К'Б'ВННОГРАЛОВ
Буржуазная

историография
первой
мировой
воины
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВОЙНЫ

И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

1914—1917 гг.
ИЗДАТЕЛЬСТВ О

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА · 1962

Ллі
yui

В 49
Под редакцией

доктора исторических наук

И. С. ГАЛКИНА

ВВЕДЕНИЕ
Проблема мира и войны — центральная проблема

современности. ‘В чем причина наиболее разруши¬

тельных войн XX в.—’первой и второй мировых войн?

Какие уроки должно извлечь человечество, чтобы не

допускать повторения конфликтов мирового мас¬

штаба? Эти вопросы волнуют народы всего мира.

Они встали во весь рост уже после войны 1Θ14—1918 гг.,

которая унесла около 10 млн. жизней и причинила

неисчислимые бедствия многим странам. В настоя¬

щее время «империалистический лагерь готовит са¬

мое страшное преступление против человечества —

мировую термоядерную войну, которая может при¬

чинить невиданные разрушения целым странам,

истребить целые народы. Проблема мира и войны

стала проблемой жизни и смерти сотен миллионов

людей» К
Марксисты-ленинцы всегда уделяли и уделяют

огромное внимание изучению сущности войн, их про¬

исхождения и международных отношений в периоды

вооруженных конфликтов. Особое внимание обращено

на изучение первой мировой войны, усилившей объек¬

тивные предпосылки социалистической революции и

положившей вместе с Октябрьской революцией начало

общему кризису капитализма.
1 «Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

Гоополитиздат, М., 1961, стр. 57.
S

Ключевое значение для правильной научной ин¬

терпретации всех основных вопросов истории первой

мировой войны имеют труды В. И. Ленина. Еще в на¬

чале XX столетия, в период засилья буржуазной

идеологии и усилившихся шатаний лидеров II Интер¬

национала, В. И. Ленин последовательно отстаивал

чистоту марксистского мировоззрения. Подобно

К. Марксу и Ф. Энгельсу, он страстно разоблачал

агрессивную внешнюю политику и дипломатию «вели¬

ких» капиталистических держав, сущность империа¬

лизма во всех его обличьях, предупреждал, что гонка

вооружений и «кризисы» в мировой политике прибли¬

жают войну гигантских масштабов.
Большое значение имеют ленинские работы, по¬

священные событиям 1908 т. на Балканах и в Азии1,

Балканской войне 1912 г.2, проблеме милитаризма3,

политике европейских держав в связи с подъемом де¬

мократического движения в Китае и Индонезии4.

В. И. Ленин рассматривал внешнеполитические во¬

просы в тесной связи с классовой борьбой в отдель¬

ных странах и подъемом международного рабочего

движения. Он учил, что нельзя отрывать дипломатию

«великих» держав от их усилий задушить националь¬

но-освободительное движение в колониях.
Основные труды о происхождении империалисти¬

ческой войны были написаны В. И. Лениным в

1914—1917 гг. Уже в начале сентября 1914 г. в вы¬

ступлении перед труппой большевиков в Берне и в

последующем реферате «Пролетариат и война»

В. И. Ленин определил характер возникшей войны,

показав ее предпосылки и значение5. Исчерпывающую

трактовку этих коренных вопросов мы находим в
1	См. В. И. Ленин, Поли. собр. соч.,	т. 17, стр. 174—Л83,
221—232.
3 См, В. И. Ленин, Поли. собр. соч.,	т. 22, стр. 115—>1.16,

142—143, 155—156.
3	Ом. В. И. Ленин, Поли. собр. соч.,	т. 17, сгр. 186—196;

т. 23, стр. 61—62, 143—144,175—'176.
4	Gm. В. И. Ленин, Поли. собр. соч.,	т. 23, стр. 145—146,
166—167.
6 См. В. И. Ленин, Поля. собр. соч., т. 26, стр. 1—7; Соч.,

т. 36, стр. 259—264.
4

манифесте ЦК РСДРП «Война и российская социал-

демократия», в труде «Социализм и война»1 и в ряде

других ра'бот военного периода. В. И. Ленин прини¬

мал также активное участие в выработке программ¬

ных документов «Циммервальдской левой», затраги¬

вавших вопрос о причинах и характере войны.
Огромным вкладом в сокровищницу марксизма-

ленинизма являются труды В. И. Ленина «Империа¬

лизм, как высшая стадия капитализма», «Тетради по

империализму», лекция «Война и революция» 2.
В. И. Ленин не раз давал оценку крупнейшим со¬

бытиям международных отношений того времени·—

постепенному расширению масштабов войны, тай¬

ному оговору империалистов о разделе «добычи»,

«пацифистским» маневрам дипломатии обеих коали¬

ций и т. п.
ιΒ ряде выступлений и работ послеоктябрьского

периода В. И. Ленин неоднократно подчеркивал агрес¬

сивные цели империалистов Германии, Антанты и

США в первой мировой войне, историческое значение

войны и ее итогов. Разоблачая грабительскую сущ¬

ность Версальского мира, В. И. Ленин дал анализ

всего хода международного развития за два первых

десятилетия XX в.
Каковы же главные положения марксистско-

ленинской науки о причинах возникновения первой

мировой войны? Прежде всего укажем на тезис об

исторической обусловленности войн в истории челове¬

чества! К. Маркс и Ф. Энгельс, выдвинувшие этот

тезис, боролись о идеалистической концепцией ВЮЙ-

ны как некоего случайного или надысторического яв¬

ления.·
Теоретическая основа марксистских взглядов на

войну, отмечал ιΒ. И. Ленин, состоит в следующем по¬

ложении: война является продолжением политики
1	См. В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 26, стр. 13—23,

307—350.
2	См. В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 27, стр. 299—126; Соч.,

т. 24, стр. 362—385; Тетради по империализму, Госполитиздат,

М., 1939.
5

средствами вооруженного 'насилия \ «политика ро¬

дила войну»2. В. И. Ленин подчеркивал, что «война

нераздельно связана с тем политическим строем, из

которого она вытекает», и является неотъемлемой

частью политики эксплуататорских классов3. Вместе

с тем, поскольку политика есть концентрированное вы¬

ражение экономики4, войну следует понимать и как

своего рода функцию экономического строя госу¬

дарств с антагонистическими классами.	“

^Научная методологМ иизвилила ^основоположни-

кам марксизма-ленинизма выявить подлинные при¬

чины войны, охватившей мир в 1914—19Ш гг. Еще

в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса содержалось науч¬

ное предвидение неизбежности 'большого вооружен¬

ного столкновения в Европе и «всемирной войны»

невиданного раньше размаха5. Глубоко изучив осо¬

бенности экономического и политического развития

конца XIX и начала XX в., В. И. Ленин раскрыл исто¬

рические условия возникновения мировой войны.

ιΒ ленинском «Опыте сводки главных данных всемир¬

ной истории после 1870 года» приводится перечень

важнейших событий за несколько десятилетий. Они

разбиты на десять груггп: войны, дипломатия, коло¬

ниальная политика, экономическая политика (тресты

и пр., таможенные договоры, крупные концессии), ра¬

бочее движение и социалистические партии и т. п.6

В. И. Ленин учил анализировать всю совокупность

исторических явлений. Лишь следуя ленинскому ме¬

тоду работы, исследователь подойдет к правильному

решению вопроса о происхождении войны.
Величайшая заслуга В. И. Ленина состоит в том,

что он открыл закон неравномерности экономического
1	См В. И. Ленин, Поли. собр. соч , т. 26, стр. 316.
2	Ленинский сборник XII, стр 437.
3	Ом В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 364, 366—367.
*	Ом. «(Коммунистическая іпартия Советского Союза в резо¬

люциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. (1898 —

1925 гг.», ч I, Госполитиздат, 1953, стр. 491.
5	См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 17, стр. 278—280,

360—361.
*	См. В. И. Ленин, Тетради ло империализму, стр. 622—639.
6

и политического развития капиталистических стран,

показал, что быстрое оттеснение одних стран другими

с мирового рынка ведет к войне гигантских масшта¬

бов. Согласно ленинским положениям война нераз¬

дельно связана с капитализмом.
Много внимания уделил В. И. Ленин вопросу об

ответственности буржуазии как класса за развязыва¬

ние войны, он показал, что сама природа монополи¬

стического капитализма толкает обслуживающие его

правительства на путь военных авантюр. «При капи¬

тализме,— писал В. И. Ленин, — невозможны иные

средства восстановления, время от времени, нару¬

шенного равновесия, как кризисы в промышленности,

войны в политике» К \В эпоху империализма войны

становятся особенно разрушительными. Порожден¬

ные капитализмом, они ускоряют его гибель. Круше¬

ние капитализма и рождение социалистического

общества, говорил В. И. Ленин на VII съезде РКП (б),

это «эпоха гигантских крахов, массовых военных на¬

сильственных решений, кризисов»2. («Первая мировая

война и Октябрьская революция, — указывается в

Программе КПСС, — положили начало общему кри¬

зису капитализма»3.
Буржуазия многие годы готовилась к империали¬

стической войне. «...Для понимания современной вой¬

ны,— говорил В. И. Ленин в 1917 г., — мы должны

прежде всего бросить общий взгляд на политику ев¬

ропейских держав в целом»4. К чему же сводилась

политика господствующих классов «великих» держав?

Это была империалистическая политика «грабежа

колоний, угнетения чужих наций, подавления рабочего

движения»5, политика подготовки войны со стороны

правительства и буржуазных партий. Монополии

стали хозяйничать в крупнейших капиталистических
1	В. И. Ленин, Полн. собр соч., т. 26, стр. 353.
2	В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 106.
3	«Программа Коммунистической лартии Советского Союза»,

стр. 25.
4	В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр 365.
5	В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 26, стр. 316.
7

странах. В царской России, Германии, Австро-Вен¬

грии и некоторых других государствах сильные пози¬

ции сохранили помещики и династии.
В Европе в «мирную эпоху», с 1871 до 1914 г.,

•больших войн не происходило. За эти годы весь зем¬

ной шар был порабощен горсткой колониальные дер¬

жав. Мир в Европе, указывал В. И. Ленин, «.. .дер¬

жался потому, что господство европейских народов

над сотнями миллионов жителей колоний осуществля¬

лось только постоянными, непрерывными, никогда не

прекращавшимися войнами...»1 На рубеже XIX и

XX вв. раздел мира был завершен. Начавшаяся борьба

за передел мира, многочисленные «кризисы» в миро¬

вой политике, «локальные» войны в Юго-Восточной

Европе накаляли международную обстановку. Каж¬

дый из дипломатических кризисов — даже если он

разрешался в атмосфере пацифистских заверений бур¬

жуазных лидеров — не только не смягчал противоре¬

чия между державами, но в еще большей степени обо¬

стрял их. Вся система «вооруженного мира» и за¬

кулисных дипломатических комбинаций вела к взрыву.

«Мирные союзы подготовляют войны»2, — писал

В. И. Ленин. Ленинские характеристики договоров

Англии о Францией и Россией (1904 и 1907 гг.)3

вскрывают суть сговора империалистических хищни¬

ков. В частности, В. И. Ленин подчеркивал тесную

связь политики колониализма с политикой подго¬

товки к войне.
В. И. Ленин показал, что обострение классовых

конфликтов и противоречий между колониями и мет¬

рополиями ускоряло развязывание мировой войны.

Революционный прибой, политический кризис, назрев¬

ший в нескольких странах к лету 1914 г., вызвали

«стремление капитала расколоть и подавить рабочее

движение»4. Начавшийся подъем национально-осво¬

бодительного движения в колониях и зависимых стра¬
1	В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 365.
2	В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 27, стр. 417.
3	См. В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 621.
*	В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 26, стр. 225.
8

нах также побуждал буржуазию добиваться укрепле¬

ния рабства с помощью войны1.
Расстановка сил на международной арене в канун

империалистической войны привлекала пристальное

внимание ιΒ. И. Ленина. Он глубоко исследовал основ¬

ные противоречия, разделявшие державы, и в первую

очередь соперничество Англии и Германии. В. И. Ленин

придавал большое значение франко-германским им¬

периалистическим противоречиям, конфликтам Рос¬

сии с Германией и Австро-Венгрией и т. п.
Исключительную ценность представляют ленин¬

ские указания об особенностях развития империа¬

лизма в той или другой стране, об удельном весе «ве¬

ликих» держав в мировом хозяйстве и мировой поли¬

тике2. К числу подлинно первоклассных, полностью

самостоятельных держав В. И. Ленин относил лишь

три «главные страны» — Англию, Германию и США.

Эти империалистические хищники хозяйничали в мас¬

штабах всей планеты·. іВторую группу составляли

Франция, Россия, Япония — «первоклассные, но не

вполне самостоятельные» государства. Наконец, в тре¬

тью группу В. И. Ленин включил Италию и Австро-

Венгрию, претензии которых не соответствовали их

экономическим и финансовым потенциям. В каждом

из империалистических союзов имелись партнеры, ко¬

торые выступали как подсобная сила. В германском

блоке такая участь вьгпала на долю габсбургской

монархии. Работая над первым большевистским ма¬

нифестом о войне, В. И. Ленин сумел показать, кто же

являлся подлинным вдохновителем агрессии Австро-

Венгрии против Сербии. В первоначальном варианте

говорилось: '«...австрийская буржуазия предприняла

грабительский поход против Сербии...»; в оконча¬

тельном тексте слова «австрийская буржуазия» были

заменены словами «немецкая буржуазия»3. Таким

образом, В. И. Ленин указал, что руководящую роль

в подготовке войны играл Берлин, подстрекавший
1	См. В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 26, стр. 316.
2	В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 162.
3	Ом. В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 26, стр. 5,16.
9

Вену к актам прямой агрессии. Этот тезис был позд¬

нее полностью подтвержден опубликованными доку¬

ментами.
Хорошо известны высказывания В. И. Ленина о

положении России, оказавшейся в зависимости от за¬

падноевропейского финансового капитала. Ленин

беспощадно разоблачал российский «военно-феодаль¬

ный империализм»; вместе с тем он указывал на ос¬

лабление позиций царизма на международной арене

и перемещение центра международного рабочего дви¬

жения в Россию. В 1909 г. В. Й. Ленин писал, что в

период русско-японской войны и первой русской ре¬

волюции обнаружилась сла'бость царизма, который

перестал быть главным врагом свободы в Европе. «Но

в Европе вполне сложилась к этому времени между¬

народная реакция буржуазных правительств...» Те¬

перь уже «буржуазия Европы, ставшая контрреволю¬

ционной по отношению к пролетариату, помогла ца¬

ризму в его борьбе с революцией» К Следовательно,

В. И. Ленин выступил против прежнего представления

о Роасии как о всесильном оплоте реакции. Это имело

огромное значение для понимания предыстории миро¬

вой войны и определения ее характера.
После начала войны 1914 г. ібуржуазная пропа¬

ганда подняла вой о «виновниках» мировой ката¬

строфы, всячески раздувая роль отдельных лиц, а так¬

же преувеличивая значение сараевского убийства.

В. И. Ленин подчеркивал, что партия революцион¬

ных пролетариев должна занять принципиально иную

позицию. Подлинный виновник — капиталистический

строй, а предлог к войне или маневры европейских

дипломатов в июле 1914 г. не должны заслонять ее

коренных причин. В. И. Ленин показал, что развязы¬

вание войны форсировали германские империалисты.

Немецкая «группа капиталистов, еще более хищниче¬

ская, еще более разбойничья», чем англо-французская

группа, стремилась поскорее ограбить «старых и обо¬

жравшихся разбойников»2. Германия лучше подгото-
1	В. И. Ленин, Полн. собр. соч , т. 19, стр. 52—53.
2	В И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 368; Полн. собр. соч., т. 26,

стр 315.
10

билась к войне; «. .^немецкая 'буржуазия, распростра¬

няя сказки об оборонительной войне с ее стороны, на

деле выбрала наиболее удобный, с ее точки зрения,

момент для войны, используя свои последние усовер¬

шенствования в военной технике и предупреждая но¬

вые вооружения, уже намеченные и предрешенные

Россией и Францией» К
Указывая на роль кайзеровской Германии как ини¬

циатора войны, В. И. Ленин вместе с тем отмечал, что

определение характера войны нельзя ставить в зави¬

симость от того, «кто напал первым». Мировая вой¬

на— война несправедливая, империалистическая, под¬

черкивалось в первых же документах РСДРП. «За¬

хват земель и покорение чужих наций, разорение

конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлече¬

ние внимания трудящихся масс от внутренних полити¬

ческих кризисов России, Германии, Англии и других

стран, разъединение и националистическое одураче¬

ние рабочих и истребление их авангарда в целях ос¬

лабления революционного движения пролетариата —

таково единственное действительное содержание, зна¬

чение и смысл 'современной войны»2, — писал

В. И. Ленин в октябре 1914 г. Разрабатывая учение

о типах войн, В. И. Ленин показывал, что только

для Сербии «война является «продолжением поли¬

тики» буржуазно-освободительного движения. Для

"/юо война есть продолжение политики империалист¬

ской, т. е. одряхлевшей буржуазии...»3 Отметим еще,

что ленинская мысль о намерении немецкой буржу¬

азии «задушить национальную революцию южного

славянства»4 помогает нам разобраться и в ходе со¬

бытий, приведших к войне.
В. И. Ленин рассматривал международные отно¬

шения периода войны в тесной связи с предшество¬

вавшей политикой. ιΒ его работах мы находим важ¬

ные положения по многим сложным вопросам.
1	В. И. Ленин, Поли, собр соч , т. 26, стр. 16.
2	Там оке, стр. 15.
3	Там же, стр. 241.
4	Там же, стр. 16.
1Î

«Методология Ильича, — писал М. Н. Покровский,—

позволила ему среди невероятной путаницы, среди са¬

мого гнусного вранья вскрыть настоящую подкладку

международных отношений в течение империалисти¬

ческой войны...»1 Так, в связи с вовлечением Италии

в войну В. И. Ленин высказал мнение, что закулис¬

ный сговор Антанты с Италией имеет характер рас¬

продажи интересов южных славян2. В статьях «О се¬

паратном мире» и «(Пацифизм 'буржуазный и паци¬

физм социалистический»3 были вскрыты глубочайшие

противоречия внутри империалистических блоков, ко¬

торые продолжали существовать во время войны.

В. И. Ленин обратил внимание на острую борьбу Ан¬

глии с царской Россией по вопросу о будущности

Константинополя и на возможность сепаратного

русско-германского мира. В. И. Ленин подчеркивал

также, что так называемые предложения США о по¬

средничестве вовсе не преследовали интересы восста¬

новления мира4. Он тогда еще заметил, что встурле-

ние США в войну против Германии тесно связано

с подготовкой американского империализма «к бу¬

дущей войне с Японией»5.
Красной нитью через все труды В. И. Ленина про¬

ходила мысль о мобилизации трудящихся для борь¬

бы с империалистической войной. Чтобы решить эту

задачу, необходимо было решительно опровергать

россказни о «последней войне», «войне за демокра¬

тию», о предстоящем—по Каутскому — «ультраим-

периалистическом» рае. В. И. Ленин неустанно разъ¬

яснял, что в «мертвой схватке» банков, стоящих за

сценой кровавой трагедии, повинно «все развитие

капитализма за полвека, и нет выхода из этого,кроме

свержения господства капиталистов и рабочей рево¬

люции» б.
1	М. Покровский, Ленин и внешняя политика, сВеотник Ком¬

мунистической академии», кн. XIX, 1927, стр. 17.
2	См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 26, стр. 241.
3	Ом. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 30, стр. 184—'192,
239-260.
*	Ом. там же, стр. 256—257.
6	В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 381.
6	Там іже, стр. 373.
12

Обобщение огромного исторического материала в

трудах В. И. Ленина заложило прочный фундамент

научного изучения международных отношений эпохи

империализма. КПСС свято хранит наследие великого

Ленина. После разоблачения культа личности Ста¬

лина КПСС внесла новый вклад в развитие марксист¬

ско-ленинской теории. Поистине историческими яв¬

ляются документы и материалы XX и XXII съездов

партии, и прежде всего новая Программа партии.

В свете принципиальных установок по вопросу о не¬

обходимости .мирного ‘сосуществования и в наше вре¬

мя и возможности исключения 'ВОЙН из жизни обще¬

ства особенное значение приобретает характеристика

предшествовавшей эпохи. Как указывал Н. С. Хрущев,

войны в ту эпоху были неизбежны, поскольку

«—1) империализм был всеохватывающей мировой

системой и — 2) общественные и политические силы,

не заинтересованные в 'войне, ібьіли слабы, недостаточ¬

но организованы и не могли .ввиду этого заставить им¬

периалистов отказаться от войн»
Советский Союз ведет неустанную 'борьбу против

милитаризма, за разоружение и укрепление мира.

Последовательно разоблачая проводимое государ¬

ствами империалистического лагеря наращивание во¬

оружений, Советское правительство призывает между¬

народную общественность помнить трагический опыт

двух мировых войн. Глава Советского правительства

Н. С. Хрущев в ряде своих выступлений подчеркивал,

что серьезную опасность для дела мира представляет

германский милитаризм, который уже несколько раз

выступал застрельщиком войн в Европе. Н. С. Хру¬

щев указывает, что капиталистические государства

всегда выступали с притязаниями на территории со¬

седних стран. Поэтому «вопрос о границах» неизменно

осложнял отношения между капиталистическими го¬

сударствами. «С победой социалистической револю¬

ции в ряде стран вопрос о границах приобретает
1	Н. С. Хрущев, Отчетный доклад Центрального Комитета

Коммунистической иартии Советского Союза XX съезду партии,

М., 1956, стр. 39.
13

Другой характер и не будет иметь той остроты, как

при капитализме». Высказывания Н. С. Хрущева по

«вопросу о границах», как об одном «из самых острых

и сложных вопросов», имеют большое философское и

политическое значение К
Выдающимся документом творческого марксизма

является Программа Коммунистической партии Со¬

ветского Союза, принятая на XXII съезде -КПСС. Для

правильного понимания истории первой мировой

войны особенно важны те -положения Программы пар ¬

тии, в которых подведены итоги международного раз¬

вития XX в. и дана характеристика этапов общего

кризиса капитализма. Идеологи умирающего импе¬

риализма пытаются представить революции каким-то

побочным продуктам 'мировых войн. В одной из круп¬

ных обобщающих работ 'буржуазных историков —

«Кембриджской новой истории» утверждается, что

в XX в., «веке насилия», войны и революции неразде¬

лимы2. В противовес тезисам такого рода в Програм¬

ме КПСС «говорится: і«Хотя обе мировые войны, раз¬

вязанные империалистами, завершились социалисти¬

ческими революциями, однако революции вполне

возможны без войн»3.
В Программе партии раскрыто губительное воз¬

действие монополий в сфере экономики и политики.

Подчеркнуто, что империализм рассматривает агрес¬

сивные войны «как естественное средство решения

международных вопросов»4. Характеризуя буржуаз¬

ную дипломатию как «орудие подготовки войн», Про¬

грамма КПСС подчеркивает: «В период безраздель¬

ного господства империализма вопрос о войне и мире

решался финансово-промышленной олигархией в глу¬

бокой тайне от народов»5.
1	Н. С. Хрущев, Мир без оружия—имир без войн, т. I, М.,

I960, стр. 178-482.
2	«The New Cambridge Modern History», vol. XII: The Era

of Violence. 1898—1945, Cambridge, 1960, p. 7.
a «Программа Коммунистической /партии Советского Союза»,

стр. 39.
4	Там же, стр. 56.
5	Там же.
14

Утверждение марксистско-ленинских концепций

исторического процесса происходило и происходит в

обстановке ожесточенной борьбы с буржуазной идео¬

логией. Разоблачение империалистического характера

войны большевистской партией, страстная речь

К. Либкнехта в рейхстаге, памфлет «Юниуса» —

Р. Люксембург, агитация Дж. Маклина и другие

антивоенные выступления в 1914—1917 гг. начали

расшатывать реакционные теории возникновения

войн.
После Октябрьской социалистической революции

и окончания мировой войны, в период революцион¬

ного подъема 191(8—1923 гг. трудящиеся и передовая

интеллигенция капиталистических стран предъявили

серьезный счет эксплуататорским классам, ответствен¬

ным за политику военных авантюр. Буржуазные ли¬

деры стремились не допустить, чтобы народные массы

разобрались в том, какие слои общества заинтересо¬

ваны в гонке вооружений и разжигании военных кон¬

фликтов. В соответствии с «социальным заказом» мо¬

нополий внушительный отряд реакционных ученых и

публицистов направляет усилия на то, чтобы нейтра¬

лизовать" или хотя бы максимально затормозить рас¬

пространение научных взглядов на происхождение

войны. Эту задачу в 20—30-е годы многие буржуазные

историки пробовали решать путем извращенного тол¬

кования причин, характера и итогов первой мировой

войны.
После разгрома ударных сил империализма в

1945 г. правящие круги империалистического лагеря

особенно остро нуждаются в «научном» обосновании

проводимого ими курса милитаризации экономики я

«холодной войны», в фальсификации истории войн

прошлого. Не случайно поэтому в продукции буржуаз¬

ных авторов еще значительное место занимает тема¬

тика, связанная с международными отношениями пе¬

риода первой мировой войны.
Прошло уже около пятидесяти лет со времени по¬

явления первых сочинений по вопросу о возникнове¬

нии войны 1914 г. Книгами и статьями, написанными

о войне, можно наполнить целые библиотеки; издано
«

много мемуаров и документальных сборников по

предыстории и истории мировой войны.
Нелегко классифицировать всю эту литературу.

Однако ясно одно, что подавляющее большинство бур¬

жуазных ученых, являясь апологетами капиталисти¬

ческого мира, пытаются увести общественное мнение

от существа вопроса .о первом мировом конфликте

XX в.
Общий кризис капитализма предопределил закат

•буржуазной исторической мысли. В области изучения

первой мировой войны· генеральной линией историо¬

графии на Западе становится в этих условиях напи¬

сание бесчисленного количества сочинений, посвящен¬

ных дипломатической предыстории войны *. Реакцион¬

ные историки, как правило, отрывают внешнюю

политику от политики внутренней, пренебрегают ана¬

лизом экономических факторов, персонифицируют

историю.
■Субъективно-идеалистическое истолкование исто¬

рии сочетается у буржуазных исследователей первой

мировой войны с попытками разрешить важные поли¬

тические задачи. Переключить внимание общественно¬

сти на второстепенные сюжеты, создать искусствен¬

ный объект дискуссии — вот отличный способ скрыть

роль капиталистов — зачинщиков войны. Шумиха во¬

круг так называемого вопроса об ответственности за

войну, созданного буржуазной публицистикой и исто¬

риографией, оказалась очень удачным способом оду¬

рачивания народных масс. Развернувшиеся горячие

споры о том, кто же хотел войны — Вильгельм II или

Пуанкаре вкупе с Извольским, — сыграли роль свое¬

образного, но весьма эффективного отвлекающего ма¬

невра.
Было бы неверно предположить, что буржуазные

ученые и журналисты разыграли фарс по специально

написанному сценарию. На самом деле закипевшая
1 Очень значительный отряд историков и военных специа¬

листов разрабатывает также проблемы вооружений великих дер¬

жав в начале XX в., стратегии и тактики воюющих сторон в

1914—1918 гг.
16

борьба вокруг Версальского договора и вопроса о «ви¬

новниках» войны· отражала исключительно острые

противоречия между империалистическими держа¬

вами. Сторонники антантофильского направления,

подкрепляя версию, изложенную в 231 статье Версаль¬

ского мирного договора, доказывали, что только Гер¬

мания и ее союзники виноваты в развязывании войны

и должны отвечать за ее последствия. Другим глав¬

ным течением буржуазной историографии войны стало

ревизионистское направление. Немецкие историки-

ревизионисты· утверждали, что Германия меньше всех

других держав желала войны. Поддерживая стремле¬

ния германских правящих кругов, намеревавшихся

поскорее опрокинуть Версальскую оистему, они требо¬

вали ревизии (пересмотра) всех установлений Париж¬

ской конференции 1919 г. об особой ответственности

кайзеровской Германии. После принятия «плана Дау-

эса» (1924 г.) «ревизионизм» получил значительное

распространение в США, Англии и даже во Фран¬

ции
В полемике историков антантофильского и реви¬

зионистского направлений приняли участие многочис¬

ленные мемуаристы. Происходившая в тот же период

«битва документов» — публикация архивных диплома¬

тических материалов, предпринятая рядом стран За¬

пада,— в еще большей мере осложняла положение.

Объективно полемика по вопросам минувшей войны

отвечала еще одной задаче, поставленной буржуазией

перед историками и публицистами, — разжиганию

военной истерии накануне нового конфликта между

империалистическими державами. Несомненна и анти¬

советская направленность ряда работ реакционных,

особенно ревизионистских, авторов. Она выражалась

в антинаучных аналогиях внешней политики царской
1	В данной работе термины «ревизионизм» и «ревизиони¬

сты» употребляются в указанном выше смысле. Кризис буржу¬

азной исторической науки іпрнвел в Анплии, США и других стра¬

нах К иереомотру утвердившихся (ВЗГЛЯДОВ по многим пробле¬

мам истории. Применительно к проблемам империалистической

войны, а позднее второй мировой войны, ревизия имела ярко

выраженное политическое содержание.
2 к. Б· Виноградов
17

России и СССР, в попытках обосновать некую истори¬

ческую закономерность вооруженных столкновений

Европы с «варварскими» славянскими народами

«Востока» и т. п. В годы второй мировой войны и в

послевоенное время обращение западных историков

к проблемам империалистической войны 1914—1918 гг.

тоже нередко обусловлено той или иной политической

тенденцией.
В какой мере изучена буржуазная историография

первой мировой войны? Буржуазные историографы

обычно ограничиваются беглым обзором основных

публикаций и наиболее крупных сочинений истори¬

ков; они оказываются не в состоянии увязать различ¬

ные этапы изучения воййы 1914—1918 гг. с обще¬

ственным движением, с конфликтами на международ¬

ной арене и борьбой классов внутри тех или других

государств.
С большими претензиями написаны, например, ра¬

боты американских историков Т. Боннера и Р. Аль-

брехта-Карье. Так, Боннер уверяет, что -борьба на¬

правлений в американской историографии развива¬

лась на основе гегелевской триады: тезис, антитезис,

синтез, при этом автор совершенно отрывается от

конкретной обстановки
Альбрехт-Карье в угоду нынешней политике аме¬

риканских правящих кругов пробует доказать, что

прежние взгляды на роль гонки вооружений, как од¬

ной из важных причин войны 1914 г., теперь призна¬

ны несостоятельными2. Тенденциозность и легковес¬

ность выводов Боннера и Альбрехта-Карье лишает их

обзоры серьезного значения.
Советские и прогрессивные зарубежные историки,

изучающие историографию первой мировой войны,

руководствуются основополагающими указаниями

В. И. Ленина. В. И. Ленин не раз подчеркивал, что
1	Т. N. Bonner, Amerikas Kriege und ihre Ursachen in der

Sicht der Historiker, «Deutsche Rundschau», März 1959
2	R. Albrecht-Carriê, A Diplomatie History of Europe since

the Congress of Vienne, New York, 1958, p. 161; см. его же статью

«Revisionism revisited», «Journal of Central European affairs»,

Oktober 1956.
18

необходимо последовательно разоблачать фальши¬

вые версии о возникновении и характере войны

1914—1918 гг. В. И. Ленин вел беспощадную борьбу

с идеологами буржуазии, выявляя подлинное лицо

откровенных и замаскировавшихся апологетов импе¬

риализма.
Еще в 1908 г. в нескольких статьях В. И. Ленин

вскрыл методы буржуазной пропаганды, с помощью

которых был позднее сфабрикован вопрос о «винов¬

никах войны» 1914 г.1 В ленинских «Тетрадях по им¬

периализму» собраны выписки из 380 источников на

немецком, английском и французском языках. Кон¬

спектируя книги буржуазных ученых и публицистов,

В. И. Ленин в ряде случаев давал лаконичные, но ра¬

зящие характеристики их авторам, в частности таким

апологетам 'империализма, как Г. Шульце-Геверниц,

Ф. Бер'нгарди, Э. Кромер, и другим.
Научный разбор различных теорий социал-шови-

нистов по вопросу о войне содержится в знаменитой

работе В. И. Ленина «Крах II Интернационала»

(1915 г.). Блистательная революционная критика от¬

ступничества К. Каутского и его высказываний по

международным проблемам эпохи мировой войны,

развернутая во многих трудах В. И. Ленина, также

является ориентиром для советской историографии.

Исключительно ценные методологические указания

советские историки находят в работе «Война и рево¬

люция» и других трудах В. И. Ленина.
КПСС всегда нацеливала советских исследовате¬

лей на боевую критику концепций буржуазной исто¬

рической науки. В Программе КПСС, в выступлениях

Н. С. Хрущева подчеркивается, что советские ученые

«и впредь должны решительно выступать против бур¬

жуазной идеологии»2.
Советские историки еще в 20—30-е годы критиче¬

ски проанализировали многие сочинения буржуазных
1	См. В. И. Ленин, Поли. собр. соч, т. 17, стр. 174—183,

186—«196.
2	«Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр. 128.

âBfopôB по историй войны 1914—1918 гг. Высокими

научными достоинствами отмечены историографиче¬

ские обзоры и рецензии В. М. Хвостова, Е. А. Адамо¬

ва и других ученых, публиковавшиеся в журнале

«Историк-марксист». Много работ в области источни¬

коведения и историографии первой мировой войны

оставил М. Н. Покровский. Он проанализировал до¬

кументы ряда архивных публикаций, разоблачил кон¬

цепции сторонников антантофильского направления.

В работе «Америка и война» (1929—1930 гг.)

М. Н. Покровский одним из первых вскрыл несостоя¬

тельность официальной версии американской бур¬

жуазной историографии по вопросу о позиции США

в 1914—1915 гг. Из числа историографических работ

советских авторов следует выделить статью А. С. Еру-

салимского «Вопрос об ответственности за войну» '.

В этой статье разбирались публикации архивных ма¬

териалов, предпринятые с 1914 г. Критика фальсифи¬

каций германской реакционной историографии про¬

исхождения первой мировой войны содержалась в ра¬

боте Ф. И. Нотовиїча «Фашистская историография

о «виновниках» мировюй войны»2.
Из трудов 50—60-х годов укажем на статьи

А. С. Ерусалимского «Легенды и правда о первой ми¬

ровой войне»3 и «Внешняя политика и дипломатия

германского империализма в начале XX в.»4. Анализу

мемуарной литературы по периоду империалистиче¬

ской войны посвящена неопубликованная диссертация

ленинградского историка Ц. И. Грин5. Содержатель¬

ный обзор «Буржуазная историография о причинах

первой мировой войны» включен в книгу немецкого
1	А. Ерусалимский, Вопрос об ответственности за войну. (До¬

кументы по истории мировой войны как орудие политической

борьбы), «Историк-марксист», т. 1—2,1932.
2	«Против фашистской фальсификации истории», М.—J1.,

1939, стр. 280—409.
ί «Между н а родн а я жизнь» № 1, 1954.
*	См. «Новая и новейшая история» № 6, 1961.
8 Ц. И. Грин, Мемуарная литература по истории междуна¬

родных отношений начала XX в. как исторический источник, Л.,

1953 (неопубликованная диссертация).
20

историка В. Бартеля «Левые в германской социал-

демократии в борьбе против милитаризма и войны»
В книгах А. Е. Куниной и Б. И. Марушкина «Миф

о миролюбии США»2 и H. Н. Иноземцева «Внешняя

политика США в эпоху империализма»3 кратко ана¬

лизируются некоторые сочинения американских исто¬

риков о вступлении США в империалистическую

войну.
Серьезный анализ основных направлений историо¬

графии происхождения войны 1914—1918 гг. дан во

вступительной части монографии В. И. Бовыкина «Из

истории возникновения первой мировой войны. Отно¬

шения России и Франции в 1912—1914 гг.»4
Несмотря на проделанную работу, в изучении исто¬

риографии первой мировой войны не все обстоит бла¬

гополучно. Историки-марксисты за последнее время

дали исчерпывающие труды в. области историографии

второй мировой войны, в то время как многие вопросы

историографии войны 1914—1918 гг. все еще ждут

своего решения. По-прежнему остро недостает обоб¬

щающего историографического обзора.
В настоящем очерке автор стремится в какой-то

степени восполнить эти пробелы. Разумеется, автор

хорошо сознает, что всестороннее исследование в об¬

ласти историографии первой мировой войны — зада¬

ча, посильная скорее коллективу ученых, чем одному

из них. Поэтому автор видит свою главную задачу в

том, чтобы наметить основные линии развития бур¬

жуазной историографии происхождения и развязы¬

вания империалистической войны в крупнейших зару¬

бежных странах Запада. Краткому анализу подверг¬

нутся и те труды историков, которые посвящены важ¬

нейшим событиям международной жизни с августа
1	В. Бартель, Левые в германской социал-демократии в

борьбе против милитаризма и войны, М., ІІ959, стр. 167—<187.
2	А. Е. Кунина, Б. И. Марушшн, Миф о миролюбии США,

М., 1960, стр. 53—65.
3	H. Н. Иноземцев, Внешняя политика США в эпоху импе¬

риализма,. М., 1960, стр. 105—109.
4	В. И. Бовыкин, Из истории возникновения первой мировой

войны. Отношения России и Франции в 1912—1914 гг., М., 1961.
21

1014 г. по ноябрь 1917 г. Лишь в отдельных случаях

в книге затрагиваются взгляды историков-маркси'отоз

по указанным проблемам. Советская и зарубежная

прогрессивная историография первой мировой войны

нуждается в специальном обстоятельном исследова¬

нии. В задачу автора не входила историография воен¬

ных действий и внутренней политики периода войны.

В работе не рассматриваются и некоторые вопросы

международных отношений периода империалистиче¬

ской войны, в частности проблемы, связанные с со¬

перничеством держав на Дальнем Востоке и позицией

Японии.
Первая часть работы посвящена основным доку¬

ментальным публикациям и мемуарной литературе

периода войны 1914—1918 гг. Автор рассматривает не

только зарубежные, но и советские издания докумен¬

тов, имеющие большое политическое и научное зна¬

чение. Основная масса сочинений буржуазных исто¬

риков по проблемам первой мировой войны была

написана с 1914 г. до начала 40-х годов. Этому пе¬

риоду в историографии интересующего нас вопроса

посвящена вторая, центральная, часть исследования.

В третьей части книги характеризуются работы, вы¬

шедшие в крупнейших буржуазных странах после

второй мировой войны. В заключении автор кратко

останавливается на достижениях советской историо¬

графии в области изучения первой мировой войны.

Часть I
ИСТОЧНИКИ И МЕМУАРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

ПО ИСТОРИИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
1.	ПУБЛИКАЦИИ ДОКУМЕНТОВ
Общая Круг источников по проблеме про-
ГоГбГносГ исхождения первой мировой войны

источников" и международным отношениям

1914—1918 гг. весьма разнообра¬

зен — это документы из архивов министерств ино¬

странных дел воевавших государств, материалы дру¬

гих правительственных ведомств, и в частности гене¬

ральных штабов великих держав, парламентские

документы, архивы концернов и фирм, банков и моно¬

полий.
Далее можно назвать переписку и дневники от¬

ветственных государственных деятелей и дипломатов,

а также их мемуары. Наконец, небезынтересные све¬

дения исследователь может почерпнуть при анализе

периодической печати кануна и периода войны.
Чрезвычайно неохотно публиковались буржуаз¬

ными правительствами материалы, посвященные воен¬

но-организационной подготовке империалистических

держав к мировой войне. Планы нападения на другие

страны, планы «превентивных» войн или военно-по¬

литические конвенции трудно было представить об¬

щественности в виде доказательств проведения миро¬

любивого курса.
Кроме того, милитаристские группировки разных

стран старались строго охранять тайны планирования
23

войн, не допускать «просачивания» такой информа¬

ции, которая могла бы помочь возможным против¬

никам в будущих войнах. Так, в Англии влиятель¬

ные силы долгое время противились публикации доку¬

ментов о военных переговорах агентов английского

правительства с Францией и Бельгией в 1905—

1914 гг.
Показательна история документа, известного под

названием «план Шлиффена». План был составлен в
1905	г., в период, когда начальником генерального

штаба Германии был граф Шлиффен. «План Шлиф¬

фена» выражал агрессивные замыслы германских

империалистов, он предопределял многие шаги гер¬

манской дипломатии на международной арене в

1905—1914 гг. Для научного анализа связей внешней

политики и стратегии, для наиболее полного опреде¬

ления удельного веса милитаристов в решении важ¬

нейших вопросов, от которых зависели в те годы

судьбы Германии и всей Европы, рассмотрение «пла¬

на Шлиффена» представляет, следовательно, боль¬

шой интерес.
Шли годы, вокруг «плана Шлиффена» в связи с

поражением немцев на Марне развертывалась поле¬

мика; генерал В. Грёнер в «Завещании Шлиффена»

объявлял, что точное осуществление предначертаний

Шлиффена принесло бы Германии быструю победу,

а сам план все еще был известен в ничтожных отрыв¬

ках. Только в недавнее время крупный западногер¬

манский историк Г. Риттер опубликовал наконец пол¬

ный текст «плана Шлиффена» !. Но и до настоящего

времени многие другие существенные документы

военно-организационной и военно-политической под¬

готовки кайзеровской Германии все еще не введены в

научный оборот.
Буржуазные государства стараются предотвратить

и такие публикации, которые позволили бы составить

точное представление о соотношении внешней и вну¬

тренней политики, о том, в какой мере правящие круги
1	G. Ritter, Der Schlieffenplan. Kritik eines Mythos, München,

1956, Text I, S. 141—174.
24

капиталистических стран начала XX в. руководство¬

вались соображениями, вытекавшими из конкретной

обстановки на фронтах классовой борьбы.
Напомним, что в связи с ухудшением положения

трудящихся, все более частыми кризисными явления¬

ми в промышленности, финансах и коммерции, под

воздействием первой русской революции пролетарское

движение во многих странах Европы в 1905—1914 гг.

