хриспанскихъ наро-
довъ, было его любимою идеею, не оставлявшею его и въ груст-
номъ пелымскомъ заточетш ему хотелось, чтобы это великое
дело совершено было Росшею и совершеше было уже не да-
леко, но помешала тогда зависть къ величпо Россш западныхъ
державъ и неспособность, а равно коварство союзника, австргй-
скаго двора; оттуда-то непримиримая ненависть его къ Австрш,
проявлявшаяся постоянно. Въ судьбе этого человека — много
трагическаго; въ своихъ широкихъ видахъ на пользу Россш—
онъ постоянно встрЪчалъ препятствия отъ самой Россш. Узкое
правительство Анны Ивановны, руководимое недалекимъ умомъ
герцога курляндскаго, заключаешь не кстати миръ, разбивающей
въ дребезги вс'Ь плоды военной деятельности Миниха, и празд-
нуешь этотъ унизительный миръ, какъ великое счастливое со-
бытёе; — одинъ Минихъ чувствуетъ, что Россш надобно не радо-
ваться, а сетовать, но долженъ, однако, скрепя сердце, мол-
чать и заурядъ съ другими радоваться и торжествовать, а за-
вистники и клеветники, всю жизнь не дававщёе ему отдыха,
замечая въ немъ недовольство, приписываютъ его только невоз-
можности достигнуть своихъ собственныхъ эгоистическихъ целей!
Анна при смерти; придворные льстецы, угождая ей и думая
предупреждать ея тайныя желанёя, обращаются къ ея любимцу
съ просьбою принять по смерти императрицы регентство;—Ми-
нихъ, ненавидевпйй и презиравшей временщика, понималъ изъ
предшествовавшихъ событёй, что если государыня выздоровеешь,
то не простить ни малейшаго неуваженёя къ ея любимцу, — и
долженъ былъ не только пристать къ льстецамъ, но даже стать
во главе ихъ и просить Бирона о томъ, чего внутренно не хо-
телъ! Черезъ 20 дней, по просьбе утесняемой регентомъ ма-
тери императора, онъ низвергъ регента, но вместо благодар-
ности встретилъ отъ возстановленнаго имъ правительства недо-
верёе, подозрительность и противодействие своимъ советамъ.
Минихъ устранился, а его не переставали подозревать и не
любили. Наконецъ, совершается новый переворошь и Миниха,
ни въ чемъ неповиннаго, уже совершенно отстранившегося отъ
государственныхъ делъ, арестують, ведушь на эшафотъ и отправ-
ляютъ въ тяжелое заточеше. Какое опять наступаетъ трагиче-
ское положеше! Его натура въ силахъ нести непомерные для
другихъ труды, перетерпевать лишешя и оскорблешя, какъ
никто иной не въ силахъ, но бездеятельности вынести не мо-
жетъ; онъ пишетъ и посылаетъ изъ своей грустной темницы
проектъ за проектомъ, въ видахъ то того, то другого предпрёя-
тёя въ пользу Россёи, указываешь на все, какъ на продолженёе
или на окончанёе того, чтб замышлялъ Петръ Великёй, просить
себе свободы настолько, чтобы могъ потрудиться для Россёи—
все напрасно: власть глуха къ его моленёямъ, его проектовъ
не читаетъ властительница, во все свое царствоваше избегавшая
всякаго серьезнаго чтенёя; ему, наконецъ, запрещаютъ писать,
отнимаютъ у него бумагу, перья, чернила, грубый караульный
подсматриваете. за нимъ какъ за опаснымъ государственпымъ
злоумышленникомъ... и въ такомъ ужасномъ положеши томится
страдалецъ двадцать летъ! И что же? „Не было дня, чтобы я
не находился въ св'Ътломъ расположены духа", сознавался онъ
по выход!; изъ заточешя. Какая сверхъ-челов&ческая сила духа!
Съ веселымъ лицомъ шелъ этотъ человекъ на эшафотъ, не зная
еще, что милость императрицы заменить для него колесо ссыл-
кою; не унывалъ онъ и въ ужасныхъ стЬнахъ пелымскаго острога:
везде и всегда — равенъ себТ> самому! Наконецъ, дожилъ онъ до
освобождентя. Но трагизмъ не покидаетъ этой личности и после.
Какъ не назвать трагическимъ, въ ряду противоположныхъ явле-
ний, доходящихъ отчасти до комизма, положеше, когда старый
фельдмаршалъ выбивается изъ силъ, чтобы спасти государя, ко-
торому обязанъ возвращешемъ къ жизни, и не можетъ, по при-
чине ничтожности души этого государя и его сателлитовъ! Ста-
рику остается безсмысленно смотреть на звезды, когда посл'Ьд-
н!й спасительный совета его былъ отвергнуть! Онъ отдается
Екатерине. Трогательно великодуппе новой государыни! Теперь,
уже въ восемьдесятъ лета отъ роду, для него, казалось, насту
пала эпоха, когда онъ могъ сойтись съ властью—но и теперь
не кончился трагизмъ для судьбы этого человека. Казалось бы,
съ к'Ьмъ легче могъ сойтись Минихъ, какъ не съ Екатериною!
И что же? Мы видимъ, что она предоставила ему строить га-
вани и каналы, окружила его вн^шнимъ почетомъ, ценила его
личность, слушала со внимашемъ, но тутъ же и скучала отъ
его старческихъ предположен^ и даже не содействовала успеш-
ному окончашю его инженерныхъ и гидравлическихъ работъ въ
такой степени, какъ онъ желалъ и требовалъ. Онъ все-таки чув-
ствовалъ, что онъ—уже лишшй! Отсюда—его желаше удалиться
на родину и тамъ дожить въ безвестности. Едва ли въ русской
исторш можно указать личность, въ судьбе которой было столько
трагизма, какъ личность Миниха!
Современники, знавппе его лично, замечали въ немъ при-
знаки неудержимаго честолюбхя, а иногда и высокомертя; ко-
нечно, ни одинъ смертный не можетъ быть безъ недостатковъ
и пороковъ, но те же современники сознавали, что эти недо-
статки умерялись другими высокими нравственными качествами.
Притомъ надобно иметь въ виду, что Минихъ, какъ человекъ,
былъ все-таки сынъ своего века. Мы позволимъ себе заметить
въ немъ еще противоречте, незаметное для современниковъ.
Какъ мирились въ этомъ человеке два противоположный каче-
ства: жестокость и безпощадность къ человеку на войне и глу-
бокая религиозность, не такая, которая часто удовлетворяете
себя видимыми обрядами благочестая въ род'Ь построения церквей
и т. п., а иная, болгЬе рацюнальная, стремящаяся выразиться
исключительно въ молитвЪ и любви къ ближнему? Минихъ безъ
сожал'Ьшя велъ войско въ лЪтшй зной по степямъ крымскимъ
и украинскимъ, теряя тысячи погибавшихъ отъ утомлешя, жажды
и голода, и тотъ же Минихъ поставлялъ себТ. всю жизнь обы-
деннымъ правиломъ—сделать каждый день какое-нибудь доброе
дЪло, чтобъ успокоить свою совесть вечеромъ, когда начнете
размышлять о проведенномъ днТ.! Какъ согласить несогласимое —
военную доблесть, истреблеше враговъ, съ посл’Ьдовашемъ Тому,
кто, въ минуту крайней опасности, повел'Ълъ хотевшему защи-
щать его вложить въ ножны оружге и произнесъ великую М1-
ровую истину: всякъ, принимающейся за мечь, погибнете отъ
меча! И, однако, эта истина, произнесенная такъ давно, и въ
наше время сознается и чувствуется только очень немногими, а
въ тЪ времена, когда жилъ Минихъ, чувствовалась развЪ одними
отшельниками, отрекавшимися отъ всякой общественной деятель-
ности, не только разрушительной, но и созидательной. Да и тЪ
признавали такой взглядъ обязательным!. только для себя са-
михъ, а пребывающимъ за стенами ихъ келгй предоставляли
руководствоваться иными нравственными убЪждешями. Большин-
ство изъ поколотя въ поколете считало призвание воина со-
вершенно согласимымъ съ призвашемъ истиннаго христтанина, и
добытые на войне трофеи безъ зазр'Ъщя совести приносились
въ храмъ, посвященный Тому, кто повелйлъ даже злу не про-
тивиться! И у Миниха согласовалось воинское поприще съ обя-
зательствомъ каждый день совершить доброе д’Ъло для успокое-
ния своей совести. Надобно только заметить, что у Миниха
приличнее, ч4мъ у многихъ ему подобныхъ, сочеталось это про-
тиворЪчне воинственности съ хриспанскимъ благочесттемъ. Мы
выше уже заметили, что Минихъ принадлежалъ не къ тгЬмъ,
для которыхъ война им4ла значеше для самой войны; у него
она была необходимым^ хотя и злымъ средствомъ къ достиже-
ний бол'Ъе гуманныхъ, культурныхъ ц'Ълей, точно такъ же, какъ
и у Великаго Петра, котораго Минихъ постоянно считалъ для
себя образцомъ, —и это качество, заметное во всей его жизни,
возвышаете въ глазахъ нашихъ этого человека, и делаете его
однимъ изъ самыхъ почтенныхъ лицъ, двигавшихъ нашу исто-
рпо, не только по сумм4 пользы, сделанной имъ Россш въ
своей жизни, но и по нравственной высотй своего характера.
II.
ИМПЕРАТРИЦА АННА ИВАНОВНА И ЕЯ ЦАРСТВОВАШЕ *)•
I.
Анна Ивановна до нризванш на царство.
Семья Анны Ивановны. — Мать ея, царица Праско ья бедоровна, урожденная Салты-
кова. — Предсказг 1я. — ПереЪздъ царицы Прасковьи съ дочерьми въ Петербургъ. —
Замужество Анны И ановк .— Свадебное торжество.— Смерть ея супруга, — Вдовство
и пребываете ея въ МитавФ. — Петръ Бестужевъ. — Василтб Салтыков?., дядя Анны
Ивановны. — Неудовольствш съ матерью. — Немилость въ Петру Бестужеву и къ
роднымъ его.
По смерти царя Оедора Алексеевича осталось нисколько
сестеръ его и двое братьевъ: Иванъ и Петръ. Тогда, какъ
известно, объявленъ былъ преемникомъ умершему царю меньшой
изъ царственныхъ братьевъ, Петръ. Старшаго обошли, какъ
„скорбваго главою" (недостаточно умнаго). Но, по интригамъ
сестры ихъ Софти, въ Москве произошло смятеше; устранеше
>) При составлены настоящей моно р&фш служили главными источниками:
1. Полное Собравге Законовъ Росайской Имперш томы VII—XI.
2. Сборникъ Императорскаго Русскаго Историческаго Общества, томы: III, V,
VI, XV, XX (Депеша иностраиныхъ министров?, находившихся при русскомъ двор4).
8. ВОзсЫпдо Ма Й1г «Не пене ШвЫггеипЛСеоягарЫе. Т. III, VI, IX, XVI.
4. Архивъ князя Воронцова. 1870, 1871 гг., томы I, II.
б. Историческая бумаги Е. Арсеньева, изданный Певарскиыъ. 1872.
мб. Записки Май тейна о Россш, ивд. 1876 г.
7. Записки фельдмаршала Миниха, изд. 1874 г.
8. Записки Миниха, сына фельдмаршала, изд. 1817 г.
9. Записки Леди Рондо, супруги англтйскаго посланника, изд. 1874 г.
10. Записки Якова Шаховскаго, изд. 1810 г.
отъ престола старшаго изъ братьевъ приписали ковнямъ На-
рышкин хъ, родственниковъ съ матерней стороны меньшого
брата; стрельцы произвели переворотъ, который привелъ въ тому,
что оба брата были провозглашены вмЪстЬ царями и должны
были нераздельно царствовать. Не смотря на то, что ихъ про-
исхождеше отъ разныхъ матерей уже прежде возбуждало не-
доразум'Ъшя и послужило поводомъ къ стрелецкому возстанйо,
оба брата не ссорились между собою, какъ ни старалась по-
селить между ними рознь царевна Соф1я, рожденная отъ одной
матери съ Иваномъ. Петръ скоро показалъ свои необыкновенный
способности и вступилъ въ управлеше делами. Иванъ со навалъ
свою духовную скудость, ни во чтб не вмешивался, ни въ
чемъ не перечилъ брату и спокойно прозябалъ въ своихъ крем-
левскихъ дворцахъ и въ своемъ подмосковномъ селе Измайлове
Бъ 1684 году 9 января онъ соединился бракомъ съ девицею
11. Записки Нащокина, над. 1842 г.
12. „XVIII Векъ", Бартенева, 4 т. изд. 1862—1869 г.
13. „Отечественный Записки" 1826 г. Примечанья иа Записки Маиштейпа.
14. Негтаппз, СезсЫсЫе без ВивзьвсЬеп 81аа1в, томъ V, изд. 1853 г.
16. Соловьева „Исторья Роси ", темы XVIII—XXII, изд. 1868—1872.
16. „Воцаренье Айны Ивановны" Корсакова, изд. 1880 г.
17. Чтенья Имп. Моск. Общества Исторш и Древностей, годы: 1858, тоны П-й
(Записки о Волынскомъ) и Ш-й (Протоколы Верховн. Тайнаго Совета); 1862, тоны
1-й и ГУ-й (Дело Бирона и матерьалы, относящьеся до жизни его); 1864, тоиъ 1-й (по-
казаше кн. Долгорукаго и д’Ьло о Столетове и другихъ); 1867, томъ Ш-й (рапорты
Миниха).
18. „Маркизъ де ля Шетардн", Пекарскаго, изд. 1862 г.
19. „Русская Старина", ежемесячное исторнческое изданье 1870—1884 г. Въ
немъ помещены: въ 1870 г. „Записки брилльанщика Позье" и „О повре: деши нра-
вовъ" кн. Щербатова; въ 1872 году—1) „Изъ исторш Тайной канцелярш", 2) „Ска-
занья иноземцевъ—герцога де Лирья и леди Рондо о Россш", 3) „Императрицы Анна
Ивановна и Елизавета Петровна"; въ 1873: „Императрица Анна Ивановна, ея при-
дворный быть и забавы"; въ 1875 г.: „Карлъ Леопольдъ герцогъ Меклеибургскьй; въ
1878: 1) Императрица Айна Ивановна и ея современники, примечавья къ Запискамъ
леди Рондо"; 2) „Убийство Синклера"; въ 1879:—„Замечанья графа Панина на За-
писки Манштейна".
20. „Русскш Архивъ", издаваемый Бартеневымъ, годы 1866, 1867, 1871, 1878
и 1883 гг.
21. Историчесшя статьи Хмырова, изд. 1873 г.
22. „Царица Прасковья", М. Семевскаго, изд. 1883 г.
* 23. Вейдемейра „Обзоръ главиейшихъ происшест ьй съ кончины Петра Вели-
каго до вступленья на престолъ Елисаветы Петровны", изд. 1848 г.
24. Бумаги Государствеинаго Архива, въ числе которыхъ были собственный
письма Анны Ивановны къ разнымъ лицамъ, письма Бирона, Миниха, Головкина,
Шаховскаго и другихъ современниковъ, приказы и распоряжеш .
Прасковьей бедоровной Салтыковой. Ея прад'Ьдъ былъ знамени-
тый въ русской исторш Михайло Глебовичъ Салтыковъ. Въ
Смутное Время онъ держался стороны поляковъ, горячо старался
о воцареши въ Московскомъ Государстве польскаго королевича
Владислава, но не встретил! сочувствхя въ русскомъ народа и
въ 1612 году, когда дЪло поляковъ явно казалось проигран-
нымъ, перебрался со всЬмъ семействомъ въ Польшу. Его внукъ
Александръ (сынъ Петра Михайловича Салтыкова), во время
завоевашя Смоленска царемъ Алекс'Ьемъ Михайловичемъ, при-
сягну лъ московскому царю и перебрался въ его владЪшя, где
оставалось не мало лицъ, носившихъ одно съ нимъ родовое про-
звище, и некоторый изъ нихъ занимали въ государстве важный
места. Установившись на родине своихъ предковъ, Александръ
Петровичъ Салтыковъ служилъ некоторое время воеводою въ
Енисейске, былъ вызванъ оттуда царевной Соф1ей Алексеевной
и одЬланъ воеводой въ Шев'Ъ. Тогда онъ перем'Ьнилъ свое имя
Александра на имя бедора, въ честь царя бедора Алексеевича.
У него былъ сынъ Василхй и две дочери: Прасковья и Ана-
стастя. Первая стала супругою царя Ивана Алексеевича.
Намъ не сохранилось подробностей о совершении этого брака,
но, безъ сомнешя, онъ совершился такъ, какъ совершались
царсше браки того века: собирали со всего государства девицъ
дворянскаго звашя, царь делалъ имъ смотръ и выбиралъ изъ
нихъ ту, которая ему больше другихъ нравилась. Есть предпо-
ложеше, что въ этакомъ выборе царя Ивана Алексеевича было
участие царевны Софш: это подтверждается, во-первыхъ, темъ,
что Софтя уже прежде относилась благосклонно къ родителю
Прасковьи, передъ темъ пожалованному звашемъ боярина; во-
вторыхъ, темъ, что, по слабоумию своему, царь Иванъ Алек-
сеевичъ едва-ли былъ способенъ безъ чужого влхяшя решиться
на важный шагъ въ жизни. Молодая царица оказалась плодо-
витою матерью семейства. Въ супружестве съ царемъ Иваномъ
Алексеевичемъ у нея было пять дочерей, — две изъ нихъ по-
мерли въ младенчестве, три достигли совершенныхъ летъ: Ека-
терина (род. въ 1692 г.), Анна (род. въ янв. 1693 г.) и
Прасковья (род. въ 1694 г.).
Царь Иванъ Алексеевичъ пребывалъ въ царскомъ сане до
1696 года, пользуясь почестями, приличными этому сану, являлся
народу въ торжественныхъ случаяхъ въ царскомъ облачеши,
участвовал! въ прхемахъ иностранныхъ пословъ, и его имя ста-
вилось съ именемъ брата во всехъ государственныхъ актахъ.
Но власти у него не было никакой. Всемъ управлял! Петръ,
оказывая старшему брату подобающте знаки уважешя. Такъ до-
жилъ царь Иванъ АлексЪевичъ до 29 января 1696 года и въ
этотъ день, въ третьемъ часу пополудни, скоропостижно скончался.
Петръ остался единственнымъ государемъ Россш, не только
по власти, но и по титулу. Неумолимо прес.тЬдовавппй всякаго,
кто бы онъ ни былъ, если встр'Ьчалъ отъ него малейшее сопро-
тивление своей воле, Петръ всегда былъ милостивъ и родственно
любезенъ съ гЪми изъ своихъ кровныхъ, которые, подобно брату
его Ивану, сознавали свою малость предъ нимъ, не мешались
ни въ кашя политическая дТ.ла и даже въ делахъ, касавшихся
ихъ домашняго быта, поступали такъ, какъ было угодно ему,
заранее стараясь узнать или угадать его желаше. Такова была
вдова брата его Ивана Алексеевича. Петръ оставилъ ее жить
въ подмосковномъ селЪ Измайлове, где она прежде жила съ
мужемъ, допустилъ управлять всемъ тамошнимъ хозяйствомъ, и
сверхъ того назначилъ ей окладъ деньгами и запасами въ томъ
размере, въ какомъ получали друше члены царскаго рода. Кроме
села Измайлова, царица Прасковья бедоровна владела вотчи-
нами, находившимися въ краяхъ новгородскомъ, псковскомъ и
нижегородскому но постояннымъ местомъ жительства ея было
село Измайлово—одно изъ любимыхъ летнихъ местопребывашй
царя Алексея Михайловича. Родной братъ царицы Прасковьи,
Василхй Оедоровичъ Салтыкову былъ ея дворецкимъ, но черезъ
несколько летъ потомъ Петръ приставилъ къ ней еще, въ ка-
честве близкаго лица, стольника Юшкова. Царица Прасковья
не была этимъ недовольна. У нея въ Измайлове было множе-
ство прислужниковъ, составлявшихъ ея штата; тута были: столь-
ники, стряпчхе, ключники, подключники, подъячте, конюхи, сто-
рожй, истопники; женсшй персоналъ былъ еще многочисленнее
мужского. Царица Прасковья бедоровна была набожна и про-
являла это качество сообразно обычаямъ своего века: она окру-
жала себя ханжами, юродствующими, калеками, гадателями и
гадальщицами, — подобная челядь проживала въ подклетяхъ
кремлевскаго дворца и являлась по зову въ село Измайлово.
Передовой по мысли человекъ своего времени — Татищевъ, по-
сещавши царицу въ селе Измайлове, говорилъ, что дворъ ея
походилъ на госпиталь, устроенный для калекъ и помешанныхъ.
Изъ юродствующихъ пользовался изрядною благосклонностью
царицы подъячхй Тимоеей Архипычу выдававппй себя за пророка.
Петръ, не терпевпнй старомосковскаго обихода съ ханжами
и юродивыми, смеялся внутренно надъ дворомъ своей невестки,
и, въ случае его проезда въ село Измайлово, все уроды пря-
тались по чуланамъ, чтобъ не попадаться ему на глаза; но
онъ все-таки снисходительно смотрЪлъ на непртятный для него
образъ жизни царицы Прасковьи бедоровны, потому что она
во всемъ была ему покорна и ни въ чемъ ему не возражала.
Петру хотелось, чтобы веЪ члены его семьи показывали, по-
добно ему, доброе расположеше къ иноземцамъ, — и царица
Прасковья бедоровна, по царской вол'Ь, отправлялась въ Не-
мецкую слободу и присутствовала тамъ на двухдневномъ сва-
дебномъ торжестве одного изъ Петровыхъ приближенныхъ. Тамъ
все было по иностранному; устраивались танцы, и въ нихъ при-
нимали участие дочери Прасковьи бедоровны, одетыя въ немецкое
платье: царица, постоянно у себя водившаяся съ архтереями,
паломниками, иноками и юродивыми, въ угоду царю, преодо-
лела въ себе отвращенте, какое должно было въ те времена
возбуждать въ благочестивой душе истинно-русской госпожи
сближение съ некрещеною иноземщиною. Живописецъ де-Брюинъ,
по царской воле, пргЬзжалъ въ Измайлово снимать портреты съ
царицы и съ ея дочерей, — и она не только дозволила ему без-
препятственно исполнить царское поручеше, но съ обычнымъ
гостепршмствомъ угощала его виномъ и рыбнымъ столомъ, хотя
въ то время былъ великтй постъ, когда строгое православное
благочестае воспрещало употреблеше рыбы въ пищу. "Но более
всего оказала царица Прасковья бедоровна послушашя своему
деверю и государю тогда, когда царь потребовалъ, чтобъ она
перебралась изъ села Измайлова въ Петербургъ на жительство.
Это требование обращено было не къ одной царице Прасковье,
но также и къ другимъ особамъ царскаго рода. Царица Мароа
Матвеевна, вдова царя бедора Алексеевича, и царсшя сестры—
царевны Наталья, Мар1я и беодошя — должны были также
отправляться въ Петербургъ, куда царь уже волею-неволею пе-
реселялъ именит’Ьйшихъ своихъ сановниковъ съ ихъ семьями.
Въ марте 1708 года двинулся изъ Москвы громадный поездъ
колымагъ, каретъ и повозокъ съ особами царскаго дома и съ
ихъ многочисленною прислугою. Разомъ съ царицами и царев-
нами, ехалъ тогда изъ Москвы въ Петербургъ князь бедоръ
Юрьевичъ Ромодановсюй, заведывавппй Преображенскимъ при-
казомъ, котораго одно имя наводило всеобщтй страхъ. Этотъ
господинъ, вместе съ темъ, игралъ въ некоторомъ смысле и
роль забавную: царь наименовалъ его княземъ-кесаремъ и при-
казалъ оказывать его особе наружный царсшя почести, не со-
единяя съ этимъ никакого серьезнаго значения. Онъ ехалъ съ
женою своею Анастасией, родною сестрою царицы Прасковьи.
По царской прихоти, это путешестые особъ царской семьи
должно было совершаться на половину водянымъ путемъ. Страст-
ный любитель воды, Петръ говорилъ тогда: ПЯ прхучу семью
свою къ воде, чтобы впередъ не боялись моря и чтобъ имъ
понравился Петербурга, окруженный отовсюду водою. Кто хо-
четъ со мною жить, тотъ долженъ бывать часто на водЪ!“
Петръ встр'Ьтилъ флоти.йю съ членами своей семьи въ Шлис-
сельбург'!; и 25 апреля, вместе съ Ними, прибылъ въ Петерб ргъ.
Нескол ко дней царь возилъ свою родню по Петербургу и
его окрестностямъ, хвалился новыми постройками, проектирован-
ными площадями, улицами, каналами, плавалъ Ем'ЬстТ. съ цари-
цами и царевнами въ Кронптлотъ, потомъ приказалъ имъ про-
ехать съ нимъ до Нарвы откуда, по поводу военныхъ действгй
противъ шведовъ, онъ намеревался ехать въ Смоленскъ. Петръ
показалъ своимъ гостьямъ новопостроенные городки—Копорье и
Ямбургъ, отпраздновалъ вместе съ ними день своихъ именинъ
въ Нарве и уехалъ въ свой предназначенный путь, а царскгя
родственницы воротились въ Петербургъ, где приходилось имъ
оставаться на новоселье.
Царица Прасковья бедоровна получила отъ царя въ даръ
домъ въ полную собственность на Петербургской Стороне, на
берегу Невы, близъ ПеТровскаго домика 2).
Тамъ была самая нарядная часть города; тамъ жидъ госу-
дарь, тамъ были дома его ближайшихъ сановниковъ—Меншикова,
Головкина, Шафирова, Остермана и другихъ внатныхъ лицъ,
какъ рус кихъ, такъ и иностранцевъ.
Три Дочери царя Ивана Алексеевича удостоились родственнаго
учасйя ихъ дяди Петра 1-го. Воспоминание о брате Иване, не по-
казавшемъ во всю жизнь свою ни тени строптивости противъ
младшаго брата, постоянная покорность вдовы Ивана—все рас-
полагало Петра относиться къ племянницамъ въ качестве вто-
рого ОТца и благодетеля. Старшая изъ Ивановенъ, какъ ихъ
звали въ Москве, Екатерина, впоследствш была выдана дядею-
царемъ ва герцога Мекленбургскаго, съ которымъ, однако, не
жила въ согласш; третья, меньшая, Прасковья, не бывши заму-
жемъ—по крайней мере, явно 2), умерла въ 1731 году, будучи
*) Другой домъ, построенный впосгЬдствш, иэвЬстень былъ подъ ея ииеиеЯъ
ив Васильевско ъ Остров!, и по ея смерти отданъ подъ Академш Наукъ.
2) Въ книг! Шмитта Фнгельдека: «Ма1епа1еп ги Лег Виее!всЬеп ОевсЫсЫе
век Зет Тоде дев Ка1 егв РеГегв дев Оговвеп" есть изв!спе, что она была тайно
обв!нчана съ генералоиъ и сенатороыъ Иваноиъ Ильннеиъ Диитргевыиъ-Мамоновымъ.
Н. И. ЕОСТОМДРОВЪ. — ВЫП. VII.
8
уже не въ слишкомъ юныхъ л'Ьтахъ. Средней Ивановна - АннЬ—
судьба готовила такой жребий, котораго ни она сама, ни близше
къ ней люди не могли ожидать. Очень часто о людяхъ, путемъ
слЬпого случая достигшихъ, мимо собственныхъ желатй и усилий,
высокаго значешя въ свЬтЬ, сочиняются легенды, какъ-будто имъ
еще ранЬе были предсказашя, предзнаменовашя и пророчества.
Подобное сложилось, вероятно уже впослЬдствш, объ АннЬ Ива-
новна. Говорили, будто ей предрекалъ въ загадочныхъ выраже-
шяхъ ея будущую судьбу юродивый Тимоеей Архипычъ; гово-
рили также, что когда царица Прасковья бедоровна, посЬщав-
шая съ участтемъ и любовью разныхъ духовныхъ сановниковъ,
пргЬхала вмЬстЬ съ своими дочерьми къ митрополиту суздаль-
скому Иларюну и въ разговорахъ обнаружила безпокойство о
томъ, чтб станется съ ея дочерьми,—преосвященный Иларгонъ,
о которомъ уже ходила молва, что онъ обладаетъ даромъ про-
рицашя, предсказалъ царевнЬ Анн'Ь ИвановнЬ въ будущемъ
скипетръ и корону.
Пока, разумеется, ничего подобнаго никто ожидать не могъ,
да и не дерзнулъ бы,—царь Петръ хотЬлъ пристроить племян-
ницъ, выдавъ ихъ въ замужество за подходящих! жениховъ,
какими быть могли принцы иностранныхъ владетельных! домовъ.
Начали не со старшей, а со средней. Въ 1709 году, въ октябрь
царь Петръ съ прусскимъ королемъ, при свидаши въ Мар1ен-
вердерЬ, сговорились соединить русскую царевну съ племянни-
комъ прусскаго короля, молодымъ Фридрихомъ-Вильгельмомъ,
герцогомъ курляндскимъ. При этомъ брачномъ союзЬ принима-
лись въ разсчетъ и политически соображешя: и русскому царю,
и прусскому королю было выгодно между собою породниться,—
они были уже другъ съ другомъ политичесше союзники. Въ
1710 году прибыли отъ герцога курляндскаго въ Росспо послы,
и 10 тюля этого года заключили договоръ, въ которомъ было
постановлено, что русская царевна, ставши герцогинею курлянд-
скою, будетъ имЬть право для себя и для своей русской при-
слуги держать церковь, гдЬ будетъ отправляться богослужен!е
по обряду греко-восточной церкви; ея будутщя дочери должны
быть релипи материнской, но сыновья будутъ воспитываться въ
лютеранской вЬрЬ, исповЬдуемой ихъ родителемъ. При выходЬ
въ замужество царевна Анна получить въ качествЬ приданаго
200,000 рублей, а еслибы случилось, что герцогъ умретъ, не
оставивши по себЬ наслЬдниковъ, то вдова его получитъ на свое
содержаще ежегодно 400,000 рублей и сверхъ того ей дастся
въ пожизненное владЬше вдовье имЬше съ замкомъ. Бъ августЬ
1710 года прибыль въ Петербургъ самъ женихъ въ сопровож-
дении русскаго фельдмаршала Шереметева. Бракосочетание со-
вершилось 31 октября того же года въ палатахъ князя Меншикова
на Васильевскомъ Острове, въ полотняной походной церкви. Совер-
шалъ обрядъ вйнчашя архимандритъ Оеодоснй Яновсшй, будушдй
митрополитъ новгородски, и по окончании обряда произнесъ на
латинскомъ языке назидательное слово къ жениху. Зат’Ьмъ, ни-
сколько дней сряду шумныя пиршества происходили въ двухъ
залахъ Меншиковскихъ палатъ, изъ которыхъ главною была та,
гдЪ нынй устроена церковь Павловскаго военнаго училищаг). Въ
одно изъ такихъ пиршествъ, царь Петръ устроилъ для гостей
такой сюрпризъ: на столь подали два огромн'Ьйппе пирога, вы-
сотою пять четвертей. Когда царь самъ вскрылъ эти пироги,
изъ нихъ выскочили две разряженный карлицы и на свадебномъ
столе протанцовали менуэтъ. 14 ноября царь устроилъ еще новую
затею—свадьбу карлика Евеима Волкова, на которую, какъ на
особое торжество, выписано было со всей Россш семьдесятъ двй
особы карликовъ обоего пола: въ те времена такихъ уродовъ
не трудно было достать, потому что при дворахъ особъ царскаго
рода и знатныхъ господь было въ обычай, вм’Ьстй съ шутами,
держать карликовъ и карлицъ. Венчаше происходило въ церкви
Петропавловской крепости; оттуда, со всйми церемониями, на-
блюдавшимися при свадьбахъ, новобрачныхъ повезли на судий
по рйкй въ палаты Меншикова и тамъ посадили за торже-
ственный столь, за которымъ уже разсажены были гости — все
так!е же карлики и карлицы. По окончанхи пира, уроды увесе-
ляли танцами сановную публику, а потомъ новобрачныхъ съ тор-
жествомъ повели въ опочивальню, куда нослйдовалъ и самъ царь 2).
Несчастливый конецъ постигъ бракъ царской племянницы.
Новобрачные уйхали въ Курляндию, гдй должны были житель-
ствовать, но на дороге въ Митаву, и даже въ 40 только вер-
стахъ отъ Петербурга, на мызй Дудергофъ, герцогъ вдругъ
скончался. Причиною неожиданной смерти было неумеренное
употреблеше спиртныхъ напитковъ при отьйзде изъ царской
столицы. Такъ сердечно и такъ неосмотрительно угостили его
царственные свойственники.
Изъ политическихъ видовъ, Петръ хотйлъ, чтобы овдовев-
шая племянница его жила во владешяхъ своего мужа. Этого
Въ то время, когда была написана настоящая монография, Павловское воен-
ное училище помещалось въ бывшемъ домФ кн. Меншикова. (Прим. изд.).
Этотъ бракъ имелъ роковыя последствья. Замужняя карлица, не разродившись,
умерла.
нало. Ему хотелось даже мать ея, царицу Прасковью Оедоровну,
съ прочими дочерьми заслать въ Митаву на постоянное тамъ
пребывайте, но зта мысль была имъ оставлена. Петръ ограни-
чился водворешемъ въ Курляндии одной Анны Ивановны, въ
качеств^ вдовствующей герцогини курляндской, и черезъ то на-
ходилъ путь управлять по своей вол'Ь судьбою Курляндскаго
края. Анна Ивановна, впрочемъ, много разъ посещала Росою
и проживала въ материнскомъ подмосковномъ Измайлов^, но
должна была возвращаться въ свое герцогство. Она не была
довольна своимъ содержашемъ, получаемымъ въ Курляндш, и
много разъ писала объ этомъ царю ’). Въ 1722 году она ис-
просила себ4 у царя въ диспозицтю на десять л'Ътъ амбты
(земельные участки, въ родФ нашихъ оброчныхъ статей) и обе-
щала уплатить въ казну всю сумму, истраченную казною на
ихъ покупку, внося по частямъ погодно. Изъ письма ея къ
дяд'Ь - царю видно, что, бол'Ье ч4мъ черезъ десять л'Ътъ
послЪ своего замужества, Анна Ивановна не считала себя до-
статочно обезпеченною. То же усматривается изъ нЪкоторыхъ
письменныхъ памятников?., касающихся болЪе ранняго времени
*) Описывая свое скудное житье-бытье въ Курляндш, племянница пишетъ дядЬ,
что „съ собою она ничего ве привевла въ Митаву, ничего ве получила и стояла не-
которое время въ пустомъ м4щанскомъ дворе, того ради, что надлежало до двора,
поварни, конюшни и лошади и прочее все покупать вновь. А приходу мне съ дав-
ныхъ деревень деньгами и запасами всего 12,680 талеровъ, и съ того числа въ рас-
ходе по самой крайней нужде къ столу въ поварню, въ конюшню и на жалованье
на либертю служнтелямъ и на содержанте драгунской роты всего 12,264 талера, а
в! очис вй всего только 426 талеровъ. Съ такимъ остаткомъ какъ себя платьемъ,
бельемъ, кружевами и по возможности алмазами, серебромъ, лошадьми и прочимъ
въ новомъ пустомъ доий, не только по своей части, но и противъ прежнихъ вдов-
ствующвхъ герцогинь курляндскихъ весьма содержать себя не могу, также и пар-
тикулярный шляхетсшя жены ювелы и прочее уборы имЪютъ неубопе, изъ чего мне
въ вдйшнихъ краяхъ ие безподозрительно есть. И хотя по милости Вашего Величества
пожалованными мнй въ прошломъ 1721 году деньгами управила я некоторые самые
нужные домовые ва себя уборы, однако, нийю еще на себя долгу ва кресть и скла-
день бриллиантовый, за серебро и ва обой аморъ и за нынешнее черное платье
10,000 талеровъ, которыхъ мне ии ва которомъ образе заплатить невозможно, и
впредь для всегдашнихъ нужныхъ потребъ принуждена въ долгъ больше входить, а
не виЬючи платить и кредиту нигде не буду имйть. А ныне есть въ Курляндш вы-
купные амбты, ва которыхъ изъ казны Вашего Величества заплочено 87,850 тале-
ровъ, которые отданы въ аренду отъ 1722 ва 14,612 талеровъ въ годъ, имеютъ оку-
паться въ шесть летъ. Я всепокорво прошу Ваше Величество сотворить милость; на
оплату вышеписанвыхъ долговъ пожаловать вышеппсанные амбты мне въ двспозицц)
на 10 лйтъ, въ которые годы въ казну вашего Величества я заплачу все выданный
ва нихъ деньги погодно, а мнЬ будетъ на вышеписанныя мои нужды оставаться по
5,875 талеровъ въ годъ“. (Государственный Архивъ. Письма Анны Ивановны).
ея пребывашя въ Митаве. Такъ, мать ея, царица Прасковья
бедоровна, еще въ 1714 году жаловалась царю, что ея дочери
въ Курляндьи „неопределено чемъ жить тамъ и но обыкновенью
княжескому прилично себя содержать®.
Но вскоре царица Прасковья бедоровна разгневалась на
дочь. Бестужевъ, котораго царь Петръ держалъ своимъ резиден-
томъ въ Митаве, управлялъ всемй делами Анны Ивановны и
умелъ своею распорядительностью и заботливостью о ней вну-
шить къ себе расположенье герцогини. У Анны Ивановны
явился надсмотрщикъ надъ ея поступками и доносчикъ на нее:
то былъ родной ея дядя, братъ царицы Прасковьи бедоровны,
Василий бедоровичъ Салтыковъ, посланный сестрою въ Митаву.
Это былъ человекъ во всехъ отношешяхъ дурной. Сочетавшись
вторичнымъ бракомъ съ дочерью князя Григория бедоровича
Долгорукаго, бывшаго царскимъ посланникомъ въ Варшаве, онъ
не взлюбилъ своей жены и сталъ обращаться съ нею зверски.
Жена его обратилась къ Анне Ивановне. Герцогиня приняла
въ ея судьбе участье, взяла ее къ себе, и, при содействьи гер-
цогини, Салтыкова уехала къ отцу въ Варшаву х). Отсюда-то
возникла вражда Салтыкова къ племяннице Анне Ивановне.
Онъ сталъ доносить сестре своей царице Прасковье бедоровне
на ея дочь. Мать пришла въ такое негодованье, что угрожала
дочери даже материнскимъ проклятьемъ. Она писала къ царю,
упрашивая его отозвать изъ Митавы Петра Бестужева. По по-
рученью Петра, отъ имени Екатерины, данъ былъ письменный
ответь царице Прасковье, „что Бестужевъ отправленъ въ Кур-
ляндью не для того только, чтобъ ему находиться при дворе
Анны Ивановны, но для другихъ многихъ его царскаго величе-
чества нужнейшихъ делъ, которыя гораздо того нужнее, и
ежели его изъ Курляндьи отлучить для одного только вашего
дела, то друпя все дела станутъ, и то его величеству зело
будетъ противно® а). Въ самомъ деле, Анна Ивановна была
владетельницею Курляндьи только по имени;—всемъ управляла
воля русскаго государя, который посылалъ свои указы и полу-
чалъ неебходимыя ему сведенья черезъ посредство Бестужева.
Даже домашнее хозяйство герцогини находилось въ распоряже-
>) Князь Гр. бед. Долгорумй ваступился ва дочь. Возникло дЬло, которое не
окончилось, прежде ч&мъ царь Петръ АлексЪеввчъ усп'Ьлъ помереть. Кончилось оио
только въ 1730 году равведешемъ Салтыковой съ мужемъ и пострижешемъ ея въ
Нижегородскомъ дЬвичьеиъ монастырь.
’) Государственный Архивъ. Переписка Анны Ивановны.
ши этого господина, и онъ обязанъ былъ но всемъ до мелочей
отдавать отчетъ своему государю.
Самое дружеское взаимное участье соединяло нисколько л'Ьтъ
герцогиню съ ея управляющими, никакья козни Василья ведо-
ровича, никакье знаки неудовольствья отъ злой матери, на-
строенной противъ дочери, не въ силахъ были нарушить ихъ
согласья; но пришло время — и оно рушилось инымъ путемъ,
когда уже на св$т'Ъ не было ни суровой матери, Прасковьи
бедоровны, ни грознаго дяди, царя Петра I. Петръ Бестужевъ
неосторожно сказалъ покровительство одному н'Ьмцу, по имени
Эрнсту-Тоганну Бирену: это былъ сынъ одного изъ служителей
прежнихъ герцоговъ курляндскихъ, какъ говорятъ, конюха. Бе-
стужевъ представилъ его герцогинЪ. Случилось, что скоро по-
томъ Бестужевъ поЪхалъ въ Петербургъ по д'Ъламъ и тамъ про-
былъ нЪкоторое время. Въ его отсутствье Биренъ прьобр'Ьлъ
расположенье герцогини. Онъ былъ молодъ, ловокъ, красивъ
собою и овладЪлъ сердцемъ Анны Ивановны. Бестужевъ, воро-
тившись изъ Россш въ Митаву, съ ужасомъ увидалъ, что мЪсто
его занято другимъ. На первый разъ Анна Ивановна приняла
Бестужева наружно вЪжливо, но вскорЪ началось отъ нея си-
стематическое гоненье и на него, и на его родныхъ. Въ числЪ
послЪднихъ испытала гнЪвъ герцогини дочь его Аграфена Пет-
ровна, по мужу княгиня Волконская, прежде пользовавшаяся
дружескимъ расцоложешемъ Анны Ивановны. Теперь, по настоя-
нью последней, ее обвинили въ какихъ-то „продерзостяхъ“ и
приказали жить безвыездно въ деревнЪ. Холопы ея донесли, что
она Ъздитъ тайно въ Москву для свиданья съ нЪкоторыми ли-
цами и ведетъ тайныя переписки, между прочимъ, съ отцомъ
своимъ, отъ котораго получаетъ письма зашитыми въ подушкахъ.
Аграфена Петровна подвергнута была обыску: нашли у ней
письмо родителя, въ которомъ тотъ жаловался, что „отменилась
къ нему любовь его друга Анны Ивановны “, отзывался съ го-
речью- и досадою о Бирене, а сама княгиня въ перехваченномъ
письме къ своему двоюродному брату Талызину называла Бирена
„канальею“ и просила поразгласить о немъ дурно 1). Биренъ
былъ чрезвычайно мстителенъ и, узнавши, какъ о немъ отзы-
*) „Въ слободЬ побывай в поговори о известной персонй, чтобъ сколько воз-
можно и гдй того канайю рекомендовалъ курляндца, а онъ уже отъ меня слышалъ
и провйдалъ бы отъ каналш какихъ происковъ къ моему родителю, понеже ему
легко можно знать отъ Александра и чтобъ поразгласилъ объ немъ, гдй пристойно,
что онъ за человйкъ“. (Государ. Арх:. Дйло Княгини Волконской).
ваются, настраивал! Анну Ивановну противъ Бестужева и всей
его родни.
Верховный тайный сов!тъ, управлявппй Росшей при цар!
Петр! Бторомъ, угождая герцогин!—русской царевы!, обвинилъ
княгиню Волконскую и ея пртятелей въ томъ, что они при
царскомъ двор! д!лали интриги „и т!ми интригами искали для
собственной своей пользы причинить при двор! безпокойство“.
Ее присудили сослать въ монастырь на житье, а ея пртятелей
удалили отъ занимаемыхъ ими должностей по служб!. Ускольз-
нулъ тогда отъ наказашя братъ княгини Волконской, Алекс!й
Петровичъ Бестужевъ (впосл!дствш знаменитый канцлеръ); не
смотря на то, что онъ оказался прикосновеннымъ къ д!лу се-
стры своей, онъ удержался на своемъ дипломатическомъ поприщ!.
Всл!дъ зат!мъ, Анна Ивановна обвинила бывшаго своего управ-
ляющая и друга въ присвоении ея доходовъ и насчитывала на
него большая суммы.
Учреждена была въ Петербург! коммиссхя по этому д!лу.
Обвинялъ и уличалъ Бестужева пов!ренный герцогини курлянд-
ской, Корфъ. Д!ло это затянулось на н!сколько м!сяцевъ, а
тутъ усп!лъ умереть Петръ П— и Анна Ивановна взошла на
всеросшйсшй престолъ: тогда Петръ Бестужевъ былъ сосланъ
на житье въ дальшя деревни; дочь его, княгиня Волконская, со-
держалась подъ кр!пкимъ караулом! въ Тихвинскомъ монастыр!.
Занявшей при Анн! Ивановн! прочное положеше, Биренъ
до такой степени сблизился съ нею, что сталъ ей необходим!й-
шимъ челов!комъ. Сначала онъ старался какъ можно чаще на-
ходиться при ней и скоро достиг! того, что она сама, еще
бол!е ч!мъ онъ, нуждалась въ его сообществ!. По изв!-
спямъ современников!, привязанность Анны Ивановны къ Би-
рену была необычная. Анна Ивановна думала и поступала со-
образно тому, какъ влтялъ на нее любимецъ. Все, чтб ни д!-
лалось Анною, въ сущности исходило отъ Бирена. Вс! такъ
разум!ли и въ Курляндш, когда она была герцогинею, и въ
Россш, когда она стала императрицею. Неограниченную власть
надъ нею прюбр!лъ Биренъ еще въ Митав!. Опираясь на по-
кровительство Анны Ивановны, Биренъ, изъ суетнаго честолюбия,
принялъ фамилтю Бирона, изм!нивъ только одну гласную въ
своемъ настоящем! фамильномъ прозвищ!, и сталъ производить
себя отъ древняго аристократическаго французскаго рода Би-
роновъ. Д!йствительные члены этого рода во Францш, узнавши
о такомъ самозванств!, см!ялись надъ нимъ, но не сопротив-
лялись и не протестовала, особенно поел! того, какъ, со вступ-
31 — Н. И. Костомаров, кн. 3
лешемъ на престолъ россхйсмй Анны Ивановны, Биренъ, сынъ
курляндскаго придворного служителя, подъ именемъ Бирона,
сталъ первымъ челов'Ькомъ въ могущественномъ европейскомъ
государств^.
П.
Избраше Анны Ивановны на престолъ.
Мысль объ участям вародашраиешв.—Кит Димитрхй Мнхайловичъ Гохицынъ.—
СовЬтъ вельможъ о престолонасл4д1и ио кончим! императора Петра II.—Подложное
завещайте.—Выборъ Анны Ивановны.—Ограничение самодержавной власти.—Отправ-
лете въ Митаву книга Васил!я Лукича Долгорукаго.—Интриги Левенвольда и Ягу-
жннскаго.—Прибыпе Анны Ивановны въ Росою.—Шляхетство.—Пария за сохра-
нение самодержавна.—Гвардейцы.—25 феврали 1730 года.—Провозглашете Анны
Ивановны самодержавной государыней.
Въ Россш въ умахъ, нечуждыхъ политическихъ и прави-
тельственныхъ вопросовъ, уже не первый годъ ощущался важ-
ный поворотъ. Возникла мысль о томъ, что русте подданные
должны им'Ьть учаепе въ правлении государствомъ, въ делахъ
какъ внутренней, такъ и внешней политики. Было время,
когда и сама высшая власть не казалась противною этой идей. Въ
1727 году, 21 марта, данъ былъ указъ князю Димитрпо Голицыну
объ учреждены комиссш „о сухопутной армш и флотЬ съ цЬлпо
устроить ихъ съ наименьшею тягостно для народа". Въ эту ко-
миссгю предполагалось избрать „изъ знатнаго шляхетства и
изъ посредственныхъ персонъ всЬхъ чиновъ разсмотрЬть со-
стоите всЬхъ городовъ и земель, и, по разсуженш, наложить
на всЬхъ такую подать, чтобы было всЬмъ равно". Такимъ
образомъ, само правительство признавало полезнымъ созывать
представителей Русскаго государства для совета о важныхъ
финансовыхъ вопросахъ. Иностранцы, бывппе въ то время въ
Россш представителями своихъ государствъ, замечали въ этомъ
событш начатки свободолюб1я въ Россш и возникавшее стрем-
леше положить предЬлъ произволу самодержавной власти.
Но событ1я пошли своимъ чередомъ. Возведенная по смерти
Петра I вдова его Екатерина скоро умерла. На ея ьгЬсто воз-
веденъ былъ Петръ II, сынъ казненнаго царемъ Петромъ I
царевича АлексЬя. Не достигшей совершеннолЬпя, онъ нахо-
дился подъ опекою сначала князя Меншикова, потомъ князей
Долгорукихъ. Въ япварЬ 1730 года онъ заболЬлъ и умеръ.
Съ нимъ прекращалась мужеская лишя дома Романовыхъ.
Оставалась дочь Петра Перваго, Елисавета; ей не решались
предлагать короны. Теперь наступало удобное время произвести
изм'Ьнеше въ образа правлешя, чего хотели многее, и на челе
этихъ многихъ былъ князь Димитрёй Михайловичъ Голицынъ,
которому уже прежде, при Екатерине I, поручалось устроить
созванёе выборныхъ людей. Теперь верховная особа могла быть
только по выбору, и потому ей всего подручное было предло-
жить условен, при которыхъ она могла получить престолъ. Тот-
часъ по кончине императора Петра II, умершаго въ Лефор-
товскомъ дворце въ Москве, сошлись въ томъ же дворце на
совЪщаше важн'Ъйппе сановники государства: трое членовъ свя-
тЬйшаго синода х), пять членовъ верховнаго тайнаго совета,
иначе министровъ 3), и нисколько знатнейшихъ особъ изъ ге-
нералитета и сената 3). Были ли на томъ совЗицаши остальные
члены генералитета и сената — неизвестно, но, вероятно,
тамъ были мнопе изъ нихъ, носившее, кроме того, придворные
чины.
Покойный государь Петръ II, находясь совершенно въ ру-
кахъ князей Долгорукихъ и сблизившись дружески съ княземъ
Иваномъ Алексеевичемъ, собирался жениться на сестре своего
любимца, княжне Екатерине Алексеевне. По смерти Петра
Второго, князья Долгорукёе составили отъ имени покойнаго го-
сударя подложное завещанёе. Въ немъ значилось, будто уми-
рающей государь отдавалъ после себя престолъ своей невесте.
Это соответствовало закону Петра Перваго, по которому
царствующей государь имелъ право назначить себе преемника
мимо всякихъ родовыхъ наследственныхъ нравъ. Благодаря
этому закону, проделка Долгорукихъ могла бы удаться, но
между членами этого княжескаго рода не было тогда согласен и
единства. Въ то время, когда одни Долгорукёе хотели выста-
*) беооавъ Прокоповнчъ, мнтрополитъ новгородский, Георнй Дашковъ, митро-
полита ростовскгй, и беофилактъ Лопатннскгй, архгепископъ тверской.
з) Канцлеръ графъ Головкинъ, вицеканцлеръ и старппй гофмейстеръ баронъ
Остерманъ, гофмейстеръ князь АлексЬй Григорьевичъ Долгорукий, князь Васнлгй
Лукичъ Долгорукий, князь Двмнтргй Михайловичъ Голицынъ. Съ ними засЪдалъ, но
безъ звашя министра, сибирскгй губернаторъ князь Михайла Владимировичъ Дол-
горукгй.
*) Три фельдмаршала: кн. Васил1й Владимировичъ Долгорушй, князь Михайла
Михайловичъ Голицынъ и князь Иванъ Юрьевичъ Трубецкой; трое князей Долгору-
кихъ: сенаторъ Иванъ Григорьевичъ, камергеръ Сергей Григорь внчъ и оберъ-ка-
мергеръ Иванъ АлексФевичъ, любимецъ императора Петра Второго; генералы: Иванъ
Ивановичъ Дмитргевъ-Мамоновъ и Левъ Васильевичъ Измайловъ
вить особу своего рода съ правоыъ наследовать престолъ. дру-
пе Долгоруше были противъ этого и готовы были обличить
плутню первыхъ. Когда члены верховнаго тайнаго совета съ
лицами изъ генералитета стали разсуждать о престолонаследии
и соображать, чтб имъ теперь начать, князь ДимитрШ Михай-
ловичъ Голицынъ держалъ передъ ними такую речь:
„Преждевременная кончина государя Петра Второго есть
истинное наказаше, ниспосланное Богомъ на русскихъ за ихъ
грехи, за то, что они восприняли много пороковъ отъ инозем-
цевъ: за то Господь лишилъ насъ молодого государя, на ко-
тораго, по всей справедливости, мы возлагали велишя надежды.
Ныне, господа, угасло прямое законное потомство Петра Пер-
ваго и мужская лишя дома Романовыхъ пресеклась. Есть до-
чери Петра Перваго, рожденныя до брака отъ Екатерины, но
о нихъ думать нечего. Завещанье, оставленное Екатериною, не
можетъ иметь значенья. Намъ надобно подумать о новой особе
на престолъ и о себе также".
— Покойный государь оставилъ завещанье,— отозвался кто-
то изъ Долгорукихъ.
— Завещаше подложное!—произнесъ князь Дим. Мих. Го-
лицынъ.—Невеста покойнаго государя не успела еще стать его
женою, и потому на нее не можетъ переходить никакого права
на престолъ. Императоръ не составлялъ завещанья, предоставляю-
щаго жене своей наследство престола, потому что и жены еще
у него не было".
Князь Васильй Лукичъ Долгорукьй собрался было возражать,
какъ вдругъ фельдмаршалъ князь Васильй Владимировичъ Долу
горукьй резкимъ движешемъ остановилъ его и энергически про-
изнесъ:
— Да, да! Это завещаше подложно! Никто не въ-праве
вступать на престолъ, пока еще находятся въ живыхъ особы
женскаго пола, законные члены императорскаго дома. Было-бы
всего справедливее и разумнее провозгласить государынею на
престолъ царицу Евдокью: ведь она — бабка покойнаго импе-
ратора!
На это кн. Дим. Мих. Голицынъ сказалъ:
„Я воздаю должную дань уваженья вдовствующей царице,
но она только вдова государя. Есть прямыя наследницы—цар-
скья дочери. Я говорю о законныхъ дочеряхъ царя Ивана Але-
ксеевича. Я бы не затруднился безъ дальнихъ разсужденьй ука-
зать на старшую изъ нихъ, Екатерину Ивановну, еслибъ она
уже не была женою иноземнаго государя—герцога мекленбург-
скаго, а это неподходящее для насъ обстоятельство. Но есть
другая сестра ея — Анна Ивановна, вдовствующая герцогиня
курляндская! Почему ей не быть нашей государыней? Она ро-
дилась среди насъ, отъ русскихъ родителей; она рода высокаго
и притомъ находится еще въ такихъ лЬтахъ, что можетъ всту-
пить вторично въ бракъ и оставить посл'Ь себя потомство. Намъ
всЬмъ известна доброта ея и прекрасный качества души. Гово-
рить, будто у нея тяжелый характеры но столько л'Ьтъ она
живетъ въ Курляндш—и не слышно, чтобы тамъ противъ ней
возникали как!я-либо неудовольств1я“.
Фельдмаршалъ князь Василий Владимировичъ Долгоруктй пер-
вый подалъ голосъ согласия. Онъ сказалъ:
— Князь Димитрий Михайловичъ! Самъ Богъ тебЬ вну-
шилъ такую мысль. Опа исходить отъ чистосердечной любви
твоей къ отечеству. Виватъ императрица Анна Ивановна!
За нимъ присоединился ко князю Димитрпо Михайловичу
и князь Василий Лукичъ Долгорушй. Онъ былъ когда-то бли-
зокъ къ герцогин’Ь и теперь надеялся снова сблизиться съ нею.
За Василгемъ Лукичемъ и друпе стали изъявлять одобрете
выбора иа престолъ Анны Ивановны.
Тогда князь Димитрш Михайловичъ Голицынъ сталь такъ
говорить:
— Выберемъ кого изволите, господа, только во всякомъ
случай намъ надобно себЬ полег чить.
— Какъ это—полегчить? - спросилъ у него кто-то, кажется,
канцлеры
— А такъ, полегчить: воли себЬ прибавить!—отвЬчалъ кн.
Димитр1й Михайловичъ.
— Хоть и затЬемъ, да не удержимъ этого! — произнесъ
кн. Василий Лукичъ.
— Право, удержимъ! — отгЬтилъ кн. Димитрий Михай-
ловичъ.
Объ этомъ важномъ вопросЬ далЬе не распространялись,
только всЬ произнесли согласие вручить корону Анн'Ь Ива-
новна. Но князь Димитр1й Михайловичъ опять обратился къ
вопросу объ ограничеши самодержавной власти.
— Будетъ во всемъ воля ваша, господа, — произнесъ онъ,—•
только намъ слЬдуетъ сейчасъ же составить пункты и послать
ихъ государынь АннЬ Ивано внЬ.
Въ это время постучались у дверей; вошелъ вице-канцлеръ
баронъ Андрей Ивановичъ Остерманъ. ВсЬ считали его необык-
новенно умнымъ государственпымъ человЬкомъ. Прежде, когда
его приглашали совещаться о престолонаследёи, онъ отделался
темъ, что указалъ на свое иноземное происхождение и обещалъ
принять все, чтб решить большинство русскихъ сановниковъ.
Теперь, когда ему сказали, что все единодушно изъявили же-
лаше пригласить на престол герцогиню курляндскую, Остер-
манъ, безъ запинокъ, одобрилъ такое решете.
Было ли тогда въ присутствии Остермана сказано что-ни-
будь княземъ Димитрёемъ Михайловичемъ Голицынымъ о „при-
бавке воли", и если было сказано, какъ къ этому отнесся Остер-
манъ—мы не знаемъ. Было уже четыре часа утра. Верховники вы-
шли въ другую залу того же Лефортовскаго дворца. Тамъ
происходило другое совещание между членами генералитета и
сената. Павелъ Ивановичъ Ягужинскёй, занимавшей должность
генералъ-прокурора и, вероятно, уже знавшей мысли Димитрёя
Михайловича Голицына на счетъ „прибавки воли", стоялъ по-
одаль отъ другихъ у окна съ камергеромъ княземъ Сергеемъ
Григорьевичемъ Долгорукимъ и говорилъ о совещанёи, происхо-
дившемъ въ другой комнате у верховниковъ.
— Мне съ мёромъ не убытокъ! — окончилъ речь свою Ягу-
жинскёй. — Долго ли намъ терпеть, что намъ головы секутъ!
Теперь такое время, что самодержавёю не быть!
— Не мое то дело — отвечалъ князь Сергей ГригОрье-
вичъ,—я въ таковое дело не плетусь, нижё о томъ думаю!
Тутъ вошли все члены верховнаго тайнаго совета, числомъ
восемь. Князь Димитрёй Михайловичъ оповестилъ всемъ быв-
шимъ въ зале, что верховный тайный советъ положилъ быть
на престоле россёйскомъ герцогине курляндской Анне Ива-
новне. Все изъявили одобренёе.
Тогда Ягужинскёй подошелъ къ князю Василёк» Лукичу
Долгорукому и съ чувствомъ сказалъ:
— Батюшки мои! прибавьте намъ какъ можно воли!
— Говорено уже о томъ было, но то не надо, — отвечалъ
князь Василёй Лукичъ.
Ягужинскёй притворно показывалъ себя сторонникомъ огра-
ниченёя самодержавёя, чтобъ закрыть отъ всехъ образовавшёйся
у него планъ повредить этому предпрёятёю. Можетъ быть, князь
Василёй Лукичъ понялъ это вполне и, желая отстраниться отъ
Ягужинскаго, даль такой сухой ответь. Впрочемъ, съ точностёю
мы не знаемъ этого.
Такъ какъ время далеко зашло за полночь, то все стали
расходиться. Князь Димитрёй Михайловичъ бросился за толпою
уходившихъ и сталъ упрашивать ихъ вернуться для обсужденёя
важнаго дйла. Нйсколько особъ послушалось и воротилось на-
вадъ. Князь ДимитрШ Михайловичъ сталъ сообщать имъ о на-
мйреши составить условия, на которыхъ должна принять прав-
ление новоизбираемая государыня. Мы не внаемъ подробно-
стей — кто изъ слушавшихъ и к&къ заявлялъ свои мысли объ
этомъ, но болйе всехъ горячимъ сторонникомъ предпрхяпя
князя Димитрхя Михайловича явился тогда все тотъ-же Павелъ
Ивановичъ Ягужинсюй. Не онъ одинъ, а мнопе, подобно ему,
нашли для себя удобнымъ, не противясь верховникамъ, наружно
мирволить ихъ замысламъ, а мимо нихъ оказать тайную услугу
государыне и предупредить ее, будучи въ уверенности, что она
не приметь искренно предложений, кашя преподнесетъ ей вер-
ховный тайный сов^тъ.
Верховники, отпустивши собраше сенаторовъ и генералитета,
отправились въ другую комнату, рядомъ съ тою, где скончался
императоръ Петръ II, и усадили за маленьшй столикъ правителя
дЬлъ верховнаго тайнаго совета, Васил1я Петровича Степанова,
а сами стали диктовать ему. Но Степановъ не могъ записывать,
потому что диктовало ихъ несколько лицъ за-разъ и при этомъ
каждый говорилъ свое. Тогда канцлеръ Головкинъ й фельдмар-
шалъ князь Михайла Михайловичъ Голицынъ обратились къ
Остерману съ просьбой диктовать, потому что, какъ говорили о
немъ, онъ лучше другихъ зналъ „штиль".
Осторожный Остерманъ увиделъ себя въ крайне неловкомъ
положены: приходилось стать явнымъ участникомъ замысла огра-
ничить самодержавную власть. Онъ считалъ для себя это очень
опаснымъ. Конечно, немецъ, вестфальский уроженецъ, онъ не
питалъ пламенной привязанности къ старинному московскому
самодержавно, но онъ хорошо изучилъ русское общество и былъ
убежденъ, что въ Россы не можетъ сложиться и укрепиться иной
образъ правлешя, все попытки ввести его будутъ неудачны, а
участники такихъ попытокъ могутъ потерпеть, какъ враги пра-
вительства. Сначала онъ прибегнулъ къ прежней уловке: пред-
ставлялъ, что онъ по происхождение иноземецъ, и по этой при-
чине ему не подъ-стать решать судьбы русскаго государства.
Но министры стали его уговаривать и понуждать; онъ, наконецъ,
согласился и сталъ словесно редактировать пункты, но не въ
виде диктовки. Вероятно, баронъ Остерманъ въ этотъ разъ по-
ступилъ такъ, какъ онъ поступалъ не разъ и прежде и после
въ затруднительныхъ обстоятельствахъ. По извеспямъ знавшихъ
его близко современниковъ, онъ, когда нужно было, выражался
такъ темно, что смыслъ речи его трудно было сразу уразуметь
и легко было давать ей какое угодно значение. Какъ бы то ни
было, словесное редактироваше Остермана оказалось ненужнымъ:
предполагаемые пункты продиктовалъ Степанову князь Васшпй
Лукичъ. Въ то время написаны были эти пункты въ такомъ вид!:
„Государыня об'Ьщаетъ сохранить верховный тайный совЬтъ
въ числ'Ь восьми членовъ, и обязуется — безъ соглайя съ нимъ
не начинать войны и не заключать мира, не отягощать поддан-
ныхъ новыми налогами, не производить въ знатные чины слу-
жащихъ какъ въ статской, такъ и въ военной сухопутной и
морской служб! выше полковничьяго ранга, не определять ни-
кого къ важнымъ д!ламъ, не жаловать вотчинъ, не отнимать
безъ суда живота, имущества и чести у шляхетства и не упо-
треблять въ расходы государственныхъ доходовъ".
Составивши эти пункты, верховники разошлись. Они не при-
ложили своихъ подписей къ написанному и условились къ десяти
часамъ утрамъ съехаться въ Кремле въ Мастерской палате: то
было тогда обычное место заседашй верховнаго тайнаго совета.
Верховники пригласили къ этому времени въ кремлевский дво-
рецъ членовъ синода, сенатъ, генералитетъ и прочихъ военныхъ
и статскихъ чиновъ, и изъ коллепи немалое число, до брига-
дира. Верховники составили съ ними единое собрате. Речь къ
нимъ держалъ кн. Димитр1й Михайловичъ. Онъ известилъ, что,
по мнен1ю верховнаго тайнаго совета, по кончине императора
Петра Второго, никто такъ не достоинъ занять престолъ, какъ
герцогиня курляндская Анна Ивановна, дочь блаженной памяти
царя Ивана Алексеевича: она происходить отъ одного корня
съ прежними царями и обладаетъ высокими качествами, необходи-
мыми для царскаго сана. Если кто съ этимъ согласенъ, того пригла-
шали выразить свое соглайе громкимъ произнесешемъ: виватъ!
Все собрате три или четыре раза сряду единогласно крик-
нуло: виватъ!
Верховники снова удалились въ особый покой и занялись
окончательнымъ изготовлешемъ пунктовъ въ томъ виде, въ какомъ
они должны быть представлены Анне Ивановне. Ко всему, чтб
уже было изложено въ черновой редакцш, прибавили слова: „а
буде чего по сему обещанпо не исполню и не додержу, то ли-
шена буду короны российской “!
Тогда назначили посольство къ избираемой на престолъ го-
сударыне. Выбраны были, по предложешю кн. Димитрхя Михай-
ловича Голицына: князь Василий .Лукичъ Долгоруйй и меньшой
братъ князя Димитр1я Михайловича—князь Михайла Михайло-
вичъ Голицынъ. Канцлеръ Головкинъ предложилъ еще третьяго
посла отъ генералитета: выборъ палъ на генерала Леонтьева.
Фельдмаршалъ князь Васил1й Владимировичъ Долгорушй предла-
галъ присоединить къ нимъ еще посла отъ духовнаго чина.
Посламъ вручили тогда же составленную инструкщю. Имъ
вменялось въ обязанность вручить Анне Ивановне пункты или
кондищи наедине, безъ постороннихъ, объявивъ ей, что въ нихъ
изложено желаше всего русскаго народа. Когда государыня ихъ
подпишетъ, они должны быть отосланы въ Москву съ однимъ
изъ пословъ. Послы должны были следить, чтобъ мимо ихъ не
было ей доставлено какихъ-нибудь в'Ьстей изъ Россш, и настаи-
вать, чтобъ Анна Ивановна не медлила своимъ отъ^здомъ и не-
пременно ехала бы вместе съ послами; послы при этомъ должны
были сообщить ей, что, до ея проезда, не будетъ объявлено въ
народе о кончине императора Петра Второго и о воцаренш
новой особы. Верховники опасались, чтобъ лица, не сочувство-
вавши ихъ планамъ „прибавить воли", не успели предупредить
государыню и настроить ее противъ верховнаго тайнаго совета:
они дали приказаше оцепить всю Москву караулами и кругомъ
ея поставить на разстоянш тридцати верстъ по одному унтеръ-офи-
церу съ отрядомъ солдатъ, чтобъ не пропускать изъ Москвы никого
иначе, какъ только съ паспортомъ, выданнымъ изъ верховнаго
тайнаго совета. Всемъ вольнонаемнымъ извозчикамъ, въ продол-
жеше несколькихъ дней, запрещено было подряжаться съ еду-
щими куда-бы то ни было изъ столицы.
Изготовивши все надлежапця бумаги, верховники въ тотъ
же день вечеромъ вручили ихъ князю Василпо Лукичу Долго-
рукому и князю Михайлу Михайловичу Голицыну. Остерманъ
подписалъ только одинъ изъ этихъ документовъ—письмо къ го-
сударыне отъ верховнаго тайнаго совета а прочихъ бумагъ не
сталъ подписывать: онъ извинялся болезнью. Все тогда пони-
мали, что это болезнь притворная.
Какъ ни старались верховники, чтобы, до поры до времени,
Анна Ивановна не получила какихъ-либо сведешй изъ Москвы,
но принятыя меры оказались безплодными. Левенвольдъ, живппй
въ Москве, сообщилъ о всемъ происходящемъ тамъ своему брату,
проживавшему въ своемъ поместье въ Лифляндш, а последшй
поехалъ въ Митаву и лично передалъ Анне Ивановне, чтб за-
теваютъ русские бояре, дабы она могла принять заранее свои
меры, темъ более, что, какъ докладывалъ Левенвольдъ, шля-
хетство и народъ не сочувствовали затеямъ вельможъ. Ягужин-
ск1й, съ своей стороны, отправилъ въ Митаву съ такими же изве-
спями гвардейскаго офицера Сумарокова. Посольство это не такъ
было успешно, какъ Левенвольдово. Прежде ч'Ьмъ Сумароковъ
ввился въ герцогине курляндской, его увидалъ и узналъ князь
Василий Лукичъ; онъ приказалъ его тотчасъ арестовать. Послан
ный изъ Митавы въ Москву съ подписанными государынею
пунктами генералъ Леонтьевъ привевъ съ собою Сумарокова за-
кованнымъ. Иные говорили, будто Сумароковъ уыгЬлъ-таки сооб-
щить Анне Ивановне все, чтб следовало, но государыня сама
выдала его посламъ, чтобъ убедить ихъ въ искренности, съ ка-
кою принимаетъ предлагаемые пункты.
Леонтьевъ воротился въ Москву 1 февраля. Подписанте го-
сударыней пунктовъ очень обрадовало верховниковъ. 2 февраля
собрали членовъ сената и генералитетъ. Прочли письмо новой
государыни. Она писала: „такъ какъ во всехъ государствахъ
руководствуются благими советами, то мы, предъ вступлешемъ
нашимъ на престолъ, по здравомъ разсуждеши, изобрели за по-
требно для пользы Росййскаго Государства и къ удовольство-
вана нашихъ в^рныхъ подданныхъ, написавъ, какими спосо-
бами мы то правление вести хощемъ, и подписавъ нашею рукою,
послать въ верховный тайный сов’Ьтъ', а сами сего месяца въ
29 день конечно изъ Митавы къ Москве для вступлешя на пре-
столъ пойдемъ".
Прочитали во всеуслышаше всего собрашя „вондищи", уже
одобренным высочайшею властно и потому получивппя силу за-
кона. Кн. Димитртй Михайловичъ Голицынъ пристально пригля-
дывался къ лицамъ слушателей, стараясь угадать впечатлите,
произведенное на нихъ прочитанною бумагою. Никто не откли-
кался съ одобрительными возгласами; тЪ,—говорить современ-
никът),—которые вчера отъ этого собрашя надеялись великой
пользы, теперь опустили уши, какъ ослики". Князю Димитр1Ю
Михайловичу пришлось самому воздать хвалу прочитанному пи-
санпо. „Видите-ли—произнесъ онъ,—какъ милостива наша госу-
дарыня: каковаго мы отъ нея надеялись, таковое показала она
отечеству нашему благод'Ьяше! Богъ самъ подвинулъ ее въ сему
писашю! Отселе счастливая и цветущая Росшя будетъ!" И много
онъ говорилъ въ этомъ роде, но, не слыша себе никакого ответа,
остановился и спросилъ: „Для чего никто ни единаго слова не
проговорить? Изволилъ-бы сказать — кто что думаетъ; хотя и
н’Ьтъ ничего говорить, только благодарить той милостивой го-
сударыне".
Тутъ кто-то тихимъ голосомъ, вероятно затрудняясь, про-
изнесъ: *)
*) беофанъ Провоповичъ: „Сказаше**.
„Не в'Ьдаю; удивительно, отчего ото государыне пришло па
мысль такъ писать*.
На это замечанье огь князя не последовало ответа. Неиз-
вестно, кто былъ сме.яьчакъ, такъ внезапно облившьй холодною
водою восторгъ сторонниковъ свободы. Тогда кн. Димитрьй Ми-
хайловичъ обратился къ Ягужинскому, какъ будто не вная о его
проделке, хотя, конечно, хорошо зналъ о ней, и спросилъ:—
Какъ вамъ кажутся кондицьи?—Ягужинск1й замялся. Тогда князь
Димитрьй Михайловичъ попросилъ его войти въ другую комнату,
а тамъ фельдмаршалъ князь Васильй Владимировичъ Долгорукьй
приказалъ Ягужинскаго арестовать и посадить въ тюрьму.
10-го февраля прьехала новая императрица, неотступно про-
вожаемая княземъ Васшпемъ Лукичемъ. Она остановилась въ
селе Всесвятскомъ и располагала пробыть тамъ до дня 15-го
февраля, когда назначенъ былъ торжественный въездъ ея въ
Москву. Нужно было только въ Москве сделать некоторый при-
готовленья къ этому торжеству и вместе съ темъ похоронить
прахъ покойнаго императора. Погребете совершилось 11-го фев-
раля. Анна Ивановна проживала въ селе Всесвятскомъ, во дворце
имеретинскаго царевича Арчила. Верховники уже не могли дер-
жать ее въ иволированномъ положена и должны были дозволить
посещать государыню сестрамъ и бливкимъ особамъ. Самъ вер-
ховный тайный советъ назначилъ для торжественной встречи
императрицы князя Алексея Михайловича Черкасскаго и гене-
ралъ-маьора Льва Васильевича Измайлова, а синодъ — двухъ
архьереевъ, новгородскаго митрополита беофана и крутицкаго—
Леонида, да архимандрита Чудовскаго монастыря Арсешя.
Между темъ, затеи верховнаго тайнаго совета возбудили
толки между шляхетствомъ. Въ разныхъ домахъ столицы стали
по ночамъ собираться и толковать о текущихъ событьяхъ. Воз-
никло недовольство замыслами верховнаго тайнаго совета. „Это
значить,--объясняли тогда,—что верховники станутъ настоящими
властелинами и вся Россья подпадетъ подъ иго временщиковъ".
Иные доходили до такого ожесточенья, что говорили: „Намъ бы
собраться, напасть на нихъ съ оружьемъ и перебить ихъ, если
не оставить своихъ умысловъ“. Друпе были сдержаннее и злобу
свою противъ верховниковъ ограничивали мнешемъ, что сле-
дуетъ наотр'Ьзъ напомнить имъ, что не смФютъ они сами пере-
делывать государство. Такье господа, ставши противниками вер-
ховнаго тайнаго совета, собственно не были все сторонниками
древняго самодержавья, но, главное, ихъ всехъ мучила досада—
зачемъ зто, мимо ихъ воли, надъ иими воцаряется какое-то
И. И. КОСТОМАРОВ!.. — ВЫЦ. VII. 9
новое правительство; они говорили, что если власть верховная
должна быть разделена и кто-то, кроме государя, будетъ еще
представлять ее, то ужъ никакъ не кружокъ знатныхъ бояръ, а
все шляхетство въ лиц'Ь своихъ выборныхъ. Толки стали увели-
чиваться после того, какъ 2-го февраля подписанныя государы-
нею „кондицш" были прочитаны въ собраши сената, генера-
литета и разныхъ высокихъ чиновъ. Слушавшихъ было прибли-
зительно более пятисотъ особъ, и все подписали свое соглаае,
даже самъ беофанъ Прокоповичъ, которые въ своемъ повество-
вании сообщаетъ, что „тогда все слушавшее содрогнулись". Но
вс.тЬдъ за тЬмъ стали подавать въ верховный тайный советь
проекты и замечания. Верховный тайный советъ не противился
такимъ заявлешямъ, напротивъ—5-го февраля положилъ при-
гласить въ сенатъ для совещашя изъ знатныхъ фамил!й шля-
хетство, „которые въ рангахъ и безъ ранговъ". Подавались мне-
тя коллективный и отдельныхъ лицъ, по уполномочь своихъ
согласниковъ. Датсшй посланникъ Вестфаленъ, бывппй свидете-
лемъ тогдашнихъ собьгпй. сообщалъ въ депешахъ своему пра-
вительству, что двери верховнаго тайнаго совета целую неделю
были открыты всемъ, желающимъ высказаться за или противъ,
по поводу предполагавшегося преобразовала правлешя Ногай-
ской имперш. Это право предоставлялось генераламъ, бригади-
рамъ и полковникамъ, также всемъ членамъ сената и государ-
ственныхъ коллепй, носившимъ чинъ не ниже полковника; по-
давали также мнешя и духовные сановники группами, состояв-
шими каждая изъ трехъ архгереевъ и трехъ архимандритовъ й).
Проекты, которыхъ насчитано въ книге г. Корсакова две-
надцать, мы не считаемъ нужнымъ здесь излагать, такъ какъ
они приняты не были и могутъ иметь вначеше только матер!а-
ловъ для исторш умственнаго движешя русскаго общества того
времени. Все они были подписаны более чемъ тысячью-ста ли-
цами изъ шляхетскаго ввашя, начиная отъ потомковъ Рюрика
до „худороднаго" шляхетства, въ недавнее время получившего
службою свое шляхетское вваше. Все проекты выражали въ
себе одну общую мысль—вырвать правлеше изъ рукъ несколь-
кихъ высокородныхъ фамшпй и передать шляхетству или „обще-
народен)", какъ тогда выражались, признавая полноправнымъ
народомъ только привиллегированное сослов1е. Особеннаго вни-
машя васлуживаетъ планъ или проектъ князя Димитртя Михай-
*) Еорсавдвъ, „Воцареюе Анны Ивановны". стр. 136. Депеша Вестфалена.
ловича Голицына, но онъ не сохранился вполне и известенъ
только по депешамъ представителей иностранныхъ государства
По этому проекту, императрице предоставлялась полная власть
только надъ своимъ дворомъ, на расходы котораго она полу-
чала бы ежегодно суммы изъ государственной казны, да надъ
отрядомъ гвардш, назначеннымъ для охранения ея дворца. Вся
политическая власть по внутреннимъ и иностраннымъ д4ламъ
должна была принадлежать верховному тайному совету, состав-
ленному изъ десяти или двенадцати членовъ, принадлежащихъ
по рождение къ знатнымъ фамилтямъ. Этотъ верховный тайный
совета в^даль бы вопросы о войне и мире, назначалъ началь-
ствующихъ надъ всеми войсками, определялъ по своему усмо-
трешю государственнаго казначея, который обязанъ былъ отда-
вать отчетъ одному верховному тайному совету по всемъ фи-
нансовымъ деламъ. Кроме верховнаго тайнаго совета, предпо-
лагалось учредить: 1) сенатъ изъ тридцати птёсти членовъ, ко-
тораго обязанность будетъ разсматривать предварительно дела,
следуемый къ окончательному решешю въ верховный тайный
советъ; 2) шляхетскую палату изъ двухсотъ выборныхъ для
охранешя правъ шляхетскаго сословтя, и 3) палату городскихъ
представителей, для заведывашя торговыми делами, для соблю-
дения интересовъ простого народа и для его защиты отъ вся-
кихъ несправедливостей. Вообще прилагалось стараше расши-
рить права внатнаго шляхетства старинныхъ родовъ, которымъ
нарочно полагали давать преимущество въ получеши должно-
стей и ранговъ по службе передъ прочимъ шляхетствомъ. Шля-
хетство по-прежнему не оставалось сословхемъ герметически
замкнутымъ и гражданств чиновники могли прюбр'Ьтать шля-
хетское достоинство, но не иначе, какъ дослужившись до зна-
чительныхъ чиновъ, а ват'Ьмъ приказные люди—только за кавдя-
нибудь особенно важныя заслуги, покавывавштя верность всему
шляхетскому обществу, могли быть причислены къ шляхетству;
люди же боярсше и крестьяне не допускались ни къ какимъ
деламъ, пролагавшимъ путь къ возвышенно. Планъ былъ чисто
въ боярскомъ духе и не могъ нравиться всему шляхетству, въ
среде котораго числились и „худородные". Все должны были
увидеть въ этомъ проекте намерение съузить благородное со-
словие только древними родами, а прочихъ унизить. Въ самомъ
деле, была только призрачная свобода, на видъ предоставляе-
мая этимъ проектомъ шляхетству. Недаромъ князь Димитр1й
Михайловичъ прожилъ много летъ въ К1еве, близко къ Польше
и къ польскому обществу. Въ его проекте ощутительно вл1ян!е
той современной ему Р'Ьчи Посполитой, гдЪ величались свободою
и шляхетскимъ равенствомъ и гд'Ь, однако, въ сущности равен-
ства не было: управляли знатные роды, а громады шляхетства
состояли изъ ихъ покорныхъ слугъ и исполнителей ихъ ват’Ьй.
Между тЬмъ, этотъ проектъ, составленный княземъ Димитр1емъ
Михайловичемъ и разделяемый многими, былъ послЪднимъ вы-
ражешемъ попытки примирить стремлеше верховнаго тайнаго
совета со стремлешями шляхетства.
Въ верховномъ тайномъ совете просматривались поступавшее
отовсюду проекты; вся Москва готовилась встречать импера-
трицу, а во Всесвятскомъ стали делаться шаги, подававппе для
однихъ опасенёе, для другихъ надежду, что подписанные госу-
дарынею пункты не сделаются незыблемыми узаконениями. Со-
образно этимъ пунктамъ, Анна Ивановна, какъ мы уже сказали,
отнюдь не могла назначать начальствующихъ въ войске лицъ,
какъ въ гвардш, такъ и въ армш: это право принадлежало вер-
ховному тайному совету. Вдругъ Анна Ивановна 12 февраля
объявляетъ себя полковникомъ Преображенскаго полка и капи-
таномъ кавалергардской роты. И преображенцы, и кавалергарды
были этимъ очень довольны; въ публике слышались и ропотъ,
и одобреше. Вообще шляхетство, не сочувствуя изменешямъ въ
правлены, исходившимъ отъ верховнаго тайнаго совета, сохра-
пяло въ себе качества, усвоенный отъ прежнихъ поколешй.
Положеше служилыхъ людей въ Россш уже издавна было та-
ково, что каждый более думалъ объ узкихъ интересахъ своего
личнаго быта, чемъ о вопросахъ, касавшихся всего общества.
„Лишь бы я былъ целъ, да не дурно мне было, а тамъ—хоть
волкъ траву ешь!“—таковъ девизъ былъ у россёйскаго шляхет-
ства. Если подъ-часъ иной въ дружескомъ кругу отваживался
равсуждать о расширены общественныхъ правъ, то не иначе,
какъ озираясь вокругъ себя, и, при малейшемъ признаке опас-
ности, съеживался и, какъ улитка, вползалъ въ свою скорлупу.
Русскёй человекъ способенъ легко воспламениться и отважи ься
на подвигъ истинно-геройсшй, требующей почти нечеловече-
скаго терпешя, но онъ мало способенъ последовательно идти
по пути, избранному однажды и одобренному равсудкомъ. Въ
старыхъ нашихъ судебныхъ архивахъ мы встречаемся съ изу-
мительными примерами отваги и терпешя лицъ, которыя часто
не за поступки, а ва неосторожно проивнесенныя слова выно-
сили тяжкёя муки; но мало видимъ случаевъ выносливости и
терпешя, когда приходилось крепко стоять ва давно обдуман-
ный планъ переменъ въ общественномъ строе. И теперь, при
избранён Анны Ивановны случилось то же явленёе. Мнопе изъ
шляхетства съ перваго раза увлеклись идеею новизны, но, когда
стали думать объ этомъ, тотчасъ же стали соображать — чтб
будетъ согласнее съ ихъ ближайшими личными выгодами. Пу-
женъ былъ только умный руководитель, который бы соединилъ
разновидных, но однородный побуждешя и направилъ ихъ къ
одной цУли по старой дорогЪ. Нашелся такой руководитель.
Это былъ Остерманъ, притворявшёйся болящимъ, находившейся
день и ночь въ постелУ, облупленный пластырями, обвязанный
примочками. Онъ работалъ неутомимо, внушалъ лицамъ, посУ-
щавшимъ его, мысль, что для всего государства и для каждаго
лица въ особенности лучше всего будетъ возвратиться къ преж-
нему самодержавёю. По изысканёямъ г. Корсакова, Остерману,
для воздУйствёя на гвардёю, послужили тогда: молодой Антёохъ
Кантемиръ, сынъ изгнаннаго турками молдавскаго господаря, и
графъ Оедоръ Андреевичъ МатвУевъ, внукъ знаменитого Арта-
мона МатвУева, боярина, погибшаго во время перваго стрУлец-
каго бунта. Имъ откликнулся цУлый рядъ гвардейскихъ офице-
ровъ; видное мУсто изъ нихъ занимали родственники царицы
Салтыковы, князья Черкасскёе (главою всего ихъ рода считался
тогда князь АлексУй Михайловичъ, чрезвычайный богачъ), Сте-
панъ Апраксинъ (впослУдствёи полководецъ, воевавшёй противъ
прусскаго короля Фридриха П), князья Волконскёе, Иванъ Ми-
хайловичъ Головинъ, потомокъ внатнаго рода, въ молодости за-
служившей вниманёе и милость Петра I, князь Борятинскёй,
полковникъ Еропкинъ, прёятель Василёя Никитича Татищева, и
самъ Василёй Никитичъ, составившёй себУ громкое имя госу-
дарственными и учеными трудами. Сторонники самодержавёя
сносились съ Анною Ивановною черезъ близкихъ государынУ
дамъ. То были: сестра императрицы Екатерина Ивановна, гер-
цогиня мекленбургская, княгиня Черкасская, княгиня Трубец-
кая (урожденная Салтыкова), Ягужинская, Екатерина Ивановна
Головкина, Наталёя бедоровна Лопухина, находившаяся въ сер-
дечныхъ отношенёяхъ къ Левенвольду. На этотъ кружокъ имУлъ
влёянёе новгородскёй митрополитъ беофанъ Прокоповичъ. Гово-
рить, что онъ прислалъ тогда государынУ въ подарокъ столовые
часы съ потайною доскою, на которой былъ начертанъ планъ
дУйствёй въ пользу самодержавёя. Въ гвардёи съ каждымъ ча-
сомъ возрастало неудовольствёе противъ верховниковъ, въ осо-
бенности противъ Долгорукихъ, которыхъ считали главными
зачинщиками преднамУреннаго переворота. Толковали такъ:
Долгорукёе взяли верхъ при покойномъ государУ и теперь имъ
не хочется потерять своей силы; вотъ они и выдумываютъ, чтобъ
новая царица была государынею только по имени, а власть бы
вся у нихъ была въ рукахъ. Фельдмаршалъ князь Василш Вла-
димировичъ предложилъ-было Преображенскому полку присяг-
нуть государыне и разомъ съ нею верховному тайному совету.
На это преображенцы закричали, что они ему изломаютъ ноги,
если онъ еще разъ осмелится заикнуться съ этимъ. Князь Але-
ксей Григорьевичъ, нареченный тесть императора Петра II, уда-
ляясь отъ всеобщаго ропота противъ своего рода, уехалъ съ
своимъ семействомъ въ подмосковную вотчину Горенки. Шля-
хетство почти все разделяло съ гвардейцами ненависть къ роду
Долгорукихъ. Говорили, что, по смерти императора Петра Вто-
рого, Долгорукие ограбили дворецъ, перевезли къ себе драго-
ценную мебель, экипажи и охотничьи принадлежности. Распу-
скали заранее слухъ, что князя Алексея Григорьевича сошлютъ
въ Сибирь, а сына его Ивана, бывшаго фаворита,—въ Дербентъ.
Эти слухи выражали общее желанье погибели Долгорукихъ и
предупреждали ихъ роковую судьбу.
14-го февраля во Всесвятскомъ представлялись новой импе-
ратрице члены верховнаго тайнаго совета. Анна Ивановна при-
няла ихъ вежливо, но сухо, и когда Головкинъ поднесъ ей
орденъ св. Андрея Первозваннаго, Анна Ивановна сказала:
„Ахъ, правда, я позабыла его надеть!" Она приказала надеть
на нее этотъ орденъ постороннему лицу, а не одному изъ чле-
новъ верховнаго тайнаго совета. Государыня этимъ хотела по-
казать, что она считаетъ за собою право носить этотъ знакъ
высшаго достоинства по своему рождению, а не по чьей-либо
милости, также точно какъ и корону получаетъ по рожденно,
а не по вине верховниковъ. На другой день, 15-го февраля,
она переехала въ Москву. Все чины присягали ей на верность
въ Успенскомъ соборе.