постепенно шло на подъем. Даже в Англии с 1910—
1911	гг. рабочие начали штурм капиталистических

порядков с помощью тактики «прямых действий». По¬

скольку одновременно развернулись чрезвычайные

события в Ирландии, в Англии в первой половине

1914 г. складывалась ситуация, напоминавшая острый

политический кризис. В какой степени эти события

повлияли на решение британских империалистических

кругов ускорить начало войны в целях отвлечения

масс от внутренних вопросов? Нелегко ответить на

этот принципиальный вопрос, поскольку далеко не

все документы о заседаниях кабинета или позиции

руководства буржуазных партий опубликованы или

доступны для исследователей.
На континенте Европы в ряде государств полити¬

ческое положение было не менее напряженным: в

Италии — мощные революционные бои («Красная не¬

деля»), во Франции — поражение правых партий на

выборах 1914 г., возможный пересмотр милитарист¬

ского закона о трехлетнем сроке военной службы и

волнения солдат. Накануне полного банкротства на¬

ходилась многонациональная, насквозь прогнившая

габсбургская монархия. Начальник генерального

штаба Австро-Венгрии генерал Ф. Конрад фон Гет-

цендорф в «памятной записке» 4 сентября 1907 г. и

в ряде последующих документов подчеркивал, что

только «акция вовне» сможет оздоровить внутрипо¬

литическую обстановку. Руководители габсбургского

государства в июле 1914 г. действительно выступили

в незавидной роли застрельщиков мировой войны. Од¬

нако после развала дунайской монархии в Австрии

н других государствах, образовавшихся на ее разва¬

линах, было издано не так уж много документов и
25

материалов, «с помощью которых можно было бы раз¬

решить вопрос о роли внутриполитических причин в

определении позиции правящих кругов Австро-Вен¬

грии.
Лишь разрозненные данные — главным образом

из мемуарной литературы — дают возможность су¬

дить о том, насколько германские правящие круги

считались с настроениями трудящихся. В 1905—
1906	гг. Вильгельм И, по-видимому, не одобрил плана

нанесения «превентивного» удара по Франции, пред¬

лагавшегося некоторыми генералами. Сказалось при¬

рожденное миролюбие германского кайзера! — вос¬

клицают иные реакционные историки. Но на самом

деле Вильгельм II в конце 1905 г. ставил вопрос со¬

всем иначе. В послании к канцлеру Бюлову он реко¬

мендовал организовать расправу с «социалистами», а

потом уже начинать «внешнюю войну» К Страх перед

передовыми рабочими парализовал тогда действия

германских империалистов.
А как обстояло дело в 1911 или 1914 гг.? Опаса¬

лись ли Вильгельм II и его канцлер мощных антивоен¬

ных выступлений германских рабочих? Кое-какие дан¬

ные о сговоре германского правительства с правым

руководством социал-демократии в конце июля

1914 г. опубликованы. Но и в этом случае можно кон¬

статировать, что отсутствие полновесной и объектив¬

ной архивной документации затрудняет задачи исто¬

рика.
Следует иметь в виду, что буржуазная дипломатия

«работала» за кулисами. Примечательно, что даже

в стране «классического парламентаризма» — Англии

дебаты по внешней политике в палате общин накануне
1914	г. происходили чрезвычайно редко. «Франция и

Великобритания управлялись в области внешнеполи¬

тических дел столь же самодержавно.., как царская

Россия или императорская Германия»2, — пишет лей¬

бористский публицист К. Зиллиакус. Изучение парла¬
1	В. Bülow, Denkwürdigkeiten, Bd. 2, Berlin, 1930, S. 198.
2	K. Zilliacus, Mirror of the Past. A History of the Secret

Diplomacy, New York, 1946, p 35—36.
26

ментских документов, прессы и другой литературы по¬

зволяет ставить важные вопросы борьбы классов и

партий по проблемам внешней политики. Правитель¬

ственные и парламентские документы, а также прес¬

са— немаловажный источник по периоду 1914—

1917 гг. Это подтверждает, например, составленный

американским историком Р. Лютцем сборник «Паде¬

ние германской империи 1914—1918»Ценные ма¬

териалы по истории Германии периода войны иссле¬

дователь находит в четвертой серии публикаций «Рас¬

следовательского комитета» рейхстага, посвященной

(причинам краха Германии в 1918 г.2
В некоторых случаях интересные официальные до¬

кументы историк получает из вторых рук. Такова, на¬

пример, книга французского публициста П. Алляра

«Изнанка войны, разоблаченная секретными комите¬

тами» (французского парламента. — К. В.)3.
Значительно хуже обстоит дело с документацией

по важнейшему вопросу — о связях государственного

аппарата капиталистических стран с объединениями

монополистов и крупных землевладельцев. Архивы

монополий и банков, политических партий, обслужи¬

вающих интересы крупного капитала и аграриев, не¬

доступны «нескромным взорам» честного и объектив¬

ного исследователя.
Лишь в отдельных случаях завеса немного приот¬

крывается. Так, в США в середине 30-х годов в слож¬

ной внутриполитической обстановке была создана се¬

натская «специальная комиссия по расследованию

производства вооружения». В этот период прогрессив¬

ные круги настойчиво требовали обуздать военные

концерны и «торговцев оружием», активно помогав¬

ших процессу ремилитаризации Германии. Больше
1	«Fall of the German Empire 1914—1918», ed. by R Lutz,

vol. I—II, Stanford, 1932.
2	Таїк, отрывки из документов по вопросам об аннексионист¬

ских замыслах германских травящих кругов фигурировали в

XII томе этой серии (E. Volkmann, Die Annexionsfragen des

Weltkrieges, Berlin, 1929).
3	P. Allard, Les dessous de la guerre révélés par les comités

secrèts, Paris, 1932.
27

чем два года понадобилось для того, чтобы сдвинуть

дело с мертвой точки. Даже сенаторы-радикалы опа¬

сались взять на себя инициативу. Один из них гово¬

рил: поддержка расследования будет мне стоить «по¬

литической карьеры» В конце концов в сентябре

1934 г. комиссия, возглавляемая Дж. Наем, все же

приступила к работе. Комиссия Ная опубликовала не¬

которые данные о давлении финансистов на прави¬

тельство президента Вильсона в период первой миро¬

вой войны и об астрономических прибылях «дома

Моргана» и других корпораций2. Однако отдельные

ценные материалы терялись во множестве ничтожных

по своему значению сведений. Под нажимом военных

заводчиков, государственного департамента и воен¬

ного министерства США комиссия вскоре пошла по

линии утайки отдельных документов. Она отказалась,

например, опубликовать речь Т. Ламонта (в апреле
1915	г.), из которой явствовало, что американские

банкиры заинтересованы в длительной войне в Ев¬

ропе, столь выгодной для извлечения максимальных

прибылей. Был замят вопрос о роли капиталиста

К. Доджа и его отношений с Вильсоном и послом в

Лондоне У. Лэйджем3. Эти бесшорные пробелы пуб¬

ликации комиссии Ная игнорировались буржуазными

исследователями. Некоторые из них, и в первую оче¬

редь американский реакционный историк Ч. Тэнзилл,

пробовали даже ссылаться на материалы комиссии

для реабилитации финансового капитала США, якобы

непричастного к вовлечению страны в мировую

войну4.
Разумеется, подобные «исследовательские прие¬

мы» граничат с фальсификациями. Материалы комис¬
1	М. Hallgren, The Tragic Fallacy. A Study of America’s War

Policy, New York, 1937, p. 229 (далее — «The Tragic Fallacy»).
2	«Hearings before the Special Senate Committee on the

Investigation of the Munitions Industry», parts 1—39, Washington,

1934—1937.
3	См. Ф. Ландберг, 60 семейств Америки, М., 1948, стр. ,170 —

173, 174—il75.
4	Ch. Tansill, America Goes to War, Boston, 1938, p. 132—133,
657.
28

сии Ная имеют немалое значение для правильного

понимания формирования внешней политики США

в 1914—1917 гг. Советские ученые-американисты ши¬

роко привлекают их в своей работе К
Мы остановились на этом примере, поскольку, как

справедливо писал американский радикальный публи¬

цист М. Хальгрен, «расследование Ная было феноме¬

ном в самом буквальном смысле слова»2. Военно-

промышленные монополии, финансовая олигархия

тщательно оберегают «тайну, в которой рождается

война». Сейчас, когда «государственно-монополисти¬

ческий капитализм неслыханно усиливает милита¬

ризм»3, даже секреты времен первой мировой войны

остаются за семью печатями.
Доступ к архивам военно-промышленных фирм

был в ограниченных размерах открыт лишь для лиц,

сочинявших апологетические книги о «благотворной»

роли крупных капиталистов — Тиссена, Круппа и дру¬

гих 4.
В царской России финансисты и военные завод¬

чики в меньшей мере определяли внешнюю политику

страны, чем в западных странах. Благодаря усилиям

советских исследователей и издателей агрессивные

устремления русской буржуазии к настоящему вре¬

мени выяснены довольно полно, показана также роль

российского реакционного генералитета.
На правильном пути находятся и издатели доку¬

ментов в странах народной демократии. Так, в сбор¬

нике «Круппы и Гогенцоллерны» убедительно выяв¬
1	Ом. Р. Ш. Ганелин, Финансово-экономические отношения

Росоии и США /после начала первой мировой войны (август

1914 — ноябрь 1915 г.), «Из истории империализма в России»,

М.—JL, 1959, стр. 270—308; И. М. Краснов, Классовая борьба

в США и движение против антисоветской интервенции, М., 1961;

3. М Гершов, «Нейтралитет» США в годы первой мировой вой¬

ны, М., 1962.
2	М. Hallgren, The Tragic Fallacy.., p. 230.
3	«Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр. 29.
4	Р. Artist, Albert Thyssen und sein Werk, Leipzig, 1925;

G. Klass, Albert Vogler, Tübingen, 1957; его же, Hugo Stinnes,

Tubingen, 1958.
29

лены тесные связи рурских магнатов с династией и

правительством 1. По вопросу о хищнических притя¬

заниях германского монополистического капитала в

период мировой войны ценные «материалы из Пот¬

сдамского и Мерзебургского архивов ГДР опублико¬

ваны в журнале «Цейтшрифт фюр гешихтсвиссен-

шафт»2. «Мир должен 'быть 'продиктован врагу»,—

заявлял Крупп. Стиннес, Кирдорф и другие члены

«Совета богов» также требовали аннексий на Востоке

и Западе и «значительного расширения» сферы влия¬

ния немецкого капитала в «заморских землях». Доку¬

менты наглядно показывают, что германские военные

лидеры руководствовались этой программой. Уже ра¬

нее известная «Докладная записка» Людендорфа от

14 сентября 1917 г. только суммировала захватниче¬

ские планы монополистов. Публикации историков

ГДР разоблачают магнатов промышленности и не

случайно они вызывают недовольное ворчание бур¬

жуазных рецензентов.
Вторая особенность публикаций, предпринятых в

капиталистических странах, заключается в том, что

даже издания дипломатических документов, как пра¬

вило, обрываются на первых числах августа 1914 г.

Не трудно понять политический смысл «вето», нало¬

женного правящими кругами на доступ к архивам

военного времени.
Именно в 1914—1918 гг. не только в Германии, но

и в других капиталистических странах агрессивные

устремления империалистических кругов приобретают

особенный размах. В это же время состоялось много

тайных сделок .между державами о предполагаемом

переделе мира. Наконец, за спиной собственных союз¬

ников эмиссары воюющих государств тел и тогда пе¬

реговоры с противником.
Особая секретность вокруг документов 1914—

1917 гг. объясняется также тем, что в период войны
1	«Krupp und die Hohenzollern. Aus der Korrespondenz der

Familie Krupp 1850—1916», Berlin, 1956.
2	/. Petzold, Zu den Kriegszielen der deutschen Monopol¬

kapitalisten im ersten Weltkrieg (Dokumentation), «Zeitschrift

für Geschichtswissenschaft», Heft 6, 1960, S. 1396—1415.
30

ßo Bcêx странах усилилась роль милитаристских клиК

и значительно ускорился процесс прямого подчинения

государственного аппарата диктату крупного капи¬

тала. Как указывается в Программе КПСС, в перио¬

ды мировых войн ускоряется «перерастание монопо¬

листического капитализма в государственно-монополи¬

стический »1.
Во многих капиталистических странах все еще за¬

крыты архивы для историков по периоду войны

1914—1918 гг. Например, правительство Англии, пи¬

шет американский историк Б. Шмит, «не только дер¬

жит свои архивы на замке, но хранит молчание отно¬

сительно многих спорных вопросов»2.
Показателен срыв намеченного к изданию сбор¬

ника германских архивных документов, посвященных

попыткам Германии расколоть фронт Антанты в пе¬

риод войны (до февраля 1917 г.). Солидный по раз¬

мерам сборник (около 900 стр.) был подготовлен к

печати А. Шере и Ж. Грюнвальдом. Гаагский изда¬

тель М. Нийхоф в 1955 г. стал собирать подписку на

это издание из расчета 50 гульденов за том3. Ни одно

из правительств западных стран, столь щедрых на

вооружения и на рекламу своих мнимомиролюбивых

целей, не пожелало поддержать это дорогостоящее

предприятие. Можно предположить, что, наоборот, на

инициаторов публикации оказывалось давление со¬

всем иного характера. Во всяком случае широко за¬

думанное издание, которое могло бы пролить свет на

многие важные вопросы истории международных от¬

ношений Г914—1918 гг., обернулось совершенно не¬

ожиданным образом: в 1957 г. в Лейдене появился не¬

большой сборничек, (подготовленный В. Хальвегом,—

«Возвращение Ленина в Россию 1917 г. Германские

документы»—одна из тщетных попыток вернуться
1	«Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр 26.
2	«The American Historical Review», January 1961, p. 301
3	Сборник предполагалось назвать «Imperial Germany’s

Efforts towards Peace during World War I. Documents from the

Archives of the Germany’s Foreign Ministry, August 1914 to

January 31, 1917».
31

К давно обанкротившейся вёрсии о «германо-больше-

вистском заговоре».
Даже ряд буржуазных историков осудил эти не¬

уклюжие и нелепые усилия, использовать архивные

публикации для подкрепления антисоветской пропа¬

ганды. Американский историк Ф. Эпстейн констати¬

ровал, что в сборнике Хальвега обходится такая важ¬

нейшая тема, как переговоры Германии и царской

России о сепаратном мире *.
Следует сказать, что в буржуазных странах все же

были предприняты отдельные публикации по периоду

войны 1914—1918 гг. (дипломатические документы

США, Италии и других стран).
Конец XIX и начало XX в. были пе-

диіГошлтГ риодом расцвета секретной дипло-

начала Х™в. матии. В одной из статей договора

«Книги лжи» о создании «Тройственного союза»

говорилось о необходимости дер¬

жать в тайне сам факт создания этого союза. Анало¬

гичная статья содержалась в русско-французской

военной конвенции 1892 г. Одно из англо-французских

соглашений, сформулированное в письмах Э. Грея и

французского посла П. Камбона (22—23 ноября

1912 г.), английское правительство сочло возможным

опубликовать еще в начале первой мировой войны.

Однако Э. Грей постарался выделить ту часть текста,

которая рисовала проводившийся им курс как поли¬

тику отказа от серьезных обязательств военно-полити¬

ческого характера. В речи 3 августа 1914 г. он на¬

меренно опустил наиболее существенную заключи¬

тельную часть соглашения, из которой явствовало,

что генеральные штабы Англии и Франции должны

иметь совместно разработанные планы действий, т. е.

войны против Германии2.
К 1914 г. существовала развитая система полити¬

ческих, военно-политических и военных соглашений,
1 «The Russian Review» N 4, 1959, p. 342.

a «Белая книга. Европейский кризис. Дипломатическая пе¬

реписка Англии, предшествовавшая войне. Август 1914», Пгр.,

1914, Приложение, стр. 164; см. там же, стр. 111—113 (далее —

«Белая книга»).
32

отражавшая назревший кризис в международных от¬

ношениях. Ознакомление с текстами этих договоров

совершенно недостаточно для понимания политики

экспансии и подготовки к войне, проводившейся им¬

периалистическими державами. Следует сопоставить

их с серией дипломатических переговоров, зафикси¬

рованных в виде министерских инструкций, циркуля¬

ров и донесений послов, в виде памятных запйсок и

нот, адресованных правительствам других стран,

и т. п. Особенно привлекали внимание исследователей

дипломатические документы последних месяцев перед

началом войны. Действительно, многие из них хорошо

иллюстрируют активное участие буржуазной дипло¬

матии в форсировании давно запланированной войны.

Все эти документы, так же как большая часть дого¬

воров и соглашений между державами, не были из¬

вестны народам в начале августа 1914 г.
Выпущенные правительствами воюющих госу¬

дарств в 1914—1916 гг. специальные подборки доку¬

ментов — «цветные книги» — почти не изменили поло¬

жения. Они служили задачам военной пропаганды.

В «цветных книгах» содержалось очень немного неис¬

каженных документов, причем правдиво воспроизво¬

дились лишь тексты, известные другим державам.
Первым (3 августа 1914 г.) выпустило «Белую

книгу» германское правительство. Ее срочное изготов¬

ление было закончено еще в тот момент, когда правя¬

щие круги Германии не потеряли надежды задержать

вступление Англии в войну. Поэтому составители «Бе¬

лой книги» сделали упор на обвинениях в адрес Рос¬

сии— единственной страны, с которой Германия тогда

находилась в состоянии войны. Нападки на царскую

Россию были в те дни главным козырем реакционной

кайзеровской пропаганды, поддержанной правыми ли¬

дерами социал-демократии К Общая концепция, при¬

нятая германскими фальсификаторами, сводилась
1	Полное название германской подборки таково: «Из-за чего

Германия должна воевать с Россией. Как Россия и ее государь

обманули доверие Германии и таким путем разожгли европей¬
скую войну».
3 КБ Виноградов
33

к тому, что Австро-Венгрия вынуждена была «взяться

за оружие», но австро-сербский конфликт перерос в

общеевропейский из-за вмешательства агрессивно

настроенной России, довольно неохотно поддержан¬

ной Францией.
Основной метод составителей «Белой книги» за¬

ключался в том, что документы из переписки с Пе¬

тербургом помещались в заведомо сокращенном виде.

Все, что могло бы опровергнуть германский тезис о не¬

обузданном желании России воевать (а российское

правительство проявило колебания), конечно, не на¬

шло места на страницах книги. Другая линия заклю¬

чалась в том, чтобы снять с германской дипломатии

обвинения в подстрекательстве Австро-Венгрии. Туг

поступили радикально: из всей переписки Берлина с

посольством в Вене был включен лишь один документ,

хотя именно эта переписка, как выяснилось позже, по¬

казывала суть германской политики в «июльском кри¬

зисе».
Так возникла вздорная версия о том, что герман¬

ское правительство не подозревало о тех условиях,

которые собиралась выдвинуть в своем ультиматуме

Сербии габсбургская монархия *. Однако составители,

стремясь в условиях начинавшейся войны подчерк¬

нуть австро-германскую солидарность, сами себя вы¬

давали в предисловии. Тут подтверждалось, что Гер¬

мания отнюдь не возражала против австрийских

планов удушения Сербии, отмечалось, что правитель¬

ство Австро-Венгрии посоветовалось относительно мер

для -пресечения сербских «происков» и германские

правящие круги «предоставили Австрии полную сво¬

боду в ее действиях против Сербии»2.
1	Многие германские буржуазные историки позднее долго

цеплялись за нее. Осведомленный германский -журналист М Гар¬

ден, занимавший в начале войны аннексионистские позиции, воз¬

мущался этим лицемерием, казавшимся ему ненужным: «Почему

не сказать.., что между Веной и Берлином существовало пол¬

ное согласие обо всех этих вещах?» («Die Zukunft», 1 .VIII 1914).
2	«Книга лжи. Германская Белая книга о возникновении гер-

мано-іріусско-французской войны. По представлен ньим рейхстагу

материалам», Игр., 1915, стр 7—-9.
34

Поспешность составления германской «цветной

книги» привела к тому, что в нее было включено всего

27 документов или, точнее, отрывков из документов1.

Несравненно более ловко была скомпанована англий¬

ская «Синяя книга», появившаяся в свет 6 августа

1914 г.2 К'нига содержала 159 документов, многие из

которых производили впечатление полновесных дип¬

ломатических актов, опубликованных без всяких со¬

кращений.
Если не считать писем Грея и Камбона (1912 г.),

то все документы касались только двухнедельного от¬

резка времени: 20 июля — 4 августа 1914 г. Такие

хронологические рамки должны были лучше оттенить

тезис Грея о том, что не может быть сомнений в миро¬

любии предшествовавшей внешней политики Англии.
Английские составители отлично использовали

ошибки германской дипломатии и нелепости в «Белой

книге» кайзеровского правительства. Так, М. Банзен

(посол Англии в Вене) 30 июля телеграфировал, «что

германский посол знал текст австрийского ультима¬

тума Сербии раньше, чем он был отправлен, и проте¬

леграфировал его германскому императору. Я знаю

от самого германского посла, что он подписывается

под каждым пунктом его»3.
Путем искусной подборки составители «Синей

книги» обрисовали в невыгодном свете позицию Гер¬

мании в вопросе о «посредничестве» в последние дни

июля. Англия и ее союзники представали из этих до¬

кументов в весьма благоприятном виде.
Еще успешнее в английской публикации исполь¬

зовались документы о нарушении Германией бельгий¬

ского нейтралитета. Германские империалисты, рас¬

считывая на быструю победу, сделали в начале авгу¬

ста 1914 г. несколько наглых заявлений. Канцлер

Бетман-Гольвег, признав, что вторжение в Бельгию
1	Бо втором варианте «Белой книги» документация была

расширена и заострена не только против России, но и против

Англии и Франции.
2	В советской исторической литературе она фигурирует под

эти»м названием. 'Правильнее: «Белая книга».
3	«Белая книга» № 95, гтр 101.
♦
35

является нарушением установленных норм права, в

речи в рейхстаге провозгласил, что необходимость не

признает никаких прав. В тот же день (4 августа) в

прощальной беседе с английским послом Э. Гошеном

Бетман-Гольвег іпроиз'нес знаменитую фразу о том, что

«из-за клочка бумаги» — международной гарантии

бельгийского нейтралитета — Англ'ия напрасно начи¬

нает »воевать. Во второй «Синей книге», вышедшей в

сентябре 1914 г., английское правительство опублико¬

вало отчет Гошена 8 августа 1914 г., в котором пере¬

давались содержание его 'беседы с канцлером, а также

слова министра иностранных дел Ягова, развязно за¬

явившего, что Германия руководствуется стратегиче¬

скими соображениями 1.
Помимо общей тенденциозности «Синей книги»,

заключавшейся, в частности, в стремлении предста¬

вить Англию в качестве хранителя святости договоров

(что никоим образом не соответствовало истине),

можно обратить внимание на фальсификацию и иска¬

жение некоторых текстов. На изощренные приемы

подтасовки пошли составители при сокращениях те¬

леграмм Бьюкенена 24 и 25 июля 1914 г., очень суще¬

ственных для раскрытия политики Антанты.
7 августа «Оранжевую книгу» — «Сборник дипло¬

матических документов. Переговоры от 10 до 24 июля
1914	г.» (старого стиля)—опубликовало правитель¬

ство России. Сборник состоял из 79 документов2.

7 октября появилась «Серая книга» бельгийского пра¬

вительства (82 документа), 18 ноября — сербская

«Синяя книга» (52 документа по периоду с 29 июня

по 16 августа). Только 8 декабря выступило со своей

«Желтой книгой» французское правительство (160 до¬

кументов). Наконец, в начале 1915 г. Австро-Венгрия

опубликовала «Красную книгу» (70 документов).
Нет необходимости подробно оценивать эту про¬

дукцию, сделанную по единому стандарту. Каждая из
1	«Collected Diplomatic Documents Relating to the Outbreak

of the European War», London, 1915, British Diplomatic Corres¬

pondence, № IfiO
2	В конце 1914 г царское -правительство выпустило «Вторую

ораижевую книгу», посвященную началу войны с Турцией.
36

«цветных книг» может быть названа «книгой лжи».

Пожалуй, особую бесцеремонность проявили француз¬

ские составители «Желтой книги». Их сборник содер¬

жал отдельные небезынтересные документы. Он от¬

крывался несколькими донесениями Ж. Камбона и

других французских представителей в Германии, дати¬

рованными 1913 г. В документе № 6 Камбон переда¬

вал, например, содержание воинственных речей Виль¬

гельма II и Мольтке, сказанных бельгийскому королю

в Берлине в ноябре 1913 г. Но, как только речь захо¬

дила о Франции и ее партнерах, в ход пускались са¬

мые гнусные средства подтасовки. Уже в 20-е годы

ряд германских и французских авторов раскрыл мно¬

гие из этих фальсификаций. Французский пацифист

Ж. Демарсиаль в запрещенной во Франции книге

«Евангелие Кэ д’Орсэ» іпоказал истинную цену низко¬

пробной официальной продукции. Всего к началу

30-х годов в этом сборнике было обнаружено около

сотни подделок разного рода, причем французские

составители перещеголяли своих предшественников:

они даже дописывали некоторые тексты в нужном им

духе К
Не отстали от французских фальсификаторов и

австрийские составители «Красной книги». По мнению

немецкого писателя Э. Людвига, именно им можно от¬

дать пальму первенства в области грубейших иска¬

жений истины2.
Публикация «цветных книг» была окружена широ¬

кой рекламой, многие из них распространялись бес¬

платно, переводились на другие языки, большие от¬

рывки перепечатывались в газетах.
Простое сопоставление подборок 1914—1915 гг.

с соответствующими документами больших архивных

публикаций, предпринятых позднее, свидетельствует

о том, что такие подборки не могут быть использованы

в качестве источника.
1	Gm. «Желтая книга Дилломашческая переписка Франции,

предшествовавшая войне», іПгр., 1915, № М8; «Documents diplo¬

matiques français», 3 sér., t. XI, Paris, 1936, N 432.
2	E. Ludwig, Juli 14, Berlin, 1929, S. 210.
37

Из всех документальных подборок 1914—1918 гг.

известное значение для историков сохранила сербская

«Синяя книга», и то только потому, что других публи¬

каций правительство Югославии позднее не предпри¬

нимало. Так же следует оценить и новую серию «цвет¬

ных книг» 1915—1916 гг., выходивших в связи с вступ¬

лением в войну таких стран, как Италия и Румыния К
Таким образом, ознакомление *с «книгами лжи» го¬

ворит о том, что ни одно из важнейших .соглашений,,

связанных с образованием и агрессивной политикой

двух враждующих блоков, не было предано гласности.

Дезинформируя народные массы и взваливая вину за

начавшуюся войну на державы враждебной коалиции,

правительства воюющих стран фактически опублико¬

вали только документы по периоду «июльского кризи¬

са» 1914 г. Внимание общественности концентрирова¬

лось на развязывании, а не на происхождении войны.

«Документы» касались только дипломатической сто¬

роны дела. Подчинение подборки заранее заданной

теме, расчленение документов, изъятие некоторых,

наиболее существенных частей из них — вот арсенал

средств, примененных буржуазными фальсификато¬

рами.
В больших публикациях 20—30-х годов буржуаз¬

ные издатели фактически старались придерживаться

тех же приемов, хотя им и пришлось тогда пойти на

некоторое изменение отдельных методов. Неуклюжие

фальсификации по-прежнему используются империа¬

листами и в настоящее время ради оправдания поли¬

тики подготовки кровавых авантюр и войн. В амери¬

канском -аборнике «документов» о начале войны в Ко¬

рее (1950 г.) тщательно маскируется подлинная роль

американских милитаристов и дипломатов в развязы¬

вании конфликта, а сами «документы» представляют

собой отрывки, выкроенные из донесений и инструк¬

ций. Так же обстоит дело и с теми материалами, ко¬
1	См , например, итальянскую подборку «Libre verde. Docu¬

ment! diplomatic! presentati al Parlamento italiano nella se data

del 20 Maggo 1915», Roma, 1915 («Зеленая книга. Итальянская

дипломатическая переписка, относящаяся к войне 1914 г (9 де¬

кабря Ί914 года — 4 мая 1915 года)», Ппр., 1916).
38

торые были представлены британскому парламенту

после нападения Англии, Франции и Израиля на Еги¬

пет в 1956 г.
Период империалистической войны отмечен пер¬

выми попытками воюющих держав использовать тро¬

фейные документы. Особое место занимает публика¬

ция немцами некоторых материалов из бельгийских

архивов. Правительственная газета «Норд дейче аль-

гемейне цейтунг» 13 октября 1914 г. под сенсацион¬

ным заголовком оповестила мир о захваченном досье,

компрометирующем Бельгию и Антанту. Было опубли¬

ковано специальное официозное коммюнике с изло¬

жением некоторых документов. 25 ноября 1914 г. в

специальном приложении к этой же газете появились

некоторые тексты трофейного «улова». Цель публика¬

ции состояла в том, чтобы доказать нарушение ней¬

тралитета Бельгии со стороны самого бельгийского

правительства, смягчить неблагоприятное впечатле¬

ние от вторжения германских войск в эту небольшую

страну и от прямолинейного заявления Бетман-Голь-

вега 4 августа. Ради столь «благородной» задачи кай¬

зеровские пропагандисты пошли на фальсификацию,

назвав англо-бельгийские переговоры 1906—1912 гг.

словом «конвенция» К Хотя вскоре эта провокация

была разоблачена — в чём вынуждена была распи¬

саться и «Норд дейче альгемейне цейтунг», — герман¬

ские историки продолжали использовать бельгийские

материалы и подготовили специальную подборку, вы¬

пущенную в виде книги в 1915 г.2 Они напечатали

119 донесений бельгийских дипломатов из Берлина,

Парижа и Лондона, делая особенный упор на те из

них, в которых германская внешняя политика оцени¬
1	.Переговоры 1906 іг. велись между бельгийским генералом

Дюкарном -и английским атташе Бернардистоном. Позднее Дю-

карн сообщил, что на папке с документами он ошибочно напи¬

сал «Англо-бельгийские конвенции» (A. De Ridder, La violation

de la neutralité belge et ses avocats; «La Revue bibliographique».

Bruxelles, N 5, 1928, p. 254—255) Но такой заголовок, как было,

конечно, ясно и германским фальсификаторам, не отражал со¬

держания паггки.
2	«Belgische Aktenstücke 1905—1914», Berlin, 1915.
39

валась .как миролюбивая. Однако большие хронологи¬

ческие пропуски, отсутствие каких-либо документов

времен Гаагской конференции, замалчивание материа¬

лов бельгийской «Серой книги» показывали, что из¬

данию доверять нельзя К
Шумиха, поднятая в Германии вокруг похищенных

документов, встретила ряд ответных возражений со

стороны английских и бельгийских властей и антан¬

товских публицистов. Попытка создать некий обви¬

нительный акт против Бельгии не удалась.
В конце войны, подводя итоги полемики вокруг на¬

рушения нейтралитета Бельгии, германский публи¬

цист, противник кайзеровской политики Р. Греллинг в

специальной работе «Бельгийские документы» пришел

к выводу, что усилия немецкой пропаганды обрисо¬

вать некий «комплот» со стороны Антанты и повлиять

таким образом на настроения мировой общественно¬

сти оказались совершенно несостоятельными2.
Публикации книг (в цветных обложках) продол¬

жались в течение первых трех лет войны. Но, преда¬

вая гласности ничтожную часть второстепенных ди¬

пломатических документов, правительства воюющих

держав заключали много новых архисекретных дого¬

воров, вели бесконечные переговоры о целях в войне,

о разделе добычи и возможных условиях мира и т. п.
Победа Великой Октябрьской со-
Первые публикации циалистической революции в Рос-
документов	г о
η Гппртгкпи Рпггии СИИ явилась важнейшим шагом в
освобождении всего /человшества от

оков капитализма. В великом документе новой эпо¬

хи— Декрете о мире—II Всероссийский съезд Сове¬

тов провозгласил принципы пролетарского государ¬

ства в области 'внешней политики3. Ком,мунистиіче-
1	Явная тенденциозность германского издания бельгийских

документов военного времени обнаружилась лозднее, когда немцы

опубликовали более полное их издание: «Zur europäischen Poli¬

tik 1897—1914. Unveröffentlichte Dokumente...», Bd. 1—5, Berlin,

1919
2	Dr. Richard Greiling, Documents belges par l’auteur de

J’accuse, chap. I, Paris, 1919; его же, Comment la Wilhelm¬

strasse écrivait l’histoire pendant la guerre, Paris, 1928.
3	«Документы внешней .политики СССР», т I, М, 1957, № 2.
40

ская партия и Советское правительство были полны

решимости покончить с прежней политикой царского

и Временного правительств и 'стремились обеспечить

условия для прочного мира во всем мире. В заклю¬

чительном слове на съезде Советов В. И. Ленин под¬

черкнул, что Советская власть немедленно аннулирует

тайные договоры России, что Советское правительство

будет бороться за принцип полной гласности в между¬

народных делах К
В Декрете о мире говорилось: «Тайную диплома¬

тию правительство отменяет», оно немедленно

приступает «к полному опубликованию тайных догово¬

ров, подтвержденных или заключенных правитель¬

ством помещиков и капиталистов с февраля по 25 ок¬

тября 1917 года»2. В соответствии с этим решением

с 23 ноября 1917 г. газеты «Известия» и «Правда»

стали печатать серию секретных архивных докумен¬

тов. В конце ноября 1917 г. вышел в свет первый

«Сборник секретных документов из архива бывшего

министерства иностранных дел», за которым в декаб¬

ре 1917 г. — январе 1918 г. последовало еще шесть

аналогичных аборников3. 74 текста, помещенные в эти

скромные маленькие сборники, давались без всяких

комментариев (если ін-е считать метких редакционных

заголовков). Некоторые из документов, включенных

в сборники, не имели первостепенного значения. Ска¬

зывалось то, что Н. Г Маркин и другие товарищи, ра¬

ботавшие над публикациями, не смогли сразу систе¬

матизировать обнаруженные ими материалы. Кроме

того, в наркоминделе в первые дни его существования

не знали, что большая часть архивных фондов эва¬

куирована Временным правительством в Кирилло-

Белозерский (монастырь4.
Несмотря на такие неблагоприятные условия, уже

зимой 1917/18 г. в «Сборниках секретных документов»
1	См. В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 223.
2	«Документы ©нешней политики СССР», т. I, стр. 13
3	'См. В. В. Максаков, Архивное дело в первые годы Совет¬

ской івласти, М., 1959, стр. 13—(15.
4	Gm. М. Н. Покровский, Опубликование тайных договоров,

«Империалистская война», М., >1934, стр. 355—356
41

и в советской печати были опубликованы ценнейшие

материалы по проблеме международных отношений

1881 —1914 гг., в том числе основополагающие по

своему значению документы по происхождению миро¬

вой войны (русско-французская военная конвенция

1892 г., англо-французский договор 1904 г., сербо-бол¬

гарская военная конвенция 1912 г. и др.). Не меньший

интерес представляла и публикация документов, рас¬

крывавших тайную деятельность и грабительские

планы Антанты периода войны (Лондонский договор
1915	г., англо-франко-русское соглашение 1915 г. о

проливах, русско-японское соглашение 1916 г., мате¬

риалы о предполагаемом разделе Азиатской Турции,

русско-французское соглашение 1917 г. и др.).
Разумеется, в сейфах бывшего российского мини¬

стерства иностранных дел в первую очередь были

найдены документы, характеризовавшие внешнюю по¬

литику Антанты. Однако Советское правительство

указывало на то, что будут публиковаться и те доку¬

менты, которые разоблачают дипломатию Германии

и Австро-Венгрии. В заявлении НКИД от 22 ноября

1917 г., кроме того, подчеркивалось, что «методы тай¬

ной дипломатии так же интернациональны, как импе¬

риалистическое хищничество» 1.
Из документов, раскрывавших политику кайзеров¬

ской Германии, можно отметить так называемый

Бьеркский договор, навязанный Вильгельмом II Ни¬

колаю II в 1905 г., и материалы о приготовлениях

Германии к войне в 1909 г.2 В 1918 г. в Советской

России стала публиковаться переписка между Виль¬

гельмом II и Николаем II. В «Сборниках», изданных

в 1917—1918 гг., содержалось несколько документов

относительно политики австрийских правящих кругов

(австро-итальянское соглашение 1913 г. о намеченном

разделе и оккупации Албании, письмо Франца-Ферди¬

нанда Николаю II 20 марта 1913 г. и др.).
1	«Документы внешней политики СССР», т. I, стр. 21.
2	Gm. «Сборник секретных документов из архива бывшего

Министерства иностранных дел» № 3, Пгр., 1917, стр 93—94;

«Сборник секретных документов» № 6, Ппр., 1918, стр. 231—257.
42

Приступай к печатанию сёкретных документов,

«Правда» подчеркивала, что рабочая власть выпол¬

няет свой интернациональный долг: «Опубликованием

тайных договоров нанесен роковой удар всей между¬

народной буржуазии. Раскрытие грязных буржуаз¬

ных секретов — торжественная победа всего между¬

народного пролетариата» К
Тяжелая обстановка периода гражданской войны

и интервенции мешала систематическому изучению

архивов и изданию документов. Все же в 1918—1921 гг.

в Советской России были преданы гласности многие

важные материалы по проблемам, относящимся к пер¬

вой мировой войне. В работу над публикацией архив¬

ных актов включились видные советские обществен¬

ные деятели и историки. 1 июня 1918 г. Советское пра¬

вительство приняло декрет о «Реорганизации и цент¬

рализации архивного дела в РСФСР». В подготовке

этого декрета участвовал М. Н. Покровский, приняв¬

ший на себя в 1920 г. руководство Главархивом. Еще

в 1919 г. М. Н. Покровский подготовил к изданию ма¬

териалы о секретных совещаниях руководящих цар¬

ских сановников, посвященных перспективам внешней

политики России в 1908—1914 гг.2
С конца 1918 г. при Социалистической академии в

Москве начала работать специальная «Комиссия по

изучению войны 1914—1918 гг.» М. Н. Покровский

в статье «К вопросу о виновниках войны» (опублико¬

ванной первоначально в «Еженедельнике „Правды“»

в феврале — .марте 1919 -г.) подвел первые итоги

деятельности «Комиссии» и обнародовал большие

отрывки из обнаруженных документов. Здесь впер¬

вые была напечатана наиболее важная составная

часть доклада Сазонова царю о 'беседах с Греем в
1912	г.
Окончание гражданской войны позволило при¬

дать делу публикаций архивных актов значительно
1	«Правда», 23(10) ноября 1917 г.; В. В. Максаков, Архив¬

ное дело в .первые годы Советской власти, стр. 15.
2	См. «Три совещания», «Вестніик НКИД» № 1, 1919,

стр 19—44.
43

больший размах. С 1022 г. стал выходить специальный

журнал «Красный архив», одна из важнейших задач

которого (особенно в первые годы) состояла в разъ¬

яснении с помощью документов правды о мировой

войне 1914—1918 гг. В том же, 1922 г. вышел в свет

большой сборник «Материалы по истории франко¬

русских отношений».
Стремясь к скорейшему ознакомлению обществен¬

ности всего мира с материалами русских архивов,

разоблачавшими хищническую политику империа¬

лизма, Советское правительство допустило к работе

над отдельными фондами бывшего архива МИД Рос¬

сии некоторых иностранных публицистов и историков

(Р. Маршан и др.). Им была разрешена публикация

ряда документов за границей. Нельзя не подчеркнуть,

что именно публикации, предпринятые в Советской

России, заложили прочную источниковедческую базу

научного изучения происхождения первой мировой

войны и международных отношений 1914—1918 гг.
Если эффект советских публикаций был велик уже

в 1917—1918 гг., а в дальнейшем продолжал возра¬

стать, то, конечно, во многом это объяснялось целе¬

направленностью политики Коммунистической партии

и Советского государства. В. И. Ленин подчеркивал,

что центральной задачей является «убить войну»,

обеспечить мирное сосуществование. Разоблачение

аннексионизма и определение демократического мира,

данное в Декрете о мире, подкрепленное миролюби¬

вой внешней политикой Советской России, означало

тяжелое поражение внешней политики империалисти¬

ческих держав.
Советские публикации документов о первой миро¬

вой войне вызвали ярость империалистов. «Благород¬

ное» негодование охватило буржуазных дипломатов.

В английском посольстве в Петрограде после появле¬

ния первых документов в «Известиях» члены дипло¬

матического корпуса, собравшиеся здесь, разразились

потоками грубой брани по адресу большевиков. Это

разбойники, кричал итальянский посол, они посягают

на священные сокровища человечества. Ему вторил

посол Французской республики: большевики, заявлял
44

он, попирают все дипломатические обычаи, обращаясь

к народам через головы правительств...1 Дело дохо¬

дило до прямых угроз и давления на Советское пра¬

вительство. Но провокациям зарвавшихся буржуаз¬

ных дипломатов был дан соответствующий отпор.

5 декабря 1917 г. В. И. Ленин подчеркивал: «Мы опу¬

бликовали и впредь будем опубликовывать тайные

договоры. Никакая злоба и никакая клевета нас не

остановит на этом пути»2.
Ряд органов печати нейтральных стран, а вслед за

ними французская газета «Юманите», английские —

«Манчестер гардиан», «Колл» и др. стали перепеча¬

тывать многие материалы, опубликованные в Совет¬

ской России. В 1918 г. в приложении к книге А. Б. Хан¬

сона «Тайная дипломатия», изданной в Берне, были

опубликованы переводы 24 документов, в том числе

сговор Антанты о разделе Турции, Лондонский дого¬

вор 1915 г. и другие3. И мая 1918 г. английская лейбо¬

ристская газета «Геральд» поместила некоторые тек¬

сты из советских публикаций, противопоставив ич

фальшивым официальным заявлениям лидеров Ан¬

танты.
Некоторые из появившихся документов вызывали

сенсацию, а иные ставили буржуазных дипломатов в

нелепое положение. Так, соглашение Франции с цар¬

ским правительством 1917 г. о предполагаемом раз¬

деле «добычи» в Европе, которое французское прави¬

тельство держало в тайне от английских союзников,

вскрывало искренность «дружбы» буржуазных дер¬

жав. Сильно 'скомпрометированной оказалась поли¬

тика Великобритании на Арабском Востоке и т. п. «На

всем свете нет ничего более тягостного и смешного,

чем тайный договор, ставший общим достоянием»,—

так характеризовал американский историк Р. С. Бейкер
1	Мы заимствовали описание этой сцены из красочного очер¬

ка Бруно Фрея «Streng geheim» в его книге «Die Staffette», Ber¬

lin, 1959.
2	В И. Ленин, Соч., т. (26, стр. ЭЮ.
3	Dr Л В. Hanson, Geheim-Diplomatie, Bern, 1918, Anlage,

S. 29—64. Сходные перепечатки из советской прессы вышли з

1918 г также в Стокгольме, Берлине, Лондоне и Яссах
45

впечатление общественности в «связи £ провалами се¬

кретной буржуазной дипломатии К
Кайзеровское правительство тщетно пыталось ис¬

пользовать ситуацию в интересах военной пропа¬

ганды. Однако отказ Германии и ее младших партне¬

ров удовлетворить требования масс — начать публи¬

кацию собственных архивных документов, а главное,

грабительская политика германского империализма

(Брестский и Бухарестский договоры 1918 г.!) обре¬

кали эти усилия на провал.
Стремясь хоть в какой-то мере нейтрализовать

впечатление, произведенное Декретом о мире на ми¬

ровую общественность, президент США Вильсон

выступил в начале 1918 г. с широковещательной вне¬

шнеполитической программой («14 пунктов»). Он

утверждал, что американское правительство будет

отстаивать «гласность дипломатии». Осуждая на сло¬

вах тайную дипломатию, Вильсон и его подручные

всячески скрывали от народов, что и правящие круги

США использовали ее во внешней политике. Разжига¬

ние конфликтов между европейскими державами, до¬

военная и военные «миссии» полковника Хауза, его

«личная дипломатия» являлись наглядным опровер¬

жением высокопарных и насквозь лицемерных сентен¬

ций Вудро Вильсона.
Усилия буржуазной дипломатии и прессы, напра¬

вленные на то, чтобы ослабить эффект советских

разоблачений, давали минимальные результаты. На¬

родные ма-ссы требовали ответа у своих правительств,

они поднимались на борьбу за скорейшее прекраще¬

ние войны. Лидерам Антанты приходилось принимать

экстренные меры: Ллойд Джордж, например, в речи,

обращенной к тред-юнионистам, в начале 1918 г.