Вступивши въ Москву, императрица сразу не избавилась
отъ докучливой опеки верховниковъ. По выраженью современ-
ника, князь Василий Лукичъ продолжалъ еще и здесь стеречь
ее, какъ драконъ. Между темъ, въ обществе продолжалось
умственное волненье по поводу вопроса — самодержавное или
ограниченное правленье должно быть въ Россьи. До насъ дошли
характеристическья письма сторонниковъ того и другого направ-
ленья. Вотъ ььисьмо сторонника свободы бригадира Козлова ка-
занскому губернатору:
„Теперь у насъ прямое правленье государства* стало поря-
дочное, какого нигде не бывало, и ныне уже прямое теченье
дЬламъ будетъ, и уже больше Бога не надобно просить... чтобъ
только между главными согласие было. А если будетъ между
ними соглабе, такъ, какъ положено, то, конечно, сего никто
опровергнуть не можетъ. Есть некоторые бездельники, которые
трудятся и м'Ьшаютъ, однакожъ ничего не сделаютъ; а больше
всЬхъ мудрствуетъ съ своею парйею князь Алексей Михайло-
вичъ (Черкассшй)... однакожъ, ничего не успеваютъ. И о госу-
дарыне такъ положено, что хотя въ маломъ чемъ не такъ бу-
детъ поступать, какъ ей определено, то ее, конечно, вышлютъ
назадъ въ Курляндию; и для того — будь она довольна темъ,
что она государыня росайская,—полно и того! Ей же опреде-
ляютъ на годъ сто тысячъ и темъ ей можно довольной быть,
понеже дядя ея императоръ и съ теткою довольствовался только
шестьюдесятью тысячами въ годъ; да сверхъ того неповинна
она себе брать ничего, разве съ позволения верховнаго тайнаго
совета, также деревень никакихъ, ни денегъ неповинна давать
никому, и не токмо того, — ни последней табакерки изъ госуда-
ревыхъ сокровищъ не можетъ себе взять, пе только отдавать
кому, а чтб надобно ей будетъ, то будутъ давать ей съ роспи-
сками. А всего лучше положено, чтобъ ей при дворе свойствен-
никовъ своихъ не держать и другихъ во двору никого не брать,
кроме разве кого ей позволить верховный тайный советь; и
теперь Салтывовыхъ и духу нетъ, а впредь никого не допу-
стить. И что она сделана государынею—и то только на малое
время помазка по губамъ".
До иностранныхъ пословъ доходили толки русскихъ въ то
время, осуждавшихъ вредоносное для народа мотовство самодер-
жавныхъ лицъ, который самовольно распоряжались народнымъ
достояшемъ и не обращали внимания на вошюдця нужды на-
рода. О Екатерине I говорили, что за короткое ея царствоваше
(два года съ неболыпимъ) истрачено семьсотъ тысячъ рублей на
венгерское вино и сто-шестдесять тысячъ рублей на гданскую
водку, тогда какъ при неурожае мнопя тысячи подданныхъ
питались сухимъ хлебомъ и только имъ кормили своихъ детей *).
Сторонники самодержавия отъ той эпохи оставили также
письменные памятники, где выражалась тогдашняя ихъ точка
зрешя. Замечательна записка, ходившая тогда по рукамъ у шля-
хетства; авторъ ея, не подписавппй своего имени, неизвёстень.
„Слышно здесь,—пишетъ онъ,—чтб делается или уже и сде-
*) Корсакогъ, „Воцареше Анны Ивановны11. Приложеше 6, стр. 76—76. Денеша
Вестфалепа.
32 — Н. И. Костомаров, кн. 3
лапо, чтобъ быть у насъ республик!.... Боке сохрани, чтобъ не
сделалось, вместо одного самодержавнаго государя, десяти само-
властпыхъ и сильныхъ фамилий; и такъ мы, шляхетство, с вс!мъ
пропадемъ и принуждены будемъ, горше прежняго, идолопо-
клонничать и милости у вс!хъ искать, да еще и съискать будетъ
трудно, понеже нын4 между главными людьми (родословными),
какъ бы согласно ни было, однакожъ впредь, конечно, у нихъ
безъ раздоровъ не будетъ, и такъ одинъ будетъ миловать, а
друпе, на того влобствуя, вредить и губить станутъ. Въ то
время потребно будетъ расположить обществомъ или рекрутский
наборъ, или прочхй какой сборъ для пользы и обороны госу-
дарства; для того надлежитъ тогда всякому понести самому на себЬ
для общей пользы некоторую тягость: въ томъ голосовъ сообра-
зить никакъ невозможно будетъ, и чтб надобно будетъ впередъ
сделать и расположить въ неделю, того въ полгода не сдЬлаютъ“.
Авторъ записки вступаетъ въ полемику со своими против-
никами по поводу обязательной службы шляхетства, которую
послЬдше не одобряли. „Народъ нашъ,—говорится въ запискЬ,—
не вовсе честолюбивъ, но паче лФнивъ и нетрудолюбивъ, и для
того, если н1котораго пррнуждешя не будетъ, то, конечно, и тате,
к торые въ своемъ дом*! одинъ ржаной хл’Ьбъ 4дятъ, не похо-
тятъ получать черезъ свой трудъ ни чести, ни довольной пищи,
кромф, что всякъ захотеть лежать въ своемъ дом!; разв! оста-
нутся одни холопи и крестьяне наши, которыхъ принуждены
будемъ производить и своей чести надлежащая м!ста отдавать
имъ, и такихъ на свою шею произведемъ и насажаемъ непо-
требныхъ, отъ которыхъ самимъ намъ впредь м!ста не будетъ,
и весь воинский порядокъ у себя, конечно, потеряемъ; при-
томъ же, подъ властно такихъ комацдировъ, Боже сохрани,
такъ испотворованы будутъ солдаты, что зл!е стрйльцовъ будутъ“.
По мн!шю автора записки, можно дозволить выходить въ отставку
поел! опред!леннаго числа л!тъ службы только такимъ шлях-
тшамъ, у которыхъ „не мен!е отъ тридцати до пятидесяти
дворовъ крестьянскихъ “ *).
Намъ теперь трудно опре( флить, куда въ то время клони-
лось ольшинство умовъ шляхетства: къ огранич шю ли само-
д ржавной власти, или къ ея удержанию въ прежней сил!.
Собственно за самодержавие ясно и положительно стояли гвар-
дейцы: они были обласканы императрицей и могли надеяться
еще бблыпаго къ себ! внимашя, поел! того какъ цослужатъ
*) Корсакова, „Воцареше Анны Ивановны*1, стр. 264—265.
ей теперь въ трудный обстоятельствах?.. Остальное все шля-
хетство, строго говоря, колебалось. Оно собиралось въ разныхъ
м'Ьстахъ Москвы на совещания, и на этихъ совещашяхъ не до-
думались ни до чего бол4е, какъ только до того, чтобы подать
государыне челобитную о дозволенш составить изъ генерали-
тета и шляхетства коммшлю для пересмотра условий, предло-
женпыхъ отъ верховнаго тайнаго совета государыне. На этомъ
порешили две сходки, собиравшаяся 23 и 24 февраля въ двухъ
местахъ Москвы: одна въ доме князя Черкасская» на Никит-
ской улице, другая въ доме князя Борятинскаго на Мясницкой.
Обе сходки сносились между собою и на вышесказанномъ
взаимно остановились.
Утромъ 25 февраля явилась во дворецъ толпа изъ шляхет-
ства. По однимъ извеспямъ, число явившихся простиралось до
восьмисотъ человекъ ’), по другимъ—до ста-пятидесяти 8). На
челе ихъ былъ князь Алексей Михайловичъ Черкассшй. Онъ
подалъ государыне челобитную; въ ней сначала изъявлялась
благодарность за высокую милость ко всему государству, выра-
женную въ подписанныхъ ею пунктахъ, а далее сообщалось,
что „въ цфкоторыхъ обстоятельствахъ техъ пунвтовъ находятся
сумнительства такхя, что большая часть народа состоитъ въ
страхе предбудущая» безпокойства, хотя они, съ благоразсуд-
нымъ разсмотрешемъ, написавъ свои мненхя, представляли вер-
ховному тайному совету, прося безопасную государственная»
правлешя форму учредить; однакожъ, объ этомъ не разсуждено,
а отъ многихъ и мн$шй подписанныхъ не принято и об явлено,
что безъ воли императорскаго величества того учинить невоз-
можно". На этомъ основаши, челобитчики просили, „дабы все-
милостивейше, по поданнымъ отъ насъ и отъ прочихъ мн4-
шямъ, соизволили собраться всему генералитету, офицерамъ и
шляхетству по одному или по два изъ фамилий: разсмотргЬть и
все обстоятельства наследовать согласнымъ мнешемъ по боль-
шимъ голосамъ форму правлешя сочинить и хашему величеству
къ утверждению представить". Челобитная эта была подписана
восьмидесятью-семью лицами. Въ конце ея было оговорено такъ:
„хотя къ сему прошешю не мнопе подписались, понеже собою
собраться для подписи опасны а согласуюсь большая часть,
*) Лефортъ. Депеша 1В марта, п „Сборник Русскаго Историческаго Обще-
ства", т. V.
’) Корсаковъ, „Воцареше Анны Ивановны". Лркложеше М 18, депеша Вест-
фадена, стр. 82—83.
чему свидЬтельствуютъ подписанный отъ многихъ мн’Ъшя, о ко-
торыхъ выше показано было, что иныя еще не приняты".
Когда эта челобитная была подана г), въ зал'Ь произошло
волнеше. Гвардейсше офицеры стали громко кричать о возста-
новлеши самодержавгя; со стороны шляхетства послышались
возражения. Князь Черкассшй, по прочтеши челобитной, произ-
несъ краткую, приличную случаю, рЪчь.
Тогда Василий Лукичъ приглашалъ собраше успокоиться и,
обратившись къ князю Черкасскому, спросилъ:
— Кто позволилъ вамъ, князь, присвоить себ'Ь право зако-
нодателя?
Князь ЧеркасскШ отвЬчалъ:
— Вы вовлекли государыню въ обманъ; вы уверили ея ве-
личество, что кондицш, подписанный ею въ МитавгЬ, составлены
съ согласия всЬхъ чиновъ государства. Это неправда. ОнЬ со-
ставлены безъ нашего вЬдома и учаспя.
Князь Василий Лукичъ сталъ советовать АпыЬ Ивановне
удалиться въ другой покой и тамъ надосугЬ обсудить шля'хет-
скую челобитную. Анна Ивановна уже было согласилась. Но
тутъ подошла къ ней сестра ея Екатерина Ивановна, держа
чернильницу съ перомъ, и сказала:
— НЬтъ, государыня, нечего теперь разсуждать! Вотъ перо—
извольте подписать!
Императрица на челобитной подписала: „учинить по сему" 2).
Потомъ, возвративши князю Черкасскому челобитную, она
поручила шляхетству обсудить предметъ своего прошешя не-
медленно и въ тотъ же день сообщить ей результатъ своихъ
сонЬщашй.
Въ это время расходившееся гвардейцы стали кричать:
„Мы не дозволимъ, чтобъ государынь предписывались за-
коны. Она должна быть такою же самодержавною, какъ были
ея предки!"
Государыня, стараясь укротить волнеше, стала даже гро-
зить, но гвардейцы не переставали волноваться, кланялись въ
ноги императриц^ и вопили:
„Государыня! Мы вЪрные рабы вашего величества. Мы слу-
жили вЬрно вашимъ предшественникамъ и теперь готовы по-
*) По другому извЬспю, чтеше челобитной исполнить долженъ былъ кн. Тру-
бецкой, но какъ онъ заикался, то исиоднилъ ато, вместо него, Татищевъ (Реегге
Во1догоик1: Мётокез, I, 325).
’) ТоигеиепеЯ, „Ьа Визв1е е1 1ез гиввев", Ш, 278. Депеша Маньяна.
жертвовать жканпо, служа вашему величеству. Мы не потер-
пимъ вашихъ злод'Ьевъ. Повелите только — и мы къ вашимъ
ногамъ сложимъ ихъ головы! “
Анна Ивановна, оглядываясь кругомъ себя, произнесла: —
Я здесь не безопасна.—Потомъ, обратясь къ капитану Преобра-
женскаго полка, она сказала: — Повинуйтесь генералу Салты-
кову, ему одному только повинуйтесь!
До сихъ поръ начальствовалъ надъ гвардией фельдмаршалъ
кн. Василий Владимировичъ ДолгорукШ; назначеше Салтыкова
было отр'Ьшешемъ князя Долгорукаго х).
Шляхетство, сообразно повелению императрицы, удалилось
въ другую комнату для сов'Ьщашя; Анна Ивановна отправилась
обедать съ членами верховнаго тайнаго совета.
Совещалось шляхетство недолго. Не время было совещаться,
да ужъ и не было о чемъ. Весь дворецъ наполненъ былъ гвар-
дейцами, которые продолжали кричать, шуметь и провозгла-
шали Анну Ивановну самодержавной государыней, а всемъ
противникамъ самодержавтя грозили, что всехъ ихъ повыбрасы-
ваютъ за окна. Слишкомъ явно было, что собрате, которому
поручили совещаться какъ-будто свободно о своихъ делахъ, на-
ходится подъ стражею. Оно напоминало собою басню, въ кото-
рой котъ пойманнаго соловья убеждаетъ запеть и показать свое
искусство. Въ четвертомъ часу по-полудни шляхетство, окон-
чивъ свое дело, вошло снова въ ауд!енцъ-залу. Императрица,
окончивши обедъ, вошла туда; за нею вошли обедавппе съ нею
верховники. Князь Никита Трубецкой подалъ ей новую чело-
битную: на нтотъ разъ она была подписана ста-шестьдесятью-
шестью лицами. Прочелъ ее кн. Антюхъ Кантемиръ, ея соста-
витель, такъ какъ на сходке, происходившей у князя Черкас-
скаго, сторонники само державы ему поручили составить ее. И
эта челобитная, какъ и прежняя, начиналась благодарностью
императрице за подписаше кондищй, поданныхъ верховнымъ
тайнымъ советомъ, но потомъ она гласила такъ:
„Усерд1е верныхъ подданныхъ побуждаетъ насъ по возмож-
ности не показаться неблагодарными; для того, въ знакъ нашего
благодарства, всеподданнейше приносимъ и всепокорно просимъ
всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши
славные и достохвальные предки имели, а присланные къ ва-
шему императорскому величеству отъ верховнаго тайнаго. совета
пункты и подписанные вашего величества рукою уничтожить".
*) Корсаковъ, „Воцар. Ан. Ив.“. 273—274.—„Ьа соиг Де 1а Вивз!е Я у а сеп1 аш.“ 36.
ЗатФмъ далее Ьъ челобитной излагалась просьба о вовстановле-
ши сената въ томъ значенёи, какое далъ ему основатель Петръ
Великёй, дополнивъ число сенаторовъ двадцать-одной особой, а
на будущее время въ званёе сенаторовъ, губернаторовъ и пре-
зидентовъ коллепй должно определять по баллотировке отЪ
шляхетства. Въ заключенёе, въ челобитной говорилось: „Мы, на-
последокъ, вашего императорскаго величества всепокорнейшее
рабы, надеемся, что въ благоравсудномъ правленёи государства,
въ правосуден и облегченёи податей по природному вашего ве-
личества благоутробёю презрены не будемъ, но во всякомъ бла-
гополучен и довольстве тихо и безопасно житёе свое препро-
вождать имеемъ. Вашего императорскаго величества всенижай-
шее рабы“...
Выслушавши эту челобитную, государыня произнесла такёя
слова:
„Мое постоянное желанёе было управлять моими подданными
мирно и справедливо, но я подписала пункты и должна знать:
согласны-ли члены верховнаго тайнаго совета, чтобъ я приняла
то, чтб теперь предлагается народомъ?"
Члены верховнаго тайнаго совета молча склонили головы и
темъ выразили свое согласёе * *).
Счастье ихъ,—замечаете современникъ,—что они тогда не
двинулись съ места; еслибъ они показали хоть малейшее не-
одобренёе приговору шляхетства, гвардейцы побросали бы ихъ
за окно ’).
— Стало быть,—продолжала императрица, — пункты, под-
несенные мне въ Митаве, были составлены не по желанёю
народа!
— ЕИте!—крикнуло несколько голосовъ.
— Стало быть, ты меня обманулъ, князь Василёй Лукичъ?—
сказала государыня, обратившись къ стоявшему блнзъ нея
князю я).
Затемъ императрица приказала одному изъ правителей делъ
верховнаго тайнаго совета, Маслову, доставить ей подписанныя
ею въ Митаве кондицёи и письмо, писанное ею къ верховному
тайному совету. По приказанёю, переданному Масловымъ отъ
имени императрицы, графъ Головкинъ, который, какъ великёй
*) Корсаком, „Воцарев1е Анны Ивановны", стр. 276. Денеша Мардефельда.
э) „Ьа соиг де 1а Виввге П у а сеп1 апв", 37. Депеша Машина.
•) Протоколы верховнаго тайнаго совета, „Чтвшл Моск. Общ. Истор. н Др,"
1663 г. М 8.
йайцлеръ, хр| нилъ важные государственные документы, принесъ
государып’Ь требуемое. Императрица изодрала оба документа въ
присутствии всего шляхетства и объявила, что желаетъ быть
истинною матерью отечества и доставить своимъ пОДданнымъ
всевозможный милости 1).
Шляхетство вереницею подходило целовать руку государыни.
Члены верховнаго тайнаго совета должны были, скрипя сердце,
делать то же, хотя событие дня ихъ всЬхъ какъ громомъ оше-
ломило 8 9 *).
Наконецъ Анна Ивановна дала приказаше немедленно осво-
бодить Ягужинскаго и пригласить его во дворецъ.
Ягужинскгй явился. Императрица приказала фельдмаршалу
князю Василию Владимировичу Долгорукому встретить его съ
ночетомъ у дверей; потомъ, при полномъ собраши шляхетства,
возвратила ему шпагу и орденъ св. Андрея Первозваннаго.
Вдобавокъ императрица публично объявила ему похвалу ва вер-
ность и защиту самодержавныхъ нравъ царскихъ ’)
Обрадованный Ягужинскхй преклонилъ колена. Государыня
нарекла его генералъ-прокуроромъ возстановляемаго сената *).
Вечеромъ того же дня видимо стало на небе северное с!я-
ше. Нечуждый суеверий народъ пустился по этому поводу въ
толки о предзнаменовашяхъ. Впосл$дствш, когда въ царство-
ваше Анны Ивановны совершилось не мало жестокостей, кото-
рый главнымъ образомъ приписывали русск!е — справедливо и
несправедливо — любимцу ея Бирону, вспоминали объ этомъ
небесномъ явлеши, происходившемъ въ день, когда импера-
трица приняла самодержавное нравлеше, и говорили: „недаромъ
тогда весь край неба казался залитымъ кровью: много крови
пролилось въ царствоваше, начавшееся въ этотъ день". Въ
этотъ же самый день Анна Ивановна дала повел’Ьше доставить
къ ней любимца Бирона, хотя при подписании условий верхов-
ный тайный советъ вынудилъ у нея обязательство не пригла-
шать въ Росйю этого человека в).
Въ тотъ же вечеръ князь Димитр1й Михайловичъ Голицынъ,
въ кругу своихъ приятелей, произнесъ так!я знаменательный и
пророчесшя слова:
*) Корсаков*, „Воцар. Ан. Ив.и, стр. 277.
9) „Ьа сом йе 1а Й1кв1’е Пау сем апв“ 39.
•) 1ЬМет, 40.
‘) Корсаков*, „Воцар. Ан. Ив.и, стр. 277.
X ь) „Записки Манштейна11 333.
„Пиръ былъ готовъ, но гости стали недостойны пира! Я
знаю, что стану жертвою неудачи этого дела. Такъ и быть!
Пострадаю за отечество. Я уже и по л'Ътамъ близокъ въ концу
жизни. Но те, которые заставляютъ меня плавать, будутъ про-
ливать слезы долее, ч4мъ я“ *).
III.
Анна Ивановна въ домашней жизни.
Характер! государыни. — Забалы.—Куртаги,—Шуты.—Ледяной домъ. — Переписка
▲ины Ивановны.
Со дня объявления самодержавия, начинается царствоваше
Анны Ивановны. Возведенная на степень такого могущества,
какого никогда себе не ожидала, она оказалась вовсе не
подготовленною ни обстоятельствами, ни воспитанхемъ къ своему
великому поприщу. На престоле она представляла собою обра-
зецъ русской барыни стариннаго покроя, вакихъ въ то время
можно было встречать повсюду на Руси. Ленивая, неряшливая,
съ неповоротливымъ умомъ, и вм'Ьст'Ъ съ тЪмъ надменная, чван-
ная, злобная, не прощающая другимъ ни мал-Ьйшаго шага, ко-
торый почему-либо ей былъ противень, — Анна Ивановна не
рчнвила въ себе ни еплобпости, ни привычки заниматься дЬ-
ъ и особенно м; „ чтб было такъ необходимо въ ея
Однообразие -й г ни нарушали только за-
.1, которыя вы но забавы тЬ были
о рода, что I пи 6.1К.ПЮЙ изобретательности,
. нт ттва. Анна ксдоовна ли,била лошадей и верховую
«алмствовавши эту склонность отъ своего любимца Би-
। который издавна былъ большой охотникъ до лошадей.
Ей нравилось также забавляться стрельбою, и это делалось
внутри дворца, изъ оконъ котораго опа часто стреляла птицъ.
Ей привозили также во дворецъ зверей и птицъ для пример-
ной охоты Газеты того времени сообщали публике объ охот-
иичьихъ подвигахъ ея величества во дворце: то она убила дикую
'шиныо, то—оленя, то—медведя или волка, то такую или иную
птицу. Въ виду того, чтобы для царской потехи не оказалось
') 1ЬШеш.
недостатка въ животныхъ, запрещалось подданнымъ, на раз-
стоянш ста верстъ отъ столицы, охотиться за всякою дичью,
даже за зайцами и куропатками, подъ страхомъ жестокаго на-
казами. Анна Ивановна любила наряды и, следуя вкусу Би-
рона, предпочитала яршя краски, такъ что никто не см'Ълъ
являться во дворецъ въ черномъ платье. Сама государыня въ
будни одевалась въ длинное, широкое одЪяше небесно-голубого
или зеленаго цвгЬта, а голова у нея была повязана краснымъ
платкомъ, такимъ способомъ, какимъ обыкновенно повязывались
мещанки. По воскресеньямъ и четвергамъ во дворце отправля-
лись такъ называемые куртаги, куда съезжались вельможи, раз-
одетые въ цветныя одежды, танцовать или играть въ карты и
въ друпя игры, и где каждый долженъ былъ корчить улыбаю-
щуюся и довольную собой физ1оном1ю. Иногда давались спек-
такли, играли немецшя и итальянская шесы, и въ 1736 году
императрица ввела первый разъ въ Россш итальянскую оперу.
Но более всего она любила шутовъ и шутихъ. Въ числе придвор-
ныхъ привилегированныхъ шутовъ государыни известны: Балаки-
ревъ, исполнявппй эту обязанность еще при Петре Великомъ, пор-
тугальский жидъ Лякоста и итальянецъ Педрилло, прибывппй въ
Россйо въ качестве скрипача и нашедппй для себя выгоднымъ
занять должность царскаго шута. Кроме этихъ спещальныхъ
царскихъ шутовъ, были еще трое шутовъ, принадлежавшихъ къ
аристократическимъ родамъ: князь Михаилъ Алексеевичъ Голи-
цынъ, князь Никита бедоровичъ Болконский и Алексей Петро-
вичъ Апраксинъ. Волконскаго обратила императрица въ шуты
по давнишней злобе къ жене его Аграфене Петровне, дочери
Петра Бестужева. Князь Михаилъ Алексеевичъ Голицынъ за-
границею женился на итальянке и принялъ римско-католическую
веру: за это, по возвращении его въ Россйо, императрица при-
казала разрушить его бракъ, а его самого заставила исполнять
должность шута въ ея дворце. Въ последней годъ своего цар-
ствовашя, Анна Ивановна женила его на калмычке Анне Бу-
жениновой, одной изъ шутихъ своихъ, женщине очень некра-
сивой, а свадьбу приказала устроить въ нарочно выстроенномъ
на Неве ледяномъ доме, где стены, двери, окна, вся внутренняя
мебель и посуда были сделаны изъ льда. Въ такомъ-то ледя-
номъ доме отправлялся свадебный праздникъ, горело множество
свечей въ ледяныхъ подсвечникахъ и брачное ложе для ново-
брачныхъ было устроено на ледяной кровати. На этотъ празд-
никъ выписаны были участники изъ разныхъ краевъ Россш:
изъ Москвы и ея окрестностей доставили деревенскихъ женщинъ
и парней, ум&ощихъ плясать; изъ восточной Россш поведено
было прислать ииородцевъ по три пары мужескаго и женскаго
пола—татаръ, черемисъ, мордвы и чуващей, „съ темъ, чтобъ
они были собою не гнусны и одеты въ свою патрональную
одежду, съ своимъ оружтемъ и съ своею нащональною музыкою
Алексей Петровичъ Апраксинъ былъ зять Михайла Голи-
цына и, подъ влтянкмъ своего тестя, также какъ и онъ, при-
нялъ римско-католическую в'Ъру: въ наказаше за этотъ посту-
покъ импер трица и его обратила въ шуты.
Все три сйтельные шута каждое воскресенье забавляли ея
величество: когда государыня въ одиннадцать часовъ шла изъ
церкви, они представляли передъ нею изъ себя куръ насЪдокъ
и кудахта. т. Иногда государыня приказывала имъ барахтаться
между собою, садит ся одинъ на другого верхомъ и бить кула-
ками другъ друга до крови, а сама со своимъ любимцемъ Би-
рономъ потешалась такимъ зрелищемъ. Обыкновенно стрЪль-
бичныя и шутоломныя забавы происходили передъ обедомъ;
после обеда императрица ложилась отдыхать, а вставши, соби-
рала своихъ фрейлинъ и заставляла ихъ петь песни, произнося
повелитель ымъ голосомъ; .„ну, девки, пойте! “ А если какая
изъ нихъ не умела угодить своей государыне, за то получала
отъ ней пощечину.
Осталась довольно обшнрная переписка Анны Ивановны съ
разными лицами, преимущественно съ ея родственникомъ Семе-
номъ Андре ввичемъ Салтыковымъ, который, после переезда двора
изъ Москвы въ Петербургъ, остался въ Москве генералъ-гу-
бернаторомъ и начальникомъ тайной конторы. Переписка эта
превосходно выкашваетъ личность государыни. Выше было за-
мечено, что Анна Ивановна представляла собою образчикъ рус-
кой барыни-помещицы стараго времени. Одною изъ чертъ тако о
рода была склонность государыни къ сплетнямъ. Это много
разъ видно въ ея письмахъ. Вотъ несколько писемъ къ Семену
Андреевичу, касающихся вмешательства въ чуж1я семейныя
дела: „...Отпиши—женился-ли камергеръ Юсуповъ; здесь слышно,
что у нихъ расходится и будто у него невестъ много было,
объ этомъ я тебе пишу тайно, чтобъ онъ не зналъ". Или:
„когда ты с!е письмо получишь, то чтобъ тайно было и никому
не сказыва , только мне отпиши — когда свадьба Белозерскаго
была, и где, и какъ отправлялась, и княгиня Маргя бедоровна
Куракина какъ ихъ принимала, весе, а-ли была? обо всемъ о
томъ отпиши". Или: „января 24-го 1734 г... По приложенной
при семъ записке, веди сыскать Давыдову невесту и пришли
ев сюда одну по почт! съ солдатомъ, а родни ея никого не
посылай, и матери ея также съ нею не посылай; а какъ ее
одну по почт! съ солдатомъ сюда привезутъ, то тому солдату,
который съ нею поЬдетъ, приказать, чтобы онъ ее прежде при-
везъ къ моему секретарю Полубояринову, гд! бывала старая
полицгя, а самъ бы явился ему, чтобъ Давыдовъ не в!далъ, по-
куда ему не скажутъ. Чтб ей надобно, то .вели все взять, только
отправь ее въ одинъ день, чтобъ она не могла Давыдову ни-
какой в!сти дать, а въ дорог! вели везти бережно безъ всяваго
страху". Императрицу занимала семейная распря супруговъ
Щербатовыхъ, и по этому поводу она писала тому же Салты
кову: „...Осведомься, возьметъ ли князь Оедоръ Щербатовъ свою
жену съ собою добровольно; ежели онъ взять ее не похочетъ,
то ты объяви ему, чтобъ онъ безъ отговорокъ 'ее взялъ". Въ
другомъ письм!, въ тому же Салтыкову, государыня уполномо-
чиваете его проведать о поведены жены шута своего Апраксина:
„...Осведомься, какъ можно тайно, о жене Алексея Петровича
Апраксина: смирно ли она живете; а зд!сь слухъ носится,
что будто она пьетъ и князь Алексей Долгоруий непрестанно
у нея; только бъ никто, кроме тебя и того, кому осведомиться
прикажешь, не ведалъ, а какъ осведомишься подлинно, о томъ
къ намъ отпиши “.
Анна Ивановна собирала вовругъ себя всяваго рода болту*
шекъ, забавницъ, которыя потЬшали ее. Этотъ женстй персо-
налъ служилъ дополнвнтемъ къ мужскому персоналу шутовъ.
Въ переписке императрицы есть несколько писемъ, относящихся
къ этому предмету. Вотъ императрица пишете Семену Андреевичу
Салтыкову: „...живете въ Москве у вдовы Загряжской Авдо ьи
Ивановны княжна Пелагея Аоанасьевна Вяземская девка, и ты
прежде спроси объ ней у Степана Грекова, а потомъ ее съищи
и отправь сюда ко мн!, такъ, чтобъ она не испужалась, то
объяви ей, что я ее беру изъ милости, и въ дорог! вели ее
беречь. А я ее беру для своей забавы: какъ скавываютъ, она
много говорите. Только ты ей того не объявляй. Да зд!сь,
играючи, женила я князя Никиту Волконскаго на Голицыной
и при семъ прилагается письмо его къ челов!ку его, въ кото
ромъ написано, что онъ женился вправду; ты оное сошли къ
нему ръ домъ стороною, чтобъ тотъ челов!къ не дознался, а о
томъ ему ничего сказыв ть не вели, а отдать такъ, что будто
прямо отъ него писано". Другой особ! Анна Ивановна пору-
чала найти для себя забавницу въ Переяслав!: „Авдотья Ива-
новна! Поищи въ Переяслав! у б!дныхъ дворянскихъ д!вокъ
И. И. Костомаров!.— вып. тп. 10
или изъ посадскихъ, который бы похожи были на Новокщенову;
хотя, какъ мы чаемъ, уже скоро умретъ, то чтобъ годны были
ей на перемену. Ты знаешь нашъ нравъ, что мн такихъ жа-
луемъ, который были бы лйтъ по сороку и такъ же говорливы,
какъ та Новокщенова, или какъ были княгини Насташя и
Анисья, и буде сыщешь хоть девки четыре, то прежде о нихъ
отпиши къ намъ и опиши, въ чемъ он'Ь на нихъ походить
будутъ".
А вотъ чрезвычайно интересное и оригинальное поручеше
въ письме императрицы въ Семену Андреевичу Салтыкову отъ
10 октября 1734 года: «Прилагается шелковинка, которую по-
шли въ Персмо въ Левашову, чтобъ онъ по ней изъ тамошняго
народу изъ перстянокъ или 1рузинокъ или лезгинокъ сыскалъ
мп’Ь двухъ девочекъ такихъ ростомъ, вавъ оная есть, только бъ
были чисты, хороши и не глупы, а вавъ сьпцешь, вели прислать
въ себе въ Мосвву".
Тому же Семену Андреевичу Салтыкову Анна Ивановна по-
ручала приобретать въ Москве разные предметы нарядовъ и
проч., наприм$ръ: „объярей старинныхъ у купцовъ поищи, ко-
торый, чаю, вы помните, что бывали вр$пв1я, а не таюя какъ
ныне, а также чернобурыхъ лисицъ и позументовъ". Она так-
же поручала узнавать, где есть персидская лошади, и прика-
зывала отбирать ихъ у владельцевъ съ обещашемъ уплаты.
Узнавши, что у Васил1я Аврамовича Лопухина есть гусли, импе-
ратрица поручаетъ Семену Андреевичу взять ихъ и доставить
ей въ Петербурга... „и ты ихъ возьми, и буде можно, ныне
сюда пришли, увязавъ хорошенько, чтобъ не разбились, а буде
ихъ довезти ныне немочно, то по первому зимнему пути при-
шли".
Въ числе собственноручныхъ писашй Анны Ивановны, оста-
лись записки относительно мытья белья. Заметна старинная
боязнь порчи чрезъ белье, входившая въ круга старинныхъ москов-
скихъ суевертй. Императрица стала недовольна, узнавши, что
у кастелянши прачки въ техъ же посудахъ, где „моютъ наши
и принцессы сорочки и прочее белье—и другихъ постороннихъ
лицъ белье моютъ". Государыня порицаете за ото кастеляншу
и на будущее время даетъ такое правило: в...Для мытья на-
шего и принцессина белья иметь особливую палату н держать
ее всегда подъ замкомъ, и отмыкать только тогда, когда мытье
будетъ; и для того мытья иметь особливыхъ прачекъ, человекъ
семь или сколько будетъ потребно, и смотреть, чтобъ те прачки
ни на придворныхъ, ни иа постороннихъ, ни на кого отнюдь
ничего не мыли, также въ упомянутыхъ судахъ ни вместе. ни
после нашего белья ничьихъ не мыли, и во время мытья въ тое
палату никого не пущали, кому тутъ дела не будетъ, чего на-
крепко смотреть и исправлять по сему, только въ тЪхъ судахъ
после нашего белья мыть рубашки матери безножки*.
Масса такихъ писемъ рисуетъ намъ госпожу, всемъ серд-
цемъ и душою погруженную въ узв1й м!рокъ своего домашняго
угла. Никакъ нельзя подумать, что этимъ всемъ такъ прилежно,
такъ сердечно занимается властительница огромнейшей имперш.
Много пошлости найдется въ письмахъ Анны Ивановны, но
иногда просвечиваете въ нихъ и природное остроумие. Вотъ, для
примера, письмо къ казанскому архиерею: „Письмо ваше изъ
Казани мы получили, въ которомъ пишешь, что ты прхехалъ
туда въ самый Благовещеньевъ день, и даешь знать, что то
есть марта 25 числа. За то мы благодарствуемъ, что научили
насъ здесь въ Петербурге знать, въ которомъ числе оный день
бываете, а мы до сихъ поръ еще не знали, однако, уповали,
что какъ въ Казани, такъ и здесь въ одно время прилучается.
Впрочемъ, пребываемъ къ вамъ въ нашей милости".
Это письмо перепугало вазансваго архиерея. И было отъ
чего. Страшно было навлечь на себя не только немилость, но
даже одно невнимаше высочайшей особы. Судьба шевскаго ми-
трополита Ванатовича, упустившаго отслужить молебенъ въ цар-
ск1й день и за то протомнвшагося въ заточеши все царствова-
ше Анны Ивановны, судьба духовныхъ сановниковъ Теория Даш-
кова, Юрлова и другихъ, пострадавшихъ по злобе беофана Про-
коповича, пользовавшагося при дворе милостив, достаточно по-
казываютъ, что санъ арх1ерейсв1й не слишкомъ служилъ защи-
тою отъ царской опалы въ царствоваше Анны Ивановны. Но
теперь, по отношешю въ казанскому архгерею, государыня по-
казала доброту и снисходительность; узнавши, что письмо ея
произвело на арх!ерея тревожное впечатлеше, она писала Сал-
тыкову: „Изъ приложеннаго при семъ письма вазанскаго архиерея,
можете усмотреть, что онъ очень печалится. Того ради отпи-
шите въ 'нему отъ меня, что я тогда къ нему нарочно писала
безъ всяваго гнева и чтобъ онъ больше не сумлевался. Обна-
дежьте его нашею милостью и, написавъ письмо, пришлите къ
намъ, воторое мы, подписавъ, велимъ послать въ нему по почте".
IV.
Ходъ государственной жизни при АпнЬ Ивановне.
Государственное управление.—Кабинета министров*.—Сената.—Тайная ваяцехярЗя.—
Ушаков*.—Тайная контора въ МосквЬ.—Салтыковъ.—ДОло Долгорукихъ.—Д4ло смо-
ленского губернатора княва Ад ксандра Черкассв ио —ДЬло кабинета-министра Во-
лынсхаго. — Характер* д4лъ, проивводившихса въ тайной канцелярш надъ лицами,
менЪе внатпыми.
При болыпомъ количестве писемъ Анны Ивановны чрезвы-
чайно мало такихъ, которыхъ содержаше относилось бы въ важ-
нымъ предметамъ; судя по оставшейся переписке етой госуда-
рыни, приходится признать справедливость приговора современ-
никовъ, что она проводила время въ пустыхъ забавахъ и во-
все не занималась делами. Верховное управлеше государствомъ
предоставлено было кабинету министровъ, состоявшему изъ че-
тырехъ главныхъ руководителей: канцлера графа Головкина,
князя Алексея Черкассваго, барона Андрея Ивановича Остер-
мана и графа Миниха.
Изъ нихъ мы можемъ яснее определить деятельность только
послЪдняго, — во-первыхъ, потому, что онъ былъ талантливее
другихъ, во-вторыхъ, потому, что онъ заведывалъ военною на-
стаю и былъ вместе главнономандующимъ росайскихъ военныхъ
силъ, а такого рода деятельность представляется сама собою
выпуклее всякой другой. О прочихъ кабинетъ-министрахъ трудно
указать, кашя законоположешя и распоряжения исходили оть
того или отъ другого: все издавалось отъ имени императрицы,
но также точно, какъ еслибы вместо нея сиделъ на престоле
младенець. Все, чтб происходить въ области государственной
внутренней и внешней политики, везде представляется исходя-
щимъ отъ царствующей особы, и часто настояпце заправщики
делъ ускользаютъ отъ наблюдешя исторш.
Тотчасъ по вступивши Анны Ивановны на престолъ съ са-
модержавною властью, былъ уничтоженъ верховный тайный со-
веть и возстановленъ сенатъ въ томъ значеши, въ какомъ учре-
дилъ его Петръ Первый. Онъ разделился теперь на пять депар-
таментовъ* 1) духовныхъ деДъ, соприкасающихся съ морскими,
2) военныхъ сухопутныхъ и морснихъ силъ, 3) доходовъ и
расходовъ, 4) юстищи и 5) мануфактуръ и торговли. Сенатъ
былъ верховнымъ местомъ надъ всеми коллепями и канцеля-
р1ями и посылалъ инструкции должностнымъ лицамъ. Возстанов-
лены должности генералъ-прокурора и оберъ-прокуроровъ, хотя
не упраздненный, но позабытый после Петра Перваго. Въ Мо-
скве учреждены приказы судный и сыскной—послйдшй для уго-
ловпыхъ д4лъ, которыхъ нерешенными накопилось тысячъ до
двадцати. Вместо уничтоженнаго при Петре Второмъ Преобра-
женскаго приказа, въ марте 1730 года учреждена была тай-
ныхъ розыскныхъ делъ капцелярвя, отданная подъ управлеше
генерала Андрея Ивановича Ушакова, который своею суровостью
прхобрелъ такую же славу, какъ и Ромодановский. Впрочемъ,
въ законодательстве Анны Ивановны являются правила, свид4-
тельствуюпця о сравнительно большей внимательности въ судьбе
несчастныхъ жертвъ доносовъ; такъ, при Петре I доносчикъ
отвечалъ жизнью только за такой доносъ, который былъ затеянъ
ложно по злобе, а при Анне Ивановне — за всяшй доносъ,
если онъ оказывался ложнымъ, по какому бы побуждению онъ
ни возникалъ; такимъ образомъ, здесь кавъ-будто видно жела-
ше уменьшить доносничество. Но это была мёра только кажу-
щаяся: въ томъ же указе, где говорится о каре за лживые
доносы, угрожаютъ смертною казшю всякому, кто, услышавъ
слова, произнесенный неуважительно о царской особе, не доне-
сетъ о нихъ. Притомъ способы допросовъ, производившихся се-
кретно съ неизбежными пытками, зависели отъ произвола судей.
Намъ осталось несколько делъ, производившихся въ тайной
канцелярш надъ важными государственными лицами. Какъ только
государыня укрепилась въ самодержавш, опала отъ нея прежде
всехъ и паче всехъ постигла родъ Долгорукихъ и отчасти Го-
лицыныхъ: то было мщеше за попытку ограничить самодержа-
вте. Долгорукихъ преследовали а какою-то утонченною злобою,'
сначала какъ-будто при наказаши показывая и снисхождеше, а
потомъ постепенно увеличивая надъ ними жестокость вары.
8 апреля 1730 года постигъ этотъ родъ первый ударъ, сравни-
тельно съ последующими еще незначительный: фельдмаршаловъ
Василгя и Михаила Владимировичей предназначали удалить гу-
бернаторами, перваго въ Сибирь, второго въ Астрахань, князя
Ивана Григорьевича— воеводой въ Вологду, Хлев.сЛж> же Гри-
горьевичу и брату его Сергею, со всеми членами ихъ семействъ,
повелевалось безвыездно жить въ своихъ родовыхъ имешяхъ.
Но черезъ несколько дней, 14 апреля, последовалъ иной указъ:
въ немъ князя Алексея Григорьевича съ сыномъ Иваномъ и съ
братьями обвиняли въ томъ, что они „покойнаго государя Петра
Второго подъ предлогомъ забавь и увеселешй, отлучали отъ
честнаго и добраго обхождешя и привели на сговори супру-
жества съ дочерью Алексея Григорьевича, княжной Екатериной,
мало заботились о здоровье молодого государи, сверхъ того,
скарбъ царсюй въ дорогихъ вещахъ цЬпою въ нисколько соте
тысячъ себЬ забралиЗа ото, хотя ихъ признавали „подлежа-
щими жестокому истязашю", но государыня, Милуя ихъ, на-
казываете ихъ такъ: князьямъ Алексею и Сергею Григорьеви-
чамъ повелеваете съ женами и съ детьми жить безвыездно въ
дальнихъ деревняхъ, братьевъ ихъ Ивана и Александра — опре-
делить въ отдаленные города воеводами. У всехъ у нихъ пове-
лело отобрать чины и кавалеры. О князе Василхё Лукиче въ
царскомъ указе сказано: „за мнопе къ намъ самой и государ-
ству нашему бегсовестные противные поступки, за то, что
дерзнулъ насъ весьма вымышленными и отъ себя самого состав-
ными делами безбожно облыгать, лишить чиновъ и орденовъ,
сослать въ дальнюю его деревню и тамъ жить ему безвыездно
ва крепкимъ карауломъ". Это былъ второй шагъ. Въ исходе
лета того же 1730 года, последовалъ треий шагъ: князя Алексея
Григорьевича съ детьми повелено сослать въ Березовъ, князя
Василхя Лукича — въ Соловки, князя Сергея Григорьевича —
въ Орашенбургъ, вместе съ его матерью, а князя Ивана Гри-
горьевича — въ Пустозерскъ.
Фельдмаршала Василия Владимировича, который не всту-
пилъ въ предполагавшуюся для него губернаторскую должность,
тогда не тронули и оставили при его прежнемъ сане; только
государыня, при каждомъ удобномъ случае, показывала къ нему
свое невнимаше, а въ конце 1731 года обнародованъ былъ
указъ, который, отъ имени императрицы, сообщалъ во всеобщее
сведете, что „фельдмаршалъ Васил1й Долгорук1й дерзнулъ не
токмо наши полезный государству учреждения непристойнымъ
образомъ толковать, но и собственную нашу императорскую
персону поносительными словами оскорблять Собранными на
тотъ конецъ министрами и генералами, онъ былъ осужденъ на
смертную казнь, разомъ съ гвардш капитаномъ княземъ Юртемъ
Долгорукимъ, прапорщикомъ княземъ Алексеемъ Борятинскимъ
и Егоромъ Столетовымъ, которые все „явились въ некоторыхъ
жестокихъ государственныхъ преступлешяхъ". Государыня смяг-
чила такой приговоръ: фельдмаршала Долгорукаго повелела она
заточить въ шлиссельбургскую крепо'сть, а прочихъ — сослать
„вечно" въ каторжную работу. Велено при этомъ лишить ихъ
всехъ чиновъ, орденовъ и всего движимаго имущества. Фельд-
маршалъ былъ потомъ перемещенъ изъ Шлиссельбурга въ дру-
гое место заточешя—въ Ивангородъ, а изъ сосланныхъ въ то
время въ Сибирь — Стол^товь, по доносу, былъ снова привле-
ченъ въ тайную канцелярий, обвиненъ въ произнесена непри-
стойныхъ словъ противъ высочайшей особы, пытанъ и обез-
главленъ.
Бывппй сотоварищъ Долгорукихъ, по замыслу объ ограни-
чены самодержав1я, князь ДимитрШ Михайловичъ Голицынъ
былъ долго щадимъ, считался въ зваши сенатора, но рГдко по-
сЬцалъ сеяатъ и проживалъ постоянно въ своемъ подмосков-
номъ им'Ьнш въ селе Архангельскомъ, гд4 у него была много-
томная библиотека. Но на верху у государыни не забыли его
дГлъ, совершенныхъ при вступлеши на престолъ Анны Ива-
новны. Нисколько лГтъ его не трогали, а въ 1736 году при-
дрались по поводу прикосновенности его къ тяжбе, которая
велась между зятемъ его, княземъ Кантемиромъ, и родствен-
никами послЬдняго объ имЬпи. Князю Димитрпо Михайловичу
поставили въ вину, что онъ отговаривался бол&зшю, не хотя
императрице и государству служить, уклонялся отъ возлагае-
мыхъ на него поручешй и настроилъ виновника Перова, чтобъ
онъ, получая изъ казны жалованье, занимался не делами службы,
а деломъ зятя его Кантемира, а когда Перовъ сказалъ ему:
я надобно по совести разсуждать“, — князь Димитртй Михайло-
вичъ на это отв’Ьтилъ: „совесть подлежитъ суду божескому, а
не человеческому"; когда же князя Димитр1я Голицына при-
звали въ высппй судъ, онъ тамъ произнесъ такое выражеше:
„еслибъ сатана изъ ада говорилъ мне что-нибудь полезное, я
бы и его послушалъ!" Все такхя выражения признаны выход-
ками, противными Богу и государыне. Князя Димитрхя Михай-
ловича отправили въ шлиссельбургскую крепость для содержа-
шя тамъ за крепкимъ карауломъ. Это произошло въ начале
1737 года, а въ апреле 1738 онъ скончался въ заточеши
Казалось, участь техъ Долгорукихъ, которымъ для житья
былъ назначенъ Березовъ, была окончательно решена. Пому-
чивши постепеннымъ усилешемъ вары, ихъ, наконецъ, сослали
въ ледяныя пустыни, где они должны были истаять, забытые
всемъ мтромъ—и друзьями, и врагами. Вышло не такъ.
Ихъ повезли въ Березовъ въ моле 1730 года. Позволили
взять имъ съ собою пятнадцать человекъ прислуги. Капитанъ
Максимовъ съ отрядомъ солдатъ въ 24 человека провожалъ
ихъ до Тобольска. Вдругъ, на дороге догоняетъ ихъ посланный
вследъ за ними прапорщикъ Любовниковъ для описи ихъ по-
житковъ. Оказалось, что князь Алексей Григорьевичъ взялъ съ
собою три образа въ золотыхъ окладахъ, два золотыхъ креста
33 — Н. И. Костомаров, кн. 3
съ алмазами и золотую чашу, подаренную отцу его 'въ Польше.
Бывшая невеста Петра II везла съ собою много разныхъ драго-
ценностей и повыхъ платьев!, сделанныхъ въ ожидатя свадьбы.
У вс^хъ Долгорукихъ былъ запасъ дореформенная) платья ста-
риннаро покроя, такъ какъ въ домашнемъ быту бояре еще про-
должали въ немъ ходить, Хотя оффищально одевались въ ино-
земную одежду, введенную Петромъ I. Все это отобрали. Изъ
Тобольска доставилъ сосланныхъ Долгорукихъ въ Березовъ съ
двадцатью-четырьмя солдатами капитанЪ ШарыгинЪ. Въ Бере-
зове сосланныхъ поместили на житье въ остроге и выпускали
ихъ только въ церковь. Ради унижешя, ихъ обязали есть де-
ревянными ложками и пить изъ оловяныхъ стакановъ, какъ бы
простолюдинов!. Князья Долгоруше, съ первыхъ дней поселешя
Своего въ Березове, жили между собою несогласно. Князь Алек-
сей Григорьевичъ упревалъ сына Ивана, зачемъ онъ не далъ
Петру Второму подписать духовную. .Разрушенная" (какъ назы
вали ее) невеста царская, гордая и надменная, никакъ не могла
снести судьбы своей, капризничала и производила смуту между
своею роднею. Уже привезппй въ Березовъ Долгоруки :ъ капи-
танъ Шарыгинъ послалъ на нихъ доносъ объ утайке пожит-
ковъ противъ описи, но последствием! такого доноса на первый
разъ былъ только царсгай указъ о томъ, чтобы Долгорук1е вели
себя смирно и непристойных! словъ никаких! не произносили.
Жена Алексея Григорьевича жила не долго въ ссылке; въ
ноябре 1730 года ея не стало. Князь Алексей Григорьевичъ
скончался въ 1734 году, и сынъ его Иванъ, бывппй фаворит!
Петр'а II, остался главою семьи. Супруга Ивана, обрученная съ
нимъ еще во дни его велич!я, Натал1я Борисовна, урожденная
Шереметева, дочь знаменитаго фельдмаршала Петровских! вре-
менъ, уже после опалы жениха своего сдержала данное прежде
слово, обвенчалась съ нимъ и последовала въ ссылку, не смотря
на недовольство всей родни своей и, между прочимъ, своего
брата Петра, который, при своемъ огромномъ богатстве, пока-
зывал! мало участия къ несчастной сестре. Женщина эта была
нравственно выше своего супруга, который, во время своего
велич1я, велъ разсеянный и даже безнравственный образъ жизни,
и хотя на время былъ приведенъ въ чувство бедств1ями всего
своего рода, но, будучи въ ссылке, скоро снова показалъ преж-
нюю ничтожность души. Спознавшись съ окружавшею его сре-
дою, онъ З'аводилъ пргятельсшя беседы съ офицерами местнаго
гарнизона съ местными священниками и обывателями, и оть
скуки, вместе съ ними, пьянствовал!, а этому пороку онъ и
прежде былъ причастепъ. Онъ особенно подружился съ флот-*
скимъ поручикомъ Овцынымъ, постоянно Становился съ нимъ
рядомъ въ церкви и ходилъ вм-ЪстЪ съ нимъ въ бапю. Молва
сделала Овцына любовникомъ бывшей царской не 4сты. Маюръ
Петровъ, въ качеств^ пристава при Долгорукихъ, вместо стро-
гаго надзирательств надъ ссыльными, сталъ пртятелемъ князя
Ивана Алексеевича. Березовский оевода Бобровсшй сбли-
зился съ Долгорукими, изъ учаспя къ ихъ печальной судьбе
посылалъ имъ отъ себя съ-Ь твое и дарилъ песцовыми мехами, а
Натал1Я Борисовна подарила ему сукна на одежду и зо-
лотые часы. Все это само по себе было бы безвредно; но
Иванъ Алексеевичу подъ влтян'емъ вина, не умелъ сдержи-
вать языка своего и въ кругу своихъ березовскихъ знако-
мыхъ разсказывалъ о разныхъ придворныхъ событгяхъ. Заме-
чательно, что хотя вообще принято полагать, будто Биронъ
преслЬдовалъ Долгорукихъ, но Иванъ Алексеевичу жалуясь,
что Анна Ивановна погубила весь родъ ихъ, никакимъ наме-
комъ не обвинилъ въ этомъ Бирона. Иапротивъ, онъ въ числе
враговъ своихъ указывалъ на цесаревну Елисавету, которая
впоследствш, занявши престолъ, возстановила падшую знатность
рода Долгорукихъ. Между темъ, находясь въ ссылке въ Бере-
зове, Иванъ Алесеевичъ приписывалъ свое несчасие, между
прочимъ, наговорамъ на него Елисаветы, которая будто-бы
мстила ему за то, что при Петре Второмъ онъ проводили
мысль заточить ее въ монастырь за легкомысленное поведете.
Иванъ Алексе вичъ возымели было надежду на облегчете
участи всего своего рода. Одинъ изъ братьевъ князя Алексея
Григорьевича, Сергей, былъ зятемъ барона Шафирова, бывшаго
тогда въ силе при дворе. По особенному ходатайству тестя,
ему дозволил I переселиться въ свое имеше Замоторино въ На *
симовскомъ уезде, а вследъ затемъ Шафировъ ходатайствовали
передъ императрицею о допущенш своего зятя служить по
дипломатической части. Но у рода Долгорукихъ при дворе было
не мало враговъ, которые боялись, чтобъ этотъ родъ, подняв-
шись на прежнюю высоту, не сталъ вредить имъ. Такими про-
тивниками Долгорукихъ были: Андрей Ивановичъ Остерманъ,
начальникъ тайной канцелярш генералъ Ушаковъ и оберъ-егер-
мейстеръ Волынскгй, недавно входивппй въ силу. Они подей-
ствовали на Бирона и внушили ему мысль, что Долгорукимъ
опасно давать свободу и гначеше. Всехъ враждебнее въ Дол-
горукимъ относился Ушаковъ, и онъ-то взялся найти путь по-
губить ихъ окончательно и сделать навсегда безвредными. Это
зз*
было нетрудно при неосторожности и болтливости Ивана Але-
ксеевича. Уже были на нихъ доносы. Въ 1737 году посл4до-
валъ доносъ офицера Муравьева объ утайке вещей противъ
описи, произведенной надъ имуществомъ ссыльныхъ. Долгорукёе,
извещалось въ доносе, припрятали два патента за подписомъ
императора Петра II и книгу о коронацёи того же императора.
Сообщалось, кроме того, что маёоръ Петровъ, поставленный
надъ ними приставомъ, даетъ имъ послабление: у нихъ много
лишпихъ вещей, они ножертвовали въ церковь парчу, они сво-
бодно носещають березовскихъ обывателей и къ нимъ допус-
каюсь последнихъ. По этому доносу, присланный капитзнъ
Рагозинъ произвелъ новую опись ихъ имущества; надъ ссыльными
усилили караулъ. Но вскоре затемъ прёехалъ въ Березовъ,
какъ-будто по деламъ службы, тобольскёй подъячей Тшпинъ.
Подозревали, не безъ основами, что это былъ нарочно подо-
сланный шшонъ. Тишинъ подделался къ Долгорукимъ и сталъ
бывать у нихъ въ сообществе съ другими знакомыми. Ему
приглянулась княжна Екатерина, и разъ, пьяный, онъ сталъ
выказывать любовь свою въ ней въ слишкомъ грубыхъ формахъ.
Екатерина отвернулась отъ него и сказала о его назойливости
другу брата своего, Овцыну. Овцынъ, согласившись съ вазачь-
имъ атаманомъ Лихачевымъ и сыномъ боярскимъ Кашперовымъ,
отколотили Тишина. Тогда последней, изъ мщенёя за свою
обиду, послалъ на Ивана Алексеевича доносъ о его болтовне;
доносилъ также на маёора Петрова и на воеводу Бобровскаго,
что они мирволили Долгорукимъ. Вследъ за темъ, въ мае 1738
года, прёехалъ въ Березовъ тобольсваго гарнизона вапитанъ
Ушаковъ, родственнивъ генерала Андрея Ивановича. Ему по-
ручено было стороною разузнать о поведенёи сосланныхъ Дол-
горукихъ, а имъ самимъ ласково объявить, что государыня же-
лаете улучшить ихъ положенёе. Ушаковъ познакомился съ бе-
резовскими обывателями и узналъ многое, чтб ему было нужно.
Онъ уехалъ изъ Березова, а вследъ затемъ пришелъ царскёй
указъ — отделить Ивана Алексеевича отъ прочихъ членовъ его
рода. Его заперли въ землянве. Наталёя Борисовна выпросила
у маёора Петрова дозволеше приносить мужу и подавать черезъ
овно пищу, потому что его стали содержать на вазенномъ
хлебе скудно и грубо.
Въ сентябре того же 1738 года, въ бурную ночь при-
плыла по реке Сосве лодка съ солдатами и съ царсвимъ ука-
зомъ. Всехъ ссыльныхъ Долгорукихъ велено было отправить въ
Тобольскъ. Разомъ съ ними туда же препроводили оговорен-
ныхъ Типшнымъ и Ушаковым! лицъ: матора Петрова, воеводу
Бобровскаго, Овцына, Лихачева, Кашперова, пять священниковъ
и одного д18Е0на. Въ Тобольске ихъ всехъ засадили въ тюрьму
и подвергли допросам! Иванъ Алексеевичъ упорно молчалъ,
и несколько дней отъ него не могли добиться ни слова. Его
засадили въ темное, сырое подземелье; надели на него ручные
и ножные кандалы и приковали къ стене. Тогда онъ впалъ въ
нервное разстройство, близкое къ умопомешательству, и сталъ
наговаривать на себя то, о чемъ его даже не спрашивали. Онъ
разсказалъ неизвестный правительству подробности составления
фальшивой духовной отъ имени императора Петра II въ пользу
преемства по немъ на престоле его невесты. Излагая эту исто-
рию, онъ обвинилъ дядей своихъ Сергея и Ивана Григорьевичей,
князя Василгя Лукича и фельдмаршалов! князей Васил1я и Ми-
хаила Владимировичей. Производили следствие капитанъ Уша-
ковъ, бывппй доносчикъ на него, и Суворовъ (отецъ знамени-
таго Александра Васильевича). Они предложили обвиненнымъ
16 пунктовъ: „О вредительныхъ и злыхъ словахъ въ поноше-
ши чести ея императорскаго величества и цесаревны Елисаветы,
о разговорахъ, веденныхъ съ Тшпинымъ, о маюре Петрове,
объ Овцыне, о Бобровскомъ и другихъ, и о книгЬ, будто-бы
напечатанной въ К1еве, где изображалось уже совершившимся
бракосочеташе Петра Второго съ княжною Екатериною Долго-
рукою®. Иванъ Алексеевичъ и себя самого, и другихъ огово-
рилъ, но уверялъ только, что книги киевской печати о брако-
сочетании Петра Втораго не видалъ, а была у него книга о
коронацги этого императора, но братъ его Николай эту книгу
сжегъ. Несколько разъ водили его къ дыбе и подвергали жесто-
чайшимъ истязашямъ; наконецъ, Ивана Алексеевича отправили
изъ Тобольска въ Шлиссельбургъ, а меныпихъ братьевъ его
Николая и Александра — въ Вологду. Указомъ 31 января
1739 года въ Шлиссельбургъ были собраны все оговоренные
Иваномъ Алексеевичем! князья Долгоруюе.
Между темъ, съ отправкою Ивана Алексеевича, следствие
въ Тобольске не прекратилось надъ лицами, прикосновенными
къ делу о Долгорукихъ. Такихъ набралось до пятидесяти особъ.
Тутъ были офицеры, солдаты, подъяч!е, отставные дворяне, дети
боярсше, священники, дворовые боярсше люди и разнаго звашя
обыватели березовсше. Девятнадцать изъ нихъ потерпели казнь.
Маюру Петрову отрубили голову; священниковъ били кнутомъ
и разослали по дальним! сибирскимъ городам!; одному изъ
нихъ бедору Кузнецову, бывшему духовникомъ Ивана Алек-
сЬевича, после наказатя кнутомъ, вырезали ноздри. Офицеры
и дворовые люди Ивана Алексеевича и некоторые ивъ бере-
зовскихъ обывателей записаны были рядовыми въ сибирск!е
полки. Березовскй воевода Бобровсшй неизвестно какимъ об-
разомъ ускользнулъ отъ кары.
Въ Шлиссельбурге следствие надъ Долгорукими производили
Остерманъ, Ушаковъ и Волынскхй. Сл1дств1е ото, начавшись
съ октября 1738 г., тянулось целый годъ; наконецъ, по цар-
скому повелешю, Долгорукихъ отвезли въ Новгородъ, и 8 но-
ября 1739 года, за городомъ на Торговой стороне, близъ
Скудельничьяго кладбища ихъ казнили. Князя Ивана Алексее
вича колесовали, потомъ отрубили ему голову; князьямъ Сергею
и Ивану Григорьевичамъ прямо отрубили головы; меньшому
брату Ивана Алексеевича Николаю отрезали языкъ; двухъ дру-
гихъ братьевъ, Алексея и Александра, высекли кнутомъ и за-
слали въ Камчатку. Иванъ Алексеевичъ, какъ бы думая загла-
дить свое прежнее мелкодуппе, перенесъ мучительную казнь съ
поразительнымъ геройствомъ. Бывшая невеста Петра П-го со-
слана была въ Горицшй монастырь, на берегу реки Шексны,
и тамъ была подвергнута строжайшему завлючешю. Надмен-
ность и тамъ ее не оставляла. Игуменья, происходившая изъ
простонародья, вздумала показывать надъ ней начальническое
первенство. Княжна Екатерина сказала ей: „Ты должна ува-
жать светъ и во тьме: я все-таки княжна, а ты холопка, ие
забывай этого! “ Судьба ея облегчилась уже по вступлении на
престолъ Елисаветы, когда возстановлено было достоинство кня-
зей Долгорукихъ. Освобожденная изъ заточешя, она выдана
была замужъ ва графа Александра Брюса, но после свадьбы
жила недолго и умерла въ Новгороде, куда прйзжала покло-
ниться праху казненныхъ родичей. Потомки казненныхъ въ Нов-
городе Долгорукихъ построили близъ церкви Рождества Хри-
стова церковь св. Николая и тамъ поместили гробы злополуч-
ныхъ предковъ, покрытые на верхней крышке слоемъ извести.
Въ числе делъ тайной канцелярии не лишено интереса также
дело смоленскаго губернатора князя Черкасскаго. Некто моло-
дой человекъ, служивппй прежде у недавно скончавшейся цеса-
ревны Екатерины Ивановны, герцогини мекленбургской, смолен-
ский помещикъ Милашевич -Красный 29 сентября 1733 года
явился въ Гамбурге къ российскому резиденту Алексею Петро-
вичу Бестужеву и подалъ доносъ, что смоленский губернаторъ
далъ ему совфтъ ехать въ Голштинию и служить голштинскому
герцогу, котораго сынъ есть истинный наследникъ росшйскаго
престола, будучи по матери единственнымъ внукомъ великаго
Петра. Доносчикъ присовокуплял?., что мнопе местные дворяне
расположены признать царемъ гол шти пека го принца, а смолен-
св1й губернаторъ, при первомъ удобномъ случай, употребитъ
для его воцарешя вей средства, кашя представляете для этого
управлеше краемъ. По этому доносу генералъ Ушаковъ самъ
пойхалъ въ Смоленскъ, арестовалъ губернатора и привезъ въ
тайную канцеляр!ю. Доносъ Милашевича-Краснаго былъ очень
неискусенъ: онъ оговорилъ въ соумышленш съ Черкасскимъ та-
кихъ лицъ, о которыхъ тотчасъ оказалось, что они не могли
быть соучастниками, и отъ многаго самъ доносчикъ отказался.
Тймъ не менйе въ тайной канцелярии страхомъ привели Чер-
касскаго къ тому, что онъ самъ оговорилъ себя, былъ осужденъ
на смертную казнь, но, въ видй милости и внимашя къ его
родственнику кабинетъ-министру князю Алексйю Михайловичу
Черкасскому, смертная казнь замйнена была для виновнаго веч-
ною ссылкою въ Камчаткй въ Жиганскомъ зимовьй. Но въ
1739 году тотъ же Милашевичъ-Красный, попавшись въ пре-
ступлен^, объявилъ, что прежде на Черкасскаго доносилъ ложно,
что князь Черкасский никакихъ писемъ чрезъ него герцогу гол-
штинскому не давалъ, никакихъ поручений не сообщалъ, а только
искалъ предлога удалить его куда-нибудь подальше, потому что
боялся, чтобы Милашевичъ-Красный не помйшалъ ему въ его
ухаживаньй за дйвицею Корсакъ. Сосланный князь Черкассшй
освобожденъ былъ уже по смерти Анны Ивановны, а при Ели-
саветй Петровой занималъ очень видное мйсто по службй.
Самое поелйднее въ царствоваше Анны Ивановны и самое
громкое политическое дйло, производившееся въ тайной канце-
ляр1и, было дйло кабинетъ-министра Артем1я Петровича Волын-
скаго При вступлении Анны Ивановны на престолъ, онъ губер-
наторствовалъ въ Казани, считался по справедливости замйча-
тельно умнымъ и способнымъ человйкомъ своего времени, но
также прославился взяточничествомъ, всякаго рода грабитель-
ствами и озорничествомъ. Это былъ одинъ изъ такихъ господъ,
у которыхъ, по выражение одного арх!ерея того времени, .отъ
ихъ чрезвычайныхъ забавъ, люди божш лишаются сего свйта
безвременно“. Послй ВолынскШ въ Москвй былъ предейдателемъ
коммиссш для устройства конскихъ заводовъ ревностнымъ испол-
нешемъ по занимаемой имъ должности, онъ успйлъ понравиться
Бирону. Въ 1734 году онъ находился въ действующей армш
въ Полыпй, гдй постигла его продолжительная болйзнь. По
воввр ще и въ отечество, ему поручили йхать въ Немировъ
и быть тамъ уполномоченнымъ со сторовы Россш на конгресс!),
собравшемся для улажешя политическихъ недоразумешй на се-
вере Европы. По прибыли назадъ, онъ, носивппй уже зван!е
оберъ-егермейстера, получилъ, по случаю кончины Ягужинскаго,
место кабинетъ-министра. Важное это место онъ получилъ по
воле всемогущего любимца государыни Бирона, который, недо-
верия дружелюбно къ себе Остермана, хотелъ ввести въ каби-
нета новаго члена, чтобы тотъ въ делалъ оказывалъ противо-
в±съ Остерману. Биронъ думалъ найти въ Волынскомъ покор-
ную себе креатуру, но ошибся. Будучи по зван!ю кабинета-
министра часто вхожимъ съ докладомъ къ государыне, Волын-
ский успелъ ей понравиться и, какъ умный, сведущей въ делахъ
человекъ, становился ей такъ необходимым^ что Биронъ опа-
сался, какъ бы Волынскхй не оттеснилъ его самого отъ госу-
дарыни. Притомъ скорое возвышете вскружило голову самому
Волынскому: онъ сталъ невнимателенъ къ своему благодетелю
Бирону и перессорился со многими важными и влиятельными
лицами. Такъ, онъ сталъ непримиримымъ врагомъ Остермана,
князя Куракина, адмирала Головина; вступилъ въ неприязнь съ
Минихомъ и самою императрицею сталъ недоволенъ. „Правду
говорить о женскомъ поле“, произносилъ онъ на ея счетъ въ
кругу друзей,— „что нравъ имеютъ изменчивъ, и когда жен-
щина веселое лицо показываетъ, тута-то и бойся! Вотъ и наша
государыня: гневается, иногда самъ не знаю за что; резолюцш
отъ нея никакой не добьешься, герцогъ что захочетъ, то и д4-
лаетъ1“
Зазнавппйся Волынсшй, ставши кабинетъ-министромъ и ощу-
щая милости къ себе императрицы, пересталъ считать свою
судьбу зависящею отъ благорасположешя Бирона. По воле силь-
ной росс1йской императрицы, съ прекращешемъ мужской лиши
наследственныхъ герцоговъ династии Кетлеровъ, курляндское дво-
рянство избрало своимъ герцогомъ Бирона. Насколько тутъ было
искренняго желашя видеть его своимъ властителемъ, показываетъ
то, что, во время происходившихъ выборовъ, русское войско,
подъ командою Биронова свояка, генерала Бисмарка, вступило
въ Курляндию, и курляндское дворянство, изъ угождешя пове-
лительнице обширнаго государства, решилось признать верхов-
нымъ главою своего края такого человека, котораго несколько
летъ тому назадъ не считало достойнымъ ввести въ среду дво-
рянскаго сословия. Ставши герцогомъ курляндскимъ и оставаясь
по прежнему оберъ- камергеромъ двора российской императрицы,
Биронъ хотелъ, чтобы Росс1я соображала свою политику съ
выгодами его герцогства. Курляндья считалась въ лейкой зави-
симости отъ польской РЪчи Посполитой, и курляндскому герцогу
былъ разсчетъ находиться съ РЬчью Посполитою въ дружелюб-
ныхъ отношеньяхъ, тЬмъ болЬе, что польскьй посолъ въ Кур-
ляндш Кайзерлингъ, отъ имени своего короля, ходатайствовалъ
предъ курляндскимъ дворянствомъ о выборЬ въ герцоги Бирона.
Теперь поляки домогались отъ Россш удовлетворенья за убытки,
причиненные русскими войсками во время прохода ихъ черезъ
польскья владЬнья, когда велась война Росаи съ Турщею. Би-
ронъ настаивалъ, чтобъ Росая заплатила Польша по ея требо-
ванию, а Волынскьй, въ кабинетЬ министровъ, доказывалъ, что
платить не слЬдуетъ, и по этому поводу произнесъ, что онъ,
не будучи ни польскимъ паномъ, ни вассаломъ Польши, не
им'Ьетъ причины задобривать народъ, издавна враждебный Россш.
Напоминанье о вассалЬ пущено по адресу Бирона не въ бровь,
а прямо въ глазъ: герцогъ былъ взбЬшенъ, и тогда же решился
во что бы-то ни стало отомстить за это Волынскому. Тутъ при-
соединилось еще обстоятельство, усиливавшее вражду между
герцогомъ и Волынскимъ. Биронъ задумывалъ женить сына
своего Петра на племянницЬ императрицы Анн'Ь ЛеопольдовнЬ,
будущимъ дЬтямъ которой Анна Ивановна заранЬе назначала
преемство россьйскаго престола. Биронъ хотЬлъ воспользоваться
безпредЬльною привязанностью къ нему императрицы и проло-
жить своему потомству путь въ царской коронЬ. Много встрЬ-
чалъ при дворЬ недоброжелателей Биронъ своему проекту—и
главнымъ изъ нихъ былъ Волынскьй. Собственно ни Волынскьй,
ни иной кто-либо не могли помЬшать видамъ Бирона, потому
что сама принцесса Анна Леопольдовна не терпЬла сына его,
Петра. Но для злопамятнаго, не прощавшаго своимъ врагамъ
Бирона было достаточно, что Волынскьй изъявлялъ нежеланье
успЬха его плану. Между тЬмъ Волынскьй, зазнаваясь все болЬе
и болЬе, отважился подать императрицЬ „генеральное разсуж-
деше о поправленьи внутреннихъ государственныхъ дЬлъ“, гдЬ
излагались разныя предположенья, касавшьяся укрепленья гра-
ницъ, церковнаго устройства, правосудья и торговли. Къ своему
проекту Волынскьй приложилъ записку о томъ, что государыня
окружаетъ себя лицами недостойными и отдаляетъ достойныхъ.
Императрица спросила: кого онъ считаетъ недостойнымъ? Во-
лынскьй назвалъ Остермана, князя Куракина и адмирала Голо-
вина. „Ты даешь мнЬ совЬты, какъ-будто молодому государю",
сказала Анна Ивановна. Изъ этихъ словъ Волынскьй долженъ
былъ заключить, что ему можетъ быть худо.
Была еще болФе свФжая пречина несогласия между Волын-
ским! и Бирономъ. Въ феврй Ф 1740 года устраивался ледяной
домъ, о йоторомъ выше было упомянуто. Приготовлялись ко все-
общей ПотФхФ; Главнкмъ распорядителем! ей былъ Волынсшй.
Онъ послалъ одного кадета привезти къ нему Василия Кирил-
ловича Тредьяков Каго, академика, впослФдствш поспвшаго вваше
я профессора Оаоквепщи и хитростей пштическихъ®, затФмъ, чтобъ
заставить его написать и на праздникФ прочитать стихотвореше,
приличное- событпо. Кадетъ, явившись КЪ Тредьяковскому, объ-
явилъ, что его требуютъ въ кабинета а потомъ повезъ его на
„Слоновый® дворъ, гдФ находился тогда Волынсшй. Тредьяков-
Сшй жаловался Волынскому на Кадета, что онъ его перепугалъ,
сказавши, что требуютъ его въ кабинета; а кадетъ, съ своей
стороны, жаловался на Тредьяковскаго, что тотъ дорогою бранилъ
его. Тогда Волынсшй, не слушая оправдашй и объяснешй Тредья-
ковскаго, началъ бить его по щекамъ и велФлъ при себф дф-
лать съ нимъ то же и кадету Наконецъ, Тредьяковсшй спросилъ—
чтб ему далФе дфлать; Волынсюй приказалъ спросить объ этомъ
у архитектора я полковника Ер< пкина. ПослФдшй, спрошенный
Тредьяковскимъ, указалъ ему писать стихи на предстоящей празд-
ннвъ. ТреДЬяКовскгй, избитый по щекамъ, умытый собственною
кровью, отправился домой и всю ночь сочинялъ стихи. Но свФлпя
воспоминашя обиды не дакали ему покоя, и, дождавшись утра, онъ,
наскоро одФвшись, отправился къ герцогу курляндскому просить
милости и обороны. На бФду его, прежде чФмъ дождалс онъ
появлев I герцога, чтобы припасть къ его ногамъ, вдругъ во-
шелъ въ переднюю Волынсшй, самъ пргФха ппй съ утреннимъ
визитомъ къ любимцу. УвидФвъ Тредьяко юкаго, онъ сразу по-
нялъ, что тотъ пришелъ на пего жаловаться; но, скрывъ это,
спросилъ: „ты зачФмъ здФсь?“ Тредьяковсшй собирался съ ду-
хомъ—что ему отвФтить, но Волынсшй, не допустивши его про-
изнести ни слова, ударилъ его въ щеку, потомъ вытолкалъ
взДшей и передалъ Фздовому, приказавъ о везти его въ комисшю
подъ караулъ. Черезъ нФсколько минута прибылъ туда и самъ
Волынсшй, приказалъ снять съ Тредьяковскаго шпагу, разло-
жить на вемлф и, обнаживъ спину, бить палкою. Тредьяковсшй
получилъ 70 ударовъ. ПослФ того Волынсшй приказалъ под-
нять его и о чемъ-то его спросилъ. Тредьяковсмй, какъ самъ
послФ говорилъ, не помнилъ, что тогда отвФчалъ ему, а помнилъ
только, что Волынсшй опять приказалъ положить его и закатить
еще 30 ударовъ палкою. Его не отпустили домой, а оставили
въ комиссги подъ арестомъ до утра. Тредьяковсшй, подъ кара-
уломъ, всю ночь твердил» стихи, которые должен» был» читать
передъ публикою „въ поташной залЬ", „Хотя мнЬ,—замечает»
ТреДЬяковсшй въ своемъ разсказЬ объ этомъ событ!и,—„ужь не
до стихов» тогда было". Вечеромъ повезли его въ маскарадном»
платьЬ подъ маскою въ поташную залу; тамъ онъ прочитал»
наизусть передъ публикою свои стихи и тотчасъ отведенъ былъ
подъ карауломъ опять въ комиссию, гдЬ ночевал» и другую ночь,
а на слЬдующ1й день въ 10 часовъ утра его привезли Опять
к» Волынскому. Вельможа сказалъ ему: „я не хочу съ тобой
разстаться, еще разъ на прощанье не побивши тебя". БЬдный
шитъ плакалъ, умолял» не бить его, потому что онъ и такъ
ужъ изувЬченъ, но, по выр&жешю Тредьяковскаго, „не прекло-
нил» сердца его на милость". Волынсшй приказалъ вывести
шита въ переднюю и велЬлъ тамъ караульному офицеру отсчи-
тать ему еще 10 ударовъ палкою. „Жалуйся на меня теперь
кому хочешь", сказалъ онъ Тредьяковскому, — „а я свое уже
взялъ съ тебя; если впередъ станешь сочинять пЬсни, то тебЬ
и паче того достанется!" Изъ этихъ слов» видно, что Волын-
сК1й былъ уже сердитъ на Тредьяковскаго за сочинеше какой-то
пЬсни, оскорблявшей вельможу. к
Это воюющее поругаше человЬческаго достоинства осталось
бы для Волынскаго безъ послЬдствхй, потому что, по тогдашнимъ
понятиям», академик» Тредьяковсшй былъ черезчуръ ничтожная
личность въ сравнеши съ кабинетъ*министромъ. Но лицо, ко-
торое стояло выше всЬхъ кабинеть-министров», любимец» импе-
ратрицы, нашелъ въ этомъ предлогъ насолить своему сопер-
нику. Биронъ подалъ государынь жалобу, вмЬняя себЬ въ личное
оскорблеше поступокъ, который дозволилъ себЬ ВолынскШ съ
Тредьяковскимъ въ приемной герцога. Онъ при этомъ при-
помнилъ, какъ Волынсшй еще въ прошломъ году подавалъ го-
сударынь записку, въ которой хотЬлъ привести въ подозрЬше
приближенныхъ къ ея величеству особ». Пусть Волынсшй разъ-
яснит» то, что онъ въ своей запискЬ изложилъ въ темныхъ и
двусмысленных» выражеюяхъ, иначе онъ, Волынсшй, долженъ
быть признан» виновным» въ поступкЬ, крайне непристойномъ
и продерзостномъ, такъ какъ онъ осмЬлился наставлешя, годный
для малолЪтнихъ, давать мудрой государынь, которой велик1Я
качества и добродЬтели весь свЬтъ превозносит». Такъ выра-
жался герцогъ и требовал», чтобы Волынсшй немедленно былъ
преданъ суду. Императрица уважала Волынскаго и отнюдь не
расположена была губить его; отдать же Волынскаго подъ
судъ — значило навЬрно погубить его, потому что всЬ судьи
И. И. КОСТОМАРОВ». — выл. ты. 11
поступать такъ, какъ желательно любимцу. Анна Ивановна отка-
зала въ просьбЬ своего любимца. Тогда Биронъ категорически
заявилъ государынЬ: „либо онъ, либо я! Если Волынскхй не
будетъ преданъ суду, я принужденъ буду навсегда выехать изъ
Россш. Уже при всЬхъ иностранныхъ дворахъ стало известно,
чтб Волннсшй сдЬлалъ съ Тредьяковскимъ въ покояхъ курлянд-
скаго герцога. Если онъ не будетъ судимъ, то на мнЬ останется
вЬчпо безчеспе". Государыня слишкомъ свыклась съ Бирономъ,
слишкомъ любила его, чтобъ не пожертвовать для него кЬмъ бы
то ни было. ПослЬ усилепныхъ просьбъ Бирона, сопровождав-
шихся то колЬнопреклонентями, то порывами досады, она согла-
силась на все и приказала нарядить судъ надъ Волынскимъ.
Въ апрЬ-тЬ 1740 года составилась судная комиссия. 12-го числа
этого месяца объявл :пъ былъ Волынскому домашнтй арестъ, а
15-го потребовали его къ суду. Членами судной комиссии были:
генералъ Григоргё Чернытевъ, тело; алъ Андрей Ушаковъ, Але-
ксандръ Румянцевъ, князь Иванъ Трубецкой, князь РЬппинъ,
Михайло Хрущовъ, Василтй Новосильцевъ, Иванъ Неплюевъ и
Петръ Шиповъ. Потребовали, чтобы Волынсшй назвалъ поименно
тЬхф лицъ, о которыхъ въ поданной императриц^ запискЬ
только намекалъ, называя ихъ опасными. Волынсгай указалъ на
Остермана, князя Куракина, адмирала Головина, прибавилъ къ
нимъ также уже подвергшихся царской опалЬ Долгорукихъ и
Голицыпыхъ. Потомъ 17 апрЬля онъ далъ отзывъ, что „все
прежнее онъ написалъ по злобЬ на Остермана, князя Куракина,
Ягужинскаго и Головина"; сознавался о себЬ самомъ, что, полу-
чивши м'Ьсто кабинетъ-министра, онъ „возмнилъ, что сталъ очень
умснъ, а нып'Ь видитъ, что отъ глупости онъ все вралъ со злобы".
Волывсгай совершенно потерялся, становился на колЬни, кла-
нялся въ землю, просилъ пощады. Предс'Ьдательствуюпцй въ
комиссш Чернышевъ сказалъ: „вотъ какъ въ плутовствЬ тебя
обличили, такъ ты и повинную принесъ". Болянсшй на это про-
изпесъ: „не поступай со мной сурово: ты такъ же горячъ, какъ
и я; но у тебя есть дЬти, воздастъ Богъ дЬтямъ твоимъ! “ Отно-
сительно поступка съ Тредьяковскимъ, Волынский безъ всякаго
оправдашя призналъ себя виновнымъ. ВмЬстЬ съ прочимъ, онъ
сознавался, что позволялъ себЬ дерзше отзывы объ императриц^,
хотя и увЬрялъ, что при этомъ злаго памЬрешя сдЬлать что-
нибудь худое у него на умЬ никогда не было. Этимъ сознав1емъ
Волынсктй себя погубилъ. Сознавшись въ продерзостныхъ отвы-
вахъ о высочайшей особ!), онъ сталъ уже преступникомъ предъ
закономъ, „Ты самъ знаешь",—говорили ему,—„какъ ты мучилъ
жестокими побоями полпцейскихъ служителей за то, что, идучи
мимо твоего двора, пе свяли шапокъ! И намъ за твои злод’Ьй-
ствепныя слова и разсужденёя про ея императорское величество
тебя безъ наижесточайшаго наказантя оставить невозможно*. Его
потащили на дыбу, дали сперва восемь, потомъ шестнадцать уда-
ровъ кнутомъ. Онъ подъ пыткой ничего новаго на себя не по-
казалъ, но открылъ нисколько своихъ прежнихъ дурныхъ делъ;
такъ онъ признавался, что бралъ {взятки съ купцовъ това-
рами и деньгами, что, бывши еще въ Казани губернаторомъ,
онъ наживался взятками и нахваталъ такимъ способомъ тысячъ
на шесть или на семь. Двое членовъ судной комиссии, враги
Волынскаго— адмиралъ Головинъ и внязь Куракинъ—вышли изъ
комиссёи. Въ числе оставшихся, вс’Ьмъ деломъ заправляли Ушаковъ
и Неплюевъ.
Ыазначенъ былъ верховный судъ изъ сенаторовъ и пятнадцати
особъ, по указанно императрицы. Ушаковъ и Неплюевъ, про-
изводившее сл'Ьдствёе надъ подсудимыми, были въ числе судей,
хотя это было противно основнымъ, везде господствующимъ
правиламъ юриспруденции. '
Этотъ судъ приговорилъ Волынскаго къ смертной вазни че-
резъ посаженёе на колъ. Прикосновенные въ его Д'Ълу друзья,
которымъ онъ читалъ свой проектъ, поданный потомъ госуда-
рыне, и слышалъ отъ нихъ одобренёя, приговорены: президентъ
коммерцъ-коллегёи Мусинъ-Пушкинъ въ лишенёю языка и ссылке
въ Соловки, архитевторъ Еропкинъ и Хрущовъ—къ отрублешю
головы, Соймоновъ, секретарь кабинета Эйхлеръ и де-ля Суда—
въ навазанёю* кнутомъ и къ ссылке въ каторжную работу. Когда
пришлось подписывать смертный приговоръ, у Анны Ивановны
проснулось чувство жалости въ человеку, котораго такъ не-
давно она любила и уважала, но Биронъ опять заявилъ, что
если Волынсвёй останется живъ, то его, Бирона, не будетъ въ
Россш. Анна Ивановна снова поддалась любви и привычке къ
Бирону, — она подписала приговоръ.
27-го ёюня совершился жестокёй приговоръ. Эшафотъ для
вазни былъ устроенъ подъ распоряженёемъ Ушакова и Неплюева
на Сытномъ рынке близъ крепости. Прежде всего въ тюрьмахъ
отрезали языки Волынскому и Му синь-Пушкину. Последней,
будучи другомъ Волынскаго, призванный на судъ, началъ по-
рицать слабость императрицы и ея пристрастие въ немцамъ, а
вогда отъ него требовали указавёя такихъ чертъ въ поступвахъ
Волынскаго, который послужили бы въ его обвинение, Мусинъ-
Пушкинъ сказалъ: „я вамъ не доносчикъ"! По совершенёи втихъ
операщй, Ушаковъ и Неплюевъ повели Волынскаго па казнь.
Кровь лилась ручьемъ изъ отрФзаннаго языка. Ему устроили
повязку—родъ намордника, чтобъ остановить течеше крови; но,
не находя исхода черезъ ротъ, кровь хлынула въ горло. Во-
лынскхй сталъ лишаться чувствъ, такъ что двое служителей
втащили его подъ руки на зшафотъ. При видф ужасныхъ ору-
дий казни, ожидавшей его, онъ задрожалъ; но тутъ прочитанъ
былъ указъ, въ которомъ было сказано, что государыня смяг-
чаетъ ему казнь, вамФняя посажеше на колъ отрублешемъ го-
ловы. Это щлободрило несчастнаго въ послфдшя минуты.
ПослФ совершешя казни надъ Волынскимъ, Еропкинымъ и
Хрущовымъ, тФла казненныхъ оставлены были въ продолжение
часа на эшафотФ для зрфлища всему народу, потомъ отвезены
были во дворъ церкви Сампсона Страннопршмца и тамъ по-
гребены въ одной могилФ. Соймонова, Эйхлера и де-ля Суду,
послФ наказания кнутомъ на томъ же эшафотФ, отправили въ
тотъ же день въ Сибирь. Черезъ три дня послФ того, сынъ
казненнаго Волынскаго и двФ дочери его были отправлены въ
Сибирь; дочери были насильно пострижены. Брать Волынскаго
безъ всякаго повода былъ посаженъ въ крФпость. Уже по смерти
Анны Ивановны, правительница Анна Леопольдовна освободила
ихъ всФхъ и приказала признать пострижете дФвицъ цезакон-
нымъ и недФйствительнымъ. При императрицФ ЕлисаветФ обФ
дочери Волынскаго вышли за знатныхъ особъ. КромФ этихъ лицъ,
пострадавшихъ по суду вмФстФ съ Волынсвимъ, было обвинено
еще нФсколько —• и между ними Бланкъ и Смирновъ — за то,
что разсказывали, какъ Биронъ на колФняхъ просилъ у Анны
Ивановны о казни Волынскаго. Ихъ засадили въ тюрьму. Пра-
вительница Анна Леопольдовна ихъ освободила.
Въ числФ жертвъ тайной канцелярии при АннФ ИвановнФ
былъ также Макаровъ, бывппй при ПетрФ Первомъ начальни-
комъ „кабинета*. Было время, когда втотъ человФвъ былъ въ
приближении къ государю, а потому въ силФ; мнопе тогда за-
искивали его расположешя и въ числФ такихъ была и Анна
Ивановна, не смФвшая тогда и подумать о томъ, чтобъ когда-
нибудь достичь верховнаго сана. Тогда ее и сестру ея Екате-
рину въ МосквФ звали неуважительно Ивановнами; тогда и она
обращалась къ сильному Макарову съ разными просьбами. Но
время измФнилось. Анна Ивановна стала императрицею и по-
требовала Отъ Макарова свои прежняя письма. Естественно,
Анна Ивановна не долюбливала этого человФка, свидФтеля ея
прежняго унижешя. Его затянули въ какое-то дФло по отчет-
нести и подозревали въ какихъ-то злоупотреблешя дъ. Его со»
держали подъ арестомъ въ Москве два года и девять мЪсяцевъ.
За вто время домашшя дела его пришли въ безпорядокъ. За-
ключенный письменно умолялъ государыню о милости. По этому
прошешю отъ ареста его совершенно ве освободили, а только
дозволили посещать церковь и заниматься некоторыми домашними
делами. По ему запрещено было ездить „по компашяхъ“ и
съезжать изъ Москвы: въ втомъ обязали его подпискою.
Въ числе политическихъ делъ, который решала тогда тайная
канцелярия, бросается въ глава дело самозванца, принявшаго
имя царевича Алексея Петровича. Это былъ польск!й шляхтичъ
Миницк1Й; двадцать летъ назадъ онъ прибылъ въ Росспо, то
служилъ въ солдатахъ, то проживалъ по монастырямъ, преиму-
щественно въ Малороссы; потомъ присталъ къ ватаге рабочихъ
дровосековъ, которые проходили черезъ село Ярославецъ, близъ
Басани въ Шевскомъ полку. Здесь онъ объявилъ, что онъ—
царевичъ Алексей и уже мнопе годы ходить нищимъ. Ему по-
верили — священникъ этого села, какъ видно по глупости, и
несколько солдатъ, стоявшихъ на почтовомъ стане по пути,
устроенному для сообщешя столицы съ действующей арм!ей. Свя-
щенникъ допустилъ его въ церковь, приказалъ важен свечи и
звонить; народъ подходилъ, самозванецъ стоялъ въ царскихъ
дверяхъ и держалъ крестъ. Но тутъ вдругъ вбежалъ въ цер-
ковь сотникъ съ козанами, приказалъ самозванца вытащить вонъ
изъ церкви, а оттуда въ кандалахъ отправ лъ въ полковую кан-
целярию въ Переяславъ. Переяславскгй нолковникъ препроводилъ
его въ кандалахъ въ Москву въ тайную контору. Самозванца
и священника, признавшаго его царевичемъ, посадили на колъ,
некоторыхъ изъ солдатъ четвертовали, другимъ головы порубили
Кроме делъ, более или менее съ политическимъ смысломъ,
въ тайной канцелярш и въ ея московской конторе производи-
лось множество делъ совершенно ничтожныхъ и, темъ не менее, по
способу ихъ производства, ужасныхъ. Довольно было того, если
кто подслушалъ, какъ две бабы торговки болтали между собою
и пересказывали одна другой ходившая въ народе силе ни, въ кото-
рый замешивалось имя императрицы или ея любимца: слушавшему
стоило закричать „слово и дело“—его тащили въ „тайную , за
нимъ тянули оговоренныхъ имъ бабъ, бабы наговаривали сперва
одна на другую, потомъ наименовывали разныхъ лицъ;—отыскивали
уваванцихъ бабами лицъ, подвергали допросу и чаще всего тутъ-
*) Соловьев* XX, стр. 418.
же жесточайшимъ пыткамъ—дыбе, квутамъ, вождение по спицамъ,
жжешю огнемъ. Обыкновенно, дело не представляло той важности,
каной отъ него ожидали, но попавшейся въ тайную канцелярпо
редко выходилъ изъ нея, а обвиненный почти никогда не воз*
вращался домой: при страшныхъ пыткахъ всегда находились
виновные, потому что одинъ видъ орудхй, тервающихъ челове-
ческое тело, способенъ былъ побудить большинство людей при-
нять на себя какая угодно преступленая и оговорить хоть род-
ного отца. Зачастую случалось, что судъ тайной канцелярия
признавалъ злоумышленниками противъ высочайшей особы та-
кихъ лицъ, который годились только для больницы умалишен-
ныхъ. Впрочемъ, эти ужасный черты сл^дуетъ приписать в'Ьку,
а не характеру Анны Ивановны и вообще не характеру ея
царствованёя, такъ какъ эти же черты встречались и прежде
нея, особенно при Петре Первомъ, и не малое время после нея.
V.
Внутренняя политика при Анне Ивановне.
Уиичтожеспе маюратовъ.—Змовы о поземедьвнхъ апдЫт.—Недоимки.—Ходъ
кодонизацш государства.—Окраииы.—Юго-вост окъ европейской Росши.—Сибирь.—
Остзейсый край.—Мадоросыя.—Почтовое устройство.—Учреждевге полицш въ го-
родахъ.—Пожары въ Петербург! и въ Москва,—Суровый »!ры противъ поджига-
телей.—Нищенство.—ВЬглые.—Разбойники.—Сухопутное войско на в!чвыхъ квар-
тирах*.—Морское д!ло при Анн! Иваново!.
Съ возстановлетемъ сената приказано было выбрать изъ
шляхетства, духовенства и купечества доверенныхъ лицъ для
составлешя новаго уложетя, чемъ предполагали окончить дело,
начатое Петромъ Первымъ. Но это намереше отложено было
въ долпй ящикъ, и вместо составлешя новаго уложетя, пере-
печатали старое — царя Алексея Михайловича и велели имъ
руководствоваться въ судебной практике. Однако, въ тогдашней
жизни возникло много явлетй, где уложеше стараго Москов-
ская Государства было неудовлетворительно. Уже Петръ I из-
менилъ многое. Но не во всемъ нужно было продолжать и на-
чатое Петромъ. Иное теперь приходилось изменять изъ того,
что велиюй преобразователь вводнлъ у себя, увлекшись темъ,
что замечалъ на Западе Европы. Многое шло въ-разрезъ съ
вековыми понятиями и обычаями русскаго народа. Таковъ былъ
законъ 1714 года о маьоратахъ. Со смерти Петра Перваго,
правительство за много летъ могло присмотреться къ вред-
нымъ посл4дств1ямъ этого закона. Родители, желая наделить
поровну всехъ сыновей своихъ, отягощали крестьянъ, чтобъ из-
влечь более дохода изъ своихъ именьй, или прибегали къ раз-
нымъ изворотамъ: иные написывали на себя небывалые долги
и обязывали старшаго сына, своего преемника по владенью, вы-
плачивать своимъ меныпимъ братьямъ .и сестрамъ, откуда воз-
никали злоба и семейныя ссоры; друйе оставляли по закону
все недвижимое именье старшему сыну, а всю движимость отда-
вали меныпимъ сыновьямъ;—и выходило такъ, что одна сторона
со скотомъ и съ земледельческими орудьями не знала, чтб делать
безъ земли, а другая затруднялась съ землею безъ скота и безъ
орудьй. Такья-то явленья и подобный имъ побудили правитель-
ство Анны Ивановны отменить маьоратство. Въ марте 1731 года
уничтожено было давнее различие, существовавшее между по-
местьями и вотчинами; и те, и друйя слились въ одно поняйе
о дворянскомъ недвижимомъ именьи.
Обязательная дворянская служба не была упразднена, какъ
того хотелъ верховный тайный советь; только дворянамъ, у ко-
торыхъ было несколько взрослыхъ сыновей, дозволялось остав-
лять одного изъ нихъ въ имеши для экономш, однако, непре-
менно обучая его грамоте. Собственно право владенья населен-
ными недвижимыми именьями издавна составляло принадлеж-
ность дворянскаго сословья, но въ последнее время стали вла-
деть такими имещями боярскье люди, монастырские слуги и
вообще люди „подлаго" происхожденья. Велено было всемъ
такимъ продать незаконно прьобретенную собственность въ тече-
нье полугода и впередъ ничего подобнаго не прьобретать. Въ
отдаленныхъ местахъ, напримеръ, въ Сибири, люди „холоп-
скаго“ происхожденья, отданные въ солдаты и дослужившьеся
до офицерскаго чина, получали должности воеводъ,—и это было
запрещено при Анне Ивановне, а на будущее время указано
назначать въ воеводы только людей, происходившихъ изъ знат-
наго шляхетства: надеялись, что такья лица менее будутъ падки
къ незаконной наживе и покажутъ более раденья въ собиранья
государственныхъ доходовъ. Но правительство здесь ошиблось.
При такомъ новомъ порядке не мало было случаевъ злоупотреб-
лешй по должности, и, между прочимъ, одинъ губернаторъ за
взятки былъ казненъ смертью. Въ делопроизводстве была также
путаница: приказные позволяли себе делать подчистки, при-
бавки и убавленья въ приходо-расходныхъ и кр4постныхъ кни-
34 — Н И Костомаров, кн. 3
гахъ, въ пародЬ ходили даже фальшивые высочайшее указы;
при повальной безграмотности во всехъ слояхъ общества, не
трудно было грамотнымъ плутамъ обманывать темный народъ.
Въ видахъ охранешя общества отъ такихъ обмановъ, въ
1735 году указано было считать подлинными высочайшими ука-
зами только такёе, на которыхъ окажется подпись императрицы
и трехъ ея кабинетъ-министровъ.
На всемъ народа накопилось еще отъ прежнихъ царство-
вашй много недоимокъ всякаго рода, а въ царствоваше Анны
Ивановны опй все болйе увеличивались; правительство не могло
добиться не только уплатъ, но даже возможности точно узнать,
сколько въ государстве недоимокъ и по какой части: на без-
престанныя требовашя губернски и провинщальныя начальства
медлили доставлешемъ свйдешй. Въ 1739 г., изъ девяноста-
четырехъ городовъ ведомостей о недоимкахъ не прислано вовсе,
а въ вЪдомостяхъ, доставленныхъ тогда изъ ста-девятнадцати
городовъ и уЬздовъ въ камеръ-коллег ю, недоимка составляла
въ итоге сумму 1,692,908 р. Между темъ, правительство Анны
Ивановны оказывало народу больппя льготы въ втомъ отноше-
ны. По вступленш на престолъ императрицы, сложена была въ
государств^ недоимка всего подушнаго оклада, доходившая до
четырехъ миллшновъ рублей; въ 1735 г., по поводу большого
неурожая, сложена была во всемъ государстве полугодичная
недоимка всего подушнаго оклада, а въ техъ краяхъ, где ощу-
тительнее чувствовался голодъ, указано давать крестьянамъ
заимообразно хлебное зерно. Но въ предпоследней годъ цар-
ствовашя Анны Ивановны пришли къ такому убеждешю, что
не следуетъ слагать недоимокъ, потому что чрезъ такёя милости
выигрывали только те, которые не спешили платить податей;
те же, которые были исправны, не могли воспользоваться этими
милостями. Такъ было выражено въ указе 1739 г. Мнопе по-
мещики запустили въ своихъ имешяхъ недоимки; изъ такихъ
помещиковъ, не состоящихъ въ государственной службе, обя-
зали взнести недоимки въ течете шести недель, а служащихъ—
въ течете трехъ месяцевъ, подъ страхомъ двойного штрафа.
На торговомъ классе накопилось тогда недоимокъ 800,070 р.
и замечено было, что здесь убопе были отягощены платежами,
а богатые, владевппе промышленными заведениями, увертыва-
лись отъ платежа; поэтому, постановили впередъ разложить не-
доимки такъ, чтобы бблыпая часть платежей приходилась на
богатыхъ купцовъ. Все недоимки собирались въ канцелярпо
конфискаций, учрежденную еще ранее, но въ 1730 г. получив-
шую огь Анны Ивановны инструкщю. Эта канцеляруя, кроме
недоимокъ, завЪдывала всеми конфискованными по всякому по-
воду движимыми и недвижимыми имуществами, а также и вы-
морочными им'Ьшями.
Въ царствование Анны Ивановны постоянно была нужда въ
деньгахъ. Россия впуталась въ войны — и одна изъ нихъ, ту-
рецкая, была продолжительна. Расходы государственные прости-
рались до суммы около восьми милл1оновъ въ годъ. Скудость
средствъ побуждала правительство прибегать къ такимъ чрезвы-
чайнымъ мЬрамъ, какъ, напримеръ, въ 1736 г., гражданскимъ
чиновникамъ, вместо наличныхъ денегъ, выплачивали жалованье
сибирскими махами и китайскими товарами, а въ 1739 г. чи-
новникамъ, служащимъ въ Москве и въ городахъ (въ губер-
шяхъ и провинщяхъ), платили половинное жалованье противъ
петербургскихъ х).
Въ ход! колонизации Россш въ это время произошло ни-
сколько замечательных! явлешй. Последовало заселеше про-
странства между ДнЪпромъ и Донцомъ, где поселено было двад-
цать полковъ ландъ-милицш 2).
Въ 1737 г. пожаловано было генералъ-маюру Тараканову
4,000 3) десятинъ земли между Дономъ и Донцомъ, въ про-
странстве, которое запустело после укрощешя Булавинскаго
бунта. Таракановъ могъ владеть этою землею потомственно и
заселить ее пришлыми людьми, но исключительно малоросйя-
нами. Восточнее — предпринято было заселить нижше берега
Волги и берега рекъ: Иловли, Хопра и Медведицы — донскими
казаками и малоросстянами. Тогда положено было изъ такихъ
переселенцевъ основание казацкому волгскому войску подъ на-
чальствомъ атамана Персидскаго. Приказано было составить
опись землямъ юго-восточной Россш, начиная отъ Саратова
вдоль Волги до Царицына и до Дона, а отъ Дона по Хопру
вверхъ до Саратова. Явно было намереше наполнить жителями
этотъ плодоносный край. Въ Сибири съ 1730 г. велено всехъ
ссыльныхъ, туда отправляемыхъ, записывать въ подушный окладъ
со льготами на два года.
*) Соловъевъ, т. XX, стр. 195.
’) Объ этомъ излагается въ нашемъ сочнпеши „Фельдмаршалъ графъ Мннихъ“,
такъ какъ эта колонизащя предпринята была со стратегическими целями по его
иницдативФ.
8) Вероятно, съ обычною прибавкою въ дву потому-жъ, что составляло 12,000
десятинъ.
Остзейсшй край во время господства Бирона, любимца го-
сударыни, пользовался особымъ внимашемъ и благорасположе-
шемъ правительства. Тамошнему дворянству подтверждены преж-
шя привилепи, а городамъ даны жалованныя граматы.
Малороссия, окраинная область Росс1йской имперш, все еще
въ принципе сохраняла ту автоном1ю, съ какою поступила не-
когда въ кругъ владЪшй Московскаго Государства, хотя после
неудавшагося покушешя Мазепы отделиться отъ московской
власти тамъ почувствовалось сильное давление центральна го
управлешя. Петръ I, по смерти гетмана Скоропадскаго, же-
стокою расправою съ Полуботкомъ и его товарищами, пргЬз-
жавшими просить о новомъ выборе гетмана, показалъ уже, что
ему не хотелось допускать въ Малороссш местное выборное
правлеше; но Петръ не решился еще высказать прямо оконча-
тельное уничтожеше гетманскаго достоинства. При Петре II
избранъ былъ въ гетманы миргородсшй полковникъ Апостолъ,
человекъ старый и скоро затемъ умерппй, въ 1733 году. Съ техъ
поръ, въ виде временной, но безсрочной меры учреждено въ
Малороссш правлеше, состоявшее изъ главнаго правителя съ
двумя великоросс1йскими и тремя малороссийскими товарищами.
Князь Шаховской былъ назначенъ этимъ главнымъ правителемъ
края. Все полковые и сотенные суды оставлены на прежнемъ
основаши; выше ихъ былъ войсковой судъ, а выше его — кан-
целярия гетманскаго уряда, на которую аппелящя могла пода-
ваться въ правительствующхй сенатъ. Доходы собирались двумя
подскарбгями: одинъ былъ изъ великоросшянъ, другой изъ ту-
земцевъ. Въ тюле 1734 г. велено было собрать со всей Мало-
россш депутатовъ въ Москву съ целпо привести въ порядокъ
существуюпця въ Малороссш права и законоположить новыя,
но наблюдеше надъ ихъ работами поручалось одному изъ ве-
ликоросаянъ. Вообще правительство, помня эпоху Мазепы, не
слишкомъ доверяло преданности малорошйскихъ старшинъ и
секретно приказывало князю Шаховскому строго смотреть за
кандидатами въ малоросшйсшя должности, дабы не определить
какого-нибудь безпокойнаго человека. Ему поручалось отрешать
отъ должностей техъ особъ, которыхъ онъ признаетъ недостой-
ными, и наказывать „являющихся въ непристойныхъ словахъ,
касающихся императорской чести “. По укоренившемуся прежде
обычаю малороссгйскаго народа, то и дело появлялись жалобы
козаковъ и мещанъ на старшинъ, что они разными путями за-
хватили въ свое владеше козацшя и мрщапсшя угодья и са-
мих! козаковъ подчиняли себе въ подданство. Въ видахъ пред-
упреждешя этого, въ 1739 году, запрещено было малоросслйскимъ
козакамъ отчуждать свои земли и грунты (усадебный земли):
съ нихъ они должны были служить козацкую службу, выставляя
по надобности со всей Малороссш 20,000 конныхъ вооружен-
ныхъ воиновъ.
Винокуренте было постоянно свободно въ Малороссы, и
только во время войны съ турками постигало его кратковре-
менное стЬснеше, въ т'Ьхъ видахъ, чтобы для армш возможно
было достать пров1антъ по умеренной цЬнЬ. Евреямъ еще
прежде запрещено было держать корчмы въ Малороссш и Мен-
шиковъ хогЬлъ ихъ всЬхъ выслать изъ края; при АннЬ Ива-
новна не решались на такую мЬру, изъ опасения, что выслан-
ные станутъ шшонами въ непр1ятельскомъ войске. По заклю-
чены мира съ турками въ 1740-году, решено было выслать ихъ,
но тутъ государыня скоро скончалась. ВсЬмъ иноземцамъ вообще
запрещалось, безъ особаго высочайшаго дозволешя,’ прюбрЬтать
земельную собственность въ Малороссы. Въ 1740 г., незадолго
до своей кончины, государыня повелела разселить тамъ выЬхав-
шихъ въ Росс1ю грузинскихъ князей и дворянъ, пожаловавши
ихъ деревнями и снабдивши пособ1ями для обзаведешя. Хотя
Малоросая освобождалась отъ военнаго постоя, но, какъ по-
граничная страна, подвергалась безпрестанному проходу войскъ
во время турецкой войны, а это бывало для жителей тяжелее
постояннаго пребывашя у нихъ войскъ. Проходивппе забирали
у нихъ безплатно подводы и съестные припасы, присвоивали
себЬ даже грунты, сады и угодья на будущее время, вымучивая
у вдовъ и сиротъ документы себЬ на владЬше. Два важныя
нововведешя последовали въ Малороссы въ царствоваше Анны
Ивановны: учреждеше почтъ и употребление гербовой бумаги.
Почтовое устройство въ царствоваше Анны Ивановны во
всЬхъ русскихъ краяхъ получило широкое развипе, вызванное
обстоятельствами. Въ начале крымско-турецкой войны указано
было устроить отъ Москвы до тЬхъ мЬстъ, где будетъ нахо-
диться действующая арм1я, почтовые станы; такимъ образомъ
это было какъ-бы временною мерою для удовлетворешя времен-
ной необходимости; потомъ по тому же пути учреждена была
постоянная правильная почта отъ Москвы до Юева черезъ Ка-
лугу, СЬвскъ и Глуховъ. Станцш располагались разстояшемъ
одна отъ другой около 25-ти верстъ; на каждой станцш сле-
довало сод ржать по 25 лошадей. Но это распоряжеше не
вполне соблюдалось; тамъ и сямъ оказывались недостатки: тамъ—
с танцы и на го дома не выстроили, въ другомъ местЬ—затрудня-
лись довести количество лошадей до узаконеннаго числа. Въ
1740 году посл'Ьдовалъ указъ о заведены почтъ по всей импе-
рии между губершями и провинщями. Турецкая война окончи-
лась тогда уже и, въ виду наступающаго мирнаго времени,
сочтено достаточнымъ содержать по пути отъ Москвы до К1ева
на каждой станцш по пяти лошадей, а по пути воронежскому —
только по четыре лошади. На первыхъ порахъ почтовому д!лу
препятствовали два обстоятельства: первое—плохая дороги, ко-
торыя исправлять правительство возлагало на владЁльцевъ зе-
мель, куда шла дорога, второе - наглость и своевольство Ьздив-
шихъ по казеннымъ Д'Ъламъ, загонявшихъ до смерти почтовыхъ
лошадей, наносившихъ побои и увечья ямщикамъ и почтовымъ
комиссарамъ.
Важнымъ явлешемъ въ царствовав е Анны Ивановны было
учреждеше полицш въ городахъ, состоявшееся по указу 1733
года. Оно последовало по докладу генерала князя Гессенъ-Гом-
бургскаго: бывши въ Астрахани, онъ былъ пораженъ тяжелымъ
воздухомъ, смрадомъ и всякою нечистотою, валявшеюся по ули-
цамъ; после того онъ представилъ проектъ о приняты мЪръ
для сохраненёя здоровья и безопасности обывателей русскихъ
городовъ. Сообразно этому проекту, указано было завести по-
лицейская управления въ двадцати-трехъ болыпихъ городахъ.
До того времени полицейскёя управления существовали только
въ столицахъ.
Обстройка Петербурга и заселеше новой царской столицы,
такъ усиленно проводимыя Петромъ Первымъ, по смерти его
оставались въ небреженш, и такъ продолжалось въ первые годы
царствовашя Анны Ивановны, когда царица жила въ Москве
и тамъ пребывалъ весь дворъ. Выселенные Петромъ Первымъ въ
Петербургъ помещики покинули отведенный имъ въ столице места
жительства и разъехались по своимъ имешямъ. На Васильев-
скомъ Острове торчали то фундаменты, то полувозведенныя камен-
ный стены безъ оконъ и крышъ; иные дома были уже от-
строены, но ихъ хозяева, выехавши сами изъ Петербурга, въ
домахъ оставили прислугу безъ всякихъ способовъ содержашя,
и правительству приходилось понуждать этихъ господъ давать
своимъ людямъ содержаше. Когда Анна Ивановна перебралась
изъ Москвы въ Петербургъ, северная столица стала опять люд-
неть и цены на квартиры, предъ темъ значительно упавппя,
вдругъ поднялись такъ высоко, что правительство своими ука-
зами должно было сдерживать произволъ домовладельцевъ. Но
тутъ скоро Петербургъ, начинавшей снова приходить въ наряд-
ный видъ, постигли пожары, возникавшее оть поджоговъ: они
начались въ 1735 году и продолжались и следующее года. Въ
1736 году былъ сильнейшей пожаръ въ Петербурге. Тогда
толпа народа, подъ предлогомъ тушешя огня, производила гра-
бежи и похищена. Обличенные поджигатели были казнены
сожженеемъ на м'Ьст'Ъ преступлена, а грабители и воры — же-
стоко наказаны кнутомъ и сосланы въ каторжную работу. Въ
1737 году, въ предупрежденёе пожаровъ, устроены были во
всемъ городе караулы и патрули, а при полицёи стали содер-
жать печниковъ и трубочистовъ: и т'Ь, и друпе обязаны были
смотреть за исправностёю печей и чистить разъ въ м'Ьсяцъ
дымовыя трубы во всякомъ доыЪ. Чтобъ у всехъ всегда наго-
тове была вода для гашена огня, поведено во всякомъ дворе
устроить колодезь. Для бедныхъ, разоренныхъ пожаромъ и ли-
шенныхъ прёюта, отводились безплатно казенный здашя и кон-
фискованные дома. Въ 1738 году поведено все каменныя строена
крыть не иначе, какъ черепицею или железомъ, а гзымзы и кар-
низы делать непременно изъ камня или кирпича Все удобо-
возгораемыя вещества указано содержать только въ нарочно
устроенныхъ для того сараяхъ на Петровскомъ Острове, а на
судахъ, стоявшихъ на Неве, запрещалось зажигать свечи, курить
табавъ и готовить кушанье; вообще разводить огонь, въ случае
нужды, можно было только на особыхъ назначенныхъ для того
судахъ. Петербургскёе пожары, впрочемъ, возбуждали къ лучшей
постройке города. Въ 1737 году Петербургъ былъ разделенъ
на пять городскихъ частей, сделано несколько новыхъ мостовъ,
открыты новыя площади, разсажепы на пустыхъ местахъ де-
ревья и построенъ новый гостиный дворъ на Адмиралтейскомъ
Острове.
Не въ одномъ Петербурге — и въ другихъ городахъ про-
исходили пожары отъ злоумышленныхъ поджоговъ. Въ Москве
былъ сильный пожаръ въ ёюне 1736 года, потомъ еще силь-
нейшей 23 мая 1737 года, погубивший въ одинъ день 50
церквей и более 2,500 домовъ. После этихъ истребитель-
ныхъ пожаровъ положили расширить московскёя улицы, и въ
обывательскихъ дворахъ, по примеру Петербурга, завести ко-
лодцы. Нбсколькихъ человекъ, обличенныхъ въ поджогахъ, сожгли
живьемъ всенародно. И по всей Россёи свирепствовавшее под-
жоги вызывали такёя же строгости. Даже такихъ, которые сами
не поджигали, а только легкомысленно болтали о пожарахъ,
жестоко наказывали кнутомъ. Въ 1740 году публикованъ былъ
указъ, угрожавшей смертною казнью всякому, кто, хотя самъ
не участвовал! въ поджоге, но заведомо продавалъ вещи, укра-
денный съ пожара.
Распоряжения противъ скорой езды въ городахъ повтори'
лись при Анн'Ь Ивановне такъ же безуспешно, какъ при Петре
Первомъ: въ декабре 1737 года на улице, дышломъ, чуть было
не убили фельдмаршала Миниха.
Въ видахъ сохраненья народнаго здоровья, обывателям! го-
родов! строго предписывалось не бросать трупов! падшей ско-
тины по улицам!, а зарывать в! землю, отнюдь не снимая
кожи. Въ 1738 году повсюду были разосланы офицеры съ ле-
карями, чтобы тамъ, где торговали мясомъ, не продавали бед-
ным! людямъ худаго и невдороваго мяса.
Медицинская часть во всей Россш состояла подъ веденьемъ
медицинской канцелярии, где учреждена была изъ пяти докто-
ровъ коллепя, заведывавшая всеми аптеками въ Россш. Въ
1737 году указано было въ городахъ: Пскове, Новгороде,
Твери, Ярославле и въ другихъ значительных! городахъ за-
вести врачей изъ старыхъ военныхъ лекарей, а обыватели
должны были давать имъ свободную квартиру и платить жало-
ванья по 12 рублей въ месяцъ. Учреждались также въ этихъ
городахъ аптеки, где можно было за плату получать медика-
менты. Но, въ сожаленью, этотъ благодетельный указъ долго
исполнялся на Руси нерадиво. Въ 1738 — 1739 годахъ опас-
ность вторженья эпидемическихъ болезней побудила къ устрой-
ству заставъ по границамъ Персш и Польши, чтб тогда оста-
навливало ходъ торговыхъ сношешй съ этими странами.
Несмотря на стропе указы Петра I противъ нищентва, при
его преемниках!, и в! томъ числе при Анне Ивановне, по
всей Руси шаталось множество нищихъ. Некоторые изъ нихъ
лукавствомъ выманивали себе прьютъ въ богадельняхъ и оттуда
все-таки уходили просить подаянья по улицамъ. Указы за ука-
зами следовали противъ нищенства — все было напрасно. Въ
1734—1736 годахъ шатались по дорогамъ толпы помещичьихъ
людей и выманивали у проезжающихъ на дневное пропитанье,
разсказывая, будто господа не кормятъ ихъ; а въ городахъ по
улицамъ сновали колодники, посаженные въ тюрьму за казен-
ные и частные долги. Уже издавна велось на Руси такъ, что,
посадивши неисправнаго должника въ тюрьму и понуждая упла-
тить долгъ, его не кормили, а посылали по-мьру просить подая-
шя; темъ же способомъ пропитывались и уголовные преступ-
ники, которыхъ водили въ кандалахъ на цепяхъ просить по-
даянья. Это были тощья фигуры, одетыя въ отрепья, съ крова-
выми следами правежа и пытокъ на теле. Чрезвычайное на*
коплеше такого рода нищенствующих! колодниковъ подало
правительству поводъ издать указъ — отдавать ихъ въ работы
частнымъ лицамъ съ платою ймъ по 24 рубля въ годъ, а если
такихъ частныхъ охотников! пользоваться ихъ трудомъ не най*
дется, то на казенныя работы за 12 рублей въ годъ. Вследъ
затемъ, однако, нищенство увеличилось до такой степени, что
отъ шатающихся повсюду попрошаекъ не было ни проезда, ни
прохода; и тогда изданъ былъ новый указъ — ловить нищен-
ствующихъ, изъ нихъ молодыхъ и вдоровыхъ отдавать въ сол-
даты и въ матросы, а негодных! отсылать в! каторжный ра-
боты; техъ же, которые сидели въ заключенш за частные долги,
по иску челобитчиковъ, кормить на счет! последних!, но не
пускать просить милостыни.
Разом! съ нищенствомъ преследовалось бродяжничество. Оно
увеличивалось при каждомъ рекрутскомъ наборе, такъ какъ
значительное количество бродягъ состояло изъ убегавших! отъ
военной службы. Часто рекруты, еще до привода ихъ въ пр!емъ,
учиняли себе членовредительство, въ надежде, что сочтены
будутъ негодными къ службе. Если заранее открывалась такая
хитрость, то ихъ наказывали шпицрутенами; но иные успевали
провести начальство и въ прхеме признаны были действительно
калеками; такхе, после того, просили милостыню и сочиняли
про себя небывалый приключешя, чтобы разжалобить сострада-
течьныхъ. Во время войны въ Польше мнопе русские солдаты
бежали изъ арм1и и селились въ польскихъ влад4н1яхъ; кроме
солдатъ, бежало туда же не мало помещичьихъ людей и крестьянъ,
изъ краевъ сопредельных! съ польскими владешями, — такихъ
нередко сманивали къ себе польсше помещики, обещая имъ въ
своемъ отечестве всякш блага. Изъ такихъ беглецовъ иные
скоро соскучивались на чужой стороне и находили, что въ
Польше положеше ихъ не лучше, чемъ въ Россш; они воро-
чались въ Росою и думали найти себе безопасный притонъ въ
Ингерманландш, такъ какъ прежде смотрели сквозь пальцы на
поселение тамъ беглаго народа; но при Анне Ивановне стали
ихъ оттуда высылать въ места прежняго жительства. И теперь,
какъ при Петре Первомъ, давались беглымъ милостивые сроки,
въ которые дозволялось воротиться съ побега и остаться безъ
наказашя. Но охотниковъ на такхя милости и при Анне Ива-
новне, какъ и при прежнихъ государяхъ, являлось немного.
Более смелые и отважные изъ беглыхъ всякаго рода со-
ставляли разбойничьи шайки. При самомъ вступлеши Анны
Ивановны на престолъ, замечали уже, что разбойничьи шайки
въ Росс1й растутъ не по днямъ, а по часамъ и жители спо-
собствуютъ этому злу, давая пристанище всякаго рода бродя-
гамъ. Когда дворъ пребывалъ въ Москве, въ окрестностяхъ
столицы происходили разбои и грабежи; удалые какъ будто
вовсе не стЬснялись близостью верховной особы. После пере-
езда двора въ Петербургъ, Семену Андреевичу Салтыкову, мос-
ковскому губернатору, то и дело присылались указы о приняли
м^ръ противъ разбоевъ въ подмосковномъ крае. Разбойники,
однако, были такъ смелы, что посылали знатнымъ лицамъ пись-
менный требования положить имъ въ назначенномъ месте деньги
и делали угрозы на случай отказа. Около самаго Петербурга до
того умножились разбойничьи шайки, что правительство при-
нуждено было отправлять отряды солдатъ вырубливать леса на
разстояши тридцати саженъ по обе стороны дороги изъ Петер-
бурга въ Москву. Въ 1735 году, после двухлетнихъ неуро-
жаевъ, обеднелъ везде народъ и повсюду умножились разбой-
ничьи шайки. Составлялись изъ отставныхъ солдатъ команды
для преследовашя и поимки разбойниковъ, но главный началь-
никъ этихъ командъ подполковникъ Редкинъ вадерживалъ не
столько виновныхъ въ разбояхъ, сколько невинныхъ, съ целью
брать у нихъ взятки. Ему дали выговоръ — темъ дело кончи-
лось, а разбойники въ следующемъ 1738 году самымъ безобраз-
нымъ способомъ давали о себе знать на Волге и на Оке: они
грабили плававшихъ по этимъ рекамъ торговцевъ, нападали на
помещичьи усадьбы и мучили жестокими истязашями владель-
цевъ и ихъ дворовыхъ, не давали спуска также и казеннымъ
таможнямъ и кабакамъ, убивали целовальниковъ и головъ и
забирали казенные сборы. Они какъ будто не сознавали боль-
шаго греха въ своихъ поступкахъ: жертвовали въ церкви ма-
теры, награбленный у купцовъ, покупали колокола и нанимали
священниковъ служить панихиды по умерщвленнымъ на раз-
бояхъ. На низовьяхъ Волги обязанность ловить разбойниковъ,
плававшихъ въ лодкахъ и грабившихъ встречныя купеческая
суда, возложена была на волгское казачье войско, а ограблен-
ные купцы обязаны были платить казакамъ по три процента
со ста за возвращенный товары. И въ другихъ краяхъ имперш
велась борьба съ разбойниками. Въ 1739 году появились ихъ
шайки въ уездахъ Кексгольмскомъ и Олонецкомъ; указано было
преследовать ихъ оруж1емъ и пойманныхъ отсылать въ Выборгъ,
где казнить смерт1ю. Въ томъ же году дозналось правительство,
что толпы русскаго народа убежали въ Польшу изъ провинщй
Великолуцкой, Псковской и Новгородской, съ намйретемъ со-
ставить въ чужой земле разбойничью шайку и явиться въ рос-
шйскихъ пределахъ: отправленъ былъ въ Велишя Луки полкъ—
не пропускать изъ-за границы русскихъ ТхЪглецовъ. Но въ 1740
году, уже передъ кончиною императрицы, въ самомъ Петер-
бурге распространились кражи, грабежи и убтйства,—въ Петро-
павловской крепости убили часоваго и похитили нисколько сотъ
кавенныхъ денегъ.
Сухопутное войско, разставленное на такъ-называемыхъ вгЬч-
ныхъ квартирахъ, служило для водворешя гражданскаго по-
рядка и безопасности жителей края. Военные, по распоряжешю
мЪстныхъ начальствъ, тушили пожары, преследовали разбоини-
ковъ и отправляли казенный работы; но строго воспрещалось
употреблять ихъ, подъ какимъ бы то ни было предлогомъ, на
работы частныя. Однако, пребывание войскъ на вечныхъ квар-
тирахъ не обходилось безъ безпорядковъ и недоразумешй между
военными чинами и обывателями городовъ и сель; всего чаще
они возникали по поводу постойной повинности и временнаго
передвижешя войскъ. Расположенное на вечныхъ квартирахъ
сухопутное войско не состояло въ своемъ надлежащемъ ком-
плекте: постоянно въ бегахъ считалось тысячъ до двадцати и
более.
Морское дело при Анне Ивановне совершенно прюстано-
вилось и, такъ сказать, было забыто. Кораблестроение, кото-
рымъ съ такимъ жаромъ занимался Петръ Веливдй, было по-
кинуто, хотя и назначали отпускать изъ казны въ годъ на
морское дело немалыя суммы и определяли строить число ко-
раблей разныхъ размеровъ. Но это все оставалось только на
бумаге. О мореплаваши мало помышляли государственные мужи
Россш, и Минихъ, занимаясь укреплешемъ Кронштадта, докла-
дывалъ, что въ кронштадтской гавани лежатъ кучами ветх1я
военныя суда, который остается выкинуть и истребить, какъ ни
къ чему не годныя, но для этого потребуется чрезвычайное
множество рабочихъ рукъ. Достойно замечашя, что Минихъ,
прюбревппй себе историческую славу, какъ полководецъ, едва ли
не более русскихъ людей признавалъ важность кораблестроешя
для величия и безопасности Русскаго государства.
Н. И. КОСТОМАРОВЪ — ВЫП. VII.
12
VI.
Образованность, промышленность и торговля.
Обуяете юношества.—Кадетск1й корпусь.—Училище въ СенатЬ.—Акадеьпя наукъ.—
Ученый экспедищи. — Литературные труды. — Друпя училища. — Л'Ьсоразведеше.—
Хлебное производство.—Конскте заводы.—Рыбные промыслы.—Селитра.—Поташъ,—
Ревень.—Пенька. — Черепица. — Металлы. — Кожевенное производство. — Суконныя
и шелковыя фабрики. — Купечество. — МФры правительства по отношение къ тор-
говле.—Монетное дЪло.
Въ деле народнаго образовашя въ в’Ькъ, описываемый нами,
обращалось внимаше на образованность одного дворянскаго класса.
Съ целью доставить воспиташе дворянскому юношеству, учреж-
денъ былъ сухопутный кадетскёй корпусъ. Хотя спецёальное
назначеше его было выпускать годныхъ къ военному званёю
людей, но допускалось, что государству нужны и люди, посвя-
щающее себя гражданской деятельности; поэтому, кадетскёй кор-
пусъ, будучи заведешемъ спецёально-учебнымъ, былъ въ то же
время и общеобразовательнымъ г). Приготовлявшееся къ морской
служб* получали образованёе въ морской академёи. Правитель-
ство покровительствовало грамотности и между низшими воин-
скими чинами. При гарнизонныхъ полкахъ заведены были школы,
где на казенномъ иждивенёи обучали солдатскихъ детей, но туда
принимали также и мелкихъ дворянъ. Неграмотныхъ солдатъ
не производили въ унтеръ-офицеры. Что касается дворянства,
то рожденее въ этомъ званёи служило уже обязательствомъ быть
грамотнымъ человекомъ. Лица шляхетскаго звашя, по указу
1737 года, должны были своихъ, достигшихъ семи летъ, сыно-
вей привозить въ столицахъ къ герольдмейстеру въ сенатъ, а
въ губернёяхъ къ губернатору, для отдачи ихъ въ обучеше, и
въ 16 летъ возраста юноши сами должны были являться въ
сенатъ въ Петербургъ или Москву для экзамена изъ ариоме-
тики и геометрёи. Техъ недорослей которые, будучи представ-
лены въ сенатъ, не оказывали ни охоты, ни способности къ
военной службе и не могли быть приняты ни въ кадетскёй кор-
пусъ, ни въ морскую академёю, оставляли при сенате для при-
готовления къ гражданской службе. Они два дня въ неделю
являлись въ сенатскую камеру для обучешя ариометике, геоде-
’) О кадетскомъ корпус^ подробнее излагается въ жизнеонисаши фельдмаршала
Миниха.
зш, геометры, географш и грамматик!; они не должны были
посещать „ вольныхъ домовъ“ (трактировъ) и играть въ карты
и кости; каждый день обязаны они были пудрить голову и въ
известные праздники, вмЪст'Ъ съ кадетами, ходить ко Двору.
Если у кого изъ нихъ не оказывалось никакой охоты къ уче-
шю—того отдавали въ солдаты. Вообще охоты къ образовашю
у всего россёйскаго дворянства было очень мало: не смотря ни
на какёе царскёе указы, дворяне не хотели отдавать д!тей въ
учете,—и на смотръ ихъ возить уклонялись, и дбма ихъ ни-
чему не обучали.
Высшимъ образовательными заведешемъ была академёя наукъ,
при которой съ 1735 года ваведенъ былъ семинарёй для трид-
цати-пяти юношей шляхетскаго званёя и, кром! того, велено
было изъ московскаго училищнаго монастыря присылать туда
молодыхъ людей для обучешя наукамъ. Академёя наукъ руко-
водила учеными экспедициями. Такъ въ 1732 году снаряжена
была вторая экспедицёя къ камчатскимъ берегамъ; она им!ла и
административное значеше, потому что ей поручали заселение
Охотска и всего вообще восточнаго берега. Берингъ долженъ
былъ посылать сухимъ путемъ и водою въ Северному морю
смЪтливыхъ людей для узнанёя края, а самому Берингу пору-
чалось проведывать: какёя земли находятся между полуостро-
вомъ Камчаткой и Америкой, и отысканный земли подчинять
Россш, не касаясь, однако, правъ европейскихъ государствъ, а
также правъ Китая и Яноши; но съ этими последними госу-
дарствами онъ долженъ былъ завести торговыя сношешя. Въ
1736 году отправлена была отъ академш наукъ другая экспе-
диция подъ начальствомъ Муравьева и Овцына, для отыскашя
путей по Ледовитому морю отъ Архангельска до устья Оби, а
въ 1740 году отправленъ былъ отъ той же академш профес-
соръ Делиль для астрономическихъ наблюдешй въ Обдорскъ.
Внимаше академш наукъ обращено было и на отечествен-
ную исторёю. По докладу академш, въ ёюп! 1736 года, ука-
зано было по всей Россш собирать рукописи и документы,
относящееся къ царствовашю Ивана Васильевича Грознаго, Ми-
хаила бедоровича и АлексЬя Михайловича, и отсылать ихъ въ
сенатъ, а сенатъ долженъ былъ, чтб въ нихъ относилось
собственно до исторш, посылать въ академпо наукъ; то же, что,
по соображенёямъ сената, еще подлежало тайн!, отправлять въ
Кабинетъ. Тогда-то появились первые труды Миллера, ино-
странца, прибывшаго въ Россёю въ 1720 году и оказавшаго
безцЬнныя услуги русской исторш и вообще русскому проев!-
12*
щешю. Еще не зная основательно русскаго языка, онъ началъ
собирать матерёалы по русской исторёи и издалъ по-немецки
„Сборникъ статей по русской исторёи" (8ашт1ип§ йег гиз-
зёзсЬеп ОезсЫсЫе), который до сихъ поръ не потерялъ своей
цЪны. Въ 1732 году Миллеръ былъ командировать отъ ака-
демии наукъ въ Сибирь для изучения тамошняго края и про-
былъ въ этой командировка десять л’Ьтъ, а по возвращенёи,
много лета, до конца своей жизни приводилъ въ порядокъ
собранные имъ матерёалы, относящёеся къ географёи, исторёи,
этнографы и естествознанёю Россш. Это собраше до сихъ поръ
хранится въ московскомъ Архиве Иностранныхъ Делъ, извест-
ное въ ученомъ мёРе подъ названёемъ Портфелей Миллера,
и представляетъ такую неисчерпаемую сокровищницу для науки,
что ея станетъ еще на цЪлое столЗте, не смотря на то, что
р1>дк1й, занимавшейся русскою исторёей, не пользовался этимъ
собранёемъ.
При первомъ насаждены ростковъ знанёя въ Россш, по-
нятно, что хотя по мысли преобразователя-царя и основана
была российская академёя наукъ, но она была наполнена иностран-
цами. Впрочемъ, скоро уже стали появляться и чистокровные
русскёе люди, работавшее въ области знашя и литературы. По
русской исторёи старейшее место изъ нихъ принадлежитъ Ва-
силёк) Никитичу Татищеву. Его специальностей) было собственно
горное дело, и для ивученёя его Петръ отправилъ Татищева за-
границу, где тотъ пробылъ много времени и потомъ всю свою
жизнь въ Россёи посвящалъ этого рода деятельности. Но въ то
же время онъ полюбилъ отечественную исторёю и первый на-
писалъ по-русски обширную исторёю Россёи, въ сожаленёю,
оставшуюся неоконченною.
Въ числе русскихъ писателей той эпохи нельзя безъ ува-
женёя привести именъ Ададурова (физика), Манкёева, сатирика
Кантемира, Тредьяковскаго и знаменитаго Михаила Васильевича
Ломоносова, творца новаго книжнаго русскаго языка. Эпоха
царствованёя Анны Ивановны, въ отношенёи русскаго просве-
щенёя, представляла подобёе того времени дня, когда утренняя
варя разгоняетъ темень, остававшуюся отъ ночи, и готовить вы-
ходъ на горизонта дневному светилу. Для насъ теперь сочи-
ненёя того времени представляются далеко не въ томъ значенёи,
какое имели въ свое время. Сатиры Кантемира и оды Ломоно-
сова кажутся намъ черезъ-чуръ тяжелыми, а сочиненёя Тредья-
ковскаго — образцомъ бездарности. Между темъ и последшй
былъ однимъ изъ передовыхъ людей своего века: въ подтверж-
денье этого достаточно указать, что онъ ранее всЬхъ понялъ
превосходство тоническаго размера передъ силлабическимъ для
русскаго языка и первый сталъ писать этимъ разм'Ьромъ стихи,
открывая путь грядущимъ русскимъ поэтамъ.
Нельзя сказать, чтобы въ царствоваше Анны Ивановны пра-
вительство вовсе не думало о просвещеньи въ Россш. Оно без-
спорно желало, чтобы въ ней существовало и процветало выс-
шее ученое заведете, хотя бы члены этого заведенья писали не
по-русски, за неготовностью русскаго языка къ выраженью пред-
метовъ высшихъ наукъ. Правительство не отказывало этому
учрежденью посильно и въ матерьальныхъ средствахъ, и въ при-
вилепяхъ. Въ 1735 г. академия наукъ, по повеленью назначить
себе штатъ, проектировала на свое содержите 64,086 рублей
въ годъ; сенатъ уменыпилъ эту сумму до 53,298 р., но во все
царствованье Анны Ивановны она съ трудомъ могла достаться
академш: ограничивались единовременными пособьями, изъ ко-
торыхъ самое крупное въ 20,000 руб. выдано было въ 1739
году. Спецьальною привилегьею академш наукъ было изданье
календаря, а въ Кьеве и во всей Малороссии приказано было
отбирать и жечь календари, привозимые изъ Польши, потому
что правительство замечало въ нихъ „зловымышленные и не-
пристойные пассажи “. Академш наукъ дано было исключитель-
ное право печатать книги религьознаго содержания и церковно-
служебныя на языкахъ грузинскомъ и калмыцкомъ, и посылать
ихъ предварительно, до выпуска въ светъ, на проверку сведу-
щимъ въ этихъ языкахъ лицамъ, которыхъ нарочно держали
при Синоде.
Академия наукъ была не только ученое, но и учебное за-
ведете, где русскье могли получить литературное или энцикло-
педическое образование. Такое же образование можно было по-
лучать въ московской славяно-греко-латинской академш и въ
славяно-греко-латинскнхъ школахъ, основанныхъ по иницьативе
белгородскаго епископа Епифашя въ Харькове, при Покров-
скомъ монастыре.
Объ образованности простонародья заботились мало. Суще-
ствовалъ даже такой взглядъ, что простой народъ незачемъ
учить грамоте, чтобъ не отвлекать отъ черныхъ работъ; въ
такомъ именно смысле выразился указъ декабря 12-го 1735
года, состоявппйся по просьбе заводчика Демидова, хлопотав-
шаго, чтобы обывательскихъ детей не принуждали въ ученью.
Только въ видахъ распространенья христьанства, въ Астрахани
въ 1732 году, заведено было училище для нововрещеновъ, а въ
1735 году съ тою же целью въ четырехъ городахъ Казанской
губершй основано по школе, и въ каждую назначалось по два
учителя и комплекта въ 30 человекъ учениковъ. Въ малорос-
С1ИСК1Я школы, существовавппя издавна въ Малороссш по при-
ходамъ, правительство не вступалось вовсе; но въ сентябре
1738 года оно указало учредить въ Малороссш школу для
п^шя, и въ этой школе следовало, рядомъ съ пЬшемъ, обучать
струнной музыке, игре на скрипке и на малоросойской бан-
дуре. Изъ этой школы каждогодно посылалось десять лицъ ко
Двору и, по отсылке, ихъ заменяли въ школе другими десятью.
Въ области хозяйства, промышленности и торговли царство-
вание Анны Ивановны было продолжешемъ царствовашя Петра
Великаго. Такы же распоряжен я, кашя издавались Петромъ
Первымъ о сбереженш лесовъ, появлялись и при Анне Ива-
новна, хотя съ меньшею суровостью. Ихъ повторение казалось
т'Ьмъ необходимее, что русские люди, со смертно Петра I, пере-
стали бояться взыскашя за невнимаше къ сбережешю лесовъ и
начали истреблять ихъ. Кроме произвольной, хищнической по-
рубки, леса истреблялись отъ пожаровъ на широшя простран-
ства. Около самаго Петербурга лесные пожары свирепствовали
въ такомъ размере, что императрица принуждена была писать
въ генералу Ушакову, начальнику тайной полицш, чтобъ онъ
принялъ меры къ избавлению ея величества отъ дыма и копоти
въ ея дворцахъ петербургскомъ и петергофскомъ, и сенатъ вы-
слалъ отряды солдатъ тушить пылавппе леса. Что касается до
прекращешя самовольной рубки лесовъ, то въ 1730 году со-
ставлена была опись всемъ заповеднымъ лесамъ въ государстве,
которые предположено было сберегать для казенныхъ построевъ.
Положено было считать заповедными леса, раступце вдоль Волги,
внизъ отъ Нижняго-Новгорода на обе стороны отъ береговъ
разстояшемъ на сто верстъ, а также и въ другихъ местахъ
около болыпихъ ревъ и озеръ. По селамъ и деревнямъ возобнов-
лены надсмотрщики, состоявппе подъ начальствомъ вальдмейсте-
ровъ, дававппе разрешешя обывателямъ на рубку для домаш-
нихъ нуждъ. Были деревья ваповедныя: дубъ, ясень, вленъ, вязъ,
илимъ, лиственица и сосна, имеющая въ дтаметре 12 вершковъ;
прочая деревья не причислялись къ заповеднымъ; можно было
рубить ихъ, хотя бы и въ заповедномъ лесу. За самовольную
рубку наказывали большими денежными штрафами за два раза,
а за трепй — виновный подвергался кнуту и ссылке въ каторгу.
Тамъ, где замечалось оскудеше лесовъ или где нуждались въ
ихъ изобильи, тамъ полагалось отводить помйщикамъ участки,
обязывая засйвать ихъ лйсами.
Хлйбное производство подчинено было такимъ же правиламъ,
какъ и при Петрй Первомъ. Торговля хлйбомъ была то стес-
няема, то расширяема, смотря по урожаямъ. Въ 1734 году по-
стигъ Россью страшный неурожай; тогда у всйхъ купцовъ, тор-
говавшихъ хлйбнымъ зерномъ, велйно было отбирать товаръ и
продавать безъ платежа пошлинъ въ казну, такъ, чтобы хозяину
доставалось не болйе десяти процентовъ барыша. Губернскимъ
и провинцьальнымъ властямъ, а также штабъ-офицерамъ войскъ,
расположенныхъ на вйчныхъ квартирахъ, поручено было наблю-
дать, чтобы помйщики продавали хлйбъ только лишшй, остаю-
щьйся у нихъ отъ продовольствья людей и крестьянъ. Изъ про-
винщй, страдавшихъ отъ неурожая, запрещалось возить хлйбъ
для продажи въ столицы, а Петербургъ долженъ былъ снаб-
жаться хлйбомъ изъ той полосы имперш, которая не терпйла
тогда отъ неурожая. Въ 1737 году, послй пожаровъ, вздоро-
жали строительные материалы, а вслйдъ за ними поднялись цйны
на жизненныя потребности и въ томъ числй на хлйбъ: прави-
тельство издало указъ, запрещавппй дальнейшее повышенье цйнъ.
Много хл'Ьбнаго зерна истрачивалось на винокуреше помещи-
ками, получившими привилегью свободнаго производства вина
въ своихъ имйшяхъ и провозившими это вино повсюду подъ
предлогомъ, что то делается для своего обихода. Для массы
простаго или „подлаго“, какъ тогда говорилось, народа, хлебное
вино продавалось въ кружечныхъ дворахъ, въ кабакахъ и въ
вольныхъ домахъ, составляя казенный доходъ. Продажа вино-
граднаго вина, кваса, пива, уксуса и сусла отдавалась на
откупъ, а съ 1735 года откупа были сняты, и торговля этими
произведеньями стала вольною. Въ Малороссш и въ Слободской
Украине, какъ уже было выше сказано, виннбе производство
было вольное.
Заботливость о разведенш конскихъ заводовъ была своеоб-
разною чертою царствованья Анны Ивановны, подъ вльяшемъ
ея любимца Бирона. Въ 1731 году учреждена была конюшен-
ная канцелярия или конюшенный приказъ: онъ получилъ въ
1733 году особый регламентъ, где были означены разныя долж-
ности—шталмейстеръ, провьантмейстеръ, фуражмейстеръ, экипаж-
мейстеръ, рейтанеи и конюхи. Въ ведомство этого новаго учреж-
денья былъ отданъ городъ Скопинъ, а потомъ городъ Ранен-
бургъ съ несколькими волостями и селами; въ послйдующье
годы въ губершяхъ Нижегородской, Каванской, Воронежской и
35 — Н. И. Костомаров, кн. 3
въ провинщяхъ Алатырской, Тамбовской, Савской и Курской
положено отвести пустопорожтя земли для основами конскихъ
заводовъ; въ дворцовыхъ волостяхъ, лежавшихъ бол'Ъе всего
около Москвы, велено выписывать нЬмецкихъ и датскихъ лоша-
дей и обучать конюховъ и коноваловъ. ВсЪмъ остзейскимъ обы-
вателямъ вменено въ обязанность разводить у себя въ край ло-
шадей и дозволялось безпошлинно торговать ими на двухъ кон-
скихъ ярмаркахъ, учрежденныхъ въ РигЪ и въ КхевЬ. Въ
1739'году положено завести консше заводы въ Малороссш и въ
Слободской УкраинЬ—раздать по полкамъ матокъ и выписывать
для нихъ нймецкихъ заводчиковъ. Въ томъ же году указано то
же сделать во всЪхъ имЬмяхъ церковнаго ведомства. До самой
своей кончины Анна Ивановна оказывала большое попечеме къ
успеху коннозаводства въ Россш.
Рыбный промыселъ, процвЬтавпнй тогда преимущественно
въ низовьяхъ Волги, составлялъ государственное достояние и
отдавался на откупъ за 3500 рублей въ годъ. Достоямемъ
казны при АннЬ Ивановна, какъ и въ предшествовавппя ей
времена, были: селитренное и поташное производства, ревень и
пенька. Въ 1736 году заведены были близь Саратова на ста-
ромъ УвЬкскомъ городищЬ селитренные заводы, и съ етою ц4л1ю
туда отправлялись офицеры съ солдатами для производства казен-
ныхъ работъ. Но потомъ правительство стало недовольно тамош-
нимъ ходомъ работъ и въ 1740 году предоставило всЬмъ же-
лающимъ частнымъ людямъ заниматься селитреннымъ производ-
ствомъ, а выработанную ими селитру обязало представлять въ
казну по установленной цЬнЬ. Порохъ въ вольной продаж^ не
былъ допущенъ; его можно было покупать только изъ артилле-
р!йскаго ведомства и притомъ въ количеств^ не болЬе десяти
фунтовъ въ однЬ руки но знатнымъ особамъ давалось дозволе-
ме покупать пуда по два и по три. Законъ. сгЬснявппй про-
дажу пороха обычнымъ путемъ торговли; не могъ воспрепят-
ствовать, однако, доставать его разбойникамъ.
Казенные поташные заводы были въ уЬздахъ Нижегородскому
Арзамасскомъ, Саранскомъ, Кадомскомъ, Шацкомъ, Верхнело-
мовскомъ и Нижнеломовскомъ. ВсЬхъ ихъ было восемнадцать;
къ нимъ были приписаны крестьяне, которые всЬ происходили
изъ мордвы и ведались въ Починковской конторЬ. Поташъ съ
мгЬста производства доставляли въ Петербургъ въ бочкахъ, обши-
тыхъ рогожами, и тамъ его сбывали анг.ййскимъ купцамъ, въ
присутствш русскаго браковщика. Казна всегда высоко цЬнила
торговлю етимъ произведемемъ.
Ревень доставлялся въ Петербургъ изъ Сибири. Каждый
годъ привозили его до тысячи пудовъ. Его продавали англгй-
скимъ купцамъ не ниже ста рублей за пудъ. Никто изъ част-
ныхъ лицъ не см1;лъ привозить ревеню изъ Сибири подъ стра-
хомъ смертной казни.
Пеньку привозили въ Петербургъ изъ разныхъ м'Ьстъ, а съ
1737 года изъ Малороссы. Соляная продажа всегда была сво-
бодна, но ограничивалась назначешемъ таксы, выше которой про-
давецъ не долженъ получать барышей.
Обращено было внимаше на выделку черепицы, которую
сочли лучшимъ матер!аломъ для кровли церквей, дворцовъ и
домовъ, для безопасности отъ пожаровъ. Въ 1737 году чере-
пичное дЪло въ Россы отдано было голландцу Дикоту, съ обя-
занностью продавать черепицу въ астныя руки по той цЪп'Ь,
по которой она будетъ продаваться въ казну. Выделывалось
два сорта черепицы: красная выгибная для кровли домовъ и
зеленая для кровли церквей.
Металлическое производство въ царствоваше Анны Ивановны
стало переходить изъ исключительно казеннаго достояшя въ
общедоступное. Въ 1731 году было замечено, что въ Вятской
провинцш отыскивается такъ много железной руды, что нетъ
возможности казне обработывать ее, за недостаткомъ капитала.
Поэтому дозволено было частнымъ людямъ основывать железные
заводы: такимъ обещано давать изъ царскихъ волостей по сто
и по сто-пятидесяти дворовъ къ каждой домне съ темъ, чтобы
каждая домна, по минованы своихъ льготныхъ летъ, выраба-
тывала каждогодно до 35,000 пудовъ чугуна. Въ 1735 году
въ Сибири оказалось чрезвычайное множество разныхъ рудъ,
отысканныхъ 7 частными лицами, и тогда было дозволено каж-
дому по желанно основывать рудокопное заведете, съ разре-
шешя сената. Въ 1738 году все казенные горные заводы,
исключая Гороблагодатскихъ на Урале и медныхъ въ Лаплан-
дш, отдали компаши, составленной какъ изъ русскихъ, такъ и
изъ иностранцевъ. Затемъ—всемъ дозволено было составлять
тагая компании, основывать новые заводы и брать отъ казны
пособие. Золото и серебро за границу не отпускались, равно
какъ и свинецъ, который шелъ на приготовлеше боевыхъ запа-
совъ для русскаго войска. Золото и серебро добыватели должны
были доставлять въ казну, получая за золотникъ золота два
рубля тридцать копеекъ, а за золотникъ серебра четырнадцать
копеекъ. Проч1е металлы можно было продавать всякому, но
съ продаваемой меди отдавать въ казну две трети по ходячей
35*
цене, а съ другихъ металловъ и минераловъ по десять про-
центовъ. Хозяевамъ заводовъ дозволено было выписывать изъ-за
границы мастеровъ. Гороблагодатсюе и лапландсше модные за-
воды, составляя казенное достоите, отдавались на откупъ. Ору-
жейные заводы сестрор'Ьцгае и тульсгае находились въ казен-
номъ ведомстве и въ 1737 году были соединены въ одно управ-
леше. При нихъ въ Тул1; и Сестрор'Ьцк'Ь устроены были фабрики
зеленой м4ди съ темъ, чтобъ прекратить барышничество под-
рядчиковъ на вещи, потребныя на мундирное строеше. Туль-
скихъ оружейныхъ мастеровъ было на-лицо 2,158 человекъ,
но около Тулы крестьяне въ кузницахъ стали заниматься же-
лезными изд1шями: правительство нашло эти изд^шя плохими
и запретило этотъ вольный промыселъ.
Еще Петръ I обратилъ внимаше на производство кожевен-
ныхъ вещей. При обилии кожанаго матерхала, руссше не обра-
ботывали его сами, а продавали въ сыромъ виде иностранцам!
и покупали у последнихъ изделия изъ русской кожи по высо-
кой цене. Петръ запретилъ вывозъ кожъ въ сыромъ виде за-
границу, но этотъ указъ после Петра плохо соблюдался, хотя
несколько разъ повторялся снова. Въ 1736 году учреждена
была компашя владельцевъ новоманерной кожевенной фабрики
и получила привилепю на поставку для армш своихъ издел1й
по установленнымъ цЬпамъ.
Производство шерстяныхъ тканей, такъ покровительствуемое
Петромъ Первымъ, равнымъ образомъ пользовалось внимашемъ
и при Анне Ивановне. Въ 1733 году дали привилепю фабри-
канту Полуярославцеву, владевшему фабриками въ МосквЬ и
въ Путивле и овчарнымъ заводомъ. Изъ Малороссш запретили
вывозить овчины за границу и обязали доставлять ихъ ему на
фабрики. Онъ поставлялъ сукно въ казну на солдатскую обмун-
дировку. Въ 1736 году купецъ Евреиновъ съ компашек» изъ
купцовъ выхлопоталъ привилепю на открытое въ Москве су-
конной фабрики; дано было этой компанш заимообразно изъ
казны 10,000 рублей безъ процентовъ, съ обязательствомъ вы-
платить ихъ въ течете трехъ летъ мундирными сукнами. Дано
было право безпошлиннаго привоза матер!ала на десять летъ
и освобождение домовъ, принадлежащих! членамъ компанш, отъ
военнаго постоя навсегда. Въ томъ же году, двумъ астрахан-
ским! купцамъ-армянамъ дана была привилепя на открытое
суконной фабрики и овчарнаго завода на собственный ихъ счетъ,
съ правомъ привозить безпошлинно материалы въ течете пят-
надцати летъ.
Производство шелковыхъ тканей сосредоточивалось отчасти
въ рукахъ того же купца Евреинова съ компашей. Для успеха
своего предпрхятая, онъ въ 1737 году выхлопоталъ привилепю
каждогодно покупать на 10,000 рублей китайскаго шелка, вы-
плачивая за него сибирскими маховыми товарами. Кроме него,
въ 1740 году, астрахансйе армяне, влад'Ьвппе собственными
плантащями, испросили право на заведение въ Астрахани и
Кизляр!) шелковыхъ и бумажно-хлопчатыхъ фабрикъ, съ пра-
вомъ привозить изъ Персш матер!алы безпошлинно.
Нельзя сказать, чтобы правительство Анны Ивановны по-
казывало мало желашя къ расширешю промысловъ и торговли
въ Росийскомъ государств!). Рядъ узаконетй въ пользу хозяевъ
промышленныхъ заведешй и купцовъ показываете, что эти гос-
пода находили себ'Ъ опору управительства. Такъ, въ 1736 году,
указано было всЬхъ, обучавшихся какому бы то ни было ма-
стерству и поступившихъ на фабрики, оставлять при нихъ на-
всегда, выписывая ихъ изъ подушнаго оклада, а всЬхъ бродягъ,
объявившихъ себя непомнящими родства, приписывать на жи-
тельство къ фабрикамъ и заводамъ. Такимъ образомъ, эти люди
делались крепостными фабрикантовъ и заводчиковъ. Купечеству
давалось важное право покупать людей и крестьянъ для отдачи
ихъ въ рекруты. Все торговые люди ведались въ ратуше,- гу-
бернаторы и воеводы не смели вмешиваться въ ихъ управу и
въ ихъ сборы. Сами купцы несли выборную службу въ рату-
шахъ и въ таможняхъ; но те изъ нихъ, которые владели фа-
бриками и заводами или входили въ договоры съ казною, осво-
бождались отъ выборной службы.
Пользуясь ласками правительства, купцы, однако, были свя-
заны темъ, что должны были торговать непременно въ гости-
ныхъ дворахъ и въ лавкахъ, а не въ собственныхъ жилыхъ
дворахъ, и въ ро ницу могли торговать только въ своихъ го-
родахъ, а въ чуж!е города дозволялось имъ ездить съ товарами
для оптовой торговли. Иноземцы съ 1731 года получили отъ
правительства право торговать по всей Россш, продавая свои
товары только оптомъ, а не въ раздробь. Такимъ же правомъ
пользовались евреи въ Малороссш и Смоленщине. Англ1йск1е
купцы передъ всеми другими иноземцами пользовались предпо-
чтешемъ и внимашемъ правительства: ихъ дворы въ Петер-
бурге были освобождены отъ военнаго постоя. Некоторымъ ли-
цамъ, непринадлежащимъ по зватю къ торговому классу, да-
вали торговый привилегш. Такъ, графъ Таврило Владиславлевъ,
въ 1735 году, пртобрелъ право торговать по всей Россш без-
пошлинно, а въ 1737 году, по челобитью цесаревны Елиса-
веты Петровны, крестьянамъ ея волостей даровано было право
торговать безъ записашя въ купеческое зваше. Это былъ исклю-
чительный случай: правительство того времени не поощряло
простолюдиновъ къ торговымъ заняпямъ; напротивъ, въ 1739 году
въ Петербург!) запрещено было здоровымъ и годнымъ къ чер-
ной работ!) людямъ заниматься продажей плодовъ и овощей по
улицамъ.
По устройству монетнаго дела, царствоваше Анны Ива-
новны богато правительственными распоряжешями. Въ 1730 году
указана постоянная ц4на русскому червонцу — два рубля 20 коп.
Въ 1731 году уничтожены мелшя серебряныя деньги, и вла-
дельцамъ ихъ предоставили право представлять ихъ для пере-
делки въ монетную контору и получать изъ казны по 18 коп.
за золотникъ чистаго серебра. Вместо прежней мелкой денеж-
ной монеты, стали чеканить более крупную, въ размере рубле-
виковъ, полтинниковъ и гривенниковъ—77-й пробы. Въ томъ же
году уничтожена была вовсе медная монета, но бывшая уже прежде
въ обращены продолжала ходить въ народе до 1737 года, когда
всемъ дозволили, по жел шю, переливать ее въ медную посуду.
Важнымъ узаконешемъ въ царствоваше Анны Ивановны
было учреждеше ссудной казны при монетной конторе, откуда
желающимъ выдавали деньги подъ залогъ серебра по восемь
процентовъ въ годъ. Это учреждеше последовало во внимаше
къ тому, что частный лица, нуждаясь въ наличныхъ деньгахъ,
делали займы и платили обыкновенно по двадцати процентовъ
въ годъ. Такимъ образомъ. правительство пресекало вредную
деятельность ростовщиковъ и соблюдало пользу своихъ финан-
совъ.
УП.
Церковь.
Политика правительства по отношев1ю къ церкви. — Влтяие кЬмцевъ.—Д4ло беофи-
лакта Лопатинскаго. — Попытки инов4рцевъ.—Отступничество.—Расколъ. — Рац1о-
нально-мистичесшя секты.—СуевЪр1я.—М4ры къ образованию духовенства.—Мона-
стыри.—Управлеше монастырскими имуществами.
Духъ Петра Великаго продолжалъ руководить политикою
правительства Анны Ивановны и по отношению къ вере. Оно
издавало распоряжения, клонивппяся къ распространен!») хри-
стианской веры и въ охранение господствующей православной
церкви отъ инов4р!я, но разомъ издавало и так1я, которыми
хотели оградить православную церковь отъ ханжества.
Еще Петръ I повел^валъ отбирать поместья у татарскихъ
мурзъ, не хотЪвшихъ креститься. 6 марта 1730 года Анна
Ивановна подтвердила этотъ указъ своего дяди, указавши при
этомъ—отобранный уже прежде у татарскихъ мурзъ поместья
передавать тЬмъ изъ ихъ родственниковъ, которые согласятся
креститься, или же самимъ прежнимъ владельцами если они
перестанутъ упорствовать и примутъ крещеше. При такихъ
м'Ьрахъ сраву накопилось множество новыхъ хриспанъ, но, оста-
ваясь въ сообществе со своими некрещеными соотечественни-
ками, они только по имени считались христианами, а на самомъ
д'Ьл'Ъ держались праемовъ своей прежней релипи; иные же
открыто отрекались отъ христианства и возвращались въ маго-
метанству или къ язычеству, смотря по тому, какую веру испо-
в'Ьдывали прежде крещены. Въ конце царствовашя Анны Ива-
новны отправленъ былъ въ Казань учитель инов'Ърцевъ—москов-
ской духовной академ и архимандритъ Димитрй С'Ьченовъ, съ
пятью духовными лицами, знавшими языки тамошнихъ инород-
цевъ. Они должны были новокрещенамъ излагать основания хри-
стианской в’Ъры, учить ихъ главн'Ьйшимъ молитвамъ и отвра-
щать отъ языческихъ и мусульманскихъ обычаевъ, отнюдь не
д'Ьлая принуждешй темъ, которые еще не изъявляли желашя
креститься. Чтобы утвердить новокрещеновъ въ принятомъ ими
в'Ъроиспов'Ьдати, сочли нужнымъ отделить ихъ отъ некреще-
ныхъ и положили отвести крещенымъ удобныя для поселешя
земли поблизост । къ Саратову и къ Царицыну, такъ, чтобы
при каждыхъ 250 дворахъ построить деревянную церковь и
определить въ нее по два священника, по одному даакону и по
три церковника, назначивъ имъ денежное и хлебное жало-
ванье 2). Каждый новокрещенъ, по совершены надъ нимъ крест-
наго обряда, получалъ въ даръ крестъ, белье, кафтанъ и не-
сколько денегъ. На новосельи новокрещенамъ давалась льгота
на три года, а повинности за нихъ въ эти льготные годы должны
были отбывать ихъ некрещеные братья. Новокрещенамъ доз-
волялось поступать въ наймы и заниматься торговлею. Для
нихъ учредили спещальное ведомство—новокрещенскую контору.
Для обучешя инородческихъ детей указано было завести четыре
*) Священнику — 60 рублей въ годъ, дгакону — 40, причетпикамъ по 30 и по
числу четвертей хл4ба, соразмерно съ числомъ жалуемыхъ рублей. Это выселен!е и
отд&леше крещеныхъ отъ некрещеныхъ впоследствш ие удержалось.
школы: въ Казани, Елабуге, ЦивйльскФ и ЦаревовокшайскЬ;
тамъ надлежало обучать русскому чтенёю и письму, десятисло-
вёю, часослову, псалтири и катихизису, но вместе съ темъ
предписывалось наблюдать, чтобъ ученики отнюдь не забывали
своихъ природныхъ языковъ.
Иностранцамъ другихъ христёанскихъ в'Ьроиспов'Ьдатй пре-
доставлена была свобода строить свои церкви и въ нихъ отправ-
лять богослуженёе. Въ Петербург!) были церкви лютеранская и
армянская. Въ нЗшоторыхъ м'Ьстахъ по украинской лиши, гд!
было много иностранцевъ рабочихъ изъ н'Ъмцевъ, вел!шо было
построить лютеранскёя церкви. Правительство узнало, что ино-
странные духовные, не довольствовавшееся свободою своего бого-
служевёя, начинали совращать въ свою вЪру православныхъ;
изданъ былъ манифестъ, строго запрещающей такёя совращенёя...
Эпоху царствованёя Анны Ивановны считаютъ обыкновенно эпо-
хою господства н’Ьмцевъ-протестантовъ въ Россёи. Такой взглядъ
не лишенъ основанёя, но преувеличенно мп'Ьпёе тФхъ, которые
замечали со стороны нФмцевъ стФснеше православной в1;ры,
издавна здесь господствующей. Въ етомъ отношенёи немцы, за-
нимавшёе въ Россёи высокёя места, были благоразумны и сдер-
жанны, да и сама императрица, какъ ни тесно сблизилась съ
немцами, оставалась все-таки приверженною къ отеческой в'Ър'Ъ.
Обыкновенно ставятъ на видъ исторёю беофилакта Лопатин-
скаго, архёерея, потерпевшего за то, что вступилъ въ непрёяз-
ненныя отношешя къ протестантству. Онъ издалъ книгу покой-
наго Стефана Яворскаго „Камень вгЬры“,—книгу, направленную
противъ протестантскаго ученёя вообще. За-границею, въ Лейп-
циге, некто Буддей напечаталъ опроверженёе на эту книгу;
авторъ восхвалилъ новгородскаго архёепископа, беофана Про-
коповича, и порицалъ беофилакта Лопатинскаго. беофилактъ
изъявилъ подозренёе, что Буддей выставленъ какъ псевдонимъ,
а настоящёй авторъ опроверженёя на „Камень Веры" — никто
иной, какъ самъ беофанъ Проконовичъ, а последняго давно
уже обвиняли въ расположенёи къ протестантству, беофилактъ
спрашивалъ у Двора разрешенёя писать возраженёе на книгу
Буддея и не получилъ его по интригамъ князя Алексея Чер-
касскаго, благопрёятеля беофанова. Въ это время другой какой- то
протестантъ написалъ другое сочиненёе противъ беофилакта,
подъ названёемъ „Молотокъ на Камень веры“, и этого „ Мо-
лотка “ опровергать беофилакту не дозволили; только архиманд-
риты, члены Святейшего Синода, перевели книгу ёезуита Ри-
5ейры противъ протестантства: въ этой книге рФзко укоряли
беофана Прокоповича за пристрастие въ протестантству зъ пред-
осуждеше православгю. беофанъ былъ человекъ злой и мсти-
тельный; онъ всегда преслфдовалъ своихъ противниковъ, поль-
зуясь вл!яшемъ, какое получилъ и сохранялъ при ДворФ со
вступлешя на престолъ Анны Ивановны. И теперь, по его ста-
рашямъ, переводчики книги Рибейры засажены были въ кре-
пость, а беофилакта вытребовали въ Синодъ къ отвФту. бео-
фанъ умеръ прежде, чФмъ это дфло кончилось, но соперникъ
его, беофилактъ, и по смерти своего врага потерпФлъ не меньше,
какъ бы могъ потерпФть и при его жизни. Его лишили сана
и подвергли жестокому тюремному заключешю въ выборгскомъ
замкФ. Это событие произошло какъ бы въ угоду протестантамъ;
его приписывали силФ нФмцевъ, заправлявшихъ тогда делами
въ Росши. Скорее, однако, тутъ слфдуетъ видФть известную
злобу беофана Прокоповича, который уже не одного изъ тФхъ,
кого считалъ своими врагами, замучилъ безъ сострадашя, и въ
томъ числФ своего предшественника въ санФ арххепископа, бео-
досхя Яновскаго. Что касается правительства съ немцами во
главФ, такъ жестоко поступившаго съ беофилактомъ уже послФ
смерти беофана, то и оно, кажется, здФсь руководствовалось
намФрешемъ показать политическое благоразум!е, не допускав-
шее разыгрываться страстямъ подъ возбуждешемъ релипозныхъ
прешй.
По сосФдству Росши съ Польшею, католики дфлали по-
пытки своей пропаганды въ Росши. При АннФ ИвановнФ пра-
вительство указало прибывавшихъ въ Росшю изъ Польши като-
лическихъ духовныхъ прогонять обратно въ польсйя владФшя,
если существовало подозрФше, что они Фхали въ Росшю съ
цфлыо совращать православныхъ въ свою вФру; напротивъ —
принимать являвшихся изъ польскихъ владФшй православныхъ
обывателей, какъ духовнаго, такъ и мхрскаго звашя, искавшихъ
убФжища и новоселья въ Россш, по поводу возникшаго гоне-
шя на православие и насильственнаго понуждешя народа къ
уши. Прибывшихъ такимъ образомъ православныхъ обязывали
произносить присягу на вФрность императрицФ, послФ чего
позволяли имъ водворяться и избирать родъ жизни по своему
желанно а пришельцевъ духовнаго сана повелФно было по воз-
можности опредФлять на вакантный мФста.
Сурово преслФдовали тФхъ русскихъ, которые отрекались
отъ православной вФры и принимали чужую. Такъ въ 1738
году сожгли живьемъ флота капитана Возницына разомъ съ
1удеемъ Борухомъ Лейбовичемъ, совратившимъ его въ иудейскую
веру, а въ 1740 году казненъ смертно сибирсшй казакъ Исаевъ
за приняие магометанства. Съ переменившими православное
исповедание на другое хриснанское поступали не такъ сурово,
но все-таки и это считалось болылимъ преступлешемъ. Были
подобные примеры съ людьми высшаго класса; мы уже знаемъ,
что за свое отступничество они подвергались нравственному
унижешю отъ высочайшей особы.
Правительство Анны Ивановны, по отношению къ расколу
старообрядства, держалось основной политики Петра I: не пре-
следовали расколъ по релипозному убежденно, а не терпели
его изъ-за политическихъ соображешй, находя неполезнымъ для
государства, если жители станутъ отпадать отъ господствующей
церкви и составлять свои особыя вероучения. Старообрядство,
жестоко гонимое въ средине государства со времени своего по-
явлешя, давно уже искало спасешя въ отдаленныхъ окраинахъ.
Верное древнему предашю, оно поставляло высшимъ нравствен-
нымъ идеаломъ иночество. Где поселялись гонимые старообрядцы,
тамъ тотчасъ возникали пустыни и скиты съ иноками и ино-
кинями, хранившими старинные дониконовсше обряды. Множе-
ство старообрядцевъ селилось въ сибирскихъ дебряхъ и тунд-
рахъ, и въ этихъ негостепршмныхъ странахъ появились расколь-
ничьи монастыри, около которыхъ селились и семейные ихъ
единоверцы. Много такихъ монашескихъ обителей было около
Екатеринбурга и около заводовъ Демидова. Приказано было ра-
зорять эти обители, и отысканныхъ въ нихъ монаховъ отсылать
къ тобольскому арххерею для размещешя по монастырямъ. Но
тобольскхй арх1ерей доносилъ, что мнопе изъ такихъ иноковъ
и инокинь разбежались, и по этому донесению правительство
нашло более сообразнымъ посылать такихъ монашествующихъ
раскольниковъ, вместо монастырей, на казенные заводы въ ра-
боту, а техъ, которые прежде приписались на частные заводы—
обложить двойнымъ подушнымъ окладомъ, какъ уже прежде при
Петре I все раскольники были обложены такимъ окладомъ.
Такая судьба постигла раскольниковъ, поселившихся въ Сибири.
Другой прпотъ нашли себе раскольники въ другомъ конце го-
сударства — у подножия Кавказа, въ астраханской епархш: въ
1738 году синодъ получилъ сведете, что гребенсше казаки,
по примеру отцовъ своихъ, держатся двоеперстнаго крестнаго
знамешя, не хотятъ знать церкви и не слушаютъ никакихъ
увещашй. По всей имперш, кроме двойнаго оклада, расколь-
ники старообрядцы стеснены были лишешемъ права брать пла-
катные паспорты; техъ же изъ нихъ, которые дерзали совра-
щать православныхъ въ свое вЬроучеше, указано ссылать вЪчно
на галеры. Такимъ же наказашемъ угрожали помЬщикамъ, ста-
ростамъ и бурмистрамъ за укрывательство противозаконныхъ
покушений совращать православныхъ. Не доверяя вовсе безо-
пасности въ предЬлахъ Русскаго государства, мнопе расколь-
ники уходили въ Польшу и тамъ поселялись, но русское войско,
вступивши въ эту страну въ 1733 — 1734 годахъ, забирало
этихъ бЬглецовъ и гнало назадъ въ Росыю. Сперва ихъ по-
селили-было въ Малороссш, а потомъ съ 1735 года стали воз-
вращать на первыя м4ста жительства, изъ которыхъ они ушли
заграницу; объявившихъ же себя монахами указано было отсы-
лать въ монастыри внутри государства и тамъ содержать ихъ
скудиЬе противъ обыкновенныхъ монаховъ, давая двоимъ изъ
нихъ по одной монашеской порщи. Цные раскольники, чтобъ
избежать гонен1я за свою в4ру, оставаясь на своихъ мЬстахъ
жительства, притворно посещали православные храмы, крестили
и венчали дЬтей своихъ по православному обряду, а на самомъ
дЬлЬ оставались раскольниками. Въ 1736 году указано было
такихъ, которые исполняли православные обряды, но придержи-
вались раскольничьяго вЬроучешя, наказывать строго, наравне
съ тЬми, которые вновь совратятся изъ православ1я въ расколъ.
КромЬ старообрядческаго раскола, при АннЬ Ивановна воз-
никали и ращонально-мистичесюя секты. Въ МосквЬ и около
Москвы появлялись сборища людей обоего пола, сходившихся
вмЬстЪ съ молитвенною цЬлыо; изъ нихъ находились такхе, ко-
торые заявляли, что чувствуютъ на себ'Ь наитие Духа святаго,—
они дрожали, кривлялись, вертелись, говорили странный р’Ьчи,
а слушатели искали въ этихъ рЬчахъ пророческаго смысла.
Ташя сборища назывались согласиями. На этихъ соглашяхъ по-
казывались признаки склонности къ старообрядству, потому что
на одномъ изъ нихъ, въ качеств^ пророческаго вдохновения, го-
ворили, что надобно креститься двумя перстами. Они почитали
грЬхомъ половое совокуплеше, хотя бы и между состоящими въ
бракЬ, наравнЬ съ пьянствомъ, матернею бранью и лганьемъ,
чтб въ одинаковой степени признавалось противнымъ Богу.
Одно такое сборище было открыто въ Москв'Ь въ домЬ мастера
парусной фабрики Ипполитова, гдЬ, между прочимъ, какой-то
монахъ раздавалъ присутствующимъ кусочки хлЬба, а какая-то
монахиня давала запивать это квасомъ изъ ковша, и это вмЬ-
нялось какъ-бы въ причаспе. На другихъ сборищахъ пропо-
вЬдывали, что Христосъ не единожды только долженъ являться
на землЬ, а можетъ снова воплощаться въ человЬческомъ образЬ:
Н. И. КОСТОМАРОВ!. — ВЫИ. VII. 13
находились такте, что сами себя выдавали за пришедшаго вновь
на землю Христа. Такихъ Христовъ появлялось нисколько въ раз-
ныхъ краяхъ: въ Москве какой-то отставной стр’Ьлецъ Лубкинъ
выдавалъ себя за Христа, учениковъ своихъ называлъ апосто-
лами и причащалъ ихъ разрезанными ломтиками калачей; на
Дону казакъ Миронъ выдавалъ себя за Христа-Бога, а въ Яро-
славскомъ уВД, въ селе Ивановскомъ попъ Иванъ ведоровъ
говорилъ своему отцу: „ты мне не отецъ, я зачатъ во чреве
матернемъ отъ Св. Духа, благовестилъ о мне ангелъ, я рода
царскаго “ *). По открыли такихъ сборищъ, некоторые участ-
ники ихъ были казнены смертпо, друпе—биты кнутомъ и со-
сланы въ Сибирь. Мы еще подлинно не знаемъ — были ли это
давшя народный суеверия, случайно ставппя известными при
Анне Ивановне, или оне порождены были сравнительно въ не-
давнее время; равнымъ образомъ, не можемъ сказать—есть ли
это произведете чисто-русскаго фанатизма, или плодъ чуже-
земнаго влхяшя.
Разомъ съ нарушешемъ православнаго благочеспя путемъ
отречешя отъ господствующей церкви, правительство преследо-
вало всятя суевер!я, хотя бы и прикрывавппяся личиною пра-
вославной релипи. Следуя политике Петра I, оно не терпело
появлешя юродивыхъ, пророковъ, трудниковъ, паломниковъ и
всякаго рода ханжей, а равно и техъ, которые имъ потвор-
ствовали. По городамъ и селамъ бродили нипце въ безобразномъ
виде, съ колтунами на головахъ, и выдавали себя за одержи-
мыхъ бесами. Такихъ приказано было ловить и отсылать къ
суду. Въ 1739 году, близъ Новгорода, появилось двое трудни-
ковъ, жившихъ въ шалашахъ подле городовой стены. Народъ
считалъ ихъ святыми, получившими отъ Бога даръ пророчества,
и ходилъ къ нимъ за советами. Правительство приказало взять
ихъ безъ огласки и, не подвергая истязашямъ, заслать въ мо-
настыри, а впередъ, если где явятся подобные пророки, то ста-
риковъ изъ нихъ отправлять въ монастыри, а молодыхъ отда-
вать въ солдаты, женщинъ же и девицъ препровождать на места
ихъ прежняго жительства и отдавать подъ надзоръ местныхъ
начальствъ. Особенно строго наказывали техъ, которые выда-
вали себя за волшебниковъ, умеющихъ причинять зло людямъ
и портить ихъ. Несколько такихъ плутовъ было сожжено
живьемъ, а техъ, которые приглашали ихъ портить людей, били
кнутомъ и, вырвавши ноздри, ссылали въ каторжную работу.
’) Соловьевъ „Ист. Россш1* т. XX, стр, 307—308.
Какъ ви сурово относилось правительство Анны Ивановны
къ расколу и къ релипознымъ заблуждешямъ, но оно все-таки
было мягче и снисходительнЬе, чЬмъ того желали некоторые
ревностные духовные сановники. Такъ, напримЬръ, въ 1737 году
рязанскьй архьерей доносилъ синоду, что ему, при его старости,
трудно разглагольствовать съ раскольниками, и находилъ, что
лучше бы смирять ихъ постомъ и плетьми. На это онъ полу-
чилъ такой отвЬтъ: „надобно раскольниковъ наставлять по-па-
стырски, словомъ учительскимъ, и за трудность онаго не почи-
тать, ибо всякое д'Ьло труду есть подлежательно, а кольми паче
надлежитъ приложить трудъ свой о человЬкЬ, гиблющемъ душею,
къ чему его преосвященство призванъ и таковымъ характеромъ
почтенъ *).
У правительства ранЬе, ч’Ъмъ у русскаго народа, наступило
сознанье той простой истины, что недостаточно ограничиваться
полицейскими способами устрашенья, чтобъ удержать народъ въ
верности православной церкви. Оказывалась настоятельная нужда
въ умныхъ, ученыхъ и высоконравственныхъ священникахъ, ко-
торые были бы способны внушать уваженье къ своей личности
и довЬрье къ своимъ рЪчамъ. Выступило на очередь важное
предпрьятье завести семинарш и училища со специальною цЬлью
подготовки къ духовному званью. При новгородскомъ архьерей -
скомъ дом!, съ самаго вступленья на престолъ Анны Ивановны,
существовала школа для образованья духовныхъ, основанная
Оеофаномъ Прокоповичемъ и на его счетъ содержимая. По кон
чин’Ъ этого ьерарха въ 1736 году, указано было эту школу со-
держать по прежнему въ такомъ довольствЪ, въ какомъ нахо-
дилась она при покойномъ архьереЬ. Въ Казани существовала
семинарья, основанная архьепископомъ Сильвестромъ, который
въ 1731 году попалъ въ опалу и былъ отправленъ въ зато-
ченье. Онъ заранЬе назначилъ доходы съ нЬкоторыхъ архьерей-
скихъ вотчинъ на эту школу, и преемникъ Сильвестра Иларьонъ
продолжалъ давать эти доходы на школу, платя исправно жа-
лованье преподавателямъ; но со вступленьемъ на архьерейскую
каеедру Гаврьила, школа эта разстроилась. Къ счастью, скоро
прибылъ въ Казань Димит/йй С'Ъченовъ съ мяссьоне/>ами для
обращенья въ христьанство языческихъ инородцевъ и оживилъ
вообще Д’Ьло духовнаго обученья въ казанской епархьи. При
Троицко-Серпевскомъ монастырь положили основать въ 1738 году
духовную семинарью для обученья языкамъ латинскому, греческому
1) Соловьевъ, 1Ъ1с1ет, 305.
и, если возможно, еврейскому, и наукамъ, начавши отъ грам-
матики, чрезъ риторику и философию, до богословия; для того
предположили набрать учениковъ, числомъ двести Разомъ съ
этимъ, при Троицко-Серпевскомъ монастыре указано учредить
сиротсшй домъ для воспиташя сиротъ и для приема „зазорно-
рожденныхъ“ младенцевъ. Въ 1739 году посл'Ьдовалъ важный
указъ—основать во всЬхъ епархгяхъ духовный семинары. Но
этотъ указъ долго не могъ быть приведенъ въ исполнеше: изъ
архгереевъ не нашлось никого, кто бы показалъ объ этомъ д’Ьл'Ь
стараше; явсЬ“,—выражается современный документъ, — „от-
важно и нечувственно пребывали, какъ бы собственнаго ихъ
долга въ томъ ни мало не зависитъ“. На первыхъ порахъ д'йло
ограничилось т4мъ, что положили разослать по вс'Ьмъ епар-
х ямъ „учительныхъ священниковъ“, съ ц4лью подготовлять дЬ-
тей духовныхъ лицъ къ духовному звашю. Было желаше удер-
живать дйтей духовныхъ лицъ въ званги отцовъ ихъ, хотя не
воспрещалось окончившимъ учеше дЬтямъ священно и церковно-
служителей вступать въ гражданскую службу и записываться
въ цехи и въ посады. Только праздноживущихъ изъ нихъ брали
въ военную службу. Д'Ьти лицъ духовнаго звашя не были во-
все изъяты отъ воинской повинности, но могли вместо себя ста-
вить паемныхъ рекрутъ. Доступъ къ духовному звашю лицамъ,
непроисходящимъ изъ духовенства, былъ очень труденъ; только въ
Малороссы, по старому обычаю, возводили въ духовный санъ
лицъ всякаго происхождешя. Впрочемъ, подобное является и на
противоположномъ пред'Ьл'Ъ Русскаго государства: въ Сибири, въ
иркутской епархы, по недостатку лицъ по происхождешю изъ
духовенства, дозволено было посвящать и м!рянъ, свободныхъ
отъ гражданской службы, а въ 1740 году прислано въ синодъ
45 юношей изъ инородцевъ, съ цфлью дать имъ образоваше и
подготовить къ звашю пастырей своего народа.