утверждал, что Англия и ее партнеры не имеют в

войне никаких «империалистических целей». 19 марта

Антанта выступила с демонстративным осуждением

Брестского мира. При этом вновь подчеркивалось, что

союзники добиваются установления демократического
1	Ст. Бекер, іВудро Вильсон Мировая война. Версальский

мир, М.—Пг., 1923, стр. 70.
46

мира. «Мы боремся.., — говорилось в специальной

декларации, — чтобы покончить раз и навсегда с

.. .политикой грабежа и водворить на ее место мир¬

ное царство организованного правосудия» К Под дав¬

лением общественности французское правительство

вынуждено было опубликовать третью «Желтую кни¬

гу» — подборку документов о франко-русских отноше¬

ниях 1892—1914 гг. Однако на этом публикации офи¬

циальных документов по вопросам возникновения

войны по сути дела и закончились. Антанта продол¬

жала замалчивать тайные сделки 1915—1917 гг.,

маскируя свои подлинные военные цели и планы.
Положение стало меняться после окончания пер¬

вой мировой войны. С 1919 по 1940 г. было завершено

издание многотомных сборников архивных докумен¬

тов в Германии, Австрии, Англии и США; научный

анализ этих первоисточников подтверждает марксист¬

ское положение о том, что дипломатия империалисти¬

ческих государств «была и остается... орудием подго¬

товки войн»2. Как «правило, в публикации, предпри¬

нятые в капиталистических странах, включались

только дипломатические документы, нередко третье¬

степенные по своему значению. В той или другой мере

составители всех этих сборников пытались реабили¬

тировать правящие круги «своей» страны.
После свержения династий Гоген-
Публикации цоллернов и Габсбургов в Герма-

документов	\	г/ г	г
В Германии нии> Австрии и Венгрии присту-
и Австрии пили к публикации архивных

документов. 24 ноября 1918 г. в

«Берлинер тагеблатт», а на следующий день в одной

из мюнхенских газет появились материалы из бавар¬

ских архивов. Их публикация была предпринята по

указанию независимого социалиста Курта Эйснера,

возглавлявшего тогда правительство Баварии; в под¬

готовке и распространении баварских документов
-1 «Международная политика новейшего .времени в догово¬

рах, нотах и декларациях», ч. И, М., 1926, № 107, стр. 136.
2	«Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр 56.
47

участвовал также известный пацифист профессор

Ф. В. Фёрстер К
Эти публикации произвели большое впечатление.

Они опровергли многие тезисы кайзеровской пропа¬

ганды относительно позиции Германии в «июльском

кризисе» 1914 г. Особенно показателен отчет бавар¬

ского представителя в Берлине Г. Шена от 18 июля

1914 г. Отчет не оставлял никакого сомнения в том,

что Германия неуклонно подстрекала Австро-Венгрию

к агрессии. В Берлине, сообщал Шен, «без колебания

ответили на запрос из Вены, что мы согласны на вся¬

кое выступление, на которое она решится, даже при

опасности войны с Россией». Самым пикантным в до¬

несении баварского поверенного в делах было указа¬

ние на то, что кайзеровское правительство заранее

готовило себе своеобразное алиби: «Ссылаясь на путе¬

шествие императора в скандинавские государства и

отпуск начальника большого генерального штаба и

іпруоокого военного министра, оно 'будет утверждать,

что захвачено врасплох выступлением Австрии по¬

добно другим державшім...»2
Следует сказать, что К. Эйснер в публикациях до¬

пускал произвольные сокращения текстов и опреде¬

ленную их подтасовку. Его стремление оттенить вину

нескольких лиц, «виновных в мировом потрясении»,

попытку полностью реабилитировать лидеров социал-

демократии, а также закулисные переговоры с аген¬

тами Антанты в период издания документов следует

принять во внимание при оценке его сенсационных

•разоблачений3. Не случайно документы Эйснера были

приняты на вооружение комиссией Парижской мир¬

ной конференции; она основала ряд своих обвинений

по адресу Германии на свидетельствах Шена.
1	F.-W. Foerster, Mes combats â l’assaut du militarisme et de

l’imperialisme Allemands, Strasbourg, 1922, chap. I.
2	«Bayrische Dokumente zum Kriegsausbruch und zum Ver¬

sailler Schuldspruch», München, 1925. Цит. по: H. П Полетика,

Возникновение мировой войны, М—Л, 1935, стр 507.
3	См А. Ерусалимский, Документы по истории мировой вой¬

ны ка<к орудие -политической, борьбы, «Историк-марксист», т. 1 —
2,	1932, стр 44—45.
48

Реакционно-монархические круги Германии ие

смогли опровергнуть основные разоблачения Эйснера.

Баварский реакционный публицист П. Дирр, мюнхен¬

ский журнал «Зюддейче монатсхефте» и др. старались

представить Эйснера и Фёрстера фальсификаторами и

предателями. В феврале 1919 г. Эйснер был убит гра¬

фом Арко. Одной из причин смерти Эйснера, бесспор¬

но, послужили его выступления против преступной

кайзеровской «шайки».
Публикации Эйснера оказались толчком, ускорив¬

шим решение берлинского правительства начать изда¬

ние документов из архива министерства иностранных

дел Германии. Просмотром архивных фондов занялся

крупнейший теоретик центризма в германской социал-

демократии К. Каутский. Уже в начале мая 1919 г.

издание, осуществлявшееся под его руководством,

было подготовлено к печати. Однако в тот период Ан¬

танта навязывала Германии тяжелые условия мира,

ссылаясь на ее вину в 1914 г. Правительство Эберта —

Шейдемана, ранее запретившее Каутскому публико¬

вать отдельные архивные документы, теперь намеренно

задержало выход в свет всего издания. В Берлине не

без основания полагали, что державы Антанты могут

воспользоваться новыми документами как дополни¬

тельным доказательством виновности кайзеровской

Германии. Вместо большой публикации, подготовлен¬

ной Каутским, в мае 1919 г. германские власти пере¬

дали Парижской мирной конференции так называе¬

мый профессорский меморандум. Документальное

обоснование «профессоров» было примитивным и пре¬

следовало пропагандистские цели.
Только в, конце 1919 г. «документы Каутского»,

пересмотренные буржуазными учеными графом

М. Моїнжеля и проф. В. Шюкингоїм, увидел« свет. Это

четырехтомное издание — «Германские документы, от¬

носящиеся к возникновению войны 1914 г.»1 — содер¬

жит свыше 900 текстов и представляет большую цен¬

ность для историка. В научный оборот были введены
1 «Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch 1914»,

Bd l·—4, Charlottenburg, 1919
4 КБ Виноградов
49

первоклассные по своему значению документы, рисую¬

щие дипломатию кайзеровской Германии в канун ми¬

ровой войны, а также содержавшие немало сведений

о политике Австро-Венгрии «и других держав. Многие

из них подтверждали стремление правящих кругов

Германии развязать войну, вскрывали истинную цен¬

ность разглагольствований немецкой дипломатии о

«локализации» австро-сербской войны и т. п. Напри¬

мер, письмо министра иностранных дел Г. Ягова

послу в Лондоне К- Лихновскому 18 июля 1914 г., как

и упоминавшееся донесение баварского представителя

(от того же числа), подтверждало провокационную

позицию, занятую германским правительством. Ягов

писал, в частности, что теперь Россия «еще не го¬

това к войне» и поэтому конфликт с ней в 1914 г.

•будет выгоднее для Германии, чем несколько лет

спустя.
В том же Оборнике документов помещены интерес¬

нейшие материалы, характеризующие стремление Гер¬

мании добиться английского нейтралитета. Так,

29 июля 1914 г. Бетман-Гольвег в 'беседе с английским

послом ‘без обиняков предложил «купить» нейтралитет

Англии11.
Для того чтобы всесторонне оценить «документы

Каутского», следует вспомнить, что в тот период пра¬

вительство Веймарской республики не имело еще воз¬

можности отрицать ответственность Германии за раз¬

вязывание войны 1914 г. Больше того, некоторые из

социал-демократических и буржуазно-либеральных

деятелей полагали, что публикация документов, ком¬

прометирующих прежний монархический режим, бу¬

дет иметь благоприятный эффект. Этим якобы будет

доказано, что новое правительство полностыо^порвало

с прошлым и проводит подлинно миролюбивую поли¬

тику. Каутский, так же как и Эйснер, одно время, ви¬

димо, считал, что переход на позиции вильсоновской

пацифистской болтовни облегчит условия мира для

Германии.
1	«Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch 1914», Bd. 1,
N72
50

По инициативе Каутского й других правых социал-

демократов было решено сделать Вильгельма II «коз¬

лом отпущения». Если кто и виноват в ‘войне, то это

клика кайзера, другие монархи и аристократы — та¬

кой вывод навязывали общественности Каутский и его

единомышленники. Поэтому гласности были преданы

лишь документы по периоду «июльского кризиса»

1914 г. Этим же установкам служит сведение всех

публикуемых архивных материалов к актам «чисто»

дипломатического характера. В сборник не были

включены протоколы совещаний кайзера и рейхсканц-

лера с руководителями армии и флота. Наконец,

у исследователя нет уверенности в том, что в публи¬

кации помещены все важнейшие дипломатические до¬

кументы. Во всяком случае, судя по заявлениям Лих-

новского, ряд его донесений из Лондона был созна¬

тельно опущен 1.
Почти одновременно с «документами Каутского»

архивариус Р. Госс по поручению ведомства иностран¬

ных дел социал-демократического правительства

Австрии издал в 1919 г. сборник «Дипломатические

документы, относящиеся к предыстории войны

1914 г.» (352 документа) 2. В публикации довольно

выпукло показана роль и методы дипломатии габс¬

бургского государства в канун войны. Особенную цен¬

ность имеют донесения посла Австро-Венгрии в Бер¬

лине Л. Сегени. Сегени в телеграмме 27 июля 1914 г.

от имени Ягова передавал, что германское правитель¬

ство вовсе не солидаризируется "с английскими пред¬

ложениями о посредничестве и передает их в Вену

только для того, чтобы попытаться не допустить со¬

вместных действий Англии с Францией и Россией3.
1	Многие донесения Лихновского опубликованы в его книге.

Fürst Lichnowsky, Auf dem Wege zum Abgrund. Londoner Berichte,

Erinnerungen und sonstige Schriften, Bd. II, Dresden, 1927,

S. 229—294
2	«Diplomatische Aktenstücke zur Vorgeschichte des Krieges

1914. Ergänzungen und Nachträge zum Österreichisch-Ungarischen

Rotbuch», T. 1—3, Wien, 1919.
3	Позднее германские реакционные историки сделали все,

чтобы доказать, что этот документ не имеет серьезного значения.

(См. Н. П. Полетика, Возникновение мировой войны, стр. 554.)
51

Ознакомление с документами австрийского сборника

еще раз показывает всю несостоятельность доводов

защитников германского империализма, уверявших,

что Германия в июльские дни занимала пассивную по¬

зицию, а потом будто бы даже іпредтіриіняла усилия по

сохранению мира.
Австрийский трехтомник страдает теми же недо¬

статками, что и сборник, подготовленный Каутским.

Мы видим и здесь крен в область дипломатии, тен¬

денцию переложить ответственность за пагубную

авантюристическую политику Австро-Венгрии на уз¬

кую клику лиц — министра иностранных дел Л. Берх-

тольда, венгерского премьера И. Тиссу и других1.
Почти все указанные публикации были посвящены

«июльскому кризису» и в связи с этим несколько на¬

поминали «цветные книги» периода начала войны.

Кроме того, в Германии в середине 20-х годов «цвет¬

ные книги» основных воюющих держав были переиз¬

даны со значительными дополнениями. Так, в новом

издании русской «Оранжевой книги» количество доку¬

ментов увеличилось с 79 до 208. Значительно возросло

количество опубликованных документов, посвящен¬

ных непосредственной предыстории войны. Всего к

1927 г. в эти новые издания, касавшиеся политики

пяти европейских держав (включая Германию и

Австрию), было включено 2276 документов. Во всех

этих изданиях немецкие составители старались под¬

черкнуть тенденциозность первых официозных подбо¬

рок в странах Антанты.
Но сами германские буржуазные историки шли

на новые фальсификации. Рассмотрим типичный обра¬

зец такого тенденциозного подхода к изданию доку¬

ментов— сборник «Русская «Оранжевая книга» о воз¬

никновении войны с Турцией. Ее фальсификации от¬

носительно предложения гарантии Оттоманскому
1	Любопытно, что в изданном в Вене в том же, 1919 г. сбор¬

нике «Венгерское правительство и возникновение мировой войны»

(W. Fraknoi, Die ungarische Regierung und die Entstehung des

Weltkrieges, Wien, 1919) венгерский епископ В. Фракнои (Fraknôi)

полностью отрицал причастность реакционных венгерских кругов

к развязыванию войны.
52

правительству cô стороны Антанты»1. Издателем

этого, сборника был чиновник министерства иностран

ных дел Ф. Штиве, считавшийся главным специали¬

стом в области русских документов. Еще в 1924 г., вос¬

пользовавшись материалами белогвардейцев, он опу¬

бликовал «Переписку Извольского» в четырех томах.

В предисловии к «Переписке Извольского» и в других

книгах Штиве развивал мысль об особой ответствен¬

ности России в подготовке мировой войны. С боль¬

шими претензиями была составлена и новая «Оран¬

жевая книга» о начале войны с Турцией. 30 заново

включенных документов и дополнений выделялись

красным шрифтом. Все эти дополнения были почерп¬

нуты из советских изданий. Но при сопоставлении с

советской публикацией «Царская Россия в мировой

войне» (1925 г.) обнаружилось, что Штиве сделал ку¬

пюры во всех тех 'местах, которые не подтверждали

его концепцию. Это касается, например, неоднократно

высказывавшегося послом России в Константинополе

М. Н. Гирсом мнения о желательности избежать

войны с Турцией. «Позабыв» в предисловии указать

на заключение германо-турецкого союза, Штиве в

одном из документов (№ 7) исключил фразу из доне¬

сения Гирса о том, что «Германия всячески старается

возбуждать Турцию против России». Наконец, реак¬

ционный историк пошел на прямой подлог, заявив,

что Россия поспешила пойти на разрыв с Турцией, по¬

лучив 27 октября 1914 г. заверения Грея о благо¬

приятном для нее решении проблемы проливов в бу¬

дущем. На самом деле Грей произнес эти слова 9 но¬

ября (27 октября старого стиля), а война была

спровоцирована налетом германо-турецкой эскадры

на черноморские порты России 29—30 октября.
Анализируя сборник Штиве, советский историк

JI. Телешева писала, что он является «таким же фаль¬

сифицированным, как и еама «Оранжевая книга»2.
1	«Das Russische Orangenbuch über den Kriegsausbruch mit

der Türkei. Seine Fälschungen über das Garantie-Angebot der

Ententemächte an die Ottomanische Regierung», hrsg. von

F. Stieve, Berlin, 1926.
2	«Международная іжизнь» № 12, 1926, ст,р. 64
53

С полным основанием это замечание можно отнести

к германской подборке, дополняющей первую «Оран¬

жевую книгу», и к другим аналогичным изданиям.
С начала 20-х годов германские

«Большая политика ИСТОрИКИ приступили « изданию
ΡΠΠΑΓΙΡυΡΙ/υν	*■	λ	J	* '
CdUUIICIILHIIa	о	**
кабинетов» многотомной публикации «Большая

политика европейских кабинетов

1871 —1914. Собрание документов германского ведом¬

ства иностранных дел» К
Первоначальные изыскания в архиве германское

правительство поручило историку А. Мендельсону-

Бертольди еще летом 1919 г. С 1920 г. вместе с ним

в составлении и редактировании намеченного издания

стали участвовать Ф. Тимме и И. Лепсиус. Другие,

более -молодые историки и архивисты проводили вы¬

явление и предварительную обработку материалов.

Первый том вышел в свет в 1922 г. Последний, соро¬

ковой, том германский канцлер В. Маркс торжествен¬

но «передал на суд общественности» 3 марта 1927 г.
Публикация предпринималась в условиях острых

политических послевоенных конфликтов, в условиях

борьбы за ревизию или смягчение условий Версаль¬

ского договора. Любопытно, что вначале «Большая

политика» не привлекала особого внимания за пре¬

делами Германии, но внутри-страны подверглась оже¬

сточенным нападкам крайне -правых группировок.

Стоит ли идти на такую рискованную уступку «откры¬

той дипломатии», вопрошали Бюлов и Ягов. Это бес¬

покойство нетрудно было понять, поскольку монархи¬

ческие круги вспоминали о неблагоприятном для них

резонансе от «документов Каутского». Но вскоре кри¬

тические голоса справа смолкли, ибо еще до завер¬

шения издания стало выясняться, что Тимме и его

■коллеги вовсе не стремятся доискаться правды о по¬

литике кайзеровского правительства. Кроме того, по

(мере выхода в свет очередных томов «Большой поли¬

тики» сторонники скорейшей ревизии получали, как
1 «Die Grosse Politik der Europäischen Kabinette 1871—1914.

Sammlung der diplomatischen Akten des Auswärtigen Amtes»,

Bd 1—40, Berlin, 1922—1927. (Далее—«Die Grosse Politik.. ».)
54

им представлялось, новые пропагандистские возмож¬

ности нажима на западные державы. Самые твердо¬

лобые монархисты не могли не одобрить декларацию

Ф. Тимме: «Когда мы откроем все наши карты, мы

займем значительно более выгодную позицию по срав¬

нению со всеми нашими бывшими противниками».

Вслед за Тиміме реакционная пресса начала твердить:

если у ва'О (т. е. Франции, Англии) чистая совесть,

откройте и вы свои карты 1.
Что же (представляли из себя «карты», которые

положило на стол германское министерство иностран¬

ных дел? Первоначально намеченные размеры изда¬

ния были значительно превышены. Всего «Большая

политика» содержала 15 893 документа в 39 томах.

Исходной датой было избрано окончание франко-

лрусской войны. Особенно подробно, со множеством

деталей представлен в «Большой политике» период

последних семи—девяти лет перед войной.
«Большая политика» состоит главным образом из

іпереписки ведомства иностранных дел Германии с ди¬

пломатическими '.представителями за границей; вклю¬

чены также некоторые директивы германских импера¬

торов, различные документы канцлеров Германии,

отдельные рапорты военных атташе за границей и дру¬

гие материалы. Многие из перечисленных текстов

характеризуют не только внешнюю политику Герма¬

нии, но и политику других держав.
Историки, принявшие участие в составлении «Боль¬

шой политики», зарекомендовали себя в качестве

умелых и опытных апологетов германского империа¬

лизма. Все тома документации выдержаны как состав¬

ные части пространной защитительной речи. Подза¬

щитный — внешняя политика Германии — оправды¬

вается и восхваляется. Оказывается, Германия ни

при Бисмарке, ни позднее не стремилась к господству

в Европе или во всем мире. Впрочем, иногда состави¬

тели становятся в позу прокурора и начинают обви¬

нять другие державы.
1	F. Thimme, Die Aktenpubhkation der Auswärtigen Amtes

und ihre Gegner, «Archiv für Politik und Geschichte», Heft 5/6,

1924, S. 471—472.
55

Многочисленные историки-ревизионисты подчерки¬

вали, что объективность и научность подхода состави¬

телей «Большой политики» проявились в избранных

ими хронологических рамках публикации: начиная с

1871 г. они явно пробуют докопаться до глубоких кор¬

ней катастрофы 1914 г.!
Подобно многим -немецким историкам тех лет,

Тимме и Лепсиус »попытались «опереться» на Бисмар¬

ка как на столп м*ира и стабильности в Европе. Вслед

за Бисмарком реакционные историки хотели реабили¬

тировать постепенно и Вильгельма II.
В дальнейшем составители намеревались показать,

что и «эпигоны» Бисмарка — пусть с меньшим искус¬

ством и последовательностью — продолжали его миро¬

любивую политику.
Остановимся на некоторых приемах, с помощью

которых (германские ученые надеялись достичь постав¬

ленной цели.
1)	Публикуя только документы дипломатического

характера, составители подчеркивали, что именно ма¬

териалы министерства иностранных дел лучше всего

помогут «разъяснить политику ответственных факто¬

ров». На деле речь шла о стремлении отделить внеш¬

нюю политику от политики внутренней, скрыть воз¬

действие крупного капитала и юнкеров на политику

правительства, затруднить понимание механики при¬

нятия решений по основным внешнеполитическим про¬

блемам. На базе «Большой политики» невозможно

ответить на вопрос о том, в какой степени рабочее

движение и общее нарастание политического кризиса

в Германии накануне 1914 г. отражались на внешней

политике и дипломатии правительства. Не увидели

света документы, -касавшиеся военно-организацион¬

ной подготовки германского империализма.
2)	Крайне недостаточно привлекались материалы

экономического и финансового характера. Только в

отдельных случаях, например в первом томе, им отво¬

дится значительное место.
3)	Издатели стремились оторвать внешнюю поли¬

тику от проблемы колониального соперничества.

Даже фонды министерства иностранных дел были
56

Использованы слабо. Составители сборников указы¬

вали, что «колониальные вопросы, дальневосточный и

тихоокеанский вопросы» они привлекали лишь «в той

мере, в какой они оказывали влияние на положение

в Европе и на противоречия враждебных группировок

государств». Фактически не выполнено и это туман¬

ное обещание.
4)	Издатели намеренно игнорировали проблему

американо-германских отношений, очень существен¬

ную для понимания расстановки политических сил на¬

кануне 'И в (период мировой войны. Для них это только

«задний план» истории 1. >В «Большой политике» по¬

мещено мизерное «число донесений германского по¬

сольства в Вашингтоне.
5)	При рассмотрении больших европейских про¬

блем составители также допускали «смещения» в под¬

боре материалов. Уже из первого тома публикации

стало ясно, что они в угоду требованиям момента

(борьба германской буржуазии ^притязаниями Фран¬

ции на гегемонию в Европе с помощью репарацион¬

ной системы и оккупации -части Западной Германии)

•пробуют представить биомарковскую Германию дру¬

гом побежденной Франции. Сокращено количество до¬

кументов периода «военной тревоги» 1875 г. Во мно¬

гих документах сделаны различные купюры2.
О предпринятых ими купюрах издатели «Большой

политики» и германские буржуазные историки, под¬

нявшие эту публикацию на щит, предпочитали мол¬

чать. Но в одном случае им пришлось расписаться в

явно ненаучном подходе к івзятой на себя задаче:

в .предисловии к первому тому «Большой политики»

сказано, что составители не станут помещать пометок

и резолюций кайзера Вильгельма II. Мотивировка и

на сей раз была совершенно невразумительная: по¬

метки якобы «благодаря их неполитической природе

(!?) никакого влияния на официальную политику не
1	«Die Grosse Politik...», Bd. I, Berlin, 1922, S. IX.
2	См. A. Ерусалимский, Документы по Истории мировой вой¬

ны, «Историк-марксист», т. 1—2, 1932, стр. 52—53; Ф. Нотович,

Обвинительный акт против империалистической борьбы за раз¬

дел мира, «Историк-марксист», т. 1, 1934, стр. 214.
57

оказывали»1. Под давлением общественности ряд по¬

меток Вильгельма II все же был помещен и до сих

пор представляет немалый интерес2.
6)	«Большая политика» построена не по хроноло¬

гическому, а по так называемому тематическому прин¬

ципу3. Почти каждый том (а иногда и два очередных

тома) посвящены какой-то строго определенной про¬

блеме, которая 'прослеживается на протяжении не¬

скольких лет. На первый взгляд »все это сделано в ин¬

тересах облегчения восприятия трудного дипломати¬

ческого материала, но если такой прием применяют

буржуазные правительства, которым есть что скры¬

вать от народов, он, как правило, серьезно затруд¬

няет понимание общего смысла политики данного

государства и даже его политики в каком-то отдель¬

ном вопросе. В самом деле, разве можно было понять

развитие англо-германских противоречий, пользуясь

только перепиской /между Берлином и германским по¬

сольством в Лондоне и несколькими другими отрыв¬

ками из документов?
Советский ученый А. С. Брусалимский в своем ка¬

питальном исследовании внешней политики Германии

конца XIX в. показал, насколько тесно континенталь¬

ная политика Германии (и в частности ее отношения

с Россией) была связана с ее «мировой» политикой

(соперничество с Англией, колониальная экспансия

и т. п.). Американский историк И. Эндерсон в работе

о первом марокканском кризисе выяснил связи между

Бьеркским договором и политикой Германии в марок¬
1	«Die Grosse Politik.. .», Bd. I, S. IX, X.
2	Позднее многие историки пытались приуменьшить значе¬

ние мнений Вильгельма II, пускаясь, в частности, в различные

психологические объяснения относительно .вспышек его темпера¬

мента. Пометай кайзера — только «комментарии на краю исто¬

рического процесса», не имевшие никаких последствий, заявляет,

например, один из современных западногерманских историков,

П. Тьелен. (Р. Thielen, Die Marginalien Kaiser Wilhelms II, «Welt

als Geschichte», Heft 4, I960, S. 249—259.)
3	Любопытно, что Мендельсон-Бертольди — один из редак¬

торов публикации—признавал тематический принцип основным

ее недостатком («Историк-марксист», т. 12, 1929, стр. 216, сно¬

ска 1 )
58

канском вопросе. Германские составители сборников

документов, поместив соответствующие материалы в

разные тома публикации, пытались затруднить пра¬

вильное понимание ‘внешнеполитического курса Гер¬

мании в целом.
Подчас составители «Большой политики» с помо¬

щью ножниц произвольно разрывали отдельные доку¬

менты на части. Одну часть помещали в одном томе —

она, как утверждали издатели, посвящена лишь дан¬

ной узкой проблеме, другую — в другом. Подобный

«метод», кстати сказать, облегчает и изъятие некото¬

рых частей тех же документов, которые якобы ника¬

ких вопросов не касаются, а на самом деле не устраи¬

вают издателей ιπο причинам »иного порядка.
Раздробив архивный материал по темам, состави¬

тели «Большой политики» выделили некоторые сто¬

роны германской политики, существенным образом

исказив ее существо в целом. Конечно, и здесь тен¬

денция была очевидной: придать внешнеполитиче¬

скому 'курсу кайзеровской Германии наиболее респек¬

табельный вид.
Германские ученые попали впросак, когда фран¬

цузские историки во главе с маститым А. Оларом

предприняли перевод германской публикации на фран¬

цузский язык1. Проделав утомительный труд по скле¬

иванию документов, они представили их в хроноло¬

гическом порядке — и те же документы совершенно

по-иному осветили некоторые стороны политики Гер¬

мании.
Метод Олара подвергся нападкам германских

историков: их тревога была понятна, так как пороки

«Большой политики» предстали перед исторической

общественностью с полной очевидностью.
7)	Наконец, особенностью германской публикации

являются обширные комментарии ко многим докумен¬

там. Подчас приводится лишь небольшой отрывок из

какого-либо донесения и дается пространное подстроч¬

ное примечание. Иногда эти комментарии представ-
1	«La politique extérieure de l’Allemagne», t. 1—32, Paris,

1927—1939.
59

ляют определенный интерес, поскольку в них исполь¬

зуются їй сопоставляются другие источники, относя¬

щиеся к рассматриваемому вопросу. Однако соста¬

вители зачастую пробуют «подправить» документ, тол¬

куют его так, ка.к им заблагорассудится, буквально

топят его в собственном словесном потоке. К тому же

они кое-где оперируют не вполне доброкачественными

источниками. Конечно, подобный метод несовместим

с подлинной наукой, и в настоящее время даже бур¬

жуазные издатели внешнеполитических документов

вынуждены от н-его отказываться.
Мы остановились довольно детально на разборе

германской публикации, поскольку именно она послу¬

жила своего рода эталоном для «ряда последующих

сборников, а воздействие приемов ее составителей

ощущается и в наше время.
При всех пороках и недочетах «Большой политики»

этот сборник представляет определенный интерес для

исследователя истории международных отношений

конца XIX и начала XX в. Но обязательным условием

при работе с германской публикацией является стро¬

го критический подход и сопоставление с другими

документальными изданиями.
Историки-марксисты Ф. Клейн, А. С. Ерусалим-

ский и др. в последнее время представили новые не¬

опровержимые свидетельства фальсификаций, допу¬

щенных составителями «Большой политики»1. Под

давлением фактов забили отбой и некоторые бур¬

жуазные историки. Так, Б. - Шмит предлагает со¬

поставить документы германского сборника с до¬

ступными архивными фондами МИД кайзеровской

Германии2. Небезынтересно (признание известного

современного английского историка JI. Вудуорда: ха¬

рактеризуя «Большую (политику» как «гигантскую ало-
1	F. Klein, Über die Verfälschung der historischen Wahrheit

in der Aktenpublikation «Die Grosse Politik der Europäischen

Kabinette 1871—1914», «Zeitschrift für Geschichtswissenschaft»,

Heft 2, 1959, S. 318—330; A. C. Ерусалимский, Внешняя политика

и дипломатия германского империализма в начале XX в., «Но¬

вая· и новейшая история» № б, 1961.
2	«The American Historical Review», January 1961, p. 303—304.
60

логию» германского правительства, он »пишет, что

лишь теперь «она подвергается тому суровому крити¬

ческому экзамену, которого заслуживает». Вудуорд

добавляет, что «кое-где» до этого не доходит даже

и в настоящее время 1.
В 1930 г. одновременно вышли в
Публикации свет !ВОСемь томов австрийского из-

документов	д	г
в Австрии Дания: «Австро-венгерская внешняя

и Венгрии политика от Боснийского кризиса

1908 г. до .начала .войны 1914 г.»2

Хронологические рамки этой публикации уже, чем

германской, *но в некоторых отношениях она выгодно

отличается от последней. Большинство документов

помещено полностью, принцип издания — хронологи¬

ческий. Всего по периоду немногим более шести лет

приведено 'свыше 11200 документов3. Балканская по¬

литика Австро-Венгрии, а она находилась в центре

интересов габсбургских правителей, предстает в этих

документах вполне отчетливо. Хорошо прослеживается

на основе австро-венгерских документов и германская

политика и дипломатия последних предвоенных лет,

а также противоречия, существовавшие между «союз¬

никами» по Тройственному союзу. К сожалению, и в

австрийскую публикацию включены почти исключи¬

тельно документы дипломатического характера. Лишь

иногда составители приводят очень важные для пони¬

мания агрессивной австрийской политики докладные и

памятные записки руководителей генерального штаба,

а также извлечения из некоторых протоколов заседа¬

ний ответственных министров габсбургского государ¬

ства. Однако совершенно отсутствуют какие-либо

материалы о так называемых коронных советах, на
1	L Woodward, British View of Wilson’s Foreign Policy,

«Wilson’s Foreign Policy in Perspective», ed. by E. H. Buehrig,

Bloomington, 1957, p. 162.
2	«Österreich-Ungarns Awssenpolitik von der Bosnischen Krise

1908 bis zum Kriegsausbruch 1914. Diplomatische Aktenstücke des

Österreichisch-Ungarischen Ministerium des Äussern», Bd. 1—9,

Wien, 1930.
3	Отсутствие вспомогательных указателей по отдельным те¬

мам чрезвычайно затрудняет работу с этим изданием. Не спа¬

сает положения и справочный (девятый) том публикации.
61

которых, как свидетельствовали, например, австрий¬

ские генералы Ф. Конрад и М. Ауфенберг, решались

коренные проблемы и перспективы -внешней политики.
Составители «Австро-Венгерской внешней полити¬

ки» пошли по стопам Тимме и его единомышленников

и отказались публиковать материалы о переговорах

начальников генеральных штабов Австро-Венгрии и

Германии. Принцип отбора архивных актов, подле¬

жавших включению в австрийскую публикацию, обна¬

руживает желание издателей оправдать внешнеполи¬

тический курс габсбургской монархии, показать, что

даже на войну против Сербии она решилась исключи¬

тельно ради того, чтобы сохранить Австро-Венгрию от

іраспада. Распознать эти намерения нелегко. Соста¬

вители действуют тонко, »без нажима. Они, например,

отказались от комментариев, однако документы груп¬

пируют таким образом, чтобы представить Сербию в

качестве опасного врага безопасности дунайской мо¬

нархии. При этом, по-видимому, придается больший

вес включенным в публикацию различным агентурным

сведениям о деятельности южнославянских органи¬

заций, хотя еще во время процессов 1908—1909 гг.

обнаружилось, что подобные материалы могут быть

попросту сфабрикованы в целях компрометации южно-

славянского освободительного движения 1.
В Венгрии в 1925 г. была создана комиссия по изу¬

чению архивных венгерских материалов под руковод¬

ством историка Э. Хорвата. Однако в условиях хор-

тистского режима дело не пошло дальше нескольких

публикаций, подчиненных доказательствами «виновно¬

сти» Сербии, а также России и Румынии в подготовке

войны против Австро-Венгрии. Кроме того, в несколь¬

ких газетных публикациях, осуществленных венгер¬

ским дипломатом Г. Гратцем, под защиту брался

Тисса, представленный пацифистом первого ранга.
Как известно, в странах Антанты не спешили от¬

крывать архивы. Лишь под натиском общественного
1	Подробнее о других тенденциях австрийской публикации

и ее политическом значении для начала 30-х годов см. А Еруса-

лимский, Документы ιπο истории мировой войны, «Историк-

марксист», т. 1—2, -1932, стр. 56—59.
62

мнения їв середине 20-х годов приступили к изданию

больших сборников дипломатических материалов.
г	В Англии в -конце 1924 г. было объ-
«Британские
документы» явлено, что правительство поручило

историкам Дж. Гучу и Г. Темперли

начать подготовку публикации, получившей наимено¬

вание «Британские документы по происхождению вой¬

ны 1898—1914»1. Газета «Таймс» утверждала, что

репутация этих ученых гарантирует беспристрастный

отбор доікументов. В своих воспоминаниях Гуч под¬

держивает эту версию2. Однако, как мы сможем убе¬

диться, «(беспристрастность» Гуча — издателя и исто¬

рика — была далека от подлинной научной объек¬

тивности: он верой и правдой отстаивал интересы

капиталистического государства.
Помимо Гуча и Темперли к изданию документов

был привлечен эксперт по проблемам истории мини¬

стерства иностранных дел Дж. Хидлэм-Морли. Под его

редакцией первым в 1926 г. вышел XI том «Британ¬

ских документов». Этот том, по сути дела, явился

только расширенным переизданием «Синей книги»

1914 г. Правда, хронологические рамки были чуть рас¬

ширены: изложение начиналось с сараевского убий¬

ства; увеличилось и количество документов.^Хидлэм-

Морли выступил не только как заурядный чиновник,

стремившийся сохранить секреты Форин оффис, но и

как адвокат политики Грея. Во вступлении и в при¬

мечаниях к XI тому «Британских документов» он вы¬

двигает свою версию событий .кануна войны. Мате¬

риалы этого тома призваны были доказать, что Анг¬

лия была застигнута событиями 1914 г. врасплох и

■что Грей старался всеми силами сохранить мир.
Чтобы доказать подобные недоказуемые тезисы,

английские буржуазные фальсификаторы включают

только материалы из дипломатической переписки, но

даже в этих документах идут на произвольные сокра¬

щения. Так, например, они поступили с одним из
1	«British Documents on the Origins of the War. 1898—1914»,

vol. I—XI, London, 1926—1938. (Далее — «British Documents».)
2	G. Gooch, Under Six Reigns, London, 1958, p. 270.
63

Писем заместителя Грея А. Никольсона М. Банзену.

А в другом случае, -по признанию составителя, очень

важіная телеграмма Грея Дж. Бьюкенену 24 июля

была «слегка перефразирована» К
Вслед за XI томом постепенно — уже под редак¬

цией Гуча и Темперли— появились и другие тома

«Британских документов». Незадолго до івторой миро¬

вой войны это монументальное издание (11 томов),

включавшее 8559 документов, было завершено.
С внешней точки зрения английская публикация

производит благоприятное впечатление. Гуч и Темпер¬

ли отказались от пространных комментариев. В «Бри¬

танских документах» исследователь найдет много

ценных материалов по ряду проблем начала XX в.

(англо-французские и англо-германские отношения,

Боснийский кризис и Балканские войны и др.)· На¬

пример, таким документом является знаменитный ме¬

морандум влиятельного сотрудника министерства ино¬

странных дел Э. Кроу от 1 января 1907 г. — своего

рода ключ для расшифровки империалистических про¬

тиворечий кануна мировой войны2. Важными в пуб¬

ликации являются пометки чиновников Форин оффис

на донесениях послов и посланников Англии. Правда,

по-видимому, далеко ле все пометки и резолюции

были опубликованы3, по и те, которые включены, не¬

редко раскрывают смысл и содержание британской

внешней политики лучше и яснее імногих объемистых

инструкций. Не случайно против их опубликования

протестовал Грей. В ныне выходящем издании бри¬

танских документов по периоду 1919—1939 гг. помет¬

ки почти не встречаются, поскольку составители опа¬

саются, что они скомпрометируют внешнюю политику

Англии. Недостатки «Британских документов по про¬

исхождению войны 1898—1914» прежде всего заклю¬

чаются в том, что и здесь мы имеем дело лишь с мате¬

риалами министерства иностранных дел; только в

нескольких случаях используются документы Адми¬
1	«British Documents», vol. XI, p. 26, 86.
2	«British Documents», vol. Ill, Appendix A, p. 397—420
3	В частности, пометки королей іпроїшш через цензуру «са¬

мого» Георга V.
64

ралтейства и военного министерства. Почти полностью

обходятся м.нолие вопросы британской колониальной

экспансии, тем самым скрывается направление внеш¬

ней политики Англии.
Советский исследователь Η. П. Полетика убеди¬

тельно показал, какую роль в организационной под¬

готовке Англии к войне играл «Комитет имперской за¬

щиты». Однако составители старательно замалчивают

его деятельность. Недостатком английской публика¬

ции является явная .непропорциональность отдельных

ее частей. Так, два громоздких полутома IX тома сви¬

детельствуют о том, что английские дипломаты на

Балканах находились в курсе всех событий, а англий¬

ская дипломатия вела здесь весьма активную поли¬

тику. Лондон был, например, в курсе мельчайших

деталей создания Балканского союза и рассчитывал

использовать Грецию в роли троянского коня для

взрыва этого союза в удобный момент. В то же время

явные пробелы чувствуются в некоторых других про¬

блемах. Так, например, мало материалов помещено в

«Британских документах» по вопросам англо-амери¬

канских отношений. Часть документов Форин оффис,

•не вошедшую в публикацию, составители объявляют

•малоинтересной. Следует также учесть, что первые

10 томов «Британских документов» составлены по те¬

матическому принципу.
Перечисленные недостатки во многом снижают

значение британской публикации. Некоторые совет¬

ские историки, как, например, Ф. И. Нотович, даже

считали 'ее «ухудшенным изданием» германской

«Большой политики» К
В 1922 г. в Париже вышел сборник
Публикация документов под названием «Черная

документов	J 7-г	г
во Франции, книга». Документы, вошедшие в не-
США и Италии го, отобрал в московских архивах

прогрессивный французский публи¬

цист Р. Маршан. (Сборник представлял из себя до¬

полненный вариант советского издания «Материалы
1	Сім. Ф. Нотович, Обвинительный акт .против империалист -

чеокой борьбы за раздел мира, «Историк-марксист», т. 1, 1931,

стр. 214.
5 КБ Виноградов
65

по истории франко-русских отношений за 1910—

1914 гг.») В то время когда французские империа¬

листы готовились к рурской авантюре, эти документы

звучали как обвинительный акт по адресу «нацио¬

нального блока», возглавляемого Пуанкаре. Доку¬

менты, писал Р. Маршан в 1922 г., помогут массам

понять, что секретная дипломатия безответственных

политиков может привести к новым катастрофам1.

Позднее прогрессивное «Рабочее издательство» выпу¬

стило еще .несколько «Черных книг» 2.
Пресса, близкая к правительственным кругам

Франции, хранила молчание. Упоминаний о серии

«Черных книг» нельзя было найти даже в официаль¬

ной «Библиографии Франции».
В 1926 г. во Франции был переведен изданный в

СССР документированный сборник «Кто должник?»,

также содержавший ценные материалы по русско-

французскйм отношениям3. Все чаще стали разда¬

ваться голоса, призывавшие «открыть архивы».
Даже в реакционной печати отмечалось, что это

необходимо сделать хотя бы для «нейтрализации» не¬

мецкой «Большой политики». Пуанкаре вынужден

был пересмотреть свою позицию. В 1928 г. правитель¬

ство создало специальную комиссию по изданию

«Французских дипломатических документов». В 1929 г.

первые тома французской публикации увидели свет.

Издание затянулось до конца 1959 г. Всего вышел в

свет 41 том в трех -сериях4. Первый том первой серии

вышел в 1929 г. Эта серия охватывает период с 1871

по 31 декабря 1900 г. Вторая серия включает доку¬

менты до 3 ноября 1911 г., и третья заканчивается
1	R. Marchand, La condamnation d’un regime, Paris, 1922,

p. 7—9.
2	«Un Livre Noire. Diplomatie d’avant-guerre d’après les do¬

cuments des archives russes 1910—1914», t. I—II, Paris, 1922 —

1923; t. III: «Un Livre Noire. Diplomatie d’avant-guerre et de guerre

d’après les documents des archives russes 1910—1917», Paris,

1927—1934.
3	«Les allies contre la Russie avant, pendant et après la guerre

mondiale», Paris, 1926.
4	«Documents diplomatiques français (1871—>1914)», Paris,

1929—1959.
66

вступлением Франции -в первую мировую воину.

«Французские дипломатические документы» — луч¬

шая из буржуазных публикаций по истории между¬

народных отношений конца XIX —.начала XX в. Доку¬

менты, расположенные в хронологическом порядке,

помогают исследователям разобраться во многих

сложных проблемах предыстории первой мировой

войны. Однако буржуазные составители «Француз¬

ских дипломатических документов» искусственно от¬

рывают «европейскую дипломатию» от проблемы ко¬

лониального соперничества «великих» держав. Доку¬

менты не дают возможности понять, в каких странах

и зонах мира был особенно заинтересован француз¬

ский ростовщический капитал, какими путями он дик¬

товал свою волю профессиональным политикам и дип¬

ломатам К
До последнего времени европейские историки, изу¬

чающие первую мировую войну, мало привлекали офи¬

циальные документы, изданные в США. Следует ска¬

зать, что государственный департамент еще до начала

войны 1914 г. публиковал ежегодные подборки дипло¬

матических документов. Но с 1914 г. правительство

США приостановило выпуск очередных томов2. Толь¬

ко с 1928 г. госдепартамент начал издание части ар¬

хивных документов. В 1934 г. восьмитомная публика¬

ция «Документы, относящиеся к внешней политике

США. Мировая война 1914—1918» была завершена.

Позднее, в 1939—1940 гг., был издан «Архив Лан¬

синга 1914—1920» как дополнение к вышеназванной

публикации3.
В документах содержатся немаловажные данные
о	возникновении мировой войны (донесения диплома¬
1	См. подробнее обзор Ф. И. Нотовича, Французские дипло¬

матические документы, «Историк-марксшст», кн. 2, 1937,

стр. 148—455.
2	Вместо этого в 1915—ІІ917 гг. появилось несколько выпу¬

сков «Дипломатической корреспонденции относительно нейтраль¬

ных прав и торговли» и другие подборки типа «цветных книг».
3	«Papers Relating to the Foreign Relations of the United Sta¬

tes. The World War 1914—1918,· Supplements», vol. 1—8, Washing¬

ton, 1928—1934; «The Lansing Papers 1914—1920», vol. I—II,

Washington, 1939—1940.
*
67

тов из европейских столиц 1914 г.), и особенно по во¬

просу о вступлении в нее США. Однако составители

этих публикаций — американские буржуазные исто¬

рики и эксперты — преследовали определенную поли¬

тическую цель — затушевать влияние крупного биз¬

неса на внешнюю политику страны. Поскольку гос¬

департамент намеревался скрыть активное участие

дипломатии США в разжигании конфликтов в Европе

и обелить политику Америки в 1914—1917 гг., в изда¬

ние не вошли и некоторые дипломатические докумен¬

ты, над которыми лишь теперь в архивах начали рабо¬

тать американские историки. На основе ежегодников

(по периоду до 1914 г.) и документов, изданных в

1928—1940 гг., нелегко судить об агрессивной поли¬

тике США в Латинской Америке, в бассейне Тихого

океана и на Ближнем Востоке, хотя именно эта поли¬

тика во многом предопределяла столкновение с Гер¬

манией и усложняла отношения с Англией *.
В американских публикациях 1928—1940 гг. за¬

метны и другие серьезные изъяны. Так, роль неофици¬

альной дипломатии США (миссии Хауза и др.) почти

ие отражена.
В послевоенные годы Италия также приступила к

изданию архивных 'внешнеполитических документов.