ВсЬ монастыри въ духовномъ отношены зависали отъ м4ст-
ныхъ епарх1альныхъ начальствъ. Исключение составляли мона-
стыри ставропипальные, завийбвшге непосредственно отъ синода:
ихъ было числомъ четыре—Ктево-Печерсшй, Межигорсшй, Троиц-
ко-Серпевъ и Александр© Невсвдй. ВсЬ монастыри были пр!ю-
тами овдов'Ъвшихъ священно и церковно-служителей, неимущихъ
отставныхъ офицеровъ и чиновниковъ, солдатъ, безродныхъ и
увйчныхъ; монахи должны были заботиться о содержанш пом'Ь-
щенныхъ у нихъ лицъ и ухаживать за недужными. Отчасти мо-
нахи занимались и дгЬломъ воспиташя: по крайней м4р4, по
прошешю кгево-печепскаго архимандрита въ 1738 году, дозво-
лили принять въ монастырь приходящихъ изъ польскихъ вла-
дЬшй православныхъ духовныхъ, свЬдущихъ въ латинскомъ языкЬ,
и поручать имъ воспитанье юношей. Прежней указъ Петра Пер-
ваго, воспрещавппй безъ царскаго указа постригать въ монахи
кого бы то пи было, былъ подтвержденъ въ царствоваше Анны
Ивановны; дозволялось безусловно, не испрашивая царскаго указа,
постригать только вдовыхъ священнослужителей и безсемейныхъ
отставныхъ офицеровъ и солдатъ; за пострижение же всякаго
иного лица полагался штрафъ 500 рублей. ПовелЬно было по
всей имперш возобновлять обветшалые храмы и учреждать при
нихъ богадЬльни и школы, а на содержанье тЬхъ и другихъ
опредЬленъ былъ сборъ съ вЬнечныхъ памятей. Указъ о по-
строении богадЬл нъ и школъ былъ нисколько разъ повторяемъ,
но плохо исполнялся: богадЬленъ было мало, а школъ еще меньше.
Главнымъ доходомъ на содержанье церквей и монастырей
были доброхотныя даянья, совершавшьяся какъ наличными день-
гами, такъ и вкладами, состоящими въ капиталахъ и недвижи-
мой собственности. Доходъ съ продажи восковыхъ свЬчъ также
предоставлялся въ пользу церквей. ВсЬ духовный вотчины вЬда-
лись въ одномъ правительственномъ мЬстЬ, называвшемся „кол-
лепя экономьи“. Сначала она находилась въ Москв'Ь, потомъ въ
Петербург^, но въ 1739 году была переведена снова въ Москву,
такъ какъ большая часть монастырскихъ вотчинъ находилась
въ срединЬ государства, ближе къ МосквЬ, чЬмъ къ Петербургу.
При коллепи экономь и существовала раскольничья контора: самое
названье ея показываете, какими дЬлами она завЬдывала. Число
мужскихъ монастырей простиралось до семисотъ восьми, а въ
нихъ монашествующихъ считалось 7,829 человЬкъ. Женскихъ
монастырей было 240, а въ нихъ монашествующихъ 6,452
особы.
VIII.
ВпЬшпяя политика России при АинЬ ПвановиФ.
Отношения европейскихъ государств). кт> Россш при вступленш на престолъ Анвы
Ивановны: Австрш, Пруссгя, Дашя, Швейцартя, Англ1я, Франция.—Польское д’Ьло.—
Интриги французовь против). Россш въ КоистантппополФ.—Персидсия дФла.—Споръ
Россш съ Турцией.—Крымцы.—Турецкая война.—Белградский миръ. — Недовольство
Миниха.—Возобповлеше сношепш францш съ Росаей.—Маркизъ де-ля Шетарди.
При вступленш Анны Ивановны на престолъ, обстоятельства
подавали надежду, что въ грядущее царствованье Россья найдете
себЬ союзниковъ между иностранными государствами. Вступ-
лен!е на престолъ государыни приветствовали соседи друже-
любными заявлениями. Императоръ немецк!й заявилъ русскому
посланнику, что онъ съ новою царицею будетъ соблюдать те
же обязательства, въ какихъ находился съ ея покойными пред-
шественниками. Прусскй король, узнавши о возстановлеши само-
державия въ Россш, пилъ за столомъ здоровье новой русской
государыни, восхвалялъ ея решимость и заявилъ, между про-
чимъ, что теперь она свободно будетъ распоряжаться въ делахъ
курляндскихъ, не ожидая одобренхя отъ Польши. Въ Даши ра-
довались восшествию на престолъ Анны Ивановны, потому что
не желали утверждешя въ Россш Голштинской дипастш, кото-
рая могла бы тамъ воцариться въ особе сына Петровой дочери.
Дан1я давно уже спорила съ Голштишею за Шлезвигъ. Король
шведскш также сразу изъявилъ желаше усилить дружбу съ рус-
скимъ престоломъ. Англтя, находившаяся въ союзе съ Австр1ей
и во вражде съ Франщею, также отнеслась дружелюбно къ пе
ремене правлешя въ Россш. Съ Франщей уже не было дружбы
съ техъ поръ, какъ разрушился планъ соединить бракомъ рус-
скую принцессу Елисавету съ французскимъ королемъ Людо-
викомъ XV. Враждебная по старинной традицш съ Австрией,
Франщя не могла смотреть одобрительно на союзъ, заключенный
еще Екатериною Первою съ императоромъ, готова была, при
всякомъ удобномъ случае, вредить Россш, но пока еще соблю-
дала наружное согласие.
Надобно сказать, что все государства не питали уважения
къ Россш, но боялись возраставшей матерхальной ея силы, а въ
особенности после удара, нанесеннаго Росшей Швещи. Никто
не верилъ въ политический умъ русскаго правительства; каждое
государство надеялось обмануть русскихъ и сделать ихъ дер-
жаву орудтемъ для своихъ целей; но союзъ съ ней давалъ вс.емъ
большую приманку, чтобъ иметь возможность располагать ея
большими военными силами и вести, такъ сказать, ее на бук-
сире за собой. Это желаше проявили сразу Австрия и Франщя.
При русскомъ дворе было два государственныхъ человека, склон-
ные къ союзу съ тою и другою. Сторонникомъ союза съ Австрией
и вообще съ Немецкою импер1ей былъ Остерманъ, а сторонни-
комъ союза съ Франщей — фельдмаршалъ Минихъ, питавшш
любовь къ французамъ со временъ юности, когда, взятый въ
пленъ, онъ испыталъ на себе великодуппе, приветливость и
любезность французовъ. Предстоялъ вопросъ, когда Россш при-
ходилось выбирать союзъ или съ Австр!ей, или съ Франщей.
Это случилось по поводу польскаго преемства. Король польсйй
Августъ, долговременный союзникъ Петра Великаго, склонялся
къ могил'Ъ и въ начале 1733 года скончался. Франщя хотела
возвести на польский престолъ Станислава Лещинскаго, посажеп-
наго тамъ некогда Карломъ XII и принужденнаго уступить ко-
рону Августу. Австрия, вмЬсгЬ съ Росшей, сначала хотела,
чтобъ избранъ былъ кто-нибудь изъ природныхъ поляковъ рода
Пястовъ; но такъ какъ увидали, что при выбор!) произойдутъ
несогласия и борьба парий, то предпочли посадить на польский
престолъ иностраннаго принца. Австргя выставила курфирста
саксонскаго, сына бывшаго польскаго короля Августа. Россия
несколько времени колебалась. Остерманъ взялъ верхъ надъ
Минихомъ, и Росс1я пристала къ Австрш. Русское войско всту-
пило въ Польшу подъ начальствомъ фельдмаршала Ласси, и подъ
давлетемъ силы русскаго войска избранъ былъ Августъ сак-
сонский. Но другая парт1я провозгласила Станислава, надеясь
на покровительство Франщи. Возникла война, которая подробно
описана нами въ жизнеописании Миниха. Станиславъ ушелъ въ
Гданскъ и заперся тамъ съ поляками своей парии и со вспо-
могательнымъ отрядомъ французовъ. Минихъ, хотя и несочув-
ствовавппй делу, долженъ былъ взять команду надъ русскимъ
войскомъ, осаждавшимъ Гданскъ, и принудилъ его къ сдаче.
Взятые въ шгЬнъ французы отосланы были въ Россхю; импера-
трица приняла ихъ ласково и великодушно и отпустила въ
отечество.
Эта любезность, однако, не изменила хода политики въ отно-
шении къ Франщи: последняя все-таки продолжала действовать
противъ Росши. Сначала она поддерживала Станислава до гЬхъ
поръ, пока онъ самъ не отрекся отъ притязанхй на польскую
корону и не удовольствовался влад'Ьшемъ въ Лотарингш, дан-
нымъ ему Франщей, по родству его съ французскимъ королемъ:
дочь его, Мар1я, была французскою королевою, женою Людо-
вика XV. Потомъ Франщя стала вредить Росши и союзной съ
нею Австрш съ другой стороны, именно со стороны Турщи. У
Немецкой имперш съ Турщей была уже давняя вражда. И Рос-
ши не въ состоянии была забыть унижешя, нанесеннаго ей
Прутскимъ миромъ, и всегда искала случая отомстить Турщи.
Поводъ къ этому представился Россш черезъ посредство Персш.
Два претендента на персидский престолъ спорили между собою:
Тахмасибъ и Эшрефъ. Последшй поддерживаемъ былъ турками,
Тахмасибу помогала Росшя. Не уладивши примиретя съ тур-
ками мирнымъ путемъ, Росшя побуждала Тахмасиба къ войне
съ турками, обещала съ своей стороны помощь, заключила съ
36 — Н. И Костомаров, ки 3
нимъ 25 января 1732 года дружественный договоръ и уступила
Персш полосу земли, завоеванной Петромъ Великимъ. Между
т’Ьмъ, у Россш съ Турцёей былъ еще и свой предлогъ къ вражд'Ь.
Турщя считала, что страна, называемая Кабарда, изстари при-
надлежите Крыму, зависимому отъ Турцёи; русскёе ссылались,
что этотъ край по договору былъ объявленъ независимымъ, и
князья кабардинскёе отдались Россш. Сверхъ того калмыцкёй
ханъ Дундукъ-Омбо, находившейся подъ властью Россш, отпалъ
отъ нея и отдался подъ покровительство крымскаго хана.
Отношешя Персш къ Турцш все болйе и болйе обостря-
лись. Персидскёй визирь Тахмасъ-Кулыханъ свергнулъ Тахма-
сиба, возвелъ на престолъ его сына, но съ Турщей пришелъ
еще въ большую вражду. Крымскёй ханъ Капланъ-Гирей, какъ
турецкёй данникъ, двинулся съ своею ордою на войну противъ
Персти, и не только захватилъ Кабарду, но провелъ свои воен-
ныя силы черезъ русская владйшя—Кумыцкую вемлю. Татары
встретили поставленныя тамъ русскёя войска, бывппя подъ глав-
нымъ начальствомъ генерала принца Гессенъ-Гомбургскаго, всту-
пили съ ними въ бой, и хотя были побеждены, но успели про-
рваться чрезъ Кавказскёя горы, возмутили тамошнихъ туземцевъ
противъ русскихъ, соединились съ турками и съ ними вмЪст'Ь
пошли на Персёю; въ то же время одинъ крымскёй салтанъ
вступилъ съ войсками въ Кабарду и тамъ тоже сражался съ
русскими. Эти событёя сочтены были поводомъ объявлешя формаль-
ной войны Турщей.
Россёя вела эту войну въ союзй съ Австрёей. Но когда рус-
скёя войска подъ предводительствомъ Миниха разорили Крымъ,
завоевали Молдавёю, одержали блестящую, еще небывалую, по-
беду надъ турками при Ставучанахъ *), союзники ихъ австрёйцы
вели у себя на Дунай войну неудачно. Между тймъ француз-
скёй посолъ въ Константинополй Вильнёвъ постарался устроить
примирение Турцёи съ нймецкимъ императоромъ. Австрёя, при
своихъ военныхъ неудачахъ, могла для себя почитать счастёемъ
возможность помириться съ Турцёей; но она склонила и Россёю
также разомъ съ нею заключить миръ съ Турцёей при посред-
ствй того же французскаго посла, хотя Россёи заключать такой
миръ было вовсе не подъ-стать 18 сентября 1739 года со-
стоялся Бйлградскёй миръ, не только не выгодный, но даже
постыдный для Россёи: истративши много людей въ битвахъ, она
*) Подробности тогдашней войны съ Турщей изложены въ жизнеописании
Миниха.
не получила никакой выгоды для себя и воевала только въ пользу
Австрш. Когда французский парламентеръ прйзжалъ къ Миниху
отъ имени своего начальства требовать выступлешя русскаго
войска изъ Молдавш, Минихъ сказалъ ему: „Я давно уже пы-
тался соединить союзомъ Росшю съ Франщей. Я всегда былъ
того мн’Ьшя, что императоръ болйе насъ им’Ьетъ повода вести
войну, а мы, ставши его союзниками, останемся въ убытка. Я
уже представлялъ, что императоръ всегда привыкъ обращаться
съ своими союзниками, какъ съ вассалами: свидетели тому англи-
чане и голландцы, которые во-время узнали весь вредъ отъ
этого союза и удалились отъ него, какъ умные политики. Мои
представлешя не приняты! но теперь они оправдались собыпями,
после того какъ императоръ, съ которымъ мы вошли въ союзъ,
совершенно покинулъ насъ, можетъ быть по вероломству, а
можетъ быть по слабости: во всякомъ случай плохое дйло союзъ
съ вероломными и малосильными. Ботъ теперь настало время
возобновить первый нашъ проектъ союза Россш съ Франщей
Минихъ былъ чрезвычайно раздраженъ Бйлградскимъ миромъ,
но делать было нечего: всемогущей любимецъ императрицы Би-
ронъ былъ совершенно на стороне Австрш, а съ нимъ и импе-
ратрица. Французская политика на этотъ разъ должна была по
крайней мйре уразуметь, что нельзя презирать Росою, какъ
страну варварскую. Пусть она съ европейской точки зрйнёя
была и варварскою, но опытъ последней войны показалъ, что
она - страна сильная, ея многочисленное войско способно совер-
шать дйла истинно великёя, который не подъ-стать было совер-
шать западнымъ державамъ, давно уже привышкимъ трепетать
передъ страшною мусульманскою силою, водворившеюся въ
Европе. Французские политики избрали теперь несколько иной
путь—показывать Россш Дружелюб!е, льстить ей, а между тймъ,
въ уверенности въ ея простоте и недостатке смекалки, обманы-
вать ее. Нужно было только выбрать подходящаго человека въ
посланники. Управлявпнй тогда делами во Францш кардиналъ
Флери поручилъ это маркизу де-ля-Шетарди, который былъ на-
значенъ въ Росою въ исходе 1739 года въ званш уполномо-
ченнаго Францш. Трудно было выбрать человека более способ-
наго занять эту важную, трудную должность. Это былъ фран-
цузъ въ полномъ значенш этого слова, со всйми достоинствами
и пороками, отличавшими французскаго дипломата XVIII века.
Необыкновенно любезный въ обращены, съ необыкновенною
способностью вкрадываться въ душу, всегда веселый, неистощимо-
остроумный и вместе съ темъ умевштй всегда кстати и ска-
зе*
зать, и смолчать, — онъ былъ именно таковъ, что могъ очаровать
молодое высшее общество въ Россш, недавно еще начавшее
усвоивать пленительные признаки европейсваго обхождения и
способное увлекаться всякимъ наружнымъ блескомъ. До того
времени онъ былъ посланникомъ своей нацш при берлинскомъ
дворе, и молодой наследный принцъ, будупцй король Фридрихъ
Великй, называлъ его конфектою за его любезность, нередко
доходившую до слащавости. Де-ля-Шетарди прибылъ въ Петер-
бургъ съ такимъ огромнымъ количествомъ посольской свиты и
прислуги, что подобной пышности русскхе еще не видали ни
съ однимъ иностраннымъ посломъ. Все это разсчитано было,
чтобы внушить уважеше и удивлеше къ величГю Францш. Фран-
цузский посолъ представлялся Анне Ивановне въ тронной зале
и съ перваго раза очаровалъ императрицу и все окружающее
своею любезностью. После представлешя императрице со всею
свитою онъ представился ея племяннице, а потомъ цесаревне
Елисавете Петровне. Это было самое важное его представлеше.
Во Францш уже знали, что императрица ие любить цесаревны,
цесаревна не любитъ императрицы, и мнопе русские смотрятъ
на Елисавету, какъ на законную наследницу, несправедливо
удаленную отъ трона. Елисавете въ то время было 28 летъ;
она была въ расцвете красоты своей; ея голубые глаза съ по-
волокою давали ей невыразимую прелесть. Она превосходно го-
ворила по-французски и въ самомъ ея живомъ и легкомыслен-
номъ характере было что-то французское. Казалось, — выра-
жался о ней польский посланникъ Лефортъ,—она родилась не
въ Россш, а во Францш. Она составляла въ те поры совер-
шенный контраста съ императрицей, а еще более съ Анной
Леопольдовной, столько же ленивою и апатичною, какъ была
жива и подвижна Елисавета. Въ тайной инструкции, съ кото-
рою прибылъ де-ля-Шетарди, вменялось ему въ обязанность
узнать наверное, справедливы ли вести на счета желашя рус-
скихъ видеть Елисавету государыней. После блестящихъ прхе-
мовъ, де-ля-Шетарди жаловался на томительную скуку въ Рос-
ши, постигшую его. Онъ увиделъ себя посреди чопорнаго не-
мецко-русскаго общества, отзывавшагося парадомъ. Ничего по-
хожего не было на светское французское общество, съ кото-
рымъ свыкся посолъ въ своей юности и которое для француза
было необходимо какъ свежгй воздухъ для птицы и вода для
рыбы. Каждый день у него накрывали обеденный столъ для
званыхъ и незваныхъ гостей, и посланникъ замечалъ, что
русские чуждаются его хлеба-соли, а если и посещаютъ, то
трудно бываетъ вести съ ними задушевную беседу, потому что
всЬ какъ-то не доверяли ему, зная, что при дворе властвующте
немцы недолюбливаютъ французовъ. Внезапная кончина Анны
Ивановны дала возможность показать французскому послу свою
необыкновенную деятельность и сделаться рЪшителемъ судьбы
русскаго престола.
IX.
Окончат© царствовашя Анны Ивановны.
Принцесса иеклевбургская Анна Леопольдовна.—Женихъ для вея.—Бракъ съ Ав-
тономъ-Ульрихоиъ привцеиъ Брауншве&гъ-бевервскииъ.—Неудавшееся планы Биро-
на. — Биронъ сходится съ Бестужевымъ. — Рожденёе принца Ивана Антоновича. —
Недуги императрицы.—Припадокъ 5 октября 1740 г.—Вопросъ о престолонасл-Ь-
дёи.—Объявдеше принца Ивана Автововича васл^дннконъ престола.—Вопросъ о
регевтств-Ь.—Уловив Бестужева въ пользу Бирона. —Позитивная декларация.—Кон-
чина Анны Ивановны.—Оценка ея царствовашя.
Еще въ 1732 году Анна Ивановна гласно объявила, что
наследство престола после нея должно перейдти въ мужское по-
томство племянницы ея, дочери старшей сестры императрицы,
Екатерины Ивановны, герцогини мекленбургской. Мужъ послед-
ней, Карлъ Леопольдъ, въ свое время прюбрелъ репутащю ти-
рана, былъ прогнанъ выведенными изъ терпешя своими меклен-
бургскими подданными и осужденъ имперскимъ сеймомъ. Онъ
былъ такимъ же плохимъ семьяниномъ, какъ и правителемъ.
Первая жена не вынесла его дурнаго нрава и начала процессъ
О разводе съ нимъ. Еще не былъ поконченъ этотъ процессъ,
какъ герцогъ посватался на русской царевне. Находясь въ за-
висимости отъ дяди, царя Петра I, царевна Екатерина Ива-
новна по его воле вышла за мекленбургскаго герцога, но скоро
не ужилась съ нимъ, какъ и первая его супруга. Въ 1719
году она отъ него удалилась въ Росйю вместе съ малолетнею
дочерью Елисаветою-Екатериною-Христиною. Дочь эта, принуж-
денная проводить въ Россш свое детство, въ 1733 году, за
месяцъ до кончины своей матери, была принята въ лоно пра-
вославной церкви и наречена Анною Леопольдовною. Лишив-
шись матери, принцесса осталась на попеченш своей тетки,
императрицы Анны Ивановны, которая любила ее какъ родную
дочь до техъ поръ, пока принцесса, достигнувъ совершенно-
лгЬт1я, не стала выказывать въ своемъ характере такта черты,
которыя несовсемъ нравились тетке. Принцесса не обладала осле-
пительной красотой, но была миловидная блондинка, добродуш-
ная и кроткая, вмёстЪ — сонливая и ленивая; она не любила
никакого д^ла и проводила праздно часы съ своей люби-
мой фрейлиной Юйашей фонъ-Менгденъ, къ которой питала
чувство редкой дружбы. Императрица, хотя не переставала лю-
бить свою племянницу, стала отзываться о ней неодобрительно.
Но такъ какъ другой ближайшей родни у императрицы не было,
и въ случай ея смерти престолъ могъ достаться цесаревне Ели-
савете Петровне, которую Анна Ивановна не терпела, то го-
сударыня торопилась найти племяннице жениха, чтобъ доста-
вить ея потомству и своему роду наследство престола. Немец-
кая имперш заключала въ себе богатый запасъ принцевъ и
принцессъ для брачныхъ связей въ Росши. Отыскивать подхо-
дящаго жениха для принцессы Анны Леопольдовны отправленъ
былъ шталмейстеръ Левенвольдъ. Въ Вене онъ подпалъ подъ
вл1яше императорскаго дома и по указашямъ, полученнымъ от-
туда, остановилъ внимаше на принце Брауншвейгъ-бевернскомъ,
сыне сестры супруги императора Карла VI. Это былъ молодой
человекъ, едва вступивппй на жизненное поприще. Его родные—
императоръ и императрица уговорили его согласиться на пред-
ложеше Левенвольда, и онъ далъ слово прибыть въ Россхю п
поступить въ русскую службу. Онъ явился въ Петербургъ, былъ
обласканъ императрицей Анной Ивановной, определился въ рус-
ское войско и участвовалъ съ Минихомъ въ турецкой войне.
Несколько летъ сряду въ столице обращались съ нимъ, какъ
съ будущимъ женихомъ племянницы Анны Ивановны, но бра-
комъ медлили, считая принцессу несовсемъ достигшею зрЬлаго
возраста. Между темъ, у Бирона возникла мысль женить на
принцессе Анне Леопольдовне своего старшаго сына Петра, еще
очень молодаго, и темъ проложить своему потомству путь къ рос-
шйскому престолу. Биронъ такъ привыкъ встречать безгранич-
ную къ себе преданность императрицы, что, казалось, нельзя
было сомневаться въ ея согласш; но императрица уже несколько
разъ заявляла, что предоставляетъ племяннице полную свободу
располагать своимъ замужествомъ. Всемъ при дворе стало за-
метно, что принцесса Анна Леопольдовна не слишкомъ-то лю-
била намеченнаго ей въ женихи принца, и это придавало Би-
рону смелость подставить на его место своего сына. Онъ на-
чалъ показывать любезное внимаше къ принцессе и старался
сводить съ нею своего сына. Но, если принцессе мало нравился
навязываемый ей теткою жепихъ, то къ Петру Бирону она чув-
ствовала полнейшее равнодушие, которое вскоре превратилось
въ отвращеше, по мере того, какъ Петръ Биронъ надо’Ъдалъ
ей своимъ ухаживаньемъ. Биронъ не см’Ьлъ противодействовать
рЪзко принцу Антону-Ульриху брауншвейгкому, потому что
боялся раздражить противъ себя австр^йскгй императорсшй домъ.
Онъ полагалъ для себя надежду въ томъ, что сама принцесса
покажетъ нежелаше выходить за принца, и онъ, такимъ обра-
зомъ, избавится отъ соперника своему сыну. Государыня вовсе
не знала о памЬрешяхъ своего любимца и поручила ему вы-
ведать отъ принцессы—расположена-ли она выходить ва принца
Антона-Ульриха. Исполняя волю своей государыни, Биронъ го-
ворилъ объ этомъ съ принцессою и услыхалъ такой ответь—
что она не терпитъ брауншвейгскаго принца и лучше ей по-
ложить голову на плаху, чемъ выходить за него. Такой отв’Ьтъ
очень обрадовалъ Бирона, но онъ на первыхъ порахъ долженъ
былъ передъ государынею показывать видъ, что, также какъ и
она, недоволенъ упрямствомъ принцессы. ЗатЬмъ Биронъ обра-
тился къ придворной даме и любимице императрицы, Черны-
шевой, урожденной Ушаковой, дочери начальника тайной кан-
целярш. Биронъ сообщилъ ей о своемъ желаши женить сына
на принцессе и поручилъ ей расположить къ этому принцессу.
Чернышева начала объ этомъ речь принцессе и услыхала такой
ответь, какого ужъ никакъ не хотелось услышать Бирону.
Принцесса съ негодовашемъ выслушала Чернышеву и сделала
ей упрекъ, какъ могла она предлагать ей такой бракъ. Прин-
цесса напомнила о низкомъ происхожденш Бирона и дала по-
нять, что ея достоинство оскорбляется подобнымъ предложешемъ.
Чтобъ избавиться навсегда отъ притязашй царицына любимца
и его сына, принцесса категорически объявила Чернышевой: „Я
много думала и испытывала себя. Во всемъ готова слушаться
императрицу и соглашаюсь выходить за брауншвейгскаго принца,
если ей такъ угодно".
Чернышева сообщила такой ответь императрице, не ска-
завши ей, что ходатайствовала за Биронова сына. Императрица
обрадовалась, а Биронъ поневоле долженъ былъ притаиться съ
своими желашями и притворяться передъ императрицей, что
разделяетъ ея удовольствие. Бракъ принцессы съ брауншвейг-
скимъ принцемъ состоялся въ поле 1739 года. Съ техъ поръ,
Биронъ возненавиделъ новобрачную чету и при всякомъ удоб-
номъ случае радъ былъ ей делать непргятности, хотя и долженъ
былъ скрывать свои чувствованй, чтобъ не раздражить импера-
трицы. Что касается до принцессы, то, ставши женою нелюби-
маго человека, она продолжала оказывать къ нему холодность.
Впоследствш принцесса укоряла кабинетъ-министровъ, устроив-
шихъ этотъ бракъ въ политическихъ видахъ, и говорила Во-
лынскому: „вы, министры проклятые, на то привели, что за того
пошла, ва кого не думала, и все вы для своихъ интересовъ къ
тому привели8. Волынсгай отвЪтилъ ей, что „действительно,
принцъ Антонъ-Ульрихъ очень тихъ и несм^лъ въ своихъ по-
ступкахъ: это его недостатокъ; но это можетъ послужить ей
же къ пользе: онъ будетъ ей послушенъ; а хуже было-бы,
если-бъ она вышла за Петра Бирона и находилась вместе съ
мужемъ подъ несноснымъ гнетомъ его отца, любимца госуда-
рыни. И самъ Петръ Биронъ,—человекъ запальчивый и серди-
тый не менее какъ родитель его". Зная, что между супругами
нетъ любви, Биронъ, можетъ быть, изъ чувства мщешя, хотелъ
раздуть между ними несогласие, чтобъ насолить имъ обоимъ.
Желая избавиться отъ постояннаго надо'Ьдливаго наблюдения надъ
собою любимца императрицы^ принцесса испросила у тетки-го-
сударыни назначить 80,000 рублей для устройства особаго двора
для нея и ея супруга. Но Биронъ убедилъ принца брауншвейг-
скаго отказаться отъ такого намерешя, представляя ему, что
тогда онъ будетъ находиться въ зависимости отъ своей жены,
которая его не любитъ; а въ доказательство того, что она его
не любитъ, Биронъ открылъ принцу Антону-Ульриху, чтб прин-
цесса отвечала ему, Бирону, когда онъ, по порученпо импе-
ратрицы, говорилъ о браке съ принцемъ.
Биронъ въ это время началъ расходиться съ Остерманомъ.
До того времени, хотя полной искренности между ними никогда
не было, но Остерманъ дорожилъ благосклонности такого мо-
гучаго лица, какимъ- былъ Биронъ, и долгое время старался
угождать ему. Въ последнее время, Биронъ, въ разговорахъ съ
пртятелями, обвинялъ Остермана въ двуличности и хитрости;
иными словами—Биронъ раскусилъ, наконецъ, Остермана и
сталъ остерегаться его, хотя и былъ уверенъ, что въ томъ вы-
сокомъ положении, въ какомъ самъ находился, Остерманъ не
въ силахъ повредить ему. Удаляясь мало-по-малу отъ Остермана,
Биронъ сошелся съ другимъ человекомъ, недавно возведеннымъ
на высокую ступень. Это былъ Алексей Петровичъ Бестужевъ,
заступивппй въ кабинете министровъ оставшееся празднымъ
место казненнаго Волынскаго. Алексей Петровичъ былъ сынъ
Петра Михайловича Бестужева, бывшаго некогда управителемъ
двора въ Курляндш и любимцемъ Анны Ивановны, впоследствш
потерп'Ъвшимъ отъ нея опалу. Алексей Петровичъ посвятилъ
себя дипломатическому поприщу, но въ царствоваше Анны
Ивановны нисколько л'Ътъ сряду держали его въ тЬни. Когда
онъ находился резидентомъ въ Гамбурге, доносъ, поданный ему
Милашевичемъ-Краснымъ на смоленскаго губернатора, далъ ему
возможность выдвинуться и повыситься. Въ 1734 году Алексей
Петровичъ былъ переведенъ изъ Гамбурга въ Дашю. Кабинетъ-
министръ князь Алексей Михайловичъ Черкассшй негодовалъ
на Бестужева, который далъ ходъ доносу Милаптевича-Краснаго,
и вслФдствхе этого родственникъ кабинетъ-министра—смолен-
ский губернаторъ былъ сосланъ въ Камчатку. Бестужевъ, впро-
чемъ, ничуть не былъ виновенъ въ опаяй смоленскаго губерна-
тора, потому что не сделалъ ничего болйе, какъ только пере-
слалъ поданный ему доносъ въ тайную канцелярхю. Негодоваше
кабинетъ-министра князя Черкасскаго противъ Бестужева должно
было смолкнуть после, того, какъ Милашевичъ-Красный, въ
1739 году, самъ сознался, что оклеветалъ напрасно смоленскаго
губернатора. После падешя Волынскаго, АлекеЬя Петровича
перевели въ Петербургъ. Тоншй и искусный дипломатъ, зная
могущество герцога курляндскаго, онъ подделался къ нему и
вскоре сблизился съ нимъ самымъ тйснымъ образомъ. При все-
сильномъ покровительстве Бирона, Бестужевъ получилъ место
въ кабинете министровъ. Биронъ думалъ иметь въ немъ про-
тивовес Остермановымъ хитростямъ, иными словами—надеялся
найти въ немъ именно то, чего искалъ и не нашелъ въ Бо-
лынскомъ.
Въ августе 1740 года принцесса Анна Леопольдовна раз-
решилась отъ бремени сыномъ, который, при крещеши, былъ
нареченъ Иваномъ. Собыпе это для многихъ показалось неждан-
нымъ, такъ какъ при дворе знали, что принцесса удалялась
отъ своего нелюбимаго супруга. Рождеше этого младенца до-
ставило радость императрице, но на ея любимца навело такое
уныше, что онъ несколько дней никого не допускалъ къ себе
и ни съ кемъ не говорилъ.
Вскоре затемъ произошло другое важное и роковое событие.
Уже давно императрица страдала недугомъ; какъ кажется, у
ней была каменная болезнь. Предшествовавшее лето она про-
вела въ Петергофе, и къ концу лйта ей становилось хуже. По
возвращеши въ Петербургъ, 5 октября, въ воскресенье въ 2 часа
императрица по обычаю села обЬдать съ своимъ любимцемъ.
Вдругъ ей стало дурно, и она упала безъ чувствъ. Ее подняли
и уложили въ постель.
Первымъ деломъ окружавшихъ государыню сановниковъ было
подумать о престолонасл'Ьд1и. Воля государыни была известна:
она уже объявляла, что желаетъ назначить себе преемникомъ
сына принцессы Анны Леопольдовны, двухм'Ьсачнаго ребенка-
Ивана Антоновича. Но вопросъ былъ въ томъ—кто будетъ въ
качестве регента управлять государствомъ до совершеннол'Ъпя
новаго государя, еще лежавшаго въ колыбели. Первый Бесту-
жевъ заявилъ, что всего подручное эту важную обязанность воз-
ложить на герцога курляндскаго. Несколько дней прошло въ
размышлетяхъ и толкахъ: приходилось повозиться съ Остерма-
номъ, а тотъ уклонился прямо заявить свое мн4ше объ этомъ
и только тогда, когда увидалъ, что большинство сановниковъ
склоняется на сторону Бироца, — самъ подалъ голосъ за него.
Минихъ, хотя не терп'Ълъ курляндскаго герцога, не только объ-
явилъ себя въ пользу его назначешя. а еще самъ упрашивалъ
его принять на себя этотъ санъ. Больная государыня удержала
у себя представленный ей манифестъ о престолонасл'Ъдаи и проекта
о регентстве Бирона. Она давно уже страшилась смерти и от-
клоняла отъ себя все, что могло ей напоминать о смертномъ
час'Ь; такимъ образомъ давно уже было запрещено провозить и
проносить покойниковъ мимо дворца, чтобъ не безпокоить го-
сударыни видомъ, возбуждающимъ въ ней мысль о собственной
кончине. Тогда Бестужевъ составилъ такъ называемую „пози-
тивную декларацию", въ согласии съ другими сановниками, и
положилъ ее въ кабинете министровъ: въ ней выражено было,
будто вся нащя желаетъ, чтобъ не иной кто, а непременно
герцогъ курляндсый, въ случае преждевременной кончины им-
ператрицы, сталъ регентомъ государства впредь до совершенно-
лепя будущаго императора. Стали приглашать къ чтешю и къ
подписи этой декларащи всехъ наличныхъ особъ первыхъ че-
тырехъ классовъ. Набралось такимъ образомъ 197 подписей.
Не должно думать, чтобъ число это состояло изъ искреннихъ
привержепцевъ герцога курляндскаго. Большинство подписыва-
лось, следуя примеру подписавшихся прежде ихъ; те-же, кото-
рые подписались, не повинуясь примеру другихъ, делали это
изъ страха: нельзя было положительно сказать—у мреть-ли го-
сударыня или выздоровеетъ. Врачи находили ея болезнь очень
опасною, но и не уничтожали надежды на возможность ей по-
правиться; все соображали, что если Алва Ивановна выздоро-
веетъ, то не простить темъ, которые не показали любви и до-
в4р1я къ ея любимцу, судьба Волынскаго представляла тому
свеж1й примерь. Фельдмаршалъ Минихъ поступилъ по такому
же соображенью, какъ о томъ свидетельствуетъ сыпъ его въ
своихъ запискахъ.
Впоследствии Биронъ въ своей записке, писанной съ места
своего заточенья въ Ярославле императрице Елисавете Петровне,
уверялъ, будто онъ вовсе не думалъ и не хотелъ принимать
на себя регентства, будто на коленяхъ просилъ государыню
освободить его отъ такого бремени; но источники современные
говорить совс'Ьмъ иное, именно—что Биронъ, хотя наружно и
отказывался отъ предлагаемой ему чести, но прежде тайно на-
правлялъ Бестужева, который первый проиэнесъ о томъ слово
въ собранш сановниковъ; да и самъ герцогъ курляндский въ
втомъ собранья доказывалъ, что нельзя давать регентства ни
матери, ни родителю будущаго императора. По всему видно,
между Бирономъ и Анной Ивановной происходилъ разговоръ о
регентстве, но Биронъ не представилъ его въ своей записке въ
настоящемъ виде. Есть основанье полагать, что Анна Ивановна
сама не хотела давать регентства принцессе Анне Леопольдовне
и ея супругу, изъ опасешя, что они подпадутъ подъ вльяше
отца принцессы, герцога мекленбургскаго, и даже допустятъ
его водвориться въ Россш, а судя по тому, что случилось съ
нимъ въ его немецкой земле, можно было справедливо опа-
саться, что появленье его въ Россш не будетъ полезно для Рос-
сьйскаго государства.
16 октября съ больною, уже не встававшею съ постели,
императрицею сделался припадокъ, подавппй опасенье скоро-
наступающей кончины. Анна Ивановна приказала позвать Остер-
мана и Бирона, и въ ихъ присутствья подписала обе бумаги—
о наследстве после нея Ивана Антоновича и о регентстве Би-
рона. Первую бумагу она вручила Остерману, последнюю —
отдала своей придворной даме Юшковой, постоянно находив-
шейся при ней во время болезни, приказавши открыть ее после
ея смерти. Юшкова спрятала эту бумагу въ шкафъ съ драго-
ценностями. Императрица, отпуская Остермана, приказала объ-
явить всемъ сановникамъ, что теперь все уже окончено.
Насталъ другой день — 17 октября. Истощались последшя
силы императрицы. Она приказала пригласить къ своей постели
принцессу Анну Леопольдовну съ супругомъ, цесаревну Елиса-
вету, кабинетъ-министровъ и всехъ важнейшихъ сановниковъ.
Въ 9 часовъ вечера, среди такого собранья, Анна Ивановна
отошла въ вечность.
Общьй голосъ современныхъ источниковъ единомысленно утвер-
ждаетъ, что Анна Ивановна, во все свое царствованье, находи-
Н. И. КОСТОМАРОВ?». — ВЫП. VII. 14
лась не только подъ влтяшемъ, но даже, такъ сказать, подъ
властно своего любимца. Основываясь на такихъ извЬспяхъ,
вошло въ обычай приписывать Бирону и группировавшимся
возл'Ь него н'Ьмцамъ весь жестоюй и крутой характеръ ея цар-
ствовашя. Эпоха этого царствовашя издавна уже носитъ наиме-
новаше бироновщины. Но если подвергнуть этотъ вопросъ без-
пристрастной и строгой критик^, то окажется, что къ такому
обвинешю Бирона и съ нимъ всЪхъ вообще правительствовав-
шихъ нЬмцевъ — недостаетъ твердыхъ основашй. Невозможно
приписывать весь характеръ царствовашя огуломъ Н’Ьмцамъ уже
потому, что стоявппе на челе правительства немцы не состав-
ляли согласной корпорацш и каждый изъ нихъ преслЬдовалъ
свои личные интересы, одинъ другому завидовалъ, одинъ къ
другому враждовалъ. Самъ Биронъ не управлялъ делами ни по
какой части въ государственномъ механизме и притомъ онъ
вовсе не показывалъ склонности заниматься делами, также точно
какъ и императрица; онъ не любилъ Росс1и и вообще мало
интересовался темъ, чтб въ ней делалось: Биронъ былъ эгоистъ
довольно узшй, неуспЬвппй расположить къ себЬ никакого кружка;
сила его опиралась исключительно на личной милости импера-
трицы, и оттого, какъ только Анна Ивановна закрыла навеки
глаза, ея бывппи любимецъ остался совершенно безъ почвы, и
какъ ни обезпечила его положеше покойница, онъ безъ нея не
продержался и месяца. НЬтъ никакого современнаго указашя,
чтобъ масса тЬхъ жестокостей, кашя ознаменовали царствоваше
Анны Ивановны, исходили отъ Бирона и совершались по его
инищатив’Ь. Единственный прим’Ьръ, гдЬ показывается прямое
учаспе Бирона, представляетъ дЬло Болынскаго. Здесь видимо
ясно, что мстительный Биронъ пресл’Ьдовалъ Волынскаго неумо-
лимо, потому что оберъ-егермейстеръ становился поперекъ дороги
любимцу и покушался занять его место въ милости у импера-
трицы. Что касается до множества другихъ лицъ, подвергшихся
опале при Анне Ивановне, то приписывать б’Ьдствге, постигшее
того или другого изъ нихъ, всесильному любимцу государыни
можно только гадательно, основываясь на извЬспяхъ, что все
доходившее до государыни и исходившее отъ нея проходило че-
резъ ея любимца. Но, допустивши, что Анна Ивановна ничего
не д'Ьлала безъ учаспя своего любимца, все-таки нельзя навер-
ное сказать, чтобы всяктй, потерпЬвппй отъ правительства име-
немъ Анны Ивановны, действительно терпелъ прямо отъ высо-
чайшей власти. Высочайшая власть часто делаетъ приговоры
на основашй довертя къ темъ, которые докладываютъ ей дело:
иначе и быть не можетъ при разнородны» делахъ, доходящихъ
до единаго центра. Есть еще более важное соображеше: жесто-
кости и вообще крутыя меры, которыми отличалась эпоха цар-
ствования Анны Ивановны, не были исключительными свойствами
этой эпохи; не съ ней начались онЪ появляться въ Россш, не
съ нею и прекратились. Правлеше Петра Великаго ознамено-
валось еще более жестокими, крутыми преследовавший всего
противнаго высочайшей власти. Поступки князя Ромодановскаго
въ Преображенскомъ Приказе ничуть не мягче и не человечнее
поступковъ Андрея Ивановича Ушакова въ тайной канцелярш.
Съ другой стороны, тЬ же черты жестокости и презр^шя къ
человеческому достоинству являются и после Анны Ивановны,
нри Елисавете Петровне. Поэтому мы не затруднимся сказать,
что приписывать все, чтб возмущаетъ насъ въ царствовании
Анны Ивановны, следуетъ не самой императрице, не любимцу
ея, герцогу курляндскому, а всему веку, въ которомъ происхо-
дили излагаемый здесь события. Напротивъ, если изъ того, что
принадлежи» веку, мы отделимъ то, где съ болыпимъ правомъ
можемъ усматривать деятельность самой императрицы и госу-
дарственныхъ лицъ ея эпохи, то придемъ въ ваключешямъ бо-
лее въ пользу и въ похвалу правительству той эпохи, чемъ въ
его осуждеше. Мы уже представили перечень всего, что было
сделано въ области внутренней политики. Много распоряжешй
тогдашняго правительства были совершенно въ духе Петра Т,
и недаромъ Анна Ивановна поручала государственный дела
умнымъ и даровитымъ пптенцамъ“ Петровымъ. Благодаря имъ,
во многихъ отношешяхъ царствоваше Анны Ивановны можетъ
назваться продолжешемъ славнаго царствовашя ея великаго дяди:
вообще жизнь русская двигалась впередъ и не была въ застое.
Руссктй народъ въ это царствоваше терпелъ отъ неурожая,
кроме того, отъ разныхъ случайныхъ бедствий, какъ напримеръ,
отъ пожаровъ и отъ разбойниковъ; въ этомъ во всемъ, йонечно,
нельзя прямо винить тогдашнее правительство: несомненно, оно
принимало зависевппя отъ него меры къ облегченно народа.
Въ делахъ внешней политики правительство Анны Ивановны,
если не во всемъ удачно, то во всякомъ случае старалось под-
держивать честь и значеше Русскаго государства. Война съ
Турщей при Анне Ивановне имела важный, всемтрно-истори-
чесшй смыслъ. Отъ собственнаго неискусства молодой еще рус-
ской дипломатии и коварства союзниковъ, Росая не окончила
этой войны такимъ выгоднымъ для себя миромъ, на какой бы
имела право. Белградский договоръ, котораго, конечно, ни за что
бы ме утвердилъ Петръ ВеликШ, былъ плодомъ податливости
Анны Ивановны своему любимцу. Но все-таки блестящая победы
Миниха дали Русской держав^ то высокое политическое значе*
ше, которое заключало въ себ-Ь зародыши дальн’Ъйшихъ ея усггЬ-
ховъ въ вековой борьба христианства съ магометанствомъ, Европы
съ Аз1ей. Минихъ съ русскимъ войскомъ первый показалъ м!ру
прим'Ъръ, что возможно съ военными силами вступить въ пре-
делы грозной Оттоманской Имперш и тамъ одержать надъ нею
победу. Мусульманская сила, до т’Ьхъ поръ представлявшаяся
ужасною и непоб'Ъдимою, сразу лишилась своего всеустрашаю-
щаго престижа.
ш.
ИМПЕРАТРИЦА ЕЛИСАВЕТА ПЕТРОВНА.
I.
Цесаревна Елисавета.
Детство Елисаветы.—Красота ея.—Воспиташе,—Планы выдать ее въ замужество за
французскаго короле или за французскаго принца врови.—Епископъ Любскгй.—Отно-
шешя Елисаветы еъ Петру Второму.—Елисавета при вдбраши Анны Ивановны.—
Жизнь цесаревны въ царствоваше Анны Ивановны.—Елисавета во время регентства
Бирона и правительницы Анны Леопольдовны. — Приготовленгя къ перевороту. —
Маркивъ Де-ля Шетарди и докторъ Лестокъ.
Елисавета родилась въ селгЬ Коломепскомъ, 18 декабря 1709 г.
День этотъ былъ днемъ торжественнымъ: Петръ въ! жалъ въ
Москву; за нимъ везли шведскихъ пл!нныхъ. Государь наме-
ревался тотчасъ праздновать полтавскую победу, но, при вступле-
нья въ столицу, его известили о рожденш дочери. „Отложимъ
празднество о поб!д! и посп!шимъ поздравить съ восшеств^емъ
въ м!ръ дочь мою, яко со счастливымъ предзнаме’новашемъ вож-
дел’Ъннаго мира“,—сказалъ онъ. Въ Успенскомъ собор! отслу-
жено было благодарственное молебствие; прослушавши его, царь
отправился въ село Коломенское, гд! находилось его семейство.
Онъ нашелъ Екатерину и новорожд ннаго младенца здоровыми,
и на радостяхъ устроилъ пиръ. Коломенсюй дворецъ, хотя дере-
вянный, былъ очень обширенъ и заключалъ въ себ! 270 покоевъ
съ тремя тысячами оконъ: было гд! собраться большому стече-
нью гостей. Къ пиру приглашены были привезенные царемъ
шведсвье пленники. Вн! дворца угощали нижнихъ чиновъ и
народъ; имъ выгатили нисколько бочекъ съ виномъ и поставили
на столахъ закуски.
Будучи только восьми л4тъ отъ роду, принцесса Елисавета
уже обращала на себя общее внимаше своею красотою. Въ
октябре 1717 года, царь Петръ возвращался изъ путешествхя
за границею и въЬзжалъ въ Москву. 064 царевны —Анна и
Елисавета—встречали родителя, од4тыя въ испанскихъ нарядахъ.
Тогда французский посолъ зам4тилъ, что меньшая дочь государя
казалась въ этомъ наряде необыкновенно прекрасною.
Въ сл4дующемъ 1718 году, введены были ассамблеи, и об4
царевны являлись туда въ платьяхъ разныхъ цв4товъ, вышитыхъ
волотомъ и серебромъ, въ головныхъ уборахъ, блиставшихъ брил-
лхантами. Уже тогда принцесса Елисавета обратила на себя вни*
манте въ танцахъ. Въ то время, въ ассамблеяхъ въ ходу были
танцы: англхйскхй кадриль, менуэтъ и польскхе танцы. Елиса-
вета, кроме легкости въ движешяхъ, отличалась находчивостью
и изобретательностью, безпрестанно выдумывая новыя фигуры.
На-ряду съ нею славились въ танцахъ ея сверстницы по летамъ,
девочки: Головкина, княжны—Черкасская, Кантемиръ и Долго-
рукая—будущая невеста Петра П-го. Но изъ нихъ преимуще-
ство все отдавали Елисавете: такъ решали шведскхе офицеры,
учивппе танцевальному искусству, такъ говорилъ французскхй
посланникъ Леви, заметившей, что Елисавета могла бы назваться
совершенною красавицею, еслибы у нея волосы не были рыже-
ваты. По обычаямъ того века, танцы начинались въ 3 часа по-
полудни и продолжались до ночи. Въ ассамблеяхъ посетители
не стеснялись присутствхемъ дамъ и д4вицъ; въ тЬхъ же по-
кояхъ, где танцовали, пожилые люди играли въ карты и въ
шахматы, курили табакъ, пили вино, закусывали, шумели, а
иногда и бранились между собою. Въ следующхе затемъ годы,
обе царевны являлись въ публике на прогулкахъ, зимою въ
саняхъ, а л4томъ—на Неве, въ лодкахъ, одетыя въ нарядъ
сардинскихъ корабельщиковъ—въ канифасныхъ кофтахъ, крас-
ныхъ юбочкахъ и неболыпихъ круглыхъ шляпахъ. У об4ихъ
на спине были крылышки: такъ въ обычае было одевать дево-
чекъ до ихъ совершеннол4тхя.
Воспиташе царевны Елисаветы не могло быть особенно удач-
нымъ, темъ более, что мать ея была совершенно безграмотная.
Но ее учили по-франх^узски, и мать ей твердила, что есть важ-
ный причины на то, чтобъ она лучше другихъ предметовъ обу-
чешя знала французскхй языкъ. Разсказываютъ, что однажды,
заставши дочь свою за чтенхемъ франт^узскихъ книгъ, Петръ
сказалъ: „вы счастливы, д!ти; васъ въ молодыхъ л!тахъ прх-
учаютъ еъ чтешю полезных! книгъ, а я въ своей молодости
лишенъ былъ и книгъ, и наставниковъ“. Царю Петру пришла
мысль и засела въ голов! на многие годы - отдать дочь Елиса-
вету за французскаго короля. Мысль эта зародилась у него въ
1717 году, когда онъ посЬщалъ Франщю и видЪлъ малол'Ьтняго
Людовика ХУ-го. Онъ тогда уже сообщалъ близкимъ къ себ!
людямъ предположеше, какъ было бы кстати отдать за фран-
цузскаго короля свою среднюю дочь. Первый разъ руссмй царь,
черезъ посредство князя Куракина, заявилъ объ этомъ француз-
скому посланнику въ ГаагЬ, Шатонёву; но тогдашшй регентъ
королевства французскаго, руководимый своимъ первымъ мини-
стромъ Дюбоа, искалъ союза съ Англ1ею и опасался, родствен-
ным! союзомъ съ Росшею, причинить неудовольств1е английскому
королю. Въ посл’Ъдуюпце зат!мъ годы, когда шведсгай министръ
Герцъ хотЬлъ устроить нримиреше двухъ ожёсточенныхъ вра-
говъ—Петра 1-го и Карла ХП-го—съ планами, клонившимися
къ ущербу Авглш и Австрш, регентъ Францш еще бол!е сбли-
зился съ англтйскимъ королемъ и уклонился отъ союза съ Рос-
шею. Поел! Ништадтскаго мира, заключеннаго Росшею со Шве-
щею въ 1721 году, Петръ снова занялся мыслью отдать Елиса-
вету за французскаго короля, но тутъ узналъ, что Людовика ХУ-го
собрались сочетать бракомъ съ испанскою принцессою; тогда у
Петра возникла мысль сочетать Елисавету съ какимъ-нибудь дру-
гимъ лицомъ французскаго королевскаго дома, и сначала онъ
преддлагалъ посланнику французскому, Кампредону, отдать ее
за герцога Шартрскаго, сына герцога Орлеанскаго, а по случив-
шейся скоро кончин! самого этого герцога—за герцога Бурбон-
скаго Кондэ, который, по смерти регента, герцога Ораеанскаго,
сталъ первымъ министромъ во Францш. Въ нам!ренш навязать
Елисавету французскому королю укрепляло Петра то, что испан-
ская принцесса, намеченная въ жены Людовику ХУ-му, была
удалена въ Испанию. Но Петръ умеръ въ январЬ 1725 года—
и Елисавета, достигавшая шестнадцатил!тняго возраста, прово-
жала прахъ родителя въ могилу.
Мысль отдать Елисавету за французскаго короля преследо-
валась и преемницею Петра, Екатериною Первою, и Менши-
ковъ, оть имени своей государыни, заявилъ объ этомъ желанш
Кампредону. Онъ указывалъ на старинный примерь родственной
связи французскихъ королей съ русскими государями, когда
король Генрихъ 1-й сочетался бракомъ съ дочерью великаго
князя Ярослава шевскаго; Меншиковъ представлялъ важныя
37 — Н. И. Костомаров, кв. 3
выгоды, кашя получить Франщя оть союза съ Росшею, увазы-
валъ, что, женивши короля на русской принцессе, можно будетъ
дочь Станислава Лещинскаго отдать за герцога Бурбонскаго и,
при сод'Ьйствш Россш, посадить его на польскомъ престоле; на-
конецъ, Меншиковъ обещалъ, въ силу союза съ франщею,
военную помощь со стороны Россш во всякомъ деле, касаю-
щемся Фравщи. Кампредонъ, съ своей стороны, посылалъ въ
своихъ депешахъ изъ Петербурга и в4ст , клонившаяся въ пользу
союза съ Росшею. Но въ предположен^, что выдать Елисавету
за Людовика ХУ-го не удастся, и король обратится въ другую
страну за невестою, Екатерина, между прочимъ, изъявляла за-
ранее соглаше отдать Елисавету за герцога Бурбонскаго и до-
ставить ему польскую корону. Все эти предположешя развеялись
какъ по ветру. Герцогъ Бурбонск1й вежливо отклонилъ отъ себя
родственный связи съ Росшею, а французский король вступилъ
въ бракъ съ дочерью Станислава Лещинскаго, проживавшая»
изгнанникомъ въ Германш. Такимъ образомъ, прекратились по-
пытки выдать Елисавету за французскаго короля или за какого-
нибудь принца французской королевской крови. Пришлось искать
для нея жениховъ въ другихъ странахъ.
Въ октябре 1726 года, прибылъ въ Петербурга принцъ
Карлъ-Августъ, носивппй титулъ епископа Любскаго, двоюродный
братъ герцога Голштинская», только-что женившагося на стар-
шей дочери Петра 1-го, царевне Анне Петровне. Императрица
Екатерина стала прочить этого пр1езжаго принца въ женихи
своей второй дочери, Елисавете. Между темъ Остерманъ соста-
вилъ смелый, и, можно сказать, дишй планъ иначе устроить
судьбу Петровой дочери. Онъ заявилъ членамъ верховнаго тай-
наго совета мысль сочетать принцессу Елисавету съ племянни-
комъ ея, Петромъ Алексеевичемъ. Но, сознавая, что такая мысль
противна православной цервви, Остерманъ прибегнулъ къ такому
извороту: „супружеское ше обязательство, предпринимаемое между
близко сродными персонами, можетъ касаться только до однихъ
подданныхъ, живущихъ подъ правительствомъ, но не до высо-
кихъ государей и самовластной державы, которая не обязана
исполнять во всей строгости свои и предковъ своихъ законы, но
оные по своему изволенпо и воле отменять свободную власть и
силу имеютъ, особенно вогда отъ того зависитъ благополуч1е
толь многихъ милл1оновъ людей* х). Государыня приказала узнать
мнете святейшаго синода: можетъ ли пл мяннивъ вступить въ
*) Баитыш'ь-КаиенскИ, т. IV, стр. 68.
бракъ съ теткою? Синодъ отв'Ьчалъ, что это не можетъ быть
дозволено ни божескими, ни человеческими законами. Для успо-
коешя совести, думали было отнестись съ такимъ вопросомъ ко
вселевскимъ патрхархамъ, но тутъ Екатерина умерла. После ея
смерти открыто было ея (сомнительное) завещание, въ которомъ
она, оставляя престолъ сыну казненнаго царевича Алексея, Петру,
и назначая правителемъ государства, во время его малолетства,
Меншикова, обйимъ дочерямъ, кроме приданаго въ триста
тысячъ рублей и единовременной выдачи по миллиону рублей,
определила во все время ихъ пребывания въ Россш, выдавать
имъ ежегодно на содержаше по сто тысячъ рублей, а Елиса-
вета, по воле матери, должна была сочетаться бракомъ съ
принцемъ епископомъ Любсвимъ.
Но епископъ Любек : умеръ въ Петербурге въ Йоне 1727 г.,
а въ следующемъ году скончалась старшая дочь Петра 1-го,
герцогиня голштинская Анна Петровна, и Елисавета Петровна
остал ссь одна, безъ близкихъ родныхъ и руководителей; — ей
было 18 летъ. Двое знатныхъ жениховъ искали руки ея—Мо-
рицъ, принцъ саксонстай, и Фердинандъ, герцогъ курляндсвй,
человекъ уже очень старый для такой женитьбы. Елисавета
отказала имъ обоимъ.
Молодой Петръ П некоторое время былъ дружески распо-
ложенъ къ своей тетке, и Елисавета было совершенно овладела
его сердцемъ. Англхйсвхй посолъ Рондо писалъ, что Елисавета
умела показать любовь во всему, чтб нравилось царю; такимъ
образомъ, Петръ пристратился ко псовой охоте —* и Елисавета
также интересовалась этого рода забавою. Но скоро князь Алексей
Долгорукий и сынъ его, Иванъ, успели охолодить взаимную при-
вязанность между теткой и племяннивомъ. Молодой камергеръ
Бутурлинъ прюбрелъ особенное расположенхе Елисаветы. Сначала
Петръ самъ полюбилъ его и пожаловалъ ему орденъ св. Але-
ксандра Невскаго и чинъ генералъ-маюра, но потомъ ему пред-
ставили въ дурномъ свете отношешя Бутурлина къ принцессе,
и Петръ возненавидЪлъ его. Онъ сталъ обращаться съ Елисаве-
тою холодно. Когда, въ сентябре 1728 года, Елисавета праздно-
вала свои именины, царь не прибылъ въ обеду, не дождался
бала и уехалъ прочь. Тогда все заметили, что царь сердитъ;
но Елисавета, казалось, не обращала на это внимашя, весь
вечеръ танцевала и была отменно весела. Въ следующемъ ме-
сяце того же года, пруссшй посолъ, Вратиславсвй, предложилъ
Елисавете бракъ съ Карломъ, маркграфомъ бранденбургскимъ.
Петръ откавалъ ему, не сносясь даже съ теткою. Весною сле-
дующаго 1729 года, Петръ покончилъ съ Бутурлиными отпра-
вивши последняго въ Украину съ полками.
Елисавета проживала въ селе Покровскомъ, теперь уже во-
шедшимъ въ черту города Москвы, но по временамъ ездила
въ село Измайлово къ царевнЬ Екатерине Ивановне, которая
тамъ усердно занималась женскимъ хозяйствомъ: подъ ея наблю-
дешемъ ткались холсты, вышивались церковный облаченхя. Что
касается до Елисаветы, то ея любимымъ заняпемъ было соби-
рать сельскихъ д'Ьвушекъ, заставлять ихъ п$ть песни, водить
хороводы, и сама она принимала въ нихъ учаспе съ своими
придворными фрейлинами; зимою она каталась по пруду на
конькахъ и ездила въ поле охотиться за зайцами. Она Ездила
часто также въ Александровскую слободу и полюбила это место,
известное въ русской исторш темъ, что тамъ Иванъ Василье-
вичъ Грозный совершалъ большую часть своихъ мучительствъ.
Елисавета приказала тамъ себе построить два деревянныхъ дворца
на каменномъ фундаменте, одинъ зимшй, другой лЪтшй; близъ
летняго у воротъ была построена церковь во имя Захартя и
Елисаветы, где Елисавета Петровна часто слушала богослужеше.
Проживая въ Александровской слободе, она завималась соколи-
ною охотою и ездила въ пригородное село Курганиху, где былъ
большой л!съ; тамъ производили ей въ забаву травлю волковъ.
О масляницЪ собирались къ ней слободсшя девушки кататься въ
салазкахъ, связанныхъ между собою ремнями; Елисавета застав-
ляла ихъ п’Ьть песни и угощала цареградскими стручками, оре-
хами и маковою сбоиною. У н'Ькоторыхъ жителей она восприни-
мала детей отъ св. купели, и были так!е, что ей въ угоду переме-
няли свои родовыя прозвища. Елисавета развела тамъ фруктовый
садъ, и то место, где былъ этотъ садъ, теперь уже застроенное
домами, до сихъ поръ носить назваше Садовни. За пять верстъ
кругомъ слободы, царевна потешалась охотой на лосей и оленей,
и долго глубоме старики вспоминали о ея житье-бытье въ этомъ
тихомъ пртюте.
Въ эпоху воцарешя на русскомъ престоле Анны Ивановны,
Елисавета Петровна, по словамъ иностранныхъ источниковъ,
жила въ совершенномъ отчужденш отъ современныхъ политиче-
скихъ делъ. Но въ ту самую ночь, когда умеръ Петръ П-й. ей
было искушеше предъявить свои права на корону. Былъ у вея
придворнымъ врачомъ Лестокъ. Онъ былъ уроженецъ изъ Ганно-
вера, вступилъ ръ русскую службу при Петре 1-мъ и былъ
имъ за что-то сосланъ въ Казань, а при Екатерине 1-й возвра-
щенъ и определенъ къ ея дочери, Елисавете. Какъ врачу, по его
специальности, ему былъ всегда открыта доступъ къ особе цеса-
ревны. И вотъ, въ два часа ночи, вошелъ онъ къ ней въ спальню,
разбудилъ и сов'Ьтовалъ ехать въ Москву, показаться тамъ народу
и заявить о своихъ правахъ на престолъ. Елисавета знать ни-
чего не хотела; повидимому, ее тогда не увлекало еще обаяше
царствовать, а между тЬмъ у нея тогда уже была большая парня.
Правда, знатные вельможи не слишкомъ ее уважали, припоми-
нали увлечения и, кроме того, считали ее незаконною дочерью, не
имевшею права ни на какое насл’Ьдте после того, кого почитала
она своимъ родителемъ. Но мнопе гвардейские офицеры не смот-
рели на это, видели въ ней плоть и кровь Петра Великаго и тол-
ковали, какъ было бы кстати возвести Елисавету на престолъ,
устранивши Анну Ивановну съ ея курляндскими друзьями. Ели-
савета считалась русскою по душе и по сердцу,—и все, кото-
рые ненавидели иноземщину и стояли за руссшй духъ, находили
въ ней своего идола. Еслибъ Елисавета послушалась этого голоса
ея сторонниковъ, то, конечно, Анне Ивановне не пришлось бы
царствовать. Но цесаревна не сделала тогда ни малейшаго шага
въ свою пользу, и Анна Ивановна воцарилась. Эта государыня
не терпела Елисаветы; Елисавета это знала, и первые годы
царствовашя Анны Ивановны продолжала удаляться отъ двора
и проживала въ своей подмосковной. Только по воле императ-
рицы она должна была переселиться въ Петербургъ, где у нея
было два дворца—одинъ летшй загородный, близъ Смольнаго,
другой зимшй, въ средине города х). Она должна была являться
на балы и куртаги императрицы, и тамъ блистала она, какъ не-
обыкновенная красавица. Когда китайскому послу, первый разъ
прибывшему во дворецъ, сделали вопросъ—кого онъ находитъ
прелестнее всехъ женщинъ, онъ прямо указалъ на Елисавету.
По описашю видевшей ее часто жены англ1йскаго посланника,
лэди Рондо, у нея были превосходные каштановые волосы, вы-
разительные голубые глаза, здоровые зубы, очаровательныя уста.
Говорили, правда, что ея воспитайте отзывалось небрежешемъ,
но, темъ не менее, она обладала наружными признаками хоро-
шаго воспиташя: она превосходно говорила по-французски, звала
также итальянсшй языкъ и немного по-немецки, изящно танце-
вала, всегда была весела, жива и занимательна въ разговорахъ.
Какъ въ своемъ отрочестве, такъ и въ зреломъ возрасте, она,
при первомъ своемъ появлеши, поражала всехъ красотою, осо-
*) По однимъ источникам!., овъ находился на Царицыномъ Лугу, близъ Павлов-
скихъ казармъ, по другимъ—на Садовой, гдЬ иын4 пажескгй корпусъ.
бенно когда одета была въ цветной яробе“ съ накрахмален*
пымъ газовымъ чехломъ, ус'Ьявнымъ вышитыми серебромъ цве-
тами. Ея роскошные волосы не обезображивались пудрою по
тогдашней моде, а распускались по плечамъ локонами, переви-
тыми цветами. Когда императрица угощала у себя п.тЬппыхъ
французовъ, которые были привезены изъ Гданска, Елисавета
Петровна очаровала ихъ всЬхъ своею любезностпо, непринуж-
денною веселостпо и знашемъ французскаго языка. Решительно
неподражаема была цесаревна въ русской пляске, когда, въ
веселые часы, забавлялась императрица съ своими шутами и
шутихами въ отечественномъ пошибе. Императрица всегда обра-
щалась съ цесаревною вежливо и любезно, но отъ Елисаветы
не укрывалось, что Анна Ивановна не терпитъ ея, какъ своего
тайнаго врага. Приближенные Елисаветы, въ особенности ея
лейбъ-хирургъ Лестокъ, постоянно твердили о ея правахъ на
престолъ и хотя она уклонялась отъ всякихъ заявлешй съ своей
стороны въ этомъ роде, но ею невольно должна была усвоиваться
мысль, что Анна Ивановна царствуетъ неправильно, и корону
следовало бы возложить на голову дочери Петра 1-го. Притомъ,
обращение съ нею императрицы Анны стало отзываться высоко-
мертемъ, такъ что Елисавс та уже неохотно являлась во дворецъ
ея, и когда хотела туда ехать, то прежде посылала справиться,
пожелаютъ ли принять ее. Когда у императрицыной племянницы,
Анны Леопольдовны, родился сынъ, принцъ Иванъ Антоновичъ,
еще прежде своего рождешя предназначенный быть наследникомъ
престола, съ Елисаветою случилось собыНе, которое должно было
утвердить ее въ мысли, что русск!е люди ее любятъ более сво-
его правительства. Елисавета, по обычаю, должна была сделать
подарокъ родильнице. Она послала своихъ придворныхъ въ
гостиный дворъ купить вазу для этого подарка. Купцы, узнавши,
что ваза покупается для цесаревны, не взяли денегъ и предло-
жили отъ себя ей въ подарокъ требуемую вазу: Елисавету счи-
тали руководительницею русской национальной партш и пола-
гали на нее надежду возрождения Руси г).
Въ последнее время царствовашя Анны Ивановны насту-
пило для Россш сближеше съ Франщею. Долгое время эти дер-
жавы находились въ непрхязненныхъ другъ къ другу отпоите-
шяхъ. Но после того, какъ французский посланникъ въ Турщи,
Вильнёвъ, принялъ на себя посредство заключения мира Турщи
') Вейдемейеръ: „Обзоръ“, т. П, стр. 127—140. — „Русская Бес4да“ 1857 г.,
Т. I, стр. 6.—Записки Жембужскаго, стр. 218.
съ Австртею и Росс1ею, императрица Анна Ивановна озобно-
вила дипломатическая сношешя съ Франщею и отправила въ
Парижъ посланникомъ князя Кантемира, а Францш назначила
своимъ посланникомъ въ Петербургъ маркиза Де-ля Шетарди.
Это былъ типъ французскаго аристократа XVIII века, какъ бы
самой природой созданный быть посланникомъ въ России. Врож-
денная французамъ любезность въ обращенш была въ немъ раз-
вита воспиташемъ и, съ детскихъ лете, салонами высшихъ кру-
говъ; остроумный, щедрый до расточительности, всегда изящно
одетый, напудренный—куда только онъ ни являлся, везде остав-
лялъ по себе самое щиятпое впечатлите. Онъ особенно годился
для тогдашняго высшаго русскаго общества, которое легкомы-
сленно увлекалось наружностью и способно было сразу принять
ее ва внутреннее содержите. Онъ былъ отправленъ не столько
оффищальнымъ посломъ, сколько агевтомъ и наблюдателемъ; во
Франщю доходили слухи, что въ Россш существуетъ нащональ-
ная пария, недовольная управл темъ Россгею въ рукахъ нЪм-
цевъ; Де-ля Шетарди долженъ былъ узнать о ней въ точности,
сбливиться съ ея главными вожаками и настраивать ихъ къ
произведешю переворота, который бы свергнулъ немецкое гос-
подство и установилъ другое, благопртятное для Францш. Де-ля
Шетарди, въ январе 1740 года, въ первый разъ представился
императрице Анн'Ь Ивановне, а загЬмъ цесаревне. При сви-
даши съ последнею, оба произвели другъ на друга пр!ятное
впечатлите. Французский посланникъ открылъ у себя въ отеле
самое широкое гостеприимство. Но немцы, везде не любивппе
французовъ, какъ чуждую и, по характеру, противоположную
имъ расу, старались внушить недоверье русскимъ сановникамъ;
гЬ, зная, что при царскомъ дворе не долюбливаютъ вообще
французовъ, держали себя осторожно по отношенью въ Де-ля
Шетарди, и не мало труда и терпешя стоило ловкому дипло-
мату победить такую къ себе недоверчивость. Онъ успЪлъ,
однако, настолько, что въ последи е месяцы своего царствованья
уже сама Анна Ивановна лично склонялась на сторону Францш.
Но умерла Анна Ивановна, съ которою, въ день смерти ея,
Елисавета прощалась какъ сестра. Наступило короткое время
регентства Бирона. Регентъ назначилъ принцессе Елисавете на
содержаше по пятидесяти тысячъ въ годъ. Онъ часто къ ней
ездилъ и беседовалъ съ нею. Однажды, въ присутствш другихъ,
Биронъ произнесъ, что если принцесса Анна Леопольдовна сдЬ-
лаетъ какую-нибудь попытку къ перевороту правленья— онъ вы-
шлете ее вонъ изъ Россш вместе съ мужемъ и сыномъ и при-
гласить голттинскаго принца, внука Петра Великаго. Толковали
тогда, будто у Бирона въ голове вертелась иная мысль—женить
сына своего Петра на Елисавете и доставить ей престолъ.
Но Биронъ былъ низвергнуть; правлеше перешло въ руки
Анны Леопольдовны и ея супруга, и не перестало по прежнему
быть нЪмецкимъ. Гвардейцы не любили принца Антона; офи-
церы кричали: „когда низверженъ былъ Биронъ, мы думали—
немецкому господству приходить конецъ, а оно и до сихъ поръ
продолжается, хотя съ другими особами". Составлялись и расхо-
дились соблазнительные анекдоты о правительниц^, насчетъ ея
дружбы съ саксонскимъ посланникомъ Линаромъ; разсказывались
также анекдоты о высокомЗфномъ обращеши нЁмцевъ-начальни-
ковъ съ подчиненными-русскими, сожалели объ унижеши Россш,
вспоминали съ сочувств^емъ времена Петра Великаго и обраща-
лись сердцемъ къ дочери его, лаская свое воображеше надеждою,
что съ ея воцарешемъ настанутъ иныя, лучппя времена. И войско,
и народъ забывали на время тягости Петрова царствовашя и
любили дочь суроваго, но умнаго царя; а Елисавета вела себя
такъ, чтобы заставить любитъ себя и надеяться отъ нея всякаго
добра. Она не пряталась въ глубину царскихъ палатъ, какъ
Анна Леопольдовна; она то и дЬло, что каталась по городу въ
саняхъ и верхомъ, и повсюду встречала знаки восторженной,
непритворной любви къ себЬ. Въ ея дворце былъ открыть до-
ступъ не только гвардейскимъ офицерамъ, но и рядовымъ; она
сама Ездила въ казармы, воспринимала у солдатъ детей при
крещеши, при этомъ щедро ихъ обдаривала, хотя такая щедрость
была для нея не легкимъ деломъ, и она входила въ долги.
Лестокъ продолжалъ трубить ей въ уши свою одну и ту же
многолетнюю песню, что следуетъ ей заявить свое право на
наследственный престолъ. Этотъ ревностный сторонникъ цеса-
ревны явился въ домъ французскаго посольства, выпросилъ сви-
дание съ Де-ля Шетарди, открылъ ему, что гвардия и народъ
расположены къ цесаревне, и есть возможность возвести ее на
престолъ, а брауншвейгскую династию, со всеми преданными ей
немцами, прогнать; цесаревна, ставши императрицей, войдетъ
въ союзъ съ Франщею и всегда будетъ готова къ услугамъ этой
державы, темъ более, что она сохранила сердечное воспоминаше
о томъ детскомъ времени, когда родители готовили ее быть су-
пругою французскаго короля; хотя она никогда не видала въ
глаза Людовика XV, но тяготеетъ къ нему душою, какъ къ
давнему другу юности. Узнавши объ этомъ отъ Лестока, Де-ля
Шетарди сообразилъ, что для него теперь самъ собою откры-
вается путь осуществить переворотъ, о которомъ ему сд'Ълапъ
былъ памекъ въ инструкщи, въ общихъ, неопределенныхъ чер-
тахъ. Надобно, во что бы то ни стало, посадить Елисавету на
престолъ, и тогда легко можно будетъ французскому королю
заключить съ нею дружеский союзъ, и, такимъ образомъ, ото-
рвать Росспо отъ политическаго союза съ прирожденнымъ вра-
гомъ Франщи —Австриек» и образовать новый союзъ Франщи съ
Росстею, Прусшею и Швещею противъ ненавистнаго Габсбург-
скаго дома.
Не смея идти далее въ своихъ замыслахъ, безъ указанш
свыше, Де-ля Шетарди говорилъ, что посланникъ безъ инструкции
походитъ на незаведенные часы. Онъ отнесся къ своему министру
иностранныхъ дФлъ, сообщилъ о слышанномъ отъ Лестока и о
подм'Ьченномъ имъ самимъ въ Россш и просилъ бол'Ье точныхъ
указаний своему делу. Въ ответь на свое представлеше, онъ
получилъ поручеше уверить принцессу Елисавету въ готовности
французскаго короля помочь ей. Тогда Франщя задумала втянуть
Швещю въ предпр1япе въ пользу Елисаветы. Швещя была уже
накануне разрыва съ Росшею, управляемою брауншвейгскою
динаспею. Въ Россш образовалась парпя, желавшая низвергнуть
брауншвейгскую династию и возвести на престолъ Елисавету
Петровну; поэтому не было ничего естественнее, какъ Швещи
объявить войну съ целью доставить престолъ Елисавете Петровне,
а Елисавета Петровна должна будетъ за то уступить Швещи
часть земель, завоеванныхъ отцомъ ея. Такой проектъ, отъ
имени Франщи, тогда представленъ цесаревне, но она отвергла
его: „лучше, — сказала она, — я не буду никогда царствовать,
чемъ куплю корону такою ценою“. Услышавши такую речь,
французский посланникъ не настаивалъ более, оставляя времени
и обстоятельствамъ содействовать разр4шен1ю этого вопроса.
Вскоре после того, Де-ля Шетарди получилъ отъ своего пра-
вительства две тысячи червонцевъ (22,423 франка), при посред-
стве дяди, служившаго при французскомъ посольстве въ Петер-
бурге, некоего Маня (Ма^не). Изъ этой суммы Лестокъ выдалъ
двумъ немцамъ, Грюнштейну и Шварцу, часть для раздачи гвар-
дейскимъ солдатамъ отъ имени цесаревны 0- Первый изъ нихъ
служилъ солдатомъ въ гренадерской роте преображенскаго полка,
второй былъ прежде придворнымъ музыкантомъ, а теперь зани-
малъ какую-то должность въ Академш наукъ за небольшое жа-
лованье. Они сразу набрали тридцать преображенскихъ грена-
') Вандалы Ьоша XV е! ЕИзаЬеЛ <1е 1а Ви8в1е, стр. 145.
деровъ, готовыхъ хоть въ огонь, хоть въ воду „за матушку
цесаревну Елисавету Петровну". Обо всемъ этомъ сообщил!
Лестокъ французскому посланнику при свидашяхъ, устраивае-
мых! въ рощ!, сос!дней съ дачею, на вакомъ-то изъ петер-
бургских! острововъ, гд’Ъ посланник! нанимал! себ! л!тнее
пом!щеше.
Слухъ об! этих! зат!яхъ преждевременно дошел!, однако,
до Зимняго дворца. Польско- саксонстай посланник!, Линаръ,
котораго тогда правительница собиралась женить на своей люби-
миц!, Юлтати фонъ-Менгденъ, сов!товалъ правительниц! не
церемониться съ Елисаветою, арестовать и заточить въ мона-
стырь. „Никакой пользы изъ этого не произойдете",—сказала
Анна Леопольдовна:—„разв! не останется чертенокъ, который
намъ не будетъ давать покоя"? Она разумела принца голштин-
скаго, сына Анны Петровны, старшей дочери Петра Перваго.
Тогда Линаръ сов!товалъ арестовать и выслать изъ Россш фран-
цузскаго посланника, который заводить вс! пружины противъ
брауншвейгскаго дома. И на это не согласилась Анна Леополь-
довна. Кто-то изъ прислуги подслушал! этотъ разговоръ, его
передали Елисавет! Петровн!, а Елисавета Петровна, разум!ется,
предупредила Маркиза Де-ля Шетарди. Тогда французскЙ по-
сланник! вооружил! всю свою посольскую прислугу, пожегъ
бумаги, как!я могли повредить ему при обыск!, и готовился
выдерживать ночное нападете. Никто, однако, къ нему не
являлся. Утромъ онъ былъ у Елисаветы, отъ нея по!хал! въ
Зимшй дворецъ, весь вечеръ тамъ веселился, любезничал!, шу-
тилъ и у!халъ на новое ночное свидате съ Лестокомъ и Во-
ронцовым!.
Лестокъ, мало сдержанный на языкъ, гд!-то проболтался и
высказалъ ожидате, что скоро цесаревна сд!лается императри-
цей. В!сть объ этомъ дошла до Остермана. Остерманъ по!халъ
объясняться съ правительницею; но Анна Леопольдовна, желая
устранить толки о грядущих! опасностях!, сказала: „все это
сплетни, мн! давно уже изв!стныя“. Тотчасъ она стала пока-
зывать Остерману платьица, сшитыя для малол!тняго императора.
Не бол!е внимашя у правительницы им!ли представления
отъ супруга ея, который сов!довалъ арестовать Лестока и за-
м!тилъ при этомъ, что гвардейсше офицеры смотрятъ на него,
принца, какъ-то исподлобья, а между т!мъ оказывают! ука-
жете и любовь къ Елисавет!, и солдаты величаютъ ее „матуш-
кою". И на эти предостережения Анна Леопольдовна махнула
рукой. Тогда посл!довало еще одно предостережете. Графъ
Левенвольдъ, собираясь ужинать, получилъ отъ кого-то сведенья
о замыслахъ цесаревны и ея приверженцевъ, записалъ полученный
сведенья на бумага, и, хотя было уже поздно, посп^шилъ въ
Зимшй дворецъ. Правительница уже легла спать. Левенвольдъ
передалъ записку ея камеръ-юнгферй и поручилъ довести ее до
сведенья правительницы. Камеръ-ьонгфера вошла въ спальню со
св^чею и подала записку. Полусонная Анна Леопольдовна про-
бежала ее и произнесла: „спросите графа Левенвольда, не сошелъ
ли онъ съ ума?“ Левенвольдъ воротился домой въ отчаяши, а на
утро поехалъ къ правительнице и сталъ уговаривать не прене-
брегать грозящею опасностью. „Все ото пустыя сплетни—ска-
зала правительница: — „мне самой лучше, чемъ кому-нибудь
другому, известно, что цесаревны бояться намъ нечего“ ’).
Въ самомъ деле, между правительницею и цесаревною го-
сподствовало полное согласье и нежнейшая родственная дружба.
Въ день рожденья цесаревны, въ декабре 1740 года, правитель-
ница послала ей въ подарокъ дорогой браслета, а отъ лица мало-
летняго императора—осыпанную камнями, золотую табакерку съ
гербомъ, и тогда же, въ довершенью вниманья въ деламъ цеса-
ревны, указано было изъ соляной конторы выдать сорокъ тысячъ
рублей на уплату долговъ цесаревны. Когда у правительницы
родилась дочь, воспрьемницею ея при св. крещеньи была цеса-
ревна, вместе съ герцогомъ мекленбургскимъ, отцомъ правитель-
ницы, котораго особу, за отсутствьемъ, представлялъ при совер-
шенья обряда князь Алексей Михайловичъ Черкасскьй.
Между темъ, открылись въ Финляндия военный действья между
русскими и шведами. Въ-начале выгоды были на русской стороне:
фельдмаршалъ Ласси одержалъ надъ шведами победу и овладелъ
крепостью Вильманстрандомъ. Но Де-ля Шетарди, услыша объ
этомъ, послалъ курьера къ шведскому главнокомандующему, Ле-
венгаупту, съ проектомъ манифеста въ такомъ смысле, что Шве-
цья предприняла войну съ целью освободить Росспо отъ господ-
ства ненавистныхъ для нея немцевъ и доставить престолъ дочери
Петра Перваго. Левенгауптъ издалъ такой манифестъ. Правитель-
ница читала его—и все-таки придавала более веры наружному
дружелюбью Елисаветы, чемъ явно угрожающимъ ей обстоятель-
ствамъ. Этого мало. Графъ Головкинъ уговорилъ правительницу
на смелый и опасный шагъ—объявить себя императрицей. Анна
Леопольдовна легкомысленно приняла этотъ совета и стала гото-
виться въ торжеству, которое было назначено на день именинъ
') Вейдемейеръ: „Обворъ“, т. П, стр. 60.
Н. И. КОСТОМАРОВЪ. - ВЫП. VII.
15
правительницы, 9-го декабря. Но и сама Елисавета не слишкомъ
торопилась въ своемъ предпргятш, и отложила его до 6-го января
будущаго 1742 года. Тогда предполагала она явиться предъ
гвардейцевъ во время крещенскаго парада на льду Невы-р4ки
и тамъ заявить свои права.
Французский посланникъ, узнавши о такомъ колебаши и откла-
дывашяхъ, понялъ, что если люди, затЬвая что-нибудь важное,
начнутъ откладывать свое предпр1ят!е на дальше сроки, то могутъ,
охладевши къ своему предприятию, покинуть его вовсе. Де-ля Ше-
тарди сп'Ьшилъ объясниться съ цесаревной. Онъ прйхалъ къ ней
во дворецъ въ то время, когда она воротилась съ прогулки въ
саняхъ. Это было 22-го ноября.
— Я — сказалъ французский посланникъ — пр ’Ьхалъ васъ
предупредить объ опасности. Я узналъ изъ в^рнаго источника,
что васъ хотятъ упрятать въ монастырь. Пока это намеренье
отложили, но не надолго. Теперь же наступаетъ пора действо-
вать намъ решительно. Положимъ, что успеха не будетъ вашему
предпр1ят1ю. Вы въ такомъ случае рискуете подвергнуться ранее
той участи, какая неизбежно васъ постигнетъ месяцемъ или двумя
позже. Разница въ томъ, что если вы теперь ни на что не ре-
шитесь, то лишите смелости друзей вашихъ на будущее время,
а если теперь покажете съ своей стороны решимость, то сохра-
ните къ себе расположеше друзей, и, въ случае первой неудачи,
они отомстятъ за нее и могутъ поправить дело.
— Если такъ,—произнесла Елисавета Петровна:—если ужъ
ничего не остается, какъ приступить къ крайнимъ и последнимъ
мерамъ, то я покажу всему свету, что я—дочь Петра Великаго.
П.
Достижеше престола.
Вечернее свидаше цесаревны съ Айвой Леопольдовной.—Предостережете принца
Антона-Ульриха.—Лестокъ въ трактир!.—Осмотръ оконъ въ Зимнемъ дворц'Ь и въ
палатахъ вельможъ.—Сборы приверженцев! Елисаветы въ ея дворц'Ь. — ПоЬздъ къ
спасскимъ казармамъ.—Шеств1е къ Зимнему дворцу.—Арестовате брауншвейгской
фамшпи.—Арестовате вельможъ. — IIризнаше Елисаветы императрицей. — Милости
иовой государыни.—Судъ и расправа надъ Остерманомъ, Минихомъ и другими при-
верженцами брауншвейгской дипаспи.
23-го ноября цесаревна отправилась въ Зимшй дворецъ въ
гости къ правительницЬ. Былъ куртагъ. Вечеромъ гости усЬлись
за карточные столы; цесаревна тоже стала играть въ карты.
Вдругъ Анна Леопольдовна вызвала Елисавету Петровну изъ-за
карточнаго стола, пригласила въ другую комнату, сказала, что
получила изъ Бреславля письмо: ее предостерегаютъ, извещая,
что цесаревна, съ своимъ лейбъ-хирургомъ Лестокомъ, при содей-
ствии французскаго посланника, замышляете произвести перево-
ротъ; ей сов'Ьтуютъ немедленно арестовать Лестока. Цесаревна
показываетъ видъ изумления, уверяете, что ей въ голову не
приходило ничего подобнаго, что она ни за что не нарушить
клятвы въ верности, данной малолетнему императору, что Лестокъ
ни разу не бывалъ у французскаго посланника, что, если угодно,
могутъ его арестовать, и черезъ то уяснится только ея невин-
ность. Цесаревна расплакалась, бросилась къ правительнице въ
объятая; Анна Леопольдовна, по своему добродушию, расплака-
лась сама и разсталась съ цесаревною при взаимныхъ уверенгяхъ
любви и преданности г).
Утромъ 24-го ноября, въ 10 часовъ, явился Лестокъ къ Елиса-
вете Петровне и засталъ ее за туалетомъ. Онъ показалъ ей два
сделанныхъ имъ карандашемъ рисунка: на одномъ представлена
была цесаревна съ вороною на голове, на другомъ—та же це-
саревна въ монашеской рясе, а кругомъ нея—орудая казни. „Же-
лаете ли“,—спросилъ онъ,— „быть на престоле самодержавною
императрицею, или сидеть въ монашеской келье, а друзей и
приверженцевъ вашихъ видеть на плахахъ?0
Въ Зимнемъ дворце принцъ Антонъ-Ульрихъ возобновилъ,
въ последней разъ, свои предостережения супруге, и просилъ ее
приказать разставить во дворце и около дворца усиленные ка-
раулы, а по городу разослать патрули, однимъ словомъ, принять
меры на счетъ опасныхъ замысловъ Елисаветы. „Опасности нетъ, —
отвечала Анна Леопольдовна:—Елисавета ни въ чемъ невинна;
на нее напрасно наговариваютъ, лишь бы со мною поссорить.
Я вчера съ нею говорила; она поклялась мне, что ничего не
замышляетъ, и вогда уверяла меня въ этомъ, то даже плакала.
Я вижу ясно, что она невиновна противъ насъ ни въ чемъ“.
Въ тотъ же день, вечеромъ, Лестокъ собралъ своихъ едино-
мышленниковъ на сходку, назначивъ трактиръ савояра Берлина,
находившейся неподалеку отъ дворца цесаревны, а между темъ
далъ приказание въехать во дворъ ея дворца двумъ санямъ. Въ
трактире Лестокъ встретилъ какого-то подозрительнаго человека,
*) Ьа Соиг де 1а Визаге 11 у а сеп! апв, стр. 85. — Вейдемейеръ: „Обзоръ“
т. III, 61.-^Записки Манштейна, стр. 251. — Певарсшй: „Маркизъ Де-ла Ше-
тарди", стр. 898.
зазвалъ его играть на биллиарде, чтобы занять время, пока со*
берутся его единомышленники. Когда одинъ изъ последнихъ во-
шелъ, Лестовъ переглянулся съ нимъ, оставилъ своего партнера
и вышелъ изъ трактира съ пришедшимъ; кажется, то былъ Де-
Вальденкуръ, секретарь маркиза Де-ля Шетарди, передававнпй
Лестоку червонцы для раздачи гвардейцамъг). На улиц'Ъ встре-
тили они еще двоихъ господъ своего кружка, и Лестовъ отпра-
вилъ одного къ дому Остермана, другого къ дому Миниха—осмот-
реть, чтб тамъ делается, а самъ пошелъ къ Зимнему дворцу,
осмотрелъ съ улицы окна, где, по его соображешямъ, должны
были находиться опочивальни правительницы и принца, нашелъ,
что везде уже темно, встретилъ на площади возвращавшихся
изъ домовъ Остермана и Миниха, и узналъ отъ нихъ, что въ
этихъ домахъ также все темно, и все тамъ спятъ покойно.
Тогда Лестовъ отправился въ цесаревне—объявить, что нивто
въ городе ие предвидите настоящей тревоги и пришло время
действовать. Елисавета не ложилась. Было два часа ночи. Она
молилась на воленяхъ передъ образомъ Богоматери, прося бла-
гословения своему предприятие, и тутъ-то, какъ говорить, дала
обетъ уничтожить смертную казнь въ Росши, если достигнете
престола. Въ ея дворце собрались уже все главные приверженцы
и знать: любимецъРазумовсв1й,вамеръ-юнверыШуваловы — Петръ,
Александръ и Иванъ, камер еръ Михайло Иларюновичъ Ворон*
цовъ, принцъ гессенъ-гомбургсв1й съ женою, Василий Оедоровичъ
Салтывовъ, дядя покойной Анны Ивановны и темъ самымъ близ-
В1й въ ея роду, но въ числе первыхъ перешедппй на сторону
Елисаветы. Были здесь и друпя особы, знавппя о заговоре, и
въ томъ числе родственники Елисаветы, попавппе изъ врестьянъ
въ графы—Скавронск1е, Ефимовск!е, Гендриковы. Лестовъ, явив-
шись къ цесаревне, заметилъ, что она кавъ-то опусвается духомъ,
сталъ ободрять ее и подалъ ей орденъ св. Екатерины и сереб-
ряный врестъ; она возложила на себя то и другое и вышла изъ
дворца. У подъезда стояли приготовленный для нея сани. Ели-
савета Петровна села въ сани; съ нею поместился Лестовъ; на
запятвахъ стали Воронцовъ и Шуваловы. Въ другихъ саняхъ
поместились Алексей Разумовсшй и Василий Оедоровичъ Салты-
вовъ; три гренадера преображенскаго полка стали у нихъ на
запятвахъ. Сани пустились по пустыннымъ улицамъ Петербурга
въ съезжей преображенсваго полва, где ныне церковь Спаса
Преображешя. Тамъ были казармы, который строились не тавъ,
') Повье, Записки, „Русская Старина" 1870 года, т. I, стр. 87.
какъ теперь: тогда ото были деревянные домики, исключительно
назначенные для пом4щен1я рядовыхъ; офицеры жили не въ ка-
зарм ахъ, а въ обывательскихъ домахъ, по ввартирамъ.
Когда сани подкатили къ съезжей, стоявшей тамъ на ка-
раул?) солдатъ ударилъ въ барабанъ тревогу, увидя н извЬст-
ныхъ прйгзжихъ; но Лестокъ соскочилъ съ саней и распоролъ
кинжаломъ кожу на барабан'Ь. Тридцать гренадеровъ, знавшихъ
заранЬе о заговор?), бросились въ казармы скликать товарищей
именемъ Елисаветы. На этотъ вовъ мнопе бежали въ съЬзжей
изб?), сами не зная, въ чемъ д'Ьло. Елисавета, выступивъ въ
нимъ изъ саней, произнесла:
— Знаете ли, чья дочь я? Меня хотятъ выдать насильно за-
мужъ или постричь въ монастырь! Хотите ли идти за мною?
Солдаты завричали:—Готовы, матушка! всЪхъ ихъ перебьемъ!
Елисавета произнесла:—Если вы такъ намерены поступать,
то я съ вами и не иду!
Это охолодило порывъ солдатъ. Елисавета подняла врестъ и
произнесла:
— Клянусь умирать за васъ, и вы присягните за меня
умирать, но не проливать напрасно крови.
— На томъ присягаемъ!—завопили солдаты.
Арестовали дежурнаго офицера, иностранца Гревса. ВсЬ
солдаты подходили въ Елисавет?) Петровна и цЬловали крестъ,
который она держала въ рук?); наконецъ, она произнесла: —
Такъ пойдемте же!
ВсЬ двинулись за нею въ числЬ трехсотъ-шестидесяти чело-
вЬкъ черезъ Невский Проспевтъ на Зимшй дворецъ. Лестокъ
отдЬлилъ четыре отряда, каждый въ 25 человЬвъ, и приказалъ
арестовать Миниха, Остермана, Левенвольда и Головкина. Ше-
ствие тянулось черезъ Невсшй Проспевтъ, а въ вонцЬ этой
улицы, уже у Адмиралтейской площади, Елисавета почему-то
вышла изъ саней и решилась остальную дорогу до Зимняго
дворца пройти пЬшвомъ, но не поспЬла за гренадерами. Тогда
ее взяли на руки и донесли до Зимняго дворца 1).
Прибывши во дворцу, Елисавета неожиданно вошла въ ка-
раульню и сказала:
— И я, и вы всЬ много натерпЬлись отъ нЬмцевъ, и на-
родъ нашъ много терпитъ отъ нихъ; освободимся отъ нашихъ
мучителей! Послужите мнЬ, какъ служили отцу моему!
— Матушка!—закричали караульные: — что велишь — все
сдЬлаемъ!
Вандаль, Ьошв XV е1 ЕНааЬеЬЬ Це Вив51е. 157.
По однимъ изв4ст1ямъ т), Елисавета вошла во внутреннее
повои дворца, прямо въ спальню правительницы, и громко ска-
зала ей:—Сестрица! пора вставать!
По другимъ извЪстёямъ, цесаревна не входила сама къ пра-
вительнице, а послала гренадеровъ: тЬ разбудили правитель-
ницу и ея супруга, потомъ вошли въ комнату малолетняго
императора. Онъ спалъ въ колыбельке. Гренадеры остановились
передъ нимъ, потому что цесаревна не приказала его будить
прежде, ч4мъ онъ самъ не проснется. Но ребеновъ скоро про-
снулся; кормилица понесла его въ караульню. Елисавета Пет-
ровна взяла младенца на руки, ласкала и говорила: „Бедное
дитя! ты ни въ чемъ невинно; виноваты родители твои! “ И она
понесла его къ санямъ. Въ одни сани сЬла цесаревна съ ребен-
комъ; въ друпя сани посадили правительницу и ея супруга.
Антонъ-Ульрихъ, нисколько времени после того какъ его раз-
будили, былъ какъ ошеломленный, а потомъ сталъ приходить
въ себя и началъ выговаривать супруге — зачймъ не слушала
его предостережений.
Елисавета возвращалась въ свой дворецъ Невскимъ Проспек-
те мъ. Народъ толпами бежалъ за новой государыней и кричалъ
„ура“. Ребенокъ, котораго Елисавета Петровна держала на
рукахъ, услышавъ веселые крики, развеселился самъ, подпрыги-
валъ на рукахъ у Елисаветы и махалъ рученками. — „Бед-
няжка!" — сказала государыня: — „ты не знаешь, зач^мъ это
кричитъ народъ: онъ радуется, что ты лишился короны!" 2).
Въ то же время арестовали въ своихъ домахъ и помЗице-
шяхъ: Остермана, фельдмаршала Миниха, его сына, Левенвольда,
Головкина, Менгдена, Темирязева, Стр4шневыхъ, принца Люд-
вига брауншвейгскаго — брата Антона (котораго прочили въ
мужья цесаревне), камергера Лопухина, генералъ-ма!ора Аль-
брехта и еще некоторыхъ другихъ 8). Остерманъ потерпелъ отъ
арестовавшихъ его солдатъ оскорбления за то, что сталъ-было
обороняться и позволидъ себе неуважительно отозваться о цеса-
ревне Елисавете. Говорили также, что съ Минихомъ обошлись
грубо, а также съ Менгденомъ и его женою. Всехъ ихъ при-
везли во дворецъ Елисаветы Петровны, а въ 7 часовъ утра
отправили въ крепость. Людвига Брауншвейгскаго не сажали
въ крепость, предположивши заранее выслать его за границу.
Тотчасъ по возвращении Елисаветы Петровны въ себе во
*) Записки фельдмаршала Миниха, стр, 82.
’) СЬапгегеаи. Уоуаде ГаН еп Вивые, 1794 г., т. II, стр. 76—76.
’) Пекарсшй, Маркпзъ Де-ла Шетарди, стр. 401.
дворецъ, Ворсндовъ и Лестовъ распорядились собрать знати Ьй-
шихъ военныхъ и гражданскихъ чиновъ, и съ разсвЬтомъ стала
являться тогдашняя знать на повлонеше восходящему свЬтилу;
показались—генералъ-провуроръ внязь Трубецкой, адмиралъ Го-
ловинъ, князь Алексйй Михайловичъ Червассйй, кабинетъ-секре-
тарь Бревернъ, Алексей Петровичъ Бестужевъ, начальники тай-
ной канцелярш Ушаковъ... О фельдмаршал^ Ласси сохранилось
тавое изв4ст1е: на разсвЬгЬ разбудилъ его посланный отъ цеса-
ревны и спрашивалъ: „Къ навой партш вы принадлежите?"—
„Къ нынЬ царствующей"—былъ отв'Ьтъ.—Такой благоразумный
отв'Ьтъ избавилъ его отъ всявихъ преслЬдовашй, и онъ тотчасъ
отправился въ новой императрицЬ. Онъ поступилъ, какъ при-
лично было поступить иностранцу въ чужой земдЬ. Другой ино-
странецъ, генералъ принцъ гессенъ-гомбургсшй, вавъ уже выше
было сказано, примкнувшей въ заговорщикамъ заранее, до такой
степени прюбрЬлъ довЬрёе новой императрицы, что она пору-
чила ему зав'Ьдывать военными силами столицы и охранять въ
ней порядовъ. Не такъ поступилъ тогда Петръ Семеновичъ
Салтывовъ, бывппй дежурными генералъ-адъютантомъ въ ночь
переворота. Онъ зналъ о замыслахъ Елисаветы, но не былъ увЬ-
ренъ въ усп'Ьх'Ь, и потому не присталъ открыто, а сохранили
видимую верность правительнидЬ. Его арестовали и доставили
во дворецъ Елисаветы: онъ упалъ предъ нею на колени. Его
родственникъ, Василей Оедоровичъ, уже прежде заявившей свою
верность новой государынЬ и сидЬвппй въ саняхъ съ Разумов-
свимъ во время похода въ Зимнему дворцу, сказалъ ему: „вотъ
ты теперь на колЬняхъ, а вчера глядЬть бы не захотЬлъ на
насъ и всякое зло готовъ былъ намъ сделать". Елисавета
Петровна приказала замолчать Василию бедоровичу; она не
намерена была дЬлать попревовъ за медленность тЬмъ, которые,
хотя не такъ рано, какъ друпе, покорились ей. Тогда графъ
Бестужевъ ванялся составлешемъ манифеста отъ имени госуда-
рыни и присяжнаго листа. Сенатъ, синодъ, генералитетъ въ
полномъ состав^ собрались во дворцЬ цесаревны и принесли по
этому листу присягу на верность. Новая государыня, надЬвъ
на себя андреевскёй орденъ, вышла на балконъ. Внизу, передъ
дворцомъ, толпился народъ, гор’Ьли востры, возлЬ которыхъ
грЬлись люди. Тутъ Елисавета Петровна приняла присягу отъ
конногвардейцевъ и другихъ гвардейскихъ полковъ. Воротив-
шись въ свои внутреннее покои, государыня принимала пргЬхав-
шихъ къ ней съ поздравленёемъ знатныхъ дамъ, и на прин*
38 — Н. И. Костомаров, кв. 3
цессу гессенъ-гомбургскую собственноручно возложила орденъ св.
Екатерины.
Въ начала третьяго часа по-полудни, Елисавета Петровна
сйла въ сани и поехала въ Зимшй дворецъ. Кругомъ ея саней
бежали, какъ и прежде, толпы народа съ радостными восклица-
шями. Въ придворной церкви дворца отправлено было благо-
дарственное молебствге при пушечныхъ выстр'Ьлахъ, а потомъ
прочитанъ былъ, составленный нескоро Бестужевымъ, манифестъ,
отпечатанный на шести листахъ довольно серой бумаги. Это
былъ, такъ сказать, манифестъ предварительный, ва которымъ
долженъ былъ последовать другой, полнейший. Въ немъ, отъ
имени новой императрицы, объявлялось во всеобщее сведете,
что „все духовные и мхрскхе чины, верные подданные, особ-
ливо лейбъ-гвардш полки, для пресечения всехъ происходив-
шихъ и впередъ опасаемыхъ безпокойствъ и бевпорядковъ, про-
сили насъ, дабы мы, яко по крови ближняя, отеческхй престолъ
воспртять изволили".
Тогда гренадеры преображенскаго полка просили императ-
рицу принять на свою особу санъ капитана ихъ роты. Елиса-
вета Петровна не только соизволила на это, но даровала дво-
рянское достоинство всемъ состоящимъ въ ея роте и вдобавокъ
обещала наделить всехъ ихъ населенными имешями. Вся эта
рота, состоявшая тогда въ числе трехсотъ-шестидесяти чело-
векъ, наименована лейбъ-компашею.
Сенатъ сделалъ распоряжеше о приводе въ присяге всехъ
чиновъ людей во всей имперш и о переделке во всехъ при-
сутственныхъ местахъ печатей. По всемъ городамъ империи при-
казано было въ церквахъ, съ утра до вечера, приводить въ
присяге народъ всехъ сословий, кроме пашенныхъ крестьянъ.
Надъ совершешемъ обряда присяги посланы были наблюдать
штабъ-и оберъ-офицеры гвардш; имъ вменялось въ особенную
обязанность смотреть, чтобы духовнаго чина люди непременно
были приведены въ присяге, а о неприсягнувшихъ, какого бы
они звашя ни были, приказано было доносить.
Тогда последовали разный награды. На однихъ были возло-
жены ордена, иные были повышены въ чинахъ. Вызваны были
на свободу предъ новую государыню опальные прежняго цар-
ствовашя Анны Ивановны, князья Долгоруше — фельдмаршалы
Васил1й и Михайло Владимировичи; томивппеся долго въ шлиссель-
бургскихъ кавематахъ, потомъ отправленные въ Соловки, они
привезены были въ Петербургъ еще по повеленхю Анны Леополь-
довны, а явившись къ Елисавете, по ея воцареши, получили
прежше ордена и почести. Тогда повелела императрица возвра-
тить изъ ссылки и возстановить въ ихъ правахъ князей Долго-
рукихъ: Николая, лишеннаго языка, Алексея и Александра, со-
сланныхъ въ Камчатку и Березовъ; кроме того, приглашены были
ко двору: бывшая невеста Петра П-го, княжна Екатерина Долго*
рукая, и Наталья Борисовна, вдова казненнаго Ивана Алексее-
вича князя Долгорукаго. Первая выдана была ва генерала Брюса;
последняя отреклась отъ чести быть при дворе и воспользо-
валась освобождешемъ только для того, чтобы удалиться въ К1евъ
и поступить тамъ въ монастырь. Императрица освободила изъ
заточешя несчастнаго кгевскаго митрополита Ванатовича, томив-
шагося десять летъ въ Кирилло-белозерскомъ монастыре ва то,
что, по незнание, не отслужилъ молебствхя въ годовщину вступ-
ления на престолъ Анны Ивановны. Тогда же освободили Скор-
някова-Писарева, графа Девхера, сосланныхъ въ Охотскъ Мен-
шиковымъ въ 1727 году; Девгеръ снова сделанъ былъ гене-
ралъ-полицеймейстеромъ. Возвращены были также Сиверсъ и
ФлСкъ, сосланные въ Сибирь за то, что не пили за вдоровье
Анны Ивановны, не получивши вернаго сведешя о ея вступле-
нш на престолъ; возвратили свободу также и Соймонову, быв-
шему оберъ-прокурору сената, пострадавшему по делу Волын-
скаго и сосланному въ Охотскъ. Не безъ труда нашли одного
опальнаго временъ Анны Ивановны — человека очень близкаго
новой императрице. То былъ Алексей Яковлевичъ Шубинъ,
сержанта гвардш, цальмейстеръ Елисаветы Петровны въ те годы,
когда она была цесаревной. При дворе Анны Ивановны стали
говорить, будто онъ былъ любимцемъ цесаревны, и Анна Ивановна
прикавала сослать его въ Сибирь. По кончине Анны Ивановны,
Елисавета, будучи еще цесаревной, стала стараться о его осво-
бождеши, и по ея настояшю последовало о томъ два указа—
одинъ отъ курляндскаго герцога, въ короткое время его регент-
ства, другой—отъ правительницы. Но долго не могли отыскать,
где Шубинъ находился; наконецъ, по приказу, подписанному
Минихомъ, его нашли где-то въ Камчатке. Надобно было про-
мерять 16.000 верстъ, пока Шубинъ успелъ бы воспользоваться
своимъ освобождешемъ и прибыть въ столицу. Но тогда уже со-
вершился переворотъ: императрицею стала Елисавета. Онъ былъ
принять приветливо, назначенъ магоромъ гвардейскаго семенов-
скаго полка и генералъ-маюромъ по армш. Лестокъ былъ очень
недоволенъ появлешемъ этого человека при дворе, потому что
Лестокъ не былъ безгрешенъ по отношешю къ Шубину въ ту
пору, когда Анна Ивановна наводила справки о Шубине, съ на-
мерешемъ отправить его въ ссылку. Но теперь Елисавета ие
могла относиться къ Шубину, какъ прежде. Притомъ, и Шубинъ
былъ уже не прежшй: онъ одичалъ за нисколько л4тъ житья въ
камчатской пустыне, хотя и сохранилъ еще следы прежней кра-
соты. Украшенный орденомъ Александра Невскаго, награжденный
пожалованными ему имешями въ нижегородской губернш, онъ
уЬхалъ туда на покой, уразумевши, что ему нечего больше ждать
при царскомъ дворе }). Въ конце 1741 года, послано предпи-
сание возвратить изъ ссылки герцога курляндскаго Бирона; им-
ператрица назначила ему жить, вместо Пелыма, въ Ярославле,
определивъ ему содержаше въ 8,000 рублей въ годъ; было при-
казано возвратить ему право на владеше имешями въ Силезш,
отобранными у него во время ссылки и отданными Миниху.
Братья герцога курляндскаго, Густавъ и Карлъ, сначала поме-
щены были съ нимъ вместе на житье, но вскоре потомъ Гу-
ставъ получилъ дозволеше вступить на службу, а Карлъ — жить
въ своихъ имешяхъ въ Курляндш.
Сыпались милости на изгнанниковъ и опальныхъ прежнихъ
царствовашй, но на смену имъ последовало осуждеше другихъ
опальныхъ, бывшихъ сторонниковъ и деятелей царствовашя Анны
Ивановны. Брауншвейгской фамилш—Антону-Ульриху, супруге
его, Анне Леопольдовне, и дЪтямъ ихъ, въ числе которыхъ на-
ходился и бывппй малолетшй императоръ Иванъ Антоновичъ,
обещана была полная свобода и отпускъ за границу. Такъ, по
крайней мере, было объявлено въ царскомъ манифесте 28 но-
ября. Въ этомъ манифесте слагались все вины —какъ на глав-
наго козла отпущешя — на Остермана: онъ еочинилъ опреде-
ление о престолонаследш и поднесъ подписать императрице Анне
Ивановне, бывшей уже въ крайней слабости; онъ, вместе съ
Минихомъ, Головкинымъ и другими, побудилъ мекленбургскую
принцессу взять незаконно въ свои руки правительство, и ей
внушаемо было намереше, при жизни сына своего, сделаться
императрицею всероссийскою. Императрица Елисавета, „не хотя
причинять принцессе и ея семейству никакихъ огорчешй, по
своей природной милости, съ надлежащею имъ честью, предавъ
все ихъ предосудительные поступки Крайнему забвешю—всехъ
ихъ въ ихъ отечество отправить всемилостивейше повелела".
Провожать отъезжающихъ до границы долженъ былъ ВасилШ
Оедоровичъ Салтыковъ. Ему секретно приказано ехать медленно,
и онъ привезъ брауншвейгскихъ принцевъ только 9 марта въ
*) Не1Ыя. ВшшсЬв СйпаЩпде. 321—222.
Ригу. Здесь неожиданно получено было новое распоряженхе:
открылось сведете, что принцесса Анна Леопольдовна, будучи
правительницею, хотела заключить въ монастырь принцессу
Елисавету—и за ото велено было задержать ихъ за карауломъ.
Затемъ изъ Риги прислали донесете императрице, будто прин-
цесса Анна Леопольдовна собиралась изъ Риги убежать въ
крестьянскомъ платье; тогда императрица послала приказаше
всЪхъ ихъ посадить въ крепость и никуда не выпускать оттуда.
После того опала постигла Остермана, Миниха, Левенвольда,
Головкина, Менгдена и второстепенныхъ лицъ, арестованныхъ въ
одно время съ первыми. Остерманъ, арестованный въ своемъ
доме у Исаактевскаго собора, по отвозе въ крепость, былъ по-
мФщенъ тамъ очень дурно: бедный хилый старикъ, постоянно
страдавшз болью въ ногахъ, забол'Ьлъ еще ч’Ьмъ-то въ роде го-
рячки. Императрица, какъ бы сжалившись надъ нимъ, приказала
перевезти его въ Зимшй дворецъ и Содержать тамъ подъ строжай-
шимъ карауломъ. Надъ ними надъ вс±ми учреждена была след-
ственная коммис1я подъ предс$дательствомъ князя Никиты Трубец-
кого. Остермана обвинили въ цЪломъ ряд! преступлений. Важней-
шими изъ нихъ были: зачемъ, по кончине Петра Второго, содей-
ствовалъ вступлешю на престолъ герцогини курляндской Анны Ива-
новны, а не цесаревны Елисаветы Петровны; зачемъ былъ глав-
нымъ виновникомъ казни Долгорукихъ въ Новгороде; зачемъ по-
далъ проектъ учинить правительницею государства герцогиню мек-
ленбургскую, а нынешнюю императрицу предлагалъ засадить въ
монастырь и устранить отъ наследства молодого герцога голштии-
скаго. Остерманъ на все это отвечалъ только одно, что онъ былъ
связанъ долгомъ и присягою соблюдать интересы существовавшаго
правительства и предпочитать ихъ всему на свете. Князь Тру-
бецкой обвинялъ Миниха и, между прочимъ, ставилъ ему въ вину
большую трату людей во время веденныхъ имъ войнъ; Минихъ
приводилъ въ свое оправдаше свои донесения, сохранивппяся въ
военной коллепй и укорялъ себя только въ томъ, что не повесилъ
за казнокрадство Трубецкого, бывшаго во время турецкой войны
главнымъ кригсъ-коммиссаромъ и уличеннаго въ похищеши ка-
зеннаго достояшя. Императрица Елисавета присутствовала на
допросе, сидя за ширмами, и, услыхавши слова Миниха, при-
казала тотчасъ отвести его въ крепость и прекратить заседаше.
Остермана и Миниха присудили къ жестокой каре: Остер-
мана—колесовать, Миниха—четвертовать; прочихъ осудили на
вечное затечете въ разныхъ местахъ Сибири. Когда Остерману
поднесли обвинительный актъ, онъ сказалъ: „Я ничего не ставу
представлять въ свое оправдаше. Несправедливо было бы тре-
бовать изменешя приговора надъ собою: повинуюсь воле го-
сударыни*.
Въ день, назначенный для исполнения приговора, 18 января
1742 года, на Васильевскомъ Острову, близъ здашя двенадцати
коллепй (гдЪ ныне университета), устроенъ былъ эшафота.
Шесть тысячъ солдатъ гвардш и армейскгй астрахансшй полкъ
составили каррё для удержания толпы. Привезли на крестьянскихъ
дровняхъ больного Остермана, Позади его шли пешвомъ во-
семнадцать осужденныхъ; при каждомъ изъ нихъ—по солдату
со штыкомъ. Все они имели печальный видъ; одинъ Минихъ
между ними шелъ бодро, щеголемъ, былъ выбрита, напудренъ;
на немъ былъ серый кафтанъ, а сверху красный фельд аршаль-
сшй плащъ, въ которомъ его видели не разъ въ походахъ.
Четыре солдата внесли Остермана на эшафота и положили
его на-земь. Сенатсшй секретарь прочиталъ приговоръ; палачи
подтащили осужденная) къ плахе, какъ вдругъ тотъ же секре-
тарь вынулъ изъ кармана другую бумагу и громко произнесъ:
„Богъ и великая государыня даруютъ тебе жизнь*. Палачъ
грубо оттолкнулъ Остермана ногой. Старикъ упалъ; солдаты
снесли его съ эшафота и посадили въ извозчичьи сани.
За Остерманомъ Миниха взвели на возвышеше. Готовясь
къ смерти, онъ отдалъ провожавшему его унтеръ-офицеру ко-
шелекъ съ червонцами. Но и ему объявили пощаду, и онъ,
вместе съ прочими, возвращался съ места казни въ крепость
такъ же спокойно и беззаботно, какъ шелъ на казнь.
Остермана сослали въ Березовъ — место заточенхя Менши-
кова. Онъ прожилъ до 1747 года. Его сыновья, Оедоръ и
Иванъ, бывппе при отце подполковниками гвардш, были уда-
лены Елисаветою капитанами въ армтю. Впоследствш, при Ека-
терине II, одинъ былъ сенаторомъ, другой получилъ должность
канцлера. Дочь сосланнаго Остермана была выдана Елисаветою
за подполковника Толстого, и ихъ дети положили начало фа-
милии Остермановъ-Толстыхъ.
Левенволвда сослали въ Соликамскъ, оттуда, въ 1752 году
перевели въ Ярославль, где онъ и умеръ. О немъ сохранились
противоречивый извест к по однимъ—онъ показалъ себя тру-
сомъ, по другимъ—онъ переносилъ свое несчаспе со стоиче-
скимъ терпешемъ. Также и о нравственныхъ качествахъ этой
личности говорятъ различно. Дюкъ-де-Лирй называстъ его ковар-
нымъ и корыстолюбивымъ, Манштейнъ—человекомъ честнымъ.
Михайло Головкинъ сосланъ въ Германкъ (?)—такъ сказано
въ манифест^; но какъ такого мЬста нЬтъ, то одни полагаютъ,
что это — Горынская слобода, туринскаго уЪзда, въ шести-
десяти верстахъ отъ Пелыма. По другому толковашю его со-
слали въ Собачхй Острогъ, Якутской области (нынЬ Средне-
колымскъ). Менгдена увезли въ мЬсто, которое у Галема и у
Бюшинга названо Алимо. Объясняютъ, что это долженъ быть
Нижнеколымскъ. Тамъ и умеръ Менгденъ; тамъ умерли его жена
и дочь, а сынъ былъ возвращенъ и явился въ Петербургъ уже
въ царствованте Екатерины П. О другихъ осужденныхъ известно,
что Темирязева послали въ Сибирь, безъ обозначения мЬста, куда
именно; бывшаго секретаря кабинета, Яковлева, разжаловали въ
гарнизонъ, въ писаря. Миниху судьба благопр!ятствовала болЬе
прочихъ. Протомившись двадцать лЬтъ въ чрезвычайно тяжеломъ
заточети, онъ, будучи уже глубокимъ старикомъ, съ восшеств!емъ
на престолъ преемника Елисаветы, былъ возвращенъ въ прежнему
почету и прожилъ нЬсколько лЬтъ на свободЬ.
КромЬ сослана ыхъ въ Сибирь, были еще лица, потерпЬвппя
вслЬдствте близости съ обвиненными. Такъ, капитанъ гвардш
Остенъ-Савенъ былъ разжалованъ рядовымъ въ ревельсвгй бата-
люнъ и тамъ, черезъ тринадцать лЬтъ, умеръ безъ повышешя на
службЬ,—ва то, что пользовался расположешемь Миниха. Иванъ
Ивановичъ Неплюевъ, известный при ПетрЬ Веливомъ своимъ
посольствомъ въ Константинополь, во время случившегося пере-
ворота, управлялъ Малоросаею, и былъ вызванъ ва то, что на-
ходился въ дружестве ныхъ отношенгяхъ съ Остерманомъ. Князь
Бикита Юрьевичъ Трубецкой хотЬлъ-было спровадить его въ
Сибирь, въ ссылку, но Елисавета Петровна отправила его въ
оренбургский край, гдЬ онъ потомъ сдЬланъ былъ правителемъ.
III.
Эпоха силы и вл1яп1я Лестока.
ПрИвдъ п РосЫю голштннскаго рризца, будущего наследника престола.—Поездка
государыни въ Москву.—Короноваше императрицы.—Пребываше двора въ Москве.—
Шведская война.—Вмешательство Дашн.—Абовсшй миръ,—Пребывайте антальтъ-
цербстовой принцессы съ дочерью.—Лопухинсвое дело.—Лестовъ и Бестужевъ.—Вы-
сыиа Де-ля Шетардв изъ Россш,—Высылая принцессы ангальтъ-цербстской.
Тотчасъ по вступлеши своемъ на престолъ, Елисавета при-
гласила изъ Голштинш молодого племянника, Карла-Ульриха,
сына герцогини голштинской, царевны Анны Петровны. Въ день
*) Хмыровъ. Историчесмя статьи. Примечанья, стр. 898.
его прйзда въ Петербургъ, на него возложили орденъ св. Андрея
Первозвацнаго: императрица подарила ему дворецъ въ Ораниен-
баум^ и несколько богатыхъ помйспй въ Россш. Преподавание
закона божхя и приготовлете къ приватно православия поручено
было отцу Симеону Тодорскому; обучеше русскому языку Ивану
Петровичу Веселовскому, исправлявшему при Петре I разный
секретный поручешя; а профессоръ Академш Штелинъ назна-
ченъ былъ преподавать принцу математику и истор1Ю. 15-го фе-
враля, нареченнаго наследника престола возили въ Академш, где
Ломоносовъ поднесъ ему оду въ 340 стиховъ, написанную по
случаю дня его рождетя.
Объявлено было во всенародное сведете, что въ будущемъ
апреле въ Москве будетъ отправлено священное короноваше
государыни—и 23-го февраля императрица со всемъ дворомъ вы-
ехала изъ Петербурга въ Москву. Начальства городовъ и селъ
высылали рабочихъ людей на дорогу, по которой должна была
следовать государыня, и эти рабочее разставляли по обеимъ сто-
ронамъ пути елки, а въ некоторыхъ местахъ устроивали изъ
нихъ подобие проезжихъ воротъ. На ночь зажигались смоляныя
бочки. Въ Новгороде, Валдае, Торжке, Твери и Клине разстав-
ляли по пути императрицы обывателей—по правую сторону муж-
ского, по левую—женскаго пола. Съ приближешемъ государыни,
проезжавшей черезъ эти города, они должны были падать ницъ.
Въ такомъ торжественномъ шествш Елисавета доехала 26-го фе-
враля до Всесвятскаго, а 28-го февраля былъ ея торжественный
въездъ въ старую столицу прародителей; устроили пять тр!умфаль-
ныхъ воротъ: у Земляного города, на Тверской, на Мясницкой,
въ Китай-городе и на Яузе, у дворца императрицы. Государыня
ехала въ карете, запряженной восемью породистыми лошадьми;
по бокамъ кареты следовали ея верные лейбъ-компанцы, и за
ними — вереница камергеровъ, камеръ-юнкеровъ, служителей и
гайдуковъ. За государыней вследъ ехалъ наследникъ престола,
за нимъ—придворный штатъ
Приходилось до Кремля ехать посреди еще свежихъ следовъ
пожара, нанесшаго Москве страшное опустошеше въ 1737 году:
еще много домовъ и церквей стояли безъ крышъ. У кремлевской
решетки встретилъ государыню преосвященный архгепископъ
Амвросхй съ духовенствомъ; въ приветственной речи онъ восхва-
лилъ Елисавету Петровну, какъ возстановительницу попраннаго
православнаго благочеспя, и напомнилъ, что до ея вступления на
престолъ „не токмо учителей, но и учете и книги ихъ вязали,
ковали и въ темницы затворяли, и уже къ тому приходило, что
въ своемъ православном! государстве о вере своей и отворить
уста было опасно". Поел!) обычваго хождешя высочайшей особы
по церквамъ и поклонешя кремлевской святыне, государыня
уЪхала въ свой яузскёй дворецъ, где наступили балы, куртаги,
маскарады, а по вечерамъ зажигались потешные огни.
Скоро затем! наступил! великёй постъ. Прекратились весе-
лости. Запрещено было даже быстро ездить, и если у кого заме-
чали слишкомъ горячих! лошадей, то ихъ отбирали на царскую
конюшню. Государыня проживала не въ одномъ яузскомъ дворце,
по иногда въ кремлевскомъ, а иногда въ своемъ селе Покров-
скомъ. Въ продолжение великаго поста она посещала то одну,
то другую церковь. Праздникъ Пасхи встретила государыня въ
Покровскомъ селе, въ новой церкви, только-что оконченной по-
стройкою. 23-го апреля, переехала императрица въ кремлевский
дворецъ, а 25-го совершилось коронованёе по общепринятому
чину. Тогда последовало множество производств! въ чины, по-
жал овашй орденами, а родственники императрицы по матери—
графскимъ достоинством!. При покойной государыне Анне Ива-
новне они были въ болыпомъ загоне: имъ запрещалось даже
владеть имешями. Двоюродный брать Елисаветы, Скавронскёй,
человекъ безъ малейшаго воспитания, назначенъ ею въ камер-
геры; двоюродная племянница государыни, Гендрикова, выдана
была за Чоглокова, и этимъ бракомъ сразу подняла фамилёю
мужа. Бутурлинъ, бывппй еще при жизни Петра П-го любим-
цем! Елисаветы, произведен! въ полные генералы и посланъ
управлять Малороссёею, хотя, кроме внешности, въ немъ никто
не замечал! никаких! достоинств!. 29-го апреля, императрица
поместилась в! яузскомъ дворце, и съ того дня пошли тамъ
ежедневно парадные балы и маскарады. Гости являлись туда
по билетамъ, и выдавалось каждый день по девятисотъ входныхъ
билетовъ.
Въ Москве праздникъ Пасхи прошелъ спокойно и весело,
но въ Петербурге произошел! безпорядокъ. Гвардейские солдаты
за что-то повздорили на улице съ армейскими; офицеры стали
ихъ разнимать, и одинъ унтеръ-офицеръ изъ немцев! толкнулъ
гвардейца; тотъ началъ скликать товарищей. Узнавши, что толк-
нувппй гвардейца былъ немецъ, ожесточенные солдаты ворвались
въ домъ, куда скрылся унтеръ-офицеръ, застали тамъ собрав-
шихся офицеровъ-немцевъ и ни за что избили ихъ. Начальство-
вавшей столицею, въ отсутствёе верховной власти, фельдмаршалъ
Ласси усмирилъ волнеше и послалъ донесение императрице; она
чала приказание наказать своевольниковъ, но очень слабо; отъ этого
своеволие гвардейцевъ усилилось, и Ласси принужденъ былъ, для
удержашя порядка въ Петербурге, разставить по городу пикеты
изъ армейскихъ солдатъ. Жители Пете бурга нисколько дней
были въ большомъ страхе, боялись отпирать свои дворы, а иные
стали даже повидать свои дома и выбираться изъ Петербурга.
Къ гвардейцам?» и особенно гренадерамъ преображенсваго полка
благоволила государыня, потому что имъ обязана была своимъ
вступлешемъ на престолъ; и вогда Лестокъ сталъ было говорить
императрице о крайней необходимости обуздать лейбъ-компан-
цевъ, Елисавета Петровна раздосадовалась даже на Лестова 1).
Своро, однако, своевольство отозвалось злою выходкою, направ-
ленною противъ личности самой государыни. Въ пон’Ъ 1742 г.,
камеръ-лакей Турчаниновъ, преображенсваго полка прапорщивъ
Ивашкинъ и измайловсваго полка сержантъ Сновидовъ, составили
заговоръ умертвить Елисавету Петровну, а съ нею и наследника
престола, голштинскаго принца, и возвести снова на престолъ
Ивана Антоновича. Дело странное, темъ более, что заговорщики
были русскхе, а между темъ въ низверженш брауншвейгской
династии русское нащональное самолюбхе играло главную роль.
По делу, производившемуся надъ ними въ декабре, оказалось,
что они признавали Елисавету Петровну назакоинорожденною и,
следовательно, неправильно овладевшею престоломъ. Ихъ нака-
зали кнутомъ съ вырезашемъ ноздрей, а у Турчанинова, кроме
ноздрей, отрезали еще и языкъ, и всехъ сослали въ Сибирь 2).
Весь 1742-й годъ императрица проживала въ Москве, кото-
рая была ей ближе къ сердцу, ч^мъ кому-либо изъ царствовав-
шихь особъ, потому что тамъ она провела лучппе годы своей
молодости. Между темъ въ Финляндхи велась война со шведами.
Въ марте этого года, посылая туда свои войска, Елисавета
Петровна обнародовала манифестъ, въ которомъ оправдывала себя
въ настоящей войне и обещала финляндцамъ относиться къ нимъ
дружелюбно, если они, съ своей стороны, не будутъ показывать
вражды въ русскому войску. Кроме того, если финляндцы по-
желаютъ освободиться отъ владычества шведовъ и организоваться
въ независимое государство, то Рост будетъ этому содейство-
вать и охранять ихъ своими военными силами; если же фин-
ляндцы не примутъ такого мирнаго предложения русской госу-
дарыни и станутъ помогать шведскому войску противъ русскихъ,
то императрица прпкажетъ разорять страну ихъ огнемъ и ме-
*) Негтапп, т. V, стр 186.
’) Неппапп, т. V, стр. 23.—Соловьевъ, т. XXI, стр. 200.
чемъ. Шведскимъ войскомъ командовалъ Левенгауптъ, сынъ
изв'Ъстнаго сподвижника Карла ХП-го, воевавшаго въ Россш,
человекъ вполне бездарный. 28-го ноня (1742 г.) русские взяли
городъ Фридрихсгамъ. Шведы бежали. Изъ некоторых! финлянд-
скихъ волостей къ русскому главнокомандующему явились депу-
таты съ просьбою принять ихъ въ подданство Россш !). Но то
были единичные случаи. Въ большинстве, финляндцы оставались
верны Швецш и въ конце 1742 года затевали учинить резню
надъ русскими войсками, разместившимися въ ихъ крае. Между
тЬмъ въ Швецш, где государство раздиралось враждебными
другъ другу политическими париями, возникла мысль заключить
миръ съ Росшею, предоставивъ, после недавно умершей королевы
Ульриви-Елеоноры престолъ ея мужу, а наследнивомъ ему
избрать на шведсшй престолъ голштннскаго принца, племянника
русской императрицы. Предложеше это сделано было первый
разъ шведскимъ генераломъ Лагеркроною, пр^езжавшимъ для
этого нарочно въ Москву, а по возвращенш двора въ Петер-
бурга, снова съ этою целью отправлена была туда шведская
депутащя; но голштинсшй принцъ, въ качестве наследника рус-
скаго престола, 7-го ноября 1742 года, принялъ правоелав!е и
нареченъ великимъ княземъ Петромъ ведоровичемъ, а темъ
самымъ лишился своего права на шведшйй престолъ, такъ какъ,
по кореннымъ шведскимъ законамъ, шведешй король долженъ
былъ исповедовать лютеранскую веру. Впрочемъ, самое соеди-
нен!е русской вороны со шведскою, въ видахъ европейской по-
литики, ни для кого не было желательно. Тавимъ образомъ,
шведское посольство уехало, не достигши своей цели, а Елиса-
вета Петровна предложила въ короли шведеше другого принца
голштннскаго, Адольфа-Фридриха, ноенвшаго титулъ любскаго
епископа, брата того, который умеръ въ Россш, бывши жени-
хомъ Елисаветы Петровны. За этого принца въ Швецш образо-
валась многочисленная партия; но тамъ явился и другой канди-
дата на шведскую ворону—сынъ датскаго короля Христаана У1-го,
Фридрихъ, датсый кронпринцъ (наследннвъ). И у него въ Шве-
цш явилось не мало сторонниковъ, особенно въ Далеварлш, где
за него было крестьянское населеше. Парпя голштннскаго принца,
покровительствуемая Росшею, взяла верхъ, потому что, въ случае
выбора принца голштннскаго, императрица обещала Швецш
возвратить часть Финляндш, захваченной русскимъ оружгемъ.
27-го 1юня 1743 года, принцъ Адольфъ-Фридрихъ избранъ былъ
•) „Петербургски Ведомости" 1742 г.
Н. И. ЕОСТОМАРОВЪ. — ВЫП. УП. 16
наследникомъ шведскаго престола, а въ августе того же года
въ городе Або заключенъ былъ миръ съ Росшею, по которому
Россия приобрела въ Финляндии крепости: Фридрихсгамъ, Виль-
манстрандъ, Нислотъ съ провинщею Кименегердскою, приходъ
Пильтенъ и всЪ места при устье реки Кимене, съ островами
къ югу и западу отъ этой реки. ЗатЪмъ, во всемъ остальномъ, съ
объихъ сторонъ положено хранить условен Пиштадтскаго мира ’).
Датскй дворъ долго еще не оставлялъ своихъ притязашй.
Датсшй кронпринцъ опирался на довольно значительную партпо
въ Швещи. Поэтому русская императрица, охраняя права избран-
наго, по ея желашю, кронпринца Адольфа-Фридриха, отправила
флотилию съ дессантомъ, вверенную генералу Кейту. Руссшя
войска вступили на шведскёй берегъ и расположились въ Зюдер-
манландш и Остроботши, занявши самый Стокгольмъ. Такъ
стояло русское войско, готовое действовать орузмемъ противъ
датчанъ и противъ шведовъ, не покорившихся новоизбранному
будущему королю, пока, наконецъ, въ феврале 1744 года, дат-
ский кронпринцъ отказался отъ притязашй на шведскую корону,
и Дашя признала права Адольфа-Фридриха.
Торжество принца голштинскаго, получившаго шведскую ко-
рону, было противно намеретямъ вице-канцлера Бестужева, ко-
торый держался датской стороны и старался о предпочтены дат-
скаго кронпринца голштинскому. Но онъ не могъ победить род-
ственнаго расположешя Елисаветы Петровны, находившейся въ
делахъ политики подъ сильнымъ влтяшемъ Лестока. Миръ со
Швещею на абовскомъ конгрессе заключенъ былъ по стара-
шямъ Лестока, который хотя лично тамъ не былъ, но заправ-
лялъ всемъ деломъ изъ Росс1и. Лестокъ прежде находился въ
самыхъ дружелюбныхъ отношешяхъ съ Бестужевымъ; рекомен-
дащи Лестока Бестужевъ былъ обязанъ своимъ вторичнымъ воз-
вышешемъ при Елисавете; но дружба ихъ скоро охлаждалась,
чему содействовали различный ихъ направления по отношение
къ внешней политике. Первый разъ столкнулись они въ датско-
шведскомъ вопросе. Еще более разъединило ихъ то, что Лесток!
былъ сторонникомъ Франщи и, какъ домашшй врачъ, имелъ
всегда доступъ къ государыне; пользуясь этимъ, онъ постоянно
твердилъ ей о выгодности союза Россш съ Франщею, — это не
мешало, однако, тому же Лестоку получать пенстонъ отъ Англы,
находившейся во то время въ войне съ Франщею. Бестужевъ
былъ сторонникомъ Австрш и Англш, ненавиделъ прусскаго
•) Неппашц т. V, стр. 62.—Соловьем., т. XXI, стр. 273.
короля, ненавидйлъ и Франщю, и, ссылаясь на депешу русскаго
посланника при французскомъ дворй, князя Кантемира, старался
уверить императрицу, что Франщи довйрять ни въ чемъ не слй-
дуетъ. Бестужевъ вооружалъ противъ Лестока любимца госуда-
рыни, Разумовскаго, Воронцова и нйкоторыхъ духовныхъ санов-
нивовъ. Лестокъ, съ своей стороны, выпскивалъ случая насолить
Бестужеву и его роднымъ. Такой случай Лестоку скоро пред-
ставился.
Кирасирсшй поручикъ Бергеръ, родомъ курляндецъ, полу-
чилъ назначение находиться въ качестве пристава надъ Левен-
вольдомъ, пребывавшимъ въ ссылай въ Соликамске. Узнавши объ
этомъ, придворная дама Лопухина, бывшая некогда въ близкихъ
отношешяхъ съ Левенвольдомъ, поручила своему сыну, бывшему
камеръ-юнкеромъ при правительнищб Аннй Леопольдовне, пере-
дать черезъ Бергера, что графъ Левенвольдъ не забыть своими
друзьями и не долженъ терять надежды, что не замедлять на-
ступить для него лучппя времена. Бергеръ сообщнлъ объ этомъ
Лестоку, а отъ послйдняго получилъ приказание изведать подроб-
нее, на • чемъ это Лопухины осиовываютъ надежды, что участь
Левенвольда переменится въ лучшему. Тогда Бергеръ, вместе
съ другимъ офицеромъ, вапитаномъ Фалькенбергомъ, зазвали мо-
лодого Лопухина въ травтиръ, напоили—и у Лопухина развя-
зался языкъ. Онъ началъ говорить о государыне: „она ездить
въ Царское Село и беретъ съ собой дурныхъ людей... любить
она чрезвычайно англгйское пиво. Ей не следовало быть наслед-
ницею на престолй; она вйдь незаконнорожденная—родилась за
три года до вйнчашя своихъ родителей. Нынйггипе правители
государственные —все дрянь, не то что прежше —Остерманъ и
Левенвольдъ; одинъ Лестокъ только проворная канал1я у госу-
дарыни. Императору 1оанну прусстй король пособить, а рижсюй
гарнизонъ, что стережетъ императора и мать его, очень распо-
ложенъ къ императору Ивану Антоновичу. Нынешней государыне
съ тремя-стами каналгями лейбъ-компанцевъ чтб сдйлать? Скоро,
скоро будетъ перемена! Отецъ мой писалъ къ моей матери, чтобъ
я никакой милости у нынешней государыни не искалъ“.
— Нетъ ли тутъ кого побольше?—спросилъ Фалькенбергъ.
— Австрийский посолъ, маркиэъ Ботта, императору 1оанну
верный слуга и доброжелатель,—отвечалъ Лопухинъ.
Поставленный къ допросу предъ генераловъ Ушакова, Тру-
бецкого и Лестока, Лопухинъ во всемъ повинился. Онъ огово-
рилъ мать свою, что къ ней въ Москве пргЬзжалъ маркизъ
16*
Ботта и сказывалъ, что будетъ оказана помощь принцесс! Анн!,
и король прусскгй также обещался.
Приведенная къ допросу Наталья бедоровна Лопухина ого-
ворила Анну Гавриловну, жену Михаила Бестужева, урожден-
ную Головкину, бывшую прежде вдовою Ягужинскаго. Бестужева
во всемъ повинилась, чтб на нее наговорили Лопухина и сынъ
последней, Иванъ. Призвали къ допросу отца Иванова, Степана
Лопухина; онъ показалъ, что маркизъ Ботта говорилъ: „было бы
лучше и покойн’Ье, если бы принцесса Анна Леопольдовна власт-
вовала". Сознавался и самъ Степанъ Л опух и нъ, что и ему самому
было желательно, чтобы принцесса по прежнему была правитель-
ницею, потому что онъ недоволенъ государынею за то, что остав-
ленъ безъ награждения чиномъ; онъ сознался и въ томъ, что
говорилъ: „государыня-де рождена до брака", и прочая непри-
стойный слова произносить.
Подвергли пытк! на дыбе Степана Лопухина, жену его,
сына ихъ Ивана и Бестужеву. Къ этому д!лу привлечено было
еще нисколько лицъ, обвиненныхъ въ томъ, что слышали не-
пристойный рЬчи и не доносили.
Учрежденное въ сенат! генеральное собрате, съ участаемъ
трехъ духовныхъ сановниковъ, постановило такое р!шете: всЬхъ
троихъ Лопухиныхъ колесовать, предварительно вырезавши имъ
языки. „Лицъ, слышавшихъ и не доносившихъ—Машкова, Зы-
бина, князя Путятина и жену камергера Софпо Лилтенфельдъ—
казнить отсЬчешемъ головы; н!которыхъ же, мен!е виновныхъ—
сослать въ деревни. Императрица смягчила тягость кары, опре-
д!ливъ—главныхъ виновныхъ, Лопухиныхъ и Бестужеву, выс!чь
кнутомъ и, ур!завъ языки, сослать въ ссылку, другихъ—также
высЬчь и сослать, а все ихъ имущество конфисковать. Соф1я
Лилгенфельдъ была беременна. Государыня приказала дать ей
время разрешиться отъ бремени, а потомъ выс!чь плетьми и
сослать. По поводу Софш Лшпенфельдъ Елисавета Петровна
собственноручно написала: „плутофъ наипаче жел!ть не для чего,
лучше чтобъ и векъ ихъ не слыхать, нежели еще отъ нихъ
плодофъ ждать" г).
По такъ какъ въ это д!ло вмешали иностраннаго посла, то
приходилось обвинять его передъ иностранною державою. Импе-
ратрица поручила своему послу Лончинскому представить вен-
герской королев! о непозволительномъ поведении ея посла и про-
*) Сбловьевъ, т. XXI, стр. 290.—„Лопухинсхое д4ло*, см. „Русская Старина*1,
т. ХП, годъ 1874, сект., стр. 1—42.—Негтапп, т. V, стр. 66, 72.
сить учинить надъ нимъ взыскан1е. Мар1я-Терез1я несколько Бре-
мени защищала Ботту, указывая на его прежнюю, верную и
добросовестную службу, но потомъ, въ утоду росс1йской импе-
ратрице, нуждаясь, притомъ, въ добромъ согласш съ нею, при-
казала отправить Ботту въ Грацъ и держать тамъ подъ карау-
ломъ. Спустя годъ после того, российская императрица сообщила
венгерской королеве, что совершенно довольна правосудгемъ,
учиненнымъ надъ Боттою, и не желаетъ для него строжайшего
наказашя, предоставляя воле венгерской королевы прекратить
его заточеше, когда ей тй будетъ угодно. Прусский король Фрид-
рихъ II, у котораго Ботта былъ посланникомъ отъ венгерской
королевы, узнавши, что русская императрица обвиняетъ Ботту
въ коварныхъ противъ Россш вамыслахъ, далъ Ботте советъ
самому оставить свой постъ въ Берлине, а чрезъ бывшего при
немъ росайскаго посла Чернышева приказать сообщить импе-
ратрице Елисавете дружесвдй сос4дск!й советь: для предотвраще-
Н1я на будущее время зловредныхъ затей, удалить изъ Риги
куда-нибудь подальше вглубь имперш низложеннаго императора
Ивана Антоновича и всю его фамил1Ю. По атому совету по-
следовало высочайшее повелеше перевести брауншвейгскую фа-
милию въ Орашенбургъ, городъ, принадлежавши тогда въ во-
ронежской губершй, а несколько времени спустя, въ, 1744 году,
летомъ, указано было отправить ее въ Холмогоры и тамъ со-
держать Ивана Антоновича отдельно отъ прочихъ членовъ семьи.
Черезъ два года после того свончалась бывшая правительница
Анна Леопольдовна; тело ея привезено было въ Петербургъ и
погребено въ Александро-Невской лавре. Императрица присут-
ствовала при ея погребенш и плакала.
Причины, побудивппя Фридриха П-го такъ отнестись къ
брауншвейгской фамилш, связанной съ нимъ родственными узами,
состояли въ томъ, что Фридрихъ хотелъ отвратить отъ себя
опасность союза Россш съ Мар1ей-Терез(ей и, напротивъ, пред-
упредить это и войти самому въ союзъ съ российской государы-
ней; онъ думалъ укрепить этотъ союзъ бракомъ какой-нибудь
преданной ему принцессы съ наследникомъ русскаго престола.
Фридрихъ, черезъ своего посланника въ Петербурге, Мардефельда,
подкупилъ бывшего при великомъ князе въ качестве воспитателя
Брюммера и лейбъ-медика Елисаветы Петровны, Лестока, чтобы
они старались отклонить бракъ великаго князя съ саксонскою
принцессою Мар1анною, что хотелъ тогда устроить Алексей
Петровичъ Бестужевъ. Фридрихъ П-й предложить тогда въ су-
пруги преемнику Елисаветы дочь находившегося у него на
службе, въ качестве коменданта города Штетина, князя ангальтъ-
цербстскаго, пятнадцатилетию» принцессу Соф1ю-Августу-Фриде-
рику. Кстати, мать этой принцессы, 1оанна-Елисавета, была урож-
денная голштинская принцесса, сестра шведскаго кронпринца,
которому покровительствовала Елисавета Петровна, и другого
принца, умершаго некогда въ Россш женихомъ цесаревны. Эта
родственная близость служила однимъ изъ побудительныхъ средствъ
расположить Елисавету въ этому брачному союзу. Третей братъ
принцессы ангальтъ-цербстской, Фридрихъ-Августъ, пр!4халъ въ
Росс1Ю по рекомендащи прусскаго короля и привезъ портретъ
своей племянницы. Изображение очень понравилось Елисавете,
и когда Бестужевъ все еще думалъ расположить ее къ мысли
женить наследника на саксонской принцессе, она объявила ему,
что находить лучшимъ избрать для наследника росшйскаго пре-
стола невесту не изъ знатнаго владетельная» дома: тогда съ не-
вестою пргехало бы въ Росс1Ю много иностранцевъ, которыхъ не
долюбливаютъ русскге. Императрица говорила, что не знаетъ
более подходящей невесты своему племяннику, какъ дочь прин-
цессы ангальтъ-цербстской. Такъ съумелъ настроить Елисавету
Лестокъ. Бестужевъ долженъ былъ замолчать. Въ феврале 1744 г.,
прибыла въ Росс1ю принцесса ангальтъ-цербстская съ дочерью и
получила цриглашете ехать въ Москву, куда, въ начале 1744г.,
переехала императрица съ дворомъ своимъ. Пр1ехалъ въ Рос-
С1ю снова и Де-ля Шетарди, пробравшись въ Петербургъ черезъ
Швещю и Финляндию.
Принятая любезно, по родственному, императрицею, молодая
невеста будущаго ея преемника отдана была, для приготовлешя
къ принятою православной веры, отцу Симеону Тодорскому, а
учить ее русскому языку приглашенъ былъ профессоръ академш
Одадуровъ. Де-ля Шетарди, приглашенный въ Москву, былъ
принять такъ же ласково, какъ и прежде. Съ нимъ были документы,
подававппе ему право объявить себя уполномоченнымъ посломъ
Франщи; но ему дана была секретная инструкция поудержаться
съ выступлешемъ на оффищальное поприще и некоторое время
оставаться простымъ посетителемъ Россш, чтобы, пользуясь рас-
положешемъ императрицы, выведать пути, какими можно было
бы сломить противника союза съ Франщею, вице-канцлера
Бестужева. Невидимому, Лестокъ успелъ подготовить для фран-
цузская» посланника поле действия. Лопухинское дело, въ кото-
рое замешана была невестка вице-канцлера, направлено было
во вредъ обоимъ Бестужевыми вице-канцлеру Алексею Петровичу
и его брату Михаилу. Однако вышло не такъ, какъ бы хотелось
Лестоку. Императрица не усомнилась въ верности братьевъ
Бестужевыхъ и считала ихъ обоихъ людьми умными и въ диплома-
тической сфере незаменимыми. Притомъ, когда противъ Бесту-
жева былъ влиятельный у императрицы ея лейбъ-медикъ, за вице-
канцлера стояли горою любимецъ государыни Разумовск1й и
Михайло Иларюновичъ Воронцовъ, которому государыня оказы-
вала все более и более доверенности. Проницательный дипломатъ
Алексей Петровичъ Бестужевъ расчелъ, что главный его врагъ —
Де-ля Шетарди, и потому на него долженъ быть направленъ
главный ударь. Легкомысленность и неосторожность француза
помогли интриге вице-канцлера. Въ Россш вошло тогда въ обы-
чай, занятый отъ прусскаго короля, перехвачивать на почте
и просматривать корреспояденцш, делая это такъ ловко, чтобъ
не навлекать никакого подозрешя. На оффищальномъ языке
это носило назваше „перлюстрацш". Вице-канцлеръ прибегнулъ
въ такому средству; онъ всврылъ депеши, отправляемый Де-ля
Шетарди изъ Россш во Франщю, и въ нихъ нашелъ, что фран-
цузсшй посланникъ отзывается неуважительно объ императрице
и обо всехъ ея правителяхъ. „Мы здесь —писалъ Де-ля Шетарди
—имеемъ дФло съ женщиною, на которую ни въ чемъ нельзя
положиться. Еще будучи принцессою, она не желала ни о чемъ
бы то ни было мыслить, ни что-нибудь знать, а сделавшись
государынею—только за то хватается, что, при ея власти, можетъ
доставить ей прхятность. Каждый день занята она различными
шалостями: то сидить передъ зеркаломъ, то по нескольку разъ
въ день переодевается,—одно платье скинетъ, другое наденетъ,
и на таше ребячесше пустяки тратитъ время. По целымъ часамъ
способна она болтать о понюшке табаку или о мухе, а если
кто съ нею заговорить о чемъ-нибудь важномъ, она тотчасъ
прочь бежите, не терпитъ ни малейшаго усилгя надъ собою и
хочетъ поступать во всемъ необузданно; она старательно избегаете
общешя съ образованными и благовоспитанными людьми; ея
лучшее удовольствте—быть на даче или въ купальне, въ кругу
своей прислуги. Лестовъ, пользуясь своимъ многолетнимъ на нее
вл1яшемъ, много разъ силился пробудить въ ней сознаше своего
долга, но все овазалось напрасно: — чтб въ одно ухо въ ней
влетитъ, то въ другое прочь вылетаетъ. Ея беззаботность такъ
велика, что если сегодня она какъ будто станетъ на правильный
путь, то завтра опять съ него свихнется, и съ теми, которые
у нея вчера считались опасными врагами—сегодня обращается
дружески, какъ со своими давними советниками “. Изъ техъ же
денешь оказывалось, что прусскхй посолъ Мардефельдъ сообщилъ
39 — Н. И. Костомаров, кв. 3
ему, Де-ля Шетарди, внушеше своего короля работать для свер-
женёя Бестужева, вм4сгЬ съ принцессою цербстскою, которая
дала въ томъ об^щапёе Фридриху II передъ отъйвдомъ своимъ
изъ Берлина въ Россёю. Де-ля Шетарди въ своей депепгЬ писалъ,
что Лестокъ преданъ ему душою, и для того, чтобы Лестока
бол4е подогреть, онъ выпросилъ у Дальона (французскаго оффи-
цёальнаго посла въ Россш) сделать Лестоку прибавку въ 2,000 руб.
къ годичному пенсёону, получаемому отъ Францёи. Еще писалъ
Де-ля Шетарди, что во внимание въ госпож^ Румянцевой, предан-
ной принцесс!) ангальтъ-цербстсвой, нужно давать ей пенсёонъ въ
1,200 рублей, а кром! вея—госпож!) Шуваловой, въ 600 рублей.
Де-ля Шетарди находилъ, что полезно было бы подкупить знат-
нЪйшихъ духовныхъ сановниковъ и духовника императрицы. До-
ставши эти депеши, Бестужевъ представилъ коти съ нихъ на
воззрЪнёе государыни. Елисавета сначала не поварила и произ-
несла: „Это ложь, это выдумка враговъ его, изъ нихъ же вы
первый". Но Бестужевъ тутъ же показалъ ей подлинники,—и
государыня ничего не могла возразить. Бестужевъ подалъ ей
сов!>тъ поступить съ Де-ля Шетарди какъ съ простымъ ино-
странцемъ, совершившимъ преступленёе, а отнюдь не такъ, какъ
съ полномочнымъ лицомъ отъ французскаго короля, потому что
онъ не предъявлялъ своихъ дов^рительныхъ писемъ. Воронцовъ,
случившейся тутъ же, принялъ мн’Ьнёе Бестужева. Государыня,
взволнованная и оскорбленная, ничего не сказала, отошла прочь,
но черезъ сутки дала приказанёе выпроводить Де-ля Шетарди
изъ Россш въ 24 часа. По приказан!» императрицы, 6-го коня,
въ 6 часовъ утра, явился въ Де-ля Шетарди генералъ Ушаковъ
съ нисколькими другими особами и объявилъ ему высочайшей
приговоръ. Де-ля Шетарди сталъ-было объясняться, но ему пока-
зали экстрактъ изъ его депешъ. Тутъ онъ смешался и не зналъ,
чтб отвечать. Его немедленно увезли, къ большой радости Бесту-
жева и англёйскаго посланника Тироули, которому вниманёе рос-
сийской императрицы въ французскому дипломату стояло костью
въ горл!) г).
Къ даблу о Де-ля Шетарди явилась прикосновенною прин-
цесса ангальтъ-цербстская. Ее не взлюбила съ перваго прё^зда
императрица, не полюбили ея вообще русскёе люди, да, какъ
кажется, и собственная дочь ея не очень н&жно ее любила.
Поел!) высылки Де ля Шетарди изъ Россёи, Елисавета вела съ
*) Уапйа!, Ьошз XV е! ЕПваЬеЩ <1е Вивые, стр. 191 —196. — Соловьев!,
т. XXI, стр. 834.
вею наедине крупный разговоръ, после котораго принцесса вышла
отъ императрицы съ заплаканными глазами, и все подумали
тогда, что ей придется теперь убираться изъ Росши; подозревали
даже, какъ бы такая же участь не постигла ея дочь-невесту, и темъ
более, когда заметили, что нареченный женихъ ея, ведший князь,
относится къ ней довольно холодно. Однако этого не случилось.
21-го августа 1745 года совершена была свадьба великаго князя
Петра Оедоровича съ необыкновеннымъ великолешемъ и рос-
кошью. Торжество продолжалось десять дней; но после свадьбы,
въ сентябре того же года, принцессу цербстскую попросили
уехать за-границу. Последи й случай, побудивппй къ ея высылке
изъ Россш, было несоглайе между ея братьями. Одинъ изъ нихъ
былъ кронпринцъ шведсшй; онъ жилъ въ Швещи, но не оста-
вался безъ учаспя въ делахъ, хотя еще живъ былъ король, ко-
тораго онъ считался преемникомъ. Подъ влтяшемъ жены своей,
сестры прусскаго короля, онъ перешелъ къ партш, нерасполо-
женной къ Россш и искавшей союза съ Франщею и Прусйею.
Другой его братъ, Августъ, преехалъ въ Росс1ю искать места
администратора въ Голштинш. Дать это место ему или кому
другому зависело отъ наследника русскаго престола—настоящаго
герцога и владетеля Голштинш. А это место до сихъ поръ
временно занималъ братъ Августа, шведсшй кронпринцъ Прин-
цесса ангальтъ-цербстская, расположенная более къ брату-крон-
принцу, чемъ къ Августу, приняла последняго худо, а между
темъ Бестужевъ перехватилъ переписку между принцессою и
кронпринцемъ; изъ нея видно было, что принцесса выражала
недовольство милостями росайской императрицы и ея дарами.
20'ГО сентября того же 1745 года, выпроводили принцессу ан-
гальтъ-цербстскую, давши ей на дорогу 50,000 рублей и два
сундука съ разными драгоценностями, а велишй князь отъ себя
послалъ подарки тестю. Вследъ затемъ Бестужевъ удалилъ мно-
гихъ голштинцевъ, пргехавшихъ въ Росспо вследъ за великимъ
княземъ. Удаленъ былъ (въ 1746 году) и принцъ Августъ, впро-
чемъ, добившись своего и получивппй место администратора въ
Голштинш, ради чего онъ и пр1езжалъ въ Росйю.
IV.
Могущество Бестужева.
Бестужевъ — великШ канцлеръ. — Вице-канцлеръ Воронцовъ. — Причины довЪр!я
императрицы къ Бестужеву.—Велишй князь и великая княгиня.—Два двора въ Россш
—старый и молодой. — Два направления тогдашней политики.—Договоръ Россш съ
Австрею н Аяглгею.—Походъ русскаго войска въ Европу.—Заключение Ахеискаго
мира.—Удалеше Воронцова.—Бестужевъ действуете противъ Лестока.—Охлаждеше
Елисавета въ Лестоку.—Неосторожный поступокъ Лестока.—Аресте, пытка и ссылка
Лестока,— Сила Шуваловыхъ.
Бестужевъ просилъ объ определены Воронцова въ прежнее
свое зваше вице-канцлера, самъ получивши отъ государыни зваше
великаго канцлера. Бестужевъ надеялся найти въ немъ полезнаго
сотоварища, такъ какъ Воронцовъ, издавна близшйкъ государыне,
какъ камергеръ двора ея и содействовавши вступлению ея на
престолъ, могъ съ нею чаще видеться и подавать ей доклады.
Но Воронцовъ, давно уже расположенный къ Францш, которую
Бестужевъ ненавиделъ, долженъ былъ на дипломатическомъ поле,
рано или поздно, стать противникомъ Бестужева; однако видимая
размолвка между ними еще не наступила. Бестужевъ достигъ
полнаго могущества въ Россш. Нельзя сказать, чтобъ императ-
рица любила этого человека и находила пртятность въ беседе
съ нимъ. Онъ держался въ сил! при Елисавете единственно
только темъ, что государыня, преданная забавамъ и удоволь-
ствтямъ, была довольна, что находился человекъ, способный взять
на себя всю тяготу долго думать о важныхъ делахъ и темъ
самымъ освободить ее отъ этого бремени. Знавппе близко то-
гдашшй дворъ и обравъ жизни государыни сообщаюсь согласно,
что проходили целые мес цы, пока министръ могъ быть допу-
щенъ къ докладу; но и тогда государыня, бросаясь на
иностранный депеши, искала, нетъ ли въ нихъ чего-нибудь любо-
пытнаго или интереснаго; иногда оставляла важныя бумаги у
себя и обещала повнимательнее прочитать ихъ,—на самомъ же
деле никогда не читала и даже забывала про нихъ. Каждый
вторникъ устраивался во дворце маскарадъ, въ которомъ, для
вабавы мужчины наряжались женщинами, а женщины—мужчи-
нами; въ друпе же дни игрались спектакли: императрица очень
любила французская комеды и итальянсшя оперы. Все имевппе
доступъ ко двору, хотя бы и не занимавппе должностей по
военной и гражданской службе, обязаны были являться въ ма-
снарядные вторники, и вогда однажды государыня заметила, что
гостей у нея что-то мало, то разослала гофъ-фурьеровъ—узнать,
чтб ва причина такого отсутствгя, и приказала заметить, что
ва подобное невниманге виновные будутъ обложены пенею 50
рублей съ персоны.
Если въ комъ Бестужевъ могъ встретить себе опасное со-
перничество, то раввЪ въ молодой великой княгине, которая
отличалась необыкновеннымъумомъ, неподражаемымъ искусствомъ
со всеми уживаться и всемъ вокругъ себя управлять. Ея супругъ,
велишй князь, насл^дникъ русскаго престола, капривный до
наивности и человекъ ума чрезвычайно мелкаго, принужденъ
былъ, самъ того не сознавая и не желая, находиться во власти
жены своей. Съ детства воспитанный въ лютеранской релипи,
онъ принялъ православхе по крайней необходимости, въ качестве
преемника росайской императрицы на престоле, но въ своей
наивной откровенности не удерживалъ передъ другими своихъ
мыслей и чувствований, и дозволялъ себе часто отзываться съ
пренебрежешемъ объ обрядахъ православной цервви; сверхъ того,
кстати и некстати, твердилъ о превосходстве нЪмцевъ передъ
русскими. Когда онъ услыхалъ о кончине стараго шведскаго
короля, котораго престолъ долженъ былъ занять кронпринцъ
Адольфъ-Фридрихъ, онъ передъ русскими съ соболЪзновашемъ
вспоминалъ, какъ шведсше чины хотели было избрать будущимъ
королемъ его, Петра Оедоровича, и громко жалЪлъ, что не уда-
лось ему быть королемъ въ цивилизованной стране, вместо того
чтобы изнывать въ Россш, гд4 онъ постоянно чувствуетъ себя
какъ бы въ неволе. СовсЬмъ не такова была его супруга. При-
нявши православ1е, конечно также по необходимости, она вела
себя такъ, что никто не осмеливался говорить, что она приняла
его неискренно. Она не только не показывала, подобно своему
супругу, презр4н1я въ русской народности— напротивъ, основа-
тельно выучилась русскому языку, любила говорить и писать
на этомъ языке; все русское ее занимало; все, что было хоро-
шаго въ Россш, было для нея мило и любезно. Она какъ будто
вся переродилась въ русскую женщину, и уже въ ту пору про-
свечивалась въ ней та могущественная Екатерина, которою стала
она впоследствш въ глазахъ всего мгра.
Образовалось въ Россш два царскихъ двора: одинъ—императ-
рицы, носивппй назваше стараго или большого, другой—назы-
ваемый малымъ или молодымъ—дворъ наследника престола, а
на самомъ деле—его супруги. Бестужевъ сначала принадлежалъ
къ большому двору и былъ какъ бы противникомъ великой кня-
гини. Но Екатерина была такъ умна и такъ хитра, что способна
была провести десять Бестужевых!., при всей ихъ дипломатиче-
ской тонкости. Никто, подобно ей, съ такою сдержанноспю и
самообладашемъ не умелъ, когда нужно, скрывать свои чувство-
вашя и находить удобное время, когда можно проявить ихъ.
Современемъ, какъ мы увидимъ, Екатерина совершенно овладела
старымъ канцлеромъ и сделала его своимъ покорнымъ слугой.
Два направлешя тогдашней политики разделяли государствен-
ныхъ людей на две стороны; одни желали союза Россш съ
Австргею и Англхею; друне наклонны были къ союзу съ Франщею,
и даже съ Прусйею, находившеюся тогда съ Франщею въ союзе.
Бестужевъ принадлежалъ къпервой стороне; Воронцовъ и Лестокъ—
къ последней. Бестужевъ въ ту пору подружился съ австрйскимъ
посланникомъ и въ то же время находился въ пргявненныхъ отно-
шешяхъ ко всемъ представителямъ Англш, которые въ Петер-
бурге сменяли быстро один! другого. Бестужевъ представлялъ
императрице о выгодахъ предпочесть всякимъ другимъ союзамъ
союзъ съ Австр1ею и Англ1ею, и на ту пору взялъ верхъ: Россгя
въ 1747 году заключила оборонительный договоръ съ Австриек»
и Англ1ею, и росстйская императрица обязалась отправить трид-
цать тысячъ вспомогательнаго войска на помощь венгерской
королеве противъ прусскаго короля, Франщи и Испанш. Это
войско сняряжено было въ Лифляндш и вступило въ Гермашто
подъ главною командою князя Репнина. Походъ этотъ не озна-
меновался военными подвигами, но имелъ то важное значеше,
что содЪйствовалъ скорейшему заключенно Ахенскаго мира, пре-
вр« тившаго въ Европе войну за австрйское наследство, которая
широко уже разыгралась не только въ Европе, но и въ отда-
ленныхъ краяхъ Новаго Света.
Бестужевъ, поставивши на своемъ въ делахъ внешней поли-
тики, сталъ всемогущимъ человекомъ въ Россш, и захотелъ уда-
лить отъ государыни и отъ вл!ян1я на дела Воронцова и Лестока.
Воронцова устранили на время очень деликатно: онъ получилъ доз-
волеше путешествовать по Европе съ целью совершить свое
образоваше; то было давнее его собственное желате. Съ Лесто-
комъ у Бестужева расправа была резче: Бестужевъ не вабылъ,
вашя непргятности учинилъ Лестокъ бливкимъроднымъ канцлера по
Лопухинскому делу. Сначала Бестужевъ съумелъ подействовать
»а императрицу такъ, что она, вообще очень изменчивая въ
своихъ симпатгяхъ и антипапяхъ въ людямъ, стала обращаться
съ Лестовомъ холоднее прежняго, и такъ мало ценить его, что,
когда Бестужевъ доложилъ ей, что Лестокъ получаетъ пеншонъ
оть Францш, Елисавета Петровна насмешливо сказала: «вольно
французамъ тратить деньги по пустому; Лестока я совсЪмъ не
слушаю, да и говорить себе слишкомъ много не позволяю".
Когда з&е ев донесли, что Лестокъ часто видится съ прусскимъ
посланникомъ и получаетъ отъ него пенсюнъ, императрица при-
казала надзирать за Лестокомъ, но все-таки не решалась при-
драться къ нему безъ явныхъ уликъ. Тогда Бестужевъ прибег-
нулъ къ другой уловке: онъ представилъ государыне, что Счи-
таете небезопаснымъ оставлять при высочайшей особе, въ ка-
честве врача, человека, способнаго сделать ей вредъ. Импера-
трица не разсердилась за это на канцлера, но не придала ему
и полной веры, а только сказала ему, что будете съ большою
осторожностью принимать лекарства отъ Лестока. Къ более
решительнымъ мерамъ противъ Лестока канцлеръ все еще не
могъ побудить императрицу: видно, воспоминание о прежпихъ
услугахъ Лестока останавливало ее. Наконецъ, самъ Лестокъ
неожиданно подалъ противъ себя поводъ.
20-го декабря 1748 года, Лестокъ, вместе съ третьего своею
женою, Анною Менгденъ (сестрою Юл1аны Меягденъ) былъ въ
гостяхъ у одного прусскаго купца. Тамъ же были гостьми: се-
кретарь Лестока капитанъ Шапюз6, шведские послы при петер-
бургскомъ дворе, Вольвенсйерна и Гепкенъ, и жена прусскаго
посла, графиня Финкенштейнъ. После обеда, въ наступающтя
8ИМН1Я сумерки, Шапюзб вышелъ изъ дома и приметилъ одетаго
дурно, въ ливрее, неизвестнаго ему человека; уже несколько
дней Шапюзд замечалъ, что этотъ человекъ постоянно бродите
около дома. Шаптозо угрожая ему шпагою, принудилъ его войти
съ собою въ домъ того купца, где находился Лестокъ съ другими
гостьми. Лестокъ предложилъ неизвестному 50 рублей, если онъ
откровенно скажете, кто онъ такой и кто его посылаете штонить.
Неизвестный упорствовалъ и уверялъ, что ни отъ кого не полу-
чалъ поручетя штонить. Лестокъ приказалъ позвать изъ своего
караула унтеръ-офицера и гренадера и з отелъ заставить батогами
неизвестнаго открыть—кто онъ такой. Тогда неизвестный объ-
явилъ, что онъ—человекъ какого-то гвардейскаго офицера, кото-
рый поручилъ ему наблюдать за каждымъ шагомъ Лестока и
Шапюзд. Лестокъ тотчасъ поехалъ во дворецъ, упалъ въ ногамъ
императрицы, уверялъ въ своей всегдашней верности и предан-
ности и просилъ удовлетворешя за оскорблеше. Елисавета вы-
слушала его ласково, просила потерпеть и обещала наследовать
дйло. Успокоенный Лестокъ отправился отъ государыни въ домъ
того же прусскаго купца, где оставилъ другихъ собес4дниковъ,
и пробылъ тамъ до полуночи.
Между тЬмъ Елисавета дала приказаше арестовать и отвезти
въ крепость Шапюзд и четырехъ служителей Лестока, о кото-
рыхъ предполагалось, что они могутъ сообщить свадеши о пове-
денш Лестока. Императрица говорила своимъ приближенны ъ,
будто считаетъ преступнымъ уже то, что эти господа взяли на
себя роль судей надъ чужимъ челов'Ькомъ, и если они совер-
шенно невинны, то нечего имъ страшиться шшонства надъ собой.
22-го декабря Лестокъ попытался еще разъ явиться къ госуда-
рыне, но его не допустили, а 24-го декабря, въ 11-ть часовъ
утра, генералъ Апраксинъ со ста-пятидесятью солдатами явился
въ домъ Лестока и объявилъ ему арестъ въ его доме, причемъ
удалили отъ него употреблеше ножа и всякаго остраго орудая.
Жена Лестока была въ церкви и въ тотъ день причащалась:
по возвращении домой, и она получила приказаше оставаться
въ своемъ доме подъ арестомъ. Въ этотъ самый день при дворе
устроивалась помолвка фрейлины Салтыковой; государыня была
отменно весела, а самъ Лестокъ былъ назначенъ въ числе ша •
феровъ невесты, но, разумеется, теперь не явился. Наконецъ,
26-го декабря, императрица оставила столицу и перебралась въ
Царское Село, а Лестокъ, того же дня вечеромъ, вместе съ
женою, былъ отвезенъ въ крепость. Александръ Шуваловъ, за-
менившей недавно умершаго Ушакова въ начальстве тайною
канцелярхею, велъ допросъ надъ Лестокомъ и его участниками.
Къ Шувалову приданъ былъ графъ Апраксинъ, большой прия-
тель Бестужева. Лестокъ съ необычайнымъ терпгЬшемъ несколько
дней отказывался отъ пищи, позволяя себе глотать только не-
много минеральной воды; на делаемые ему вопросы—не отве-
чалъ ничего. Но Шапюзд, въ виду пытокъ, которыми его стали
пугать, объявилъ, что Лестокъ получалъ отъ прусскаго короля
пенсюнъ и велъ ночныя беседы съ посланниками прусскимъ и
шведскимъ; назвалъ, кроме того, прхятелями Лестока вице-канц-
лера графа Воронцова, генералъ-прокурора князя Трубецкого и
генерала Румянцева, но о смысле беседъ ихъ между собою ото-
звался незнашемъ, говоря, что Лестокъ давно уже не показы-
ваетъ въ нему откровенности. Елисавета, не допросившись ничего
отъ Лестока и Шапюзд, приказала прибегнуть къ пыткамъ, какъ
къ неизбежному въ те впемена средству доискаться правды, въ
случае запирательства обвиняемаго. Лестока вздернули на дыбу.
Этотъ человекъ, уже одиннадцать дней не принимавппй никакой
пищи, съ равнымъ присутств!емъ духа вынесъ мучеше на дыбе
и показалъ столько духовной крепости, что, снятый съ дыбы,
самъ пошелъ въ свой казематъ. Онъ отрицалъ все, въ чемъ
думали обличить его, и клялся, что ни въ чемъ не погрешилъ
противъ государыни „Все мое несчаспе", —говорилъ онъ,—
„сталось по злобе великаго канцлера. Но придетъ время —правда
всплыветъ наверхъ, и государыня начнетъ сожалеть, что ока-
зывала доверенность этому человеку".
Къ нему подослали жену его, научивши ее убеждать мужа
сознаться, и обещали пощаду и возвращение милости государыни.
„Кто разъ побывалъ въ катовскихъ (палача) рукахъ, тотъ уже
не можетъ желать никакой къ себе милости",—отвЬчалъ Лестокъ.
Лестоку не трудно было запираться. После того какъ аре-
стовали Шапюзо, у Лестока оставалось еще четыре свободныхъ
дня; въ это время онъ успелъ передать все компрометтировав-
ппя его бумаги шведскому послу Волькенсперну, а тотъ съ ними
уехалъ тотчасъ въ Стокгольмъ, и во время процесса, произво-
дившагося надъ Лестокомъ, невозможно было отыскать никакихъ
письменныхъ доказательствъ къ его обвинению. Темъ не менее,
процессъ надъ нимъ затянулся более чемъ на годъ и окончился
уже въ 1750 году. Все имущество его было конфисковано; изъ
него взято на судебный издержки такъ много, что на одни письмен-
ные материалы выставлена была неимоверная сумма— 800 рублей.
Его домъ въ Петербурге подаренъ былъ графу Апраксину, произ-
водившему надъ нимъ следствие вместе съ Шуваловымъ. Лестока
сослали въ Угличъ и тамъ содержали очень строго и скудно, а
въ 1753 году, въ виде облегчешя, перевели въ Устюгъ-Велик1й
и дозволили жить съ нимъ его жене. Тамъ пробылъ онъ до кон-
чины Елисаветы.
Въ конце сороковыхъ годовъ прошлаго века (приблизительно
въ 1747 году), въ жизни императрицы произошла перемена, отра-
зившаяся на делахъ внутренней и внешней политики. До сихъ поръ
вл1ятельнейшимъ лицомъ при Елисавете Петровне былъ Алексей
Григорьевичъ Разумовсшй. Онъ былъ сынъ простого козака въ
селе Лемешахъ, К1евскаго полка, близь города Козельца. Убе-
жавши мальчикомъ отъ пьянаго и драчливаго отца въ село Че-
меры, онъ проживалъ тамъ у дьячка, учился грамоте и п^лъ на
клиросе. Проезжавппй полковникъ Вишневский, по дороге въ
Венгргю покупать для двора вина, заехалъ въ церковь, услыхалъ
прекрасный голосъ Алексея и взялъ его съ собою въ Петербургъ
для придворнаго хора певчихъ. Это было въ 1730 году. Вътомъ
же году цесаревна Елисавета, посетивши церковь въ Зимнемъ
дворце, упросила оберъ-гофмейстера Левенвольда уступить Але-
ксЬя для ея придворной церкви. Чрезвычайно красивый и стат-
ный, Алексей Разумовсшй понравился цесаревп'Ь. По восшествш
своемъ па престолъ, Елисавета Петровна, по уб'Ьждетямъ духов-
ника своего Дубянскаго, сочеталась тайно бракомъ съ Разумов*
скимъ въ селЬ Перов4, близь Москвы, и всл4дъ загЬмъ немед-
ленно осыпала его богатствами и почетомъ. Изъ ничтожнаго ко-
вана, до того 64 дна го, что мать его собиралась просить подаяшя
подъ овнами, Разумовсвдй, по знатности положешя своего и по
громадному богатству, сталъ первымъ вельможею въ Россш и
принималъ льстивыя поклонетя отъ родовитыхъ особъ. Изъ бла-
говолешя въ нему, императрица вывела въ знать всю близкую
родню его; матери его оказывала она большое почтете; мень-
шого брата, Кирилла, отправила для образования за границу, а
по возвращении — назначила президентомъ Академш, и потомъ
приказала избрать гетманомъ въ Малороссш. Елисавета ревниво
оберегала честь этого возвышеннаго ею рода. Въ архивахъ со-
хранилось множество д4лъ, производившихся въ тайной каице-
лярш по распространенно отзывовъ, оскорбительныхъ для любимца
государыни и для его родичей. ВсЬ разбирательства по этимъ
дЬламъ оканчивались трагически—застЬнкомъ, дыбою, кнутомъ,
плетьми, батогами, шпицрутенами и, наконецъ, ссылкою на
каторгу *)• Но самъ Алексей Разумовстй ничему этому не
былъ причастенъ. По единогласнымъ извЬстгямъ современниковъ,
это былъ чедовЬкъ въ высшей степени добросердечный, прямо-
душный, хотя подчасъ и вспыльчивый, но никакъ не занос-
чивый, не спесивый, и потому всЬми любимый, несмотря на то,
что его низкое происхождение должно было возбуждать у однихъ
зависть, а у другихъ—досаду. Много лЬтъ провела императрица
въ невозмутимомъ согласии съ Разумовскимъ. Но вотъ госу-
дарыня приблизила къ себЬ новое лицо — то былъ молодой и
лучше воспитанный, чЬмъ Разумовскгй, Иванъ Ивановичъ Шува-
ловъ. Вся семья Шуваловыхъ принадлежала къ родовому рус-
скому дворянству и возвысилась только при вступленш на пре-
столъ Елисаветы Петровны. Одинъ изъ Шуваловыхъ, Петръ Ива-
новичъ, женился на Мавр-Ь Егоровна Шепелевой, большой люби-
мицЬ Елисаветы Петровны—и это былъ первый шагъ къ подъему
фамилш Шуваловыхъ. Братъ Петра, Александръ, сдЬланъ былъ
начальникомъ тайной канцелярии по кончинЬ генерала Ушакова.
Рекомендащя и ходатайство той же Мавры Егоровны возвысили
родственника Петра и Александра Шуваловыхъ, Ивана Ивано-
*) Васмьчиковъ. Семейство Разумовских?., т. I, стр. 106.
вича: онъ получилъ при дворЪ сначала зваше камеръ-пажа, по-
томъ камеръ-юнкера, наконецъ, камергера. Разумовский не утра-
тилъ милости государыни и не только не показывалъ огорчешя,
но относился дружелюбно къ Шувалову. Возвышение, или, какъ
тогда говорилось „случай6 Шувалова возым^лъ то важное по-
сл4дств!е, что съ этихъ поръ онъ самъ, а съ нимъ и прочее
Шуваловы, составили при дворе партию съ болыпимъ вл!яшемъ
на Д'Ьла имперш, тогда какъ прежде скромный, мало развитой
Алексей Григорьевичъ и вся его родня, на которой слишкомъ
р’Ьзко выказывались признаки простонароднаго происхождешя,
почти никакихъ д4лъ не касались, исключая брата Алексеев ,
Кирилла, получившаго образование за-границею.
V.
Эпоха событий, подготовлявших! Семил’Ьтнюю войну.
Франщя и Россия.—Франщя сближается съ Австриек».—Усилия Бестужева удержать
Росс!» въ союзЪ съ Англией.—Прибытте въ Росыю Дугласа и кавалера д’Эона.—
Ненависть Елисавета еъ прусскому королю.—Истор!я Зубарева.—Дипломатичесшл
неудачи Бестужева.—Союзъ Англш съ Прусаею.—Союзъ Франщи съ Росс1ею.
Между Франщею и Росшею много Л'Ьтъ существовало охлаж-
дение. Росс1я смотрела на Франщю какъ на державу, которая
во всякомъ предпр1ятш готова была Россш, какъ говорится,
подставить ногу,—и въ самомъ деле Франщя всегда благопр!ят-
ствовала тому, чтб было враждебно Россш. Въ Швещи, въ Тур-
щи и въ ПолыггЬ наиболее высказывался дипломатическШ анта-
гонизмъ двухъ этихъ державъ. Французские послы везде старались
сойтись съ парт!ею, неприязненною почему-нибудь Россш, и везде,
где только могли, возбуждали противъ нея правительственный
власти другихъ державъ. Между т’Ьмъ съ об'Ьихъ сторонъ оста-
вались воспоминашя прежнихъ добрыхъ отношений. Не говоря
уже о томъ, что у Елисаветы осталось въ памяти ея детство, когда
ее готовили въ жены тогда еще малолетнему Людовику XV,—не
могла у нея изгладиться изъ памяти более действительная услуга,
оказанная Франщею сод4йств1емъ при вступленш ея на престолъ,
хотя последняя размолвка съ Де-ля Шетарди и стирала у нея
съ сердца прежнее пр!ятное впечатлеше. И во Франщи, при
всемъ политическомъ антагонизме французской дипломами къ
Н. Я. КООТОМАРОВЪ. — ВЫЛ. УП. 17
Росши, просвечивала мысль о дружбе съ этою страною. После
того, какъ предположенья о браке Елисаветы съ Людовиномъ
совершенно испарились, родственникъ его, принцъ Конти, въ
1742 году сделалъ попытку предложить руку Елисавете, уже
ставшей всероссийской императрицей. На его предложенье отве-
чала Елисавета Петровна, что не намерена выходить замужъ.
Тогда принцъ Конти сталъ доискиваться пути получить по смерти
польскаго короля Августа польскую корону. Некоторые польскье
паны являлись въ Тампль, во дворецъ, где жилъ тогда Конти, съ
изъявленьемъ готовности содействовать его кандидатуре въ свое
время. Но такой выборъ въ короли, если бы онъ и наступилъ,
то зависелъ бы не отъ однихъ этихъ пановъ, но также и отъ
большого числа такихъ господь, которые не думали тогда обра-
щаться къ французскому претенденту и, можетъ быть, при из-
браши не подали бы за него своего голоса. Притомъ такая
кандидатура встретила бы противодействье со стороны Австрьи,
Россьи и даже Пруссьи, союзной тогда съ Франщею. Не уда-
валось францувамъ и въ Турцьи, где французское посольство
силилось поссорить Турщю съ Россьею, но усььело единственно
настолько, что турецкьй визирь подалъ ноту, заявлявшую не-
расположенье Турцьи къ занятью русскими Финляндьи. Эта нота
не имела дальнейшихъ последствье После неудачныхъ попытокъ
вредить Россьи то здесь, то тамъ, французская политика начала
склоняться къ мысли вступить въ союзъ съ Россьею, въ надежде,
что этотъ путь будетъ полезнее для Франщи.