Правда, еще правительство фашистской Италии не

раз заявляло о том, что скоро -начнет издание дипло¬

матических архивов. Длительное время над подготов¬

кой архивов к изданию работала комиссия под руко¬

водством сенатора Ф. Салата. В 1941 г. в печати сооб¬

щалось, что многие тома по периоду с 1861 по 1915 г.

полностью подготовлены к изданию2. Но практически

не было издано даже небольших официальных под¬

борок.
Нынешняя публикация («Итальянские дипломати¬

ческие документы») 3 по намеченным масштабам про¬

изводит внушительное впечатление. Решено предать
1	В сборники документов была включена почти исключи¬

тельно -дипломатическая переписка с американскими представи¬

тельствами в европейских странах.
2	«Berliner Monatshefte», März 1941, S. 167—168.
3	«I Document! Diplomatic! Italiani», Roma, 1952—
68

гласности документы с 1861 г. (образование королев¬

ства Италии) до 1943 г. (перемирие с государствами

антигитлеровской коалиции). Публикация должна со¬

стоять из девяти серий, из них 4-я будет посвя¬

щена предыстории іпервой мировой войны, а 5-я

охватит военный .период. В настоящее время вышло

только несколько томов по отдельным сериям. По-ви¬

димому, до завершения хотя бы одной из серий дело

дойдет не -скоро. Известный английский историк
А.	Тэйлор в одной из рецензий не -без иронии писал,

что, пожалуй, в'се издание будет закончено только

в XXI в.
Судя то вышедшим до настоящего времени томам,

итальянская публикация представляет значительный

интерес, хотя по методам издания она мало чем отли¬

чается от предшествующих буржуазных публика¬

ций — дело по существу ограничивается одними толь¬

ко дипломатическими документами. Новая публика¬

ция уже привлекает внимание исследователей. Осо¬

бенно .интересной обещает быть 5-я серия. Материалы
I	тома этой серии (2 августа—16 октября 1914 г.)

помогают »понять изощренные маневры итальянской

дипломатии, взаимоотношения Италии с ее «союзни¬

ками» и с государствами Антанты; они рисуют кар¬

тину .гнусного торга, на который пошліи за спиной на¬

рода тогдашние правители Италии. Ряд документов

свидетельствует об антиславянской направленности

политики итальянского империализма и ее страхе пе¬

ред победой Франции.
Вместе с тем даже беглое ознакомление с материа¬

лами одного этого тома, изданного в 1954 г., дает из¬

вестное представление о недостатках издания. Так, в

нем помещено ничтожное число документов военно¬

политического характера. Это еще раз показывает

определенную направленность буржуазных составите¬

лей, выполняющих заказы правящих кругов.
Другие зарубежные До сих П0Р не существует офици-

публикации ального издания сербских внешне¬

политических документов. В 20—

30-е годы правительство Югославии неоднократно

обещало опубликовать архивы. Такое заявление было,
69

наїпример, сделана еще весной 1925 г. в официозе

«Време». Несколько раз в печати проскальзывали со¬

общения, что документы подготовлены к изданию.

Французский славист А. Муссэ писал, что подборка

сербских актов о событиях 1914 г., которая нанесла

бы удар различным клеветническим версиям о пози¬

ции правительства Сербии, была дана на просмотр

престарелому Н. Пашичу; однако этот видный юго¬

славский политический деятель распорядился приоста¬

новить публикацию. «Разве что через десять лет мож¬

но будет на это пойти»1, — заметил он.
Позже распространялись слухи, будто в производ¬

стве находится первый том сборника под названием

«Официальная дипломатическая переписка Сербии»,

посвященный сербской внешней политике 1902—

1903 гг. Теперь мы знаем, что действительно в 1934 г.

в государственной югославской типографии было на¬

печатано два тома документов. Один из них, подго¬

товленный белградским профессором Вл. Джорови-

чем, был специально посвящен австро-сербским отно¬

шениям XX в.2 Выход в свет подобного рода изданий

тормозился в силу сложных внутриполитических собы¬

тий. Большую роль играли и международные дела.

Убийство короля Югославии Александра в 1934 г. по¬

служило очередным поводом задержать уже готовую

публикацию.
Отсутствие сербских документов уже в течение

многих лет мешает полному выяснению ряда серьез¬

ных вопросов, связанных с возникновением войны

1914 г.
Наряду с официальными публикациями в 20—

30-е годы вышло несколько сборников документов, из¬

данных частными издательствами, .но представляю¬

щих известный интерес. Так, в 1921 г. в Германии

появилась книга Б. фон Зиберта «Дипломатические

документы к истории политики Антанты в предвоен¬
1	L. Sauadjian, Les origins et les résponsabilités de la guerie

mondiale, Paris, 1933, p. 5.
2	H. Uebersberger, Österreich zwischen Russland und Serbien,

Köln — Graz, 1958, S. 273.
70

ные годы» *. В этом сборнике содержалась часть пере¬

писки посла царской России в Лондоне А. К. Бен¬

кендорфа с министерством иностранных дел в Петер¬

бурге. Как оказались эти документы в руках Зибер

та? Дело объяснялось довольно просто: в течение

нескольких лет прибалтийский немец Зиберт—под¬

данный царской России — служил советником посоль¬

ства в Лондоне и одновременно «выполнял важные

шпионские функции, «работая» на кайзеровскую Гер¬

манию. Ему удалось, например, весной 1912 г. раз¬

добыть бесспорные доказательства образования Бал¬

канского союза и вовремя предупредить об этом гер¬

манскую дипломатию. Другую услугу кайзеровскому

правительству оказал Зиберт в мае 1914 г., когда он

узнал о начавшихся англо-русских военно-морских

переговорах и передал соответствующую информа¬

цию в Берлин. Именно эти документы, или, точнее,

копии, снятые с документов и пересланные Зибертом

в Германию, послужили основой для указанного изда¬

ния 1921 г., позднее вышедшего под названием «Дип¬

ломатическая переписка графа Бенкендорфа» в трех

томах2.
Сборниками Зиберта можно пользоваться лишь с

большой осторожностью, так как его стремления ском¬

прометировать дипломатию царской России не отри¬

цали даже германские историки. Некоторые докумен¬

ты в собрании Зиберта носят характер фрагментов;

не исключена возможность отдельных подделок.
Еще более тенденциозный характер носила под¬

борка документов «Внешняя политика Сербии 1903—

1914 гг.»3. Ее опубликовал поверенный в делах Сер¬

бии в Германии М. Богичевич. В первом томе содер¬

жатся отдельные директивы правительства Сербии,

донесения сербских дипломатов и другие материалы;
1	«Diplomatische Aktenstücke zur Geschichte der Ententepoli¬

tik der Vorkriegsjahre», Berlin, 1921.
2	«Graf Benckendorffs diplomatischer Schriftwechsel», Bd. I —

III, Berlin, 1928.
3	M. Bogitschewitsch, Die auswärtige Politik Serbiens 1903—

1914, Bd. I—III, Berlin, 1928—1931.
71

в двух других томах — документы о политике великих

держав в связи с-нарастанием австро-сербских проти¬

воречий (они взяты главным образом из других сбор¬

ников), а также авторское изложение избранного

сюжета.
Документы I тома — если считать их подлинны¬

ми, — вероятно, были похищены Богичевичем из серб¬

ской миссии в Берлине или переданы ему австро¬

венгерскими военными властями, захватившими ар¬

хивы Сербии в 1915 г. После начала войны в Европе

Богичевич вошел в прямой контакт с врагами своего

государства—'представителями Германии и Австро-

Венгрии. С 1919 г. Богичевич приступил ικ написанию

многочисленных книг и статей, содержавших нападки

на политику Сербии и Югославии. В сборнике «доку¬

ментов» Богичевича Сербия и Россия выступают в

роли зачинщиков различных интриг и конфликтов на

Балканах и в бассейне Дуная. Многие отрывки из

документов, включенные в сборник, выглядят весьма

подозрительно. В своем сборнике Богичевич произ¬

вольно соединял и сокращал документы1. Как пра¬

вильно указывает Тэйлор, вся коллекция Богичевича

совершенно неудовлетворительна 2.
Обзором неофициальных изданий можно закон¬

чить наш краткий анализ публикаций, предпринятых

на Западе. Как мы видели, при всей полезности мно¬

гих из них большинство изданий такого рода отвечало

интересам ведущих буржуазных кругов той или дру¬

гой страны. Ограниченный круг архивных фондов,

•просмотренных составителями, явное стремление вы¬

городить правящие круги «своей» страны и пере¬

ложить ответственность за подготовку и развязыва¬

ние мировой войны на другие государства, наконец,

.попытка обработать общественность в духе пропа¬

ганды іновой войны за «национальные» интересы дан¬

ной державы — эти и другие пороки буржуазных
1	А. Ерусалимский, Вопрос об ответственности за войну,

«Историк-марксист», т 1—2, 1932, стр. 62, сноска 85.
2	См. А. Дж. П. Тэйлор, Борьба за господство в Европе

1848—1918, М., 1958, стр 586
72

публикаций в значительной імере обесценивают их,

тем »самым не помогают, а затрудняют выяснение

того или иного вопроса.
Выше уже говорилось о тех прин-
Советские ципах, которые были положены в

публикации	г	^
20-Х годов основу советских публикации, о ко¬

ренном отличии наших докумен¬

тальных сборников от аналогичных буржуазных изда¬

ний. Ленинские установки в деле обнаружения

«тайны, <в которой рождается война», оставались и

остаются неизменными. Воздействие советских публи¬

каций с годами увеличивалось. Разгром иностранной

интервенции и налаживание связей с западными стра¬

нами облегчили возможность распространения совет¬

ских изданий за границей и переводов целых сбор¬

ников во Франции и Германии. С начала 20-х го¬

дов в Советской России началось систематическое

обнародование документов. Эта задача успешно осу¬

ществлялась литературным издательством НКИД,

Госиздатом, Центрархиво,м и журналом «Красный

архив».
В 1922—1926 гг. документы из архива МИД Рос¬

сии публиковались главным образом в виде сборни¬

ков целевого характера. Многие из них до сих пор

сохраняют неоценимое значение для историка.
Огромное впечатление на мировую общественность

оказало опубликование в Советской России и Фран¬

ции переписки посла России в Париже Извольского

с российским министерством иностранных дел. (Совет¬

ское издание называлось «Материалы по истории

франко-русских отношений 1910—1914 гг.»)4 Это изда¬

ние было обвинительным актом по адресу царизма.

В этих документах содержались также материалы,

раскрывающие агрессивную внешнюю политику пра¬

вящих кругов Франции. Так, изучение переписки Из¬

вольского показывает, что уже осенью 1912 г. и в на¬

чале зимы 1912/13 г. французские империалисты при¬

шли к мнению о желательности ускорить сроки

начала большой войны. При исследовании этого во¬

проса чрезвычайно важный дополнительный материал

представляет рапорт русского военного агента во
73

Франции А. А. Игнатьева от 19 декабря 1912 г., опу¬

бликованный (в виде выдержки) А. Зайончковским

в сборнике «Кто должник?» К Игнатьев доносил тогда

о разговоре с военным министром Франции А. Милье-

раном, грубо требовавшим от России отказа от заня¬

той ею осторожной, выжидательной позиции в кон¬

фликте между Австро-Венгрией .и Сербией и принятия

военных мер против габсбургской монархии и Гер¬

мании 2.
В «Материалах по истории франко-русских отно¬

шений 1910—1914 гг.» историк іможет найти и много

других сведений но предыстории первой мировой
ВОЙ'НЫ.
При сопоставлении этих документов с другими

публикациями об отношениях России с ее союзниками

(в частности, о русских займах) можно сделать вывод

о растущей зависимости России от ее партнеров. Это

предопределяло, что іне царское правительство, а за¬

падные державы обычно занимали провокационную

позицию в международных конфликтах.
В 1922 г. сначала в «Красном архиве», а затем

в виде отдельного сборника была опубликована боль¬

шая документальная подборка «Русско-германские

отношения», подготовленная М. Н. Покровским3. Она

главным образом касалась переломного этапа в отно¬

шениях Германии и царской России— 1870—1880 гг.

В виде своеобразного эпилога Покровский поместил

также ряд донесений российского посла в Берлине

С. Н. Свербеева и инструкций ему из Петербурга в

канун войны 1914 г.
В 192$f г. народным комиссариатом иностранных

дел был выпущен в свет другой ценный сборник —

«Европейские державы и Греция в эпоху мировой
1 «Кто должник?», М , 1926, стр. 63—64.
3	'Позднее в своих воспоминаниях А. А. Ипнатьев привет

дополнительные (подробности этого характерного для русско-

французских отношений тех лет нажима со стороны Франции.

(А. А. Игнатьев, Пятьдесят лет в строю, т. I, Новосибирск, 1959,

стр. 502—503.)
3	«Русско-германские отношения. Документы из секретного

архива 'бывшего Министерства иностранных дел», М., 1922.
74

войны»1. В предисловии Е. А. Адамов писал: мате¬

риал «публикуется в срочном порядке ввиду исклю¬

чительного интереса к ближневосточным делам, обу¬

словленного последними событиями». Напомним, что

еще в 1919 г. империалисты Англии и других западных

стран, стремясь прочнее обосноваться на Ближнем

и Среднем Востоке, спровоцировали греко-турецкую

войну. Сборник «Европейские державы и Греция»

привлек большое внимание и оказал известное воз¬

действие на крах великогреческой авантюры и поли¬

тики Ллойд Джорджа — Керзона. Материалы сбор¬

ника показывали политику грубейшего нарушения

элементарных норм международного права и сувере¬

нитета Греции со стороны Англии и Франции в 1915—

1917 -гг., вскрывали противоречия внутри лагеря Ан¬

танты. Наконец, некоторые документы, включенные в

сборник, содействовали разоблачению прогерманской

клики «короля эллинов» — Константина и его немец¬

ких покровителей, таких же врагов греческого народа

и врагов мира, как и империалисты Антанты.
Хронологически сборник открывается телеграммой

российского посла в Афинах Демидова от 7(20) фев¬

раля 1915 г. и завершается его же телеграммой от

11(24) октября 1917 г.; включен также ряд телеграмм

российских представителей в Париже, Риме и Лон¬

доне и несколько инструктивных телеграмм из Петро¬

града. Поучительны документы, характеризующие

политику Англии. Британские правящие круги за спи¬

ной России — своего союзника — торговали судьбой

Константинополя, обещая этот турецкий город одно¬

временно и царизму и греческим националистам. Се¬

кретное соглашение Англии и Франции с царской

Россией о Константинополе и проливах остается как

бы за сценой, однако уже из сборника «Европейские

державы и Греция» становится очевидным, как шан¬

тажировали англо-французские империалисты зави¬

симых от них царских дипломатов. 12 октября 1915 г.

Извольский доносил, что в Париже инсценирована
1	«Европейские державы «и Греция в элоху мировой войны

по секретным материалам бывшего Министерства иностранных

дел», М., 1922.
75

кампания в духе умаления военных усилий России.

«.. .Указывают на то, что. Франция и Англия дол¬

жны будут .пересмотреть свои решения касательно

Константинополя и проливов».
В 1922—1923 гг. <осеврский фарфор 'был разбит»:

на Лозаннской конференции Турция, поддержанная

советской дипломатией, добилась пересмотра многих

решений Севрского мира 1920 г.
В этот период советские историки и архивисты под¬

готовляли издание еще одного сборника об империа¬

листической экспансии на Востоке и губительных по¬

следствиях тайной дипломатии. В 1924 г. вышел в свет

сборник «Раздел Азиатской Турции»1. Это перво¬

классное собрание документов по периоду 1914—

1917 гг. Кроме донесений послов царской России, цир¬

куляров и инструкций российского министра иностран¬

ных дел в сборник были включены несколько нот и

других документов, переданных для сведения россий¬

ского правительства державами Антанты. Материалы

сборника превосходно иллюстрировали аппетиты за¬

падных держав и их лицемерие. Для английской поли¬

тики характерно, например, заявление Грея Бенкен¬

дорфу 2 марта 1915 г., -впервые опубликованное в

книге: «Англия ,не имеет никаких видов на какую-либо

часть Малой Азии или Сирии, за исключением неко¬

торых пунктов в районе Персидского залива...» 2 Что

за «некоторые пункты» имели -в виду британские

империалисты, было видно из других документов

сборника. Широкие круги общественности хорошо зна¬

ли, какие огромные территории Оттоманской империи

отошли в сферу влияния Англии, столь скромно сфор¬

мулировавшей свои притязания в 1915 г.
В 1925—1926 гг. вышла в свет большая двухтом¬

ная публикация под названием «Константинополь и

проливы»3. В первом томе'содержалисыматериалы по
1	«Раздел Азиатской Турции. По секретным документам быв*

шего Министерства иностранных дел», М., 1924.
2	«Раздел Азиатской Турции», стр. 116.
3	«Константинополь и проливы. По секретным документам

бывшего Министерства иностранных дел» т. I—II, М., 1925—

1926.
76

вопросу об отношении держав Антанты к проблеме

проливов и обладания Константинополем. Здесь же

•приводились и тексты соглашений о Константинополе

и проливах (1915 г.).
Большой интерес представляют материалы второго

раздела: «Переговоры между Россией, Англией и

Францией, 1914—1916 гг.» Торги чужим имуществом,

крайняя неискренность в отношениях между союзни¬

ками, полное пренебрежение к суверенитету неболь¬

ших государств и официально признанным принци¬

пам международного нрава — вот что бросается в

глаза при ознакомлении с документами этого раздела.

Весьма наглядной становится вісе усиливающаяся за¬

висимость царизма от английских и французских им¬

периалистов.
Еще полнее, чем в предыдущих сборниках, раскры¬

вались маневры английской дипломатии. Англия

прельщала царизм Константинополем, ставя, однако,

все новые и новые условия, направленные на то, чтобы

Россия активизировала военные операции, бросила

против Германии все свои силы. Хотя английские ар¬

хивы периода войны все еще наглухо закрыты, однако

даже документы этого раздела I тома вместе с рядом

материалов II тома, посвященного Дарданелльской

операции, подтверждают положение В. И. Ленина

о том, что «Англия не хочет дать его (Константино¬

поль. — К В.), а если даст, то либо постарается затем

отнять, либо обставит «уступку» условиями, направ¬

ленными против России» 1.
Представляют значительный интерес документы

VIII раздела I тома сборника. Их следует сопоставить

с VIII разделом II тома. И в том и в другом речь идет

о переговорах -в Швеции между царскими и немец¬

кими представителями по вопросу о сепаратном мире.

Большое внимание во время этих переговоров было

уделено будущему проливов.
Из других разделов I тома обращает на себя вни¬

мание раздел X. Здесь напечатаны документы о рус¬

ско-французских переговорах 1917 г.
1	В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 30, стр. 187.
77

Основная часть документов II тома сгруппирована

вокруг так называемой Дарданелльской операции.

Приводятся лицемерные и подчас смехотворные объ¬

яснения и заверения, которые давала Англия цар¬

скому правительству в связи с операцией, по сути

дела ,не согласованной между союзниками.
В целом двухтомник «Константинополь и про¬

ливы» явился серьезным вкладом в историческую на¬

уку. Многие запутанные вопросы межсоюзнических

отношений получили в нем должное освещение. Был

нанесен решительный удар вздорным домыслам бур¬

жуазных английских авторов, старавшихся на основе

второстепенных данных создать убедительную версию

Дарданелльской операции и последующих событий на*

Ближнем Востоке.
Несомненный интерес представляет сборник «Цар¬

ская Россия в мировой войне» 1. Он посвящен вступле¬

нию в войну Турции и Италии, а также переговорам

Антанты и германского блока по вовлечению в войну

Болгарии и Румынии в 1914—1915 гг. Яркие данные

характеризуют интриги болгарского царя Фердинанда

и колебания сербского правительства, возглавляемого

Пашичем. Российский посланник в Софии А. Савин-

окий сообщал: видный сербский дипломат М. Спалай-

кович в переговорах во Франции заявлял, что он пред¬

почитает оставить всю Сербию австрийцам, чем усту¬

пить клочок Македонии болгарам2. Вмешательство

великих держав в балканские дела, их посулы и на¬

травливание одной небольшой страны на другую усу¬

губляли эти распри.
Примечательны документы, посвященные «борьбе

за Румынию» и беззастенчивому стремлению боярско-

буржуазных кругов этой страны использовать между¬

народную ситуацию.
В свое время подлинно сенсационными считались

те документы сборника, которые касались позиции
1	«Царская Россия в мировой войне», JL, 1926. Часть до¬

кументов была опубликована раньше в -качестве приложения к

статье М. Н. Покровского «Царская Россия <и мировая война

зимою 1914—'1915 гг.», М., 1924.
2	См. «Царская Россия в мировой войне», стр. 82.
78

Турции б начале мировой войны, когда один из руко¬

водителей турецкого правительства — военный ми¬

нистр Энвер-паша предложил Антанте союз против

Болгарии 'или Австро-Венгрии. Сазонов отклонил это

предложение. Ни царская Россия, ни Англия не были

тогда заинтересованы в Турции -как союзнике, так как

выступление Турции -на стороне Антанты помешало бы

реализации их собственных агрессивных замыслов.
В сборник «Царская Россия в мировой войне» были

включены некоторые телеграммы послов иностранных

государств из Петрограда, а также Бухареста и Со¬

фии, перехваченные или попавшие в руки царских

чиновников, — так называемые дешифранты, хранив¬

шиеся в архиве бывшего министерства иностранных

дел. В ряде случаев использование такого рода доку¬

ментов облегчает .понимание политики «союзных» пра¬

вительств, интриговавших против России.
В 20-е годы интерес советской общественности к

проблеме свержения царизма -не ослабевал. Внешняя

политика царского правительства в 1914—1917 гг.,

растущее подчинение России иностранному капиталу,

коррупция и подкупность «верхов», нарастание рево¬

люционного кризиса и воздействие революционного

движения на ход военных операций и дипломатию —

все эти вопросы нередко рассматривались в тесной

связи друг с другом. Предпринималось много соответ¬

ствующих публикаций. Заслуживают упоминания кни¬

ги В. П. Семенникова «Николай II и великие князья

(Родственные письма к последнему царю)» (1925),

«Монархия перед крушением 1914—1917. Бумаги Ни¬

колая II и другие документы» (1927) и другие.
Подчас ценные данные мы находим и в докумен¬

тах, казалось бы, далеких от внешнеполитической те¬

матики. Так, сборник «Допрос Колчака» дает извест¬

ное представление об агрессивных замыслах США на

Ближнем Востоке. Американский адмирал Тленной

говорил Колчаку в 1917 г. о том, что «в Америке суще¬

ствует предположение предпринять активные действия

американского флота в Средиземном море против

турок ,и Дарданелл». Судя по просьбе Гленнона дер¬

жать эту информацию в полном секрете, американские
79

.круги при случае намеревались поставить своих союз¬

ников перед совершившимся фактом значительного

укрепления позиций США в восточной части Среди¬

земного моря 1.
В итоге интенсивной издательской деятельности

многие важнейшие проблемы, связанные с историей

‘международных отношений 1914—1917 гг., оказались

хорошо освещенными. Основные сборники, изданные

в СССР, привлекли большое внимание иностранной

общественности. Многие из них были переведены на

немецкий язык2.
Попытки международной реакции ослабить впе¬

чатление от советских публикаций с 'помощью издания

-нескольких книг, включавших отдельные архивные

документы (работы Дж. Эббота, М. Лэритье и др.), не

давали особого эффекта3. Однако буржуазные исто¬

рики организовали «заговор молчания» вокруг наи¬

более щекотливых для империалистов тем, получив¬

ших освещение в советских .публикациях. Прогрессив¬

ный ученый В. В. Готлиб указывал, что в' Англии,

например, мало знают и еще меньше используют сбор¬

ники «Константинополь и проливы», «Царская Россия

в мировой войне» и документы из VI—VIII томов

3-й серии более поздней публикации «Международные

отношения в эпоху империализма»4.
В 20-е годы в СССР продолжалось издание доку¬

ментов по проблеме происхождения первой мировой

войны. В 1923 г. вышла в свет «Переписка Вильгель¬

ма II с Николаем II 1894—1914 гг.». Письма «Вилли»

к «Никки» обличают германскую дипломатию, кото¬

рая толкала царизм на Дальний Восток, всячески
1	Ом. «Допрос Колчака», JL, 1925, стр. 82—83.
2	См. А. Дж. П. Тэйлор, Борьба за господство в Европе,

стр. 585.
3	Так, Лэритье сообщал массу третьестепенных деталей об

интригах греческого короля Константина, позиции придворных

кругов и т. л. Это делалось >в надежде утопить в мелочах цен¬

тральный вопрос о нарушении суверенитета Греции державами

Антанты. (E. Driault et Λί. Lheritier, Histoire diplomatique de la

Grèce de 1821 â nos jours, vol. 5, Paris, 1926.)
*	См. В. В. Готлиб, Тайная дипломатия во время первой ми¬

ровой войны, М., 1960, стр. 20.
80

пыталась расшатать русско-французский союз и по¬

ссорить Россию с Англией.
Как уже отмечалось, с 1922 г. начал выходить

журнал «Красный архив». Публикации журнала сы¬

грали огромную іроль в деле изучения революцион¬

ного прошлого народов России, борьбы русского про¬

летариата с самодержавием и буржуазией. Вместе

с тем — особенно в первые годы — журнал много вни¬

мания уделял проблеме происхожде>ния империали¬

стической войны. Уже в первых томах «Красного ар¬

хива» появились документы первостепенной важности.

К их числу можно отнести «Начало войны. 1914 г.

Поденная запись б. Министерства иностранных дел»

(т. 4), Переписку Сухомлинова с Янушкевичем (то¬

ма 1—3), Доклады Сазонова царю 1910—1912 гг.

(т. 3) и др. Документа характеризовали не только по¬

литику царизма, но и внешнеполитические установки

других держав. Так, доклад Сазонова Николаю II

15(2) октября 1912 г. содержал убедительную харак¬

теристику провокационной направленности диплома¬

тии Грея, нацеленной 'на уничтожение (с помощью

России и Франции) Германии как соперника на море х.
С точки зрения разоблачения грабительской поли¬

тики империалистов публикации «Красного архива»

имели серьезное международное значение. Француз¬

ский архивист Р. Мартель в 1Ö27 г. писал: «Отныне

нельзя будет, не считаясь, не прибегая к этим опубли¬

кованным Центрархивом документам, изучать исто¬

рию этой эпохи»2.
В конце 20-х—начале 30-х годов публикации по

истории международных отношений продолжались.

Можно отметить подготовленные А. С. Ерусалимским

документы «Россия и Алжезирасская конференция»

(тома 41—42) и «К истории Потсдамской конференции

1911 г.» (т. 58), документы о предыстории русско-

английокого соглашения 1907 г. (тома 69—70). Из
1	Английский король говорил Сазонову о «роковых послед-

ствиях», какие будет иметь война «не только для германского

военного флота, но и для немецкой морской торговли». («Крас¬

ный архив», т. 3, 1923, стр. 18.)
2	См. «Исторический архив» № 4, 1956, стр. 243.
6 КБ. Виноградов
81

публикаций, посвященных мировой войне, особое зна¬

чение имел «Дневник Министерства иностранных дел

за 1915—1916 гг.» (тома 31—32), содержащий данные

по вопросу о вступлении Румынии в войну.
В советских научных и общественно-политических

журналах и отдельных изданиях 'публиковались и про¬

изведения мемуарной литературы. Из них особое зна¬

чение по проблеме русско-французских отношений

имеют воспоминания А. А. Игнатьева К
В 1929 г. при ЦИК СССР была со-
«Международные Здана специальная комиссия по из-

отношения в эпоху

империализма» Данию документов эпохи империа¬

лизма. В состав комиссии вошли

видные советские ученые и общественные деятели —

М. Н. Покровский, H. М. Лукин, Ф. А. Ротштейн

и другие.
В 1931 г. была начата публикация томов 3-й серии

документов (по периоду с ‘начала января 1914 г.) 2.

Уже к 20-летию со дня начала первой мировой войны

вышло пять томов этой серии, осветивших тот

период международных отношений, который вызывал

особенно острый интерес исследователей и обществен¬

ности: первую половину 1914 г. и «июльский кризис»

(вплоть до 4 августа 1914 г.). Эта серия в дальнейшем

была доведена до 31 марта 1916 г. (старого стиля).

Позднее вышло несколько томов 2-й серии (XVIII,

XIX, XX) Ос мая 1911 г. до октября 1912 г.) 3.
Вторая серия должна была охватить период с 1900

по 1913 г. Предусматривался также выпуск еще одной

(первой) серии документов (с 1878 г. до конца XIX в.).

Великая Отечественная война 1941—1945 гг. прервала

работу над публикацией. После войны было решено

не возобновлять это издание. В настоящее время из¬

дается другой юборник документов — «Внешняя поли¬

тика России в XIX .и начале XX в.», в котором будут
1	А. А. Игнатьев, Пятьдесят лет їв строю (разные издания).
2	См. «Международные отношения в эпоху империализма.

Документы из архивов царского и Временного правительств»,

М, 1931—ІІ940.
3	Большинство томов обеих серий было опубликовано тамже

в Германии.
82

освещены основные проблемы русской внешней поли¬

тики и международных отношений за более длитель¬

ный исторический срок 1.
Возвращаясь к анализу вышедших томов публи¬

кации «Международные отношения в эпоху империа¬

лизма», следует прежде всего подчеркнуть, что все

издание выполнено на высоком научно-теоретическом

уровне. Это вынуждены были отметить все буржуаз¬

ные рецензенты и историки, обращавшиеся к совет¬

ским документам2.
Издание построено по строго хронологическому

принципу. Материал расположен таким образом, что

«перед читателем восстанавливается картина непре¬

рывного потока .разнообразных событий и фактов,

взаимно связанных и воздействующих друг на дру¬

га»3. В публикацию вошли вое важнейшие документы,

поступавшие в министерство иностранных дел или

исходившие оттуда.
Однако полная перепечатка всех фондов Архива

внешней политики России — вещь невозможная и не¬

нужная. Издатели пошли по другому пути: в приме¬

чаниях в случае необходимости указывается на харак¬

тер или содержание ряда документов, которые не при¬

водятся в основном тексте, а подчас содержатся

наиболее существенные извлечения из этих дополни¬

тельных докухментов Л
В публикацию были включены многие документы

из числа напечатанных ранее. Это имело принципи¬

альное значение: именно в коллекции «Междунаїрод-
1	6-я серия этой публикации охватит il895—1917 гг.
2	Так, например, исключительно высокую оценку значения

советских документов 3-й серии дал крупнейший специалист в

области дипломатической предыстории войны 1914 г. американ¬

ский историк Б. Шмит. (Б. Е. Schmitt, Russia and the War, «Fo¬

reign Affairs and American Quarterly Review», October 1934.)
3	Ф. Нотович, Обвинительный акт против империал'истлче-

ской «борьбы за раздел мира, «Историк^марксист», т. 1, 1934,

стр. 219.
4	Примечания носят лаконичный, деловой характер, ради*

кально отличаясь от внешне наукообразных, но тенденциозных

комментариев германской «Большой политики» и некоторых дру¬

гих буржуазных публикаций.
♦
83

іньїе отношения» они поставлены в общий л более

широкий контекст. Вместе с тем, стремясь не допу¬

стить чрезмерного расширения объема публикации,

редакция отказалась от перепечатки ряда материа¬

лов, помещенных в таких сборниках, как «Константи¬

нополь и проливы», и др. Целеустремленно, применяя

подобный комбинированный метод, публикаторы, как

справедливо отмечал Ф. И. Нотович, «добились пол¬

ноты содержания при одновременном сокращении раз¬

меров издания» К
Не останавливаясь подробно на всех принципиаль¬

ных особенностях советского издания, подчеркнем

огромное значение того факта, что «Международные

отношения -в эпоху империализма» содержат полно¬

ценный материал не только по вопросу о дипломатии

великих держав в Европе, но и по проблеме колони¬

ального соперничества в Азии. Из всех больших пуб¬

ликаций, предпринятых после первой мировой войны,

только советская наиболее полно освещает важней¬

шие .вопросы борьбы империалистов из-за колоний и

сфер влияний, взаимоотношений европейских стран

-с Японией ,и США на Дальнем Востоке. Только совет¬

ская публикация дает возможность глубоко понять,

что мировая война, начавшаяся, казалось бы, из-за

сравнительно локального конфликта в Юго-Восточной

Европе, явилась результатом всей империалистиче¬

ской системы грабежа и насилля, царивших в начале

XX їв. .Помещая ряд ценнейших документов о разделе

Китая, Персии, Турции и других стран Востока, совет¬

ские историки разоблачали политику колонизаторов.

Таким образом, была оказана серьезная помощь в

деле правильной ориентировки общественных кругов

и ученых тех стран, которые вступили на путь само¬

стоятельного государственного развития.
Другая особенность советской публикации заклю¬

чается в том, что здесь широко представлены доку¬

менты о военно-организационной подготовке царизма

в 1911 —1914 гг. По периоду империалистической вой¬

ны важной составной частью издания являются мате¬
1	«Историк-марксист», т. 1,-1934, стр. 219.
84

риалы по вопросу о связях политики и стратегии,

например переписка между царской ставкой и

МИД.
Нет необходимости подробно характеризовать те

проблемы мировой политики, которые освещены в со¬

ветской публикации. На базе документов этого сбор¬

ника, привлекая, разумеется, и другие источники и

материалы, ученые-марксисты уже создали ряд серь¬

езных научных трудов.
«Международные отношения в эпоху империализ¬

ма» явились крупным вкладом в историческую науку.

Тех же строго научных методов обнародования доку¬

ментов придерживаются и издатели всех государств

социалистического лагеря. Мы уже говорили о перво¬

классных по своему значению публикациях, предпри¬

нятых в ГДР. И в других социалистических странах

оживилась работа по изданию архивных документов,

связанных с предысторией и историей первой мировой

войны. Недавно опубликованные в Будапеште «Про¬

токолы совета министров Венгрии времен первой

мировой войны. 1914—1918» 1 дают достаточно ясное

представление о внешней политике правящих, кругов

венгерской половины «двуединой» монархии. По мне¬

нию венгерского историка Ф. Мучи, они «наглядно

показывают непосредственную ответственность этих

кругов за войну»2. В Венгрии приступили также к

изданию протоколов заседаний объединенного совета

министров габсбургской монархии конца XIX — на¬

чала XX в.
Буржуазные историки все еще редко обращаются

к советским документальным публикациям. Есть уче¬

ные, которые судят о советских публикациях только

по их переводам или рецензиям. Но дело не только и

не столько в этом. Можно говорить о преднамерен¬

ной попытке некоторых буржуазных историков при¬

низить значение советских изданий; эти авторы стре¬

мятся доказать, что никаких качественных различий
//	II
1	«Magyar minisztertanâcsi jedyzokönyvek az elso vilâghâboru

korâbôl. 1914—1918», Budapest, I960.
2	«Acta Historica» N 3—4, 1961, стр. 415—416.
85

в методике изданий документов в .социалистических и

в капиталистических странах нет. Но это іне так.
Правящие круги капиталистических стран силою

обстоятельств вынуждены были предать гласности

немало архивных документов. Однако подавляющая

часть публикаций включает только дипломатические

материалы. Добросовестный исследователь на Западе

оказался в нелегком положении: ему навязывали тен¬

денциозно составленные подборки, дававшие пред¬

ставление о маневрах и интригах буржуазных ди¬

пломатов. Механика воздействия монополий на пра¬

вительства, роль милитаристов и многие стороны

борьбы империалистов из-за колоний, рынков сбыта

и сфер приложения капитала остались вне поля его

зрения. Попытки вырваться за рамки этого магиче¬

ского ікруга — проникнуть в государственные архивы

и архивы концернов и трестов — не давали резуль¬

татов 1.
Впрочем, большинство буржуазных историков под¬

держивало версию о том, будто с помощью одних

лишь дипломатических документов можно дать ответ

на ївсе вопросы истории 'международных отношений.

Известный американский историк С. Фей в своем

двухтомном сочинении «Происхождение .мировой вой¬

ны» (1928 г.) выдвинул такой довод: в опубликован¬

ной германской дипломатической переписке пробле¬

мам экономического соперничества держав отводится

весьма скромное место, а следовательно, они не имели

особенного значения. Историки-марксисты давно уже

разоблачили такую ненаучную аргументацию.
В настоящее время, когда в США составлена опись

трофейных документов МИД кайзеровской Германии,

несостоятельность указанной версии стала очевидной

даже для непосвященных. В описи перечислено 'МНОГО

документов, связанных с экономической активностью
1	В 1936 г. английский общественный деятель Ф. Ноэль-

Бейкер констатировал, что даже самые элементарные сведения о

роли военных концернов недоступны для исследования.

(Ph. Noel-Baker, The Private Manufacture of Armaments, vol. 1,

London, 1936, p. 10.)
86

Германии на мировой арене. Например, внешняя по¬

литика берлинского правительства в Марокко строи¬

лась с учетом притязаний фирмы братьев Маннееман,

о чем «Большая политика» хранила полное мол¬

чание. ..
Так рушится один из устоев буржуазной историо¬

графии первой мировой войны — фетиш документа

«чисто» дипломатического содержания.
2. МЕМУАРЫ, ДНЕВНИКИ, ПЕРЕПИСКА
0б	По первой мировой войне имеется
характеристика много мемуарной литературы. Не

легко »назвать, хотя -бы приблизи¬

тельно, количество вышедших ікниг мемуарного жанра.

Можно с уверенностью сказать, что лишь немногие

политические и военные деятели, вершившие судьбы

великих и малых держав в первые 20 лет XX в., удер¬

жались от соблазна оставить воспоминания «в нази¬

дание потомкам». Следует иметь в виду и мемуары

таких авторов, которые играли второстепенную роль

їв событиях, а также довольно многочисленные «днев¬

ники», письма и другие документы из личных архи¬

вов.
Мемуарная литература занимает промежуточное

положение между источниками и исторической лите¬

ратурой. Многие мемуары как бы примыкают к перво¬

источникам, другие — значительно ближе к историче¬

ским монографиям или публицистике. Существует

также группа мемуаров, в которых анекдотическая

часть господствует над политической. В последующем

изложении речь пойдет прежде всего о тех произве¬

дениях мемуарной литературы, которые относятся к

первой группе и представляют ценность для иссле¬

дователя именно тем, что содержат важные докумен¬

ты. В большинстве случаев мемуарист включает в

ткань повествования документы из личного архива,

некоторые из авторов имели возможность пользовать¬

ся секретными государственными архивами, недоступ¬

ными не только широкой публике, но и ученым. Так,
87

Р. Пуанкаре писал воспоминания, находясь во главе

французского правительства; іпри этом он черпал до¬

кументы из фондов Кэ д’Орсэ еще в тот период, когда

не была начата публикация «Французских диплома¬

тических документов».
Наряду с включением отрывков из документов в

основной текст воспоминаний некоторые мемуаристы

дают также приложения, подчас содержащие редкие

документы, которые нельзя отыскать в других изда¬

ниях. Такого рода приложения мы находим, напри¬

мер, в мемуарах австрийского генерала Ф. Конрада,

У. Черчилля и др. В отдельных случаях мемуарист

включает в воспоминания большие отрывки из своих

дневников. Ряд «политических дневников» или отрыв¬

ки из дневников, касающиеся политики и обществен¬

ной жизни (с изъятием записей личного характера),

были изданы после смерти авторов. Наконец, ценные

документы различного рода иногда издаются после

смерти какого-либо государственного деятеля как его

«архив» или же служат материалом для документиро¬

ванной биографии.
Когда ,и в какой обстановке появились в свет ме¬

муары по истории первой мировой войны? Некоторые

из мемуаристов начали писать воспоминания уже в

августе 1914 г. Так, германский посол в Петербурге

Ф. Пурталес занялоя этим по дороге в нейтральную

Швецию. По словам его бывшего подчиненного

Ф. Приттвица, Пурталес начал писать «в каюте паро¬

хода, который вез нас из Або в Стокгольм» 1. Еще в

ходе войны было издано несколько сочинений мему¬

арного типа. Так, в США вышел «Рассказ посла» в

Турции Г. Моргентау2. Приведенное Моргентау сви¬

детельство немецкого дипломата Г. Вангенгейма о

важных решениях, принятых германскими руководи¬

телями 5 июля 1914 г., было использовано победите¬

лями на Парижской конференции 1919 г.
1	F. Prittwitz und Gaffroti, Zwischen Petersburg und Wa¬

shington. Ein Diplomatenleben, München, 1952, S. 69.
2	H. Morgetithau, Ambassador Morgenthau’s Story, New York,

1918.
88

Большая часть мемуаров, посвященных мировой

войне, была опубликована в первое десятилетие после

ее окончания. Многие мемуары 20-х годов явились

прямым результатом ожесточенной борьбы вокруг

«вопроса об ответственности за войну». Иные из ме¬

муаристов (И. Бернсторф, С. Д. Сазонов, J1. Альдро-

ваінди Марескотти) признавали, что их воспоминания

написаны в связи с появлением сборников документов

и других мемуаров, в которых, по их мнению, неточно

изложены важные события, касавшиеся их стран и

лично их самих.
В 30-е годы время от времени также появлялись

в свет сочинения мемуарного плана, как, например,

нашумевшие «Военные мемуары» Д. Ллойд Джорджа.

Публикация воспоминаний и документов из архивов

политических деятелей эпохи войны 1914—1918 гг.

продолжается и в наши дни.
Подчас личные архивы при всей их ценности долго

не видят света. Любопытна, например, судьба архива

крупного германского дипломата Ф. Гольштейна, ко¬

торый оказывал влияние на внешнеполитический курс

-кайзеровской Германии в конце XIX в. Долгое время

считалось, что его архив уничтожен, но недавно он

был обнаружен и публикуется одновременно в Англии

и Западной Германии.
Всего несколько лет назад началась публикация

переписки английского адмирала Дж. Фишера. Столь

позднее .предание гласности переписки объясняется

тем, что распространение некоторых сведений в преж¬

нее время могло нанести ущерб «национальным» ин¬

тересам Англии.
Подавляющая часть мемуаров принадлежит перу

буржуазных авторов, защищающих интересы правя¬

щих классов данной страны и всего капиталистиче¬

ского общества. После обстоятельного анализа мему¬

арной литературы эпохи первой мировой войны совет¬

ский историк Ц. Грин приходит к выводу, что ее цели

сводятся к тому, чтобы: 1) оправдать империалисти¬

ческую политику буржуазии своей страны; 2) обосно¬

вать новые внешнеполитические притязания правящих

классов этого государства; 3) очернить политику
89

Империалистических противникові; 4) доказать, что

правящие круги данной страны были вынуждены

взяться за оружие *.
Немаловажная особенность книг мемуарного жан¬

ра состоит в том, что они предназначены для широ¬

кого круга читателей. Уже с этой точки зрения мемуа¬

ры оказывают большее воздействие -на общественное

мнение не только по сравнению с публикациями доку¬

ментов, но и со многими книгами историков-профес-

сионалов и публицистов. Со многих странах Запада

мемуарная литература широко рекламируемся путем

публикации отдельных глав и отрывков в газетах или

распространенных журналах не только общественно-

политического, но и литературного профиля. Так, во

Франции немало фрагментов »мемуарного характера

с давних времен публикует журнал «Ревю де дё

монд». 'Воспоминания Вильгельма II первоначально

появились в нескольких ходких американских газетах.