Въ это время совершался въ Европе крутой переворотъ въ
дипломатической сфере. Францья была съ Немецкою имперьею
въ вековой вражде, и такое направленье перешло и на Австрпо,
такъ какъ австрьйскье владетели преемственно были избираемы
въ немецкье императоры. Недавно еще Франщя вела противъ
Марьи-Терезьи упорную войну, оспаривая наследственность ея
владетй. Тогда Францья, будучи враждебна Австрьи, находилась
въ союзе съ прусскимъ королемъ. Миръ, окончивший войну за
австрьйское наследство, лишилъ Австрью Силезьи и передалъ эту
богатую область во власть Пруссьи. Австрья не казалась уже
теперь опасною и сильною, какъ прежде. Напротивъ, возвышенье
Пруссьи стало внушать опасность, особенно когда воинственный
и талантливый Фридрихъ II показывалъ целому свету, что стре-
мится къ территорьальнымъ захватамъ и не остановится ни передъ
какими путями. Поэтому Францья стала сближаться съ Австрьей.
Съ своей стороны императрица-королева Марья-Терезья желала
отомстить прусскому королю за пораженья и возвратить своей
держав! утраченную Силезгю, чтб повело бы къ возвращен!»
прежняго политическая) значешя австртйской короны. Лвстр1я
первая обратилась съ предложешемъ союза противъ Пруссш къ
Францш. Первое предложеше было сделано Кауницомъ, бывшимъ
посланникомъ во Францш, потомъ получившимъ должность австрий-
ская) канцлера. Предложеше ото было неудачно; оставалось поел!
того опасеше, что если откроется война между Прусшею и Австриек»,
Франщя, какъ и въ предшествовавшую войну, явится снова
союзницей Пруссш. Австрия по прежнему стала готовиться въ
союзу съ Англ1ею, но на этотъ разъ не сошлась съ нею, и
Кауницъ поручилъ своему преемнику на пост! посланника во
Францш—Штаренбергу обратиться въ фаворитк! короля, маркиз!
Помпадуръ, и къ аббату Берни, руководившему тогда внешнею по-
литикою. Сама императрица-королева Мар1я-Терезш обратилась
съ собственноручнымъ письмомъ къ маркиз! Помпадуръ. Д!ло
пошло на ладъ.
Англ1я съ Францдею находились уже въ войн! за американ-
СВ1Я влад!шя. Какъ только возникала вражда между Прусшею
и Австриек), то происходившая въ Америк! война Францш съ
Аншпею должна была перенестись на почву Стараго Св!та. Въ
этихъ видахъ Англия предложила субсидный союзъ съ Росшею:
Россия, въ ограждеше интересовъ англШскаго короля, должна
была выставить войска 65.000, Англия же—внести Россш суб-
сидную сумму въ 500.000 фунтовъ за диверстю российская) войска
и, сверхъ того, доставлять ежегодное содержаше на это войско.
Относительно разм!ра последней суммы происходили споры: Росой
хот!ла 200.000 фунтовъ; Англдя думала совратить эту сумму
до пятидесяти тысячъ. Долго шли споры. Два англтйсвле послан-
ника перем!нились поел! того. Задержки главнымъ образомъ
происходили, по изв!ст1ямъ англичанъ, отъ крайняго безд!йств!я
русскихъ властей: императрица будто бы показывала бол!е и бол!е
охлаждешя въ государственнымъ заня-пямъ; Бестужевъ никогда
почти не видалъ государыни и передавалъ свои доклады черезъ
Ивана Ивановича Шувалова, да и тогда эти доклады лежали у
государыни ц!лые м!сяцы забытыми. Такое отчуждеше великаго
канцлера отъ государыни испортило и обл!нЦло его самого. Онъ
пересталъ быть д!ятельнымъ, вакимъ былъ прежде, и по утрамъ
до двенадцати часовъ оставался въ постели. АнглШсшй посланникъ
Чарльзъ Генбюри Вилхамсъ изображаль тогдашнее высшее общество
чрезвычайно подкупнымъ. Самъ Бестужевъ выпрашивалъ у англ!й-
скаго короля годичный пеншонъ въ 2 500 фунтовъ и обязывался
работать въ пользу Англш, представляя императриц! о выго-
17*
дахъ для Росс1и союзнаго договора съ Анг.йею. „Надобно дать
ему,—писалъ Вил1амсъ, —такъ какъ онъ чистосердечно служить
въ пользу нашего короля". Олсуфьевъ, другъ Воронцова, имев-
шей на него вл1ян1е, получалъ отъ Англш 500 червонцевъ на-
личною монетою и въ такомъ же размере пенсюнъ. Англичане
жаловались на то, будто бы изъ суммъ, который выданы были
Алгл1ею на содержите вспомогательнаго войска, употребили
часть на постройку дворцовъ. Спорный вопросъ о размере со-
держала на войско решили на половину суммы—во сто тысячъ
фунтовъ. Бестужевъ подалъ государыне записку, въ которой
доказывалъ, какъ выгодно будетъ во многихъ отношенхяхъ заклю-
чение оборонительнаго союза съ Великобриташею 1).
Но Бестужевъ, несмотря на то, что всегда славился своею
проницательноспю, не зам4тилъ, какъ попался въ-просакъ. Онъ
не спохватился, какъ противъ него составилась враждебная
пария въ лице канцлера Воронцова и Шуваловыхъ. Еъ нимъ
примкнулъ немалочисленный кружокъ сановниковъ. Тогда какъ
Бестужевъ съ давнею неприязнью къ прусскому королю соеди-
нялъ давнюю же неприязнь въ Франщи, противники его, хотя
въ равной степени, какъ и онъ, не любили прусскаго короля,
но склонялись къ дружбе съ Франщею, особенно после того,
какъ Франщя начала сближаться съ Австриек) и становиться во
враждебное положеше къ прусскому королю. Тогда пария рус-
скихъ любителей всего французскаго (а этимъ отличались Шу-
валовы и Воронцовъ) рада была съ распростертыми объятиями
встретить дружбу съ Франщею; къ этому настроивали импе-
ратрицу. Въ это время Франщя, испытавши столько неудачъ
въ своихъ планахъ вредить Россш, приняла решительное наме-
рение подружиться съ нею. Король, въ соумышлеши съ прин-
цемъ Конти, решилъ отправить въ Росспо тайнаго агента для
узнашя политической почвы: выборъ палъ на шотландскаго эми-
гранта Макензи Дугласа — сторонника Стюартовъ, товарища
последняго претендента, и, въ качестве гонимаго англьйскимъ
правительствомъ, проживавшая во Франщи. Этотъ господинъ
въ 1755 году отправился въ путь подъ видомъ англхйскаго
туриста, подъ предлогомъ изучешя въ разныхъ странахъ рудо-
копнаго производства, проехалъ черезъ австрийская владешя
и Польшу и прибыль въ Петербургъ. Чтобы получить разный
необходимый сведешя о Россш, онъ, въ качестве англичанина,
обратился къ английскому посланнику Вилхамсу, но тотъ сразу
’) Архнль Воронцова, т. IV 69—86.
разгадалъ, какая птица прилетЬла къ нему, и Дугласъ посггЪ-
шилъ поскорЬе убраться изъ Россш, опасаясь быть засажен-
нымъ въ шлиссельбургскую крепость по подозр^шю въ шпион-
стве, какъ уже недавно случилось съ другимъ французскимъ
проходимцемъ. Современные разсказы пов&ствуютъ, что Ду-
гласъ успелъ тогда черезъ посредство Воронцова ввести къ импе-
ратрице секретаря своего, кавалера д’Эона: женоподобное лицо
послЪдняго дозволило будто бы одеть его въ женское платье и
поместить въ качестве фрейлины близь императрицы. Устроивши
свою проделку, Дугласъ возвратился во Францию съ тЬмъ, чтобы
явиться снова въ Росспо при лучшихъ условйхъ. Онъ недолго
былъ во Франщи и прибылъ снова въ Петербург! 26-го апреля
1756 года, и въ этотъ разъ получилъ совсймъ иной, бол'Ье ра-
душный пргемъ. Этому онъ обязанъ былъ искусству д’Эона,
который, отлично играя роль женщины, вошелъ въ доверенность
къ Елисавете и, наконецъ, открылъ ей свой поль. Елисавета
простила эту проделку, и поручила сказать королю Людовику XV,
что рада находиться съ нимъ въ дружескомъ союзе. Д’Эонъ
тотчасъ воротился въ отечество и вскоре опять пргЬхалъ въ
Петербурга уже не простымъ туристомъ, а въ качестве секре-
таря при Дугласе, который теперь явился оффищальпымъ ли-
цомъ, уполномоченнымъ отъ короля. Сказка о мужчине, поме-
щенномъ у Ел саветы въ виде девицы, составляла долго пред-
мет! романическихъ разска овъ, а въ последнее время опро-
вергнута историческими изследовашями. На самомъ деле кава-
леръ д’Эонъ первый разъ явился въ Россш только во второе
прибытие туда Дугласа и былъ такимъ новичкомъ въ чужой
земле, что не зналъ, какъ ему и повернуться. Дугласъ и д’Эонъ
приютились у своего соотечественника Мишеля, богатаго него-
щанта, близко известнаго Воронцову и уже два раза ездив-
шаго, съ соглашя последняя», во Франщю съ политическими
соображешями 1).
Императрица Елисавета давно уже ненавидела прусскаго
короля. „Этотъ государь, — говорила она о немъ, — Бога не
боится, въ Бога не верить, кощунствуетъ надъ святыми, въ
церковь никогда не ходить и съ женою по закону не живетъ".
Когда русские гренадеры, служившее въ Прусс!и, воротились въ
отечество, они разсказывали слышанное ими отъ королевскихъ
прислужниковъ въ Потсдаме, что Фридрихъ съ пренебрежешемъ
отзывался о русской государыне и порицалъ ее. Это огорчало
Уаш1а1: „Ьоша XV е1 ЕИзаЬекЬ <1е Ешше“, сц>. 261—271.
Елисавету. Но были причины, затронувппя еще ва более живое
место сердце государыни. По внепшимъ призпакамъ могло вс'Ьмъ
казаться, что ворона досталась ЕлисавегЬ легко. Стоило только
вывезти изъ Зимняго дворца брауншвейгскую чету, а самой взять
на руки и увезти съ собою младенца* императора —и всепойдетъ
спокойно. И въ самомъ Д’Ъл’Ь, по наружности, все могло и
должно было казаться, будто все обстоять благополучно и престолъ
дочери Петра Перваго стоить такъ же твердо и незыблемо, какъ
престолъ ея предвовъ. На самомъ же д4л4 катастрофа, доставившая
Елисавете корону, отразилась тяжелымъ бременемъ на все прав-
ление Елисаветы. Императоръ, такъ легко сведенный съ престола,
такъ заботливо заключенный и для всего мёра неведомый, во
всю жизнь Елисаветы стоялъ передъ нею привид'Ьшемъ до ея
кончины. Это привидЪше не давало ей надолго забыться въ
своемъ величие. То здесь, то тамъ появлялся страшный при-
зракъ и появлялся въ разныхъ видахъ, при различной обста-
новка. То внутреннёе заговоры грозили Елисавете Петровне
возвращешемъ на св’Ътъ низверженнаго императора, то изъ-эа
границы пугало ее опасеше, что враждебные ей государи под-
винуть противъ нея знамя съ именемъ императора Хоанна, съ
темъ, чтобы въ самое роковое время отклонить отъ нея русскхй
народъ, такъ скоро и такъ покорно признавшей власть ея надъ
собою. И такое привидЪше сталъ выставлять Елисавете Фрид-
рихъ П-й, который нисколько л4тъ тому назадъ такъ обяза-
тельно давалъ русской государыне советы припрятать подалее
брауншвейгскую фамилёю. Теперь времена были не те. Елиса-
вета не ценила союза съ Фридрихомъ, предпочла ему союзъ
съ его соперницею Марёею-Терезёею. И онъ не простиль этого
Елисавете; онъ сталъ относиться иначе къ ней и къ Россёи.
Попался въ то время въ тайной канцелярёи какой-то про-
ходимецъ, пробиравппйся въ Пруссёю черезъ русскёя расколь-
ничьи слободы, заселившёяся въ Польше. Это оказался тоболь-
скёй посадскёй человекъ Иванъ Зубаревъ. Онъ былъ уже изве-
стенъ русскому правительству плутовскими проделками и еще
ранее заявлялъ, что будто нашелъ онъ золотые прёиски и се-
ребряныя руды, но потомъ сознался, что лгалъ, въ надежде
обмануть правительство и выпросить себе привилегёю на устрой-
ство заводовъ: Зубарева соблазняла эта привилегёя темъ, что
влекла за собою право владеть населеннымъ им4нёемъ. Въ 1754
году Зубарева отослали въ сыскной приказъ, но оттуда онъ
успелъ бежать. Въ январе 1756 года этотъ Зубаревъ, вместе
съ другими лицами, былъ задержанъ въ малороссёйскомъ селе
Милушкахъ по обвинешю въ краж4 лошадей, сказалъ за собою
государево „слово и дЬло“ и былъ доставленъ въ тайную канце-
лярию. Здйсь онъ разсказалъ цЬлую повесть о своихъ приключе-
шяхъ въ Пруссш и о свиданш съ самимъ прусскимъ королемъ. Въ
его повЪствованш правда перепуталась съ ложью. Онъ разсказы-
валъ, что въ начала 1755 года находился извозчикомъ у русскихъ
беглыхъ купцовъ для отвоза товаровъ въ прусскхй городъ Короле-
вецъ (Кенигсбергъ). Тамъ пригласили его въ трактиръ и стали
вербовать въ прусское войско. Онъ разсказывалъ дал-Ье, какъ онъ
былъ у фельдмаршала прусскаго Левальда (перекрещеннаго раз-
сказчикомъ въ Ливонта), какъ потомъ съ прусскимъ офицеромъ
по’Ьхалъ, подъ крЬпкимъ присмотромъ, въ Берлинъ, а оттуда въ
Потсдамъ, въ королевскую резиденцпо, и тамъ увидалъ двухъ ге-
нераловъ. Изъ нихъ одинъ назвался дядюшкой бывшаго импера-
тора Ивана Антоновича, а другой—генераломъ Манштейномъ,
бывшимъ когда-то въ русской служба съ чиномъ полковника и
находившимся адъютантомъ при фельдмаршал^ МинихЪ. Самъ
Зубаревъ передъ ними выдавалъ себя за бывшаго гвардейца, ко-
торый хочетъ скрыть себя и представиться купцомъ. Манштейнъ
ввелъ его къ королю, а король далъ поручеше Ьхать сперва въ
раскольничьи слободы и расположить раскольниковъ признать
государемъ Ивана Антоновича, когда тотъ будетъ освобожденъ.
Въ благодарность раскольникамъ за сочувствие, онъ долженъ
былъ обещать имъ въ царствоваше Ивана Антоновича полную
свободу в4роиспов4датя, а до того времени сообщить имъ отъ
короля прусскаго об&щаше выхлопотать у патриарха посвящение
раскольничьяго епископа. Зат4мъ поручалось Зубареву изъ рас-
кольничьихъ слободъ съездить въ Холмогоры и подать вйсть
принцу Антону-Ульриху, что весною 1756 года явятся къ
Архангельску пруссше корабли подъ видомъ купеческихъ, чтобы
освободить принца съ сыномъ, низверженнымъ императоромъ.
Тутъ Зубареву показали капитана корабля, которому будетъ по-
ручено взять Ивана Антоновича съ отцомъ. Зубаревъ прибавлялъ
(вероятно, прилыгая), будто его пожаловали полковникомъ прус-
ской службы и вручили тысячу червонныхъ и дв4 золотыя ме-
дали, которыя велели зашить въ сапогъ подъ подошву. Ман-
штейнъ давалъ Зубареву сов-Ьтъ—перешедши русскую границу,
добыть себгЬ фальшивый паспортъ, подъ видомъ крестьянина или
купца пробраться въ Холмогоры, тамъ подкупить какую-нибудь
бабу портомойку или солдата, и такимъ путемъ увидаться съ
Антономъ-Ультщхомъ, вручить ему медали и сказать, что при-
сланъ отъ прусскаго короля и отъ братьевъ Аптона-Ульриха:
40 — Н. и. Костомаров, кя. 3
пусть Антонъ-Ульрихъ съ сыномъ готовится въ уходу изъ Рос-
сш на корабле, который будетъ дожидаться его у города Ар-
хангельска, а самъ Зубаревъ, передавши все ото Антону-Уль-
риху и осмотревши место, где онъ содержится съ семействомъ,
долженъ идти къ Архангельску, встретить тамъ знакомое ему
лицо—капитана съ командою, и съ нимъ уговориться, какъ
увезти Антона-Ульриха съ сыномъ. Если окажется, что карауль-
ные стерегутъ пленниковъ слабо, то подкупить ихъ деньгами,
либо напоить пьяными, а если караулъ укажется строгимъ, то
подкупить какихъ-нибудь бурлаковъ и, при ихъ содействии, про-
вести капитана съ командой въ Холмогоры, разбить караулъ,
освободить Антона-Ульриха съ сыномъ и доставить ихъ на ко-
рабле въ Прусспо. Снаряженный такимъ образомъ Зубаревъ со-
общилъ обо всемъ въ Польше монахамъ раскольничьяго мона-
стыря—Лавре тьевскаго, а оттуда, отправившись въ Росою, съ
намерев1емъ следовать въ Холмогоры, былъ вадержанъ и пре-
провожденъ въ тайную канцелярию.
Въ пояснение этого сознашя Зубарева, некто дворовый чело-
векъ помещика Загряжскаго, Васил1й Иларюновъ, шатавшейся
по раскольничьимъ скитамъ, основаннымъ въ Польше беглыми
русскими раскольниками, заявилъ, что виделъ лично этого Зу-
барева въ Лаврентьевскомъ монастыре и потомъ слышалъ, что
онъ ездилъ извозчикомъ съ товарами въ прусскШ городъ Коро-
левецъ въ одномъ обозе съ другими беглыми людьми, подъ
именемъ Ивана Васильева, и, пргЬхавши въ Королевецъ, спра-
шивалъ у прусскихъ солдатъ, где у нихъ ратуша, и вогда ему
ратушу показали, то, обратясь къ своимъ товарищамъ, сказалъ:
„прощайте, братцы! я буду просить, чтобы меня повезли въ
прусскому в ролю: мне до пруссваго вороля нужда! “ Съ этими
словами пошелъ онъ съ прусскими солдатами въ ратушу, и съ
техъ поръ никто изъ бывшихъ съ нимъ въ обозе его не ви-
да лъ х).
Несмотря на ложь, впутанную въ правду, изъ этихъ изве
стёй можно заключить, что Зубаревъ ездилъ действительно въ
Прусспо, въ воролю Фридриху II агентомъ отъ поселившихся
въ Польше расвольнивовъ воторые уже не въ первый разъ
обращались къ прусскому королю хлопотать, чтобы черезъ его
посредство добыть себе отъ патр!арха собственнаго раскольничьяго
епископа: самъ Зубаревъ въ своемъ показашй говорить, что уже
X,) Историческая бумаги, собранный Арсеньевымъ, изданныя академикомъ Пе-
карскимъ, стр. 380—399.
прежде щйезжалъ къ королю отъ раскольниковъ какой-то попъ,
но пруссаки почему-то не поварили ему. Въ показашй Зуба-
рева, данномъ въ тайной канцелярш и, конечно, вынужденномъ
страхомъ, не совеЬмъ точно разсказаны приключешя его въ
Пруссш, какъ всегда бывало въ показашяхъ попавшихся въ
тайную канцелярш). Плуты, къ какимъ, безъ сомн'Ьшя, принад-
лежалъ Зубаревъ, обыкновенно уже сознаваясь, все-таки до по-
следней возможности лгали, даже и тогда, вогда ложь ихъ ни -
мало не могла доставить имъ спасешя. Исторгя этого Зубарева
въ свое время имела немаловажное значеше въ ряду причинъ,
решившихъ тогдашнюю политику Россш по отношению въ Прус-
сш, а еще более по отношению въ судьбе несчастнаго Ивана
Антоновича. Фридрихъ II ухватился за самое чувствительное
место для своей соперницы - Елисаветы Петровны. Онъ увидалъ
въ расколе слабую сторону Россш и хотелъ явиться при слу-
чае покровителемъ гонимыхъ Елисаветою раскольниковъ, соеди-
нивъ ихъ дело съ деломъ брауншвейгскаго принца. Вотъ почему,
тотчасъ после зубаревской исторш, последовало секретное рас-
поряжеше переместить Ивана Антоновича изъ Холмогоръ въ
шлиссельбургскую темницу. И тогда же Елисавета Петровна, не
колеблясь более, дала обещаше Дугласу послать во Франщю
своего уполномоченнаго посла, принять у себя французскаго
посланнива и ввести Росшю въ союзъ Франщи съ Австргею
противъ Фридриха П.
Бестужевъ былъ посрамленъ. Ему ничего более не остава-
лось, вавъ притворяться, что разделяетъ мнете техъ, воторые,
безъ совета съ нимъ, нашли выгоднымъ для Россш союзъ съ
Франщею. Бестужевъ сознавалъ свое безсил!е передъ любимцемъ
Елисаветы. „Наше несчастае,—говорилъ Бестужевъ англ1йскому
послу, - состоитъ въ томъ, что онъ говорить по-французски и
любитъ французсвгя моды. Ему страхъ какъ хочется иметь при
дворе француза-посланника. Власть его такъ велика, что намъ
тутъ невозможно ничего поделать' *).
Между темъ Англ1я, въ добромъ расположенш которой Бе-
стужевъ такъ уверялъ императрицу, вдругъ, неожиданно для
Россш, 19-го января 1757 года заключила союзный договоръ
съ Прусаею. Вил1амсъ старался передъ Бестужевымъ доказы-
вать, что такой договоръ Англш съ Прусс1ею не долженъ на-
рушать дружескихъ отношешй между Англхею и Росшею; однако
Бестужевъ тутъ же сообщилъ ему, что императрица, услыхавши
’) „Еа соиг йе 1а Вивше П у а сеп1 апв“, 144.
о такомъ договор^, очень раздражена и недовольна. Какъ бы
въ отместку за то Англш, Елисавета, не отказываясь ратифи-
ковать составленный уже прежде договоръ Англш съ Росаею,
приписала оговорку, что обещаемый въ пособие Англш руссшя
войска обязаны будутъ действовать только противъ прусскаго,
а отнюдь не противъ какихъ-либо иныхъ непр!ятелей англгйскаго
короля. Въ договоре съ Франщею об1имъ сторонамъ пришлось
также употребить подобный предостережешя другъ противъ друга.
Французский король былъ недоволенъ Дугласомъ за слишкомъ
широшй смыслъ помощи, обещаемый Франщею Россш, и при
ратификации договора писалъ въ Елисавете, прося освободить
его отъ обязательства оказывать Россш содействие въ случае
войны ея съ Турщею. Елисавета согласилась, но выговорила
для себя услов1е никакъ не вмешиваться въ войну между Фран-
щею и Англ1ею. 1-го мая 1757 года въ Версали завлюченъ
былъ окончательный оборонительный договоръ между Франщею,
Австрьею и Росшею, направленный прямо противъ прусскаго
короля, а 22-го сентября того же года къ этому довору при-
соединилась и Швещя г).
VI.
Эпоха СемилФтней войны.
Вступленье россьйскаго войска въ Пруссгю.—Главнокоман ующь Анраксинъ.—Нелов-
кое положенье Апраксина в Бестужева.—Покоренье Мемеля.—Жестовьй характеръ
войны съ об!нхъ сторонъ.—Гроссъ-Эгерсдорфская битва.—Победа русскихъ и от-
ступленье.— Арестованье в смерть Апраксвна. — Проектъ Бестужева. — Болезни
императрицы.—Опала, постигшая Бестужева.—Неудовольствья между императрицею
и великою княгинею.—Ночное свиданье между ними.—Главиокомантуюьцьй Фериоръ.
—Курляндское д4ло.—Цорндорфская битва.—Главиокомандующьй Салтыковъ.—Кун-
нерсдорфская битва.—Пораженье Фридриха. — Покушенье русскихъ на Берллнъ. —
Завоеванье и оставленье Берлина.—Неудачный попытки къ миру.—Генералъ Румяи-
цовъ.—Осада и взятье приморскаго города Больберга.
Л&томъ 1757 года русское войско было отправлено на войну
противъ Пруссш. Начальство надъ нимъ поручено было гене-
ралъ-аншефу Степану (Федоровичу Апраксину. Этотъ человЪкъ
въ военномъ дбл! не ознаменовалъ себя нич1мъ блестящимъ въ
предшествовавшее время, кроме разве того, что, бывши еще не
въ слишкомъ высокихъ чинахъ, участвовалъ въ войнахъ Миниха
') Уапба!. Ьошз XV е1 ЕНааЪеОь бе Еывше. 278.
противъ турокъ. Это былъ тщеславный, изнеженный, обленив-
шийся бояринъ, хотя не безъ природныхъ способностей. Англш-
СБ1й посолъ Вил1амсъ, знавппй его лично, сообщаетъ, что онъ
былъ большой щеголь и, отправляясь въ походъ, послалъ своего
адъютанта въ свой домъ привезти ему двенадцать полныхъ ко-
стюмовъ, точно такъ, какъ будто онъ собирался не воевать, а
рисоваться передъ дамами. По приговору другого англичанина,
Мичеля, Апраксинъ, несмотря на свои огромный богатства, былъ
очень расточителенъ и способевъ на подкупъ, что и подавало
прусскому королю поводъ говорить, что стоить послать ему зна-
чительную сумму денегъ, чтобъ побудить его замедлить свой
маршъ подъ какими-нибудь предлогами х). Его обозъ везли бо-
лее пятисотъ лошадей; а когда приходилось стоять, тутъ добы-
вались и ставились великолепныя, обширныя палатки, где отправ-
лялись шумныя пиршества съ музыкою и пальбою3). Подчинен-
ные говорили о немъ, что онъ привыкъ более пировать за сыт-
ными обедами, валяться въ пуховикахъ, чемъ довольствоваться
походною пищею и неприветливымъ ночлегомъ подъ дождемъ.
Положеше, въ которомъ очутился Апраксинъ, будучи призванъ
волею императрицы къ начальству надъ войскомъ, было крити-
ческое, и это сознавали какъ онъ, такъ и Бестужевъ. Императ-
рица ненавидела прусскаго короля, но малый дворъ съ великимъ
княземъ и великою княгинею во главе относился совсемъ иначе
къ Пруссш и Англш. Велишй князь постоянно восторгался прус-
скимъ королемъ и старался копировать его, а великая княгиня
казалась более расположенною къ Англш, чемъ къ Франщи.
Случись смерть императрицы, — а при ея частыхъ припадкахъ
болезни этого можно было ожидать, — и вся политика Россш
изменилась бы. Вместо союза противъ Пруссш, образовался бы
въ Европе союзъ за Прусспо, и Росшя, управляемая новымъ
государемъ, приняла бы въ такомъ союзе первенствующее зна-
чеше. Нужно было Апраксину искусно лавировать—идти впе-
редъ на войну, исполняя волю государыни, и въ то же время
оглядываться—чтб делается назади, въ Петербурге.
Русское войско, вступившее въ Прусстю, по однимъ изве-
стаямъ состояло изъ ста тысячъ 3), по другимъ *),—число его
доходило до ста-тридцати-четырехъ тысячъ. Руссше вступили въ
Прусспо 22-го поля. Пруссшй король лично былъ занять войною
*) „Ьа соиг йе 1а Киаз(е Нау сеп1 апви, 154.
’) Щербатовъ. О повреждении нравовъ, 102.
() Военная история, кн. Голицына, стр. 141.
*) Русс. Старина, 1870 г. Приложеше: Записки Болотова, т. I, стр. 481.
въ Саксонш и Богемш, а ва русской границе оставилъ корпус»
подъ начальством» фельдмаршала Лавальда. Количество вой ва,
бывшаго подъ его начальствомъ, пруссаки простирают» до двад-
цати-четырех» тысячъ; изъ русскихъ источников» одни полагают»
его въ 28.300 человек» а), друпе—-в» 40.000 а). Какъ только
руссше вошли въ Прусик, такъ стали сдаваться города отдель-
ным» ихъ отрядам». Генералъ Ферморъ покорил» Мемель; хотя
мемельскхй гарнизонъ сдался на капитулящю съ правом» без-
препятственн го выхода, но русские многих» ив» прусских» солдатъ
навербовали въ свою службу, употребляя и принуждена, что
впрочем», было повсеместно въ обычае въ тотъ век» *). Кроме
солдатъ, русские забрали тогда многихъ мирных» обывателей, про-
мышленников» и земледельцев», и отправили их» въ Россйо для
заселешя пустых» мест».
Простой народъ, при вступлеши неприятеля во владения прус-
скаго короля, не остался равнодушным» и сталъ оказывать по-
собие своимъ войскам». Русский фельдмаршалъ издал» манифест»,
въ котором» у >еждалъ прусских» подданныхъ не оказывать не*
пр1язненныхъ действий, и съ своей стороны обещал» не дозво-
лять своим» подчиненным» делать вред» мирному н селешю. Не-
смотря на этотъ манифестъ, поселяне стрел ли по русским»
солдатам» изъ-за кустов» и лесных» деревьев». Апраксин» от-
правилъ нарочнаго къ прусскому главнокомандующему, просилъ
запретить такгя нападешя и, въ противномъ случае, угрожал»
наказывать поступающих» с» русскими по-непрштельски. Но
Левальдъ не издал» такого ва рещенш, и русский фельдмаршалъ
далъ своимъ войскамъ дозволеше поступать какъ съ неприятелями
съ теми селешями, где обыватели начнусь нападать на русскихъ.
Какъ только проведали о таком» дозвс еши иррегулярный войска
— казаки и калмыки, — тотчасъ безъ разбора, кто правъ, кто
виноватъ, стали обращаться съ поселянами самымъ варварскимъ
образомъ. Они не только грабили крестьянсше пожитки, кололи
для своего прокормлешя и угоняли для продажи своему войску
крестьянсшй скотъ, но самихъ людей подвергали страшным»,
безчеловечнымъ мукам»: од> ихъ удавливали петлей, другихъ
живьемъ потрошили, похищали у матерей малыхъ детей и уби-
вали,—сожигали до-тла крестьянск1я жилища, и тЬ поселяне,
которые успевали спастись отъ ихъ зверства, лишившись своихъ
1) Военная История, кв. Голицына, стр. 141.
’) Зависни Болотова, т. I, стр. 461.
3) Иеггшапп, т. V, стр. 142.
домовъ, прятались въ л'Ьсахъ, а выходя изъ своихъ убЪжищъ,
просили сроихъ земляковъ давать имъ вместо милостыни ружья,
порохъ и свинецъ, чтобы мстить врагамъ, Регулярный войска не
одобряли таного способа ведещя войны съ мирными жителями,
но и они сами во время похода не держались дорогъ, а шли
по полямъ, вас^яннымъ хлебомъ, и это озлобляло жителей; они
продолжали вести партизанскую войну, нападая на русскихъ от-
дельными париями; а русса! за это поймавши въ такомъ дФлФ
поселянъ, отрубливали имъ на рукахъ пальцы и потомъ пускали1).
Такъ показали себя, тотчасъ по вступлеши въ Прусспо, съ одной
стороны, русск!е, съ другой—мирные обыватели прусскихъ вла-
д'Ьепй, большею част!ю литовцы по происхождению.
После нФсколькихъ стычецъ, кончавшихся то съ пользою, то
со вредомъ для русскихъ, русскЁе перешли рЬку Прегель и на
Гроссъ-Эгерсдорфскомъ пол'Ь (близь деревень Гроссъ- и Клейнъ-
Эгерсдорфъ) встретились съ прусскою армгею подъ командой
Левальда. Здесь произошло первое генеральное сражеше, Сначала
пруссаки о одевали и приперли русскихъ къ лесу, но за этимъ
лесомъ стояло остальное русское войско; изъ негр отрядъ, подъ
начальствомъ генерала Румянцева, пробрался чрезъ лфсныя заросли
на выручку стесненному пруссаками русскому отряду. Пруссаки
попятились, и вскоре ихъ отступление превратилось въ настоящее
бегство. Русск!е потеряли въ этой битве до пяти тысячъ убитыми
и ранеными, и въ числе ихъ генерала Васил!я Абрамовича Ло-
пухина, котораго чрезвычайно любили все подчиненные и раз-
несли о немъ такую громкую славу, что имя его до сихъ поръ
осталось въ народной песне, несмотря на множество последую-
щихъ войнъ и геройскихъ подвиговъ русскихъ полководцевъ.
Смерть его очень напоминаетъ смерть древняго греческаго героя
Эпаминонда. Раненый смертельно и схваченный въ пленъ, онъ
былъ отбить своими уже полуживымъ и спокойно испустилъ ды-
ха! в, когда увналъ, что русские побеждают^. Пруссаки въ Гроссъ-
Эгерсдорфской битве потеряли до трехъ тысячъ убитыми и ране-
ными а).
До 22-го августа войско стояло на поле победы и праздно-
вало свое торжество надъ непр!ятелемъ. Когда, наконецъ, въ
вышеозначенный день на заре забили генеральный маршъ, все
были уверены, что фельдмаршалъ двигается для овладения Кенигс-
бергомъ. Фельдмаршалъ хотя и двинулся, но чрезвычайно ме-
,) Записки Болотова, т. I, стр 479, 491 — 492.
») Военная История, кн. Голицына, 145.
дленно, безпрестаппо останавливался и напрасно мучилъ солдатъ
невыносимою жарою, господствовавшею въ ту пору года. Руссше
проходили въ сутки не более какъ отъ четырехъ до пяти верстъ.
Дошедши до речки Ааля, фельдмаршалъ созвалъ на военный
советь генераловъ и представилъ имъ, что за скудостаю пров!анта
и фуража нельзя идти далее въ непр!ятельской стране — и остается
вернуться назадъ въ Росою. Противъ этого сильно протестовалъ
командиръ союзного саксонскаго войска Сибильсшй; недовольны
были офицеры и Въ русскомъ войске, но не смели противоречить
вол! начальника, предполагая, что онъ руководствуется высочай-
шимъ приказангемъ. 13, 14 и 15-го сентября руссые перепра-
вились обратно черезъ Неманъ. Возвратный путь ихъ по непрхя-
тельской земле ознаменованъ былъ разорешями. „Мы,—говоритъ
очевидецъ, — поступали какъ супце варвары 1): жгли повсюду
села, дворянская усадьбы и деревни; по нашимъ следамъ днемъ
курился везде дымъ, а ночью повсюду виднелись пожарныя
зарева. И все ото ради того, что два эскадрона неприятельской
конницы следовали за нами для примечашя нашихъ движешй,
а нашъ фельдмаршалъ не могъ того разсудить, что намъ они
ничего важного сделать не могутъ, и вместо того, чтобы послать
часть войска и прогнать ихъ, онъ разсудилъ за лучшее опусто-
шать огнемъ и мечемъ все остающаяся позади насъ места”.
Фельдмаршалъ получилъ отъ государыни стропй приказъ не
возвращаться въ Росспо, а продолжать воинственный походъ въ
Пруссхю. Въ такомъ же смысле писали къ нему Бестужевъ и
великая княгиня. Темъ не менее, Апраксинъ снова доносилъ о
невозможности немедленно продолжать походъ. Его потребовали
къ отчету въ Петербургъ, но на половине дороги, когда онъ
доехалъ до Нарвы, ему послали приказание оставаться въ этомъ
городе. Туда прислана была комисстя для производства надъ
нимъ следствгя. Черезъ несколько времени его потребовали въ
Петербургъ, но на дороге опять остановили, пославши приказа-
ние жить въ селеши Четыре-Руки—неболыпомъ царскомъ лет-
немъ доме. Тамъ онъ и умеръ отъ апоплексическаго удара.
Общее мнеше за-границею о поступкахъ Апраксина было
таково, что онъ совершилъ свое отступление въ соумышленш съ
канцлеромъ Бестужевымъ. Некоторые обвиняли ихъ обоихъ прямо
въ подкупе. Иностранные источники 2) прямо говорятъ, что
англгйскгй посланникъ Вимамсъ убедилъ Апраксина принять отъ
<) Записки Болотова, т. I, стр. 602.
•) Вашпег. „КЪшя РпеЛпсЬ II ипд веше 2еН“, стр. 898, 899. — Неггтпапп,
т. V, стр. 133.
Фридриха Второго сто тысячъ талеровъ. Было въ ходу и другое
объяснеше его поступковъ. Бестужевъ и Апраксинъ знали, что
велив!й князь слишкомъ расположенъ въ пруссвому королю, и
если государыня умретъ, а насл^дникъ ея станетъ императоромъ,
то немедленно объявить себя на стороне прусскаго короля; о
великой княгине также было можно надеяться, что и она не
расположена враждебно къ Пруссш и къ Англш. Между тЬмъ
Елисавета Петровна безпрестанно хворала; ея припадки угро-
жали возможности© внезапной смерти. Поэтому Бестужевъ и
Аправсинъ разсчитывали действовать такъ, чтобы, въ случае пере-
мены, не оставаться предъ новымъ правительствомъ заклятыми вра-
гами прусскаго короля, который тогда станетъ союзникомъ рус-
скаго государя.
Такое толкование поступковъ Бестужева и Апраксина имело
несколько основашя, но не было въ точности верно, потому что
европейсше политики не вполне знали, чтб делается въ Россш.
Дело было вотъ въ чемъ. Молодая высокая чета—велитйй князь
и великая княгиня жили между собою въ крайнемъ несогласии.
Екатерина старалась обратить въ делу своего супруга,—но ей
это решительно не удавалось. Онъ грубо оскорблялъ жену и
часто доводилъ ее до заявлешя, что она повинетъ и его, и Рос-
ою. Что касается до Елисаветы, то она хотя вполне понимала
характеръ своего преемника, но горячо любила его, и въ
Екатерине относилась также съ видимою любовно и желала,
чтобы между этими супругами утвердилось соглаае. Влхяше
тетки не переделало племянника. Екатерина, въ своихъ запискахъ,
представляете странное обычное времяпровождение великаго князя
въ ту эпоху.
Понятно, что такой преемникъ Елисаветы на прес оле не
могъ подавать хорошихъ надеждъ. По свидетельству Екатерины,
Елисавета и четверти часа не могла пробыть съ нимъ наедине
и часто жаловалась, что считаете себе великимъ несчастгемъ,
что Богъ послалъ ей такого преемника. Она даже подъ-часъ
изъ презрешя къ нему давала ему различный прозвища. Темъ
не менее, однако, какъ подъ-часъ ни сердилась на него тетка, а
все ему прощала, потому что никакъ не могла побороть въ себе
любви къ нему, какъ въ сыну умершей, любимой сестры своей.
Никого стольво не безпокоило такое положеше делъ въ Рессш, какъ
Бестужева, человека съ такимъ же государственнымъ умомъ, какъ и
съ безмернымъ самолюбхемъ. Болезни императрицы съ каждымъ
м'Ьсяцемъ все более и более усиливались; после каждаго припадка
она дня два находилась въ такомъ истощенш силъ, что не могла
не только говорить, но и слышать говорящихъ въ ея присут-
ствие Объ одномъ изъ такихъ припадковъ, случившемся въ сен-
тябре, уведомили Апраксина — по однимъ пзвЪспямъ, Бестужевъ1),
по другимъ—дочь Апраксина, Куракина, и Апраксинъ, опасаясь,
что императрица можетъ внезапно умереть и война приметъ иной
оборотъ, решился отступить подъ благовидными предлогами. Бесту-
жевъ думалъ поправить ошибку Апраксина и упросилъ великую
княгиню написать въ фельдмаршалу письмо, убеждающее, со-
образно воле императрицы, идти съ войскомъ впередъ, для уни-
чтожена неблаговидныхъ слуховъ, которые распускали о немъ
его недоброжелатели. Австрийский посолъ Эстергази, думая, что
все это делается по желашю великаго князя, советовалъ послед-
нему просить у тетки прощешя и сознаться, что действовалъ
по внушешю дурныхъ советниковъ, разумея подъ такими совет-
никами главнымъ образомъ Бестужева. Велик1й князь такъ и
поступилъ. Елисавета приняла племянника очень ласково и, слу-
шая его обвинешя, озлобилась на последняго а).
Изъ опасешя, что съ внезапною кончиною императрицы пре-
столъ достанется въ обладание Петру, Бестужевъ составилъ
проектъ, по однимъ извеспямъ—объявить преемникомъ Елиса-
веты ея внука, трехлетняго великаго князя Павла Петровича,
поручивъ на время его малолетства регентство его матери 8),
по другимъ извеспямъ, — оставя подобаюпцй Петру ведоровичу
императорск1й титулъ,—устранить его отъ действительной власти
и предоставить публичное учаспе въ правительстве великой кня-
гине * *). Вместе съ темъ, Бестужевъ зналъ, что Петръ бедо-
ровичъ не терпитъ его и, ставши императоромъ, непременно
такъ или иначе постарается удалить его. Поэтому Бестужевъ въ
своемъ проекте написалъ, чтобы при такомъ предполагаемомъ
по кончине Елисаветы образе правления, все сановники оста-
вались на своихъ местахъ и самъ онъ, Бестужевъ, былъ бы
назначенъ подполковникомъ четырехъ гвардейскихъ полковъ и
*) Пекарсшй. Военный Сборпикъ 1858 г. Статья—„Походъ русскихъ въ Прус-
стю11, стр. 289—ЗбО—защищаетъ Бестужева очень основательно: еслибъ канцлеръ
сдЬлалъ это, угождая наследнику престола, то Петръ ПТ, тотчасъ по вступлеш'и
своемъ на престолъ, наградить бы Бестужева; а Петръ въ течете полугода не по-
думать даже облегчать заточенйг, въ которою онъ находился.
*) Депеша Эстергази у Шефера: ОевсЫсЫе Феа 81еТ1еп]АЪп#еп Кпевев, т. П,
стр. 545.
») Негтапп, V, 139.—Васильчивовъ. „Семейство Разумовскихъ“,т. I, стр. 178—179.
4) Записки иип. Екатерины II, руссшй переводъ, стр. 227. — Вейдемейера.
„Истортя Елисаветы", т. II, стр. 17.
- 273 —
предеЬдателемъ трехъ коллепй: военной, адмиралтейской и ино-
странвыхъ делъ. Видно было, что < граждан самого себя, канц-
леръ ясно предвид'Ьлъ будущее и хотЪлъ, въ наиболее легкомъ
для великаго князя компромиссе, заранее учинить то, чтб дей-
ствительно случилось въ Россш по смерти Елисаветы, но не
такъ удобно для великаго князя. Бестужевъ признавалъ тогда
уже, что при томъ положенш, въ какомъ стояли дела въ рус-
ской правительственной сфере, было единственное лицо, способ-
ное, по уму и по талантамъ, захвативъ въ свои руки власть,
укрепить расшатанную съ кончиною Петра Великаго Росспо:—
такимъ лицомъ была Екатерина. Проектъ свой канцлеръ пред-
полагалъ при удобномъ случае, выбравъ подходящее время, под-
нести Елисавете Петровне; но императрица безпрестанно болела,
а канцлера къ себе не допускала, и не могъ онъ долго найти
удобнаго времени и средства сделать это, темъ более, что тутъ
была сторона щекотливая: Елисавете Петровне безпокойно было
слышать о м'Ьрахъ въ случае ея смерти, да и умирать ей вовсе
не хотелось. Бестужевъ сообщалъ свой проектъ Екатерине черезъ
посредство лица, б изкаго тогда къ ея особе, польскаго уполно-
моченнаго граф Понятовскаго (будущаго польскаго короля Стани-
слава-Августа). Екатерина на словахъ поручила передать канцлеру
благодарность, но объявила, что считаетъ этотъ проектъ пока
трудна- исполнимымъ. Бестужевъ несколько разъ переписывалъ
свой проектъ: то сожигалъ, то снова сост влялъ, пока, нако-
нецъ, 26-го февраля 1758 года не стряслась надъ нимъ беда.
Елисавета, какъ мы уже говорили, никогда не любившая
канцлера, безгранично доверяла ему все важныя государствен-
ный дела, хотя она несколько летъ и въ глаза его не видела,
и все доклады отъ канцлера доставлялись ей черезъ Шувало-
выхъ или черезъ вице-канцлера Воронцова. Но мало-по-малу
все стали замечать, что и заглазно императрица не терпела
Бестужева, и слышать о немъ было ей противно. Въ сентябре
1767 года французский посланникъ Де-Лопиталь доносилъ своему
правительству, что Бестужевъ едва-едва держится только потому,
что императрица не найдетъ еще человека, который такъ, какъ
онъ, былъ бы знакомъ съ политическими делами х).
26-го февраля 1768 года Бестужева потребовали во дворецъ,
въ конференций. Сначала онъ сталъ отговариваться бол'Ъзнно,
но тутъ последовало вторичное повелеше государыни—безъвся-
*) 81иЬг, „ГогвсЪшдееп йЬег Наир1рппк1е дев ЗкЪегцйЬг’^еп Кпе&ев1', стр.
303—304.
Н. И. ЕОСТОМАРОВЪ. — ВЫП. VII.
18
кихъ отговорокъ прибыть немедленно. Бестужевъ поехалъ, но
едва у крыльца дворцоваго подъезда вышелъ изъ коляски, какъ
ему была объявлена немилость государыни; у него отняли шпагу
и препроводили въ собственный домъ, где онъ долженъ былъ
оставаться подъ строгимъ карауломъ. Назначили следственную
комисспо изъ фельдмаршаловъ — князя Никиты Трубецкого и
Бутурлина и графа Александра Шувалова, начальника тайной
канцелярш; секретаремъ этой комиссёи былъ Волковъ, чело-
векъ долго покровительствуемый Бестужевымъ и пользовавшейся
его доверёемъ. Разомъ съ Бестужевымъ арестовали Одадурова,
бывшаго наставника великой княгини въ русскомъ языке, Ела-
гина, бывшаго адъютантомъ у графа Алексея Разумовскаго,
большого прёятеля Понятовскому, и бриллёантщика Бернарди,
ловкаго италёянца, постоянно бегавшаго по знатнымъ домамъ
съ порученёями. На другой же день после своего ареста, черезъ
управлявшаго голштинскими делами великаго князя, Штамбке,
Бестужевъ далъ знать Екатерине, чтобъ она ничего не опаса-
лась—что все сожжено: онъ разумелъ проектъ свой. Действи-
тельно, въ пересмотренныхъ его бумагахъ этотъ проектъ не
былъ найденъ, хотя все, и даже сама императрица, знали о
томъ, что канцлеръ составлялъ его. Бестужевъ условился съ
Штамбке впередъ вести переписку, а записки класть въ груду
кирпичей, находившуюся возле дома, где содержался аресто-
ванный Бестужевъ. Но вскоре переписка была открыта: схва-
ченъ былъ музыкантъ, приходивппй класть записку въ кирпичи.
Бестужеву въ комиссёи задавали такте вопросы: зачемъ онъ
искалъ предпочтительно милости у великой княгини, а не у ве-
ликаго князя? Зачемъ скрывалъ отъ императрицы переписку,
которую вела великая княгиня съ Апраксинымъ? Допрашивали,
кроме того—что значить написанный имъ и открытый въ груде
кирпичей советъ великой княгине „поступать смело и бодро съ
твердостёю и помнить, что подозренёями ничего доказать нельзя".
Бестужевъ отвечалъ, что онъ особой милости у великой княгини
не искалъ, — напротивъ, пока великая княгиня была предана
прусскому королю, онъ вскрывалъ ея письма, но потомъ это
оказалось излишнимъ, потому что великая княгиня возненавидела
прусскаго короля; въ письмахъ ея къ Апраксину предосудитель-
наго ничего не было, и въ такомъ смысле онъ писалъ къ вели-
кой княгине, что одними подозренёями ничего доказать нельзя.
Проекта о престолонаследёи никакъ не отыскали, и, не имЬя въ
рукахъ этого документа, который могъ служить доказательствомъ
государственной измены, старались изыскать окольные пути къ
его обвинению; допрашивали, напримфръ: кашя тайный копфе-
ренщи были у Бестужева со Штамбке и съ Понятовскимъ; были
ли друпя письма великой княгини къ Апраксину, кромЗ; уже
открытыхъ. О сношешяхъ съ Понятовскимъ Бестужевъ объявилъ,
что онъ думалъ черезъ него оградить себя отъ интригъ австрй-
скаго посланника Эстергази и французскаго—маркиза Де Лопи-
таля. „Я хотЬлъ,—говорилъ Бестужевъ,—найти въ Понятовскомъ
хотя одного къ себ4 расположеннаго иностраннаго министра,
который бы меня ув^домлялъ о ихъ козняхъ". Волковъ явился
врагомъ Бестужева и обличителемъ: онъ выска ывалъ въ ко-
миссш разныя подробности, которыми пользовались враждебные
Бестужеву следователи, но, за неим'Ьшемъ въ рукахъ проекта,
все-таки не могли Бестужева погубить окончательно. Продержали
Бестужева подъ арестомъ 14 м^сяцевъ; сидфлъ онъ безвыходно
въ своемъ домф, постоянно стесняемый караульными солдатами.
Черезъ полтора месяца по его заточеши, прйзжалъ къ нему
личный врагъ его князь Трубецкой, председатель учрежденной
надъ Бестужевымъ комиссии, осведомляться—строго ли содер-
жать арестанта, и далъ приказаше не отлучаться изъ его по-
коевъ сержанту и часовымъ, не давать ему ножей, никого къ
нему не допускать, кроме его служителя Редкина. Жена его
безпрестанно плакала, сынъ сердился, а старикъ Алексей Петро-
вичъ только стоналъ и воображалъ, что вотъ скоро наступить
его последнш часъ. Наконецъ, въ апреле 1759 года состоялся
надъ нимъ приговоръ: его обвинили въ томъ, что онъ старался
вооружить великаго князя и великую княгиню противъ импе-
ратрицы, не исполнялъ письменныхъ высочайшихъ указовъ, а
своими противодейственными происками мфшалъ ихъ исполнению;
зналъ. что Апраксинъ не хочетъ идти противъ неприятеля,—не
доносилъ о томъ государыне, а вместо донесения хотелъ все
исправить собою „при вплетеши въ непозволенную переписку
такой персоны, которая не должна была принимать учавпя, и
темъ нечувствительно въ самодержавное государство вводилъ со-
правителей и самъ соправителемъ д'Ьлался". Наконецъ и въ томъ
его обвинили, что, „будучи подъ арестомъ, открылъ письменно
тактя тайны, о которыхъ и говорить подъ смертною казнпо
запрещалось" ’)• За все эти вины комиссия приговорила его къ
*) Въ вриговор’Ь, вероятно сочиненномъ Волковымъ, глухо и неясно говорится:
„между взятыми его письмами найдены проекты, писанные собственною его рукою
и содержащее въ себ4 такее дальновидные замыслы, которыми онъ явно показуетъ
свое недоброжелательство къ нашей особ'Ь и къ нашему здоровью, но о томъ и о
смертной казни, но Елисавета Петровна смягчила судьбу своего
бывшаго великаго канцлера и определила сослать его въ одну
изъ деревень его въ можайскомъ уезде, по имени Горетово, съ
оставлешемъ ему въ собственность недвижимого имущества, съ
т4мъ, однако, чтобы съ него взысканы были все казенные долги.
Тамъ въ уединеши прожилъ этотъ государственный человекъ,
читая библию и совершенствуя изобретенный имъ капли, кото-
рый онъ разсылалъ соседямъ противъ недуговъ. Впоследствш
Екатерина, помня, что онъ собственно за нее потерпелъ, осво-
бодила его съ болыпимъ почетомъ, отправивши въ нему курьера
въ первый же день своего воцарешя. Признанныхъ его соучаст-
никами — Штамбке выслали за границу, Бернарди сослали въ
Казань на житье. Елагина—въ его казанскую деревню. Одаду-
рова наказали почетною ссылкою, назначивъ товарищемъ губер-
натора въ Оренбурге.
Во время продолжительн го нахождения Бестужева ва карау-
ломъ, Екатерина оставалась въ самомъ ложномъ положены. Ве
ликгй князь обращался съ нею холодно и даже презрительно.
Императрица также сердилась на нее и не видалась съ нею. На-
конецъ, Екатерина решилась написать къ императрице письмо
по-русски, въ которомъ благодарила за милости, оказанный ей
съ ея проезда въ Росспо, но сожалела, что навлекла на себя не-
нависть великаго князя и явное нерасположение императрицы, а
потому просила положить конецъ ея несчаслямъ и отослать ее
къ ея родственникамъ. Она просила продолжать попечешя объ
остающихся ея детяхъ, которыхъ и безъ того она не видитъ,
несмотря на то, что живетъ съ ними подъ одною крышей: все
равно для нихъ, если она будетъ жить отъ нихъ на разстоянш
многихъ сотъ верстъ. Письмо это вручено было для передачи
государыне Александру Шувалову, который потомъ словесно со-
общилъ Екатерине, что императрица назначить личное свидаше
съ великой княгиней.
Обещате свидантя было дано; но дни за днями проходили,
а оно не исполнялось. Наконецъ, одна изъ служительницъ Ека-
терины, Шарогородская, посоветовала обратиться въ духовнику
императрицы, а также и великой княгини. По поручению послед-
ней, Шарогородская отправилась къ этому священнику, который
приходился ей дядею. Духовникъ посовйтовалъ Екатерине ска-
другихъ его тайныхъ преступлешяхъ и найденный, вредительныхъ замыслам про-
странно изображать было бы излишне0. Мы не понимаемъ, о чемъ, собственно, зд'Ьсь
говорится.
заться больною и позвать его для напутствуя. Она такъ и посту-
пила. Духовнивъ явился; великая княгиня разсказала ему о своемъ
положении, жаловалась на любимцевъ императрицы Шуваловыхъ,
которые возстановляютъ противъ нея государыню, сказала о
письме, посланномъ ею къ императрице, и просила священника
содействовать къ получешю желаемаго рЬшешя. Священникъ
отправился отъ нея къ императрице. Онъ съумелъ такъ заго-
ворить къ сердцу Елисаветы Петровны, что та послала къ вели-
кой княгине Александра Шувалова сказать, что въ следующую
же ночь хочетъ говорить съ нею. Въ эту назначенную ночь
опять явился къ Екатерине Шуваловъ и проводилъ ее къ импе-
ратрице. Входя въ повои государыни, они встретили идущаго
туда же великаго князя.
Вошли въ длинную комнату о трехъ окнахъ; въ простен-
вахъ стояли столы съ золотыми туалетами императрицы. Въ
комнате были: императрица, велишй князь, Александръ Шува-
ловъ и великая княгиня. Екатерина подозревала, что за зана-
весками спрятались Шуваловы—Иванъ и его двоюродный брать
Петръ. Впоследствии Екатерина узнала, что въ своихъ догад-
кахъ ошиблась только въ половину: тамъ не было Петра, но
былъ Иванъ Шуваловъ.
Великая княгиня, увидя императрицу, припала къ ея ногамъ
и со слезами стала просить отпустить ее изъ Росс! и.
— Какъ мне отпустить тебя,—сказала Елисавета Петровна,
и при этомъ слезы блеснули у нея на глазахъ: — у тебя ведь
здесь есть дети!
— Дети мои у васъ на рукахъ—и имъ нигде не можетъ
быть лучше,—отвечала Екатерина:—я надеюсь, что вы ихъ не
оставите.
— Что же сказать обществу; по кавой причине я тебя
удалила? — возразила императрица.
— Ваше императорское величество объявите, если найдете
приличнымъ, чемъ я навлекла на себя вашу немилость и нена-
висть великаго князя,—отвечала Екатерина.
— Чемъ же ты будешь жить?—спросила Елисавета.
— Темъ же, чемъ жила прежде, пока не имела чести быть
здесь,—былъ ответь.
— Твоя мать въ бегахъ; она принуждена была удалиться
изъ дома и отправилась въ Парижъ,—говорила государыня.
— Король прусск!й преследуетъ ее за излишнюю привер-
женность къ русскимъ интересамъ, — сказала Екатерина.
Императрица велела ей встать, подошла къ ней и говорила:
— Богъ мне свидетель, какъ я о тебе плакала, когда ты была
при смерти больна вскоре по прйздЬ твоемъ въ Росою; еслибъ
я тебя не любила, я тогда же отпустила бы тебя.
Екатерина, въ отв&гъ на это, снова разсыпала благодарности
и сожа Ъла о томъ, что навлекла на себя немилость государыни.
Въ то время, какъ императрица говори та съ великой кня-
гиней, велишй князь переговаривалъ съ Шуваловымъ. Госуда-
рыня подошла къ нимъ и вмешалась въ ихъ беседу. Екатерина
не могла ничего разслышать до техъ поръ, пока супругъ ея не
возвысилъ голоса. Она услыхала так!я его слова:
— Она зла и черезъ чуръ много о себе думаетъ.
Екатерина подошла и произнесла:
— Если вы говорите обо мне, то я очень рада сказать
вамъ въ присутствш ея величества, что я действительно зла
противъ техъ, которые советуютъ вамъ делать несправедливости,
и стала къ вамъ высокомерна, потому что ласковымъ обраще-
шемъ съ вами ничего не сделаешь, а только пуще навлекла на
себя вашу непр!язнь.
Елисавета заметила племяннику, что слыхала отъ Екатерины
о его дурныхъ советчикахъ по голштинскимъ деламъ; а когда
тотъ выразилъ свое негодоваше на жену, императрица прервала
его и завела речь о сношешяхъ Штамбке съ Бестужевымъ и,
подошедши ближе къ великой княгине, сказала:
— Ты мешаешься во мнопя дела, который тебя не ка-
саются; я не смела этого делать во время императрицы Анны.
Какъ, напримЬръ, осмеливалась ты посылать приказашя фельд-
маршалу Апраксину?
— Никогда мне въ голову не приходило посылать свои
приказашя,—возразила Екатерина.
— Какъ ты можешь запираться въ переписке съ нимъ!—
сказала Елисавета:—твои письма вонъ тамъ на туалете! - Она
указана на туалетъ и прибавила:—Тебе запрещено было писать.
— Правда,—сказала Екатерина: —я писала безъ позволешя,
и за это прошу простить меня; но такъ какъ мои письма здесь,
то изъ этихъ трехъ писемъ ваше величество можете видеть,
что я никогда не посылала ему приказашй, но въ одномъ
письме передавала ему то, чтб здесь говорили о его поступкахъ.
— Зачемъ же ты писала ему объ этомъ? — прервала ее
Елисавета.
— Затемъ,—отвечала Екатерина,—что принимала въ немъ
учаспе. Въ этомъ письме я просила его исполнять ваши прика-
затя. Изъ двухъ остальныхъ писемъ, въ одномъ —я поздравляю
его съ рождешемъ дочери, въ другомъ—съ Новымъ годомъ.
Императрица заметила: — Бестужевъ говорить, что было
много еще писемъ.
— Если Бестужевъ это говорить,—отвечала Екатерина:—
то онъ лжетъ!
— Хорошо же,—сказала тогда Елисавета:—такъ какъ онъ
обличаетъ тебя, то я велю его пытать.
Екатерина поняла эту угрозу въ смысла желашя напугать
ее, и сказала:
По самодержавной своей власти ваше величество можете
делать все, чтб найдете нужнымъ, а я все-таки утверждаю, что
писала къ Апраксину только три письма.
Императрица ничего не сказала, стала прохаживаться по
комнат^, обращаясь то къ великой княгине, то къ племяннику,
то къ Шувалову; въ чертахъ лица и въ го.тосЬ государыни
Екатерина заметила бо.тЬе озабоченности, нежели гн'Ьва.
Екатерина повернула опять на просьбу отпустить ее изъ
Россш,—она не будетъ, съ своей стороны, препятствовать вели-
кому князю взять себ’й иную жену. По замечание Екатерины,
великому князю этого очень хотелось, чтобы посадить на м^сто
ея Воронцову; но императрица не могла бы согласиться на это,
да и не допустили бы до этого и Шуваловы, которые ни за
что бы не пожелали очутиться со временемъ подъ властью
Воронцовыхъ.
Въ заключеше всего, государыня сказала Екатерин^ впол-
голоса:
— У меня много еще о чемъ поговорить съ тобой, но теперь
не могу, потому что не хочу, чтобъ вы еще больше разсори-
лись. —Идите къ себЪ: уже поздно—три часа! ')•
Вышли великхй князь и великая княгиня. Государыня по-
звала къ себ'Ь Шувалова.
Когда Екатерина пришла въ свои покои, къ ней вошелъ
Шуваловъ и сказалъ, что государыня будетъ им'Ьть съ ней еще
одинъ разговоръ наедине. Это ночное свидаше Елисаветы съ
Екатериною происходило 23-го апреля 1758 года 2).
На другой день Екатеринина прислужница Шарогородская
доставила ей свйдешя, полученный отъ ея дяди, духовника импе-
') Записки ими. Екатерины II, русск. переводъ, 243—249.—Ьа Сонг (1е 1а ВиБ81е
Л у а сеш апв, 176.—Соловьевъ, Истор1я Россш, т. XXIV, стр. 187 — 200.
’) Сборвикъ Русск. Истор. Общ., т. VII, стр. 74.
41 —Н. И. Костомаров, кн. 3
ратрицы. Государыня сказала священнику, что ея племянника
не уменъ, а великая княгиня очень умная женщина и любить
истину и справедливость * *).
Екатерина дождалась обЗзщаннаго втораго свидашя, однако
не считала нужнымъ показывать передъ другими, что оставила
мысль объ отъезде изъ Росаи. 29-го мая, она опять написала
императрице письмо, въ которомъ изъявляла желание прежде
своего отъезда „иметь благополучие увидать очи ея император-
скаго величества и повергнуть себя къ ножкамъ государыни съ
крайнЪйшею благодарностью" а). Великая княгиня въ то же время
сносилась съ изгнаннымъ по дфлу Бестужева въ казански де-
ревни Елагинымъ, послала ему триста червонцевъ и утешала
его надеждою на друзей, между прочимъ на Разумовскаго и на
По ятовскаго, которыхъ въ письмахъ своихъ означала загадоч-
ными именами.
Новый главнокомандующ1й российскими военными силами, за-
м'Ьнивппй Апраксина, былъ генералъ-аншефъ Ферморъ, человекъ
очень скрытный; онъ говорилъ о своихъ планахъ одинъ разъ то,
другой—иное, и двигался къ Бранденбурпи на соединеше про-
тивъ пруссаковъ съ австрийскими и шведскими союзными силами,
хотя, по заиФч шю современниковъ, плоха была надежда на
прочность дружелюбгя русскихъ съ австрийцами и шведами 3).
Въ Петербург!» между тЬмъ, разрешался вопросъ о Курляндш.
Эта страна считалась по государственному праву леннымъ вла-
д4н1емъ Польши, но после Анны Ивановны попала въ зависи-
мость отъ Россш, и судьба ея не могла уже рфш ться безъ уча-
стия последней державы. Герцогъ Биронъ не лишился ни своего
права на герцогское достоинство, ни титула, но содержался въ
ссылке въ Ярославле: его не отрешали отъ властя надъ Кур-
лянд1ей, но и не пускали править своимъ герцогствомъ. Кур-
ляндхя отдана была во временное управление выбранному отъ
местнаго дворянства комитету главныхъ советниковъ, которые
должны были слушаться росййскаго резидента, а къ нему въ по-
мощь, на случай, придавалось разставленное въ Курляндш русское
войско. Россхя действовала тамъ неограниченно еще и потому,
что Курляндия, съ того времени, какъ герцогинею была Анна
Ивановна, задолжала Росс1и зн чительную сумму, по русскому
счету 2.682,016 рублей *)• Такъ какъ русская государыня ни
’) Записка ими. Екатерииж П, 260.
’) Сборникъ Истории. Обц., т. VII. стр. 74.
’) 8Ь1Ьг, яГ’о8гсЬип(’еп“1 т. И, стр. 16В—167.
*) Негткпп, т. V, стр. 161.
за что не думала возстановлять власть Бирона и отпускать его
въ Курляндёю, то Августа 1П, король польскей и курфирстъ сак-
сонскёй, задумалъ отдать Курляндаю своему сыну, принцу Карлу,
и съ этою Ц'Ьлью отправилъ его представиться русской императ-
рице. Прибывши въ Петербургъ весною 1768 года, принцъ
Карлъ очень понравился Елисавете Петровне, хотя не прюбр^лъ
того же расположешя отъ великаго князя и его супруги, бывшихъ
подъ влёянёемъ Понятс вскаго—противника короля Августа. Ели-
савета Петровна обещала помогать вступленёю на курляндское
герцогство принца Карла русскими военными силами, если только
изберете его въ герцоги курляндское дворянство; кроме того, она
повелела своимъ уполномоченнымъ въ Полып'Ь Гроссу и Симолину,
стараться, чтобы сеймъ Речи Посполитой отнесся благосклонно
къ таковому избранно. Но собравшейся въ Гродно польскёй сеймъ
былъ сорванъ, и русскёе уполномоченные, за невозможностью со-
брать сеймъ вновь, настояли, чтобы курляндскёй вопросъ разр!-
шенъ былъ безъ сейма въ сената. Шестнадцать сенаторскихъ го-
лосовъ изъ двадцати решили его въ пользу Карла, и Августа III
даль сыну инвеституру на герцогство курляндское х).
Принцъ Карлъ, оставивъ Петербургъ 31-го ёюля 1758 года,
поспфшилъ къ русской армёи, чтобъ находиться тамъ въ каче-
стве союзника при главнокомандующемъ Фермере. Въ августе
1758 года Ферморъ осадилъ крепость Кюстринъ, жестокимъ и
упорнымъ бомбардированёемъ истребилъ весь прилегавшей къ кре-
пости городъ, но коменданта крепости на требованёе русскаго
главнокомандующаго не сдавался, ожидая съ часу на часъ вы-
ручки. Фридрихъ П, находившейся тогда съ войскомъ въ Богемёи,
услышавъ о критическомъ положенёи Кюстрина, поспешилъ на
выручку. Когда вест дошла до Фермера, что король прибли-
жается, русскёй главн юмандуюпцй оставилъ осаду Кюстрина и
выступилъ на-встр$чу королю. Непрёязненныя войска сошлись
14 августа при деревн'Ь ЦорпдорфЪ, верстахъ въ шести или семи
отъ Кюстрина. Произошло сраженёе чрезвычайно кровопролитное.
Ферморъ устроилъ свое войско продолговатымъ четвероугольни-
комъ, въ средин^ котораго расположилъ обозъ и конницу. Такой
способъ устроенёя войска былъ кстати въ войнахъ Миниха про-
тивъ турокъ и татаръ, у которыхъ вся военная сила состояла
въ коннице, но онъ не годился противъ дисциплинированной прус-
ской пехоты. Ферморъ заметилъ слабость леваго крыла прусскаго
войска и выпустилъ на него изъ четвероугольника свою конницу,
*) Соловьевъ, т. XXIV, стр. 280—232. — Непвагш, т. V, стр. 153—154.
чтобы она врубилась въ пруссые ряды. Но прежде чемъ кон-
ница эта достигла непртятельскаго войска, она подняла такую
пыль, что русские ничего не видали, и стали палить въ собствен-
ную конницу. Пруссаки, зам4тивъ смятение въ русскомъ войске,
ударили всею силою на его правое крыло, прорвали четверо-
угольникъ и стали овладевать русскимъ обозомъ. Тутъ на бёду
руссше солдаты, въ полурастрепанномъ своемъ обозе, напали на
бочки съ виномъ и перепились. Все правое крыло русскаго войска
было смято и уничтожено. Но на левомъ крыле русские не были
пьяны; тамъ защищались они съ отчаяннымъ мужествомъ и прогнали
въ болото аттаковавшую ихъ прусскую пехоту. Обе стороны дра-
лись съ равнымъ ожесточешемъ; растративши весь порохъ, рабо-
тали шпагами и штыками; доходило дело до рукопашной; по окон-
чаши битвы и уборки телъ нашли одного русскаго солдата смер-
тельно раненаго: онъ лежалъ на умиравшемъ отъ ранъ прус-
саке и грызъ его зубами. Ночь прекратила битву. Войска такъ
перемешались, что половина прусскихъ пушекъ очутилась у рус-
скихъ, а половина русскихъ—у пруссаковъ, и на первыхъ порахъ
трудно было решить—какая сторона одолела; обе себе припи-
сывали победу, пока наконецъ число погибшихъ въ бою не ре-
шило вопроса въ пользу пруссаковъ. Русскте потеряли более
двадцати тысячъ человекъ убитыми; взято было въ пленъ не-
сколько русскихъ генераловъ, не мало штабъ- и оберъ-офицеровъ,
более ста пушекъ и тридцать знаменъ. Пруссаки потеряли две-
надцать тысячъ человекъ и двадцать пушекъ. Бывппй въ битве
сынъ польскаго короля принцъ Карлъ прислалъ въ Петербургъ
къ Воронцову донесете, въ которомъ выставлялъ ошибки Фер-
мора х). Согласно съ нимъ и друпе отзывались объ этой битве а).
Дальнейшая движения Фермера съ войскомъ до конца 1768
года были безуспешны. Правительство было имъ недовольно, и
въ начале 1759 года онъ былъ вызванъ въ Петербургъ и сме-
ненъ, хотя и оставленъ при своемъ новомъ преемнике въ вой-
ске, а въ марте того же года назначенъ 'былъ другой главно-
командующий—генералъ-анщефъ Петръ Семеновичъ Салтыковъ,
начальствовавш й украинскою ландмилищею, человекъ уже не-
молодой и до сихъ поръ нигде не показавппй ничемъ своихъ
военныхъ талантовъ. Онъ былъ, такъ сказать, въ загоне, потому
что считался сторонникомъ брауншвейгской династии въ прежнее
время. Когда онъ прибыль къ армш въ Прусспо, то руссше
’) Архивъ Воронцова, т. IV., стр. 113—124.
’) Записки Болотова, т. I, стр. 783—790.—Соловьевъ, т. XXIV, стр. 206—221.
смеялись надъ нимъ и прозвали его курочкою: это былъ сЪдень-
К1й, низкорослый старичокъ, ходивппй всегда въ б'Ьломъ ландми-
лицюнномъ мундире безъ украшешй и чуждый всякой пышности
и церемонности, чтб русские привыкли тогда видеть у своихъ
главнокомандующихъ х). Въ пол'Ь онъ соединился съ австрхй-
скимъ отрядомъ Лаудона. Руссше выгнали пруссаковъ изъ Польши
и достигли Франкфурта-на-Одере. Салтывовъ хотелъ соединиться
съ австрШскою главною арм1ею подъ начальствомъ Дауна, но
пруссктй король не допустилъ до соединешя союзныхъ войскъ
и напалъ на русское войско, расположенное близь Франкфурта-
на-Одере, при деревне КунерсдорфЬ.
Утромъ рано Фридрихъ II переправился черезъ Одеръ, ду-
малъ окружить русское войско съ трехъ сторонъ и прижать его
къ реке, но по причине лесовъ и буераковъ не могъ поспать
ранее полудня. Зам^тивъ, что слабее другихъ сторонъ русскаго
войска было его л'Ьвое крыло, онъ направилъ на него всЬ силы,
а его артиллерхя, уставленная на близлежащихъ высотахъ, ме-
тала туда же свои заряды. Пруссаки легко овладели русскими
баттареями; а руссюе, выстраиваясь маленькими рядами, отстре-
ливались, пригибаясь къ земле, и все пятились назадъ, уступая
место победоносному неприятелю, такъ что деревня Кунерсдорфъ,
бывшая сначала въ средине русскаго войска, очутилась позади
пруссаковъ. Въ 6 часовъ вечера пруссаки овладели уже всеми
русскими баттареями; захватили 180 пушекъ и несколько тысячъ
пленныхъ. Победа прусскаго короля казалась несомненною, и
Фридрихъ отправилъ объ этомъ радостное извесие въ Берлинъ
и въ Силезпо, а между темъ думалъ окончательно доканать рус-
скихъ. Напрасно пруссше генералы предостерегали его, что
войско изнемогаетъ отъ продолжительнаго боя при утомитель-
номъ зное. Король слушалъ только одного генерала Веделя, ко-
торый старался говорить королю то, чтб последнему нравилось.
Битва возобновилась на этотъ разъ за русскую баттарею, по-
строенную на еврейскомъ кладбище в покинутую. Пруссаки хо-
тели овладеть ею, но Лаудонъ съ австртйцами поспелъ ранее
занять ее. Не удалось пруссакамъ взобраться на высоту, назы-
ваемую Шпицбергенъ, очень крутую, опоясанную оврагомъ, че-
резъ который пруссакамъ приходилось перелезать. Несколько
разъ они повторяли приступы, но были отгоняемы градомъ пуль
и картечей. Пруссше генералы были переранены, самъ король
былъ на-волосъ отъ смерти, и только золотая „готовальня“,быв-
*) Записки Болотова, т. I, стр. 871—872.
шая у него въ кармане, не допустила пули просадить ему грудь.
Въ ото время на ослабевшихъ уже пруссаковъ напалъ съ двухъ
сторонъ Лаудонъ съ конницей. Это решило победу надъ прус-
саками. Все ихъ войско побежало въ лЬсъ и на мосты, гдЬ
произошла давка и смятете. Пруссаки потеряли не только всЬ
взятия у русскихъ орудая, но покинули и собственныхъ шесть-
десять-пять. Фридрихъ II чуть самъ не попался въ пленъ и
былъ одолженъ своимъ спасешемъ ротмистру Притвицу, который,
съ отрядомъ гусаръ, вступилъ въ бой съ русскою погонею, за-
держалъ ее и тЬмъ далъ время Фридриху П ускользнуть отъ
опасности. Фридрихъ, за нисколько часовъ передъ тЬмъ вйрив-
ппй въ свое торжество и разсылавппй курьеровъ съ вестью о
победе надъ русскими, пришелъ въ такую скорбь, что желалъ
себе смерти. „Изъ сорока-восьми тысячъ воиновъ у меня оста-
лось не бол'Ье трехъ тысячъ —писалъ онъ тогда Финкенштейну,
своему министру въ Берлине;—„все б’Ьжитъ; в’Ьтъ у меня власти
остановить войско; пусть въ Берлине думаютъ о своей безопас-
ности. Послед тв1я битвы будутъ еще ужаснее самой битвы. Все
потеряно. Я не переживу погибели моего отечества^ Въ Рос-
сш, напротивъ, пзв'Ьс'пе о победе принесло вел кую радость и
торжество. Въ церкви Зимняго дворца отпр влялся благодар-
ственный молебенъ, ввонили въ колокола, палили изъ орудгй.
Салтыковъ произведенъ былъ въ фельдмаршалы, прочее генералы
повышены въ чинахъ и получили земли въ Лифляндш; Маргя-
Терез1я, съ своей стороны, прислала Салтыкову и другимъ рус-
скимъ генераламъ подарки, состоявшее въ дорогихъ вещахъ и
червонцахъ. Русскимъ стоила эта победа 2.614 человекъ уби-
тыми, 10.863 ранеными; непрхятельскихъ т4лъ похоронено на
м'ЬстЬ битвы 7.627; взято въ пленъ 4.542, дезертировъ прусскихъ
было 2.055; у Лаудона убито было 893 человека, ранено 1.398.
Победители взяли 28 знаменъ и 172 пушки *).
После победы Салтыковъ несколько времени не предприни-
маль движешй ни впередъ, ни назадъ, ни въ сторону. Его не-
дов'Ърёе къ Дауну простиралось до того, что онъ говорилъ фран-
цузскому агенту, бывшему въ русскомъ войске: „австрийцы за
темъ призвали русское войско, чтобъ его сгубить. Дауну хочется,
чтобъ русскёе дрались, а онъ съ своимъ войскомъ делалъ бы
только диверсш“ 8). Недоверёе между полководцами перешло на
’) Соловьева, т. XXIV, стр. 264.—Негппапп, т. V*, стр. 163—164.—Записки Бо-
лотова, т. I, стр. 911—923.—ЗсЬбйег. СввсЫсЫе дев 8(еЬец]йЬп8еп Кпертв, т. I,
309- 314.
’) 81иЬг. пГвг»сЬип<еп“, т. II, стр. 263.
непрхятныя отношешя и между ихъ правительствами: тогда изъ
Петербурга посылались въ Вену жалобы на Кауница и на Дауна,
а по Европе стало распространяться мнЬше, что медлительность
Салтыкова после кунерсдорфской битвы есть плодъ тайныхъ пред-
писашй петербургскаго правительства, которое будто бы подпа-
дало подъ сильное вл1яше новоприбывшаго англхйскаго послан-
ника Кейта и стало действовать не въ пользу своихъ союзни-
ковъ австргйцевъ 1). На самомъ Д'Ьл4, между австртйскою поли-
тикою и русскою ощутительно выказалось различие принциповъ,
съ которыми обе стороны смотрели на союзъ между собою.
Австргйцы представляли русскому правительству, что русское
войско въ Пруссш должно действовать только какъ вспомога-
тельная сила для Австрии, но императрица Елисавета Петровна
отвечала, что это неверно, и самъ Фридрихъ П давно объявилъ,
что считаете Россйо главнейшимъ изъ своихъ неприятелей а).
Въ 1760 году Салтыковъ отступилъ въ Польшу и располо-
жилъ свое войско тамъ на квартир хъ. Продолжались перего-
воры съ австрийскими генералами о способахъ ведешя войны, но
изъ этого ровно ничего важнаго не выходило. Салтыковъ былъ
боленъ: онъ подвергался припадкамъ ипохондрш и, кроме того,
страдалъ часто лихорадкой. 12-го сентября онъ подалъ въ отставку
и сдалъ команду генералу Фермеру. Ферморъ и Даунъ продол-
жали спорить между собою на счете движения военной силы. На-
конецъ, 15-го сентября получено изъ Петербурга предписание
послать отрядъ на Берлинъ, о чемъ уже прежде предсгавлялъ
Ферморъ. Въ то же время предпринята была вместе со шведами
осада прусскаго города въ Померанш, Кельберга, но пошла не-
удачно. Руссв1е, высадившись на берегъ, услыхали, что на вы-
ручку Кольбергу идете прусское войско, на-скоро посадили на
суда свои силы и отплыли 3).
Предпр1ят1е Тотлебена и Чернышова, отправленныхъ на Бер-
линъ, было удачное: 22-го сентября Тотлебенъ сталъ передъ
берлинскими воротами. Ферморъ съ главною армтею отошелъ въ
Франкфурту-на-Одере. Берлинъ, на левой стороне Шпре, ограж-
денъ былъ стеною, на правой—палпсадомъ и охранялся гарни-
зономъ въ три б а та.го она. Коменданте, генералъ Роховъ находилъ
невозможнымъ чинить отпоръ и готовъ былъ сдаться на велико-
дуппе победителей, но приглашенные на военный совета гене-
*) ХЪШет, 274.
2) Ваитег, „Кот# ЕпеЛпсЬ II ипй веке 2е!1“, 462.
*) ЗсЬбйег. вевск. Лев 81еЬеп)йЬг. Каедев, Ш, 27.
ралы Левальдъ, Зейдлицъ и принцъ виртембергскхй уговорили
его защищаться. Устроили у воротъ шанцы, забрали въ службу
инвалидовъ и выздоравливающихъ солдатъ. Тотлебенъ приблизился
еъ воротамъ Котбусскимъ и Галльскимъ и въ 2 часа пополудни
открылъ огонь. Пруссаки дали отпоръ. Тотлебенъ увидалъ, что
Берлина скоро взять нельзя и отступилъ, оставивши у города
казаковъ съ двумя орудиями, а самъ овл д4лъ замкомъ Кепени-
комъ, но после сильнаго сопротивления. Въ это время въ Бер-
линъ вошло еще девять баталюновъ пехоты. Услыхавши о та-
комъ усилети гарнизона въ Берлине, дано было знать Фермеру,
съ т4мъ, чтобъ просить подмоги. Ферморъ прислалъ отрядъ кон-
ницы и п’Ьхоты съ частно артиллерш. 26-го октября Тотлебенъ и
Чернышовъ снова явились подъ Берлиномъ, одинъ на левой,
другой на правой стороне реки Шпре. Тотлебенъ началъ напа-
дете съ юга; противъ него защищался генералъ Зейдлицъ. Тутъ
казаки узнали, что на подмогу Берлину изъ Потсдама идетъ
пруссшй генералъ Гюльзенъ. Тотлебенъ выслалъ противъ него
отрядъ, но Гюльзенъ пробился сквозь него и расположился у
Галльскихъ воротъ. Тотлебенъ отступилъ въ Юстенгаузъ.
Въ виду усилетя прусскихъ силъ въ Берлин!}, Чернышовъ
былъ того мнетя, что придется оставить покушеше овладеть
Берлиномъ, какъ получилось изв’Ъспе, что въ содействие къ рус-
скимъ подходить австртйсшй фельдцейхмейстеръ Ласси съ осьмнад-
цатью тысячами войска. И такъ подъ Берлиномъ вдругъ очутилось
сорокъ тысячъ непрхятельскаго войска. По этой причин!} въ ночь
съ 8-го на 9-го октября н. с. (27—28 сент. стар, ст.) въ Берлин!}
решили сдать городъ и гарнизонъ перевести въ Шпандау.
Въ 4 часа утра комендантъ Роховъ вручилъ капитулящю
Тотлебену. Посл^дтй принялъ ее, не сносясь съ Ласси и даже
съ Чернышовымъ, на условхяхъ, чтобы гарнизонъ объявленъ былъ
военнопл!шнымъ; все воинсше запасы и государственное иму-
щество поступали въ распоряжеше победителей, а частная соб-
ственность объявлялась неприкосновенною и всемъ обывателямъ
Берлина предоставлялась личная безопасность.
Тотлебенъ вошелъ въ Берлинъ съ тремя полками, назначилъ
комендантомъ Берлина бригадира Бахмана и тотчасъ вступилъ
въ продолжительные толки съ местными властями о контрибущи.
Тотлебенъ запросилъ четыре миллюна талеровъ, но къ вечеру
сошлись на полутора миллхонахъ талеровъ. Часть этой контрибущи
должна быть уплачена въ течете восьми дней, а другая—въ
течете двухъ месяцевъ. Городъ, сверхъ того, далъ войску по-
дарокъ, такъ-называемый йопсеиг-СгеМен. Квартиръ въ городе не
положено; торговля должна была невозбранно идти своимъ по-
рядкомъ. Руссйе взяли изъ королевской кассы 60.000 талеровъ
—болйе не было. Изъ цейхгауза взято 143 орудтя, 18.000
штукъ огнестр'Ьльнаго оружхя и достаточное количество боевого
запаса. Въ Потсдаме разорена была королевская оружейная
фабрика, взорвана пороховая мельница, разрушенъ литейный
дворъ; вся запасная аммунищя брошена была въ р4ку Шпре,
но королевскте дворцы остались неразграбленными; только одну
картину взялъ себе графъ Эстергази. Ферморъ далъ приказаше
истребить все королевское, но купцу Гацковскому удалось спасти
лагергаузъ, золотыя и серебряныя мануфактуры, и вообще
постараться, чтобы посЪщеше неприятелей обошлось Берлину
наименыпимъ *вредомъ. Русские, въ числе пленныхъ съ гарни-
зономъ, взяли 2.152 человека и кадетовъ со служителями 265
человекъ. Найдено въ Берлине пленныхъ австртйцевъ, н^мцевъ
и шведовъ 4.501 человЬкъ—все они получили свободу х). у
Руссше генералы мало показывали внимательности къ австртй-
скимъ, которые и не принимали участия въ капитулящи. ТгЪмъ
не менее Ласси настоялъ у Чернышова, чтобы караулы у Потс-
дамскихъ и Бранденбургскихъ воротъ были поручены австрй-
цамъ. Имъ досталось изъ добычи только 12 орудий, да и то
бывшихъ ихъ же собственныхъ, и одна четвертая часть <1оисеиг-
(1е1(1еп, другая четверть досталась Чернышову, а половина—Тот-
лебену съ его отрядомъ.
Но Ласси взялъ Потсдамъ и Шарлоттенбургъ; первый за-
платилъ 60.000 талеровъ контрибущи, частью наличною монетою,
частью же векселями на Гамбургъ; другой—15.000 талеровъ;
Ласси взялъ, кроме того, 5.427 талеровъ йоисеиг-беМеп. Ласси
не обуздывалъ своихъ воиновъ, и только по ходатайству голланд-
скаго посланника не дошло до полнаго разграбления. Услыхавши,
что король пруссшй приближается съ войскомъ, руссше 12-го
октября н. с. (1-го октября стар, ст.) ушли къ Франкфурту-на-
Одере, а австртйцы—въ Торгау 2).
Уже всемъ воюющимъ сторонамъ война стала тяжела и не-
сносна. И Франщя. и Австртя, и Росшя тратили громады людей
и болышя суммы денегъ, а дгЪло ихъ мало подвигалось. Не
достигалась цель, съ какою война была придиринята—ослабить
и унизить прусскаго короля. При всРхъ неудачахъ онъ, казалось,
чемъ былъ несчастливее, тФмъ выше выросталъ въ глазахъ не
*) пС.-ПетербургСЕй Ведомости" 1760 года.
’) ЗсЬбИег. „ОевсЬ. дев 81еЪец]бЬг. Кпе$ев“, Ш, 80—86.
только своихъ подданныхъ, но и тйхъ пащй, съ которыми воевалъ.
Во Франщи сочувствие французской публики склонялось къ Фрид-
риху, внушавшему уважение своимъ необычайнымъ геройствомъ,
и величайппй писатель Франщи—идолъ своего вйка, Вольтеръ,
въ своихъ произведеншхъ восхвалялъ не французскаго короля и
его полководца, а Фридриха II, врага Франщи и своего личнаго
друга. Въ Россш, какъ ни упорно держалась императрица Елиса-
вета ненависти въ прусскому королю, но русскхй молодой дворъ
относился къ нему иначе: наслйдникъ престола Петръ ведоровичъ
благоговйлъ передъ Фридрихомъ, а великая княгиня, если и не
разделяла приверженности своего супруга къ прусскому королю,
не была, однако, такъ непр!язненно настроена, какъ императрица;
по ея возгрйшямъ, Россш лучше всего было не мешаться въ
пруссйя дйла. Господствующимъ побужден!емъ великой княгини
было собственное властолюбие; ея идеаломъ было достижеш
верховной власти, которую впослйдствш она и прюбрйла, но
Семилйтняя война ни въ вавомъ случай не входила въ разсчетъ
ея цйлей. Нельзя сказать, чтобы русские вообще желали этой
войны, даже и гЬ, которые находились тогда въ войскй и бились
противъ Пруссш. Современники говорить, что вей желали мира
и возвращешя въ свое отечество; когда разнесся слухъ о пройздй
черезъ Данцигъ какого-то курьера съ мирными предложешями,
слухъ етотъ произвелъ моментальную радость въ войскй. Россия
вытягивала вей скудныя и безъ того экономическхя силы своего
народа на содержание войскъ. Хотя Елисавета Петровна, показывая
упорную ненависть въ прусскому королю, говорила, что будетъ
продолжать войну, еслибъ ей даже пришлось продать половину
своего гардероба и своихъ брилл!антовъ г), но она не могла не
чувствовать и не знать всей тяжести войны для подвластнаго ей
народа. О финансовой тягости для Россш этой войны можно
судить уже потому, что каждый годъ не досылалось по нйс кольку
сотъ тысячъ рублей до суммы необходимой на содержаше войска.
Война, происходившая въ средний Европы, ни для кого изъ
европейцевъ не могла быть пргятна: она задерживала торговлю
и всякое мирное обращеше людей между собою, а потому же-
лаше мира стало повсемйстнымъ.
Первые шаги къ желашю примирешя сдйланы были Франщею.
Французская дппломатш стала входить съ правительствомъ австрШ-
скимъ въ соглашеше, какъ устроить миръ, откровенно сознаваясь,
*) Депеша Кейта въ „Ьа соиг де 1а Вшйе В у а сеп1 аив“, 1-го января 1760 г.
стр. 163.—Нашлет, „РпедпсЬ цпд вете 2еИ“, 469.