Американская фирма «Харпере» заплатила экс-кай-

зеру 250 тыс. долл. и обещала дальнейшие крупные

прибыли в случае читательского успеха его мемуаров.

Эта же фирма выплатила немалые деньги П. Гинден-

бургу и Э. Людендорфу за право публикации их ме¬

муаров. Австрийский писатель К. Краус в 1922 г.

иронически восклицал, что теперь побежденных не

волокут во время триумфов, а покупают их воспоми¬

нания2. В Англии ή в настоящее время идет борьба

между газетами за право первой публикации мемуа¬

ров, от которых ожидают увеличения тиража газет.
Наряду с мемуарами коронованных особ, мини¬

стров, генералов и дипломатов популярностью поль¬

зовались воспоминания осведомленных журналистов.

Так, в Англии известность завоевали мемуары вид¬

ных сотрудников газеты «Таймс» Ч. Репингтона и

У. Стида.
1	Gm. Ц. И. Грин, Мемуарная литература по истории между¬

народных отношений начала XX века как исторический источник.
2	K. Krauss, Weiderschein der Fackel. Glossen. «Werke»,

Bd. IV, München, 1956, S. 291. Аналогичная «охота» за мемуа¬

рами бывших гитлеровских генералов наблюдалась в США после

1945 г.
90

В чем же заключается ценность мемуаров? Как

уже отмечалось выше, во многих мемуарах приво¬

дятся документы, которые нигде более не опублико¬

ваны. Даже в тех случаях, когда данная архивная

публикация является достаточно полной, свидетель¬

ство современника или документ из его личной пере¬

писки дают многое для окончательного суждения по

тому или другому вопросу. Нельзя забывать, что да¬

леко не все важнейшие документы поступают в архи¬

вы; иные весьма ответственные решения принимаются

во время неофициальных .встреч; телефонные разгово¬

ры или частные письма также не получают никакого

отражения в государственных документах. Так, в

«Большой политике» курс Бисмарка в отношении Рос¬

сии в 80-х годах XIX в. предстает как осторожное,

хотя и враждебное маневрирование. Между тем, как

недавно стало известно из «Архива Гольштейна»1,

Германия подстрекала габсбургскую монархию к вой¬

не с Россией. Записи и письма Гольштейна опровер¬

гают и версию о том, будто германские руководители

отвергали планы «превентивной войны» в конце XIX и

начале XX в.
Немалое значение имеют свидетельства некоторых

мемуаристов для выяснения роли монополий и их

политики разжигания конфликтов, колониальных

авантюр и гонки вооружений. Из воспоминаний лиде¬

ра «Пангерманского союза» Г. Класса, интимных

писем А. Кидерлена, мемуаров Т. Бетман-Гольвега,
В.	Шена и других мы іможем, например, заключить,

что рурские короли 'стали и угля нацеливали герман¬

ское правительство на «прыжок» в Марокко. Отрывки

из дневника, включенные в воспоминания австрийского

генерала М. Ауфенберга, иллюстрируют давление

военных заводчиков и дельцов габсбургской монар¬

хии, требовавших вооружений и выгодных заказов на

изготовление пушек и другого оружия. Он описывает,

например, восторг политиканов и милитаристов в свя¬

зи с известиями о мобилизации в Балканских странах
1 «Die Geheimen Papiere Friedrich von Holsteins», Bd. II,

Tagebuchblätter, 1881—1888, Göttingen, 1957.
91

осенью 1912 г., сулившими возможность протащить

новые кредиты на армию и флот1.
Другая черта мемуаров заключается в том, что,

защищая политику буржуазии своей страны или себя,

ряд мемуаристов приводит значительный материал,

содействующий разоблачению правящих кругов и

определенных лиц другой капиталистической страны.

В то же время некоторые мемуаристы, добиваясь де¬

шевой популярности или сводя «личные счеты», выяв¬

ляют подлинное существо маневров собственных кол¬

лег. Так, Ллойд Джордж отлично сознавал, что, давая

характеристику «таинственного -молчания» Грея, он

косвенно свидетельствует о его провокационной поли¬

тике накануне войны 1914 г.
Особую ценность имеют работы мемуарного жанра

по периоду первой мировой войны. Многие стороны

внешней политики воевавших государств, их страте¬

гию и дипломатию можно проследить по мемуарам

Ллойд Джорджа, Черчилля, Ф. Берти, Дж Бьюке¬

нена, Э. Людендорфа, «Архиву полковника Хауза»

и других.
Использование мемуарной литературы помогает

лучше понять атмосферу, в которой правящие клики

капиталистических держав готовили войну; воспоми¬

нания или письма в какой-то мере передают живой

дух эпохи, позволяют рельефнее представить дей¬

ствующих лиц и правильнее оценить сухие строки офи¬

циальных документов.
При всех этих положительных чертах мемуар¬

ных сочинений исследователю, .конечно, надлежит учи¬

тывать их особую субъективность. Лицемерие и тен¬

денциозность, наличие множества прямых и более

замаскированных фальсификаций —- вот некоторые

общие черты подавляющего ібольшин-ства воспомина¬

ний (буржуазных деятелей эпохи первой мировой

войны.
1 «Какое счастье, восклицали стоявшие возле меня, и я сам

считал это настоящим золотым случаем», — записывал Ауфенберг

(М. Auffenberg, Aus Österreichs Höhe und Niedergang, München,

1921, S. 206.)
92

Французская Официальная концепция внешней

мемуарная политики Франции накануне и во

литература время империалистической войны

1914—1918 гг. нашла наиболее полное выражение в

мемуарах Р. Пуанкаре 1. Для историка эти воспоми¬

нания представляют известный интерес лишь в той

части, которая посвящена политике и дипломатии

после начала первой мировой войны. Однако явные

пробелы в документальном обосновании выдвинутых

Пуанкаре положений без труда заметны и здесь при

сопоставлении с -советской публикацией «Междуна¬

родные отношения в эпоху империализма», а также

воспоминаниями Ллойд Джорджа, Берти и других.

Так, например, Пуанкаре наперекор истине старается

представить французское правительство и военное

командование искре-нными и лояльными союзниками

России. Почти все трения между союзниками, извест¬

ные нам теперь в достаточной степени, замазываются

или извращаются.
В (воспоминаниях бросается в глаза тщеславие Пу¬

анкаре, его стремление изобразить себя в качестве

главного инициатора основных политических и воен¬

ных решений даже того периода, когда Клемансо и

Фош отодвинули президента Франции на второй план.

Одновременно Пуанкаре пытается принизить или

очернить политических противников. В тех томах, в ко¬

торых описывается деятельность Пуанкаре и француз¬

ских правящих кругов накануне первой мировой вой¬

ны, искажения, допущенные автором, очевидны. На¬

пример, характеризуя позицию Франции в сентябре—

декабре 1912 г., Пуанкаре приводит немало докумен¬

тов (в том числе отрывков нз собственных речей)

относительно своей миротворческой деятельности по

предотвращению Балканской .и общеевропейской вой¬

ны. Действительно, французская дипломатия, пытаясь

прикрыть усилившиеся агрессивные приготовления

французских милитаристов, развернула тогда шумную

деятельность. Пуанкаре вносил одно предложение за
1	R. Poincaré, Au service de la France. Neuf années de sou¬

venirs, vol. 1—10, Paris, 1926—1933.
93

другим, «посредничая» в назревшем на Балканах кон¬

фликте.
На самом деле влиятельные империалистические

круги Франции в тот период вовсе не возражали про¬

тив начала «большой» войны. С их точки зрения, надо

было только выдвинуть Россию на передний план

с тем, чтобы конфликт начался на востоке Европы.

Извольский доносил, что Пуанкаре в беседе с ним

подчеркивал, насколько выгодно было бы в то время

«общее столкновение» между Антантой и Тройствен¬

ным союзом. В конце 1912 г. Пуанкаре и военный

министр Мильеран подталкивали русское правитель¬

ство *к тому, чтобы оно «проявило инициативу», и вы¬

ражали резкое недовольство «пассивностью» петер¬

бургских руководителей 1.
Вся эта подстрекательская линия французской ди¬

пломатии старательно замалчивается в мемуарах

Пуанкаре. В таком же духе изложены вопросы, свя¬

занные с англо-французскими военно-политическими

переговорами, переходом Франции к трехлетней воен¬

ной службе и др. Доказательствам «невинности» пра¬

вящих кругов Франции в период «июльского кризиса»

1914 г. Пуанкаре посвятил большую часть IV тома

воспоминаний.
В свое время тщательно подобранная аргумента¬

ция Пуанкаре произвела впечатление на обществен¬

ность. Подобно ряду других ’мемуаристов, Пуанкаре

стремился сосредоточить внимание читателей на вто¬

ростепенных деталях, утопить в них крупные события

и решения. Он пытался создать впечатление, будто

рассказывает все, даже мелочи, «а на самом деле он

именно, кроме мелочей, почти ничего и не рассказы¬

вает»2,— писал Е. В. Тарле.
В мемуарах Пуанкаре при всей их внешней фото¬

графичности были элементы полемики. В отдельных
1	«Международные отношения в эпоху империализма», 2-я се¬

рия, т. XX, ч. 2, N 672; «Die Internationalen Beziehungen im

Zeitalter des Imperialismus», Rheihe III, Bd. 4, Hb. I, Berlin, 1942,

N 267, 268, 310; «Documents diplomatiques français», З-me série,

vol. ÎV, N 432, 443, 496.
2	«Историк-марксист», кн. 4,1936, стр. 139
94

случаях Пуанкаре умело опровергает доводы против¬

ников. Так, он довольно убедительно доказывает, что

слухи о финансировании его избрания президентом

Франции в 1913 г. с помощью «русского рубля» не¬

серьезны. Менее удачно звучат его оправдания по во¬

просу об отзыве миролюбиво настроенного посла в

Петербурге Ж. Луи. И совсем уже неудовлетворитель¬

ными представляются попытки Пуанкаре отмежевать¬

ся от Извольского и переложить на него ответствен¬

ность за агрессивные тенденции политики Франции.

В 10-й главе первого тома он кропотливо выписывает

все отрицательные черты характера Извольского.

Пользуясь тем, что бывший посол России в Париже

умер в 1919 г., Пуанкаре утверждает, что никогда не

вел с ним откровенных разговоров о перспективах

войны в Европе. «Между нами, — писал Пуанкаре, —

никогда не было интимности или полного доверия» !.

К этому добавляются заявления о том, что Франция

намеревалась сдерживать воинственность некоторых

деятелей царской России.
Архивные документы — среди прочих и француз¬

ские— не подтверждают подобных домыслов, ибо на

деле Пуанкаре и Извольский, независимо от личной

приязни или неприязни, нашли общий язык—язык

поджигателей войны, а архив Извольского, по спра¬

ведливому замечанию немецкого публициста Т. Воль¬

фа, показывает, что как премьер и президент Пуан¬

каре не столько «сдерживал» Россию, сколько под¬

талкивал ее (проявить «решительность»2. Анализ ме¬

муаров Пуанкаре позволяет сделать вывод, что в его

лице мы видим опытного и изворотливого адвоката,

типичного представителя французской буржуазии.
Видную роль в руководстве внешней политикой

Франции наряду с Пуанкаре долгое время играл

А. Бриан. В многотомной биографии Бриана, состав¬

ленной Ж. Сюарезом3, третий и четвертый тома
1	R. Poincaré, Au service de la France, vol. 1, p. 327.
2	Th. Wotff, Der Krieg des Pontius Pilatus, Zürich, 1934,

S. 90—91.
3	G. Suarez, Briand Sa vie, son oeuvre avec son Journal,

vol. I—VI, Paris, 1938-1952.
95

»посвящены периоду с 1914 «по 1918 г. В третий том

включены документы о захватнических целях магна¬

тов французской тяжелой индустрии. В четвертом то¬

ме имеются материалы о тайных франко-австрийских

переговорах 1916—1917 гг.1 В то же время почти

совершенно обходится вопрос о попытках Бриана вы¬

яснить через германского сановника в оккупированной

Бельгии О. Ланкена возможность прямых переговоров

с немцами.
Крупнейший политический деятель Франции

Ж. Клемансо написал воспоминания в глубокой ста¬

рости. Его книга «Величие и нищета победы» посвя¬

щена двум последним годам войны, а также размыш¬

лениям по поводу условий Версальского мира2. Ме¬

муары Клемансо интересны для нас в той мере, в

какой в них содержатся свидетельства крайне напря¬

женных отношений между союзниками по важным

политическим и военным вопросам3.
Не представляет никакой ценности книга Р. Виви-

ани—.премьер-министра Франции в 1914 г. — «Ответ

кайзеру»4. Выгораживая себя, Вивиани по сути дела

только подтверждает, какую жалкую роль играли в

канун войны правые оппортунисты — ренегаты проле¬

тариата.
1	Этот сложный вопрос всплыл на поверхность в 1920 г. по¬

сле появления нескольких статей о «секретной миссии принца

Сикста Бурболского» в парижском еженедельнике «Опинионх

В. И. Ленин, выступая с докладом на съезде трудовых казаков,

отмечал огромное политическое значение разоблачений такого

рода. (См. В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 360—361.) Некоторые све¬

дения об этих переговорах содержатся в мемуарах Сикста Бур-

бонского и французских политических деятелей А. Рибо и

Ж. Кайо. Отсутствие официальных публикаций затрудняет окон¬

чательную оценку всех этих свидетельств.
2	G. Clemenceau, Grandeur et misère d’une victoire, Paris, 1930.
3	Кое-что дают для понимания предвоенных внешнеполити¬

ческих устремлений Клемансо и стоявших за ним группировок

крупного капитала сведения о его беседах с публицистом

Ж. Марте. Так, еще в 1908 г. Клемансо, занимавший тогда пост

премьер-министра, готов был на разрыв и войну с Германией из-

за Марокко. (/. Martet, Clemenceau peint par lui-même, Paris,
1930,	p. 80.)
4	R. Viviani, Réponse au Kaiser, Paris, 1924.
96

Несколько большее значение имеют воспоминания

военных деятелей Франции Ф. Фоша, Ж. Галиенни,

Ж. Жоффра и других. Так, Фош в мемуарах 1 отмечает

огромную роль русского фронта в деле спасения Па¬

рижа и Франции в 1914 г., приводит небезынтересные

факты о взаимоотношениях в лагере Антанты в годы

войны и политической стороне проблемы объединения

командования.
В мемуарах Фоша и других генералов содержа¬

лись резкие нападки на многих «политиков». Поли¬

тики не оставались в долгу и .критиковали «милитари¬

стов». Эта полемика, характерная и для других капи¬

талистических стран, являлась отголоском поискав

«сильной личности», способной установить диктатуру

и подавить рабочее движение. В конце 30-х годов

французские реакционеры стали расчищать дорогу

Ф. Петэну, объявив его гениальным полководцем и

политическим деятелем. Кстати сказать, Петэн в сво¬

их воспоминаниях «Румынская драма 1916—1918»2

клевещет на Россию, которая будто бы вовлекла

Румынию в войну, а затем бросила ее в беде. Эта

клевета должна была прикрыть отказ западных дер¬

жав помочь Румынии. Кроме того, французский гене¬

рал, издавший книгу в 1932 г., пробовал, видимо,

внести «вклад» в дело срыва наметившегося улучше¬

ния как советско-французских, так и советско-румын¬

ских отношений.
Проблемы подготовки Франции к войне трактова¬

лись в мемуарах маршала Ж. Жоффра. Маршал с

«солдатской прямотой» рассказывал о некоторых об¬

стоятельствах, связанных с планами французского

командования, рассчитанными на использование тер¬

ритории «нейтральной» Бельгии. Вопрос о Бельгии,

как выяснилось из воспоминаний Жоффра, ставился

последовательно на трех секретных совещаниях в ок¬

тябре 1911 г., в январе и феврале 1912 г. На послед¬
1	См. Ф. Фош, Воспоминания. Война 1914—1918 гг., М., 1939.
2	Ph. Petain, Le drame Roumain 1916—1918, Paris, 1932.

Петэн возглавлял в те годы французскую военную миссию в Ру¬

мынии.
7 КБ Виноградов
97

нем из них Жоффр, ссылаясь на «высший интерес»,

говорил о желательности ввести французские войска

на бельгийскую территорию независимо от того, вой¬

дут туда немцы или нет. А. Мильеран и Т. Делькассе,

а фактически и Пуанкаре поддержали генерала. Толь¬

ко высказанное английским генералом Г. Уилсоном

мнение о том, что вступление французов в Бельгию

может побудить бельгийцев к защите своих границ и

будет на руку Германии, заставило французских ми¬

литаристов пересмотреть своїй ллаїньї1.
Во Франции публиковалось немало воспоминаний

и дневников, содержащих критику официальных кон¬

цепций. К их числу можно отнести несколько книг

Ж. Кайо, представлявшего интересы той группировки

французской буржуазии, которая готова была блоки¬

роваться с Германией2.
Одной из крупнейших сенсаций в области изуче¬

ния предьгстории -мировой войны оказалась посмерт¬

ная публикация «Записных книжек» дипломата

Ж. Луи3. Дневники Луи охватывали период с марта

1908 до июня 1915 г.: записи фрагментарны и носят,

видимо, случайный характер.
Что же привлекло внимание общественности к

этим дневникам? Дело заключалось в том, что налицо

был почти единственный случай публикации полити¬

ческих записей хорошо информированного дипломата,

не предназначенных к печати. Как директор полити¬

ческого департамента французского МИД, а позднее

посол в Петербурге, Луи знал всю подноготную фран¬

цузской дипломатической «ухни, 'был хорошо знаком

с виднейшими деятелями Франции, России и многих

других стран.
Он неплохо разобрался в причинах и механике

развязывания мировой войны. Ж. Луи считал, что
1	«Mémoires du maréchal Joffre (1910—1917)», t. I, Paris,

1932, p. 106—109, 117, 119—126.
2	Отметим выдержавшую 10 переизданий книгу Ж. Кайо

«Агадир. Моя внешняя политика». (/. Caillaux, Agadir. Ma Poli¬

tique extérieure, 1 ed., Paris, 1919.)
3	Первоначально они (появились в парижском журнале

«Юроп» в 1924 г. (Жорж Луи, Записки посла, М., 1925.)
98

Германия, лучше подготовленная к войне, расставила

западню, а французское правительство сознательно

«попалось» в нее, причем «для Берлина явилось пря¬

мой выгодой, чтобы война разразилась но 'вопросу,

интересовавшему Австрию. .». Несмотря на то что

Луи преувеличивает роль отдельных лиц в деле раз¬

вязывания войны, его свидетельства очень важны. Мы

видим, что персоны, находящиеся у кормила правле¬

ния, не только не противодействовали военной угрозе,

но охотно разжигали пожар войны ,в Европе. Так,

Луи приводит -слова видного французского политика

П. Дешанеля: в июле 1914 г. Пуанкаре признавался

ему, что «направлялся в Петербург с намерением

толкнуть русских на войну».
В записных книжках Ж. Луи содержатся портреты

ряда политиков и дипломатов, содействовавших на¬

чалу войны. Так, М. Палеолога, посла в Петербурге

в 1914—1917 гг., он характеризует как «напыщен¬

ного іглупца», Ж. Каїмбона, как человека с лакей¬

скими повадками. Об Извольском автор пишет, что он

не гнушался 'брать деньги из любого источника; опи¬

сав ряд подвигов царского дипломата іна славном по¬

прище спекуляций и интриг, Луи передает лаконичное,

но убийственное замечание С. Ю. Витте: «Изволь¬

ский. .. Он принадлежит тому, кто находит средства

уплачивать его долги» К
Именно эти меткие характеристики и вызвали

бурю в общественном мнении Франции. Пуанкаре и

Палеолог поставили под сомнение подлинность днев¬

ника Луи. Дополнительные данные, приведенные в

письмах вдовы Луи и редактора журнала «Юроп»,

подтвердили не только подлинность опубликованного

текста, но и то обстоятельство, 'что записки приходи¬

лось хранить за пределами Франции, тац как «не раз

предпринимались попытки отобрать их».
В отличие от Ж. Луи другие французские дипло¬

маты его ранга оставили воспоминания, которые не

шли вразрез с французским официальным курсом.

Так, посол в Вене в 1912—1914 гг. А. Дюмен выпустил
1	Жорж Луи, Запиаки пасла, сир. 51—52, 54.
*
99

.книгу «Последнее посольство Франции в Австрии»1,

в -которой содержатся любопытные свидетельства о

политике венского правительства.
Пожалуй, более оригинальными являются «Воспо¬

минания» опытного дипломата и историка Ф. Шарль-

Ру, вышедшие в 1928 г., а в переработанном и более

полном виде появившиеся совсем -недавно2. Шарль-Ру

рассказывает о своем пребывании на дипломатиче¬

ских постах в Петербурге, Константинополе, Лондоне

и других городах. Первая глава книги носит название

«Когда Ленинград назывался Петербургом». Наи¬

большую ценность имеет глава «В Лондоне с Полем

Камбоном». При некоторой идеализации политики

Грея тут есть яркие подробности и тонкие наблюде¬

ния. Подчас повествование автора достигает даже

драматической -силы. Вместе с тем Шарль-Ру — один

из тех, кто и в наши дни отстаивает мнение о том, что

война в 1914 г. возникла по случайным причинам. Он

называет австрийского министра Берхтольда чуть ли

не единственным виновником войны. В книге Шарль-

Ру 'МЫ встречаем ту мысль, которую в несколько иной

форме популяризировал Черчилль: если бы Пуанкаре

и Вильгельм II в июле 1914 г. встретились на 10 ми¬

нут, все разногласия были бы улажены...
Много книг 'мемуарного жанра написал за не¬

сколько десятилетий М. Палеолог. Большей частью

выпускавшиеся им книги имели форму дневника.

Однако даже немногие расположенные к Палеологу

рецензенты не отрицали, что эти дневники являются

либо позднейшей подделкой, либо — в лучшем слу¬

чае— весьма основательной переделкой. Наибольшей

известностью пользуется его 'многотомное повествова¬

ние, посвященное пребыванию в Петрограде в 1914—
1917	(ГГ.3 Книги Палеолога не могут служить ценным
1	A. Dumaine, La dernière Ambassade de France en Autriche.

Notes et souvenirs, Paris, 1921.
2	F. Charles-Roux, Souvenirs diplomatiques d’un âge révolu,

Paris, 1956.
3	См. М. Палеолог, Царская Россия во -время мировой вой¬

ны, М.—Пгр., 1923; его же, Царская Россия накануне революции,

М.—Л пр., 1923.
100

источником для историка. Слишком уж оправдывает¬

ся та оценка, которую ему давали коллеги. В своих

мемуарах Палеолог не скрывает, что царский двор и

то положение придворного лакея, в котором он здесь

лребывал, его вполне устраивали. Он сожалеет об

этом утраченном 'счастье и вместе с тем предстает

-перед читателями злым и высокомерным врагом рус¬

ского народа. Некоторые интересные сведения о дав¬

лении Франции и других западных держав на Россию

в годы войны теряются в массе третьестепенных по¬

дробностей о «светской жизни» в Петрограде.
Английские Английская общественность в по-

мемуары слевоенный период была недоволь¬

на потерями, понесенными страной

во время войны из-за бездарности военачальников,

расчетов и просчетов политиков. Буржуазная стресса,

историки и публицисты, желая отвести удар от капи¬

талистического строя їв целом, концентрировали вни¬

мание на отдельных личностях, искали виновников

поражений английской армии в тех или других гене¬

ралах или политических деятелях. Милитаристы и

политики оправдывались и энергично нападали на

своих соперников и конкурентов. Долгие годы шла

-перепалка военных и штатских. Последние приводили

немало материалов, убеждавших в грубых ошибках

видных британских полководцев — Г. Китченера,

Д. Хейга и У. Робертсона. Генералы и 'нанятые ими

публицисты поносили Асквита и Ллойд Джорджа.

Большие споры Белись вокруг фельдмаршала Хейга,

ответственного за Пашендельскую бойню и многие

другие неудачи английских -войск. Особенных резуль¬

татов полемика не давала. Но подчас в сочинениях

мемуарного жанра встречались ценные материалы и

свидетельства, касавшиеся внешней политики Англии

до и во время войны.
Одним из первых в качестве мемуариста 'выступил

престарелый адмирал Дж. Фишер. Вскоре после

войны были изданы продиктованные им «Воспомина¬

ния» и «Записки» К Создатель флота дредноутов, пер¬
1 1 Fischer, Memories, London, 1919; его же, Records, Lon¬

don, 1920.
101

вый морской лорд в 1914—1915 гг., Фишер никогда не

отличался умением скрывать свои мысли и намере¬

ния. Считая «себя несправедливо пострадавшим из-за

плачевной Дарданелльской операции 1915 г., он вы¬

сказал немало горьких 'истин по поводу пороков ан¬

глийского политического руководства в начале войны.

Однако еще 'большие откровения мы находим в тех

разделах мемуаров, которые затрагивали предвоен¬

ные годы. Фишер 'сообщил, например, о -своем предло¬

жении «копенгагировать» (т. е. уничтожить) герман¬

ский флот в Киле по образцу внезапного нападения

адмирала Нельсона на датский флот в Копенгагене в

1801 г. Эту мысль Фишер івьгсказал королю Эдуарду

еще в начале 1908 г.1
В 1927 г. в Лондоне вышел двухтомник «Сэр Ген¬

ри Уилсон. Жизнь и дневники», подготовленный ге¬

нерал-майором Ч. Колвеллом2. Этот сборник пред¬

ставляет значительный интерес, особенно по периоду

военно-политической подготовки Англии к схватке с

Германией. Будучи начальником оперативного отдела

генерального штаба, Уилсон возглавлял всю подго¬

товку военных действий английской армии на конти¬

ненте и координацию операций с французами. Именно

благодаря Уилсону, как считал маршал Фош, бри¬

танская армия 'была быстро (переброшена на мате¬

рик в августе 1914 г.3 С похвальной тщательностью

Уилсон заносил в дневник очень много важных све¬

дений.
Колвелл, по-видимому, отказался от обычной ма¬

неры буржуазных составителей производить купюры

в тех документах, которые могли скомпрометировать

правящие круги. Не 'случайно поэтому его книга на¬

делала много шума. Был нанесен серьезный удар бри¬

танским пропагандистам, утверждавшим, что в 1914 г.

Англия вынуждена была вступить в войну неподготов¬

ленной; .-в какой-то мере приоткрылась завеса и над
1	/. Fischer, Memories, р. З—4.
*	Ch. Callwell, Sir Henry Wilson, Life and Diaries, vol. I—II,

London, 1927.
3	«Journal du maréchal Henri Wilson», publiée par C. Callwell,

Paris, 1929, Preface, p. 7,
102

Деятельностью такой архисекретной организации, ка К

комитет имперской защиты. Дневники Уилсона не¬

безынтересны и в той их части, которая касается со¬

бытий мировой войны. Так, довольно подробно он

описывал свою «миссию в Россию» в конце 1916 и в

начале 1917 г.
В 20—30-е годы появились и другие сочинения

мемуарного жанра, авторы которых — генералы и ад¬

миралы в отставке—критиковали некоторые утвер¬

дившиеся представления о минувшей войне. Так,

вице-адмирал Р. Бэйкон выпустил книгу под заголов¬

ком «Скандал Ютландского боя» К Однако особых

разоблачений по вопросу об этом морском сражении,

живо занимавшем английскую общественность, в его

книге не оказалась.
Постепенно в Англии среди британских милитари¬

стов возобладало інегласное правило обходить при

(написании мемуаров все сложные и 'спорные вопросы

военно-политического прошлого, а при публикации

старых дневников производить соответствующие изъ¬

ятия материалов, компрометирующих правящие круги.

Только в 1952 г. эта традиция была вновь нарушена,

когда наследники Д. Хейга без ведома военного ми¬

нистерства опубликовали его дневник2. Дневник

фельдмаршала, умершего в 1927 г., касался преиму¬

щественно вопросов военного командования на За¬

падном фронте, но в нем содержались характерные

подробности трений между союзниками, бесконечных

интриг и кляуз и нелестные оценки почти всех руко¬

водителей Антанты. Публикация архива Хейга вызва¬

ла многочисленные протесты; фельдмаршал посмертно

подвергся остракизму3.
1	R. Bacon, Jutland Scandal, London, 1933.
2	«The Private Papers 1914—1919; being Selections from the

Private Diary and Correspondence of Field Marchai the Earl Haig

of Bemersyde», ed. by R. Blake, London, 1952.
3	Видный британский политик лорд У. Бйвербрук говорил то¬

гда: «Опубликованием своих секретных документов Хейт через

25 лет после смерти покончил жизнь самоубийством». («Der

Spiegel», 27.XI.1957, S. 42.) Любопытно, что в 1957 г. подобную

же бурю вызвала книга А. Брайанта о второй мировой войне,
103

С другой стороны, общественность почти не обра¬

тила внимания на упоминавшуюся уже публикацию

переписки Дж. Фишера. Между тем письма из архива

Фишера значительно дополняют его мемуары и столь

же ясно свидетельствуют о последовательной и забла¬

говременной подготовке британского империализма к

первой мировой войне.
Интересны письма Фишера к Эдуарду VII 1907 —

1908 гг. 14 -марта 1908 іг. адмирал писал королю, что

абсолютно убежден в неизбежности войны с Герма¬

нией, ибо без войны «она -не юможет проводить торго¬

вую экспансию». В своем ответе Эдуард VII в прин¬

ципе соглашался с этой точкой зрения 1. Письмо Фи¬

шера члену комитета имперской защиты Р. Эшеру от

8 сентября 1908 г. показывает, что Англия оказы¬

вала сильное давление на Россию, с тем чтобы

последняя сосредоточила вооруженные силы на за¬

падных границах. В письме к Извольскому Фишер

в октябре 1908 г. обещал за проведение антигерман¬

ского курса помочь России (в будущем) в вопросе

о Дарданеллах2.
Из числа крупных политических деятелей Англии

многие опубликовали свои воспоминания. В 20-е годы

в книгах Г. Асквита «Генезис войны» и «Мемуары и

размышления» внешняя и внутренняя политика бри¬

танского империализма бралась под защиту3. Напе¬

рекор фактам Асквит уверял, что Англия ничем себя

не связала с Францией до 1914 г.; «не было никаких

военных или морских соглашений»4, — писал он.

В роли мемуариста Асквит был столь же бесцветен,

как и в роли лидера либералов; он живо описывал
основанная на дневниках генерала Аланбрука. В книге описы¬

валась «малая война» генералов с Черчиллем. Последний под¬

вергался уничтожающей критике.
1	«Fear God and Dread Nought. The Correspondence of Ad¬

miral of the Fleet Lord Fisher of Kilverstone», ed. by A. Marder,

vol. II. Years of Power 1904—1914, London, 1956, p. 168—170.
2	Там же, стр. 194, 198—199.
3	N. Asquith, The Genesis of the War, London, 1923, его же,

Memories and Reflections 1852—1927, vol. I—II, London, 1928.
4	H. Asquith, The Genesis of the War, p. 83.
104

только промахи политических конкурентов, в особен¬

ности Ллойд Джорджа
Несравненно большее впечатление на обществен¬

ность произвели імемуарьі Э. Грея2. Вероятно, ни один

бритаїнский политический деятель первых десятиле¬

тий XX в. не был при жизни поднят на такой пьеде¬

стал, как Грей. «Лорд Грей пользуется в Великобри¬

тании на редкость значительным почитанием...» —

писал в 1927 г. германский историк Г. Лютц; Грей —

это «совесть Англии», — восклицал У. Черчилль. Даже

за пределами Великобритании многие буржуазные

критики находили в -политике английского министра

подлинное благородство.
Объемистое ‘сочинение Грея нелегко использовать

для того, чтобы -составить правильное представление

об английской внешней политике. Мы найдем в нем

такой же 'набор высокопарных фраз и нравоучений,

с которыми не раз выступал Грей в парламенте. Но

ясного связного рассказа в мемуарах нет.
При просмотре воспоминаний Грея возникает даже

впечатление какой-то вымученности: как будто ан¬

глийский политик с большей радостью продолжал бы

свои исследования в области рыболовства3, чем опи¬

сывал свое пребывание на посту руководителя мини¬

стерства иностранных дел великой державы. Т. Вольф

был прав, когда писал: тот, кто читает Грея, «не

может себе представить, что автор смеялся» когда-

либо в период своей деятельности в правительстве;

«он как бы стонет под ярмом на каждой странице

мемуаров» 4. Добавим, что этот серьезный и даже не¬

сколько трагический тон повествования Грея, быть
1	Издеваясь над лживыми доводами Ллойд Джорджа в па¬

лестинском вопросе, Асквит писал, что премьер был равнодушен

к судьбе евреев, но считал греховным отдать «святые места»

«агностической и атеистической Франции». (Н. Asquith, Memories

and Reflections, vol. II, p. 78.)
2	E. Grey, Twenty-five Years 1892—1916, vol. I—II, London,

1925.
3	В Государственной публичной библиотеке в Ленинграде

хранится ученое сочинение Э. Грея «Рыбная ловля» (1907).
4	Th. Woïffj Der Krieg des Pontius Pilatus, S. 64.
105

может, являлся одним 'из 'избранных -им методов воз¬

действия на читателя.
Из 31 главы мемуаров Грея есть такие, которые

историку необходимо учитывать (гл. 12 — «Король

Эдуард и внешняя политика», гл. 16 — «Последний

кризіис», гл. 17 — «Начало войны», гл. 19 — «Можно

ли было предотвратить войну?»). Представляют инте¬

рес материалы и соображения, высказанные Греем

в гл. 21 «Америка и война». В ней Грей с неожидан¬

ной для него откровенностью рассказывает об англо-

американских противоречиях из-за Мексики, политики

блокады и др.
Грей, как и некоторые другие английские историки

и публицисты 20-х годов, считал полезным подчерк¬

нуть, что краеугольным камнем британской политики

являлось сохранение , пресловутой «свободы рук».

Изменила ли Англия' этому «принципу» в 1904—
1914	гг.? Опасность со стороны Германии казалась

настолько серьезной, что британские 'империалисты

■на время сочли необходимым несколько модернизиро¬

вать его: стараясь натравить Францию и Россию на

Германию, они дали определенные обязательства

Франции и сблизились с Россией. Однако централь¬

ная задача английской политики загребания жара

чужими руками осталась в сущности неизменной.

В трактовке Грея все это выглядит совсем иным.

Политика «свободы рук» изображается им как курс

на сохранение мира в Бвропе, а отступления от нее —

явные и тайные соглашения и переговоры с Францией,

а также с Россией и Бельгией — в его транскрипции

никак не связывали Англию.
Грей-мемуарист прибегает к тем же подтасовкам,

как и Грей-министр. Соглашение 1904 г. он сводит

лишь к тому, что Франция и Англия выразили в нем

«желание... покончить со своими старыми спорами».

Секретных статей сговора английских и французских

империалистов он касается совсем бегло и даже де¬

лает вид, что самое важное в соглашении 1904 г. было

своевременно предано гласности. Значение англо¬

французских военных переговоров и планов Грей так¬

же преуменьшает, причем у читателя может сложить-
106

СЯ 'впечатление, что в природе не существует ни совет¬

ских публикаций документов, ни документальных

свидетельств, появившихся к 1925 г. на Западе, ни

мемуаров Фіишера, Черчилля и др. Грей замалчивает

•и «искажает подстрекательский курс английской дип¬

ломатии (например, о переговорах с Сазоновым в

сентябре 1912 г.), связанный с 'использованием рус¬

ско-германских противоречий.
Грей выступает также защитником колониальной

политики Англии. Он умалчивает о грабительских

планах относительно народов Африки, очевидных из

секретных статей сговора с Францией 1904 г. По

вопросу об экспансии на Ближнем Востоке Грей вос¬

клицает, что все державы (кроме Англии) вели «по¬

зорную политику», в то время как Англия даже

жертвовала ради человечества собственными мате¬

риальными интересами в Турции. Отрицая значение

колониального соперничества как важнейшего фак¬

тора, вызвавшего вступление Англии в мировую

войну, Грей утверждает, что война была навязана

Англии.	.
Б. Шмит назвал когда-то сочинение Грея «класси¬

ческим изложением британской политики» 1. На наш

взгляд, это очень оптимистическая оценка; «класси¬

ческими» воспоминания Грея являются только по

своему лицемерию, изворотливости, умению уйти от

прямых ответов на острые вопросы.
В 1923 г. вышли в свет два первых тома мемуаров

другого министра в кабинете Асквита —У. Черчилля.

Если Грей диктовал воспоминания на склоне лет и

не помышлял уже о возвращении к активной поли¬

тической карьере, то для Черчилля, оказавшегося не

у дел·, полного сил и энергии, публикация мемуаров

являлась одним из средств возвращения к власти.
Несколько позже Черчилль опубликовал еще че¬

тыре тома своих воспоминаний, назвав все сочинение

в целом «Мировой кризис»2.
1	«Foreign Affairs», October 1926, p. 2.
2	W. Churchili The World Crisis, vol. I—VI, London, 1923 —
1931.	Последний том этих воспоминаний, посвященный результа-
107

Масштабы и охват проблем в воспоминаниях Чер¬

чилля весьма широки, однако указанные выше персо¬

нальные мотивы дают себя знать: автор преднаме¬

ренно выдвигает себя на авансцену больших полити¬

ческих событий, приводит те свои высказывания,

которые должны показать его прозорливость; он по¬

свящает много страниц собственной реабилитации

в связи с делом «Гебена» и «Бреслау», Антверпен¬

ской операцией и провалом Дарданелльской экспе¬

диции.
В этой связи необходимо сказать, что мемуарам

Черчилля присуща крайняя субъективность. Кроме

того, многие страницы его книг посвящены узкоспе¬

циальным вопросам (строительство судов, минное

дело, подводная опасность и т. п.). Однако <и при этих

оговорках воспоминания Черчилля несравненно по¬

лезнее аналогичных сочинений Асквита или Грея. Они

имеют основательную документальную оснащенность,

неплохую логику изложения и стиль.
Первый том воспоминаний Черчилля озаглавлен

«Мировой кризис. 1911 —1914». Многие материалы,

включенные в этот том, помогают составить более

верную картину англо-германского морского соперни¬

чества. Черчилль оправдывает гонку морских воору¬

жений со стороны Англии. Из приводимых в книге

материалов видно, как год от года наращивались

темны морских вооружений. С точки зрения Черчилля,

вполне закономерно, что «три программы 1912, 1913

и 1914 гг. предусматривали наибольшие приращения

в мощи и стоимости, когда-либо произведенные для

королевского флота» К
У. Черчилль принадлежал к той группировке по¬

литиков, которая задолго до войны настаивала на

активном противодействии Германии с использова-
там первой мировой войны и интервенции Антанты пропив Со¬

ветской России, вьииел в русском переводе. В дальнейшем
У. Черчилль опубликовал еще более пространные мемуары «Вто¬

рая мировая война», первый том которых как бы смыкается с

.последним томом предыдущей серии.
» W. Churchill, The World Crisis, vol. I, 1911—1914, London,
1923,	p. 131.
108

ниєм против нее сил Франции и России. Меморандум

Черчилля 13 августа 1911 г. («Военные аспекты кон¬

тинентальной проблемы») и другие материалы главы

«Агадирский кризис» подтверждают, что уже в 1911 г.

британские милитаристы тщательно рассматривали

перспективы войны, предвидя ее в самые ближай¬

шие недели. В английском правительстве не сомнева¬

лись, что германская армия пройдет через Бельпию,

и в связи с этим намечались соответствующие контр¬

меры.
В качестве (первого лорда адмиралтейства Чер¬

чилль неустанно твердил о необходимости скорейшей

подготовки к войне, он считал важной задачей «вне¬

дрить в свою работу и работу окружающих... чувство

постоянно висящей над нами опасности». Конечно, в

обострении англо-германских отношений повинна, по

убеждению Черчилля, одна Германия; Англия же вы¬

ступала «защитником святости договоров и прав на¬

родов»1. Отбросив лицемерную фразеологию, автор в

других 'случаях считает излишним маскировать стрем¬

ление Англии сохранить господство на море как

важнейшую движущую силу ее политики. Черчилль

поносил германского адмирала А. Тирпица и Виль¬

гельма II, он одним из первых «открыл» также «де¬

монические черты» немецкого характера — тезис,

получивший большое хождение после второй мировой

войны.
Наряду с этим у Черчилля встречаются здра¬

вые соображения о причинах, ускоривших мировую

катастрофу. Он высмеивает абсурдные положения

Тирпица о том, будто создание германского военно-

морского флота «улучшило шансы на приемлемый,

мир в Европе» и послужило на пользу англо-герман¬

скому сближению 1912—1914 гг. ввиду осознания

английским народом роста германского могущества.

«Можно ли быть дальше от истины?» — восклицал

Черчилль, подчеркивая, что «стук молотков» на вер¬

фях Киля содействовал созданию большой коалиции

против Германии.
1	W. Churchill, The World Crisis, vol. I, 1911—1914, p. 36
109

Черчилль вместе е Керзоном 'И Ллойд Джорджем

накануне я во время войны (настаивал на проведении

самой активной политики на Востоке для обеспечения

колониальных интересов Англии, захвата новых тер¬

риторий или концессий в таких странах, как Персия

или Турция. В главе VI первого тома подчеркивается

значение перевода британского военно-морского фло¬

та на нефтяное топливо. Это заметно увеличило агрес¬

сивность британских империалистов на Среднем Вос¬

токе, где уже тогда были открыты большие залежи

нефти. Глава XXI («Турция и Балканы») является

как бы мостиком к следующему тому, большая часть

которого посвящена войне против Турции. Любопытна

переписка Черчилля с Греем осенью 1914 г.; из нее

можно сделать вывод, что само по себе включение

«Гебена» и «Бреслау» в состав турецкого флота

вполне устраивало английские правящие круги, по¬

скольку перевіес сил на Черном море переходил от Рос¬

сии к Турции.
Во II томе «Мирового кризиса» многие документы

поясняют военную и политическую стороны операций

в районе Дарданелл. Внутри лагеря Антанты в этот

период усиливаются разногласия. Черчилль отмечает,

что о координации действий с Россией и помощи ей

в связи с .началом германо-австрийского наступления

на Востоке со стороны западных союзников не было

и речи. Примечательно, что автор мемуаров не только

отдает дань уважения усилиям русских армий, но и

критикует пренебрежение западных держав к инте¬

ресам союзника. Он пишет, что русское наступление

в августе 1914 г. определило судьбу битвы на Марне,

но затем -большинство об этом забыло1. В памятной

записке от 15 октября 1915 г. Черчилль констатиро¬

вал, что «наши операции на Западе» никак не по¬

могли России, которая в течение пяти месяцев подвер¬

галась «главному давлению врага»2.
Много важных материалов, а также свидетельств

по разным вопросам содержится и в III—V томах
1	№. Churchill, The World Crisis, vol. II, 1915, p. 25.
2	Там же, стр. 486—487.
110

(воспоминаний Черчилля, охватывающих период-с 1916

по 1918 г.
Только в 30-е годы были изданы многотомные

мемуары наиболее выдающегося английского полити¬

ческого деятеля первой четверти XX в. Ллойд Джор¬

джа. Автор ограничил хронологические рамки воспоми¬

наний военными годами, подчеркнув это названием

«Военные мемуары» К Только в первой главе кратко

излагается предыстория первой мировой войны и со¬

держатся небезынтересные замечания об английской

внешней политике и ее руководителях.
Мемуары Ллойд Джорджа хорошо документиро¬

ваны, написаны ярко и интересно. Многие из докумен¬

тов, приведенные полностью или в отрывках, позво¬

ляют лучше понять проблему расширения масштабов

войны, переговоры о разделе добычи, трения между

союзниками. Английский политический деятель иногда

в очень резкой форме обрушивался на тех, кто вроде

Китченера или Хейга не видел ничего дальше числа

дивизий на Западном фронте и отказывался поддер¬

живать такого союзника, как Россия, тем самым при¬

нижая значение русского франта. В главе «Балканы

и Сомма» (т. III) он, кроме того, опровергал домыслы

Петэна о русско-румынских отношениях, указывая на

то, что русские сделали все, что было в их силах, для

поддержки Румынии в 1916 г.
Следует сказать, что задним числом Ллойд

Джордж пробует снять с себя ответственность за

затягивание войны, хотя он, как ведущий член каби¬

нета, а позднее премьер, был непосредственно при¬

частен к курсу такой политики. Материалы, имею¬

щиеся в книгах Ллойд Джорджа, показывают, что он

стремился максимум сил привлечь для решения за¬

дачи сокрушения Турции и создания на ее месте цепи

зависимых от Англии территорий2. Что же касается
1	D. Lloyd George, War Memories, vol. 1—6, London, 1933—
1937.	(Д. Ллойд Джордж, Военные мемуары, т. 1—^6, М., 1934 —
1938.)
2	Не случайно к концу войны численность британских войск

яа Ближнем и Среднем Востоке достигла 1 400 тыс. человек.
///

другой важнейшей задачи — борьбы с Германией, то

ее решения 'следовало добиваться, выжимая все соки

из союзников К
Близкий к Ллойд Джорджу газетный магнат лорд

Дж. Риддел в 1933 г. опубликовал свои «Военные

дневники 1914—1918 гг.»2. Будучи своего рода по¬

средником между правительством и печатью, Риддел

все время находился в гуще событий большого поли¬

тического значения. В его дневниках особенно инте¬

ресны те страницы, которые посвящены позиции

либерального правительства и его отдельных деятелей

в последнюю неделю накануне вступления Англии в

войну. Хотя не исключено, что «Дневники» Риддела

были «слегка» подправлены, но они дают довольно

яоную картину обстановки тех дней.
Помимо этих наиболее значительных сочинений

мемуарной литературы в Англии было выпущено и

много других книг. Самыми ценными нз них являются

дневники посла в Париже лорда Ф. Берти, содержа¬

щие не только материалы об англо-французских отно¬

шениях, но и сведения о трениях с Россией и США в

годы войны3. Англо-русским отношениям посвящена

большая часть воспоминаний посла в Росши

Дж. Бьюкенена, который допустил немало фальсифи¬

каций, особенно по вопросам внутренней политики

России в период войны и двух революций.
Из ряда мемуаров, посвященных дипломатии Ан¬

глии на Ближнем Востоке в период войны 1914—
1918	гг., выделяется книга ливанца, находившегося

на английской службе, Дж. Антонюса «Арабское про¬

буждение»4. В приложении к книге была опублико¬

вана интереснейшая «Переписка Мак Мэгона с ше-
1	Подробный обзор других особенностей и пороков воспоми¬

наний Ллойд Джорджа можно найти во вступительных статьях

Ф. А. Ротштейна к соответствующим томам его мемуаров на

русском языке.
2	«Lord Riddel’s War Diaries 1914—1918», London, 1933.
3	«The Diary of Lord Bertie of Thame», vol. I—II, London,
1924.	(Ф. Берти, За кулисами Антанты. Дневник британского по¬

сла в Париже. 1914—ІІ919, М.—Л., 1927.)
4	G. Antonius, The Arab Awakening, London, 1955.
m

рифом Хусейнам», дающая ясное «представление о

методах действий (британской агентуры в арабских

странах.
Воспоминания оставили также английские поли¬

тики У. Бивербрук, О. Чемберлен и др. Однако вопро¬

сов внешней политики они касались сравнительно

редко. Из числа мемуаров, вышедших в недавнее

время, можно отметить хорошо документированные

воспоминания М. Хэнки — видного деятеля комитета

имперской защиты 1.
Большинство итальянских мемуаров
Итальянская п0 .периоду первой мировой войны
литература посвящено проблеме вступления
Италии в войну.
Бывший итальянский премьер А. Саландра в двух

своих книгах («Итальянский нейтралитет» и «Вме¬

шательство») 2 выдвинул официозную концепцию,

оправдывавшую политику вовлечения страны в войну,

проводившуюся правящими кругами Италии. Его по¬

пытки облагородить позицию итальянских империа¬

листов в 1914—1915 гг. находятся в разительном про¬

тиворечии с документами из архивов России и самой

Италии. Все же некоторые суждения и материалы,

приводимые Саландрой, не потеряли своего значе¬

ния и до снх пор. Важной целью итальянской дипло¬

матии в период переговоров с Антантой, признавал

он, являлось стремление показать, что соглашение

Италии с Центральными державами вполне дости¬

жимо. С помощью маневров такого рода, считает Са¬

ландра, удалось добиться того, что Европа в начале
1915	г. со страхом ожидала решения Италии3.
О	вступлении страны в войну Саландра писал весьма

цинично: «Мы были убеждены в том, что не должны

пропускать случая, который может не повториться
1	Lord Hankey, The Suppreme Comand 1914—1918, vol. I—IÎ,

London, 1961.
2	A. Salandra, La Neutralité italiana (1914). Ricordi e pensi-

eri, Milano, 1928; его же, L’Intervento (1915). Ricordi e pensieri,

Milano, 1930.
3	A. Salandra, L’lntervento, p. 61—63.
8 к |3 Виноградов	ИЗ

в течение веков. ,»1 Эту же аргументацию в 1940 г.

использовал Муссолини2.
Мемуары крупного государственного деятеля, сто¬

ронника сохранения нейтралитета Дж. Джолитти3

также касаются критических месяцев 1914—1915 гг.,

ио дают представление об остроте борьбы внутри

Тройственного союза и до начала войны. Весьма по¬

лемичны воспоминания JI. Альдрованди Марескотти

«Дипломатическая война»4. Пробуя доказать, что

Италия сыграла чуть ли не решающую роль в дости¬

жении победы Антанты, автор вступает в полемику с

английскими, немецкими и другими мемуаристами.
Укажем еще на подборку писем видных диплома¬

тов Дж. Аварны и Р. Боллати (1914—1915 гг.) и вос¬

поминания известного публициста и общественного

деятеля О. Малагоди «От Сараево до Капоретто»5.
Недавно опубликована также часть переписки Са-

ландры 'с министром иностранных дел С. Соннино за

1914—1917 гг., представляющая значительный интерес

при рассмотрении спорных вопросов внешней полити¬

ки Италии этого времени6.
Из американских книг особое место
Мемуарная занимает «Архив полковника Хау-

литература	t	J
в США за>> — важный источник для пони¬

мания политики США, Англии и

других держав в 1914—1919 гг.7 Личный архив Хауза
1	A. Salandra, L’Intervento, p. 85.
2	Заявляя о начале войны с Францией и Англией, он гово¬

рил 10 июня 1940 г., что Италия не должна упускать «золотой слу¬

чай», который выпадает раз в тысячу лет.
3	G. Giolitti, Denkwürdigkeiten meines Lebens, Stuttgart, 1923.
4	L. Aldrovandi Marescotti, Guerra diplomatica. Ricordi і frag¬

ment di diario, 1914—1919, Milano, 1938. (JI. Альдрованди Маре¬

скотти, Дипломатическая война. Воспоминания и отрывки из днев¬

ника 1914—1919, М., 1944.)
5	«Il carteggio Avarna-Bolatti, Luglio 1914 — Maggio 1915»,

«Rivista Storica Italiana», 1949, fase. II—IV, 1950, fase. І, III;

O. Malagodi, Conversazioni della guerra 1914—1919, t. I: Da Sa¬

rajevo a Caporetto, Milano, 1960.
6	B. Vigezzi, I problemi délia neutralité e della guerra nel

carteggio Salandra — Sonnino (1914—*1917), «Nuova Rivista Stori¬

ca», Settembre-Dicembre, 1961.
7	«Intimate Papers of Colonel House», vol. I—IV, Boston,

1926—192Ô. («Архив тіолковника Хауза», т. I—IV, М., 1937—1944.)
Ш

был «издан профессором Йельского университета

Ч. Сеймуром, поддерживающим официальные концеп¬

ции по кардинальным вопросам американской внеш¬

ней политики во время первой мировой войны К
Для того чтобы иметь представление о значении

материалов «Архива Хауза», достаточно остановиться

на известной поездке «полковника» в Европу нака¬

нуне мировой войны. Как видно из «знаменитого»

письма Хауза из Берлина от 29 мая 1914 г. и после¬

дующих документов, в Германии американские дипло¬

маты Хауз и Джерард старались внушить кайзеру

Вильгельму и его министрам, что Англия не желает

в настоящее время всерьез поддерживать Россию и

Францию. «Россия, — говорил Хауз Вильгельму,—

является величайшей угрозой для Англии»; англосак¬

сонские страны заинтересованы в том, чтобы Герма¬

ния «могла сдерживать Россию и «служить барьером

■между Европой и славянами»2. По сути дела подоб¬

ные заявления мало чем отличались от расистских

излияний Вильгельма, его проектов некоего альянса

Англии, Германии и Соединенных Штатов Америки

против «полуварварских» народов латинской и »сла¬

вянской рас. Но в сопоставлении с известными нам

документами об англо-германском «флирте» первой

половины 1914 г. они означали большее: поддержку

подстрекательских планов британского империализ¬

ма, стремившегося создать у недальновидных герман¬

ских руководителей убеждение, что Англия (и США!)

не вмешивается в большой конфликт на континенте

Европы.
Вместе с тем поучительно, что Хауз в письме от

29 мая в|есьма отрицательно относился к идее под¬

линного (а не мнимого) сближения Германии с Ан¬

глией, поскольку это не устроило бы американское

правительство. Будучи в Лондоне, Хауз усиленно
1	Сеймур, по-видимому, все &ке предпочел обойти молчанием

некоторые документы архива Хауза. Во всяком случае, амери¬

канский историк Е. Мэй, изучив этот архив, хранящийся в биб¬

лиотеке йельского университета, извлек оттуда новые интерес¬

ные данные.
2	«Архив полковника Хауза», т. I, стр. 57—64.
*
115

подчеркивал в беседах с английскими политиками

и дипломатами, что такое сближение — вещь аб¬

солютно невозможная. Вот в чем заключался истин¬

ный смысл действий «миротворца» и «англофила»

Хауза. Эта часть «Архива» помогает нам понять, что

американские империалистические круги тоже уча¬

ствовали в подготовке и 'провоцировании войны в Ев¬

ропе.
В «Архиве полковника Хауза» содержатся разно¬

образные документы по многим другим проблемам,

как, например, англо-американским отношениям после

начала войны, так называемым попыткам посредни¬

чества президента Вильсона, подготовке США к

вступлению в войну, политике держав в «русском во¬

просе» и др. Все эти материалы являются свидетель¬

ством фальши и лживости дипломатии США и других

капиталистических держав.
Документы двухтомного сочинения «Жизнь и

письма Уолтера Хайнса Пэйджа», составленного аме¬

риканским историком Хендриком 1, как бы дополняют

материалы «Архива Хауза», хотя в основном каса¬

ются лишь англо-американских отношений2. Письма

Пэйджа подтверждают ту характеристику американ¬

ской политики в 1914 г., какую мы дали на основании
I	тома «Архива Хауза». Так, в известном, обошедшем

в свое время мировую печать меморандуме 2 августа

Пэйдж восторженно приветствовал открывшиеся воен¬

ные действия в Европе и перечислял выгоды, которые

империалистическая война даст США: «Она оживит

наше мореплавание... Соединенные Штаты, по всей

вероятности, смогут сыграть спасительную и истори¬

ческую роль в конце войны. Это, без сомнения, предо¬

ставит президенту Вильсону великие возможности».

Война, «по всей вероятности, поможет нам в полити¬
1	В. Hendrick, The Life and Letters of Walter H. Page,

vol. I—II, Garden City, 1926.
2	Пэйдж был послом США в Лондоне в 1913—1918 гг. Сле¬

дует учитывать, что по этой проблеме немало ценного дает

и сборник ігисем английского посла в Вашингтоне С. Спринг-

Райса. («The Letters and Friendships of Sir C. Spring-Rice», ed.

by S. Gwynn, vol. II, Boston, 1929.)
116

ческом отношении и наверняка — в экономическом».

Как явствует из письма Вильсону 9 августа, Пэйдж

цинично радовался предстоящему «банкротству»

Европы К Пэйдж выражал также надежды на то, что

война продлится ряд лет.
Меньший интерес представляют, как нам кажется,

воспоминания Дж. Джерарда, У. Шерпа и Т. Пэйд-

жа2. Они касаются главным образом политики тех

стран, где были аккредитованы эти американские

дипломаты (Германии, Бельгии и Италии).
В 20—30-е годы и в последнее десятилетие в США

были изданы и другие книги, содержащие письма или

дневники по периоду первой мировой войны. В отдель¬

ных вопросах, особенно в вопросе о вступлении США

в войну, эти издания (например, документированные

жизнеописания В. Вильсона, составленные Р. Бейке¬

ром и А. Линком) дают некоторые дополнительные

данные. Добавим, что правительство США в отдель¬

ных случаях принимало меры к предотвращению пуб¬

ликаций или «смягчению» их содержания. Так было,

например, при подготовке к печати воспоминаний

видного генерала —главнокомандующего американ¬

скими войсками во Франции в 1917—1918 гг. Дж.

Першинга. Его мемуары, хотя и были подправлены,

содержат любопытный материал о раздорах союз¬

ников в конце войны и стремлении американских

военно-политических руководителей сохранить нетро¬

нутую армию до перемирия, воздержавшись от актив¬

ного участия в боях3.
Разочаровывают недавно вышедшие объемистые

мемуары дипломата Дж. Грю4. Будучи на различных

постах в Петербурге, Вене и Берлине накануне и во
1	В. Hendrick, The Life and Letters of Walter H. Page, vol. I,

p. 302, 310.
2	/. Gerard, My Four Years in Germany, New York, 1917,

W. Sharp, The War Memoirs, ed. by W. Dawson, London, 1931,

Th. Page, Italy and the World War, New York, 1920.
3	J. Pershing, My Experiences in the World War, vol. I—II,

New York, 1931.
4	J. Grew, Turbulent Era. A Diplomatic Record of Forty Years

1904—1945, vol. I, Boston, 1952.
ІІ7

бремя первой мировой войны, Грю, по-видимому, rie

разбирался їв тонкостях европейской политики.
м	Как из рога изобилия, сыпались
литература книги мемуарного жанра в Герма-

В Австрии, нни и Австрии. Но лишь немногие

Германии из этих «сочинений имеют серьезное

ДО 1945 г. и ФРГ значение для историков, изучающих

первую мировую войну.
Распад Австро-Венгрии и свержение монархии в

Германии побуждали многих обанкротившихся поли¬

тиков и генералов идти на более откровенные при¬

знания, чем это делали представители Антанты. Осо¬

бенно это относилось к воспоминаниям ряда быв¬

ших генералов и сановников канувшей в лету габс¬

бургской монархии. Надеяться на ее возрождение не

приходилось, а поэтому и терять им (больше было

нечего.
Как мы уже подчеркивали, значительное место

занимают мемуары Конрада, вышедшие в пяти томах

в 1921—1925 гг.1 Конрад был, бесспорно, одной из

наиболее колоритных фигур среди милитаристов

Европы первых десятилетий XX в. Его апологеты и

ныне утверждают, что как полководец он стоит в пер¬

вой тройке военачальников первой мировой войны,

что именно он создал могучую военную организацию

в Авістро-Венгрии, которая оказалась достаточно

стойкой в течение нескольких лет2. В подобных

утверждениях немало преувеличений, но, беоспорно,

своей решительностью и настойчивостью в осуще¬

ствлении поставленной цели, своей огромной работо¬

способностью Конрад был наголову выше большин¬

ства других военно-политических лидеров. Конрад

считал, что политику можно проводить только с

«позиции силы». Так же как многие германские гене¬

ралы и дипломаты, он вынашивал планы «превентив¬

ной» войны и проповедовал их в течение ряда лет.
1	Feldmarschall Conrad, Aus meiner Dienstzeit 1906—1918,

Bd. І—V, Wien, 1921—1925.
2	См, напр., О. Regele, Feldmarschall Conrad. Auftrag und

Erfüllung 1906—1918, Wien, 1955.
118

Следует подчеркнуть, что 'С 1909 г. Конрада в его

разбойничьих планах поддерживал начальник герман¬

ского генерального штаба Мольтке. Конрад с пре¬

дельной откровенностью выражал тенденции и наме¬

рения той 'империалистической группировки правя¬

щих кругов габсбургского государства, которая уже

с начала XX в. помышляла о внешнеполитических за¬

хватах. В декабре 1907 г. Конрад писал, что габс¬

бургская ‘монархия должна обеспечить за собой «Ад¬

риатическое море, Балканский полуостров, восточное

побережье Средиземного моря, часть Северной Аф¬

рики. .» К
В книгах Конрада очень большое место занимают

документы: докладные и «памятные» записки началь¬

ника генерального штаба, переписка с министром

иностранных дел, ряд донесений военных атташе,

протоколы некоторых строго секретных совещаний

руководителей Австро-Венгрии н т. п. Часть докумен¬

тов публикуется полностью в приложениях к каждому

из томов, а многие другие фигурируют в виде про¬

странных отрывков непосредственно в самом пове¬

ствовании. Пользуясь воспоминаниями Конрада со¬

вместно с австрийской публикацией документов 1930 г.,

исследователь может воссоздать основные линии

внешней политики габсбургского государства нака¬

нуне мировой войны. В мемуарах Конрада содержатся

исключительно важные сведения и о политике кайзе¬

ровской Германии. Кроме того, в последних томах

имеются ценные данные по первому периоду мировой

войны (в частности, по вопросу об австро-германских

отношениях).
Из числа тех проблем, по которым мемуары дают

особенно богатый материал, отметим в первом томе

документы о планах превентивной войны с Италией

в 1907—1908 гг. и особенно материалы о военной

конвенции с Германией 1909 г. (переписка с Моль¬

тке) 2. Милитаристы договорились, что вторжение в

Сербию послужит той искрой, которая вызовет пожар
1	Conrad, Aus meiner Dienstzeit, Bd. I, S. 536.
2	Там же, стр 379—396,
119

мировой войны. Выступление России в защиту Сер¬

бии повлечет за собой вступление в войну Германии.

Мольтке считал, что надо обрушиться одновременно

и на Францию. В 1910 г. германские империалисты

окончательно определили 'способ предстоящего развя¬

зывания войны. Мольтке сообщил Конраду, что когда

Германия решится на войну »с Россией, она предъявит

ультимативные требования Франции1. Именно но та¬

кому заранее разработанному плану (нападение

Австро-Венгрии на Сербию, объявление войны Рос¬

сии, явно невыполнимый ультиматум Франции) и

была начата война 1914 г.
Во втором и третьем томах мемуаров Конрада

есть документы о провокационной позиции, занятой

габсбургской монархией в период Балканских войн,

об австро-итальянских и австро-румьгнских отноше¬

ниях.
Наконец, в четвертом томе этих воспоминаний мы

находим яркие материалы о стремлении австрийской

милитаристской клики поскорее развязать войну после

28 июня 1914 г. и о подстрекательстве Германии. Дан¬

ные о специальном обращении Мольтке к Конраду

30 июля 1914 г. начисто опровергают версию герман¬

ских историков-ревизионистов о посреднических уси¬

лиях Германии в последние дни перед войной2.
Таким образом, документы, содержащиеся в рабо¬

те Конрада, и его прямодушные признания о планах

и целях австро-германских милитаристов являются

ярким обвинительным актом по адресу правящих

кругов этих двух 'стран; они раскрывают механику

подготовки к войнам, присущую всем буржуазным

государствам3.
Довольно характерные свидетельства такого же

рода имеются в книгах бывших австрийских генералов

М. Ауфенберга и В. Гизля и в недавно вышедших

воспоминаниях архиреакционного журналиста Ф. Фун-
1	Conrad, Aus meiner Dienstzeit, Bd. II, S. 11, 16.
2	Conrad, Aus meiner Dienstzeit, Bd. IV, S. 151—152.
3	Подробнее о мемуарах Конрада ом. Б. М. Шапошников,

Мовг армии, кн. 1—3, М., 1927—‘1929.
120

дера *. Бывшие габсбургские дипломаты были не¬

сколько осторожнее, но и в их воспоминаниях (на·

пример, в книгах Ю. Силаши и А. Музулина) подчас

имеются интересные факты.
Великолепными источниками для понимания роста

агрессивных устремлений австрийских империали¬

стов, вызванного, в частности, обострением нацио¬

нального вопроса в Австро-Венгрии, являются поли¬

тические дневники видных общественных деятелей

И. Бернрейтера и И. Редлиха. Помимо сведений

о политике австрийского руководства в канун войны

в дневнике Редлиха есть много данных об австро-

германских и австро-итальянских отношениях периода

войны. Вопросов австрийской дипломатии 1914—

1918 гг. касались такие мемуаристы, как О. Чернин и

С. Буриан, руководившие в годы войны дипломатией

Австро-Венгрии2.
Австрийские мемуаристы ограничивались все же,

как правило, вопросами, связанными с балканскими,

а также внутриаветрийскими делами. Германские

авторы обычно рассматривали более широкий круг

проблем, охотно останавливаясь, например, на англо¬

германских противоречиях.
Воспоминания оставили почти все политические и

военные деятели, руководившие судьбами германского

государства и его вооруженными силами в 1914—

1918 гг. Большинство из этих книг скорее напоминало

памфлеты, чем документированные и объективные

воспоминания. Так, находясь в Голландии, в изгна¬

нии, написал свои мемуары («События и люди») экс-

кайзер Вильгельм II3. Стремясь обелить Германию,
1	М. Auffenberg, Aus Österreichs Höhe und Niedergang, Mün¬

chen, 1921; W. Giesl, Zwei Jahrzehnten in Nahen Orient, Berlin,

1927; F. Funder, Vom Gestern ins Heute, München, 1953.
2	/. M. Baernreither, Fragments of a Political Diary, London,

1930; «Schicksalsjahre Österreichs 1908—1919. Das politische

Tagebuch Josef Redlich», Bd. I—II, Graz, 1953; O. Czernin, Im

Weltkriege, Wien, 1919; S. Burian, Austria in Dissolution, New

York, 1925.
3	Wilhelm II, Kaiser, Ereignisse und Gestalten aus den Jahren

1878—1918, Leipzig, 1922. (Вильгельм II, имп, Мемуары. События

и люди 1878—1918, М—Пгр , 1923.)
121

Вильгельм ÎI насчитал 12 примеров 'Стремления вое¬

вать у ее противников; он жаловался также на анти¬

германскую деятельность масонской ложи «Великого

Востока» и на то, что царь Николай II нарушил дан¬

ное под «честное -слово» обязательство не воевать

против «Вилли».
Мало дают читателю «Мемуары германского

кронпринца» Вильгельма—сына кайзера, в основном

посвященные периоду войны К
Очень бедны документальными материалами ме¬

муары министра иностранных дел в 1914 г. Г Ягова.

По вопросу о позиции Герімании в «июльском кри¬

зисе» он идет на прямую подтасовку фактов, снимая

всякую ответственность с германского правительства

и с себя лично. «Германский империализм преследо¬

вал исключительно мирные цели»2, — заявлял Ягов,

характеризуя общую направленность политики Гер¬

мании.
Мемуары Т. Бетман-Гольвега «Мысли о войне»3,

более пространные по объему и более внушительные

с внешней точки зрения, тем не менее напоминают

сочинения Ягова. Автор стремился лишить их харак¬

тера воспоминаний, заменив конкретное изложение

несколько метафизическими «размышления-ми». Бет¬

ман-Гольвег упорно подчеркивает миролюбивый и

оборонительный характер Тройственного союза, заяв¬

ляя, что война произошла по вине России. Бетман-

Гольвег был одним из тех 'мемуаристов, кто своими

нападками на кайзеровских генералов и адмиралов

активизировал бесплодный спор военных и штатских,

развернувшийся в германской публицистике с 1918 г.

Фельдмаршалы и генералы стали лихорадочно сочи¬

нять воспоминания: появляются книги Э. Людендор-

фа, П. Гинденбурга, Э. Фалькенгайна, М. Гофмана

и др. В первую очередь эти работы посвящены чисто
1 «Мемуары германского кронпринца», Пгр.—М., 1923.
2	G. G. Jagow, Ursachen und Ausbruch des Weltkrieges, Ber¬

lin, 1919, S. 184.
3	Th. Вethmann-Hollweg, Betrachtungen zum Weltkriege,

t. І—II, Berlin, 1919—1921. (Сокр. перевод: Г. Бетман-Гольвег,

Мысли о войне, М.—Л., 1925.)
122

военным проблемам 1914—1918 гг. В них подчас за¬

трагиваются и важные вопросы взаимодействия стра¬

тегии и внешней политики, проблемы отношений Гер¬

мании с такими государствами, как США или Румы¬

ния, вопросы намеченного германским милитаризмом

передела мира и сепаратных мирных договоров. На¬

падая друг на друга, генералы единым фронтом

атаковали «цивильных», заявляя, что те не сумели

дипломатически подготовить войну и начали ее в

■самый неподходящий момент. Еще более рьяно они

пытались доказывать, что гражданские власти поме¬

шали им, генералам, выиграть войну.
Более содержательными, с нашей точки зрения,

являются «Воспоминания» адмирала А. Тирпица, вы¬

шедшие в 1919 г.1 Тирпиц почти 20 лет был морским

министром Германии, он многое сделай для форсиро¬

вания строительства большого линейного флота Гер¬

мании. Тирпиц являлся типичным представителем тех

кругов ·β германском правящем лагере, которые счи¬

тали Англию врагом № 1. В мемуарах Тирпица отра¬

жена вся глубина англ о-герм а некого антагонизма и

фактически показана невозможность прочного согла¬

шения между Германией и Англией. Тирпиц полагал,

что главная линия британской дипломатии состояла

в стремлении «вызвать «взаимное истребление немцев

и русских...».
В главе «Начало войны» Тирпиц пробует предста¬

вить дело так, будто Германия была застигнута

врасплох войной; однако приводимые им самим сви¬

детельства не подтверждают выдвинутого тезиса. Так,

мы читаем, что сербский ответ на австрийский ульти¬

матум был «неожиданной уступкой» и опасность

европейской войны «можно было бы устранить уже

25 июля». Тирпиц немало говорит о своих пацифист¬

ских устремлениях, а с другой стороны, выпячивает

•свою роль в создании подводного флота и активном

применении этого нового оружия. Порочным являлся

центральный тезис концепции Тирпица — его утверж¬
1	A. Tirpitz, Erinnerungen, Leipzig, 1919. (А. Тирпиц, Воспо¬

минания, М., 1957.)
т

дение о том, что с помощью создания гигантского

флота в Германии уменьшилась опасность ее столкно¬

вения с Англией К
Основные материалы из своего архива Тирпиц со¬

средоточил в двух сборниках, названных «Политиче¬

ские документы»2. В I томе «Политических доку¬

ментов» особый интерес представшяют рапорты во¬

енно-морского атташе в Лондоне В. Виденмаїнна.

В некоторых отношениях атташе судил более здраво,

чем кайзеровский посол П. Меттерних, чьи донесения

были включены в «Большую политику». Так, подробно

описанная им довольно откровенная беседа с Фише¬

ром 27 марта 1909 г. позволяла судить о том, как раз¬

вивались англо-германские отношения в условиях

гонки морских вооружений3.
Появление '«Воспоминаний» Тирпица вызвало

оживленную полемику. Иные сторонники адмирала

вновь стали утверждать, что, если бы Тирпиц своевре¬

менно был назначен рейхсканцлером, судьбы герман¬

ской империи могли быть иными. Другим, еще более

крупным политическим деятелем Германии, которого

многие буржуазные публицисты объявляли неспра¬

ведливо устраненным от власти, считался Б. Бюлов.

Вместе с тем в 20-е годы усиливается критика в адрес

Бюлова и его советника .по внешнеполитическим

делам—Ф. Гольштейна4. Еще Бетман-Гольвег не без

оснований подчеркивал, что Бюлов (с точки зрения

внешнеполитического положения Германии) оставил

ему незавидное наследство. Бюлов вначале отмалчи¬

вался, затем стали появляться его отдельные 'статьи

в периодической печати; наконец, уже после смерти

бывшего канцлера, в 1930—1931 гг., вышли в свет
1	Подробный раэбор книги Тирпица можно найти в статьях

Η. П. Полетики и В. А. Алафуэова, предпосланных последнему

советскому изданию его воспоминаний.
2	A. Tirpitz, Politische Dokumente, Bd. I—II, Berlin, 1924 —

1926.
3	A. Tirpitz, Politische Dokumente, Bd. I, S. 140—144.
4	Фактически основы этой критики были заложены еще до

войны известным публицистом М. Гарденом, вскрывщим неко¬

торые грубые промахи, совершенные дщдоматией Бнрлоаа и об¬

легчившие сколачивание Антанты.
124

четырехтомные «Воспоминания» БюловаВ I томе

описывается период с 1897 по 1902 г., во II томе рас¬

сматривается время с 1903 по 1909 г., III том посвя¬

щен десятилетию после отставки с поста канцлера

(1909—1919), наконец, в последнем, IV томе Бюлов

вспомнил о молодости и о годах пребывания на раз¬

личных дипломатических постах в последней трети

XIX в. Свои воспоминания Бюлов писал в возрасте

около 80 лет. Тем не менее он полностью сохранил

ясность мысли и способность интересного изложения.
Опубликование мемуаров Бюлова произвело в

Германии впечатление разорвавшейся бомбы. Это

легко объяснить, так как был нанесен очень сильный

удар по легенде о старой доброй Германии, возглав¬

ляемой добродушным миролюбивым кайзером. Хотя

в тексте мемуаров Бюлова документальных обоснова¬

ний немного, показания бывшего канцлера в боль¬

шинстве случаев неопровержимы и проливают свет на

самые темные силы кайзеровской Германии.
В первую очередь Бюлов «расправился» в воспо¬

минаниях со своим главным «обидчиком» — бывшим

кайзером Вильгельмом. Он привел серию его выска¬

зываний, дополнявших характеристику кайзера, кото¬

рая была достаточно очевидна из писем «Вилли —

Никки» и пометок на дипломатических документах.

Не раз кайзер в интимных беседах проповедовал не¬

обходимость осуществления широкой программы

захватов. Германских империалистов манили и сосед¬

ние земли (Бельгия, Прибалтика) и отдаленные тер¬

ритории вроде Филиппинских островов. В мемуарах

Бюлова досталось многим другим политикам, в том

числе и Бетман-Гольвегу.
Пока Бюлов являлся канцлером, ему, как он ста¬

рается показать, удавалось справляться со многими

трудностями. Он даже «укрощал» кайзера, время от

времени выступавшего с нелепыми предложениями

или интервью. Положение Германии в конце 1909 г.,

уверяет Бюлов, было вполне удовлетворительным. Но
1	В. Bülow, Denkwürdigkeiten, Bd. 1—4, Berlin (1930—1931).

(Сокр. перевод: Б. Бюлов, Воспоминания, М.—JI., 1935.)-
125

дальше все пошло вкривь и вкось. И хотя германские

правители не стремились к войне, но именно их ту¬

пость и недомыслие привели к тому, что Германия

в 1914 г. способствовала развязыванию войны. Гер¬

манское правительство, писал Бюлов, могло без труда

предотвратить войну: достаточно было «заявить Вене,

что Германия ее не поддержит»1. Такова концепция

Бюлова, из которой явствует либо полное непонима¬

ние им агрессивной германской политики, либо умыш¬

ленное искажение. Однако откровенность, с которой

Бюлов писал о самых больших секретах германской

политики, многие сообщаемые им факты дают чита¬

телю значительно больше, чем его концепция. Помимо

ярких деталей, связанных со вступлением Германии

в войну, много интересного содержится в той части

мемуаров Бюлова, в которой он описывал свою мис¬

сию в Италию в 1914—1915 гг.
В течение нескольких лет к мемуарам Бюлова

было приковано внимание довольно широких кругов

общественности. За 1930—1933 гг. появилось свыше

250 статей и рецензий с разбором концепций Бюлова.

Французский дипломат Ж. Камбон в 1931 г. писал,

что, быть может, вопреки сознательной воле автч?0а

мемуары оказались самым тяжелым обвинительным

документом, который когда-либо вышел из-под пера

немца. С другой стороны, германские шовинисты

заявляли, что его воспоминания — «самая непатрио¬

тичная книга в мировой литературе»2. Помимо ряда

разносных рецензий они срочно организовали выпуск

специального сборника «Фронт против Бюлова»

(1931), в котором были помещены «опровержения»

24 бывших политиков, дипломатов, историков и пуб¬

лицистов.
В 20—30-е годы в Германии публиковалось и

много других книг мемуарного жанра. Укажем на

воспоминания финансиста и политического деятеля

К. Гельфериха «Мировая война», в которых, в част-
1	Б. Бюлов, Воспоминания, стр. 437.
2	См. Ц. И. Грин, Мемуарная литература по истории между¬

народных отношений начала XX века как исторический источник.
126

•ностИ, можіно 'Найти кое-какие данные о воздействий

деловых кругов на внешнюю политику Германии и ее

экспансию в/ Турции К
Воспоминания Ф. Розена («Из странствующей

жизни дипломата») особенно интересны для понима¬

ния колониальной политики Германии и ее отношений

с Англией. Отметим также издание архива дипломата

А. Монтса2.
В последние годы в ФРГ издано еще несколько

книг кайзеровских деятелей. В 1948 г. посмертно вы¬

шли «Воспоминания» Р. Кюльмана3. Мемуары Кюль-

мана были широко разрекламированы, и даже такие

знатоки, как Г Никольсон, приписали им «большое

историческое значение». На самом деле книга Кюль¬

мана— сочинение весьма убогое по замыслу и испол¬

нению— содержит множество курьезных ляпсусов, на

которые указал видный английский историк J1. Нэ¬

мир. Он считает, что «неаккуратность... как резуль¬

тат забывчивости... и врожденного пренебрежения к

правде» лишает мемуары всякой ценности4. Но кое-

какие детали о деятельности Кюльмана в Лондоне

накануне первой мировой войны заслуживают вни¬

мания. Он пишет, например, что его главной целью

было сколачивание огромной германской колониаль¬

ной империи в Центральной Африке путем овладения

португальскими территориями5.
Еще меньше может дать книга В. Виденманна,

морского атташе в Лондоне 1907—1912 пг.6 В памяти
1	K. Helfferich, Der Weltkrieg, Bd. I—III, Berlin, 1919.
2	F. Rosen, Aus einem diplomatischen Wanderleben, Bd. I—II,

1931—<1932 (в 1959* г. -в ФРГ опубликованы еще два тома мемуа¬

ров Ф. Розена); «Erinnerungen und Gedanken des Botschafters

Anton Graf Monts», hrsg. von K. Nowak und F. Thimme, Berlin,

1932.
3	R. Kühlmann, Erinnerungen, Heidelberg, 1948. При Гитлере

этот кайзеровский дипломат активно сотрудничал в фашистской

прессе.
4	L. Namier, Vanished Supremacies. Essays on European His¬

tory 1812—1918, New York, 1958, p. 95—96.
5	R. Kühlmann, Erinnerungen, S. 343.
6	W. Widenmann, Marine-Attaché an der kaiserlich-deutschen

Botschaft in London 1907—1912, Gottingen, 1952.
127

Виденманна сохранились Главным образом Сцены

светской и придворной жизни в Англии, а включенные

им в текст рапорты Тирпицу уже фигурировали в

«Политических документах» последнего.
Из всех книг интересующего нас типа можно еще

выделить посмертное издание дневников и писем

главы в о е и1 н о - м орс ко г о кабинета кайзера в 1914—

1918 гг. адмирала Г. А. Мюллера, озаглавленных

«Правил ли император?» ’. Мюллер имел возможность

заглянуть за кулису военно-политического руковод¬

ства Германией, был посвящен во многие секреты. Он

великолепно разбирался в том, какие причины, какие

слои и лица определяли политику и стратегию страны.

Вильгельм II и в годы войны по-прежнему воображал,

что именно он может бесконтрольно распоряжаться

судьбами Германии, считал себя полководцем и со¬

здателем мировой 'империи. Книга Мюллера выносит

окончательный приговор последнему Гогенцоллерну.

Если уже раньше утвердилось представление о его

взбалмошности, неуравновешенности и агрессивных

'наклонностях, если попытки изобразить его «кайзером

мира» (Ягов) переставали 'вводить общественность в

заблуждение, то все же усилиями реакционных исто¬

риков и мемуаристов была распространена версия о

том, что с годами Вильгельм II стал робким и осто¬

рожным, а в период войны — даже кротким челове¬

ком. Из переписки и дневников Мюллера перед нами

предстает совсем другое лицо, лицо типичного прус¬

ского милитариста — захватчика и расиста. 14 октября
1914	г. Мюллер записал: кайзер требовал от офицеров

«пленных не брать»; зимой 1914—1915 г., обращаясь

к померанским гренадерам, он призывал истреблять

русских пленных: «Перебейте как можно больше этих

свиней», — кричал кайзер. Впрочем, и жизнь немец¬

ких солдат его интересовала в самой минимальной

степени. Весной 1915 г. он настаивал на наступлении

5-й германской армии, которой командовал крон¬
1 «Regierte der Kaiser? Kriegstagebücher, Aufzeichnungen und

Briefe des Chefs der Marinekabinetts Admiral Georg Alexander

von Müller 1914—1918», hrsg. von W. Görlitz, Göttingen, 1959.
128

принц: «Должен же мой сьгн Вильгельм иметь успех».

Портретная характеристика Вильгельма — типичного

представителя германского юнкерско-буржуазного

империализма—делает книгу Мюллера небезынте¬

ресным документом эпохи.
Мемуары русских °собУю гРУПпу воспоминаний со-

эмигрантов ставляют сочинения белоэмигран¬

тов. Хотя тема первой мировой

воины присутствует почти в каждой из книжек быв¬

ших царских министров, дипломатов и генералов, их

литературная продукция, за редким исключением, не

представляет интереса для исследователя.
Большинство белоэмигрантов, бравшихся за перо,

были злейшими врагами Советской власти, предате¬

лями родины. Не только своим участием в антисовет¬

ских затеях международного империализма, .но и

-своими воспоминаниями они пытались нанести ущерб

Советскому государству, помочь империалистам

свергнуть Советскую власть, оклеветать великий рус¬

ский народ. Эти лица, как правило, сочиняли воспо¬

минания (а иногда и «дневники») по памяти. Следует

также указать, что почти все белоэмигранты, оказав¬

шись за границей в жалкой роли лакеев иностранных

хозяев, испытывали материальные лишения. Поэтому

составление более или менее сенсационных мемуаров

о бывшем царе, Распутине или «кровожадных» боль¬

шевиках стало для многих из них попросту важной

доходной статьей. Даже бывшие великие князья вы¬

нуждены были пускаться в столь непривычное для

них литературное плавание. Так, в США в 1932 г.

появилась объемистая книга «Я был когда-то великим

князем» Александра Михайловича Романова. Один из

последних Рюриковичей, князь С. Оболенский, сочи¬

нил злопыхательские мемуары, проникнутые ненави¬

стью к Советской стравне1. Главы книги о первой

мировой войне переполнены нелепостями. Так, он изо¬

бретает некий русско-английский договор о дружбе

1910 г.; пишет, что Сараево находилось в Сербии,
1	«One Man in His Time. The Memories of Serge Obolensky/;,

New York, 1958.
9 КБ Виноградов
129

и т. п. Оболенский восхваляет порядки царской Рос¬

сии и династию Романовых. Такой же пустотой от¬

личались и -многие другие сочинения белоэмигран¬

тов, вышедшие раньше. Царский дипломат А. А. Са¬

вонский, например, сумел в пухлой книге обойти

все интереаные вопросы борьбы на Балканах нака¬

нуне войны, «но «зато» описал інемало деталей свет¬

ской жизни ή эпизодов, связанных с поездками Нико¬

лая IIl.	«il
Конечно, среди белоэмигрантской литературы по¬

падались и более содержательные книги. Много спо¬

ров вызвали в свое время «Воспоминания» С. Д. Са¬

зонова, опубликованные после его смерти в 1927 г.2

Они написаны просто и логично и в некоторых слу¬

чаях убедительно опровергали домыслы ревизионист¬

ской пропаганды относительно особой ответственности

России в деле развязывания первой мировой войны.

Сазонов не скрыл также наличия острых разногласий

царского правительства с союзниками в период

войны.
А.	Тэйлор полагает, что Сазонов написал «очень

полезную и честную книгу»3. Однако следует учесть,

что Сазонов стремился выгородить лично себя. К тому

же он не желал считаться со многими документами,

опубликованными в 20-е годы. За это последнее об¬

стоятельство ухватились германские критики мемуа¬

ров Сазонова, образовавшие против него сомкнутый

фронт наподобие упоминавшегося «фронта против

Бюловіа»4.
Другой бывший царский министр иностранных дел,
А.	П. Извольский, успел описать в воспоминаниях

только первую часть своей дипломатической карье¬

ры5. Из мемуаров дипломатов меньшего ранга можно

отметить «Воспоминания» А. В. Неклюдова, наиболее

интересные в той части, где говорится о деятельности
1	A. Savinsky, Recollections of a Russian Diplomat, Lon¬

don, 1927
2	См. С. Д. Сазонов, Воспоминания, Париж, 1927.
3	А. Тэйлор, Борьба за господство в Европе, стр. 594
4	«Rings um Sazonov», hrsg von E. Steinitz, Berlin, 1928.
5	См. A. П Извольский, Воспоминания, Пгр.—Μ, 1924.
130

русской дипломатии в Швеции в -период первой миро¬

вой войны К
Один из видных царских генералов, Ю. Н. Дани¬

лов, в книге «Россия в мировой войне 1914—1915 гг.»2

•сообщил много интересного о возрастающей зависи¬

мости России от ее западных союзников. Описывая

военно-штабные переговоры с Францией, он указывал,

что «в сущности, на совещаниях дело сводилось к

тому, что Франция предъявляла свои пожелания,

Россия же выясняла степень возможности и способ их

выполнения». Данилов полагал, что для Роосии нака¬

нуне мировой войны «политическая обстановка... из

года в год осложнялась». После начала войны систе¬

матическое вмешательство Палеолога и Жоффра (че¬

рез Извольского) мешало, как указывал Данилов,

осуществлению планов русского командования. Сле¬

дует учесть, что Данилов писал воспоминания в

Париже, что, видимо, влияло на сдержанность его

оценок. Ряд интересных суждений привел Данилов

по вопросам, связанным с участием Турции в войне.