что для ея государства война делается нестерпимою. Австрхя,
въ благодарность за пособ1е, оказанное Франщею къ возвращешю
Силезш, уступила Францш часть Фландрш, состоявшей до того
въ австрЫскомъ владенш: это постановлялось секретною статьею,
которую хотели скрыть отъ Россш *). Между темъ, съ Росшею
у Францш велись довольно странный сношения: мимо собствен-
наго оффищальнаго посланника Де Лопиталя, Людовикъ XV, въ
продолжеше цблаго года, велъ съ Елисаветою Петровною тайную
дружескую переписку черезъ посредство секретаря своего по-
сольства, кавалера д’Эона. Предметами этой переписки отнюдь
не были политическхе вопросы, да и вообще она не заключала
въ себе ничего важнаго. Половина всего написаинаго другъ въ
другу высокими особами состоите изъ комплиментовъ и увЪрешй
въ искренно-дружескомъ расположены. Императрица жаловалась
на свою болезнь, и Людовикъ XV послалъ ей своего придворнаго
врача Поассонье; но этотъ врачъ не сошелся съ бывшимъ уже
при императрице врачемъ, грекомъ Кондоиди, который не хотелъ
съ французомъ советоваться, потому что послЪдтй былъ чиномъ
ниже его. Елисавета Петровна просила своего вЗзнчаннаго друга
прислать къ ней для развлечения двухъ знаменцтыхъ тогда во
Францш артистовъ театра французской Комедш — Лекэна и госпожу
Клеронъ, но Людовикъ XV отказалъ въ этой просьбе, подъ пред-
логомъ невозможности лишить французскую публику ея любимцевъ.
Елисавета Петровна просила французскаго короля быть вместе
съ нею воспрхемникомъ ребенка, котораго рождения ожидали
тогда отъ великой княгини; и на это последовалъ отказъ, подъ
темъ предлогомъ, что такъ какъ этотъ ребенокъ будетъ воспитанъ
въ греко-восточной религш, то король-католикъ не въ состоянш
будетъ брать на себя обязанность крестнаго отца, который, по
церковному праву, делается наставникомъ своего крестника 1 2).
Такимъ образомъ, эта переписка была въ свое время какою-то
игрою высокихъ особъ въ интимность. Между темъ, узнавши о
секретныхъ переговорахъ Францш съ Австрхею, императрица
высказала де-Лопиталю свое неудовольствхе на то, что Франщя
сносится съ Австрхею, устраняя Росшю.
Но во Францш произошла перемена главнаго министра: вме-
сто Берни сделался министромъ Шоазель, который продолжалъ
въ принципе ту же мирожелательную политику, какъ и его
предшественникъ, но былъ отважнее. Онъ находилъ, что роль
1 Уап6а1. Ьои18 XV е1 ЕИзаЬесЪ Ае Кпвпе, 386.
2) ПлАет 336.
В. И. КОСТОМАРОВ!. — ВЫВ. ГП.
19
Россш въ вопросе о европейскомъ мире очень важна, и поручилъ
Де-Лопиталю, въ 1юлР 1759, передать Воронцову, что Росйя за-
служить благодарность всей Еврошя, если приметь на себя по-
средничество въ примирешю Австрш съ Прусшею, а это не такъ
трудно, потому что обе державы въ равной степени истощены
войною. ВслРдъ за трмъ последовала кунерсдорфская победа—и
это собы’пе дало Россш право, съ своей стороны, заговорить болРе
высокимъ голосомъ. 26-го октября того же года подана была
отъ канцлера Воронцова записка, а 1-го декабря последовала
въ такомъ же смысле другая: ихъ с одержи ше было таково, что
если Австртя прюбрРтетъ Силезтю, а Францш уступить часть
Фландрш, то Россия, какъ союзная съ ними держава, за учаепе
въ войне имеетъ также право на вознаграждеше и желаетъ
приобрести Восточную Прусспо вдоль балттйскаго побережья отъ
Мемеля до устья Вислы, въ видахъ разменяться этою территортею
съ Польшею, отъ которой, зато, Россия желаетъ получить право-
бережную Украину, уступленную Польше после присоединения
Малороссии къ Россш. Такое заявлеше не понравилось Францш,
которая явно желала, чтобы Росс1я, посылая свои военный силы
и истрачивая свои финансы, осталась въ конце концовъ съ
пустыми руками, тогда какъ союзники ея будутъ получать выгоды ’).
Версальский дворъ не доверялъ Россш; впрочемъ такое недовер!е
въ Европе было всеобщее. Уже не одинъ годъ привыкли въ
Европе находить въ действтяхъ Россш жадность къ территорталь-
нымъ захватамъ. Англия, также какъ и ея соперница Франщя,
неодобрительно отнеслась къ желанно Россш прюбрРсти Восточ-
ную Прусаю, хотя бы и временно, съ целью промена ея на
правобережную Украину. Когда Иванъ Ивановичъ Шуваловъ
заговорилъ объ этомъ съ англтйскимъ посланникомъ въ Россш,
Кейтомъ, англичанинъ отвечалъ, что съ такимъ требовашемъ
нельзя мыслить о прекращении войны: король пруссктй скорее
погребетъ себя подъ развалинами своего государства, чемъ со-
гласится на такое унизительное условте; и все друпя государства
до этого не допустятъ, потому что ясно увидятъ намерете Россш
овладеть всею торговлею Севера. Данхя и Швещя также не
соглашались на проектъ Россш; даже Австртя, нуждавшаяся въ
союзе съ Росшею и потому не смевшая слишкомъ резко отказы-
вать ей, соглашалась очень уклончиво, чтобы о вознаграждении
Росши было условлено съ Австртею секретно, въ общихъ выра-
*) Уапйа1. Еошв XV е1 ЕИеаЬеТЬ Ле Киезге, 362
женгяхъ и притомъ только тогда, когда Австртя получить уже
то, чего желаетъ 2).
Де-Лопиталь, слишкомъ старый и притомъ казавшейся расто-
чительнымъ, былъ уволенъ съ почетомъ, а посланникомъ въ Пе-
тербургъ назначенъ двадцати-семил'йтшй баронъ Бретель, краси-
вый, любезный, годный для дамскаго общества, хотя уже женатый
и горячо любившей жену свою. Ему дали секретное поручеше
склонить на сторону Франщи великую княгиню, которой стали
приписывать важное влёянёе на политичесшя дЪла. Вей знали,
что до сихъ поръ Екатерина была нерасположена къ Франщи,
но приписывали это тому, что по французскимъ интригамъ въ
ПольптЪ былъ отозванъ изъ Петербурга Понято вскёй, котораго
великая княгиня желала видеть при русскомъ двор'б. Бретель
тутъ-то и ошибся. Если великая княгиня благоволила къ Поня-
товскому, то императрица не терпела этого человека и напи-
сала о томъ къ Людовику XV, а король французскхй, ей въ
угоду, отправилъ въ Варшаву своему посольству приказание
стараться, чтобы въ Петербургъ Понятовскаго не посылали 2).
Между тЬмъ у французскаго министра Шоазеля съ англий-
скими дипломатами возникли переговоры, на которыхъ заявлена
была мысль решить вопросъ о мир4 посредствомъ созвашя вме-
сто одного конгресса, какъ хотели прежде англичане, двухъ
конгрессовъ: одинъ бы занялся спорными вопросами, породившими
войну между Англтею и Франщею, и всецело относился бы къ
американскимъ влад'Ьшямъ, второй—посвященъ былъ установлений
мира между прусскимъ королемъ, съ одной стороны, и между
Австрёею, Росшею и Саксошею—съ другой; тгЪмъ временемъ пред-
положили заключить всеобщее перемирёе. Такое предложеше по-
слано было Бретелю для представлешя российскому правительству.
Предложеше, поданное Бретелемъ въ январе 1761 года, разема-
тривалось въ конференции Воронцовымъ и камергеромъ Шувало-
вымъ, котораго голосъ долженъ былъ считаться голосомъ самой
государыни, уже не занимавшейся по болезни никакими делами.
Веливдй князь, котораго сильно обвиняли въ пристрастаи къ
прусскому королю, не былъ допущенъ. Мысль о двухъ конгрес-
сахъ была одобрена, но перемирёе допускалось Росшею только
на короткое время. Императриц'Ь-королевЬ предоставлялось по-
лучить Силезёю,—увеличить влад'Ьнёя короля польскаго и кур-
фирста саксонскаго, Швещи отдать часть Померкши, а Россёя
*) Соловьевъ, т. XXIV, стр. 333—340.
’) Уап<1а1, „Ьошв XV еС ЕНбаЬеШ Ле Ки881е“, 380.
хотя им'Ьетъ право на Восточную Прусспо, уже завоеванную у
такого государя, который первый объявилъ войну, но такъ какъ
Россш главная цЬль—ослаблеше и усмиреше прусскаго короля,
то Росс1я жертвуетъ своими правами, лишь бы улучшены были
мирныя услотпя для ея союзниковъ, особенно для Франции; по-
этому государыня объявитъ англгйскому правительству, что если
она, ради всеобщаго мира, сд’Ьлаетъ уступку своихъ правъ, та
надеется, что взаимно и Англтя окажетъ пожертвоваше въ своихъ
претензтяхъ на французская владешя. О такой своей умеренности
сообщила императрица французскому королю и просила секретно
поддерживать на польскомъ сейме запросы Россш касательно
исправлешя украинскихъ границъ 1). Не было ничего неблагора-
зумнее со стороны Россш такого неуместнаго великодушия: втимъ
воспользовались въ Европе и растолковали такое великодушие
безсилтемъ Россш.
Шоазель, одушевляемый патриотическою идеею сохранения за
Франщею ея заморскихъ владешй, вполне одобрилъ русскхй про-
ектъ и писалъ Бретелю, что следуетъ воспользоваться выгодами,
который предоставляетъ петербургски дворъ, оставляя Прусспо,
и убедить венсшй дворъ, что земли, завоеванный французами у
прусскаго короля, должны остаться въ вознаграждение Францш.
13-го мая того же года Шоазель прислалъ Бретелю ноту иного
содержашя: „теперь не время распространяться о видахъ Россш
на польскую Украину; можете ограничиться общими уверениями,
что король, насколько возможно, покажетъ свое доброе располо-
жение къ интересамъ Россш Это произошло оттого, что, во-
первыхъ, Людовикъ XV сталъ мало ценить силу Россш, во-вто-
рыхъ, не хотелъ огорчить поляковъ допущешемъ русскихъ за-
владеть Украиною. Въ 1юне того же года самъ король написалъ
Бретелю: „русские годятся быть союзниками только ради того,
чтобы не приставали къ нашимъ врагамъ; они делаются занос-
чивы, когда видятъ, что у нихъ чего-нибудь ищутъ. Если я стану
одобрять намерение русскихъ овладеть Украиною, я могу возбу-
дить къ себе охлаждение со стороны турокъ. Слишкомъ дорого
придется мне заплатить за союзъ съ государствомъ, где интрига
день ото дня беретъ более и более верхъ, где остаются не-
исполняемыми поведения высочайшей власти и где непрочность
преемства лишаетъ доверия къ самымъ торжественнымъ обяза-
тельствам^. Следуя инструкцш, присланной оть короля, Бре-
тель, въ разговорахъ съ Воропцовымъ, тщательно избегалъ всего,
*) Уапйа), 392—393.—Соловьевъ, т. ХХГУ, 371—374.
чтй касалось Польши и Украины, а когда Воронцовъ заговорил!
о дружественном! союз'Ь съ Францхею, который тотчасъ посл'Ь
конференщи предлагала государыня въ частномъ письме въ* Лю-
довику XV, то Бретель представился ничего не понимающимъ и
сталъ распространяться о союзе торговом!. Тогда Россия, видя,
что ея добрый предположения не цънятся, покинула обещанное
свое посредничество в! примиреши Франщи съ Англ1ею. Правда,
посолъ руссшй въ Лондоне, князь Голицынъ, разъ заикнулся объ
этомъ вопросе, но уже более не повторял! ничего о нем!, а
первый тогдашнй министр! англНсшй Питтъ, врагъ Франщи,
объявил! французам! категорически, что Англтя иначе не при-
ступит! к! миру, какъ удержавши въ своемъ влад&ши всф свои
завоевашя въ Америке и въ Инду тан!) 1).
Положеше Фридриха П-го не улучша ось. Истративши въ
бояхъ столько войска, онъ не видалъ, чтобы враги его отъ рав-
наго истощешя уменьшили противъ него злобу, — напротивъ,
желалъ мира он! самъ, а императрица-королева оттягивала
собрате конгресса въ Аугсбург!), съ явнымъ нам'Ьрешемъ про-
должать войну, въ надежд!) еще более унизить своего соперника.
Англтя стала медлить въ присылке ему субсидтй по смерти англтй-
скаго короля Георга II; французская, австртйсктя и руссктя
войска не выходили изъ Германти. Россдя съ такимъ упорством!,
казалось, хотела вести войну, что не ладила съ Австр ею по
поводу перемиртя, которое допускала Австрш, а Росши долго его
не хотела и согласилась только на коротктй срокъ до 1-го тюля.
По миноваши этого срока, война открылась со всЬхъ сторонъ.
Въ Вестфалти, то-есть въ прирейнскихъ прусскихъ владЪшяхъ,
явились французская военным силы подъ начальствомъ Субиза и
Броглто (на счастте Фридриху Второму не ладившихъ между со-
бою). На восточной сторон!» изъ прусскихъ областей не выхо-
дили руссктя и австртйсктя войска. Уже Фридрихъ П перестал!
вести наступательную войну и ограничился оборонительною, избе-
гал! больших! сражений и расположи ъ свои войска въ разныхъ
сторонах! своего государства, откуда ждалъ нападения: против!
французов! отправил! он! родственника своего, принца Ферди-
нанда и насл^днаго принца брауншвейгскаго; противъ Дауна,
стоявшаго съ имперскими войсками въ Саксонш, отрядил! брата
своего Генриха, а сам! съ наилучшими силами сталъ въ Силе-
зти и намеревался отражать русскихъ 2). Въ то же время узналъ
’) УапйаТ. 394—401.
Уапба!. 402.—Записав Бологова, П, 97—98.
Фридрихъ, что между русскими распространилось недовольство
войною, и это подало ему поводъ попытаться—нельзя ли скло-
нить' Россйо къ отдельному миру. Но его надежды скоро раз-
сЬялись, когда онъ услыхалъ, что Елисавета Петровна отзывается
самымъ непргязненнымъ тономъ о прусскомъ короле и изъявляетъ
охоту воевать противъ него до крайней возможности *).
Главнокомандующий русскимъ войскомъ Бутурлинъ отрядилъ
27.000 человекъ, подъ командою генерала Румянцева, въ Поме-
ранпо, для покорен1я приморскаго укрепленнаго города Боль-
берга, а самъ съ четырьмя дивизгями (Фермора, кн. Голицына,
кн. Долгорукаго и Чернышова), расположился въ Познани. Совре-
менникъ свидетельствуетъ, что Бутурлинъ преданъ былъ „кули-
канью“ * 2) и забавлялъ себя разные ъ безобраз!емъ, напримёрь,
пьяныхъ гренадеровъ производилъ въ офицерсше чины, а потомъ
снималъ съ нихъ чины. Наконецъ, онъ двинулся въ Силезпо къ
Бреславлю, куда и Лаудонъ долженъ былъ съ своимъ отрядомъ
спешить на соединение съ нимъ. Но пруссшй король, выступивши
изъ Бреславля, не допустилъ соединиться русскихъ съ импер-
цами. Бутурлинъ подступилъ къ Бреславлю, промедлилъ несколько
дней въ безполезныхъ приготовлешяхъ къ осаде, потомъ у Стри-
гау соединился съ Лаудономъ и вместе пошли къ Швейдницу,
куда отступилъ прусскгй король. Фридрихъ, расположившись подъ
Швейдницемъ, въ короткое время такъ укрепилъ свой стань ба-
тареями, что онъ имелъ видъ постоянной крепости. Полководцы
собирались напасть на королевсгай стань, но провели двадцать
дней въ безполезныхъ спорахъ и толкахъ; наконецъ Бутурлинъ
оставилъ при Лаудоне отрядъ Чернышова въ двадцать тысячъ, а
самъ со своимъ войскомъ отошелъ въ Польшу. Пруссшй король,
простоявъ еще две недели подъ Швейдницемъ, хотелъ прину-
дить Лаудона вступить съ нимъ въ битву или удалиться въ Бо-
гемию, но Лаудонъ не решался ни на то, ни на другое, и на-
конецъ, пруссшй король, въ виду наступавшей для его войска
скудости въ продовольствии, двинулся къ Нейсу, где у него были
запасные магазины. Тогда Лаудонъ въ совете съ Чернышовымь
решился сделать нападете на Швейдницъ. Они выбрали для
этого темную ночь: русскихъ было послано только четыре гре-
на дерскихъ роты. На счастае русскимъ и австргйцамъ, вомендантъ
Швейдница давалъ по какому-то поводу балъ: руссше и австрийцы
ворвались въ Швейдницъ въ два часа по-полуночи; переходя по
') Ваитег, „ЕпейпсЬ II ипй аеше 2е>1“, 468—469.
2) Болотов!. Записки, П, 99—101.
фашинамъ черезъ ровъ, мнопе попадали въ глубину, а въ самомъ
городе пруссвдй артиллеристъ зажегь пороховой магазинъ, взо-
рвалъ на воздухъ триста русскихъ солдатъ, но вместе съ ними
погубилъ немало и своихъ пруссаковъ. Лаудонъ запретилъ сво-
имъ подчиненнымъ грабить, однако не въ силахъ былъ остано-
вить разсвир'Ьгйвшихъ солдатъ. Руссвде вели себя тамъ умерен-
нее и воздержное, чОмъ австрийцы.
На севере, въ Помераши, воевалъ съ отдфльнымъ корпусомъ
генералъ Румянцевъ. Уже два раза въ эту войну руссвде пыта-
лись покорить городъ Кольбергъ, но безуспешно. На этотъ разъ
русский флоть, состоявшей изъ сорока болыпихъ и малыхъ су-
довъ,- въ соединеши съ шведскимъ, дЬйствовалъ противъ коль-
бергской крепости съ моря, а Румянцевъ—съ сухого пути. Подъ
самымъ Кольбергомъ расположились защищать городъ пруссаки,
подъ командой генерала принца виртембергскаго и укрепили
свой станъ окопами и батареями; местоположеше, избранное ими,
было выгодно: съ одной стороны, речка, съ другой - болото, по-
зади—городъ, откуда можно было доставать съестные и боевые
запасы. Начались драки и схватки съ переменною удачею то для
тЬхъ, то для другихъ. Въ одинъ день русскёе взяли въ пленъ
храбраго прусскаго генерала Вернера; зато, на другой день, въ
кровопролитной пятичасовой битве они потеряли до трехъ тысячъ
убитыми и въ томъ числе генералъ-маюра князя Долгорукаго.
Но ретраншементъ, ограждавппй станъ принца виртембергскаго,
не сдавался ни противъ какихъ решительныхъ русскихъ присту-
повъ, и руссв1е чувствовали, что съ наступлешемъ глубокой осени
станетъ имъ еще труднее. Правда, Румянцеву была прислана по-
мощь отъ Бутурлина, но и прусскгй король, съ своей стороны,
прислалъ въ подмогу принцу виртембергскому генерала Платена,
и руссвде, при всехъ усил1яхъ, не могли помешать ему.
Наступилъ месяцъ ноябрь; началась стужа. Въ войске принца
виртембергскаго былъ такой недостатокъ топлива, что пруссвде
солдаты сламывали въ городе деревянные домы для своего обогре-
вашя. Недостатокъ фуража былъ такъ великъ, что у конницы
лошади получали только по полуфунту соломы въ сутки; го-
родъ былъ такъ стесненъ, что нельзя было провезти туда ни
одного воза съ продовольств!емъ. Зная такое положение неприяте-
лей, Румянцевъ несколько разъ посылалъ въ принцу виртемберг-
скому предложеше сдаться; принцъ отвергалъ тавдя предложения
и, наконецъ, отважился на смелое и, можно сказать, отчаянное
дело: позади города было обширное плесо, которое соединялось
съ моремъ узкимъ, но глубокимъ протокомъ; русские не пред-
42 — Н. И. Костомаров, кв 9
приняли тамъ никакихъ предосторожностей, кроме того только,
что истребили суда, стоявпйя близь берега. Принцъ виртемберг-
СК1Й приказалъ построить на козлахъ мостъ, а мужикъ, знавппй
местность, указалъ м4ста, где въ плесе вода была не такъ глу-
бока; сделали на-скоро мостъ, провели черезъ него пехоту, а
конница переплавилась вплавь. Этотъ подвигъ совершенъ былъ
14-го ноября въ темную ночь, и притомъ такъ тихо и удачно,
что руссвде узнали о томъ, что ихъ непрхятель ускользнулъ, когда
уже прусское войско совершенно переправилось черезъ воду.
Принцъ виртембергсвдй и Платенъ думали снабдить крепость
продовольств1емъ, но его взять было неоткуда; между тЬмъ сде-
лался такой жестовдй морозъ, что замерзло более сотни прусса-
ковъ. Тогда Румянцевъ послалъ въ вольбергскому воменданту
Гейдену убеждеше сдаться, но вомендантъ отказалъ—и повелелъ
облить водою крепостные валы и стены, чтобъ они, обледеневъ,
стали неприступны на случай штурма. И действительно, несколько
попытокъ приступа окончились неудачно. Между тймъ и рус-
скимъ пришлось также чрезвычайно круто: солдаты помещались
въ палаткахъ и землянкахъ подъ снегомъ, покрывшимъ землю
уже более, чемъ на целый аршинъ. Обё стороны выжидали,
чтобы ихъ противники склонились подъ неудобствами зимы и
всякихъ лишешй; пруссаки надеялись, что руссвде прежде изне-
могутъ и отойдутъ; руссвде ожидали, что холодъ и голодъ таки
принудить Кольбергъ сдаться. Промедлили еще до 6-го декабря.
Руссвде взяли верхъ въ этомъ взаимномъ ожидаши беды против-
никамъ. Кольбергъ сдался х). Руссвде взяли въ покоренной кре-
пости 2.903 человека военнопленныхъ и 146 орудий. Комендантъ
хотелъ-было выговорить более снисходительный услов1я—выйти
гарнизону съ оружгемъ и съ запасами, но Румянцевъ настоялъ,
чтобы все положили оружие, а запасу дозволилъ взять столько,
сколько каждый солдатъ можетъ поместить у себя въ сумке на
три дня. Офицерамъ дозволено ехать въ экипажахъ съ семьями
въ определенный места въ сопровождена русскихъ оберъ-офице-
ровъ. Оставивши оружге, прусскй гарнизонъ удалился въ Штет-
тииъ а). Но когда донесете Румянцева о победе прибыло въ
Петербургъ — уже императрица Елисавета Петровна лежала
мертвою.
') Записки Болотова, II, 122.
2) „Петербургски Ведомости" 1761 г., декабря 25-го дил.
VII.
Государственное управление при императриц! Елисавет!
Петровна.
Сенатъ.—Его деятельность для водворешя порядка въ империи.—Ревиам.—Губер-
наторы.—Окраины.—Южная Русь.—Переселение сербовъ въросс!йск1я владенья.—
Крепостное право въ Россш.—Побеги. — Крестьянские бунты иволнешя.—Разбои.—
Тайная канцелярии — Управление городовъ.—Благочин1е.—Пожары.—Войско.
Въ управленья государствомъ, съ воцареньемъ Елисаветы
Петровны, не стало уже кабинета высшей власти, посредствую-
щей между Высочайшею особою и сенатомъ. Но около госуда
рыни всегда были близкие люди, чаще друтихъ видЬвппе и слы-
шавшее ее, а потому им!вшье ббльшую власть предъ другими,
и хотя кабинетъ по форм! былъ уничтоженъ, но, въ сущности,
онъ продолжалъ быть при государын!, не им!я, впрочемъ, преж-
няго названья. Въ первые годы своего царствованья, императрица
сама часто посещала сенатъ и обращала вниманье на д!ла; но
годъ отъ году такья посещенья становились р!же, и мало-по-
малу, императрица стала утомляться, такъ что, исключая близ-
кихъ людей, р!дко кто удостоивался ее вид!ть.
Одною изъ первыхъ обязанностей возставовленнаго въ своей
сил! сената было — пересмотр!ть вс! до того бывшье указы и
отм!тить изъ нихъ т!, которые признаются противными госу-
дарственной польз! ’). Итакъ, съ первыхъ дней царствованья
Елисаветы Петровны, сенатъ получилъ какъ бы власть законо-
дательную. Высочайшая особа составляла главу этого зановода-
тельнаго дргана; государыня была тогда для вс!хъ доступна: въ
январ! 1742 года вс!мъ и каждому было дозволено подавать
лично государын! челобитныя, и для этого назначался опред!-
ленный въ нед!лю день. Но это продолжалось недолго, и 28-го
числа мая того же года указано было подавать челобитныя не
иначе, какъ въ соотв!тственное присутственное м!сто. Сенатъ
им!лъ, кром! того, высшую судебную власть; никто безъ утвержде-
нья сената не могъ быть приговоренъ къ политической смерти 8).
До 1753 года, хотя смертной казни и не было, но преступни-
камъ, осужденнымъ на политическую смерть, отс!кали правую
руку, а съ вышеприведеннаго года ограничили наказанье—кну-
*) Указъ 12-го декабря 1741 г.
’) Указъ 6-го августа 1746 г.
томъ в рвашемъ ноздрей. Въ это же время последовало облег-
чете для женскаго пола: женъ преступниковъ не приневоли-
вали идти съ мужьями въ ссылку; имъ дозволяли жить въ своихъ
приданыхъ имевгяхъ и домахъ, либо выделяли имъ на содер-
жаше часть мужняго движимаго имущества, а въ 1757 году
женщины, приговоренный къ телесному наказание, освобож-
даются отъ рвантя ноздрей и наложешя влеймъ.
Бывшая при Анне Ивановне доимочная канцелярхя возбу-
дила въ себе всеобщую ненависть, и въ виду этого была уни-
чтожена тотчасъ по вступлеши на престолъ Елисаветы Петровны.
Но недоимки отъ этого не уменьшились, а въ сентябре следую-
щаго года возрасли въ государстве до пяти миллюновъ. Тогда
сенатъ, для искоренешя безпорядковъ, подалъ въ докладъ проектъ
—черезъ каждый пятнадцать летъ возобновлять ревизйо. Этою
мерою думали пресечь повсеместные побеги и пристанодержа-
тельство беглыхъ, а также облегчить судьбу помещиковъ, кото-
рые часто за недоимки содержались подъ карауломъ. Государыня
утвердила поданный проектъ только въ следующемъ году, и
тогда же было указано всемъ разночинцамъ и боярскимъ людямъ,
находящимся въ отлучке, явиться въ своимъ местамъ въ 1-му
1юня 1744 года для записки въ ревиз1ю. Для производства
ревизш посылались по губершямъ генералы со штабъ- и оберъ-
офицерами, которые прежде всего должны были собрать сказки,
а потомъ на нихъ же возлагалась обязанность ездить самимъ
для поверки беглыхъ и отсылки живущихъ у чужихъ поме-
щиковъ къ своимъ законнымъ владельцами У помещиковъ без-
земельныхъ оставляли ихъ крепостныхъ, но обязывали платить
за нихъ подати. Малороссияне, если оказывались у помещиковъ
записанными въ крепостныхъ, получали все безъ изъятая полную
свободу. Неслужащихъ лицъ духовнаго звашя, незаконнорож-
денныхъ и вольноотпущенныхъ, если окажутся годными въ сол-
даты, велено отсылать въ военную коллепю, иначе — записывать
въ посады или цехи, либо же—по ихъ желашю—за помещиками;
прежнихъ службъ служилыхъ людей — однодворцевъ, рейтаръ,
копейщиковъ, затинщиковъ, пушкарей—переписать особо и отво-
зить на украинскую лишю. Изъ этого видно, что ревизхя имела
последствхемъ большое перемещбше народа съ места на место.
Высппй классъ - шляхетство—въ подушный окладъ не включа-
лось, но для порядка велено было и его переписать, а несо-
вершеннолетнихъ отсылать въ столицу на смотръ. Поступишпе
въ окладъ по ревизш крестьяне платили подати различно, смотря
по ведомствамъ, но въ 1760 году (указъ 12 окт.) сравняли
черносошныхъ (ипосл4дствш казенныхъ) съ дворцовыми и сино-
дальными, прибавя къ прежнему четырехгривенному окладу еще
60 коп'Ъекъ, и ввели обшдй для всЬхъ—рублевый окладъ.
Подъ власпю сената въ губершяхъ управляли губернаторы,
живппе въ губернскихъ городахъ. Въ 1749 году указано строить
имъ на казенный счетъ дома о восьми покояхъ съ хозяйствен-
ными пристройками и, кроме того, губернскую канцелярию съ
конторою для сбора подушныхъ. Въ провинщяхъ, на которыя
делились губершй, правили воеводы; для нихъ также строились
въ провинщальныхъ городахъ дома о пяти покояхъ съ хозяй-
ственными пристройками и, кроме того, домъ для провинциаль-
ной канцелярии. Въ 1744 году (указъ 14-го января) учреждены
две новыя губершй: финляндская—изъ завоеванныхъ отъ Шве-
щи земель, и оренбургская, которая делилась на провинции:
исетскую, уфимскую и зауральскую землю башкировъ. Оренбург-
ская губер шя заселена была въ большинства инородцами мусуль-
манской вгЬры. Руссше, считая и малоросоянъ, которыхъ пригла-
шали тогда по охоте селиться, составляли меньшинство. Ту-
земцы, хотя были почти одной нЪры между собою, но различны
по языку: тутъ были мещеряки, татары, каракалпаки, черемисы,
чуваши, мордва, вотяки, башкирцы. Число пос.тЬднихъ прости-
ралось до 106,176 человекъ ’)• Кроме нихъ, по временамъ изъ-за
Яика прикочевывали киргизъ-кайсаки, и сверхъ того поселялись
тамъ преимущественно съ торговыми целями хивинцы, бухарцы,
ташкентцы, туркмены, персгяне и арабы въ небольшомъ размере.
Руссше вообще не ладили съ некрещенымъ населешемъ края.
Давнее стремлеше распространить христаанство делалось такимъ
неум'Ьлымъ и притомъ такимъ не-хриспансвимъ способомъ, что
возбудило повсюду ненависть въ русскимъ. Въ оренбургскомъ
крае, управляемомъ тогда Неплюевымъ, явился между башкир-
цами некто Батырша, фанатикъ мусульманства и ожесточенный
ненавистнивъ всего хриспанства. Это былъ человекъ умный, съ
железною волею, съ неутомимою деятельностью, обладавипй
врожденною способностью увлекать за собою толпы. Странствуя
по башкирской земл4, онъ успелъ поднять черезъ мусульман-
свихъ духовныхъ массу своихъ единоверцевъ и возбудить въ
возсташю. Губернаторъ сначала думалъ укротить башвирцевъ
суровыми, жестовими мерами, но только озлобилъ ихъ более:
всякаго, попавшагося въ ихъ руки русскаго, они изрубливали
въ куски. Неплюевъ прибегнулъ тогда къ такой мере: зная о
*; Дубровинъ, „Пугачевъ и ею сообщнвки1*, т. I, стр. 261
томъ, что киргизъ-кайсаки, хотя и единоверцы башкирцамъ, но
издавна враги между собою, онъ вооружилъ киргизъ-кайсавовъ
и настроилъ ихъ перебить бЪжавшихъ къ нимъ башвирцевъ.
Такимъ образомъ погибло отъ виргизовъ, какъ свазываютъ, до
пятидесяти тысячъ человекъ. Потомъ Беплюевъ уговаривалъ
башкирцевъ мстить киргизамъ. Неплюевъ писалъ, что это со-
бьгпе надолго положить вражду между этими народами и облег-
чить Россию. Батырша, после долгихъ странствовав^ и разныхъ
покушений, самъ отправился въ Петербургъ объясняться за свой
народъ въ тайной канцелярш. Его посадили въ шлиссельбург-
скую крепость, и тамъ онъ погибъ во время повушешя у бе
жать оттуда, успевъ даже убить одного изъ своихъ сторожей ')•
Къ малоросс1йскому народу правительство Елисаветы Пет-
ровны относилось особенно милостиво, и это следуетъ приписать
вл1яшю Алексея Разумовскаго. Сложены были съ малорос-
с1йскаго народа все недоимки въ войсковую казну въ числе
трехсотъ тысячъ, отпущены были по домамъ козаки, наря-
жаемые на посты по украинской линш. Въ Запорожье стали
отпускать денежное и хлебное жалованье, какъ делалось въ
старину; въ слободскихъ полвахъ уволили малороссханъ отъ
посылки въ Бахмутъ на соляныя работы и отъ всякой рядовой
службы, кроме поставки вонныхъ возаковъ въ числе пяти тысячъ;
все таможни, мосты и перевозы отдавались имъ на откупъ безъ
перекупки; упразднялась бывшая канцеляргя надъ слободскими
полками; возвращался свободный судъ полковымъ ванцеляр1ямъ,
а надъ бывшею комисшею о слободскихъ полвахъ, возбудившею
недовольство маллоросшянъ, назначено строгое слёдств1е. Всемъ
малороссгйскимъ посполитымъ людямъ дозволялось переселяться
куда хотятъ: отъ этого въ слободскихъ полвахъ много возаковъ
и подсоседковъ, а еще болЬе посполитыхъ, стало двигаться въ
востоку на переселеше, и Ахтырсвгй полкъ чуть не обезлюделъ;
желающимъ ехать за-границу, для собственнаго образовашя,
малоросс1янамъ велено было изъ иностранной воллепи выдавать
безпрепятственно паспорты а). Самымъ нагляднымъ измененгемъ
порядка въ Малороссы было возобновлеше гетманства. Увазъ
объ этомъ дань былъ въ 1747 году, но выборъ гетмана по всемъ
давнимъ правамъ совершился не ранее января 1760 года. Соб-
ственно говоря, это былъ вольный выборъ только по форме.
Козаки были довольны, что у нихъ возстановляется старинный
*) Дуброввнъ, 1Ыд., т. I, стр. 270.—Соловьев ь, т. XXIV, стр. 110.
а) У казн 1742, 1743 и 1745 годовъ.
образъ правлешя, по выбирать имъ довелось того, кого имъ сверху
указывали—Кирилла Разумовскаго, брата АлексЁя. Козаки утЁ-
шали себя по крайней мЁрЁ тёмъ, что съ такнмъ гетманомъ
будутъ имёть защиту и покровительство передъ царскимъ престо-
ломъ, такъ какъ всё знали о чрезвычайной силё брата Ки*
риллова и о его сердечной привязанности въ родинЁ и любви
ко всёмъ землякамъ.
Въ слЁдующихъ затЁмъ годахъ въ Южной Руси произошло
важное собыпе переселения туда сербовъ. Служивппй въ австрий-
ской службЁ полковникъ Хорватъ-Одкуркичъ, отъ имени своихъ
соплеменниковъ, просилъ дозволешя сербамъ вступить въ русскую
службу и для этого получить выгодный для поселения земли.
Хорватъ сначала обЁщалъ набрать изъ сербовъ два полка: одинъ—
въ 1,000 человЁкъ, конный гусарсшй; другой—въ 2,000 чело-
вЁкъ, пёхотный пандурсвдй, а потомъ, прибывши въ К1евъ съ
218 офицерами и ихъ семья и—четыре полка, обЁщая служить
съ той земли, какая сербамъ пожалуется для водворешя. Онъ
не просилъ для своихъ сербовъ никакихъ особыхъ привилепй,
кромЁ свободной торговли внутри всей Россш и свободныхъ по-
Ёздокъ для торговыхъ цЁлей въ Польшу, Крымъ и въ Молдавию.
Имъ отвели землю для водворешя отъ фортецш Каменки вдоль
польской границы, а съ другой стороны—вдоль владЁшй Задо-
рож жой Сёчи до грапицъ татарскихъ и турецкихъ. Генералъ-
майру ГлЁбову поручено было водворить тамъ сербовъ и построить
въ краЁ, который съ тёхъ поръ будетъ называться Новою Серб1ею,
крЁпость св. Ел саветы (нынёшшй Елисаветградъ) '). Новопо-
селенные сербы составляли полки, изъ которыхъ каждый дёлился
на двадцать ротъ, и подчинялись военной коллепй. Въ 1753 году,
по слЁдамъ Хорвата, явились въ Россгю полковники Шевичъ и
Депрерадовичъ съ иными сербами, и они получили для поселения
край между Бахмутомъ и Луганью. Шевичъ былъ уже знакомь
русскимъ: онъ окавалъ услуги Петру Первому при ПрутЁ, и
теперь легко прюбрЁлъ милостивое внимаше царствовавшей въ
Россш дочери Петра. Сначала въ отведенномъ для сербовъ краЁ
не было никого, кромЁ природныхъ сербовъ, но въ 1761 году
(ук. 14 го авг.) дозволено было въ Новой Сербш водворяться
малороссгянамъ изъ польскихъ предЁловъ и волохамъ, прибываю-
щимъ изъ Молдавш, и приписываться къ крЁпости Елисаветы
подъ именемъ козаковъ, но при этомъ было оговорено, что мало-
роспянамъ изъ Русскаго государства тамъ селиться не дозволялось.
Въ церковномъ отношении поселенцы Новой Сербы причислены
были къ переяславской епархьи г).
Въ Малороссы правительство энергически не допускало кре-
постного права и даже устраняло то, что могло вести къ нему.
Но въ Великой Россы крепостничество укоренилось вполне, и
правительственныя распоряженья систематически клонились исклю-
чительно къ пользамъ дворянскаго сословья. Такъ, допускались
случаи, когда законъ обращалъ въ крепостного человека ле-
гально свободнаго: если вольноотпущенный поступалъ въ кому-
нибудь въ услуженье, то, по желанью последняго, могъ быть
обращенъ въ его крепостные. У правительства была мысль,
чтобы никто не уклонялся отъ взноса подушныхъ денегъ, и
крепостное право признавалось лучшимъ къ тому способомъ;
отъ этого у дворянъ, не имеющихъ никакой недвижимой соб-
ственности, оставляли поступавшихъ къ нимъ какимъ бы то ни
было способомъ крепостныхъ людей, лишь бы владельцы обяза-
лись платить за нихъ подушное. Но владенье крепостными со-
ставляло исключительную привилепю только дворянскаго сословья,
и въ 1746 году изданъ былъ указъ, по которому следовало
всехъ записанныхъ за лицами не-дворянсваго сословья крепост-
ныхъ людей отобрать и отдать помещикамъ изъ дворянъ, если
пожелаютъ ихъ принять и платить за нихъ подушное. Дворяне,
следовательно, имели возможность совершенно безъ всякихъ рас-
ходовъ прьобретать крепостныхъ людей даже целыми деревнями
и селами. Злоупотребленье этимъ способомъ прьобретенья ощу-
тительно оказалось въ Сибири: тамъ губернаторы записывали въ
дворяне разночинцевъ всякаго рода. Но какъ ни старалось пра-
вительство оставить исключительно за дворянами крепостное
право—его старанья и усилья встречали противодействье въ жизни
и привычкахъ общества. После строгаго запрещенья лицамъ не-
дворянскаго званья владеть людьми, въ 1749 году сенатъ до-
знался, что мнопе посадскье, лишенные своихъ крепостныхъ,
которыми владели неправильно, прибегнули къ такой проделке,
продали своихъ крепостныхъ дворянамъ, а потомъ на этихъ са-
мыхъ крепостныхъ людей побрали отъ дворянъ закладныя письма.
Сенатъ подтвердилъ запрещенье, а заложенныхъ посадскимъ кре-
стьянъ призналъ государственными. Но и въ этотъ разъ не уста-
новилось ничего прочнаго. Въ 1758 году оказалось, что мнопе
не-дворяне, произведенные въ оберъ-офицерскье чины — протоко-
листы, регистраторы, бухгалтеры, актуарьусы — не получа дво-
*) Указъ Ь7-го лнв. Ь760 г.
рянскаго достоинства, влад-Ьютъ населенными имешями; опять
пос-тЬдовалъ указъ: продать незаконновладеемыхъ въ течете полу-
года, а впередъ никакимъ приказнымъ служителямъ, неимЪющимъ
дворянскаго звашя, не владеть крепостными людьми подъ стра-
хомъ конфискащи. Были, однако, примеры, когда сама власть
отступала отъ общаго правила: напримеръ, въ 1746 году (ув.
11-го сент.), на основати прежнихъ старинныхъ царскихъ гра-
мотъ, дозволено было смоленскимъ м'Ьщанамъ держать кр’Ъпост-
ныхъ, а въ 1751 году, также на основати старинныхъ жало-
ванныхъ грамотъ, дозволили устюжскимъ купцамъ владеть зем-
лями, съ содержашемъ живущихъ на этихъ земляхъ половниковъ.
Во все царствоваше Елисаветы Петровны по всей имперш
происходили крестьянские бунты и возмущешя, какъ въ поме-
щичьихъ, такъ и въ монастырскихъ владешяхъ. Распространился
духъ своевольства между крестьянами всЬхъ в^домствъ: крестьяне
не повиновались властямъ, не шли на работы по приказу по-
мещиковъ, вмешивались въ назначение управителей и приказ-
чиковъ, нередко отделываясь темъ, что платили после того взятки
воеводамъ; но случалось, что для усмирешя ихъ являлись воен-
ный команды, и если крестьяне чувствовали, что у нихъ хва-
таетъ силы, то прогоняли и команды. Если же приходилось
имъ уступать, то они изъявляли готовность во всемъ слушаться
властей своихъ г). Вместе съ этими крестьянскими возмуще-
шями шли крестьянсгае побеги, дела о которыхъ до того нако-
пились, что правительство принуждено было устанавливать сроки,
ранее которыхъ не принимать исковъ о беглыхъ, и всеми сред-
ствами сократить безконечныя дела о побегахъ. Съ крестьян-
скими бунтами и побегами связывались разбои, такъ какъ заме-
чалось повсюду, что разбойническая шайки состояли въ тесной
органической связи съ крестьянскими бунтами. Ареною разбой-
ничьихъ шаекъ были, какъ и прежде, реки, и нападешя разбой-
никовъ происходили чаще всего на прибрежныя поселеш'я трехъ
самыхъ болыпихъ рекъ великорусскаго края: Волги, Камы и
Оки. Удалые жгли помещичьи усадьбы, не щадили и крестьян-
скихъ дворовъ более зажиточныхъ, истребляли даже церкви, вы-
мучивали у людей всякаго звашя деньги и что ни попадалось,
подвергая жертвы свои варварскимъ истязангямъ. Въ Сибири
образовывались разбойничьи шайки изъ колодниковъ, которыхъ
везли въ ссылку по рекамъ. Везде замечалось одно и то же
явлеше: появление разбойничьихъ шаекъ и крестьянсше бунты
*) Соловьевъ, т. XXI, стр. 313—314.
умножались тогда, когда военныя обстоятельства обращали дйя* *
тельность войска отъ внутреннихъ губертй къ границамъ империи.
Въ 1747-мъ и 1748-мъ годахъ проявилось сильное своевол ство
въ разныхъ краяхъ Россш. Близъ Олонца, ва сЬверЬ, въ уЬвдах
новгородскомъ и порховскомъ, и въ средний государства, въ
уйздахъ калужскомъ и бйлевскомъ, равомъ вакипйли разбойничьи
шайки, составленный ивъ разныхъ бйгЛыхъ, преимущественно изъ
помйщичьихъ крестьянъ. Они такъ были дерзки, что не оста-
навливались передъ святынею храмовъ, хватали священнослужи-
телей въ облачеши и мучительски били *). АтаманоМъ равбой*
никовъ въ брянскомъ уйздй явился помйщикъ Зивовьевъ: онъ
ловилъ купцовъ по дорогамъ, завовилъ къ себй въ имйше и
держалъ на цйпи, а когда послй того обиженные подавали на
него искъ, Зиновьевъ, по родству своему съ оберъ президентомъ
главваго магистрата, былъ оправданъ и послй находилъ споСОбъ
мстить своимъ противника ъ а). Въ 1749 году появилось мно-
жество мелкихъ шаекъ въ пограничныхъ областяхъ, а также
близъ Москвы, по болыпимъ ддрогамъ, и къ муроМск хъ лй ахъ:
были шайки человйкъ въ 20, 30, 60; на сйверй, въ каргопольскомъ
уйздй, въ этомъ году отыскана была шайка, жившая въ ивбахъ,
построенныхъ въ дремучихъ лйсахъ. Въ следующемъ 1760 году
въ белогородской губерши захвачена была шайка разбойниковъ,
состоявшая подъ покровительствомъ отставного прапорщика Са-
бельникова, который держалъ разбойничШ притонъ, отпускалъ
своихъ удальцовъ на разбои, дйлился съ ними добычею, а иногда
и самъ съ ними йзжалъ. Въ новгородскомъ уйвдй около втого
же времени прославилась знаменитая Катерина Дирййа, дво-
рянка и помещица: вм’ЬстЬ съ своимъ братомъ и съ родствен-
никами Дириными, она, собравъ шайку изъ своихъ и чужихъ
беглыхъ людей и крестьянъ, нападала на помйщичьи усадьбы,
производила убийства и грабежи 3). Въ д'Ьлахъ, касающихся
усмирешя бунтующихъ крестьянъ, сенатъ предписыьалъ не
только не подвергать виновныхъ пыткамъ, но и не пристращивать
ими 4); м-Ъстнымъ властямъ вменялось въ обязанность доносить въ
сенатъ о каждомъ изъ виновныхъ, подлежащихъ розыску, и
ожидать рйшешя. Въ 1759 году, въ разГаръ Семилйтней войны,
замечено было, что въ числе солдатъ, находившихся въ войскй,
были б'Ъглые, и тогда постановили не преследовать йхъ и не
’) Указъ 9-го марта 1748 г.
’) Соговьсвъ, т. ХХШ, стр. 21—22.
’) ПЯЗегп, 18—20.
*) Плйет, 213.
наказывать, равно какъ и техъ, которые неправильно сдавали
рекрутъ. Такое послаблете отозвалось тотчасъ въ восточной
Росши: тамъ увеличилось число 64г ыхъ, а изъ нихъ появились
разбойничьи шайки въ уЬздахъ пензенскомъ, петровскомъ и шац-
комъ; разбивали помещичьи усадьбы, жгли и рЬзали людей; а
около Нижняго-Новгорода явились плававппя по Оке лодки съ
разбойниками, у которыхъ были и пушки. Провинциальные города
оставались съ малымъ числомъ солдатъ въ гарнизоне, да и тЬ
были часто дряхлы и увечны; пороха и свинца недоставало;
огнестрельное оруж!е было ветхое и плохое. Понятно, что, при
такихъ средствахъ поддерживать благоустройство, не трудно
было разбойникамъ врываться въ города и брать себе казенный
деньги, сколько ихъ найдется въ правительственныхъ местахъ.
И крестьянские бунты въ Эпоху Семилетней войны приняли
более отважный характеръ. Въ шацкомъ уезде взбунтовались
монастырсюе крестьяне. Прибылъ усмирять ихъ драгунсшй ка-
питанъ съ командой; крестьяне, собравшись въ числе около
тысячи человекъ, избили дубьемъ драгуновъ, а капитана, за то,
что выстреломъ убилъ одного крестьянина, избили безъ милости
и привязали къ телу убитаго имъ мужика. Тамъ даже деревен-
СК1Я бабы отличались жестокостью и, подходивши къ попавшимся
уже въ пленъ и ско аннымъ драгунамъ, били ихъ по щекамъ.
Въ 1760 году къ духовнымъ начал: ствамъ поступило мно-
жество жалобъ отъ крестьянъ разныхъ монастырей уездовъ ка-
шинскаго, белевскаго, шацкаго, муромскаго на дурное управ-
леше монастырскихъ властей, а крестьяне Саввина-Сторожев-
скаго монастыря подачею такихъ жалобъ не ограничились, а
отважились сами чинить расправу: они собрались сначала въ
числе трехсотъ, стали ломиться въ монастырь и требовали вы-
дачи лицъ, на которыхъ злобствовали; ихъ имъ не выдали;
тогда толпа, увеличиваясь, дошла тысячъ до двухъ человекъ и
пошла на приступъ къ монастырю. Подоспевппй на защиту
монастыря капитанъ съ командою приказалъ-было стрелять по
мятежникамъ, но крестьяне бросились на солдатъ и человекъ
тридцать изъ команды ранили х).
Какъ между по ещиками происходили усобицы, въ кото-
рыхъ принимали участае ихъ крестьяне, такъ и между мона-
стырями происходило подобное. Проживавппй въ Новоспасскомъ
монастыре, въ Москве, отставной поручикъ прйносилъ жалобу
отъ имени своего монастыря, что наместникъ соседняго Андреева
’) Соловъевъ, XXIV, 361.
В. И. КОСТОМАРОВ!.. — ВЫВ. VII.
20
монастыря, съ монастырскими служителями и крестьянами, на-
палъ на служителей и врестьянъ Новоспасскаго монастыря; нЬ-
которымъ изъ послЬднихъ проломили головы. Прошешя этого
не приняли, такъ какъ уже давно между этими монастырями
происходила обоюдная вражда за угодья, подававшая поводы къ
безпрестаннымъ дракамъ. Крестьянсшя волнешя появлялись даже
въ отдаленной Сибири: въ ялуторовскомъ уЬздЬ крестьяне отка-
зывались отъ казенной пахоты; а когда для ихъ усмирешя
послана была команда, то крестьяне поколотили дубьемъ пра-
порщика, начальствовавшаго этой командой. Сенатъ приказалъ
заводчиковъ бунта сослать въ Нерчинсвъ на работы.
ВсЬ такхя дЬла, касавппяся благочишя въ государстве, ре-
шались сенатомъ. Существовало одно учреждеше, совершенно
не подведомственное сенату—тайная канцеляр!я. Она наводила
ужасъ въ царствоваше Анны Ивановны подъ управлешемъ
Андрея Ивановича Ушакова; при Елисавете Петровне она на-
ходилась въ его же управлеши, до его смерти въ 1746 году,
после чего перешла въ ведете Александра Шувалова. Госу-
дарыня, по восшествш своемъ на престолъ, ограничила деятель-
ность тайной канцелярш темъ, что не велела отсылать туда
виновныхъ въ ошибкахъ по написание императорскаго титула- *),
но зато самое производство делъ въ этой канцелярш облеклось
еще более, чемъ прежде, непроницаемой тайной. Запрещалось
давать куда бы то ни было, хотя бы въ синодъ или въ сенатъ,
как1я-либо справки изъ тайной канцелярш, безъ собственноруч-
иаго указа государыни. Изъ делъ, производившихся въ тайной
канцелярш, кроме такихъ крупныхъ делъ, какъ, напримеръ,
дело Лопухинское, дело Лестока, дело Алексея Бестужева, про-
изводилось множество делъ, которым до сихъ поръ остались не-
известными по незнатности лицъ, причастныхъ къ этимъ деламъ.
Дела въ тайной канцелярш производились преимущественно по
оскорблешю императорскаго величества или по поводу загово-
ровъ. Елисавета, какъ мы уже заметили, все свое царствоваше
оставалась подъ страхомъ брауншвейгской фамилш. Ей хоте-
лось, если бы то было возможно, уничтожить самую память о
прежнемъ времени, когда она, будучи цесаревною, не смела предъ-
являть своихъ родовыхъ правъ; но въ особенности ненавистны
были ей времена правительницы Анны Леопольдовны и регента
Бирона. Все указы и распоряжешя, состоявшееся въ этотъ пе-
рёодъ, были признаны неимеющими легальной силы *). Однако,
‘) Указъ 7-го марта 1742 г.
я) Указъ окт. 15-го 1742 года ж фекр. 13-го 1746 г.
несмотря на все то, вблизи самой Высочайшей особы обнару-
живались намерешя возстановить брауншвейгскую фамилию. Въ
1юле 1742 года, какъ уже было сказано, составился заговоръ убить
императрицу и наследника престола, выписаннаго ею изъ Голшти-
ши, и вручить правление АннЪ Леопольдовне. Заговорщиками
были: камеръ-лакей Турчаниновъ и два гвардейскихъ офицера.
Тайная канцеляр1я, где производилось это дело до декабря того
же года, осудила виновныхъ къ наказанию кнутомъ; сверхъ того,
Турчанинову урезали языкъ, а прочимъ вырвали ноздри *) и со-
слали навечно въ Сибирь. Весною 1743 года, какъ узнаемъ
мы изъ депеши польско-саксонскаго уполномоченнаго въ Петер-
бурге, Петцольда, происходило следующее: четырнадцать лейбъ-
кампанцевъ, съ досады, что перестали ихъ такъ ласкать, какъ
то вначале было, замышляли умертвить Лестока, камергера
Шувалова и оберъ-шталмейстера князя Куракина, которыхъ
они тогда возненавидели, затемъ—устранить отъ престола импе-
ратрицу и ея племянника и снова призвать на престолъ низ-
верженный брауншвейгский домъ. Къ заговорщикамъ пристали
комнатный тафельдекеръ государыни и одинъ придворный лакей.
Но заговорщики неосторожно открыли свои замыслы жене Грюн-
штейна, а та сделала доносъ. Не успели совершить заговорщики
ничего важнаго, были наказаны и сосланы,—но навели при дворе
велигай страхъ. Князь Куракинъ несколько ночей сряду не ре-
шался ночевать у себя въ доме, а императрица не ложилась
до пяти часовъ утра, окружала себя обществомъ, а днемъ
отдыхала, отчего, по замечанию Петцольда, происходили безпо-
рядки въ делахъ *).
Кроме громкаго дела Зубарева, котораго содержаше было
изложено выше, было несколько другихъ дель, относящихся къ
брауншвейгскому дому, но неважныхъ, ограничивавшихся бол-
товнею. Такъ, крестьянинъ каргопольскаго уезда, Иванъ Михай-
ловъ, былъ судимъ за то, что болталъ, будто сверженный импера-
торъ Иванъ Антоновичъ проживаете въ „негренской“ пустыни
казначеемъ и со временемъ свергнетъ Елисавету Петровну съ ея
наследникомъ. Поручикъ канцелярии отъ строешй Зимнинсшй и
магазинъ-вахтеръ Седестромъ обвинялись въ тайной канцелярии за
то, что порицали Елисавету Петровну за пристрастие къ малорос-
схянамъ, бранили малоросыйскихъ архгереевъ за ихъ не-монаше-
скхй образъ жизни и изъявляли надежду, что короли—датсшй,
*) Неггтапп, V, 23—24, Аптегкип^еп 11.
*) Неггтапп, V, 188.
апглёйскёй, прусскёй и венгерская королева, по родству ихъ съ
брауншвейгскимъ домомъ, помогутъ Ивану Антоновичу снова
взойти на престолъ: ва Ивана Антоновича—князь Никита Тру-
бецкой, мнопе знатные господа и все старое дворянство. „Дай
Богъ,—говорилъ Седестромъ,—чтобы Иванъ Антоновичъ сталъ
императоромъ: его мать и отецъ были къ народу милостивы, и
челобитным отъ всёхъ принимали, и резолюцёи были скорый, а
нынёшняя государыня и челобитныхъ не принимаетъ, и скорыхъ
резолюций нётъ. О, если бы у меня было много вина! — при-
бавлялъ Седестромъ: — я бы много добра надЁлалъ! Нашъ на-
родъ росс1йск1й слабъ, — только его виномъ напой, такъ онъ
Богъ знаетъ чтб сдЁлаетъ!" — За такёя беседы Зимнинскёй и
Седестромъ были наказаны кнутомъ и сосланы въ сибирскёе
дальше города х).
Въ тайной канцелярш производилось множество дёлъ, касав-
шихся оскорбленёя АлексЁя Разумовскаго и даже родни его а).
Цёлый рядъ дёлъ производился въ тайной канцелярш по по-
воду непочтительныхъ и непристойныхъ отзывовъ о Высочай-
шей особЁ и о близкихъ къ ней лицахъ. Очень часто, кричав-
ппе по такому поводу: „слово и дёло“ — были простолюдины,
бЁглые солдаты и матросы и разныхъ бёдомствъ колодники;
желая какъ-нибудь отдалить срокъ ожидавшей ихъ кары за
какое-нибудь совершенное прежде преступлеше, они начинали
клеветать то на того, то на другого. Оговореннаго ими въ оскорб-
ление величества, хотя бы однимъ только словомъ, тотчасъ хва-
тали въ тайную канцелярёю и предавали розыску. Розыски всегда
сопровождались пытками: вели человЁка въ застЁнокъ, за нимъ
шелъ катъ (палачъ) съ своими инструментами. Два столба съ
перекладиною вверху составляли то, чтб называлось дыбою; па-
лачъ клалъ преступнику руки въ шерстяной хомутъ, выворачи-
валъ назадъ руки, а къ хомуту привязывалъ длинную веревку.
Эту веревку перекидывали черезъ перекладин и подии али ею
вверхъ преступника, такъ что онъ, не касаясь земли, висёлъ на
рукахъ; потомъ связывали ему ремнемъ ноги и били кнутомъ, а
сидЁвшёй тутъ подъячёй дЁлалъ вопросы и записывалъ рЁчи пре-
ступника. Это была хотя и самая убёйственная, но простая пытка;
были еще и другёя, считавшёяся болЁе жестокими: клали ручные
и ножные пальцы въ желЁзные тиски и винтили до тёхъ поръ,
1) „Русская Старина"", 1876 г., марть, т. ХП, стр. 634—637.
’) Эти д4ла пересчитаны въ киигЬ Васильчикова: „Семейство Разумовскихь",
т. I, стр. 107.
пока боль ве заставите преступника повиниться, или же, нало-
живши на голову веревку, вертЪли висящаго на дыб'Ь такъ, что
онъ лишался сознашя („изумленнымъ бываете"), и тогда гово-
рилъ такое, чего и самъ не понималъ. Къ такому же состоянии
приводила и третьяго рода пытка: простригали или пробривали
макушку и пускали на лишенную волосъ голову холодную воду
по каплк Когда этими пытками не могли ничего допроситься,
тогда прибегали къ пытай огнемъ, водили по тйлу висящаго
на дыбй вйникомъ зажженнымъ или водили босикомъ по раска-
леннымъ угольямъ ’)•
Бывали случаи, когда въ тайной канцелярш судили за суе-
вйрёя, считавшаяся опасными для Высочайшей особы: такъ, одинъ
солдатъ показывалъ, что какой-то польскхй ксендзъ далъ ему по-
рошокъ, съ тймъ, чтобы для повреждения здоровья императрицы
онъ насыпалъ по пути ей, когда она будетъ идти. Солдатъ, какъ
онъ самъ показывалъ, побоялся сделать такое дурное дйло, а
посыпалъ порошокъ курамъ, и какъ скоро куры на этотъ поро-
шокъ наступили, тотчасъ у нихъ оторвало ножки. Солдата нака-
зали кнутомъ и сослали въ каторжную работу въ Рогервикъ до
смерти 2). Были также доносы крйпостныхъ людей на помкщиковъ,
что они, въ разговорахъ своихъ, оскорбляли Елисавету Петровну.
И за это расправа была коротка: оговоренныхъ дворянъ били
кнутомъ и отправляли въ каторжную работу. Такому же нака-
ванёю подвергались люди, обвиняемые въ неуважительномъ отно-
шеши въ портретамъ государыни и даже къ ея изображетямъ
на монетахъ. Попадались люди въ неосторожныхъ разговорахъ
о великомъ князй: иные заявляли ожидайте, что велишй князь,
вступивши на престолъ, уничтожите и искорените вейхъ вре-
менщивовъ; но производились также дкла объ умыслахъ сде-
лать великому князю зло: на одного теромонаха свт жскаго мо-
настыря былъ доносъ, что онъ хвалился отравить великаго князя,
когда тотъ прйдетъ въ ихъ монастырь; друпе болтали, что ве-
ликтй князь—незаконный наелкдникъ, что онъ „добыть гайду-
комъ*, и проч. Битье кнутомъ, рванье ноздрей и ссылка въ ка-
торгу были обычными поелкдетвтями такой болтовни. Въ 1753 году,
въ народй распространился слухъ, что Разумовскте ненавидятъ
великаго князя и дклаютъ ему вредъ посредствомъ волшебниковъ,
призываемыхъ изъ Малороссш, которая почему-то во всей Россш
*) „Русская Старина", 1875 г. мартъ, ХП, 523, статья: „Тайная ванцеляртя въ
царствование Елисаветы Петровны". Также „Руссе. Старина", 1873, VIII, 68—69.
>) „Русск. Старина", 1875 г., ХП, 524.
считалась краемъ всякихъ волшебствъ; а между раскольниками,,
терпевшими во все царствоваше Елисаветы Петровны жесточай-
шее гопеше, составились толки, будто велишй князь—сторонника
древняго благочестья, что онъ желалъ бы царствовать, но при-
ближенные императрицы не допускаютъ его. Такими толками
воспользовался подпоручикъ бутырскаго полка Батуринъ: подо-
бралъ къ себе людей изъ войска и изъ придворной царской при-
слуги, черезъ царскихъ егерей испросилъ у великаго князя до-
зволенье представиться ему на охоте. Петръ ведоровичъ согла-
сился, но когда Батуринъ, встретивши великаго князя въ лесу
безъ свиты, упалъ передъ нимъ на колени и сталъ клясться, что-
желаетъ одного его признавать своимъ государемъ, великьй князь,
сидевппй верхомъ, стремительно ускакалъ отъ него, а Батурина
схватили и отдали въ тайную канцелярию; тамъ Батуринъ выдалъ-
своихъ соумышленниковъ, сознался, что хотелъ взбунтовать мо-
сковскихъ суконщиковъ, думалъ убить Разумовскаго и прину-
дить архьереевъ силою венчать на царство Петра ведоровича.
Батурина засадили въ Шлиссельбурга, другихъ сослали въ Ро-
гервикъ и въ Сибирь 1).
О благочинномъ содержаши городовъ въ царствоваше Ели-
саветы Петровны сохранилось несколько указовъ, сообщающихъ,
однако, отрывочный сведенья. О Петербурге мы знаемъ, что въ
1751 году произведена была чистка реки Фонтанки и обделаны
камнемъ ея берега, и также берега реки Кривуши или Глухой—
протока, соединяющего Фонтанку съ Мойкою. Въ 1753 году
устроены были мосты — Тучковъ, съ Васильевскаго Острова на.
Петербургскую Сторону, Самсоньевскьй съ Петербургской Стороны
на Выборгскую, и еще два моста—одинъ съ Петербургской Сто-
роны на Аптекарскьй Островъ, а другой съ Аптекарскаго на
Каменный Островъ. Въ 1755 году стали перестраивать Зимшй
дворецъ я), и на это предпрьятье взято изъ кабинетскихъ доходовъ.
859.553 рубля; тогда же вытребованы были по наряду для такого-
дела изъ разныхъ краевъ Россш каменщики, плотники, столяры,
слесари, кузнецы, литейщики, а черезъ канцелярью строешй
командировано было въ Петербургъ на работы 3.000 солдатъ
изъ разныхъ полковъ съ переменными штабъ- и оберъ-офицерами.
Наблюденье надъ постройками поручено было генералъ-аншефу
Фермеру. Въ видахъ благочинья и благоприличья послЬдовалъ
рядъ указовъ, какъ для Петербурга, такъ и для другихъ горо-
*) Соловьем, ХХШ, стр. 208—211.
*) Указъ 7-го карта 1766 г.
довъ. Подтверждены были прежте указы ходить непременно въ
немецкомъ плать^: русское и малороссийское платье, какъ и бо-
рода, считались непристойнымъ явлешемъ, и только раскольни-
камъ указывалось ходить въ присвоенномъ имъ наряде и платить
за ношеше бородъ х). Повторялось много уже разъ издававшееся
правило — пе ездить по улицамъ слишкомъ шибко, держаться
правой стороны, не бить встречныхъ, не петь, не свистать, не
стрелять на улицахъ ’), не браниться публично непристойными
словами 3), не париться вместе обоимъ поламъ въ баняхъ. Ъздить
цугомъ и четверкою запрещалось всемъ, исключая чужестранныхъ
пословъ или помещиковъ, уезжающихъ къ себе въ имешя. За-
прещалось, не только въ трактирахъ, но и въ частныхъ домахъ,
играть въ карты на больппя суммы 4). По улицамъ петербург-
скимъ запрещалось бродить нищимъ и увечнымъ, а велено было
содержать ихъ въ богадельняхъ, устроенныхъ на Васильевскомъ
Острову, и никакъ не на болыпихъ улицахъ. По колодниковъ
изъ острога, по прежнимъ обычаямъ, водили на сворахъ по ули-
цамъ просить подаяшя, а въ Москве происходили прежшя ве-
ковых безобразхя: нипце и бесноватые валялись и шатались по
улицамъ около церквей, а выпущенные для прошешя милостыни
колодники показывали возмутительные следы пытокъ на своемъ
теле, желая разжалобить человеколюбцевъ. Относясь вообще не-
одобрительно къ нищенству, правительство, однако, въ виде исклю-
чения, давало право просить по всей Россш милостыню грузи-
намъ на выкупъ родныхъ своихъ изъ плена у черкесовъ 6).
Преследуя нищенство, правительство не одобряло и излиш-
нюю роскошь. Подъ благовиднымъ предлогомъ прхучить знатное
дворянство къ бережливости, запрещено было при погребешяхъ
обивать дома чернымъ сукномъ и убирать такимъ же сукномъ
экипажъ и лошадей, а гербы, знамена и траурные флёры допу-
скались только въ день погребешя покойника. Во всякихъ наря-
дахъ не одобрялось излишество; только по поводу бракосочеташя
наследника престола дозволялось, въ виде исключешя, золотое
и серебряное убранство, но и то для первыхъ только четырехъ
классовъ, и съ этою целью служащимъ изъ нихъ выдавалось
годовое жалованье в).
*) Ук. 19-го февр. 1743 г.
’) Ук. 25-го лив. 1744 г.; 27-го декабря 1752; 20-го дек. 1759 г.
8) Ук. 17-го дек. 1745 г. и 31-го авг. 1746 г.
*) Ук. 18-го аир. 1752 г.
*1 Ук. 1757 г., явв. 29.
•) 1745 г., карта 16.
43 — н. И. Костомаров, кн. 3
Москва въ продолжительное время оставалась въ прежнемъ
неряшливомъ виде. Уже въ первый пргЬздъ туда государыни, въ
1742—43 годахъ, было замечено, что московская полицеймей-
стерская канцелярия не заботится о порядке: по улицамъ проис-
ходя™ драки и безчинства, вездЪ накидана нечистота, не почи-
ниваются мосты, слабо содержатся караулы и въ городе расши-
рилось воровство. Въ 1753 году, когда дворъ вознамерился пре-
бывать въ Москве, дано было распоряжение сделать некоторый
перестройки и перемещения въ Кремле, где въ те времена, кроме
царскихъ палатъ, находились разныя правительственным ведом-
ства. Сломаны были палаты, пристроенным въ столовой палате
для сенатской конторы; вотчинная коллепя, контора главнаго
комиссариата и судный приказъ были перемещены въ друпя
места, хотя въ томъ же Кремле, а сыскной приказъ съ остро-
гомъ, въ которомъ содержались судимые колодники, выведенъ
былъ къ Калужскимъ воротамъ; конторы же ямская и расколь-
ничья переведены въ Охотный рядъ *).
Кремль находился уже несколько летъ въ крайнемъ небре-
жеши: возле соборовъ и у Краснаго крыльца навалены были
груды щебня и сора, такъ что не только проезжать, но и про-
ходить было затруднительно. И на втотъ разъ, императрица по-
местилась, какъ прежде, не въ Кремлевскомъ, а въ Головин-
скомъ дворце. Бъ Кремле осмотрели дворецъ архитекторы и нашли,
что въ немъ нужно сломать до основашя некоторые покои. При-
казано было сломать все деревянный здашя въ Кремле и Китай-
городе, и новыхъ не строить; особенно налегли тогда на сня-
т!е деревянныхъ построекъ около церкви Казанской Богородицы,
где обыкновенно гнездились воры. Въ этихъ видахъ сенатъ ре-
шилъ усилить производство кирпича на московскихъ заводахъ,
а за недостаткомъ кирпича стали употреблять кирпичъ изъ разо-
бранныхъ стенъ Белаго города. Приняты были меры къ очи-
щешю Москвы отъ грязи; приказано было сломать каменныя
лавки и ступени, загромождавппя проездъ къ Спасскому мона-
стырю, а также обветшалых каменныя лавки въ другихъ местахъ,
и сломать старое каменное и деревянное строение, которое во
многихъ местахъ безобразно выдавалось на улицу. Императ-
рица заметила, что Покровсшй соборъ (Василтя Блаженнаго)
содержится крайне неопрятно, и дала поведете синоду — во
всехъ московскихъ церквахъ поновить иконостасы и иконы.
Въ то время, когда собирались перестроивать и обновлять
’) Соловьев!, XXIII, С-02.
Кремлевскьй дворецъ, деревянный Головинсшй дворецъ, где по-
местилась государыня съ дворомъ своимъ, сгорелъ въ течете
трехъ часовъ, н императрица переехала во дворецъ Покровскьй.
Для возобновления Головинскаго дворца собрали въ Москв'Ь
плотниковъ, а каменщиковъ, печниковъ и штукатуровъ выпи-
сали изъ Ярославля, Костромы и Владимьра.
Страшные пожары свирепствовали тогда въ Москве и ра-
зомъ въ другихъ городахъ. Въ Москве 10-го мая сделался боль-
шой пожаръ, истебцвппй 1,202 дома и 25 церквей; отъ огня
погибло 96 человекъ. Затемъ, въ томъ же месяце, пожары
повторились 15 числа за Яузой, 23-го мая въ Покровскомъ селе
и въ Новонемецкой слободе, где сгорело 196 домовъ; 24-го мая
на Остоженке и на Пречистенке сгорело 72 дома и три церкви,
а 25 мая сгорела вся Покровка, и оттуда пожаръ пошелъ за
Земляной Городъ,—сгорело 62 дома, трьумфальныя ворота и
Комедьальный домъ. Таше каждодневные пожары подали
подозренье, что существуютъ поджигатели; но когда чиновники
стали чинить сыскъ, то народъ чуть не избилъ ихъ. Пожары не
ограничивались Москвою: въ тотъ же день, когда въ Москве
свирепствовал! пожаръ, 10-го мая, въ Воронеже истребленъ
былъ пожаромъ 681 домъ; изъ всего города уцелели только
соборная Благовещенская церковь, две приходскья церкви, архье-
рейскьй домъ и небольшое количество обывательскихъ домовъ.
24-го мая въ Глухове истреблено было пожаромъ 275 дворовъ,
а въ дане сильные пожары свирепствовали въ Можайске, въ
Мценсне, где сгорело 205 дворовъ и найденъ былъ въ соломе
съ пухомъ и хлопьями зажженный трутъ, чтб произвело между
жителями всеобщьй страхъ. Затемъ происходили ужасные пожары
въ Ярославле, въ БахмутЬ, въ Михайлове, въ Сапожке, и въ
Болхове, где было истреблено разомъ 1,500 дворовъ. Переяславъ
южный въ Малороссш и Венденъ въ Остзейсномъ крае истреб-
лены были огнемъ вовсе. Кроме того, въ городахъ Рыльске,
Костроме, севске, Орле и Нижнемъ были пожары. Вероятно,
подобная участь постигла бы и Петербургъ, если бы тамъ не
предпринято было нужной предосторожности и не разставили по
площадямъ и улицамъ пикетов!. Эта страшная пожарная эпи-
демия побудила правительство учредить комиссию для наследо-
ванья причин! пожара. Комиссья эта послана была въ Москву
подъ председательствомъ Оедора Ушакова, а по другимъ горо-
дамъ съ тою же целью разосланы были гвардейскье офицеры.
Во всехъ городахъ хозяйственною частью заведывалъ главный
магистратъ, а благочишемъ въ городе—полицейское управленье.
43*
Между этими учрежденёями происходили частыя пререканёя,
отзывавшаяся дурно на порядке въ городЬ. Изъ разныхъ горо-
довъ отъ полицейскихъ конторъ поступали въ главную полицеймей-
стерскую капцелярёю донесенёя, что магистраты не доставляютъ
по своей обязанности сотскихъ и десятскихъ по выбору въ по-
лицейскёя должности, не содержатъ карауловъ, а между т4мъ
сами вступаютъ въ неподлежащее имъ зав'Ьдываше полищею, и
полицейскимъ конторамъ чинятъ препятствёя. Такёя жалобы по-
ступили изъ Нижняго Новгорода, изъ Архангельска, изъ Калуги,
изъ Одоева, изъ БЪлева, изъ Порхова и другихъ новгородскихъ
городовъ; отовсюду доносили, что при слабости и недостаточности
карауловъ въ городахъ не прекращаются грабежи и убийства.
Изъ Еёева присылались сведенёя, что тамъ на Подоле скоте
бьютъ въ рядахъ, а не въ бойняхъ, мясо продаютъ тухлое, не-
выносимый смрадъ господствуете въ воздухе по всему городу; у
полицёи мало команды, а магистрате решительно не хочетъ ни
въ чемъ ей помогать. Но если полицёя жаловались на магистраты,
то и магистраты не оставались въ долгу и обличали полищю:
такъ, московский главный магистратъ доносилъ сенату, что при-
сутствующей въ московской полицёи Воейковъ беретъ взятки и
д^лаетъ обиды купечеству,— купца Тимоееева такъ избилъ плетьми,
что тотъ черезъ два часа умеръ *). Въ Орле ссора полицеймей-
стера Бакеева съ президентомъ магистрата Уткинымъ произвела
въ городе безпорядокъ: жители, настроенные Уткинымъ, отбивали
силою пойманныхъ полищею въ драке людей, а стоящее по на-
ряду отъ магистрата при рогаткахъ на караулахъ торговцы на-
рочно не ловили озорниковъ, чтобы не водить ихъ въ полицёю;
безпрестанно днемъ и ночью по городу происходили драки и
раздавались неистовые крики а).
Взглянемъ теперь на состоите военной части при императ-
рице Елисавете Петровне.
Военная часть во всей имперёи находилась, какъ и въ преж-
ней царствовашя, подъ верховнымъ управлешемъ военной колле-
пи. Важнейшимъ нововведенёемъ въ этой сфере было учрежденёе
лейбъ-кампанёи, где все рядовые получили дворянское достоинство
и именёя съ крепостными людьми, такъ что среднимъ числомъ
на каждаго новаго дворянина приходилось 29 дуепъ, а офицеры
лейбъ-кампанёи, бывшее дворянами по своему рожденёю, получили
ихъ по нескольку сотъ 3). Всемъ пожалованнымъ въ чины въ
’) Соловьеву ХХП. 235—239.
2) 1Ы<Ь ХХШ. 134—135.
®) Указъ 1741 г. 31-го дек. и 1742 г. 25-го воябрл.
прежнее царствоваше сначала дозволили носить эти чины, но
отобрали оть нихъ пожалованная имъ деревни, а потомъ и остав-
леше за ними чиновъ отменилось ’). Въ мирное время войско
занималось преслЪдовашемъ разбойническихъ скопищъ и усмире-
шемъ крестьянскихъ бунтовъ, и поэтому, какъ только начина-
лась внешняя война, отвлекавшая войско къ границамъ имперш,
такъ усиливались разбои и бунты. Въ 1750 году военная сила
умножилась учреждешемъ коннаго полка въ Астрахани, состав-
леннаго изъ казачьихъ сыновей и изъ новокрещеновъ, а въ 1753
году войско увеличилось еще темъ, что тогда велено брать всехъ
праздношатающихся въ военную службу, если только они хотя
мало окажутся способными. Въ 1756 году, въ виду начинавшейся
войны, поручено было Петру Шувалову сформировать новый кор-
пусъ войскъ числомъ въ тридцать тысячъ человекъ. Главный способъ
восполнешя военныхъ силъ былъ рекрутсше наборы, определяе-
мые по одному рекруту на различное число душъ, смотря по
надобности въ войске. Въ 1757 году, по представление Петра
Шувалова, введенъ былъ новый порядокъ въ отправлеши рекрут-
ской повинности. Все десять великоросийскихъ губершй разде-
лены были на пять частей, и эти части, по очереди, должны
были укомплектовывать войско, а губершя архангельская съ про-
винциями вологодскою, устюжскою и галицкою—флотъ и адми-
ралтейство. Рекрутъ набирали изъ записанныхъ въ подушный
окладъ возрастомъ отъ 25 до 30 летъ, а ростомъ въ 2 аршина
6 вершковъ; для флота же двумя вершками менее. Для преду-
преждешя побеговъ введенъ былъ обычай, надолго вошедппй въ
употреблеше: брить лобъ принятымъ въ военную службу. Поме-
щики могли по своему произволу сдавать своихъ крепостныхъ
въ рекруты съ зачетомъ и безъ зачета, а беглыхъ предоставлялось
помещику или сдавать въ рекруты, или ссылать въ Перчинскъ.
Отдача рекрутъ въ другихъ крестьянскихъ ведомствахъ подчиня-
лась правиламъ, и если оказывалось, что рекрутъ отданъ непра-
вильно, то увольнялся. После безпорочной восьмилетней службы,
рядовой, по своему желашю, отпускался на прежнее место жи-
тельства. Унтеръ-офицеры изъ дворянъ, после десятилетней без-
порочной службы, производились въ прапорщики и определялись
къ статскимъ Д'Ьламъ. Паказанныхъ шпицрутенами рядовыхъ
ссылали на работу въ Перчинскъ 2). О строгости наказашя можно
судить по такому случаю, что въ 1757 году за оскорблеше свя-
*) Указъ 1741 г. 31-го дек. и 1742 г. 8-го анвара.
*) Указъ 1юля 7-го 1757 г. и дек. 7>го 1760 года.
щенпика, драгунъ подвергся шестикратному прогнашю сквозь
строб въ 1,000 человекъ. Солдатсшя дети, рожденный после
отдачи отцовъ ихъ въ военную службу, до десяти л4тъ содер-
жались при ыатеряхъ, а потомъ отдавались въ училища; впрочемъ
пом'Ьщибъ могъ оставлять ихъ у себя До четырнадцатилетняго
возраста, обязавшись подпискою, что не обратитъ ихъ въ кре-
постныхъ крестьянъ. Солдатск1я д4ти пятнадцати л4тъ должны
были поступать на службу, и те, которые будутъ проживать вн-Ъ
службы долее, признавались за беглыхъ. Принятымъ рекрутамъ
выдавалось жалованье по 50 коп^екъ въ месяцъ, по два четве-
рика муки, по одному гарнцу крупъ и по два фунта соли, чтб
вначале доставлялось на счетъ отдатчиковъ, а потомъ уже на
казенный счетъ. Определено было въ городахъ обучать рекрутъ
военнымъ упражвешямъ, но не въ стужу и не въ ненастье.
Вести рекрутъ въ хорошую погоду полагалось отъ двадцати до
тридцати верстъ въ день, а въ дурную—отъ десяти до пятнацати,
и трет!й день пути посвящать отдыху. Все начальства на пути
обязаны были давать марширующищимъ рекрутамъ провхантъ. На
случай болезней полагались на тысячу человекъ рекрутъ одинъ
подлекарь и три фельдшера. Полковые командиры распределяли
ихъ на роты, а ротные—на артели, перемешивая старыхъ солдатъ
съ молодыми, но должны были наблюдать, чтобы старые у мо-
лодыхъ не выманивали денегъ и не водили ихъ въ кабаки 1).
Для раненыхъ, вместо прежней отсылки въ монастыри, въ
1758 году уСтроенъ въ Казани инвалидный домъ, а въ 1760
учреждены богадельни въ губершяхъ казанской, воронежской,
нижегородской и бЬлогородской, такъ какъ въ этихъ губершяхъ
вообще находили изобилие мяса и рыбы. Въ этихъ богадельняхъ
предположено помещать отставныхъ и раненыхъ съ ихъ женами
и детьми въ особыхъ избахъ, по десяти человекъ въ избе, а
для надзора за ними определять надежныхъ оберъ-офицеровъ.
Въ томъ же 1760 году, въ пользу этого предприятия учрежда-
лась лотерея, въ 50.000 билетовъ, изъ которыхъ выигрышныхъ
полагалось 37.500; весь капиталъ определялся въ 550.000
рублей, самый крупный выигрышъ былъ 25.000 рублей, самый
менышй —6 рублей ’).
*) Указъ 1757 г. дек. 23-го.
’) Указъ 10 лив. 1768, 15-го той 1760 ноября 6-го того же года.
УШ.
Церковь и просв’Ьщеше.
МФры къ распространешю рист'авства между восточными народами,— Димитрий
С'Ьченовъ.—Новокрещены и некрещеные.—НедоразумФшя съ мордвой и чувашами.—
Монастыри.—Пресл'Ьдовате раскола.—Хлыстовщина. — Недостатки духовнаго восди-
ташя.—Академ1я наукъ; ея члены. — Сухопутный кадетский корпусъ и морская ака-
демЬ. — Осиоваше московскаго университе а.
Императрица Елисавета Петровна съ самаго вступления на
престолъ показывала большую набожность, и всЬ ея распоряже-
ния клонились более 'или мен4е къ расширению между ея под-
данными православной веры и къ унижен'ю ипов4рства. Послан-
ный еще при Анне Ивановне для обращешя восточныхъ ино-
родцевъ Димитр1й Сбченовъ доносилъ, что новокрещены не
хотятъ выселяться на новыя места, отдельно отъ некреще-
ныхъ своихъ единоплеменниковъ, остаются на прежнихъ м4-
стахъ и даже ропщутъ, говоря, что какъ будто ихъ за кре-
щеше наказываютъ, выгоняя изъ т4хъ дворовъ, гдЬ жили ихъ
д'Ьды и предки. На такое представлеше посл'Ьдовалъ указъ—не
понуждать новокрещеновъ въ переселешямъ, а объявить имъ
друпя милости, ваприм'Ьръ, трехлетнюю льготу отъ всякихъ
податей и повинностей, которыя за нихъ поведено собрать съ
покрестившихся, сверхъ того, крепостной магометанинъ делался
свободнымъ, принявъ св. крещеше; но если мурза его поме-
щикъ, принималъ крещеше, то подданные снова поступали къ
нему въ зависимость. Трудно было выдумать завонъ более не-
удобный, потому что нетъ ничего несправедливее и опаснее,
какъ объявить рабамъ свободу и тутъ же ставить ихъ въ воз-
можность потерять ее снова. Къ числу льгота для нововреще-
новъ была и такая, что арестованный по уголовному делу ма-
гометанинъ могъ избавиться отъ наказашя принятаемъ хри-
стианства х).
Новокрещены не ладили съ некрещеными, да и руссктя воен-
ныя команды не всегда соблюдали привилепи новокрещеновъ.
Некрещеная мордва сильно была недовольна ревностною деятель-
ност1ю Димитр1я Сеченова: въ терюшевской волости избили
священника, прйхавшаго ихъ крестить, а команду, посланную
для собрата недоимокъ, которыя приходилось платить некреще-
*) Указъ 1743 года, сент. 28-го.
нымъ за крещеныхъ, настращали до того, что она находилась
некоторое время въ уверенности близкой смерти. Такъ доносило
духовенство; мордва же, напротивъ, жаловалась, что Димитрй
ОЬченовъ принуждаетъ креститься силою, держитъ непокорныхъ
въ кандалахъ и колодкахъ и подвергаетъ побоямъ; крестятъ ихъ,
погружая связанными въ купель; арх!ерей пожегъ ихъ кладбище,
и мнопе, спасаясь отъ такихъ разорешй, скитаются по л4самъ,
отчего неч^мъ платить имъ казенныхъ доходовъ и помЬщичьихъ
оброковъ. Подобный жалобы последовали отъ чувашей ядрин-
скаго и курмышскаго у'Ьздовъ на игумена, протопопа, дьячковъ
и монастырскихъ крестьянъ *).
Легче шло распространеше христианства между калмыками,
потому что между ними одна ханша, вдов'а Дундука-Омбо, съ
детьми приняла св. крещеше; отъ нея происходить фамил!я
князей Дондуковыхъ. При ставропольской крепости поселены
были крещеные калмыки, и у нихъ были поставлены священ-
ники, отправлявшее православное богослужение по-калмыцки.
Еще при Анне Ивановне заведенный калмыцкёя школы имели
отъ 20 до 30 учениковъ каждая. Все крещеные калмыки со-
стояли по гражданской части подъ ближайшимъ управлешемъ
ставропольскаго командира, подчиненнаго оренбургскому губер-
натору, и могли заниматься вемледелёемъ, ремеслами и торгов-
лею, а некоторые, наравне съ некрещеными, вели и кочевой
образъ жизни. Калмыкамъ дозволялось кочевать въ своихъ ки-
биткахъ только до левой стороны Волги, а на правый берегъ
не переходить. Каждый калмыкъ, принимавппй крещеше, если
былъ вайсангъ, т.-е. господинъ, получалъ по пяти рублей съ
семьею, а рядовой — по 2 р. 50 коп., холостой же — только
половину этой суммы 2).
Сенатъ, по жалобамъ инородцевъ, несколько разъ подтверж-
далъ распоряжение, чтобъ ихъ не крестили насильно, но, какъ
видно, тактя распоряжения не исполнялись въ точности, потому
что въ 1750 году татары казанской губершй опять подавали
жалобы, что ихъ крестятъ насильно. Въ губершяхъ казанской,
астраханской и воронежской запрещено было строить новыя
мечети, хотя въ этихъ губершяхъ было много исповедывавшихъ
мусульманство. Въ Сибири такое запрещение последовало въ
1744 году, относительно селешй, где некрещеные были пере-
мешаны съ новокрещеными, но потомъ дозволили строить мечети
*) Соловьевъ, XXII, стр. 28—29.
’) Указъ 1-го доля 1746 г.
въ полуверсте отъ жилыхъ м4стъ. Не только мечети/ но и не-
православный христйанскйя церкви подвергались такому же го-
ненйю: такъ, по всей Россш указано было уничтожить армян-
скйя церкви, кроме Астрахани.
Постройка православныхъ церквей везде и всячески по-
ощрялась. Дозволялось пом'Ьщикамъ созидать въ своихъ вотчи-
нахъ новые храмы, починивать и обновлять обветшалые, но съ
т'Ьмъ, чтобы храмостроители снабжали эти церкви серебряными
сосудами, алтарными принадлежностями и священно-служитель-
скими облачениями, по крайней мере шелковыми, и отводили
въ пользу клира пропорцию пахатной земли и покосовъ. Дворы
духовныхъ лицъ, находившйеся при церквахъ, освобождались отъ
постоя и полицейскихъ повинностей. Петръ I запретилъ носить
иконы изъ монастырей и церквей въ частные дома. Елисавета
Петровна сняла это запрещение, но съ тЬмт, чтобъ священно-
служители, принося въ домъ икону, не оставались тамъ обедать
и не брали въ ротъ ничего опьяняющаго. Въ числе милостей
духовному сану было дозволение записывать въ подушный окладъ
за священно- и церковно-служителями незаконныхъ детей и
подкидышей. Къ числу признаваемыхъ непристойными отнесены
были привозимыя изъ-за границы изображенйя страстей господ-
нихъ и св. угодниковъ божйихъ на фарфоре. Преследовались
также въ частныхъ домахъ забавы съ кощунскимъ пошибомъ,
какъ, напримеръ, наряживанйя на святкахъ въ одежды духов-
наго сана. Во время богослужения, въ воскресные и празднич-
ные дни, запрещено было отворять кабаки и вести торговлю;
запрещены были также кулачные бои.
Монастыри пользовались особымъ уваженйемъ императрицы.
Более всехъ милость государыни была оказана Троицко-Сергйев-
скому, возведенному тогда въ почетное наименованйе Лавры. Все
его многочисленный подворья освобождались отъ постоя и поли-
цейскихъ повинностей, но эта привилегйя давалась съ оговор-
кою, что она пожалована не въ образецъ другимъ монастырямъ.
За монастырями признавалась правоспособность исправлять нрав-
ственность несовершеннолетнихъ, впавшихъ въ преступленйе.