Он утверждал, например, что согласие на покупку

«Гебена» и «Бреслау» дал французский морской гене¬

ральный штаб.
Бывший царский военный министр В. А. Сухомли¬

нов писал воспоминания в Германии. В годы войны

его обвиняли в шпионаже в пользу немцев. Однако

материалы мемуаров Сухомлинова3 несколько разо¬

чаровали его немецких покровителей, так как не со¬

держали нужных им сведений об агрессивности цар¬

ского правительства и его намерении поскорее начать

войну в 1914 г. В «Воспоминаниях» Сухомлинова, так

же как в книге Данилова, заслуживают внимания

данные о русской военной организации, военно-моби¬

лизационной программе и т. п. Фактически они содер¬

жали развернутую критику всей царской военной си¬

стемы.
1	A Necljudov, Diplomatie Reminiscences, London, 1920.
2	ΙΟ П Данилов, Россия в мировой войне 1914—1915 гг,

Берлин, 1924, «Международная жизнь» № 12, 1926, стр 77—79.
3	W. Suchomlinov, Erinnerungen, Berlin, 1924. (В. Сухомли¬

нов, Воспо-минания, М , 1926 )
♦
131

Из воспоминаний других белоэмигрантов укажем

еще на книгу В. Н. Коковцова «Из моего прошлого» \

интересную для понимания царской политики периода

Балканских войн. К числу самых авторитетных ме¬

муаристов западные специалисты относят барона

М. А. Таубе, бывшего юрисконсульта министерства

иностранных дел России. В солидном американском

библиографическом обозрении указывалось, что

книга Таубе («Русская политика 1904—1917»)

является «лучшим систематическим изложением рус¬

ской политики с 1904 по 1917 г.»2.
Между тем, хотя в мемуарах Таубе имеются от¬

дельные любопытные детали, в целом эта книга заяд¬

лого монархиста, изменника родины никак не отве¬

чает подобной характеристике. Таубе писал ее, под¬

лаживаясь под настроения своих новых хозяев за

рубежом. В парижском издании 1928 г. он ориенти¬

ровался на французские империалистические круги,

задававшие тогда тон в антисоветской кампании.

Второе издание появилось б 1937 г. в гитлеровской

Германии3. Типичный (политический оборотень, Таубе

в угоду фашистским господам «усилил» выпады по

адресу России. В 12-й -главе (Об «июльском кризисе»)

Таубе полностью присоединился к тезисам герман¬

ской «пропаганды относительно роли «личной поли¬

тики» Сазонова и русской мобилизации как главной

причины мировой 'войны. Лакейство беглого барона

проявилось и в его пересмотренной трактовке Гааг¬

ской конференции, в 'специальном «Приложении» и

в других разделах книги. Не трудно видеть, что по¬

добные подогнанные под определенную схему «вос¬

поминания» не заслуживают никакого доверия. Тем

не менее реакционные буржуазные историки до сих

пор с ученым видом 'ссылаются на книги М. А. Таубе
1	Ом. В. Н. Коковцов, Из моего прошлого. Воспоминания

1903—ІІ917, т I—II, Париж, 1933.
2	Ц. И. Грин, Мемуарная литература по истории междуна¬

родных отношений начала XX века как исторический источник.
3	М. Taube, Der grossen Katastrophe entgegen. Die russische

Politik der Vorkriegszeit und das Ende das Zarenreiches 1904 —

1917. Erinnerungen, Leipzig, 1937.
132

и ему подобных, черпая оттуда свою премудрость о

делах и судьбах России.
Краткий обзор -мемуарной литературы показывает,

что она ('при критическом отношении) помогает луч¬

ше понять проблемы истории первой мировой войны.

Особенную ценность имеют издания политических

дневников и переписки государственных деятелей и

дипломатов. Иногда империалисты, разжигавшие все¬

мирный пожар, довольно откровенно излагали свои

планы, являвшиеся -подлинным заговором против

мира. Многие свидетельства и тексты такого рода

стали теперь достоянием общественности.

Часть II
БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ

ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В 1914—1945 гг.
1.	ПЕРВЫЕ СОЧИНЕНИЯ
ПУБЛИЦИСТОВ И ИСТОРИКОВ
Империалистическая Как только прогремели залпы вой-

война	ны 1914 г., буржуазные пропаганди-
И °бмнениеННОе сты 30 всех ,стРанах Европы, США

и других государствах принялись

объяснять причины мирового конфликта. Публицисты

и ученые получили срочный и ответственный заказ

«своей» буржуазии: растолковать причины вступления

в войну данного государства, посодействовать созда¬

нию атмосферы истерии, «доказать», что война ведется

из высоких патриотических побуждений.. По мере

того как 'война затягивалась, функции военной пропа¬

ганды становились все более разнообразными: следо¬

вало добиться продления «классового «мира» внутри

страны и повлиять на общественное мнение нейтраль¬

ных государств, привлечь союзников и подготовить

наилучшие условия будущего мира. Еще в разгар

войны, когда до решительной победы было далеко,

в правящих кругах обеих коалиций обсуждались

перспективы включения вопроса об ответственности

за возникновение войны в текст будущего мирного

договора К
1 О таких планах дальнего «прицела, существовавших в ру¬

ководящих сферах стран Антанты, сообщал, напр , У. Пэйдж из

Лондона летом 1916 г. (В. J. Hendrick, The Life and Letters of

Walter H. Page, vol. II, p 162-163 )
134

Самая серьезная задача буржуазных пропаганди¬

стов заключалась в том, -чтобы подавить тягу к миру

среди трудящихся, заглушить слово правды о воине,

исходившее от большевиков, заглушить голос
В.	И. Ленина и таких борцов с милитаризмом на За¬

паде, как К. Либкнехт.
Огромную услугу буржуазии оказала позиция, за¬

нятая лидерами партий II Интернационала. Видней¬

шие представители социалистических партий Европы

не только изменили социализму, но ή попытались

«теоретически» оправдать свою измену. Большинство

из них перепевало аргументы реакционной печати;

представители центризма вроде Каутского выдвигали

более «тонкие» доводы. Но все они обслуживали инте¬

ресы империалистов
С первых дней войны большое значение для на¬

строения широких слоев населения имела позиция,

которую заняли «властители дум» —великие писате¬

ли, ученые, артисты. В условиях господства капитали¬

стической системы большинство из них включалось в

кампанию империалистической пропаганды. Герман¬

ская буржуазная пресса рекламировала, например,

высказывания всемирно известного ученого Э. Гекке¬

ля, утверждавшего, что объявление войны Англией —

самое большое преступление за всю историю челове¬

чества. Итальянский писатель Г Д’Аннунцио сыграл

заметную роль в организации кампании военного пси¬

хоза в своей стране. В Англии в защиту «священной

войны» против «тевтонов» выступил Г Уэллс. Именно

ему принадлежит фраза о том, что идет война, «при¬

званная покончить с войной».
Лишь немногие из лучших представителей интел¬

лигенции вслед за большевиками подняли голос про¬

тив войны. Среди них мы видим А. Б арб юса и

М. Горького, К. Крауса и В. Маяковского, Б. Рассела

и Э. Ади, У. Дюбуа и А. Швейцера.
Одним из первых в конце сентября 1914 г. высту¬

пил против разгула шовинизма великий французский

писатель Р. Роллан. В приложении к «Журналь де
1	См В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 26, стр. 209—265.
135

Женев» появилась его статья «Над схваткой». В ней

содержались страстные обвинения по адресу «импе¬

риализма всех наций». «Каждый народ, — писал Рол-

лаи, — в большей или меньшей степени имеет свой

империализм», который «высасывает лучшую кровь

Европы» К В другой статье писатель обрушивался на

«милитаристский капитализм», однако в целом он не

смог тогда до конца разобраться в том, какие же силы

'буржуазного общества несут главную ответственность

за войну. Роллан полагал, что виновны руководители

внешней политики Германии, Австро-Венгрии и цар¬

ской России2.
В ноябре 1914 г. в еженедельнике «Нью стейтсмен»

был опубликован памфлет Б. Шоу «Здравый смысл

о войне». В нем злому и остроумному осмеянию под¬

вергалась официальная мотивировка вступления

Англии в войну. Как вспоминал Б. Рассел, Шоу не

мог вынести лицемерного морализирования прави¬

тельства и его сторонников3.
Представители передовой интеллигенции подня¬

лись до осуждения позорной бойни, высказали отдель¬

ные верные догадки о причинах ее возникновения. Но,

естественно, у них нельзя было найти ни систематиче¬

ского изложения вопроса о происхождении войны, ни

правильных научных обобщений.
Как и можно было ожидать, различные пацифист¬

ские организации не оказали сопротивления политике

правящих клик. Лишенные связей с трудящимися,

они оказались застигнутыми врасплох и не представ¬

ляли опасности для правительств воюющих стран.

Деятельность пацифистов в период войны была за¬
1	Р. Роллан, Собрание сочинений, т. 18, JL, 1935, сир. 27.
2	ιΒ 1915 г. французская цензура по недосмотру пропустила

сборник Р. Роллана «Над схваткой». Позднее один из цензоров

писал: он чувствовал, что это была не «рукопись», а «бомба».

Хотя Роллан резко выступал против германского милитаризма,

клеймил вторіжение в Бельгию и бамібардиронку Реймса, фран¬

цузские шовинисты объявили его изменником. В 1915 г. в Па¬

риже была даже опубликована книга одного из реакционных

публицистов \под названием «Ромен Роллан против Франции-».
3	В. Russel, Portraits from Memory and Other Essays, Lon¬

don, 1956, p. 75.
136

труднена рядом террористических мероприятий воен¬

ных властей. В Германии, например, запретили

ведущий орган европейских пацифистов — журнал

«Фриденсварте». Редакция вынуждена 'была возоб¬

новить его деятельность в Швейцарии, где в пе¬

риод войны наряду с революционной эмиграцией обо¬

сновалось много пацифистов из Германии, Австро-

Венгрии и других государств. Рапрессии были

предприняты и английским правительством, отбросив¬

шим обьгчную болтовню о свободе личности. В течение

полугода в обществе уголовников томился в тюрь¬

ме известный пацифист Э. Морель; за пропаганду

мира в 1918 г. был арестован выдающийся философ

Б. Рассел.
Некоторые из статей Э. Мореля и Ф. В. Фёрстера

представляли определенный интерес, так как вскры¬

вали отдельные закулисные эпизоды подготовки импе¬

риалистов к войне. В 1915 г. В. И. Ленин приветство¬

вал выступления Мореля, в которых тот разобла¬

чал «свое правительство» *. Большого распростране¬

ния работы мелкобуржуазных пацифистов не имели.

Господствующей оставалась официозная концепция

возникновения войны.
г	Первые сочинения буржуазных пуб-
Буржуазные авторы r	J r J	J
о причинах войны лицистов и историков по вопросу о
причинах мировой войны стали по¬

являться буквально на следующий день после ее на¬

чала в виде пространных статей в периодической

печати, а затем и в виде множества брошюр и книг.

Фактически эти работы не выдержали испытания вре¬

менем и вскоре были забыты, хотя среди авторов бли¬

стали имена крупных историков (Ф. Мейнеке,

Э. Мейер, Г Онкен, А. Олар, Г Ферреро и др.) и

видных политических и общественных деятелей

(Б.^Бюлов, Т. Рузвельт, Г. Оното и др.).
Многие издания военного времени были только

попытками прокомментировать «цветные кн^гй» и

урапатриотические речи политических лидеров. Авто¬

ры других работ готовы были, не вдаваясь в глубокий
1 В. И. Ленин, Поли собр соч , т. 26, стр 268
137

анализ, объяснить все основные проблемы, связанные

с происхождением войны. Во Франции в 1914—
1915	гг. вышла, например, серия книжек с многообе¬

щающими заголовками: «Исторические корни войны»,

«Экономическая подоплека войны», «Подлинные при¬

чины войны», «Причины и результаты войны» и др.

Такими же по претензиям и качеству работами был

забит тогда книжный рынок Германии, царской Рос¬

сии и других стран.
Уже в ту пору закладывается фундамент основных

буржуазных концепций по вопросу о возникновении

войны 1914 г. Публицисты и историки дружно взвали¬

вали вину на противника, всячески обеляли правящие

классы своего государства и тем самым старались

увести народные массы в сторону от понимания

истинных причин войны. Они подхватили многие до¬

воды буржуазной милитаристской пропаганды довоен¬

ного периода.
Убожество буржуазной исторической науки эпохи

общего кризиса капитализма ярко иллюстрируется

тем, что многие доводы, пущенные в ход в 1914—

1918 гг., позднее а более научной форме подкреплен¬

ные выхваченными из публикаций цитатами, вновь

и в<новь появлялись в солидных трудах крупных

ученых.
В Германии и Австрии в книгах и статьях военного

времени утверждалось, что Центральные державы

якобы только обороняются от русского «азиатского

варварства», защищая всю Европу -и ее цивилизацию.

Одновременно говорилось о деградации демократиче¬

ской Франции, по сравнению с которой кайзеровская

Германия воплощала здоровое консервативное на¬

чало. Много писали о заговоре царской России и рес¬

публиканской Франции против невинной, ничего не

подозревавшей Германии; началось преувеличение

вооруженных сил и боеготовности России и Фран¬

ции (что стало потом коньком ряда германских ав¬

торов).
Немало ударов публицисты и историки Германии

нанесли «коварному Альбиону» и США, «подпавшим

под влияние» Англии. Подчас даже именитые буржу¬
138

азные ученые изобретали курьезные теории, призван¬

ные научно обосновать необходимость сокрушения

противника. Крупнейший специалист в области антич¬

ной истории Э. Мейер сравнивал, например, Англию

с Карфагеном: Германия, как Древний Рим, сумеет

победить растленную, купеческую Англию.
Известный экономист и историк В. Зомбарт, не¬

когда заигрывавший <с марксизмом, опубликовал

шовинистическую книжонку «Торгаши и герои». Объ¬

являя весь английский народ «нацией торгашей», он

противопоставлял ему немцев — народ героический.

Англичане якобы из чисто меркантильных соображе¬

ний разожгли пожар, а благородная Германия была

абсолютно ни при чем. При всей нелепости версии

Зомбарта в ней имелось ядовитое жало: ответствен¬

ными за начало войны объявлялись народы, а не »пра¬

вительства и господствующие классы.
В период первой мировой войны реакционные не¬

мецкие публицисты и «ученые» усиленно развивали

расовые концепции. В этом плане особенно много вы¬

падов сделали германские предшественники гитлеров¬

цев по адресу славянских народов. С точки зрения

применения «расовой теории» к проблеме происхож¬

дения войны германские буржуазные историки, бес¬

спорно, уже тогда превзошли историков других стран*
Книги О Говэна ОбРа1Даясь к литературе о войне в

иНИдИ дёбидургГ странах Антанты, остановимся на

двух показательных образцах — со¬

чинениях французских авторов Говэна и Дебидура.
Книга известного реакционного журналиста О. Го¬

вэна «Происхождение европейской войны» содержала

статьи из «Журналь де деба» и обзор международ¬

ных отношений с 1908 по 1914 г.1 Кое-какие наблюде¬

ния Говэна о подготовке германского милитаризма к

агрессии заслуживают внимания. Но в целом книга

тенденциозна. Как же объяснял французский журна¬

лист возникновение войны? Она произошла прежде

всего из-за противоречий между «группой держав,
1	A. Gauvaiti, Les origines de la guerre européenne, Paris,

1915.
139

полных решимости Сохранить равновесие, и герман¬

ским миром, стремящимся к гегемонии» К Говзн почти

не уделяет внимания англо-германскому антагонизму.

Уже в этой работе основное внимание уделено ближ¬

невосточным и балканским конфликтам. Политика

Франции в тех редких случаях, где о ней идет речь,

предстает в облагороженном виде. Например, прави¬

тельство, возглавляемое Вивиани, заверяет Говэн,

«имело пацифистские тенденции».
О происхождении войны 1914 г. писал крупный

французский историк профессор Сорбонны А. Деби-

дур. В 1917 г. вышли в свет два тома его «Дипломати¬

ческой истории Европы от Берлинского конгресса до

наших дней»2. Книга Дебидура написана живо, со¬

держит много полезных сведений и с внешней точки

зрения напоминает хорошо известную его работу о

европейской дипломатии 1814—1878 гг.3, продолже¬

нием которой она и являлась. Однако по своим науч¬

ным качествам новый труд Дебидура значительно

уступал предыдущему. Уже в I части работы «Воору¬

женный мир (1878—1904)» историк подчеркивает

миролюбие Франции. II часть работы, посвященная

1904—1916 гг., должна «была показать, что Антанта

помышляла только о мире. «Общий конфликт» был

даже несколько раз отсрочен из-за «преувеличенного

пацифизма народов, который провоцировала Герма¬

ния» 4.
Историк высказывает ряд обоснованных суждений

о внешней политике Германии, хотя и не вскрывает

важнейших причин агрессивности германского импе¬

риализма. Дебидур позволяет себе и несколько выпа¬

дов против союзника — Италии: она, например, вела

«агрессивную войну» в Триполи. Но как только дело

доходит до изображения внешней политики Франции,
1	A. Gauvain, Les origines de la guerre européenne, p. 3.
2	A. Debidour, Histoire diplomatique de l’Europe depuis le

Congrès de Berlin jusqu’à nos jours, parties I—II, Paris, 1917.
3	«Дипломатическая история Европы от Венского конгресса

до конгресса в Берлине» впервые издана во Франции в 1891 г.
4	A Debidour, Histoire diplomatique de l’Europe, partie II,
p. 2.
140

всякое подобие научной объективности исчезает. Так,

автор берется защищать захватническую политику

французского империализма в Африке (порабощение

Марокко и т.п.). Рассматривая французскую позицию

на Алхесирасской конференции, автор говорит, что

«Франция была искренней и не угрожала экономиче¬

ской свободе в шерифской -империи» К Дебидур

осуждал потерю «половины нашего Конго» в 1911 г.,

восхвалял активную политику «президента Пуанкаре,

сменившего чересчур скромного Фальера.
Характерно, что автор по существу игнорировал

англо-гер-манские противоречия как важный фактор

роста напряженности в международных отношениях.

Дебидур широко использовал материалы из «цветных

книг» и прессы стран Антанты. Нередко и он, подобно

Говэну, придавал значение различным непроверенным

■слухам. Например, по поводу покушения в Сараево

читателю внушалась мысль, 'что его, вероятно, орга¬

низовали австрийские власти2. Книга Дебидура, по¬

явившаяся в 1917 г., была направлена на то, чтобы

гальванизировать угасавший шовинистический угар,

поддержать лозунг о войне «до победного конца». Не

случайно автор обрушивался на социалистов и паци¬

фистов, клеветал на Жореса и других борцов против

империалистической войны3.
В книгах английских, итальянских и американ¬

ских авторов также развивалась официозная антанто-

фильская концепция. Так, в сборнике «Почему мы

воюем»4 оксфордские историки изображали импе¬

риалистическую схватку Англии с Германией как

конфликт английских принципов «свободы» и «права»

и немецких — силы и «государственной необходи¬

мости».
1	A. Debidour, Histoire diplomatique de l’Europe, partie II,
p 61
2	См там же, стр. 229—231.
3	Любопытно, что французским «пораженцам» противопо¬

ставлялись некие «русские социалисты», т. е., очевидно, меньше¬

вики, «сплотившиеся вокруг трона»
4	«Why We are at War». By Members of the Oxford Faculty

of Modern History, Oxford, 1914.
141

Американский ученый У. С. Дэвис в книге -по исто¬

рии Европы «Корни войны» 1 очитал бесспорным, что

только «пангерманские заговорщики» заранее запла¬

нировали «и спровоцировали войну ради создания

«мировой тевтонской империи». В тот период амери¬

канские историки много писали о намерениях Герма¬

нии подчинить Латинскую Америку, захватить Па¬

намский канал и т. п.
Завершение мировой войны на пер-
и^антантофильская ВЫХ П0РаХ П0ЧТИЛНЄ «ЗМЄИИЛО K8R-

концепция тины. Историки Антанты, «мобили¬

зованные» в период Парижской

мирной конференции, выпустили «в 1919—1920 гг. ряд

книг, в которых проблема ответственности за войну

тра-ктовалаеь в свете 231-й статьи Версальского мир¬

ного договора. Аргументация становилась более раз¬

нообразной — использовались разоблачения Эйснера,

Лихновского и Эккардштейна, обыгрывались воин¬

ственные речи Вильгельма, развязные заявления Бет-

ман-Гольвега 4 августа 1914 г. Появление «Докумен¬

тов Каутского» и австрийской публикации 1919 г.

дало возможность публицистам Антанты привлечь

нобый обширный документальный материал и сделать

уже оформившуюся концепцию более убедительной.

Среди работ этого времени, которые мы не будем спе¬

циально анализировать, укажем на небольшую книж¬

ку видного английского историка Ч. Омэна «Начало

войны 1914—1918 гг.», написанную по поручению

английского правительства, и сочинение американ¬

ского историка К. Хейса «Краткая история -великой

войны»2. К этой группе .книг примыкает и более со¬

лидная по форме и объему работа Э. Буржуа и

Ж. Паже «Происхождение и ответственность за ве¬

ликую войну», вышедшая в 1922 г. на базе отчетов

специальной комиссии французского сената3.
1	W. S. Davis, The Roots of the War. A non-technical History

of Europe 1870—1914, A. D, New York, 1918.
2	Ch. Oman, The Outbreak of the War of 1914—1918, London,

1919; C. Hayes, A Brief History of the Great War, New York, 1920
3	E. Bourgeois et G Pagés, Les origines et les résponsabili-

tés de la grande guerre, Paris, 1922.
142

В целом первые (сочинения о происхождении миро¬

вой войны были лишены научного значения, выдер¬

жаны в духе военной пропаганды и посвящены почти

исключительно вопросу о дипломатической борьбе в

канун 1914 г. Коренные причины первой мировой

войны и проблемы расширения ее масштабов после

1914 г. почти не затрагивались. Даже крупные исто¬

рики, не имевшие под рукой серьезной архивной или

документальной базы, фактически выступали в роли

публицистов. Весьма примечательно, что авторы обеих

коалиций избегали прямых обвинений в адрес круп¬

ной буржуазии противной стороны. Так, французы

ограничивались многочисленными выпадами против

пруссачества, пангерманцев и Вильгельма II и лишь

изредка .касались роли пушечных королей или банки¬

ров Германии.
Вскрывать ответственность крупного капитала

даже вражеского государства казалось опасным —

читатель мог задать вопрос: какую же роль играли

финансисты и заводчики его собственной страны?
2.	НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

ПРОБЛЕМЫ ВОЙНЫ БУРЖУАЗНЫМИ УЧЕНЫМИ
В период войны 1914—1918 гг. буржуазная исто¬

рическая наука оказалась в состоянии глубокого

упадка. После Великой Октябрьской социалистиче¬

ской революции в обстановке обострившейся классо¬

вой борьбы в странах капитала происходит дальней¬

шее углубление кризиса исторической мысли. Если

лучшие представители интеллигенции, познакомив¬

шись с марксизмом-ленинизмом, старались вырваться

из плена идеалистических представлений, то боль¬

шинство буржуазных ученых встает на путь сознатель¬

ного отказа от обобщений, от серьезного научного

анализа.
Реакционные философы, социологи и историки от¬

рицают идею поступательного развития общества, про¬

поведуют культ войны. Видный английский историк

Дж. Бёри в книге «Идея прогресса» (1920) с помощью
143

различных манипуляций пробовал «доказать», что

чисто относительной является сама идея прогресса.

С 'позиций релятивизма американский ученый Ч. Бирд

фактически выступил против возможности написания

«объективной истории». Наряду с идеями субъекти¬

вистского релятивизма среди буржуазных историков

•известной популярностью пользовались иррациона¬

лизм, неопозитивизм и другие реакционные философ¬

ские учения. Изобретались новые «универсальные»

теории развития общества — вроде теории «циклично¬

сти». Однако в целом буржуазные ученые не могли

уже похвастать оригинальностью, они скорее поднов¬

ляли обветшалые идеи довоенного периода.
«Теория» превосходства германской расы была

принята на вооружение многими реакционными не¬

мецкими историками; в Англии и США значительное

распространение получила «теория» превосходства

англосаксов. В США ряд историков, исповедовавших

«презентизм», взялся доказывать на исторических

примерах теорию «американской исключительности».

Дж. Бёри, немец О. Шпенглер, белоэмигрант М. Рос¬

товцев и другие усиленно противопоставляли «Запад»

и «Восток». Жалобы на «упадок Европы» и слезли¬

вые воспоминания о ее былом «процветании» сочета¬

лись с попытками отстоять рухнувшую концепцию

« ев р опоцентр из м а ».
Многие из буржуазных ученых, писателей и публи¬

цистов, касаясь наиболее жгучей проблемы возникно¬

вения войн, придерживались давно уже бытовавшей

догмы о войне как «законе жизни». Еще в начале
XIX	в. немецкий экономист А. Мюллер посвятил свое

трехтомное сочинение «Элементы государственного

искусства» доказательству правильности теории

«война — мать всех вещей». Подобные идеи высказы¬

вал и Г Гегель. Он заявлял: война «предохраняет

народы от гниения, которое непременно явилось бы

следствием продолжительного, а тем паче вечного

мира» 1.
1 Г. Гегель, Философия права, Сочинения, т. VII, М—Л.,

1934, стр 344.
144

В 20—30-е годы XX в. «идеологи милитаризма по

существу еще пребывали на тех же позициях, какие

занимали Мюллер или Гегель столетием раньше!

Война, утверждали οηή, (способствует возрождению

нации, пробуждает лучшие чувства в человеке, дает

импульсы ικ таким порывам, как самопожертвование

и т. п. Если это так, то зачем же добиваться упразд¬

нения войны?
Подлинный культ войны несколько позднее был

создан в гитлеровской Германии, в милитаристской

Японии и в некоторых других государствах в канун

нового мирового конфликта. В Англии и США, где

тогда не существовало массовых постоянных армий,

пропаганда милитаристской идеологии также приняла

значительные масштабы. Войны имеют более глубо¬

кий смысл, чем может постигнуть разум, они очи¬

щают дух народа и выжигают пороки данной эпохи

(Б. Лиддл-Гарт, «Когда Англия идет в поход»). Война

содействует обновлению общества (Г. Уэллс, «Спасе¬

ние человечества»). Цивилизация основана на вой¬

нах, являющихся стимулом жизни. «Война — это хо¬

рошая вещь» (майор Ф. Йетс-Браун, «Военные псы»).

Таковы некоторые высказывания английских апологе¬

тов войны.
Можно было бы привести немало аналогичных

изречений американских авторов. Разберем в каче¬

стве примера воззрения социолога Дж. Бэклса. Бэклс

в книгах «Экономические причины войны» и «Проис¬

хождение предстоящей войны» 1 не отрицал экономи¬

ческих причин войны. Он перечисляет ряд обстоя¬

тельств, которые в прошлом вели к войнам, — от

религиозной розни до коммерческих интересов ору¬

жейных фирм — и далее говорит, что все они теперь

почти потеряли свое значение. Есть, однако, в «совре¬

менном мире такие экономические силы, которые

делают войны почти неизбежными». Какие же это

силы? Автор утверждает, что главной причиной войн
1	J Bakless, The Economic Causes of Modern War, New York,

1921, его же, The Origin of the Next War. A Stady in the Tension

of Modern World, New York, 1926
10 К В Виногрэдов
145

в XX в. является чрезмерный прирост населения и

перенаселенность наиболее развитых индустриальных

стран. Для таких государств, заявлял Бэклс, «есте¬

ственно» искать территории для вывоза избыточного

населения, а также для получения сырья и обеспече¬

ния рынка сбыта. Конфликты между страна-ми из-за

продовольствия, нефти и т. п. неизбежны, а прочная

«дружба между нациями» — вещь недостижимая1.

Все эти положения иллюстрируются на примерах

международных отношений конца XIX и начала XX в.

Автор пишет, что «в'ся франко-германская путаница»

подтверждает его тезис о значении «проблемы насе¬

лення»2. Бэклс проповедовал целесообразность войны,

якобы приносящей одинаковые выгоды и тяготы всем

классам населения. В книгах реакционного -социолога

было немало нелепых рассуждений и выпадов против

миролюбивой политики Советского государства.
Наряду 'с теми, кто откровенно прославлял войну,

другая группа буржуазных авторов признавала, что

вой-ны причиняют много несчастий. Но вместе 'С тем

они доказывали (и доказывают «сейчас), что войны

являются «неизбежным злом», органически присущим

человечеству, и могут прекратиться только вместе с

его гибелью.
В целом в капиталистическом мире господствовали

ненаучные и, как правило, примитивные теории про¬

исхождения войн. С подобными рецептами подходили

к проблеме возникновения войны 1914 г. многие реак¬

ционные авторы. Например, известному военному

историку Б. Лиддл-Гарту «удалось» изложить при¬

чины этой войны в трех -словах: «страх, голод, често¬

любие»3. Немецкий писатель Э. Людвиг считал, что

главной пружиной действий зачинщиков войны было

чувство страха 4. В ход пускались и более хитроумные

аргументы. Группа английских и американских исто¬

риков в 20—30-е годы часто оперировала специаль¬
1	J. Bakless, The Origin of the Next War, p 25, 31, 33, 60
2	Там же, стр. 57
3	Б X. Лиддл-Гарт, Правда о мировой войне, М , 1935, гл I
4	E. Ludwig, Juli 14, S. 12
146

ным термином «международная анархия». Анархия

царила в отношениях между государствами до 1914 г.,

и это вызвало »неизбежное столкновение К
Распространение теорий о «международной анар¬

хии» во многом объяснялось стремлениями империа¬

листических кругов ряда стран Запада использовать

Лигу наций для прикрытия политики грабежа и раз¬

боя. Буржуазные пацифисты клюнули на эту при¬

манку и долгое время содействовали соответствующей

пропаганде реакционных группировок. Вторая миро¬

вая 'война и крах Лиги «наций наглядно свидетельство¬

вали о несостоятельности всех этих попыток снять

ответственность с капитализма как класса.
В первый период после Октябрьской революции

многие буржуазные «теоретики» делали вид, будто

марксистско-ленинского учения о войне не существу¬

ет. Но можно ли скрыть 'научные марксистские взгля¬

ды? Деятельность коммунистических партий, переводы

трудов В. И. Ленина на иностранные языки, издание

документов Коминтерна и КПСС и популярных книг

прогрессивных авторов об империализме —все это

заставило ученых прислужников -буржуазии прибег¬

нуть к другим методам дезориентации общественно¬

сти. Так, несколько крупных экономистов Запада,

отказавшись от голословного отрицания связей войны

с экономикой, с новых позиций продолжали отстаи¬

вать версию о непорочности капитализма. Американ¬

ский профессор Ю. Стэйли в книге «Война и частный

вкладчик» доказывал, что теория о войнах как по¬

рождении капиталистического строя в большинстве

случаев не подтверждается. «Частные инвестиции,

преследующие исключительно интересы бизнеса, —

писал он, —сами по себе редко приводят великие дер¬

жавы к серьезным политическим столкновениям»2.

Лидер английской буржуазной экономической школы
1	К. Зиллиакус образно сравнивал такую «анархию» с улич¬

ным движением крупного города без регулировщиков.

(См. K. Zilliacus, Mirror of the Past, châp. I.)
2	E. Staley, War and the Private Investor. A Stady in the

Relations of International Politics and International Private

Investment, Garden City, 1935, p. 360.
147

Дж. Клэпем признал, что частный капитал, бесспорно,

вызывал «небольшие войны», а рост экспортной тор¬

говли приводил в конце XIX и «начале XX в. к борьбе

за рынки и осложнениям между великими держава¬

ми *. Однако все это якобы «не имело существенного

отношения к капитализму как форме индустриальной

и коммерческой организации». Клэпем выдвигал и

такой довод: иные из бизнесменов действительно

заинтересованы в выгодах от подготовки к войнам

(заказы на изготовление вооружения и т. п.), но не

в самих войнах. Адвокаты капитализма, подобные

Клэпему, даже не ставили вопроса о необходимости

эффективного разоружения. Клэпем предлагал ре¬

шать другую дилемму: что лучше — вооружение, осу¬

ществляемое частными фирмами, или вооружение под

контролем правительства? Много усилий затратил

Клэпем, доказывая, что капиталисты не хотели воины

в 1914 г., а английское правительство почти не имело

связей «с крупным капиталом. Автор тут же напоми¬

нал, что министр иностранных дел Англии Э. Грей до
1906	г. и после 1916 г. был председателем компании

«Норс истерн рэйлуэй» и что он учитывал германскую

угрозу экономическим интересам Англии. Но такие

признания не мешали ученому твердить, что англий¬

ское правительство, пойдя на войну с Германией, дей¬

ствовало без ведома и против воли буржуазии.
Как известно, некоторые дельцы из Сити в начале

августа 1914 г. действительно сомневались в целе¬

сообразности немедленного объявления войны. Иные

из них были заинтересованы в торговле с Германией,

другие не понимали смысла отказа от традиционной

политики Англии, когда за ее интересы воевали на¬

емники, тем более что и в 1914 г. Россия и Франция

уже вступили в войну. Почему же не сохранить ней¬

тралитет? Но ученые типа Клэпема всячески обыгры¬

вают мнимый пацифизм Сити, утверждая, что «про¬

мышленники как класс везде миролюбивы, торговцы
1	J. Clapham, An Economic History of Modern England

Machines and National Rivalries (1887—1914), Cambridge, 1938,

Epilogue.
148

и финансисты тем более»1. Английский экономист

«забывал» о воинственной позиции лидеров консерва¬

тивной партии и стоявших за ними королей стали и

угля. «Эпилог» работы Клэпема в сущности звучит

как манифест во славу капитализма. Буржуазный

ученый даже призывал дать больше власти тем лю¬

дям, которые занимаются бизнесом.
Все авторы, выгораживавшие буржуазию как ини¬

циатора войн, грубо искажали марксистско-ленинские

взгляды на проблему возникновения войн. Так, один

из теоретиков Фабианского общества Дж. Кэтлин за¬

являл, что марксистские взгляды умело изложены в

работе Н. Брейлсфорда «Собственность и мир»2. На

самом деле лейборист Брейлсфорд имел о марксизме

весьма поверхностное представление, хотя был не

прочь «корчить из себя социалиста»3.
В книге «Экономические причины войны» англий¬

ский ученый Л. Роббинс довольно корректно излагает

отдельные стороны ленинских взглядов на империа¬

лизм4. Он признает, что теория В. И. Ленина ради¬

кально отличалась от экономических воззрений

Р. Люксембург и вовсе не формировалась под влия¬

нием Дж. Гобсона. В'месте с тем в книге Роббинса

имелось немало выпадов против ленинской теории

империализма. Так, автор «доказывает», что понятие

«финансовый капитал» неприменимо в Англии. Бу¬

дучи не в состоянии вести научную дискуссию, Роб¬

бинс вырывает отдельные высказывания В. И. Ленина

или приписывает ему такие взгляды, какие характер¬

ны для вульгарных сторонников теории «экономиче¬

ского империализма». Последнее обстоятельство очень

показательно: Роббинс, подобно многим современным

противникам марксизма, начинает фантазировать на

тему о том, что В. И. Ленин будто бы непосредственно
1	J. Clapham, An Economic History of Modern England,

p. 516.
2	G. Catliti, The Roots of War, «Challenge to Death», London,

1934, p. 26.
3	В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 26, стр 223, примечание.
4	L Robbins, The Economic Causes of War, London, 1939,

p. 32—39.
149

выводил .каждый шаг правительств в ка-нун первой

мировой войны из махинаций финансистов.
Автор /проявляет беспомощность при рассмотрении

международных событий эпохи империализма. Дипло¬

матию капиталистических стран он противопостав¬

ляет интересам финансовых кругов и военных про¬

мышленников. Банкиры прямо-таки имели «пацифист¬

ское влияние», да и военные заводчики напоминали

ягнят. Опираясь на работы американцев Ю. Стэйли и

У. Лэнжера, автор «подчас попадал впросак. Он

утверждал, например, что фирма Маннесманов не

имела никакого отношения к Агадирскому кризису.

В этом случае автор просто игнорировал воспомина¬

ния пангерхманца Г Класса и материалы, собранные

Г Хальгартеном и другими учеными. Книга Роббинса

появилась в свет осенью 1939 г., когда уже началась

вторая мировая война. Тем іне менее автор, отрицая

англо-германский экономический антагонизм, из чув¬

ства классовой солидарности умудрился выступить в

защиту германского капитализма, военных и промыш¬

ленных магнатов, -стремясь снять с ‘них вину за пер¬

вую и вторую мировые войны!
Позиция историков и социологов реформистского

толка по принципиальным вопросам происхождения

войн мало чем отличается от позиции буржуазных

идеологов. Подчас правосоциалистические авторы

критикуют фабрикантов вооружения, но тут же спе¬

шат выразить верность буржуазии как классу. Лейбо¬

рист Дж. Кэтлин как-то рискнул заявить, что капита¬

листы «часто имеют интерес в возникновении войн»;

он немедленно решил «исправиться», принявшись ру¬

гать марксистов и выдвигать «более глубокие» «пси¬

хологические» причины войны К Нельзя сказать, чтобы

правые социалисты были вовсе не оригинальны в своих

теоретических построениях. Немалое рвение и выдум¬

ку проявили, например, К. Каутский и его последо¬

ватели. Правда, их исходные установки напоминали

теории английского либерального пацифиста Н. Энд¬

жела и германского реакционера-социолога М. Вебера.
1	«Challenge to Death», p. 23—34.
150

Энджел еще в книге «Последняя иллюзия» (1910)

доказывал, что война стала невыгодной капиталисти¬

ческим государствам, ибо даже победители только

проиграют от войны. М. Вебер также подчеркивал, что

с экономической точки зрения буржуазии не следует

без крайней необходимости обращаться к такому

обоюдоострому оружию, как война. Вторя им, Каут¬

ский с апломбом заявлял, что капитализм якобы не

нуждается в завоевательной империалистической по¬

литике, которая обходится слишком дорого. Однако

Каутский шагнул дальше самых рьяных адвокатов

империализма. Из его книги «Как возникла мировая

война» (1919) явствовало, что в дипломатических и

военных авантюрах могли быть заинтересованы лишь

феодально-династические круги во главе с кайзером.
Первые варианты «теории ультраимпериализма»

Каутского появились еще в начале войны 1914—
1918	гг. И тогда же В. И. Ленин подверг их уничто¬

жающей критике1. В послевоенный период Каутский

продолжал «развивать» свою «теорию притупления

противоречий». Каутский забыл собственный прогноз

1914 г.: «Возможно, чго вооружения усилятся и мир

(после этой войны) будет лишь перемирием»2. В ис¬

следовании «Материалистическое понимание истории»

он проповедовал теорию вечного мира и старался по¬

казать, что империалистические войны являлись

наследием докапиталистического общества. Империа¬

лизм понимался Каутским только как внешняя экс¬

пансия, не связанная с монополистической стадией

капитализма. Еще в начале XX в., заявлял он, воз¬

никли условия, которые побуждали правительства

прислушиваться к требованиям пацифистски настро¬

енной буржуазии. Если все же первая мировая война

разразилась, то это лишь досадное недоразумение,

следствие «незнания соотношения сил». Во всяком

случае капиталисты как класс не были в іней заинте¬

ресованы. После первой мировой войны, писал Каут-
1	См. В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 220—225,

В И. Ленин, Поли собр соч., т. 26, стр 209—265.
2	«Die Neue Zeit», И ЇХ 1914, S. 922; см. В И. Ленин, Тетра¬

ди по империализму, стр 222
151

•ский, стало уже совершенно очевидно, что -переход к

«ультраимиериализму, т. е. к интернациональному

картелированию финансового капитала всех стран»,

несравненно более выгоден, чем продолжение поли¬

тики завоеваний. Капитализму уже не к чему прибе¬

гать к военной силе: ему достаточна сила экономиче¬

ская, он не нуждается в войне1. Так завершилось

идейное падение одного из столпов II Интернацио¬

нала. Остается добавить, что сочиненные им версии

возникновения мировой войны пользовались распро¬

странением в недрах возрожденного «Социалистиче¬

ского Интернационала».
Таким образом, даже наиболее солидные «теорети¬

ческие» сочинения буржуазных и правосоциалистиче¬

ских авторов по проблеме возникновения войн отли¬

чались удивительным убожеством и тенденциозностью.

Попытки опорочить учение В. И. Ленина о войне не

приносили лавров их инициаторам. Не в силах поста¬

вить иод сомнение несокрушимую логику ленинской

мысли буржуазные горе-критики обычно переходили

к прямым фальсификациям взглядов В. И. Ленина.

Но в конечном счете их собственные «теории» были

опрокинуты ходом истории.
Большинство историков, изучавших империалисти¬

ческую войну, предпочитало обходитьея'самым мини¬

мальным философским фундаментом. Нагромождая

факты и отказываясь их толком анализировать, иные

из них были готовы похваляться своим «теоретиче¬

ским» эмпиризмом. Кризис буржуазной исторической

мысли проявлялся в том, что многие специалисты

сосредоточили внимание на создании узкоспециаль¬

ных монографий, занимаясь второстепенными вопро¬

сами. Буржуазные историки нередко заявляют о

намерении отображать события с полной научной

объективностью. Но их продукция далека от этого.

Главное содержание исследований буржуазных уче¬

ных— апологетика капиталистического класса и его

политики.
1	См К. Каутский, Материалистическое понимание истории,

т II, М —Л , 1931, стр. 137—141, 441—442 и др.
152

3.	ПОСЛЕВОЕННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА

И ВОПРОС ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВОЙНУ
Первая мировая война закончилась поражением

Германии и ее союзников. Перед победителями стояла

задача—закрепить успех, продиктовать выгодные

условия мира. Державы-победительницы стремились

приписать Германии всю вину за возникновение вой¬

ны, тем более что общественное мнение воевавших

стран »настоятельно требовало дать убедительное объ¬

яснение причинам столь кровопролитной бойни. По¬

пытка Германии привлечь к решению вопроса о «ви¬

новности» нейтральные страны (нота 29 іноября
1918	г.), конечно, не могла иметь успеха. В ответе

Англии говорилось, что ответственность Германии —

факт бесспорно установленный.
В Париже «Комиссия по установлению ответствен¬

ности за возникновение войны» 'выработала специаль¬

ные рекомендации. В так называемой «Сопроводи¬

тельной ноте» 16 июня 1919 г. обвинения в адрес кай¬

зеровской Германии как зачинщицы войны были

сформулированы в развернутой и весьма резкой фор¬

ме. В тексте Версальского договора «вопрос о винов¬

ности» воплощен в знаменитой 231-й статье. Статья

гласила: «Союзные и объединившиеся правительства

заявляют, а Германия признает, что Германия и ее

союзники ответственны за причинение всех потерь и

всех убытков, понесенных Союзными и Объединив¬

шимися правительствами и их гражданами вслед¬

ствие войны, которая была им навязана нападением

Германии и ее союзников». Попытка монополизиро¬

вать эту версию была нужна не только для того,

чтобы оправдать перекройку карты мира. Представ¬

лялось необходимым обосновать предусмотренные

договором репарации, которые должна была выплачи¬

вать Германия. Не случайно статья 231 включена в

ту часть договора, которая посвящена репарациям.