Уголовнаго преступника, не достигшаго семнадцатилетняго воз-
раста, по наказанйи батогами или плетьми, отдавали на исправ-
ленйе въ монастырь на 15 летъ *). При Елисавете Петровне
въ Петербурге основано было два женскихъ монастыря—Смоль-
ный, на месте при царскомъ Смольномъ дворце, и Воскресен-
*) Указъ 23-го авг. 1742 г.
стай или Ново гЬвич!й; въ МосквЬ возобновленъ былъ Иванов-
ский монастырь, назначаемый для содержашя вдовъ и дочерей
заслуженныхъ людей. Законъ Петра Великаго о непостриженш
въ иноческ1й санъ молодыхъ людей при Елисавете Петровне
соблюдался долго, исключая Малороссш, где по старивЬ допу-
скалось постригаться каждо гу лицу, достигшему 17 лЬтъ воз-
раста. Но въ 1761 году всЪмъ безъ ивъяпя безбрачнымъ муж-
чинамъ, вдовамъ и дЬвицамъ дозволено постригаться по желашю.
Набожность императрицы высказывалась и въ повел&тяхъ
читать въ церквахъ, во время литурпи, молитвы объ отврагце-
ши постигаюгцихъ край естественныхъ бЪдств1й. Такъ въ 1649
году делалось по поводу сеотсе го падежа, а потомъ, когда въ
нЬвоторыхъ мЬстахъ Россш появлялись васЬкомыя, истребляв-
шая цвЬты и листья въ садахъ и огородахъ, указано было свя-
тейшему синоду составить подходяпця молиткы объ избавленш
отъ такого зла. Самымъ благочестивымъ подвигомъ императрицы
было печатное издан библш, которое стоило многолйснихъ
трудовъ у*енымъ духовнымъ и поступило въ продажу по пяти
рублей за экземпляръ *)•
Особенно важный въ кругу церковнаго устроешя указъ
Елисаветы Петровны былъ данъ въ 1753 году. Крестьянамъ
арх!ерейскихъ и монастырскихъ вотчинъ, находившимся долго
передъ тЬмъ въ ведомстве монастырскаго приказа, а потомъ
коллепи экономии, было повелено пребывать въ послушанш у
архтереевъ и монастырскихъ начальствъ, куда они вначале были
приписаны, а въ 1757 году иэданъ былъ новый указъ: въ мо-
настырсвихъ имешяхъ отправлять хозяйственный должности не
монастырсвимъ служкамъ, а отставнымъ штабъ- и оберъ-офи-
церамъ, которые должны будутъ съ этихъ имЬшй собирать
доходы и изъ нихъ употреблять въ расходъ столько, сколько
положено по штатамъ, остальное же хранить особыми суммами;
изъ этихъ суммъ государыня оставляла за собою раздачу пособий
на строешя въ монастыряхъ и на учреждеше инвалидныхъ
домовъ.
Въ XVIII веке ни одно царствоваше въ Россш не ознаме-
новалось такою нетерпимостью къ раскольникамъ, какъ описывае-
мое. Религиозное настроеше императрицы побуждало ее поддаваться
известнымъ влхянхямъ, и она дошла въ своей ненависти къ рас-
колу до полной нетерпимости. Съ своей стороны, гонимые
раскольники впали въ такое безумное отчаяше, что начали воз-
’) Указъ 27-го февр. 1762 г.
водить самоубхйство въ релипозный догмата. Гонеше на расколь-
никовъ старообрядческаго толка является уже въ первый годъ
царствовашя Елисаветы Петровны. Дозналось духовенство, что
въ отдаленной окраине, близъ Ледовитаго моря, въ мезенскомъ
у'Ьзде завелись свиты, куда приютились раскольники не только
изъ престолюдиновъ, но изъ купечества и изъ шляхетства. Пра-
вительство послало туда военныя команды забрать расколоучите-
лей и разогнать ихъ последователей. Съ тЪхъ поръ раскольники
прогрессивно возбуждали противъ себя мтрскую власть, потому
что ихъ скиты стали обычнымъ убйжищемъ беглыхъ. Въ 1745
году всЪмъ вообще раскольникамъ запрещалось именовать себя
староверцами, скитскими, общежительными; обязывали ихъ пла-
тить двойной окладъ, не совращать въ свои толки православ-
ныхъ и не придерживать безпаспортныхъ. Тогда же думали
действовать противъ раскола и путемъ убеждешя: синодъ на-
печаталъ книги Димитргя Ростовскаго и беофилакта Лопатин-
скаго, обличавшая заблуждения раскольниковъ. Но посылки воен-
ныхъ командъ для разорешя раскольничьихъ скитовъ не вяза-
лись съ мирными средствами убеждешя и довели раскольниковъ
до ужаснаго и дикаго явлешя — самосожжешя, которое про-
исходило иногда и прежде, но теперь получило, такъ ска-
зать, эпидемический характеръ. Слыша о приближеши войска,
раскольники запирались въ избахъ, где устроены были у нихъ
свои молельни, подкладывали огонь и погибали, въ чаянш со-
хранить истинную веру и добровольнымъ самопожертвовашемъ
достигнуть царствгя небеснаго. Такъ, въ окрестностяхъ Карго-
поля сожглось разомъ 240 человекъ, потомъ въ другой разъ
400 человекъ. Въ олонецкомъ уезде добровольно сожглась толпа
въ 3.000 человекъ, въ нижегородскихъ пределахъ—600 чело-
векъ, затемъ на реке Умбе сожглось еще 38 человекъ съ учи-
телемъ своимъ Филиппомъ, который училъ не молиться за царей
и былъ основателемъ толка филиппоновъ. Правительство, слыша
объ этомъ обо всемъ, думало уничтожить изуверство строгоспю
и учредило комисс1Ю для отыскашя и жестокаго наказашя
расколоу чителей на севере; но гонеше возбудило такой страш-
ный фанатизмъ, что тамъ до шести тысячъ человекъ въ одинъ
разъ добровольно погибло въ огне, и, по известно раскольничьяго
историка, чуть не сожглась сама Выгорещя —скитъ, служивпнй
главнымъ разсадникомъ поморской секты бевпоповцевъ *).
Ни какхя строгости не истребляли фанатизма сектантовъ. Слу-
*) См. Павла Любопытнаго. История, мовогр. Костомарова, т. XII, 390.
И. И. КОСТОМАРОВ!.. — вып. уц. 21
чаи самосожженгя повторялись то въ томъ, то въ другомъ углу
Россш. Такъ, въ устюжской провинщи, въ б4лослудскомъ стане
сожглось 70 человекъ, а тотемсвтй воевода доносилъ, что въ
девяти избахъ сожгли себя разомъ 172 человека, желая постра-
дать за веру Христову и за двоеперстное сложение. Пожитки
сгор'Ьвтпихъ продавались съ публичнаго торга, а ихъ скотъ от-
давался на продовольствте преслЪдовавпгимъ ихъ военнымъ ко-
мандам!.. Въ 17^0 году изъ Сибири снова донесено было въ
синодъ, что раскольники составляюсь сборища, запираются въ
пустыхъ избахъ и сожигаются. Поэтому строго предписано было
отыскивать таюя сборища и виновныхъ въ подстрекательстве къ
самосожиганпо наказывать безъ всякаго милосердая.
Остатки хлыстовской ереси, открытой въ царствоваше Анны
Ивановны въ Москве и ея окрестностяхъ, преследовались и при
Елисавете Петровне. Въ шестидесяти верстахъ отъ древней сто-
лицы, у строителя Богословской пустыни, въ пустой избе, вы-
строенной въ саду, происходило сборище мужчинъ и жевщинъ.
На лавкахъ, съ одной стороны, сидели мужчины, съ другой—жен-
щины, и между ними находилась княжна Дарья Хованская. Все
пели, призывая имя 1исуса Христа. Потомъ купецъ Иванъ Дми-
тртевъ затрясся всемъ теломъ, сталъвертеться и кричалъ: „верьте,
что во мне Духъ святой, и чтб я говорю, то говорю не отъ
своего ума, а отъ Духа святого". Онъ подходилъ то въ тому,
то въ другому и произносилъ тав1я слова: „Братецъ (или се-
стрица)! Богъ тебе помочь! кавъ ты живешь? Молись Богу по
ночамъ, а блуда не твори, на свадьбы и крестины не ходи, вина
и пива не пей, где песни поютъ—не слушай, а где драки слу-
чатся, тутъ не стой!"—Если кого онъ не зналъ по имени, тому
говорилъ: „Велмушка, велмушка, помолись за меня!"—а отходя
отъ каждаго, говорилъ: „Прости, мой другъ, не прогневилъ ли
я въ чемъ тебя?"—Тотъ же Иванъ Дмитрхевъ резалъ въ кусочки
хлебъ, клалъ на тарелку съ солью и наливалъ воды въ стаканъ,
подавалъ хлебъ, приказывая есть ломтики на руке и прихлебы-
вать воду изъ стакана, а потомъ, творя крестное внамете, при-
кладываться въ ставану. Наконецъ, все, взявшись за руки, вер-
телись вругомъ по-солонь, подпрыгивая, и при этомъ били другъ
друга обухами и ядрами, объясняя, что это означаете совруше-
ше плоти. Эта пляска носила у нихъ назваше: „корабль". Княжна
Ховансвая испугалась и уехала, а прочге продолжали вертеться,
бить другъ друга, и уже на разсветЬ разошлись. Схваченный
строитель Богословской пустыни, Димитргй, показалъ на участье
невоторыхъ лицъ, а одинъ изъ последнихъ, ученикъ штофной
фабрики, Голубцовъ, показалъ, что онъ научился этому еще въ
1732 году* въ Андрошевскомъ монастыре. Голубцовъ говорилъ,
что первое крещеше было водою, а теперь совершается второе
крещеше, и кто вторымъ крещешемъ не крестится, тотъ не
войдетъ въ царствёе божёе. Строитель Димитрий сознался, что во
время д'Ьйств1й они бились между собою не только обухами, но
даже ножами, вставленными въ палки. Еретики учили, что бракъ -
д'Ьло противное спасешю души, гр4хъ, начавшейся отъ гр^хопа-
денея Адамова; однако учитель Сапожниковъ жилъ въ связи съ
согласницею сборища Оедосьею Яковлевою. Эта Седосья Яко-
влева говорила: „Слыхала я отъ согласниковъ нашихъ, что есть у
насъ въ Ярославле государь батюшка, крестьянинъ Степанъ Ба-
сил ьевъ, который содержать небо и землю, и мы его называемъ
Христомъ, а жену его Евфросинью — госпожею Богородицею;
учителемъ же того Степана и жены его былъ крестьянинъ Аста-
фей Онуфрёевъ" х).
Что-то подобное этой „хлыстовщин^ или „христовщинЪ"
упоминается въ царствоваше Елисаветы Петровны подъ назва-
нёемъ квакерской ереси а). Ересь эта возникла еще въ 1734 году;
некоторые изъ упорныхъ последователей ея казнены были смер-
тёю, другёе же притворно воспользовались позволенёемъ покаяться.
Такихъ явилось 112 человекъ; но въ 1745 году въ Москве от-
крылось существование этой секты снова: захватили 416 чело-
векъ. Они почти все были наказаны кнутомъ и сосланы на ра-
боты; 216 оставлены до времени на прежнихъ местахъ житель-
ства, а 167 человекъ известныхъ по именамъ, какъ участни-
ковъ, не отысканы. Всякъ, вступавшёй въ эту секту, давалъ
клятву не открывать о ней, подъ страхомъ наказашя въ бу-
дущей жизни, ни родителямъ, ни роднымъ, ни духовному отцу,
ни предъ судомъ. Сектанты крестились двумя перстами, назы-
вали троеперстное крестное знамеше антихристовою печатью,
переменяли себе имена, не возбраняли для вида исповедываться
и причащаться, но брачное сожитёе называли блудомъ, толкуя,
что по апокалипсусу только девственники войдутъ „въ царствте
небесное агнца Что эта секта была видоизмененная хлыстов-
щина, доказываетъ уже то, что главный учитель ея былъ выше-
упомянутый Григорий Сапожниковъ, состоявшей въ сожитель-
стве съ Оедосьей Яковлевой, которая и донесла на него и на
его соучастниковъ. Сенатъ публиковалъ, чтобы скрывшееся после-
*) Соювьевъ, т. XXI, 316—318.
Указъ Т7Б6 г. дек. 9.
дователи этой ереси въ течете полугода явились съ повинною,—
иначе съ ними поступать вавъ съ волшебнивами.
Просв'Ьщеше мало-по-малу переставало быть тогда исключитель-
ною привилепею духовнаго класса и становилось изъ церковнаго
св^тскимъ. Это было важн'Ьйшимъ явлешемъ русской жизни въ цар-
ствоваше Елисаветы Петровны, и этого нельзя приписывать ни
деятельности техъ или другихъ лицъ, ни темъ или инымъ м'Ьро-
пр1ят1ямъ правительства, а главное—духу времени. Образоваше,
получаемое въ заведешяхъ церковнаго ведомства, было крайне
недостаточнымъ уже и потому, что учебныхъ заведешй было
мало; духовные, которыхъ можно было назвать учеными, соста-
вляли незначительный процентъ въ многочисленномъ сословли ду-
ховенства, осужденномъ на безъисходное невежество и способномъ,
вместо всякаго вероучешя, проповедывать народу одни суевер!я и
предразсудки. Грубость духовныхъ того времени превосходила вся-
кую меру: въ церкви они ни о чемъ не считали нужнымъ забо-
титься, вавъ только о соблюдены наружныхъ обрядовъ и вымо-
гательствъ за нихъ вознагражден1я отъ прихожанъ. Каждое утро
въ Москве на Крестце можно было встретить толпу священно-
служителей, нанимавшихся служить обедни, панихиды и молебны
и торговавшихся самымъ безстыднымъ образомъ. Немноне, полу-
чившее какое-нибудь образоваше въ школахъ, стояли на высоте
своего сана: ихъ учили тому, чтб ни для нихъ самихъ, ни для
другихъ не было нужно: все научное воспиташе состояло въ пу-
стой схоластике и въ риторическихъ упражнешяхъ, которыя ни-
кого изъ нихъ не делали проповедниками и винями. Обращеше съ
духовными было также самое грубое и жестокое: не только архёереи
сажали ихъ на цепь, били плетьми, посылали на унизительный
работы, но и свЬтскёя особы, чувствовавппя за собою силу, били
ихъ по щекамъ, рвали имъ бороды, секли ихъ и надругались
надъ ними, какъ хотели. Единственный способъ поднять русское
общество, котораго руководителями были долго духовные, было
распространеше научнаго, а не схоластическаго образовашя; но
для этого нужно было образоваше не церковное, какимъ оно
было споконъ века въ Россы,—а светское, морское. Петръ Ве-
лишй понялъ эту необходимость и завелъ разныя спещальныя
училища и Акадешю наукъ, долженствовавшую быть главнымъ
светиломъ научной образованности въ Россы Мы указали ея
деятел ность при Анне Ивановне. Первые годы царствования
Елисаветы Петровны ознаменовались въ ней спорами библюте-
каря и академика Шумахера съ профессоромъ Делилемъ и съ
Андр. Конст. Нартовымъ — вторымъ советникомъ академш, на-
чальпикомъ механической экспедищи, учрежденной при академ!и.
Споры эти были бол'Ье чиновническаго, ч!мъ ученаго харак-
тера. Къ нимъ за-одно примкнули противъ Шумахера недо
вольные деспотизмомъ последняя» студенты, канцеляристы и ма-
стеровые. На Шумахера подана была въ сенатъ коллективная
жалоба, направленная не противъ одного Шумахера, но и про-
тивъ нЬмцевъ вообще. Жалобщики надеялись, что после низло-
жения н^мецкаго господства съ брауншвейгскою династвею не
трудно будетъ выиграть при русскомъ нацюнальномъ направле-
ши правительства. Императрица сначала арестовала Шумахера
и назначила комисшю для разсмотр'Ьнгя возникшихъ на него
жалобъ, но Шумахеръ ирюбуЬлъ покровительство сильныхъ гос-
подь, составлявшихъ комиссию, и комисс!я оправдала Шума-
хера. Въ конц'Ь 1743 года императрица приказала освободить
его и дозволила занять прежнее мЬсто въ Академш наукъ, о-бокъ
съ его соперникомъ Нартовымъ. Профессоръ Делиль былъ такъ
недоволенъ рйшешемъ въ пользу Шумахера, что собирался поки-
нуть Росс1ю, но Елисавета Петровна уговорила его остаться изъ
уважешя къ памяти родителя, выписавшаго Делила въ Россию.
Тогда Делиль подалъ императрице проектъ регламента академш,
по которому академ1я подразделялась на департаменты по на-
укамъ съ темъ, чтобы директоръ каждаго департамента былъ изъ
профес :оровъ и главный президентъ былъ бы также изъ про-
фессоровъ и вступалъ въ должность президента по выбору това-
рищей. Императрица одобрила этотъ проектъ, кроме выбора въ
президенты, потому что уже наметила на это место не ученаго
профессора, а брата своего любимца, Кирилла Разумовскаго,
въ детстве бывшаго пастухомъ въ своемъ селе, а потомъ отпра-
вленнаго за границу для образовашя. Этотъ Кириллъ Разумовскш
воротился изъ-за границы въ 1745 году, а въ следующемъ,
1746 г. сд'Ьланъ былъ президентомъ Академш наукъ: ему было
только 19 летъ отъ роду. Ему представили дело Шумахера.
Находясь подъ вл!яшемъ своего наставника, Теплова, Разумов-
ск1й гусмотр’Ълъ, что советникъ Шумахеръ правь передъ про-
фессорами, и ненависть отъ нихъ только темъ заслужилъ, что
по ревности своей въ пользе и славе государственной принуж-
далъ профессоровъ къ отправлению должности и къ показанию
действительныхъ трудовъ, за которые имъ столь важное жало-
ванье определено". Новый президентъ далъ огульную аттестацию
о профессорахъ, что „между ними ничего не усматривается, какъ
желание одно стараться всегда о прибавке своего жалованья,
какъ бы получить разными происками ранги велите, ничего за
то не делать и не быть ни у кого въ команде, а делать собою
все, чтб кому вздумается, подъ тЪмъ прикрыпемъ, что науки не
терпятъ принуждения и любятъ свободу". Въ 1747 году изданъ
былъ регламента Академти наукъ, соединенной тогда съ ака-
демтею художествъ и съ университетомъ. По этому регламенту
академия наукъ, какъ собрате ученыхъ, разделялась на три
класса. Первый — астрономовъ и географовъ, отъ которыхъ пред-
полагалась та польза государству, что изъ нихъ будутъ морепла-
ватели, которые станутъ описывать земли, открывать до сихъ
поръ неизвестный страны и подчинять ихъ российской державе.
Второй классъ — физическгй, изъ котораго должны были выхо-
дить физики, химики, ботаники, геологи и приносить пользу го-
сударству, отыскивая новыя руды, камни и растешя. Треэтй
классъ—физико-математичесшй: польза отъ него государству ожи-
далась та, что выйдутъ люди, которые станутъ изобретать ману-
фактурный художества, машины, полезный для армш и флота,
для архитектуры, для очистки рёкъ и каналовъ, для земледелия,
садоводства и прочаго. Изъ этого видно, что правительство смот-
рело на академию преимущественно съ утилитарной точки зре-
шя. Собственно академики занимались учеными работами; ака-
демики же профессоры читали лекцш студентамъ и подготовляли
изъ нихъ будущее ученое общество. Такимъ образомъ, еще до
основания университета въ нынешнемъ смысле это имя было
уже известно въ качестве составной части академш наукъ.
Профессоры обучали студентовъ только наукамъ, а студенты
должны были поступать въ университета съ достаточнымъ зна-
шемъ латинскаго языка. Въ студенты допускались лица всякаго
происхождения, исключая записанныхъ въ подушный окладъ: въ
университете они получали содержите и квартиру въ одномъ
доме для всехъ. При университете полагалось учредить гимназию,
изъ учениковъ которой отбирать двадцать человекъ,—более год-
ныхъ изъ нихъ определять въ университетъ, а менее годныхъ
отправлять въ авадемгю художествъ. Профессоры должны были
преподавать безплатно. Они могли быть всякаго вероисповедания,
какъ и студенты, но при университете полагался духовникъ изъ
ученыхъ геромонаховъ, который каждую субботу долженъ былъ
преподавать ватехизисъ. При особе президента полагалась кан-
целяргя въ видахъ управлешя всемъ академическимъ корпусомъ.
Члены этой канцелярш должны были быть сведущи въ наувахъ
и иностранныхъ языкахъ настолько, чтобы разуметь, о чемъ
будутъ идти речи. При академш устроена была кунсткамера для
хранешя редкостей и музей древностей, такъ какъ со всей
Россш еще со времена Петра 1-го всгЪ м'Ьстныя власти обязаны
были отысканный старинный вещи и монеты доставлять въ се-
натъ, а сенатъ препровождалъ ихъ въ академш наукъ. Въ
1747 году сгорали академичесшя здашя, гдЪ помещались кунст-
камера съ музеемъ и библютека, но самонужнейппя вещи были
спасены, и государыня повелела подъ кунсткамеру и библиотеку
дать две кладовыхъ, до указа.
Въ 1746 году академия наукъ въ число своихъ членовъ
прюбрела въ тотъ векъ важнейшую европейскую знаменитость—
Вольтера; онъ самъ, черезъ посредство Делиля, заявилъ желаше
поступить въ члены академш и выпросилъ себе поручеше писать
исторш Петра Великаго. Въ те времена вообще въ петербург-
ской академш оригинальныхъ сочинешй писалось мало, а больше
переводилось на руссшй языкъ съ иностранныхъ языковъ; такъ,
съ французскаго языка переводились фортификащонныя сочине-
шя Бобана и сочинешя другихъ французскихъ писателей по
военной науке и по исторш. Отъ академш последовала публи-
кация, чтобы желаюпце переводили съ разныхъ языковъ книги и
доставляли свои переводы въ академш: за это переводчикъ,
въ вознаграждеше своего труда, получалъ сто экземпляровъ своего
перевода, отпечатаннаго на иждивеше академш. По мысли ассес-
сора академш Теплова, положено было основать въ Москве
книгопродавческую палату, где надлежало продавать книги, ланд-
карты и газеты росшйсшя и немецшя.
Двое деятелей академш занимали тогда видное место по
своимъ талантамъ и по деятельности: Ломоносовъ и Миллеръ.
О трудахъ Ломоносова мы будемъ говорить въ его отдельномъ
жизнеописании ’). Миллеръ заявилъ свою ученую деятельность
еще при Анне Ивановне. Отправленный въ сибирскую экспедицш,
онъ пробылъ въ Сибири десять летъ, привезъ оттуда громаду
записанныхъ имъ сведешй по русской географш и исторш, опре-
деленъ былъ при академш наукъ исторюграфомъ и обязался,
вместе съ Фишеромъ, составить и издать сибирскую исторш, а
по окончаши этой работы заняться составлешемъ российской
исторш. Но какъ только онъ съ Фишеромъ представилъ свою
сибирскую исторш на разсмотреше академическаго собрания,
такъ тотчасъ сталъ получать непрхятныя замечагая. Ломоносовъ
оскорбился за честь Ермака, о которомъ Миллеръ сообщилъ
историческая сведешя, что тотъ до своего похода въ Сибирь,
разбойничалъ. Тепловъ придирался за родословныя, называя ихъ
Н. И. Костомаровъ не усп-Ьлъ написать жизнеописаюя Ломоносова.— Изд.
44 —Н. И- Костомаров, кн. з
неверными и сочиненными. Шумахеръ находилъ, что прилагать
въ сибирской исторш предисловие и печатать при ней жалован-
ный грамоты вовсе не нужно. Академическая канцеляргя упрекала
Миллера аа то, что въ его исторпо внесено много ложныхъ ба-
сенъ, чудесъ и церковныхъ сказатй, недостойныхъ дов^ргя, хотя
Миллеръ признавалъ все это нужнымъ въ качестве образчиковъ
народнаго мхросозерцашя. Ему воспретили на будущее время
прилагать выписки на старомъ языке, который сталъ уже не-
удобопонятенъ. Еще тяжелее обрушилась на него непр1ятностг>
по поводу его латинской р4чи о происхождении Варяговъ-Руси,
где онъ раздЪлялъ мнеше Байера о скандинавсвомъ происхож-
деши этого народа и нашихъ первыхъ князей. Комиссаръ Крек-
шинъ первый сталъ распускать слухъ, что въ речи Миллера
есть унизительный для Россш выходки. Шумахеръ поручилъ чле-
намъ академш разсмотр'Ьть эту рЬчь. Тредьяковсшй, прочитавши
ее, объявилъ, что въ сочинеши Миллера не находитъ онъ ровно
ничего предосудительнаго для чести Россш, но Ломоносовъ обратилъ
на нее внимаше не съ ученой, а съ псевдо-патрюти ческой точки
зр4шя: онъ ставилъ Миллеру въ осуждение, что тотъ пропустилъ
удобный случай похвалить словянсктй народъ, не признаетъ сло-
вянами скиоовъ, очень поздно опредЪляетъ прибытие словянъ въ
зд&шшя места; что полагаетъ разселеше словянъ въ Россш го-
раздо позже временъ апостольскихъ, тогда какъ церковь каждо-
годно вспоминаетъ прибытие апостола Андрея въ Новгородъ, где
и крестъ былъ имъ поставленъ; что такое мнете недалеко до
критики и на орденъ св. Андрея Первозван наго; что первыхъ
русскихъ князей Миллеръ производитъ отъ безв'Ьстныхъ сканди-
навовь противно свидетельству Нестора летописца, о котцромъ
онъ дозволилъ себе отозваться неуважительно, выразившись:
„ошибся Несторъ"; что Миллеръ производитъ имя россшскаго
государства отъ чухонцевъ и даетъ предпочтете готическимъ
баснямъ предъ повествовашемъ преподобнаго Нестора—и, на-
конецъ, приводимым имъ описания частыхъ победъ скандинавовъ
надъ россиянами—„досадительны“. Канцеляртя академш, по та-
кимъ отзывамъ, определила уничтожить диссертащю Миллера.
Затемъ, Тепловъ всячески преследовалъ Миллера. Его за-
ставили читать лишшя лекц1и, грозя вычетомъ изъ жалованья.
Миллеръ жаловался на Теплова президенту, но президентъ принялъ
сторону Теплова и заявилъ въ канцелярии, что некоторые члены
академш препятствуютъ его старашямъ на пользу учреждешя.
Делиля и Крузгуса Разумовсвдй уже удалилъ,—оставался Мил-
леръ; Тепловъ представлялъ президенту, что Миллеръ, пробывъ
десять лЪтъ въ Сибири, ничего не привезъ оттуда, кроме вое-
какихъ летописей, грамотъ и старых! канцелярских! бумагъ,
что все это можно было добыть съ мёныпими затратами. Тепловъ
обвинялъ иллера, что онъ билъ студента Крашенинникова, что
онъ влеветалъ на него, Теплова, и самого президента осмели-
вался осуждать въ неосмотрительности. Миллера разжаловали изъ
профессоров! въ адъюнкты, но скоро возвратили ему прежнее
зваше, вынудивши признаше, что онъ былъ наказан! достойно.
Президент! и Тепловъ знали, однаво, что Миллеръ по своей
учености и трудолюбию пикЪмъ незаменим!, и потому ему было
поручено издаше академическаго журнала. Въ декабре 1753
года Миллеръ въ академическомъ собранш прочитал! предисловйе
въ первой внижве журнала, воторому онъ предположил! дать
название: „ С.-Петербургек1я Авадемичесв1я Примечания Возра-
женхй в! то время не последовало, но через! месяц! Ломоно-
сов! заявилъ, что назваше журнала и предисловие въ нему, на-
писанное Миллеромъ, не понравились при дворе, и потому ихъ
надобно переменить. Вместо перваго назвашя дано было жур-
налу другое: „Ежемесячный сочинешя". Въ первомъ нумере
Миллеръ поместилъ свою статью о Несторе, где обличалъ соб-
ственный ошибки, допущенный имъ прежде, при недостаточном!
еще знанш русскаго языка. Во всякомъ случае Миллер!, въ
ряду деятелей науки въ Россш, остается звездою первой вели-
чины, несмотря на то, что, въ сожалЪшю, съ противнивами его
связало сь имя человека, вотораго Росс1я привыкла уважать, какъ
пархарха русскаго просвещения.
Академия наукъ не оставляла также росийсвой географш и
археолопи. Въ 1755 году она потребовала присылки подробнаго
описашя монастырей и церквей съ ихъ историчесвимъ значением!,
но святейппй синодъ, въ воторому было обращено это требова-
ние, отвечалъ, что въ его ведомстве нетъ людей, способных! въ
составлешю такихъ описашй, а въ 1760 году состоялся указъ,
воторымъ предписывалось изо всехъ городовъ доставлять въ
авадемпо наукъ географичеевхя свЬдетя въ виде ответовъ на
вопросы, присылаемые отъ академш. Были, впрочемъ, и добро-
вольный географичеевхя экспедищи, предпринимаемый частными
лицами; такимъ образомъ, устюжсше купцы, Бывовъ и Шала-
вуровъ, спросили себе дозволенхе на собственных! судах! со-
вершить морское плаванхе для открыла пути от! устья Лены
вдоль Чувотсваго-Носа до Камчатви.
Академия художеств! составляла, кавъ мы уже свазали,
часть академш наукъ. Но въ 1759 году она была преобразована
въ отдельное учреждеше и получила свой особый регламента и
штата. Впрочемъ, на содержите ея положено было отпускать
въ годъ изъ штатсъ-конторы умеренную сумму - 6,000 рублей.
Сухопутный кадетсшй корпусъ, поел! ссылки Миниха, на-
ходился подъ кЪд'Ъшемъ принца гессенъ-гомбургскаго, а потомъ
князя Репнина. Изъ учениковъ этого заведешя некоторые были
представляемы въ сенатъ, а сенатъ препровождалъ ихъ для эк-
замена въ академш наукъ, и когда тамъ они по экзамену ока-
зывались достойными, сената опред'Ьлялъ ихъ въ секретарскгя
должности.
Изъ морской академш посылались въ Англгю молодые люди
для ознакомлешя съ англхйскимъ языкомъ, который считался
нужнымъ для моряковъ.
Въ эти два заведешя поступали лица исключительно двэряп-
скаго происхождешя; но кром'Ь ихъ воспиташе юношества въ
дворянскомъ классе въ царствоваше Елисаветы Петровны, особенно
въ первыхъ годахъ, шло замечательно дурно. Множество учителей,
прежде жившихъ въ дворянскихъ домахъ, уже несколько лета
сряду вело праздную жизнь, за невозможностью учить кого бы
ТО НИ было, потому ЧТО ВЪ благородномъ СОСЛОВ1И внедрялось
отвращеше ко всякой образованности и даже какое-то презреше
къ людямъ воспитаннымъ. Во всехъ школахъ имперш было
учащихся только 709 человекъ, а изъ посадскихъ людей не было
въ нихъ ни одной души. Существовавшая съ Петра Великаго
ариометичесшя школы закрылись по недостатку учениковъ. Остава-
лись еще гарнизонный школы спещально для солдатскихъ детей,
куда допускались учиться и дети дворянъ на собственномъ ижди-
венш; но и эти школы, по большей части, находились въ запу-
стенш. Въ школу, учрежденную при сенате для молодыхъ дво-
рянъ, предназначавшихъ себя къ гражданской службе, никто
уже не ходилъ, хотя въ 1750 году былъ данъ подтвердительный
указъ, обязываюпцй записанныхъ туда ходить въ определенные
дни для учешя. Изъ новоучрежденныхъ при Елисавете Петровне
школъ основалась одна въ Оренбурге въ 1748 году, поинища-
тиве губернатора Неплюева, а въ 1752 году положено учредить
школы для ландмилицш, поселенной на украинской лиши.
Покровительствуя вообще книжному и письменному образова-
шю въ Россш, правительство, вместе съ темъ, ограждало свою
власть отъ такихъ плодовъ книжнаго просвещешя, какге для
него были нежелательны. Такъ, въ видахъ ограждешя право-
славнаго благочест]'я, запрещено было, безъ дозволешя синода,
издавать книги духовнаго содержашя, а также привозить изъ-за
границы всякая русская книги безъ присмотра синодскаго; въ
1750 году запрещено было привозить въ Россию и книги на
иносранныхъ языкахъ, где упоминались имена лицъ предше-
ствовавшихъ царствовашй. По невежеству, этотъ указъ повелъ
къ тому, что въ синодъ стали представлять книги историчесшя
и географическая, не заключавппя въ себе вовсе ничего против-
наго правительству. Поэтому указано было тактя книги воз-
вратить, а впередъ считать предосудительными только те книги,
которыя были „дедикованы" на имена известныхъ особъ про-
шедшаго царствовашя, а также молитвенники на немецкомъ
языке, где упоминались имена особъ, которыхъ правительство
хотело заставить позабыть въ Россш.
Въ 1755 году, въ исторш образованности въ Россш произо-
шло важное явлеше — основаше перваго росойскаго университета;
онъ былъ назначенъ въ Москве и при немъ полагались две
гимназш приготовительнаго характера. Въ указе говорилось, что
„Петръ Великхй погруженную въ глубину невежества Россию къ
познанию истиннаго благополучия приводилъ, и по тому же пути
желаетъ следовать дщерь его, императрица Елисавета Петровна".
Въ техъ видахъ, что дворянство российское лишено средствъ къ
воспиташю своего юношества и часто приглашаетъ въ дома къ
себе учителей изъ иностранцевъ, вовсе не приготовленныхъ къ
своему высокому призванию, по докладу камергера Шувалова,
учреждался въ Москве университетъ для дворянъ и разночинцевъ
и при университете две гимназш: одна для дворянъ, другая для
разночинцевъ. Государыня желала, чтобы главное начальство
надъ университетомъ поручалось двумъ кураторамъ: одинъ будетъ
учредитель камергеръ Шуваловъ, другой—лейбъ-медикъ Блюмен-
тростъ. Проектъ утвержденъ былъ государынею 12-го января
1755 года. Сенатъ определилъ на содержаше университета и
двухъ гимназ1й 15.000 рублей въ годъ и, сверхъ того, на покупку
книгъ и прочихъ ученыхъ пособш единовременно 5.000 рублей.
Университетъ хотя и подчинялся сенату, но находился подъ
протекщею императрицы. Ему предоставлялся собственный судъ.
Все принадлежащее къ университету освобождались отъ постоя,
сборовъ и всякихъ полицейскихъ тягостей. Университетъ разде-
лялся на три факультета. Первый—юридический, въ которомъ
полагались профессора: натуральной юриспруденции, народныхъ
правъ и узаконешй и политики, излагающей прошедшее и на-
стоящее положеше отношений государствъ между собою. Второй
факультета — медицинский, где полагались профессора: химш
физической и аптекарской, натуральной исторш, которые будутъ
показывать на лекщяхъ травы и животных?.,—и анатомии, которые
будутъ показывать строеше человеческаго тела въ анатомиче-
скомъ театра. Трепй факультета — философский, т. е. логики,
метафизики и нравоучешя, физики экспериментальной и теорети-
ческой, краснор'Ьчтя, т. е. ораторства и стихотворства и исторш
универсальной и росшйской. Каждый профессоръ обязанъ каждо-
дневно, исключая воскресныхъ и праздничныхъ дней, читать въ
университете публичный лекщи по своему предмету, не требуя
отъ слушателей платы; но дозволяется профессору читать н при-
ватныя лекщи за умеренную плату. Лекщи читаются по-латыни
и по-русски, согласно съ авторами, которые будутъ указаны въ
профессорскомъ собраны и кураторами. По субботамъ должны,
въ присутствш директора, отправляться собрания профессоровъ
для совета о всякихъ распорядкахъ, касающихся наукъ и студен-
товъ. При окончанш месяца, въ субботу, профессора устраиваютъ
диспуты для студентовъ, и за три дня впередъ въ дверямъ уни-
верситета прибивается тезисъ, а въ конце академическаго года
устраиваются диспуты публичные, на которые приглашаются
любители наукъ. Въ апр'Ьл'Ь раздаются золотыя и серебряныя
медали, числомъ восемь, за лучппя сочинения, написанныя по-
латыни и по-русски. Назначаются дв'Ь вакащи: одна зимняя —
отъ 15-го декабря по 6-е января, другая летняя»—отъ 10-го
гюня по 1-е 1юля. Курсъ студентовъ опредЬляется трехлетий.
Въ университетъ студенты вступаютъ по экзамену изъ вс'Ьхъ
сослов1й, кроме крепостныхъ, „понеже науки не терпятъ при-
нуждения и между благороднейшими упражнешями считаются
однако дворянинъ могъ обучать своего крепостнаго въ универ-
ситете на своемъ иждивении, но уволивши его отъ крепостной
зависимости; если же такой студента будетъ уличенъ въ дур-
ныхъ поступкахъ, то возвращается снова подъ прежнюю власть
господина. Во время курса студенты находятся подъ исключи-
тельнымъ вЬдешемъ университетскаго суда.
Въ гимназтяхъ, учреждаемыхъ при университете, предположено
было четыре трехклассныхъ школы: первая—российская, вторая —
латинская, третья—основашй наукъ, и четвертая—главнейших!»
европейских?, языковъ, которыми считались немецшй и француз-
ский; каждому ученику предоставлялось учиться обоимъ этимъ
языкамъ вместе, или одному изъ двухъ. Родители, заранее же-
лавппе определить со временемъ своихъ сыновей въ купечество,
въ художество или въ военную службу, должны были объявлять
объ этомъ предварительно, дабы можно было при воспитанш
руководить детьми сообразно родительскимъ желашямъ. Каждый
классъ подвергался полугодичному экзамену, а въ копцЬ курса
производился экзаменъ публичный, после чего достойные произ-
водились въ студенты университета. При этомъ директоръ раз-
давалъ ученикамъ въ виде награды книгъ рублей на пятнад-
цать или на двадцать. Учиться греческому языку считалось
нужнымъ, а восточные языки предположено было преподавать
тогда, когда увеличатся университетсше доходы и найдутся
достойные преподаватели. Дворянамъ дозволено было записы-
вать своихъ недорослей въ университетъ, а по достиженш семи
.тЬтъ возраста возить на первый смотръ. Обучаться въ универ-
ситете предполагалось до шестнадцати л$тъ возраста; но т'Ьмъ,
которые показывали особую большую склонность къ наукамъ,
дозволялось оставаться и до двадцати лЬть. ВсЬ окончимте
курсъ въ университет^ и получивппе объ окончанш свидетель-
ство, при поступленш въ гражданскую или военную службу,
пользовались старшинствомъ.
Московскому университету, какъ и петербургской „де-аансъ
академш" дано право состоящихъ учителями иностранцевъ под-
вергать экзамену и выдавать имъ свидетельства на право учи-
тельствовать; а безъ этого свидетельства никто не долженъ былъ
держать домашняго учителя, подъ страхомъ уплаты пени ста
рублей х).
Въ 1758 году Июля 21) указано учредить въ Казани таюя
же гимназш для дворянъ и разночинцевъ, кавдя были учреж-
дены при московскомъ университете; въ 1760 году Иванъ Ив.
Шуваловъ представлялъ о необходимости завести такья же гимна-
зш во всехъ „знатныхъ" городахъ росайской имперш, разде-
ливъ учениковъ на казеннокоштныхъ и своекоштныхъ, а въ
городахъ меныпихъ учредить школы, где бы обучали ариоме-
тик'Ь и первымъ основашямъ другимъ наукъ; изъ этихъ школъ,
по окончанш тамъ курса, поступали бы въ гимназш, изъ гимна-
зий — въ университетъ, въ кадетсв1й корпусъ и въ академ1ю
наукъ, а изъ этихъ трехъ местъ поступали бы уже въ службу.
Медицинская часть находилась въ заведыванш медицинской
канцелярш. Въ 1754 году указано было сделать наборъ врачей
изъ малоросайскихъ семинартй, находившихся въ К1евгЬ, Перея-
с.чавЬ и Чернигове. Они являлись въ медицинскую канцеляр1ю
или въ медицинскую контору съ аттестатами, подписанными
ихъ ректорами и префектами. Ихъ определяли въ госпитали въ
Петербурге или въ Кронштадте для практическая обучетя
*) Указъ 7 мая 1757 года.
врачебной науке, а другихъ — въ аптеки, чтобы впоследствш
приготовить изъ нихъ аптекарей. И те, и друпе учились,
состоя на казенномъ содержаши; по окончанш учешя, полу-
чавшимъ въ госпиталяхъ зваше лекаря давали жалованья отъ
10-ти до 25-ти рублей въ месяцъ. Учивппеся же въ аптекахъ,
по окончании курса, получали отъ трехсотъ до шестисотъ рублей
въ годъ. Аптекари состояли подъ в'Ьд'Ьшемъ докторовъ. Въ
Москве было два доктора: одинъ для дворянъ, съ жалованьемъ
600 рублей въ годъ; другой—для разночинцевъ и купечества,
съ годовымъ окладомъ жалованья въ 500 рублей *). Повиваль-
ныя бабки свидетельствовались въ познашяхъ въ Петербурге и
Москве докторами и лекарями и получали аттестаты, дававппе
право на практику. Лучппя изъ бабокъ оставлялись въ Петер-
бурге и Москве и назывались присяжными; для Москвы пола-
гался имъ комплектъ пятнадцать, для Петербурга—десять; проч1я
разсылались по губершямъ. Для образовашя повивальныхъ ба-
бокъ существовали въ Петербурге и Москве спещальныя школы,
на содержаше которыхъ назначалось въ годъ по три тысячи
рублей. Каждая роженица, сообразно своему рангу и достатку,
обязана была платить въ узаконенномъ размере повивальной
бабке, оказывающей ей помощь.
Пр1езж1е въ Россию изъ-за границы врачи определялись по
госпиталямъ съ годичнымъ жалованьемъ по семисотъ рублей на
ихъ содержанте и находились подъ наблюдешемъ определен-
ныхъ при госпиталяхъ докторовъ. Не получивши свидетельства
на право лечешя отъ медицинской канцелярш, никакой чуже-
земецъ въ русскомъ государстве не могъ заниматься врачев-
ствомъ 2). Когда въ 1755 году въ Петербурге свирепствовали
эпидемичесгая сыпныя болезни—оспа, корь и лопуха, то чрезъ
посредство святейшаго синода было опубликовано, чтобы боль-
ные не сообщались съ здоровыми и для этого не носили бы
детей причащаться въ церкви, исключая особенно для того отве-
денныхъ церквей, а мимо Зимняго дворца запрещено было про-
возить мертвыхъ.
Въ 1756 году явилось въ Россш еще новое просветитель-
ное учреждеше: указано завести русск1й театръ для предста-
влешя трагедай и комедтй; для этого учреждешя пожертвованъ
былъ конфискованный каменный домъ Головкина, находившейся
на Васильевскомъ Острову близъ Сухопутнаго кадетскаго кор-
') Указы 1754 г. нарта 14-го и 1756 г. марта 11-го.
’) Указъ 1758 г. марта 16.
нуса. Актеровъ положили набирать изъ тгЬвчихъ и обучавшихся
въ кадетскомъ корпусЬ ярославцевъ, а дополнять ихъ число
охотниками изъ неслужащихъ людей. На содержаше театра по-
ложено отпускать въ годъ 5,000 рублей. Директоромъ театра
назначенъ бригадиръ Сумароковъ г).
IX.
Внутреншй быть цри ЕлисаветЬ Петровна. Хозяйство,
ремесла и торговля.
Лесное и соляное богатство. — Селитра. — Китоловный промыселъ. — Звериные и
рыбные промыслы. — Хлебное производство. — Вииокуреше. — Металлическое про-
изводство. — Фабрики: суконныя, шелковыя, кружевныя, шляпныя, красочный, шпа-
лерныя. — Необходимость образовашя въ купечества. — Препятств1я торговле. —
Торговые иноземцы. — Нрава купечесшя. — Уничтожеше внутреннихъ пошлинъ. -
Новый торговый уставь. — Ввозная и вывозная торговля. — Банкъ для купечества.—
Контрабанда.
Правительству преемниковъ Петра Великаго приходилось
только повторять его узаконения о л'Ьсахъ. Въ царствоваше его
дочери мы встречаем! рядъ распоряжешй въ этомъ смысла. Въ
видахъ сбережения лйсовъ, запрещено было въ 1744 году въ
Москв'Ь строить вновь деревянные дома, а въ 1748 и 1755
годахъ около Москвы на двести верстъ кругомъ изгоняли стеклян-
ные и железные заводы и даже винокурни, сод'Ьйствовавппе
уменыпенпо л'Ьсовъ. Выд'Ьлка смолы, хотя издавна приносила
немалый доходъ казн'Ь, но признаваемая вредною для лесовъ,
допускалась только въ Малороссы, около Чернигова и Старо-
дуба, и въ северной зем.тЬ, въ брянскихъ л'Ьсахъ. Она соста-
вляла исключительное казенное достояше, а торговля смолою,
производившаяся у Архангельска, отдана была на откупъ оберъ-
егермейстеру Нарышкину, съ обязательствомъ отпускать за гра-
ницу не менЬе трехъ тысячъ бочекъ смолы 2). Для сбережешя
.тЬсовъ уничтожили соляные промыслы въ Балахн'Ь и Соль-
Галич^, оставили только тотемскую и алтонскую соль. Элтон-
ская соль пошла тогда въ ходъ, и промыслы на Элтонскомъ
озер'Ь день ото дня получали бблыпее развипе. Для складовъ
алтонской соли положено было построить городки: на Элтон-
скомъ озере, на Камышевке, близъ Димитрьевска и противъ
Саратова на Волге, и въ нихъ соляные амбары; въ города же
Саратове учреждено соляное правлеше 1). Привозомъ соли съ
места нахождешя къ м'Ьстамъ хранешя занимались солевозы,
которые всЬ были изъ малоросшянъ, и они-то, поселившись на
берегу Волги (большею часттю, на л'Ьвомъ), дали начало суще-
ствующимъ тамъ и теперь многолюднымъ малороссгёскимъ сло-
бодамъ. Строгановская соль, до сихъ поръ главнымъ образомъ
снабжавшая всю Росспо, принуждена была выдержать большую
конкурренщю. Большое затруднеше для успеха элтонской соли
состояло въ томъ, что на солевозовъ нападали калмыки и на
защиту солеводства приходилось держать воинсшя команды, про-
вожавшая парии соли. Не мало безпокоили солепроизводство
отыскиватели беглыхъ; кроме того, не мало вредило успешному
производству промысловъ то, что соль добывалась подрядчиками,
нанимавшими рабочихъ, а эти рабочге, взявши впередъ деньги,
убегали прочь, хотя, по жалобамъ подрядчиковъ, за такте по-
беги угрожали виновнымъ каторжной работой. Сначала цена
элтонской соли колебалась, а съ 1749 года установлена была
везде цена соли 35 копеекъ за пудъ; въ Астрахани же и въ
Красномъ Яру—17’/я копеекъ. Дозволялось возить соль по
деревнямъ, но не брать барыша более двухъ копеекъ съ пуда.
Въ 1750 году управляющтй соляными складами въ Саратове,
Чемадуровъ, сталъ отправлять элтонскую соль по Волге во вс4
низовые и верховые города. Въ годъ добывалось элтонской соли
1.064.859 пудовъ. Строгановская *соль решительно уступила
элтонской, а старорусское производство соли, снабжавшее солью
северо-западную Росою, было закрыто въ 1753 году вовсе.
Для всей Сибири вырабатывалась соль на собственныхъ промы-
слахъ, а въ гор. Тобольске учреждено было главное соляное
комиссартатство 2).
Селитренные казенные заводы были на реке Ахтубе и
отдавались на откупъ разнымъ лицамъ, съ обязательствомъ
доставлять въ казну за пудъ по 3 руб. 20 копеекъ; изли-
шекъ дозволялось продавать заграничнымъ купцамъ. Порохъ
разрешено было продавать каждому въ неопределенномъ коли-
честве.
*) Указъ 1719 г. апрУлл 9.
’) / 1750 г., дек. 21 и 1759, ом. 26.
Звериные промыслы, оскудевая въ Сибири по м$рЬ распро-
странена народонаселешя, процветали еще въ восточной окраине
и на островахъ Восточнаго океана. Купецъ Юговъ съ товари-
щами получилъ въ 1748 году право ловить зверей на пустыхъ
островахъ близъ Камчатскаго побережья, съ платежомъ одной
трети дохода въ казну.
По скотоводству сделаны были распоряжения, чтобы рогатый
скотъ стараться сбывать за границу, а овецъ не выпускать, по-
тому что ихъ шерсть нужна для русскихъ фабрикъ.
Весь китоловный и тюлешй промыселъ отданъ былъ на откупъ
Петру Ив. Шувалову, и мимо его конторы промышленники не
смели добывать и продавать ворвани и тюленьяго сала. Астра-
хайскхя рыбныя ловли (осетровыя и белужьи), со вступлешемъ
на престолъ Елисаветы Петровны, взяты были въ казенное со-
держите, и работы производились служилыми людьми; но такъ
какъ это побудило многихъ недовольпыхъ, лишившихся варабот-
ковъ, бежать за границу, за Яикъ и въ Бухару, то въ 1745 году
эти промыслы по прежнему стали отдавать въ откупъ, а откуп-
щики производили работы вольнонаемными. На протяжеши отъ
Саратова до Астрахани определенные бурмистры, ларечные и
целовальники собирали прибыль въ казну, которой каждогодно
должно было доставляться не менее пятидесяти тысячъ рублей.
Они же смотрели за приготовлешемъ икры и за солешемъ рыбы.
Все рыбные промыслы на Волге состояли подъ ведешемъ астра-
ханской рыбной конторы и подъ ея начальствомъ состояли кон-
торы въ Саратове и въ Гурьеве-городке на Яике. Но въ
1760 году яицкому казачьему войску пожаловано было право
добывать у себя и продавать по всей имперш икру, не подчи-
няясь астраханскому откупу.
Производство хлебнаго зерна и торговля имъ принимали бо-
лее широкхе размеры во время урожая и стеснялись при не-
урожаяхъ. Такъ, въ 1744 году, по случаю плохого урожая во
всей Россш, запрещенъ былъ вывозъ хлёба за границу. Въ 1749
и 1750 годахъ произошли неурожаи въ губершяхъ белогород-
ской, смоленской, а отчасти и московской. Тогда предписыва-
лось на семена и на прокормлеше крестьянамъ выдавать ссуду
изъ казенныхъ магазиновъ, а потомъ приказано было переписать
у помещиковъ наличный хлебъ и, по свидетельству приставлен-
ныхъ къ этому делу штабъ-и оберъ-офицеровъ, выдавать нуж-
дающимся въ займы безъ процентовъ. Въ 1761 году указано
было владельцамъ частныхъ имешй съ начальствомъ дворцовыхъ
и синодальныхъ властей содержать у себя хлебные запас-
Н. И. КОСТОМАРОВА. — ВЫЛ. УП. 22
ные магазины на случай необходимости для продовольств1я
крестьянъ.
Много выработаннаго хл'Ьбпаго зерна шло на винокурни.
Казенное производство хлйбнаго вина отдавалось на откупъ съ
подрядовъ: откупщики, взявппе подрядъ, курили вино или на
казенныхъ, или на собственныхъ заводахъ. Помещики-дворяне
имели право курить у себя вино и доставлять его въ казну,
либо оставлять у себя для домашняго обихода, платя за то въ
казну по три копейки съ ведра простого и по шести копеекъ
съ ведра двойного вина. Казенное вино при Елисавете Петровне
продавалось ведрами по 1 рублю 88 коп., а кружками—по 1 р. 92 к.
за ведро 2). Малоросйя и Войско Донское пользовались по ста-
рине правомъ свободнаго винокурешя; въ 1750 году то-же
право дано и яицкому войску. Малоросаяне могли повсюду про-
возить съ собою свое вино, но только для собственнаго обихода,
а не для продажи. Вареше пива и меда для своего обихода не
подлежало никакимъ поборамъ. Въ большей части имперш ка-
зенное вино отдавалось на откупъ въ срокъ 1-го ноября. Кор-
чемство строго преследовалось и наказывалось большими штра-
фами; кроме того, „подлыхъ людей" подвергали еще и телес-
ному наказание. Корчемныя дела ведались въ корчемной канце-
лярш, находившейся подъ управлешемъ камеръ-коллепи, а въ
губернскихъ городахъ, кроме губершй остзейской, сибирской и
шевской, устраивались корчемныя конторы. Въ Петербурге и въ
МосквФ устроивались „герберги" или трактирные дома, где,
кроме винъ, можно было требовать чай, кофе, шоколадъ, кури-
тельный табакъ и комнаты съ постелями. За право содержать
такой „гербергъ" платилось въ казну отъ пятисотъ до тысячи
рублей въ годъ 2). Съ 1758 года откупщики обязаны были при
каждомъ взносе откупной суммы давать еще пожертвовашя на
университетъ. Иностранные напитки не подчинялись налогамъ.
Туземнаго винограднаго вина въ Россш не было; только въ
К1еве была сделана проба заведешя виноградниковъ; это казалось
новизною, но тогда уже позабыли, что въ ХУП-мъ столетш
тамъ были виноградники въ изобилш, и Печерская Лавра уго-
щала гостей своихъ собственнымъ винограднымъ виномъ. Туто-
выя деревья, съ надеждою завести со временемъ шелководство,
насаживались также въ Шеве, но безъ большого успеха.
Табачное производство отдавалось въ откупъ при Елисавете
*) Указъ 1755 г., февр. 15.
Указъ 1751 г., сент. 17.
Петровна на четыре года. Первымъ откупщикомъ былъ купецъ
Матв'Ьевъ за 428 р. 91 коггЬекъ. Черкассшй, т.-е. малоросс1йск1й
табакъ позволялось возить въ Великоросс™ и Сибирь безпошлинно,
но не променивать сибирскимъ инородцамъ на рухлядь. Табачное
производство въ короткое время такъ поднялось, что уже въ
1753 году курительный картузный табакъ отданъ былъ на шесть
летъ на откупъ за 63.662 рубля. Иностраннымъ табакомъ можно
было торговать свободно.
О металлическомъ производстве есть сведешя отъ начала
царствовашя Елисаветы Петровны. При Анне Ивановне все за-
воды были отданы въ частное владеше, за исключешемъ Горо-
благодатскихъ, которые были оставлены въ собственность казны
и сдаваемы на откупъ; но въ 1744 году одинъ изъ казен-
ныхъ заводовъ въ уфимской провинцш былъ отданъ въ под-
рядъ купцу Твердышеву, съ припискою къ заводу крестьянскихъ
дворовъ. На другихъ заводахъ, сданныхъ при Анне Ивановне
съ казеннаго содержашя въ частныя руки, происходили нестрое-
шя, частые бунты врестьянъ, приписанныхъ къ заводамъ. Ка-
зенные оружейные заводы: сестрорецкие, чернорецше и тульские,
зависели отъ оружейной канцелярш, находившейся въ ведеши
военной коллепи.
Въ 1745 году главный магистратъ обратилъ внимаше на
возобновлеше серебрянаго черневого и финифтянаго дела, кото-
рое некогда процветало, но теперь пришло въ упадокъ. За это
дело взялся содержатель Троицкихъ медныхъ заводовъ, Турчани-
новъ, и выдумалъ делать металличесшя вещи цветовъ голубого,
малиноваго, пурпуроваго и зеленаго. Стальныхъ изделш фабрика
заведена была въ 1758 году, и ея основателямъ внушено было,
чтобы ихъ произведешя были не хуже штиртйскихъ, за который
Россия переплачивала Австрш больппя деньги. Церковную утварь
дозволено было делать исключительно московскому купцу Кункину,
а прочимъ золотыхъ и серебряныхъ делъ мастерамъ такихъ
вещей отнюдь не делать. Единственною фабрикою золотыхъ из-
делхй заведывалъ сначала купецъ Ганъ, а потомъ приглашенный
изъ Вены мастеръ Рейнгольдъ; заниматься золотыми и серебря-
ными изделхями вне фабрики, по домамъ, запрещалось подъ опа-
сешемъ наказашя плетьми х). Въ 1753 году составилась ком-
пашя выработки листового и сусальнаго золота и серебра. Ея
основателемъ былъ некто Оедотовъ съ товарищами; основной
капиталъ ея простирался до 30.000 рублей. Этой компаши доз-
волялось купить себе въ фабрике 200 душъ крестьянъ.
ЗатЬмъ, всявдя фабрики можно было заводить съ разрешешя
мануфактуръ-коллегш, а безъ такого разр'Ьшетя основанная
фабрика подвергалась со всеми своими инструментами кон-
фискации.
Суконное производство при Елисавете Петровна стало процве-
тать въ Воронеже. Тамошшй купецъ Постоваловъ получилъ при-
вилегию на заведете суконной фабрики, а потомъ и на заведе-
те бумажной. Ему давалась въ Воронеже казенная каменная
палата, передавалась бывшая уже суконная фабрика со всеми
инструментами, дозволялось купить 50 крестьянскихъ дворовъ
для употребления на фабричныя работы, ведать своихъ крестьянъ
и рабочихъ, кроме уголовныхъ делъ, рубить казенный лесъ по
указашю вальдмейстеровъ, и въ течете десяти летъ привозить
изъ-за границы матерхалъ безпошлинно. Онъ и его наследники
освобождались отъ всякихъ податей. За это онъ былъ обязанъ
давать ежегодно на армпосуконъ не менее какъ на 30.000 рублей и
впередъ съ прибавкою. Дана привилепя всемъ въ Россш зани-
мающимся суконнымъ производствомъ: вместо следуемыхъ съ ихъ
крестьянъ рекрутъ—платить сукнами на армпо, оценивая каждаго
рекрута во сто рублей г). Но на суконныхъ фабрикахъ не об-
ходилось безъ важныхъ столкновешй между хозяевами и наем-
ными рабочими. Первые жаловались, что рабочхе отъ нихъ убе-
гаютъ, последше—что хозяева ихъ дурно содержать и притес-
няютъ. Въ такихъ недоразумешяхъ виноватыми чаще признава-
лись рабочее: ихъ били плетьми и ссылали въ Рогервикъ; но
фабриканты отъ этого не выигрывали, а лишившись рабочихъ,
не скоро находили новыхъ, и дело ихъ останавливалось.
Полотняное производство имело свой центръ въ Новгороде
у некоего Шаблыкина; его ученики по всей Россш работали
для шляхетства скатерти, салфетки и друпя вещи. Еще Петръ
Великгй приказывалъ делать полотна шире техъ, кашя делались
въ Россш, но ни онъ, ни его преемники, повторявппе его указы,
не могли этого добиться, и принимали узшя полотна, потому что
большее количество русскаго полотна выделывалось не фабрич-
нымъ а кустарнымъ способомъ, и правительство крайне въ немъ
нуждалось для армш 2).
Брюссельская уроженка Тереза завела въ Москве фабрику
нитяныхъ кружевъ; ей дозволили ввозить безпошлинно инстру-
менты и купить въ Россш до пятисотъ душъ жеискаго и до двух-
’) Указы 1743 г. февр. 3, и 1759 г. алр. 20.
’) Соловьевъ, Истор1я Россш, т. ХХП, стр. 36, и т. XXIII, стр. 139.
сотъ мужескаго пола, и, сверхъ того, она получала изъ казны
заимообразно 10.000 рублей безъ процентовъ ').
Производство шелковыхъ тканей было любимымъ желашемъ
императрицы. Посланные Петромъ Великимъ за-границу дворяне
Ивковъ и Водиловъ, съ цЪлью изученья шелководства, по воз-
вращеши въ отечество, при воцареши Елисаветы Петровны, начали
дЬлать бархаты, штофы и тафты. Астраханскье купцы-армяне,
Ширвановъ съ товарищами, получили въ 1742 году привилепю
на содержанье въ Астрахани и КизлярЬ фабрикъ шелковыхъ и
бумажныхъ тканей, съ правомъ безпошлинно торговать по всей
Россьи своими издельями тридцать л'Ьтъ, а въ 1744 году ману-
фактуръ-коллепя публиковала, чтобы желающье заводили въ Россьи
фабрики для выделки бархатовъ, штофовъ и другихъ шелковыхъ
тканей, потому что такова воля государыни. ЗатЬмъ, французъ
Антоньй Гамбетта получилъ дозволенье построить близъ Еьева
на свой счетъ шелковичный заводъ съ правомъ суда и расправы
надъ рабочими въ теченье восьми л'Ьтъ. Купецъ Шемякинъ по-
лучилъ привилепю привозить изъ-за-границы шелкъ-сырецъ и
обдЬлывать его въ разные цвЬта, а платить за ото дозволено
сибирскими бобрами и мерлушками, которыхъ вывозъ заграницу
былъ до сихъ поръ запрещенъ ’).
При ЕлисаветЬ Петровна началось въ Россьи шляпное произ-
водство. Сначала дали привилепю на устройство шляпной фа-
брики и на доставку шляьгь для армш московскому купцу Гу-
сятникову, а потомъ оказано было покровительство двумъ дру-
гимъ мастерамъ, Черникову и Сафьянникову, и кром'Ь этихъ
означенныхъ фабрикантовъ не дозволялось никому въ Россьи
выпускать своего изд'&лья пуховыхъ и шерстяныхъ шляпъ.
Около того же времени завелись въ Россьи фабрики для
выделки красовъ. Первый получилъ право на заведенье такой
фабрики купецъ Тавл'Ьевъ съ компаньею. Ему дали заимообразно
изъ казны десять тысячъ на десять л'Ьтъ и позволили торго-
вать безъ пошлины въ продолженье десяти л'Ьтъ по всей Россьи,
а въ 1757 г. заведены были красочный фабрики въ Астрахани
и Кизляр'Ь, съ воспрещеньемъ другимъ лицамъ заниматься этой
промышленностью въ теченье двадцати лЬтъ.
Шпалерная фабрика заведена была сначала въ МосквЬ ан-
гличаниномъ Ботлеромъ, а потомъ саксонцемъ Леманомъ, кото-
рый обязался въ теченье семи л'Ьтъ обучать присылаемыхъ ему
учениковъ изъ гарнизонныхъ школъ.
') Указъ 1757 года, авг. 25.
Соловьевъ, XXII, 36.—Указъ 1760 г., яив. 20.
Знаменитый Ломоносовъ въ 1752 году получилъ привилепю
на основаше фабрики разноцв!тныхъ стеколъ, бисера и стекля-
руса. Онъ основалъ заводъ въ копорскомъ у!зд!; къ заводу было
приписано 200 душъ и дано ему заимообразно 40.000 рублей
на пять л!тъ безъ процентовъ, а въ 1760 году купцу Мальцеву
дано дозволеше на основаше стеклянныхъ заводовъ на разстоянш
двухъ-сотъ верстъ отъ Москвы и не ближе ямбургскаго у!зда
отъ Петербурга. Ему дозволялось купить 50 душъ безъ земли,
а его фабричные дома по всей Россхи освобождались отъ постоя.
Сообразно взглядамъ Петра Великаго, и при императриц!
Елисавет! также признавалось необходимымъ для преусп!яшя
торговли расширеше образованности въ купечеств!. Въ этихъ
видахъ каммерцъ-коллепя поручила секретарю Академш наукъ
Волчкову перевести съ французскаго языка экстракта изъ лекси-
кона о коммерщи, чтобы доставить купечеству полезное чтеше
по своей спещальности. Торговля везд! привлекаетъ въ край ино-
странцевъ: и въ Россш то же было. Иностранцы толпились въ
ней. Греки, какъ единов!рцы русскимъ, пользовались внимашемъ
передъ другими; ихъ н!жинская колошя пользовалась правомъ
самосуда и неприкосновенности ихъ нащональныхъ обычаевъ.
Сенатъ докладывалъ о допущеши евреевъ торговать на ярмар-
кахъ, но Елисавета Петровна дала отв!тъ, что не желаетъ вы-
годъ отъ враговъ Христовыхъ г). Такое строго-православное от-
ношеше не касалось прочихъ восточныхъ инов!рцевъ. Дозволено
было персидскимъ торговцамъ жить временно въ Россш для тор-
говли, соблюдать свои обычаи и свои релипозные обряды. Въ
Астрахани разные восточные народы жили особыми слободами,
не записываясь въ купечество, и отправляли свои богослужебные
обряды, будучи свободны отъ постоя и всякихъ службъ; тутъ были
и армяне, и пераяне, индейцы, хивинцы, грузины. Вс!мъ ино-
странцамъ запрещалась розничная торговля въ Россш, но купцу
армянину Макарову дано было' право торговать въ розницу, и
дворы его въ Москв!, Петербург!, Астрахани и Кизляр! были
свободны отъ всякихъ повинностей. Торговля съ азхатцами счи-
талась очень выгодною, и въ 1747 году основана была ком-
пашя для отправки въ Константинополь мягкой рухляди, жел!за,
полотенъ, канатовъ, юфти и холста. Учредителемъ былъ купецъ,
составивппй компашю на акщяхъ; каждая акщя въ 500 руб-
лей. Главный конторы этой компанш были въ Москв! и въ
Темерниковскомъ порт! (нын! Ростовъ-на-Дону). Въ 1758 году
У кавы 1742 г., 3 вояб., и 1743 г., дев. 16.
учредилась другая компашя, армянина Соханова, въ 400 акщй,
каждая въ 150 рублей, а въ 1760 году—третья компашя, графа
Воронцова, для торговли съ Хивою и Бухарою, съ привилепями
на тридцать летъ.
Купечеству и крестьянству дозволялось торговать—первому,
представляя для торговли собственный капиталъ не менее какъ
отъ 300 до 500 рублей, а последнему — вести мелочную тор-
говлю предметами крестьянскаго быта въ ближайшихъ городахъ.
Петербургскимъ купцамъ дозволялось держать собственныя море-
ходныя суда для перевозки товаровъ изъ Кронштадта въ Петер-
бургъ. Владеть крепостными крестьянами купечеству запреща-
лось, исключая фабрикантовъ, но, относительно права владеть
холопями, которые въ то время еще различались отъ крепост-
ныхъ крестьянъ, спрошенный объ этомъ сенатъ въ 1744 году от-
вечалъ, что это право, на основашй старыхъ узаконений, предоста-
вляется не только купцамъ, но также посадскимъ и мастеровымъ.
Въ первые годы царствовашя Елисаветы Петровны, торговля
стеснялась стремлешемъ правительства уменьшить роскошь, кото-
рая непомерно развилась въ одежде и домашней обстановке знат-
ныхъ особъ при Анне Ивановне. Сообразно прежнимъ распоря-
жешямъ Петра Великаго, состоялся въ 1743 году указъ о ношеши
платья по чинамъ и по классамъ; такъ, шелковой парчи платье,
въ четыре рубля аршинъ, могли носить только особы первыхъ
пяти классовъ; лицамъ же VI, VII и УШ-го классовъ дозволя-
лось носить парчу только въ три рубля за аршинъ; прочимъ,
ниже классомъ—только въ два рубля, а неимеющье ранговъ не
смели носить даже бархата и класть шелковыхъ подкладокъ подъ
свои одежды; ихъ жены и дочери подчинялись тому же правилу
въ своихъ нарядахъ. Па русскихъ фабрикахъ указано уменьшить
производство золотныхъ и серебряныхъ матерхй, а иностранцамъ
и русскимъ купцамъ не дозволялось ввозить на продажу тканей
и суконъ дороже семи рублей за аршинъ. За несоблюденье этого
указа—конфисковать у русскихъ купцовъ товары, а съ покуп-
щиковъ брать штрафъ на госпиталь. Но въ 1745 году дозволено
было, какъ русскимъ, такъ и иностраннымъ купцамъ, привозить
на продажу золотныя матерьи, бахромы и позументы,—только, по
привозе въ Петербургъ, объявлять о нихъ царскому гардеробмей-
стеру, для выбора изъ нихъ • того, чтб будетъ признано годнымъ
для двора. Въ 1761 году опять последовало запрещенье ввоза
некоторыхъ предметовъ роскоши, какъ, напримеръ, блондъ и
галантерейныхъ товаровъ. Но какъ мало достигали своей цели
такья распоряженья противъ роскоши, показываетъ то, что когда
45 — В. И. Костомаров, кн. 3
потребовались для армш железныя вещи, то ихъ недоставало,
а между темъ, предметовъ роскоши изготовлялось немало. Заме-
чено было, что умножалась контрабанда такими товарами, и въ
Петербурге стали ходить по домамъ съ лотереями, предлагая
для выигрыша разный контрабандный вещи. Сенатъ запретилъ
таше разносы, но, несмотря на все стропя меры, до конца цар-
ствовашя Елисаветы контрабанда находила себе лазейки.
Торговать купцы должны были въ гостиныхъ дворахъ. Бъ
Петербурге въ 1748 году воздвигнуть былъ каменный новый
гостиный дворъ съ погребами и внутренними галлереями, съ же-
лезными дверями и ставнями. Бъ Москве гостиный каменный
дворъ былъ построенъ въ 1754 и 1755 годахъ, вследствте чего
предварительно были сломаны деревянный лавки, шалаши и хар-
чевни, наполнявшая во множестве торговую площадь.
Торговля въ Россш издавна стеснялась множествомъ мелкихъ
внутреннихъ пошлинъ, но при императрице Елисавете Петровне
настала эпоха ея освобождешя. Уже тотчасъ по вступлеши на
престолъ Елисаветы, камеръ-коллепя представила проектъ—все
казенные сборы отдать на откупъ или въ компашю, а въ 1753
году, по проекту Петра Шувалова, уничтожался рядъ мелкихъ
пошлинъ а именно: съ найма извозчиковъ, съ сплавныхъ судовъ,
съ клеймешя хомутовъ, валечныя, подвижный пошлины, пош-
лины съ лошадиныхъ и яловичвыхъ кожъ, съ пригонной ско-
тины, привальныя, отвальный, съ яицкой рыбы, десятый сборъ
съ мостовъ и перевозовъ, съ ледокола, съ водопоя, съ померныхъ
четвершювъ, съ продажи дегтя, съ мелкихъ товаровъ, съ жерно-
вого камня, съ горшечной глины, съ проезжихъ грамотъ, съ
объявлешя выписей торговыхъ людей, вычетныя у винныхъ под-
рядчиковъ и у обывателей при выдаче денегъ за поставленное
ими вино. Учредилась комиссия для разсмотрешя пошлинныхъ
сборовъ, а января 23-го 1754 года вышелъ повторительный
указъ, которымъ уничтожались все статьи, исчисленныя въ указе
1753 года, и вместо нихъ вводилась однообразная внутренняя
пошлина—13 копеекъ съ рубля. Шуваловъ разсчиталъ, что весь
доходъ прежнихъ внутреннихъ мелкихъ пошлинъ составлялъ въ
итоге 903.537 рублей, а съ пограничныхъ таможенъ привозилось
и вывозилось товаровъ на 8,911 981 рубль, и если сумму 903.537
рублей разложить на означенный товаръ, то придется на рубль
положить по 10 коп. съ дробями, а если со всехъ привозныхъ
и отвозныхъ товаровъ брать по 13 коп. съ рубля, то сверхъ же-
лаемой суммы получится еще излишекъ 255.020 рублей *).
*) Указъ вив. 23, 1764 г.—Соловьевъ, Ист. Россш ХХШ, стр. 220.
Вследъ затемъ последовало распоряжен е относительно тор-
говли съ Малоросс! ю и съ заграничными краями черезъ Мало-
росс!ю. Ту же внутреннюю пошлину—13 коп. съ рубля—велено
брать съ доставляемы» изъ Малороссии товаровъ — рогатаго скота,
овецъ, щетины, коноплянаго масла, а также и съ привозимыхъ
изъ польски» областей въ Малороссию пеньки, воска, сырыхъ
воловьи» кожъ и всякаго зернового хлеба. Для расширенгя
внутренней русской торговли, указомъ 1766 года, прекращенъ
былъ вывозъ за-границу изъ Россш пеньки, вина, юфти и сала.
Въ томъ же году изданъ былъ таможенный уставъ, где
изложены были основания торговли на новыхъ началахъ и опре-
делены доходы казны съ торговли. Мы укажемъ на некоторый
важнейппя правила этого устава. Русскимъ дворянамъ предоста-
влялась полная свобода возить свои произведения на продажу
во все русские города и за-границу. Купцы-хозяева могли по-
сылать своихъ приказчиковъ по торговымъ деламъ съ довери-
тельными письмами, засвидетельствованными въ магистрате. *Ьз-
дить съ товарами можно было только по болыпимъ дорогамъ,
а не по проселочным ъ. Жалобы и доносы приказчиковъ и си-
дельцевъ на хозяевъ не принимались- Судъ между купцами и
ихъ рабочими производился даже и тогда, когда между ними не
было никакихъ записей. Иностранцамъ, не записаннымъ въ ку-
печество, не дозво ялось торговать между собою внутри Россш.
Все купцы должны были продавать свои тозары въ лавкахъ, а
не въ домахъ, но дозволялось хранить въ своемъ доме, не про-
давая, такхе товары, которые подвергались сворой порче. Въ
случае утайки пошлинъ и всякаго неправильнаго способа тор-
говли, товаръ подвергался конфискацш. а доноситель получалъ
половину; но если доносъ оказывался неправымъ, то доносител ь
подвергался штрафу въ 200 рублей. Для разбора дЬлъ между
купцами учреждались особые словесные суды. Для охранения тор-
говцевъ отъ грабительствъ по дорогамъ снаряжались команды изъ
близко расположенныхъ полковъ. Купцы могли ездить за-границцу
съ аттестатами о своемъ добропорядочномъ поведенш и, уезжая
за-границу, оставлять эти аттестаты въ пограничныхъ тамож-
няхъ, чтобы обратно получать ихъ по возвращеши. Ихъ обязы-
вали въ чужихъ краяхъ не переменять веры. При Елисавете Пе-
тровне числилось въ Россш всего 28 пограничныхъ таможенъ.
Важнымъ деломъ для оживлешя торговыхъ оборотовъ въ
Россш, въ царствоваше Елисаветы, было учреждеше банковъ—
дворянскаго и купеческаго. Еще при Анне Ивановне обратили
внимаше, что ростовщики берутъ неимоверно высоше проценты.
45*
Тогда открыли кредите въ монетной контор!, откуда, при обез-
печеши залогами, выдавались желающимъ въ займы суммы на
срокъ; потомъ, крон! монетной конторы, стали выдавать ссуды
изъ другихъ правительственныхъ учрежден^: изъ адмиралтейской
коллепи, изъ главнаго комиссариата, изъ канцелярии главной
артиллерш и фортификащи. Въ 1753 г. правительство, по ини-
щатив! Петра Шувалова, решило учредить банкъ для дворянства,
принявъ вс! предосторожности, чтобы выданный въ ссуду деньги
были надежны въ возвращение, а въ март! 1754 года учреж-
денъ былъ другой банкъ для купечества. Дворянскхй банкъ обра-
зовался вначал! изъ суммы 750,000 рублей, собираемыхъ съ
вина, а купечесшй—изъ капитальныхъ суммъ, находившихся въ
монетныхъ дворахъ въ количеств! пяти-сотъ тысячъ. Изъ пер-
ваго могли получать ссуды только русские дворяне, влад!льцы
недвижимыхъ имуществъ, изъ второго—руссше купцы, торговав-
ппе при петербургскомъ порт! *). Но купечесшй банкъ вначал!
шелъ неудачно, хотя проценте съ купцовъ, по шести въ годъ,
былъ невысовъ; купцовъ ст!сняло то, что они должны были
давать въ залогъ товаровъ на четвертую долю бол!е занимаемой
суммы. Въ первый годъ отъ марта до августа не обращался въ
банкъ никто. Спрошенные объ этомъ купцы объяснили, что опа-
саются оставлять въ залог! въ банкахъ свои товары; это воз-
буждаете сомн!н1е у иностранныхъ купцовъ насчетъ ихъ кре-
дита; притомъ же, даваемый имъ полугодичный срокъ слишкомъ
коротокъ, и они не могутъ справиться. Они просили, чтобы,
вм!сто оставлешя въ храненш банка залоговъ, имъ дозволили
представлять надежный поруки, и срокъ бы имъ давался го-
дичный. Сенатъ, разсмотр!вши ихъ просьбу, нашелъ ее осно-
вательною, и установилъ правила по ихъ желашю.
X.
Болезнь и кончина императрицы Елисаветы Петровны.
Императрица Елисавета Петровна уже н!сколько л!те стра-
дала тяжкими бол!зненными припадками. Таше припадки про-
исходили въ неопред!ленное время, сперва были р!дки, потомъ
стали учащаться. Это обстоятельство долго отъ вс!хъ скрыва-
) Соловьев!, Ист. Росаи ХХШ, стр. 246.
лось, и мы ве знаемъ года, когда началась болезнь. Известно
только, что она стала всемъ явною въ 1757 году, когда весть
о припадке съ нею, случившемся въ Царскомъ Селе, какъ бы
предвещала близкую кончину государыни и несомненную пере-
мену въ политике ея наследника, и побудила генерала Апрак-
сина воротиться изъ похода въ Прусмю въ русскимъ грани-
цамъ. Въ 1758 году былъ у государыни другой припадокъ въ
томъ же Царскомъ Селе; впрочемъ, остается еще сомнитель-
нымъ—происходило ли это въ этотъ или въ предъидупцй годъ.
Въ „Запискахъ Екатерины Второй" ’) указывается, что про-
изошло это после того, какъ въ Россию пришло извесйе о цорн-
дорфскомъ сражении,—и это заставляешь насъ отнести припа-
докъ болезни, о которомъ будетъ речь, къ 1758 году. Какъ бы
то ни было, имп. Екатерина разсказываетъ, что 8-го сентября,
въ день Рождества Богородицы, государыня пошла изъ царско-
сельскаго дворца пРшкоыъ въ обедне въ приходскую церковь,
находившуюся въ несколькихъ шагахъ отъ воротъ дворца.
Только-что началась обедня, императрица почувствовала себя
дурно, сошла по врыльцу и, дошедши до угла церкви, упала
безъ чувствъ на траву. Въ церкви было много народа, который
сходился туда на праздники изъ окрестныхъ деревень. Съ го-
сударыней не было никого изъ ея свиты. Императрица лежала
безъ движешя; толпа, окруживъ ее, смотрела на нее, но никто
не смелъ къ ней прикоснуться. Наконецъ, дали знать во дво-
рецъ: явились придворный дамы, прибыли и два доктора. Ее
покрыли белымъ платкомъ. Она была велика ростомъ, тяжела,
и, падая на землю, ушиблась. Хирургъ, тутъ же на траве,
пустилъ ей кровь, но государыня не приходила въ чувство. Ей
пришлось пролежать такимъ образомъ около двухъ часовъ, по
прошествш которыхъ ее привели немного въ чувство и унесли
во дворецъ. Весь дворъ и видевппй это народъ пришли въ смя-
теше и ужасъ, темъ более, что о болезни императрицы мало
кто и зналъ. Съ техъ поръ припадки стали повторяться чаще,
и после припадковъ государыня въ течете несколькихъ дней
чувствовала себя больною и до такой степени слабою, что не
могла внятно говорить.
Уже давно Елисавета Петровна была въ раздумье относи-
тельно своего наследника, и только чрезвычайная, материнская
любовь къ нему останавливала ее и не допускала въ решитель-
нымъ мерамъ. Въ исходе 1760 или въ начале 1761 г. Иванъ
*) Руссмй псреводъ, стр. 216.
Ивановичъ Шуваловъ, въ соумышленш съ другими лицами, ва-
думалъ подействовать на императрицу и убедить ее изменить
распоряжете о престо онаследш. Некоторые изъ техъ, съ ко-
тоторыми онъ советовался, думали выслать изъ Россш и Петра
Оедоровича, и супругу его, и объявить наследникомъ шестилет-
няго Павла Петровича; друпе находили, что невозможно разлу-
чать малолетняго сына съ матерью, и подавали советъ выслать
изъ Россш одного великаго князя Петра Оедоровича. Иванъ
Ив. Шуваловъ сообщилъ объ этомъ Никите Ив. Панину, зани-
мавшему уже должность воспитателя при великомъ князе Павле
Петровиче. Никита Ив. Панинъ, выслушавши это, далъ такой
ответь: „все сш проекты суть способы къ междоусобной поги-
бели; не можно ничего переменять безъ мятежа и бедствен-
ныхъ средствъ изъ того, чтб двадциь летъ всеми клятвами
утверждено. Впрочемъ,—прибавилъ Панинъ:—если бы больной
императрице представили, чтобы мать съ сыномъ оставить, а
отца выслать, то большая въ томъ вероятность, что она на то
склониться можетъ “. Но придворные скоро изменили свои на-
мерешя и, напротивъ, стали заискивать ‘ расположешя и мило-
сти у будущаго императора. Самъ же онъ никогда и не узналъ
объ этомъ намерении ).
Въ 1761 году здоровье Елисаветы Петновны становилось
день ото дня хуже. Она почти постоянно была въ постели, но
заставляла читать себе доклады. Ей очень хотелось переселиться
въ новый Зимшй дворецъ, который тогда отстроивался, но архи-
текторъ Растрелли, для окончательной отделки его, запросилъ
большую сумму, а казна въ тогдашнихъ обстоятельствахъ за-
труднялась выдавать ее. Во-первыхъ, много издержекъ шло на
продолжавшуюся войну; во вторыхъ, въ Петербурге произошло
домашнее несчаспе: на Малой Неве сгорели амбары съ пень-
кой и виномъ, а на реке—много судовъ, такъ что купечество
понесло убытка слишкомъ на миллюнъ рублей. Надобно было
придумать средство помочь погоревшимъ; обратились къ купечес-
кому банку, но въ немъ недоставало столько суммы, сколько
было нужно, такъ что сенатъ р4шилъ сделать добавку изъ дру-
гихъ средствъ я).
Въ конце ноября Елисавет Ь Петровне стало лучше; она начала
заниматься делами, и объявляла сенату свое неудовольствие за мед-
ленность въ решении делъ. Но 12-го декабря съ императрицею сдЬ-
*) Письмо Екатерины, напеч. п „Русскомъ Архив4“ 1833 г.
*) Соловьевъ, Ист. Россш XX ТУ, стр. 413.
ладясь жестовая рвота съ кровью и кашлемъ; медики заметили зло-
в'Ьнце признаки сворой смерти. По примеру предвовъ, которые
всегда, предчувствуя близкую кончину, делали разныя милости под-
даннымъ, императрица 17-го декабря чрезъ Олсуфьева объявила се-
нату именной указъ—освободить всЬхъ содержавшихся во всемъ
государстве людей по корчемству, уничтожить следствёя, возвра-
тить ссыльныхъ и изыскать способъ заменить другими средствами
соляной доходъ, собиравшейся съ великимъ разоренёемъ народа.
20 го декабря Елисавета Петровна чувствовала себя особенно
хорошо, а 22-го числа, въ 10 часовъ вечера, сделалась опять
жестокая рвота съ кровью и кашлемъ, и врачи прямо объявили,
что здоровье государыни въ крайней опасности. Выслушавши
такое объявлеше, императрица 23-го декабря исповЪдывалась и
причастилась св. Таинъ, а 24-го изъявила желаше собороваться.
Вечеромъ, вакануне праздника Рождества Христова, Елисавета
Петровна приказала читать надъ собою отходныя молитвы и
сама повторяла ихъ за духовникомъ. Вся ночь посл’Ь того и
все утро сл^дующаго дня прошли въ агоши. Беликёй князь и
великая княгиня находились неотступно при постели умирающей.
Въ прёемной, передъ спальнею, собрались высшее сановники и
придворные. Въ начале четвертаго часа пополудни вышелъ изъ
спальни старшей сенаторъ, кн. Никита Юрьевичъ Трубецкой, и
объявилъ, что „императрица Елисавета Петровна скончалась и
государствуетъ въ Россёйской имперёи его величество импера-
торъ Петръ Ш-й“ г).
Обозревая царствоваше императрицы Елисаветы Петровны,
нельзя не отметить двухъ важныхъ дЪлъ этого царствовашя въ
области внутренняго у прав лет я: распространенёя просвещешя,
которому много содействовало учрежденёе университета и гим-
назёй и уничтоженёе внутреннихъ таможенъ, сильно парализо-
вавшихъ русскую торговлю въ продолженёе долгаго времени. И
то, и другое дело, какъ мы видели, устраивалось представле-
нёями и трудами Шуваловыхъ. Что касается до внешней поли-
тики, то вмешательство Россёи въ Семилетнюю войну ничего
не принесло ей, кроме истощешя, и возбуждало всеобщее неудо-
вольотвёе даже въ войске.
Обыкновенно ставятъ въ заслугу Елисавете Петровне унич-
тоженёе смертной казни и некоторое смягчающее движенёе въ
законодательстве относительно употребленёя пытокъ при разсле-
довашяхъ; но мы не видимъ тутъ смягченёя нравовъ и прояв-
*) Соловьевъ, Ист. Росам, т. XXIV, стр. 418.
летя человеколюбия, потому что въ разсматриваемую эпоху про-
должались страшный пытки — рвате ноздрей, битье кнутомъ,
урезанье языка и тяжелый ссылки, часто даже людей совер-
шенно невинныхъ. Народный массы не наслаждались доволь-
ствомъ, сповойствхемъ и безопасностью: несомненнымъ свидЬ-
тельствомъ этому служатъ разбойничьи шайки, препятствовавшая
не только торговле и промысламъ, но даже мирному состояшю
обывателей,—а крестьянская возмущешя, постоянно требовавшая
укрощешя воинскими командами, разразились народными волне-
шями въ близкое этому царствовашю время императрицы Ека-
терины Бторой.
ОШИБКИ И ОПЕЧАТКИ ВО ВТОРОМЪ ТОМ'Ь
(Окончанге, выпускъ VII).
Страница: Строна: Напечатано: Читать:
1 19 Ьа Впзвге Ьа сопг де 1а Кпевге
7 30 1721 1722
11 1 даннному данному
12 32 благодарный благодарственный
31 16 20 21
39 40 314 374
66 34 день, ко- день,
68 33 погибните погибнете
70 18 допепгЪ депеш’Ь
78 39 Темерязева Темирявева
83 40 д'Ъвушкамь дЪвушкамъ
89 34 22 27
— 41 189 484
90 17 отвобождетя освобождения
130 38 иривиллегированное привилегированое
140 41 1868 1858
152 3 въ ожидашя въ ожидаши
163 5 шестнадцать шестнадцать
190 3 катихизису катехизису
208 41 представляла представляла
215 26 преддлагалъ предлагать
216 41 Бант. Кам. IV. 68 Бант. Кам. Словарь достоп.
людей Рус. земли, ч. IV. 68.
217 26 пристратился пристрастился
220 40 Вейдемейеръ „Обзоръи Вейдемейеръ „Обзоръ“т. П.
т. П, стр. 127—140. 96. Царсгвоваше Елис.
Петр. т. I. 127—128.
224 37 сов'Ьдовалъ совЪтовалъ
240 12 йон! гюл-Ь
СОДЕРЖАНИЕ
Второй отдел
Выпуск шестой: XVIII столетие
XV. Петр Великий .............................537
XVI. Гетман Иван Степанович Мазепа.............787
XVII. Царевич Алексей Петрович .................823
XVIII. Князь Александр Данилович Меншиков .......843
XIX. Архиепископ Феофан Прокопович.............867
Выпуск седьмой: XVIII столетие
I. Фельдмаршал Миних............................. 1
II. Императрица Апиа Ивановна ...................108
III. Императрица Елизавета Петровна .............213
Николай Иванович Костомаров
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
в жизнеописаниях
се главнейших деятелей
Репринтное воспроизведение издания 1873-1838 гг.
Книга III
Белуший редактор
О.Б.ФЕДОРОВЛ
Художественный редактор
Е.Д-ДРОЗДОВ
Технический редактор
Е.11.ВОЯ КОВА
ИБ № 2142
Подписано в печать 03.01.92. Формат 70x108/16. Бумага тип. № 1.
Гарнитура Таймс. Печать высокая. Усл. печ. л. 63,0. Усл. кр.-отт. 63,00.
Уч.-изд. л. 43,36. Тираж 100000 экз. Изд. № 5255. Заказ 3204.
А/О “Книга и бизнес"
125047, Москва, ул. Горького, 50.
Отпечатано в московской типографии № 2
129301, Москва, просп. Мира, 105.
! I Жостомарос русская история