Как мы уже отмечали, возникшие бурные споры о

Версальском мире, репарациях и «виновниках войнйі»

пригодились буржуазии для дезориентации обще¬

ственности. Следует сказать, что правые социалисты
153

активно продолжали обработку трудящихся капита¬

листических -стран -в духе шовинизма. Так, на Берн¬

ской международной социалистической конференции
1919	г. разгорелись ожесточенные дебаты по вопросу

об «ответственности за войну».
В Германии внушительные отряды ученых и жур¬

налистов выступили против 231-й «статьи Версальского

договора. Это вполне гармонировало с попытками

германских правящих кругов покончить с репарацион¬

ной системой и восстановить прежние позиции в

Европе. Французские монополии продолжали еще

претендовать на гегемонию в Европе. Публичные вы¬

ступления реакционных политических деятелей, исто¬

риков и публицистов ’были призваны подкрепить

«твердую» позицию Франции в репарационном вопро¬

се и оккупацию Рурской области. Почему Германия

должна платить репарации и отказаться от Саарской

области? На это отвечали с помощью обширных -исто¬

рических ссылок А. Тардье, Э. Думерг и др.1
В разгар Рурского кризиса силы германского ре¬

ваншизма активизировались. В июле 1923 г. был осно¬

ван специальный журнал «Кригсшульдфраге», посвя¬

щенный, как утверждала его редакция, выяснению

подлинной правды о «виновниках» войны. В том же,

1923 г. вышла нашумевшая книга графа М. Монжеля

«Руководство к вопросу об ответственности за вой¬

ну», содержавшая своего рода установки по вопросам

ревизии Версальского мира. Никогда еще в истории

Германии перед молодым поколением историков не

ставилась «такая великая и непосредственно дей¬

ственная задача»2, восклицал один из ведущих исто-

риков-ревизионистов — Б. Швертфегер. В 1924 г.,

используя международную обстановку, германское

правительство официально пробует поставить вопрос
о	пересмотре 231-й статьи. Соответствующую резолю¬

цию принимает рейхстаг Германии. Президент Герма¬

нии Ф. Эберт заявлял: «Лишь для защиты родины
1	A Tardieu, La paix, Paris, 1921; E. Doumergue, Voici pour¬

quoi l’Allemagne doit payer, vol. I—II, Paris, 1922, 1924
2	«Archiv für Politik und Geschichte», Heft 5, 1923, S. 397.
154

Германия десять лет назад взялась за оружие...»

Инициативу в исторической дискуссии прочно захва¬

тывают немецкие пропагандисты и ученые. Этому

способствовало 'изменение американского внешнепо¬

литического курса — отказ от ратификации Версаль¬

ского договора и переход к политике, воплотившейся

в плане Дауэса.
В середине 20-х годов значительная часть амери¬

канских и английских буржуазных общественных

деятелей и публицистов активно поддерживала реви¬

зионистские тезисы. В 1922 г. американец Ф. Босмен

выпустил в Англии книжку под названием «Пусть

Франция объяснит»1. Босмен утверждал, что Фран¬

ция и Россия вовлекли в войну англосаксонские

страны. Книжка появилась накануне Рурской аван¬

тюры Пуанкаре. Французский премьер изображался

автором как злоумышленник. Продукция такого рода

служила определенным политическим целям тех кру¬

гов в США и Англии, которые намеревались «оса¬

дить» не в меру зарвавшихся французских «союз¬

ников».
В конце 1923 г. американский сенатор Р. Оуэн

'внес в конгресс резолюцию о необходимости создания

специальной расследовательской комиссии для реви¬

зии Версальского мирного договора. Оуэн и его еди¬

номышленники подчеркивали, что 231-я статья Вер¬

сальского договора сформулирована совершенно

неправильно. Напомним, что одновременно были вы¬

двинуты предложения американских банкиров и госу¬

дарственного департамента о необходимости пере¬

смотра всей репарационной системы и передачи

вопроса в ведение особой комиссии экспертов.
Вступление в силу плана Дауэса привело к тому,

чтог поток американских капиталов хлынул в герман¬

скую экономику, содействуя возрождению военного

потенциала Германии. В этой обстановке наступает

расцвет ревизионистских настроений в США. Герма¬

ния все чаще изображается невинной жертвой напа¬

дения других стран.
1	F. Bausman, Let France Explain, London, 1922.
155

После 1924 г. реЗко обострились 'противоречия

между США и Англией. Попытки финансовых воротил

Уолл-стрита поставить под свой контроль Западную

Европу, используя ее задолженность США, также на¬

талкивались на серьезные препятствия. Многие аме¬

риканские публицисты и историки, подчиняя свои

писания указаниям государственного департамента,

меняют фронт: яростным нападкам подвергается те¬

перь не только Франция, но и Англия; достается и

всем «неблагодарным» народам Европы. Знакомый

нам Босмен в новой книге «Лицом к лицу с Европой»

обрушивается на «опасных друзей»—англичан1. Ан¬

глия, утверждал автор, несет главную ответственность

за подготовку первой мировой войны, она стремилась

и стремится к мировому преобладанию. Оценивая

историю (международных отношений, .Босмен исхо¬

дил из тезиса о том, что «нельзя не думать о войне

с Англией», которую могут поддержать Франция и

Япония.
В конце 20-х годов особенное распространение по¬

лучают в США взгляды, выраженные в работах

Г Бэрнс а и С. Фея2. Бэрнс становится признанным

лидером германофильски настроенных авторов и ве¬

дет пропаганду, отвечающую интересам 'возрождения

германского милитаризма. Не меньшее значение

имела научная деятельность Фея. На его книге «Про¬

исхождение мировой войны», по -словам современного

американского историка Р. Альбрехт-Карье, воспиты¬

вались поколения студентов; влияние Фея «на воззре¬

ния американцев едва ли может быть переоценено»3.
В Европе период частичной стабилизации капита¬

лизма характеризовался иа первых порах смягчением

напряженности. В 1925 г. Локарнская конференция

приняла широковещательный план урегулирования

некоторых спорных'вопросов. В 1926 г. Германия была

допущена в Лигу наций. Германские и французские

историки и публицисты «в духе Локарно» приступают
1	F. Bausman, Facing Europe, New York, 1926
2	H Barnes, The Genesis of the World War, New York, 1926;

S. Fay, The Origins of the World War, vol. I—II, New York, 1928.
3	R. Albrecht-Carrié, A Diplomatic History of Europe, p. 161.
№

к обсуждению проблемы происхождения мировой вой¬

ны *. Флирт буржуазных историков длился недолго,

так как франко-германские отношения ввиду непри¬

миримых противоречий, разделявших эти державы,

а также интриг английской и американской диплома¬

тии вскоре стали ухудшаться. Когда Германия через

дипломатические каналы сделала официальный за¬

прос в Лондоне и Париже о пересмотре 231-й статьи,

то получила лаконичный ответ, что вопрос полностью

урегулирован в Версальском мирном договоре. Обра¬

щение германского рейхстага (ъ ноябре 1926 г.) к

Лиге наций и Гаагскому трибуналу также не имело

результатов. Попытки опереться на созданную еще

в 1922 г. «Центральную комиссию но нейтральному

расследованию причин войны» игнорировались запад¬

ными державами.
Готовя новую войну и организуя антисоветские

провокации, империалисты усердно использовали па¬

цифистские фразы. Значительная часть общественно¬

сти западных стран была тогда дезориентирована.

Многие пацифистски настроенные публицисты, исто¬

рики, литераторы выдвигают утопические проекты

полюбовной ликвидации споров по проблеме мировой

войны. Особенно активно выступали в этом духе

французские общественные круги, группировавшиеся

вокруг мелкобуржуазного ежемесячника «Эволюсьон».

В «Призыве к разуму», опубликованном в 1925 г.,

утверждалось, что лишь недоразумение препятствует

всеобщему миру. Стоит только пересмотреть 227—

231-ю статьи Версальского мирного договора, и мир

будет надолго упрочен. Этот документ сочинил
В.	Маргерит, возглавивший редакцию «Эволюсьон»;

подписалось под ним 103 представителя французской

интеллигенции (среди них Р. Роллан, А. Матьез,

Ш. Сеньобос и др.2). В конце 1928 г. в «Эволюсьон»

появился еще один манифест. «Для нас есть лишь

один путь — ревизия всех договоров», — провозгла¬
1	А. Ерусалимский, Вопрос об ответственности зз войну,

«Историк-марксист», т. 1—2, 1932, стр 66—67
2	«L еге nouvelle», 9.VI 1.1925.
157

шали французские пацифисты1. Объективно пацифи¬

сты усыпляли бдительность народных масс, препят¬

ствовали их мобилизации на борьбу с опасностью

новой войны. Не случайно среди затишья пацифист¬

ских настроений поднялась новая мутная волна анти¬

советской кампании (план «пан-Европы», крестовый

поход против СССР, объявленный Ватиканом, и т. п.).
В этой связи уместно остановиться на том, как

проблема ответственности за возникновение «первой

мировой войны использовалась мировой реакцией для

разжигания антисоветской истерии и расистских анти-

славянских взглядов. Интерпретация происхождения

войны 1914—1918 гг., основанная на обвинениях в

адрес России, Сербии и славянских «заговорщиков»

в Австро-Венгрии, датируется еще первыми днями

войны. Однако в Германии в период войны виновни¬

ками объявлялись также правительства Англии и

Франции, причем особенно доставалось «торгашеской

Англии». После 1919 г., по мере того как обнаружива¬

лись растущие трения между Англией и Францией,

соответствующим образом менялась позиция мно¬

гих— хотя и не »всех — германских авторов. Все чаще

раздавались голоса о том, что конфликт Германии

с Англией и США не больше чем нелепая случай¬

ность, что виновников войны следует искать на Вос¬

токе.
Очень большое внимание в 20-е годы буржуазные

авторы уделяли позиции Сербии. Преувеличивались

противоречия в Восточной и Юго-Восточной Европе,

значение сараевского убийства и всеобщей мобили¬

зации в России. Дипломатические документы, опубли¬

кованные в СССР, реакционные авторы пробовали

трактовать чрезвычайно односторонне, всячески выпя¬

чивая виновность царского правительства. В Герма¬

нии, Англии и других западных странах .подхватыва¬

лись и нередко извращались различные сенсационные

и обычно непроверенные «разоблачения» вроде нашу¬

мевших воспоминаний JI. Иовановича2.
1	«Fvolition», Décembre 1928
2	Воспоминания Л. Иовановича были опубликованы в сбор¬

нике «1914—<1924. Крв словенства», Белград, 1924
158

В США Р. Оуэн в книжке «Русский императорский

заговор» во всех бедах, постигших человечество во

время (первой .мировіой войны, винил Россию1. Англий¬

ский публицист JI. Дикинсон в книге «Международ¬

ная анархия» писал, что перед лицом подрывной дея¬

тельности южных славян для Австро-Венгрии не оста¬

валось другого выхода, кроме нападения на Сербию2.
Империалисты никогда не считались с правами и

интересами «малых» стран. С исключительной бесце¬

ремонностью относились к суверенитету латиноамери¬

канских государств правящие круги США. Понятно,

почему Г. Бэрнс цинично заявлял по поводу сараев¬

ского убийства: если бы подобный .конфликт возник

в отношениях Мексики и США, американское прави¬

тельство послало бы войска в Мексику без всякого

обмена нотами3. В 20-е годы многие германские исто¬

рики поддерживали миф о том, что Франция и Англия

накануне 1914 г. оказались якобы на буксире русской

агрессивной политики. Во Франции группа авторов

скатилась на сходную позицию: атаковала союз меж¬

ду «демократической» Францией и. монархической

Россией как противоестественный и фактически помо¬

гала 'германской ревизионистской пропаганде4.
На ріубеже 20-х и 30-х тодав даже Пуанкаре начи¬

нает менять оценку 'проблемы ответственности за

войну: с 1927 г. у него стал заметен пересмотр преж¬

них взглядов по некоторым частным ©опросам, а за¬

тем и по вопросу о іроли бывшего союзника Франции —

царской России. В ответах /журналисту Р. Жэрену

(в 1930 г.) Пуанкаре пошел навстречу распространен¬

ным в те годы утверждениям об особой якобы ответ¬

ственности России. Эту удивлявшую общественность
1	R. L. Owen, The Russian Imperial Conspiracy 1892—1914.

The Most Gigantic Intrigue of all Times, New York, 1926.
2	L Dickinson, International Anarchy, 1904—1914, London,

1937, p. 477.
3	D. Wahl, Der heutige Stand der Kriegsschuldfrage, Langen¬

salza, 1929, S. 26.
4	Из числа «серьезных» работ наи-более показательным сочи¬

нением такого плана может служить работа Ж. Мишона «Русско-

французский союз». (G. Michon, L’alliance franco-russe 1891—'1917,

Paris, 1927.)
159

эволюцию воззрений Пуанкаре інельзя іне сопоставить

с политическими события'м-и тех лет. 1930—1931 гг.

были последним периодом, ікагда 'империалистическая

Франция пробовала задавать тон © новых антисовет¬

ских авантюрах. Французские реакционные круги,

возглавляемые Пуанкаре, Тардье и Лавалем, еще на¬

деялись, пользуясь классовой .ненавистью буржуазии

всего мира к СССР, осуществить задачу укрепления

своих позиций в Европе. Успехи СССР в осуществле¬

нии пятилетнего плана и активная деятельность со¬

ветской дипломатии сорвали планы международной

реакции. Француэакий народ таїкже решительно вы¬

сказался против антисоветской политики своих пра¬

вителей. В 1932 г. -был подписан советско-французский

пакт о ненападении.
С 1933 (г. 'главной »ударной силой империализма в

борьбе против СССР становится гитлеровская Герма¬

ния. Активность реваншистских (кругов Германии про¬

должала возрастать еще с конца 20-х ігодов. Они уже

не довольствуются тезисам о там, что кайзеровская

Германия повнена в развязывании мировой войны не

больше других держав, вопрос поставлен иначе: пра¬

вительство Германии накануне войны 1914 г. стре¬

милось «к миру и во всяком случае несет (куда меньшую

ответственность, чем ряд других правительств. В та¬

ком же духе выступил в 1927 г. президент Германии

Гинденбург в речи в честь 'годовщины Танненберг-

ской битвы.
■Германские дипломаты вели беспринципную «тор¬

говлю» с Западом о будущей внешнеполитической

ориентации страны. Правители Германии выражали

готовность пойти на ухудшение отношений с СССР, но

«заламывали» такую цену, .которая коробила их за¬

падных партнеров. Когда представители западных

держав напомнили, что Германия была «моральным

зачинщиком» мировой войны, германский министр

Штреземан в 1926 г. не только отрицал эту ответствен¬

ность, но їв порыве откровенности приподнял завесу

над планами германского империализма: «Если вы

говорите, что мы не способны колонизировать, то мы

вам ответим: мы имеем такое оке право на это, как
160

любая другая нация земли. Мы іне шовинисты, но

если дело идет о колонизации других народов, мы хо¬

тим иметь равные возможности >с вами»1. Таким об¬

разом, стало очевидным, что немецкие правящие «руги

не намерены удовлетвориться моральной реабилита¬

цией кайзеровской Германии, очищением Рейнской

зоны от иностранной оккупации или ликвидацией ре¬

парационной системы.
Германские монополисты, военные заводчики и

банкиры, вставшие на ноги іс помощью щедрых кре¬

дитов американских и английских финансовых групп,

побуждали политиков и генералов к юкорейшим дей¬

ствиям. Еще до захвата власти Гитлером Герма/ния

при поддержке США добилась фактического прекра¬

щения выплаты репараций, а затем западные держа¬

вы, отвергнув предложения СССР в области разору¬

жения, дали обещание предоставить Германии равен¬

ство в вооружениях.
Нацисты неизменно связывали популярный лозунг

ревизии Версальского договора >с истерическими

.призывами усилить борьбу против коммунистов и па¬

цифистов. С 1933 г. фашистское правительство обру¬

шивается с репрессиями на передовых рабочих- и

интеллигенцию. Агрессия Японии против Китая, яв¬

ное банкротство Лиги наций, тупик, в который завели

империалисты конференцию по разоружению, нако¬

нец, превращение Германии в главный -очаг новой

войны — вісе это развеяло иллюзии буржуазных па¬

цифистов.
В 1936 г. фашистская Германия ликвидировала

последние версальские ограничения; она лихорадочно

готовилась к борьбе за новый передел мира. Пробле¬

ма ответственности за первую мировую войну приоб¬

рела новый 'амьгсл. Накануне второй мировой войны

германские историки и пропагандисты вслед за своими

правителями неустанно твердили, что Германия в

1914 г. оказалась невинной жертвой агрессии и что

западным странам предстоит уплатить по счету. Осо-
1	«Anklage und Widerlegung», hrsg. von H. Draeger, Berlin,

1928, S. 131—132.
11 IC Б. Виноградов
161

бенто участились угрозы .в адрес Франции. В otihoüiö-

нии США и Аншии гитлеровцы до поры до времени

старались быть любезнее: рад фашистских «ученых»

продолжал развивать идею о іслучайности столкно¬

вения Германии с англосаксонскими страмами. Лю¬

бопытно, что ©о ©торой половине 30-х годов и реак¬

ционные американские авторы представляли «путь

к войне», .проделанный США в 1914—1917 гг., как

путь ошибок и «недоразумений. Их тенденциозные

исторические экскурсы подчас звучали как призывы

к сговору «с агрессорами. Рецепт изоляционистов сво¬

дился к тому, что США не следует препятствовать

агрессии Гитлера в Европе; ни в коей мере нельзя

поддерживать усилий СССР по созданию коллектив¬

ной безопасности. Активные выступления историков —

трубадуров изоляционизма проходили в обстановке

борьбы вокруг законов о (нейтралитете. Как пишет

современный американский историк Т. Боннер, версия

У. Миллиса, Ч. Тэнзилла, Г Бэрнса и других «имела

серьезное значение для законов о нейтралитете.., ко¬

торые сильно затормозили .психологическую и мате¬

риальную подготовку Америки к той роли, какую она

призвана ‘была сыграть во второй мировой войне»х.
«В Англии прагерманская пропаганда также достиг¬

ла довольно значительных размеров. Попытку истори¬

чески «фундировать» мюнхенский сговор предпринял

крупный ученый Дж. Гуч. По иронии «судьбы его труд

«Перед войной» вышел незадолго до начала второй

мировой войны. Во II томе исследования Гуч пропо¬

ведовал теорию взаимной амнистии и силился дока¬

зать, что конфликт 1914 г. произошел (из-за ряда слу¬

чайных обстоятельств. «Великими джентльменами,

искренне влюбленными в мир», изображал он Грея и

Бетман-Гольвега2. Почти в тех же выражениях бур¬

жуазная пресса .восхваляла в те дни Н. Чемберлена и

Гигглера...
Таким образом, накануне новой мировой войны

вопрос о происхождении войны 1914 г. использовался
1	«Deutsche Rundschau», März 1959, S. 219.
2	G. P. Gooch, Before the War, vol. II, London, 1938, p. 284.
162

реакционными кругами ряда 'империалистических

держав для содействия антисове током у сговору. Если

германские историки и пропагандисты исподволь все

же .подготовляли общественное мнение к военному

столкновению с англосаксами, то большинство бур¬

жуазных .исследователей истории международных от¬

ношений XX в. в Англии и США играло жалкую роль

подпевал Н. Чемберлена и изоляционистских поклон¬

ников Гитлера в США.
Вернувшись из Мюнхена, Чемберлен возвестил, что

привез «мир для .нашего поколения»; Дж. Ф. Даллес

в 1939 г. заявлял, что только помешанные 'могут ожи¬

дать войны США с фашистскими державами. Сходную

позицию ваінимали и міногие французские политики

и буржуазные публицисты. Однако уже в первой по¬

ловине 1939 г. Гитлер фактически растоптал договоры

о ненападении с Англией ,и Францией, а в сентябре

1939 г. вторая імировая война началась.
ιΒ 1939—1945 пг. изучение войны 1914—1918 гг.

'Приводилось только эпизодически и в капиталистиче¬

ских страна« было ©семерно подчинено задачам воен¬

ной пропаганды. Если не считать большого исследо¬

вания J1. Альбертини, то можно сказать, что в те годы

не появилось в свет ни одного серьезного научного

труда по проблеме происхождения войны и междуна¬

родных отношений 1914—1918 пг.
В Германии публицисты и профессиональные исто¬

рики стремились перещеголять друг друга в расист¬

ских выпадах против народов антигитлеровской коа¬

лиции. Лепко устанавливается прямая связь между

«Драиг на>х Остен» в политике и упражнениями фа¬

шистов в области истории. Так, в докладе известного

историка Г. Риттера о «Загадке России» содержались

антинаучные сравнения политики России и СССР.

История русского государства «учит нас пониманию

смысла борьбы за жизнь, в которой імьі являемся те¬

лохранителями западного человечества»1, — писал

Риттер. Остановимся подробнее на другом примере.
1	О. Ritter, Lebendige Vergangenheit. Beiträge zur historischer

Selbstgesinnung, Leipzig, 1944, S. 382—383, 389.
*
163

В 1943 г. в близком ικ правительственным кругам

Германии журнале «Ау-овертиге лолиггик» появилась

статья под заголовком «Решающий документ, отно¬

сящийся к вопросу об ответственности за войну

1914 г.»1. Автором статьи являлся австрийский исто¬

рик Г. Юберсбергер. Он (попытался использовать

-некоторые документы, захваченные гитлеровскими

войсками при оккупации Белграда в 1941 г. Юберс¬

бергер, фальсифицируя факты, заявлял: теперь в не¬

мецких руках имеютоя бесспорные 'свидетельства того,

что русский генеральный штаб, царское правительство

не только інепоаредственно тотавіили покушение на

эрцгерцога Франца-Фердинанда, но и задавались

вполне определенной целью развязать войну. Отсюда

следовал логический вьпвод: Россия якобы в 1914 г.

начала войну. К этому добавлялись лишенные вся¬

кого смысла сравнения политики царской России и

политики СССР2.
Несомненно, подобные рассуждения преследовали

отчетливую'политическую задачу — еще раз очерінить

Россию, русский народ, дать лишний повод для под¬

держки заявлений «фюрера» о том, что он атаковал

Советский Союз, предвосхищая готовившееся напа¬

дение іна Гермаїнию. Статья Юберсбергер а, как и мно¬

гие аналогичные сочинения фашистских авторов, дол¬

жна была подстегнуть немцев на продолжение той

несправедливой войны, которую вела нацистская Гер¬

мания.
В исторической и публицистической литературе

Германии в 1939—1945 гг. было немало наїпадок и іна

западные страны. Их также обвнінялн в развязыва¬

нии первой мировой войны :и различных преступных

деяниях против немцев в ходе ее. С другой стороны,

в английской и американской литературе возобла¬

дали более трезвые суждения об агрессивности гер¬

манского милитаризма. В обстановке, когда фашизм

Германии был полностью разоблачен, даже такой

матерый ревизионист, как Г. Бэрнс, вынужден был на
1	«Auswärtige Politik», Juli 1943.
2	Там же, стр. 433.
164

время отречься от тезиса о непорочнооти кайзеров¬

ского 'правительства.
В »исторических и публицистических работах того

периода, когда в США (разрабатывались планы рас¬

членения Германии или превращения ее їв аграір.но-

сырьевой придаток Запада, нередко утверждалось,

что весь германский народ несет ответственность за

возникновение обеих мировых войн. А раз это так, то

немецкий народ следует подвергнуть саімаму тяже¬

лому наказанию, а «германское государство «уничто¬

жить. Подобное мнение отстаивал, например, видный

английский дипломат в отставке Р. Ванситтарт, за¬

трагивавший в своих книжках и вопрос об ответствен¬

ности за первую мировую войну. Оценки такого рода

сочетались іс попытками (выгородить организаторов

внешнеполитических авантюр—магнатов империали¬

стической Германии.
Приведенные примеры показывают, что политиче¬

ские события 1919—1945 гг. наложили заметный от¬

печаток на трактовку важнейших проблем периода

первой мировой войны буржуазными историками.

Тенденциозность и модернизация, использование фаль¬

сификаций и других низкопробных приемов — вот

некоторые черты реакционной историографии.
Более летальный анализ историографии крупней¬

ших стран Европы и США поможет понять, почему

буржуазная историческая інаука оказалась в состоя¬

нии такого глубокого упадка.
4.	ФРАНЦУЗСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Общественное Победа в первой мировой войне тор-

движение и борьба жествеїніно праздновалась француз-
направлений ской буржуазией. Нескончаемым

в 20-е годы	^
казался поток разнообразной лите¬

ратуры, прославляющей победоносных маршалов,

мудросггь политиков и дипломатов, Версаль и Лигу

наций.
Однако похмелье длилось недолго. Вскоре наибо¬

лее дальновидные буржуазные политические деятели
165

и 'публицисты обнаружили, что Франция по-прежнему

далека огг гегемонии, что будущее не так уж луче¬

зарно, »как расписывала официозная (пресса. К'рах ин¬

тервенции .против Советской России, мощные «вы¬

ступления французского пролетариата и создание

Коммунистической партии Франции (способствовали

отрезвлению.
С другой стороны, отказ США и Англии от гаран¬

тии безопасности французских границ, все более за¬

метное блокирование английских и американских им¬

периалистов с германскими тоже внушали серьезные

опасения. Тревога звучит з работе А. Тардье «Мир» 1.

Сходные мотивы слышатся в сочинении совершенно

другого плана — в «книге видного географа А. Деман-

жона «Упадок Европы»2. В мире (произошло переме¬

щение центра тяжести, указывал он; отныне центр

богатства и политического влияния находится в Со¬

единенных Штатах Америки.
Разочарование постепенно охватывало буржуаз¬

ную верхушку и ее идеологов. Широкие слои француз¬

ского народа, понесшие тяжелые (жертвы в годы вой¬

ны, все более решительно (критиковали пагубный

авантюристический курс (Пуанкаре и «Национального

блока».
Уже в 1919—1920 гг. стали раздаваться голоса,

требующие присмотреться к подлинным виновни¬

кам войны. Замечательный французский писатель

А. Барбюс указывал: те, кто ведет преступную войну

против Советской России, запятнали себя и как за¬

чинщики мировой войны. В деле раскрытия преступ¬

лений французских правящих кругов многое сделал

М. Кашен и газета «Юманите», редакцию которой он

возглавлял. Депутаты коммунистической фракции

Кашен и П. Вайян-Кутюрье не раз вносили запросы

в палате депутатов, вынуждавшие -Пуанкаре и других

лидеров французской буржуазии затрагивать непри¬

ятные для них стороны проблемы возникновения

войны.
1	A. Tardieu, La paix, Paris, 1921.
2	4· Demangeon, Le déclin de l’Europe, Paris, 1920.
166

ß начале 2Û-x годов прогрессивные издательства

«Юманите» и «Клярте» выпускали много памфлетов

и книг, направленных на разоблачение агрессивной

политики французского империализма.
Г. Рёйар в брошюре «Франко-германские отноше¬

ния с 1870 по 1914 г.»1 клеймил реваншистов из груп¬

пировки Пуанкаре. Все эти Пуанкаре, мильераны и

брианы, писал автор, только пешки в руках крупных

промышленников, коммерсантов и банкиров. Он под¬

черкивал в то же время свое нежелание становиться

адвокатом Вильгельма II. В брошюре отдавалось

должное значению англо-германского антагонизма,

указывалось на ответственность капиталистических

кругов Англии, Памфлет Рёйара, как и большинство

популярных брошюр издательства «Клярте», отли¬

чался известным схематизмом. Более содержательной

была книга знатока документов Р. Маршана «Осуж¬

дение (режима», вышедшая їв издательстве «Юмани¬

те» 2. Маршану удалось рельефно показать роль фран¬

цузских банковских кругов и продажной прессы. Он

дал в основном 'правильную интерпретацию новых

документов, оттенив значение провокационной поли¬

тики французских империалистов, »натравленной на

подготовку войны le использованием огромных ресур¬

сов Роїссии.
'С 1920—1921 гг. довоенный внешнеполитический

курс Пуанкаре наїчали атаковать представители фран¬

цузской мелкобуржуазной интеллигенции. Налоговая

политика правительства «Национального блока», его

враждебность к Советской России, закрывшая доро¬

гу к урегулированию проблемы довоенных долгов, вы¬

зывали тогда растущую оппозицию многомиллионных

слоев мелкой буржуазии Франции. Во главе прави¬

тельства стояли те же лица, что и в 1912—1914 гг.,—

Пуанкаре, Мильеран и другие. Персонифицируя исто¬

рию, мелкобуржуазные публицисты стали приписы¬

вать иім решающую роль в событиях, приведших
1	G. Reuillard, Les rapports franco-allemands de 1870 â 1914.

Le crime capitaliste, Paris, 1921.
2	R. Marchand, La condamnation d’un régime. De la «Vanité

maladive de M, Poincaré» â la «Tuerie mondiale».
167

ικ мировой войне и последующему «хаосу». Достава¬

лось также Извольскому, который олицетворял «ненуж¬

ный» и «невыгодный» союз с «агрессивной» Россией.
ιΒ 'начале 1921 г. вышла из печати книга Ф. Гут-

нуар де Тури «Желал ли Пуанкаре войны?» *. Автор

учел некоторые советские публикации; он выносил

обвинительный приговор 'бывшему президенту Фран¬

ции. Но Гутнуар де Туріи отказывался от прямого

разоблачения французского ‘империализма—с его

точки зрения, Пуанкаре явился скорее орудием «им¬

периалистической и агрессивной» политики Изволь¬

ского. Авторы многих последующих работ, выходив¬

ших во Франции, не утруждая себя, .как видно,

внимательным изучением «Архива Извольского» и

других документов, придерживались примерно той же

ненаучной позиции. Такая «методика» работы в осо¬

бенности характерна для труппы пацифистски на¬

строенных публицистов, литераторов и .историков,

выдвинувшихся в середине 20-х ігодов. Ж. Демарсиаль,

М. Морхардт, А. Збре, В. Маргерит и другие предста¬

вители этой группы фактически восприняли многие

тезисы германских реваншистов. В частности, они об¬

рушивались на политику России и Сербии, которые

якобы вовлекли Францию в водоворот конфликтов

в Юго-Восточной Европе. Пространные и довольно

беспомощные исторические экскурсы сочетались в их

книгах и статьях с проповедью буржуазного паци¬

физма. Таким образом, объективно литературная про¬

дукция группы Демарсиаля — Маргерита содейство¬

вала дезориентации трудящихся в івопросе о войне и

способах борьбы за імир.
'Неожиданное распространение во Франции идей

о ревизии Версальского договора свидетельствовало

об остроте борьбы между буржуазными фракциями.

Большая часть историков-ревизионистов тех лет—вы-'

ходцы из мелкобуржуазной среды. Однако в числе

этих историков ібьіли и приверженцы той группировки

французского крупного капитала, которая «а.ходила
1 F. Goutten'oire de Toury, Poincaré a-t-il voulu la guerre?, Pa¬

ris, 1921.
168

выгоды в сближении с Германией и скорейшей взаим¬

ной амінислии (А. Фабр-Люс, Р. Лоре и др.).
Подавляющая чаїсть буржуазных историков-про-

феасионалов .и наиболее влиятельные органы париж¬

ской «большой» іпреосьі в 20-е годы отстаивали офи¬

циальную антантофильскую концепцию. Крупнейшей

фигурой официального направления являлся Р. Пуан¬

каре. В начале 1919 г. он заявил: «Немцы не только

объявили войну, но и стремились к ней, желали ее

ускорить» Эти слова, повторявшие декларации воен¬

ного периода, явились лейтмотивом выступлений и

работ многих французских политиков и историков.

Самые видные историки антантофильского направле¬

ния тесным образом связали свою судьбу с судьбой

правящих кругов страны. П. Ренувен являлся одним

из руководителей издания «Французские дипломати¬

ческие документы»; А. Пэнго, оставив дипломати¬

ческую службу, стал директором архива министер¬

ства иностранных дел и т. п. Официальную концеп¬

цию поддерживал издававшийся с 1922 г. журнал

«Ревю д’истуар де ля герр мондиаль» («Обозрение

истории мировой войны»). Журнал являлся органом

научного «Общества истории войны». Его редактиро¬

вали П. Ренувен и К. Блок. Последний был, кроме

того, директором «Библиотеки и музея великой вой¬

ны» и профессором Сорбонны (Парижского универ¬

ситета) .
Профессора привилегированного учебного заведе¬

ния— Сорбонны разделяли аінтаїнтофильскую концеп¬

цию и возглавляли колонну -ученых апологетов

французского империализма. Отдельные попытки пе¬

редовых научных работников с марксистских позиций

подойти к изучению истории внешней политики Фран¬

ции XX в. наталкивались (на сопротивление реакцион¬

ной профессуры и официальных кругов.
Вскоре после окончания войны Пуанкаре выступил

с циклом лекций в Сорбонне, а в 1921 г., обработав

этот курс, выпустил его отдельной книгой под наэва-
1	«The New York Times», 24.111.1919. Цит. uro: «The Journal

of Modern History», March 1951, p. 22.
169

ниєм «Происхождение мировой войны»*. Подводя

итоги 'своих «іизьюкаїний», он тгисал: «.Правительство

Франции в течение долгих лет... делало все (возмож¬

ное, »чтобы устранить катастрофу, (которая-готова была

разразиться над Европой»2. Вариаций «іна тему Пуан¬

каре» было тогда достаточно. Так, долгое время мод¬

ными читались .обвинения в адрес Вильгельма II, как

главного инициатора войны. В таком духе /написана,

например, книга академика Ж. Лакур-/Гайэ «Побеж¬

денный Вильгельм»3. Антантофильскую «концепцию

поддерживал видный историк III. Сеньобос, публи¬

цист Р. Рекули и другие. Правые социалисты тоже за¬

щищали внешнюю (политику французского империали¬

зма. Со стороны французских милитаристов раздава¬

лись обвинения и по адресу Пуанкаре, 'который будто

бы «недостаточно готовился» к войне4.
Большинство сочинений, вышедших

«Дипломатическая п,0 -проблеме войны в 'первое десяти-

история^вропы». л6ТИе после ее окончания, носило
публицистический характер. Только

к пятнадцатилетию *со дня начала войны труппа бур¬

жуазных (историков подготовила серьезный коллек¬

тивный труд «Дипломатическая история Европы

(1871—1914)», вышедший под редакцией А. Озера5.

Ведущим автором второго тома книги являлся П. Ре¬

нувен. В 1925 г. он выступил с первой значительной
1	R. Poincaré, Les origins de la guerre, Paris, 1921. (P. Пуан¬

каре, Происхождение мировой войны, М., 1924.)
2	Р. Пуанкаре, Происхождение мировой войны, стр. 255—256.

Мы знаем, что позднее свою версию событий Пуанкаре изложил

в мемуарах, ло уже в «Происхождении мировой войны» прояви¬

лось его лицемерие. Он, например, внушает читателям мысль, что

поездка в Петербург в 1914 г. служит доказательством миролюбия

французских руководителей. «Бесполезно,—1 .пишет Пуанкаре в

другом месте, — опровергать сведения, которые появились в мо¬

сковской большевистской -прессе..Тем не 'менее именно тщет¬

ным попыткам подорвать веру в документы о франко-русских от¬

ношениях кануна мировой войны были посвящены многие раз¬

делы книги.
3	G. Lacour-Gayet, Guillaume II le vaincu, Paris, 1920.
4	Gm., напр., Ch. Humbert, Chacun son tour, Paris, 1925.
5	«Histoire diplomatique de l’Europe (1871—1914) », publiée

sous la direction de H. Hauser, t. I—II, Paris, 1929.
170

работой — «Непосредственные причины войны» *, по¬

священной дипломатии периода «июльского кризиса».

Уступая сильным ревизионистским настроениям эпо¬

хи Локарно, Ренувен попробовал создать компромис¬

сный вариант оценки событий, »приведших к первой

мировой войне. В раде случаев он довольно резко от¬

зывался о политике царской России, а об ответствен¬

ности кайзеровского правительства писал без нажима,

характерного для Пуанкаре. Не случайно ревизио¬

нистские пропагандисты дали довольно положитель¬

ные отзывы на эту книгу и попробовали завербовать

Ренувена в свой лагерь. Однако именно в лице Рену¬

вена они вскоре »столкнулись с очень серьезным -про¬

тивником.
-В книге над »редакцией Озера перу Ренувена при¬

надлежали важнейшие главы о формировании Ан¬

танты, Агадирском кризисе и других. Автором не¬

скольких глав о балканских и ближневюсточных делах

был Ж. Аноель. Авторский коллектив добился строй¬

ной структуры: работа построена но классическим ка¬

нонам истории европейской дипломатии, однако рас¬

сматриваются и некоторые события за пределами

Европы. Не оставлены в стороне проблемы экономиче¬

ского соперничества, национально-освободительного

движения, гонки вооружений и идеологической подго¬

товки к войне. Первая глава «Заключения», написан¬

ная Ж. Анселем, представляет интересную попытку

проанализировать конкретные противоречия, «накопив¬

шиеся» »к 1914 г. »B главе «Июльский кризис» Ренувен

подводит итоги изучения последних предвоенных не¬

дель, особенно 'привлекавших исследователей. В боль¬

шей мере, чем в своей предыдущей монографии, он

подчеркивает тактику Центральных держав, стремив¬

шихся развязать войну. В «Дипломатической истории

Европы» ясно видны традиционные изъяны концепций

буржуазных историков. Прежде всего это отказ от

поисков тех корней мирового конфликта, которые

связаны (с экономическими интересами и империали¬
1	P. Renouvin, Les origines immédiates de la guerre

28 juin — 4 août 1914, Paris, 1925.
171

стической политикой монополистической буржуазии.

Дает себя анать явное нежелание учесть классовую

структуру и .противоречия внутри страны и неверное

освещение роли ЛИЧІНОСТИ в истории. Наконец, явно

преувеличивается значение балканских конфликтов

в ущерб всестороннему анализу анігло-германского

антагонизма.
Авторы коллективного труда стремятся оправдать

французских империалистов и Антанту в целом.

В главе «Эволюция системы союзов» Ренувен .пробует

показать, что укрепление англо-французской Антан¬

ты было исключительно следствием усилившейся аг¬

рессивности Германии. Дипломатические переговоры

полностью отрываются от укрепившихся ВОЄННО-ПО-

литических 'связей и деятельности генерала Уилсона

во Франции. Военные мероприятия Франции в 1913 г.

характеризуются только как оборонительные.
Ренувен как бы полемизирует с французскими

историками-ревизионистами, которые інапирали на то,

что Пуанкаре плыл в фарватере царской политики.

Нет, «он желал, особенно когда дело шло о балкан¬

ской политике, обезопасить себя от «капризов» рус¬

ской политики». Но, стремясь «сдержать» своего союз¬

ника, Франция с подозрением относилась и к пассив¬

ности петербургского кабинета в периоды осложнений

на Балканах. Французское (правительство якобы опа¬

салось, что за н-ей скрывается какая-то закулисная

игра, «флирт» с другими державами К Это надуманное

объяснение находится в связи со всей концепцией

фраінко-руаских отношений, которую отстаивали Ре¬

нувен и Ансель2. Они отрицали усилия французских

империалистов, направленные на то, чтобы поставить

Россию в зависимое положение. А пересмотр русско-

французской военной конвенции — судя по Ренуве-

ну—-тоже был подчинен задаче нейтрализовать угро¬

зу вовлечения Франции в конфликты в Восточной

Европе. Кстати сказать, рассматривая конфликты ка¬
1	«Histoire diplomatique de l’Europe», t. II, p. 288, 291—292.
2	Рассказ Апселя о позиции французского правительства в

период Балканских войн почти не отличался от версии Пуанкаре.
172

нуна войны, авторы обошли молчанием франко-гер-

маїнский. «Июльокий кризис» описан довольно кратко,

и в этом отличие «Дипломатической (истории Европы»

от міногих аналогичных книг. Ренувен -очень искусно

использует немецкую и австрийскую публикации
1919	г. Все изложение «вертится» вокруг помыслов и

действий дипломатии Центральных держав; Франция

и Англия отодвинуты в тень, и только 'специальный

раздел «Русское вмешательство» інапоміинал, что ком¬

промисс в старых опорах «за -счет России» высоко ко¬

тировался в Западной Европе.
В 1934 г. вышла из печати книга П. Ренувена «Ев¬

ропейский кризис и великая война (1904—1918)» 1.

Работа выгодно отличается от «чисто» дипломатиче¬

ских сочинений. В ней ісобраіио много фактов по вну¬

тренним и военно-политическим вопросам до и во

время войны. С этой точки зрения книга Ренувена, на¬

писанная отличным литературным языком, является

одной из интереснейших работ по истории междуна¬

родных отношений. Однако іпочти ©се недостатки кол¬

лективного труда «Дипломатическая история Европы»

имеются и в монографии Ренувена. Добавим, что к

числу принципиальных пороков концепции Ренувена

относится нежелание признать, что в эпоху импе¬

риализма обостряются все противоречия, прису¬

щие капиталистической формации. Так, автор вы¬

ступил с удивительно беспочвенным заявлением о

том, что в подчиненных Англии землях в начале
XX	в. национально-освободительное движение пошло

на убыль.
Еще энергичнее историк защищал колониальную

политику Франции — захват Марокко он считал впол¬

не закономерным и оправданным. При описании сго¬

вора французских и английских империалистов в

1904 tr. Ренувен находил возможным обращать внима¬

ние на мелочи (соглашение о ловле рыбы вблизи

Ньюфаундленда), но предпочитал іне упоминать о раз¬

деле добычи в Африке. Вместе с тем автор по
1 P. Renotivin, La crise européenne et la grande guerre

(1904—1918), Paris, 1934.
Î73

примеру .многих других 'историков Антанты утверждал,

что соглашение 1904 г. «не содержало іни малейшего

обязательства... из области высокой 'политики», а сле¬

довательно, «не было и вопроса о ф р а шсо - аін г л и й ско м

сотрудничестве «а будущее» ·. В соответствии с по¬

добной установкой ничтожно мало внимания уделено

англо-французским военным переговорам. Историк

ограничительно толкует и англо-руїсское соглашение
1907	г., которое, по его імінению, не (предусматривало

никаних условий «общего порядка». Ренувен поддер¬

жал также изввотную версию о 'непрочности «Антан-

ты» между «демократической» Англией и царской

Россией, поскольку общественное мнение обеих стран

весьма прохладно относилось к ней.
Ренувен был одним из первых 'исследователей

крупного 'масштаба, занявшихся (во второй части

«Европейского кризиса») политической, а также дип¬

ломатической историей Европы 1914—1918 тг.2 Ясное

логичное изложение не іможет скрыть тенденциозность

тех разделав, которые касаются взаимоотношений за¬

падных союзников и России. Не располагая никакими

архивными документами, Ренувен не смог на долж¬

ном уровне 'поставить и такую проблему, как расши¬

рение 'масштабов войны в 1915—1917 гг. Французский

буржуазный ученый не желал признавать империа¬

листический характер первой мировой войны и кле¬

ветал на силы, которые боролись за прекращение

этой кровавой бойни.
Книга Ренувена появилась в тот пе-

Новая обстановка риод когда в Европе и во всем ми-

начала 30-х годов, г	'
«Причины мировой ре уже произошли Крупнейшие пе-
войны» К. Блока ремены. Крах французской велико¬

державной политики, ликвидация

системы репараций и начавшийся пересмотр Версаль¬

ского договора не могли не сказаться на интерпрета¬

ции происхождения мировой войны. Апологеты фран-
1	P. Renotivin, La crise européenne.., p. 62.
8 Во Франции, как и в других западноевропейских странах,

тщательно разрабатывались только военные проблемы этого' пе¬

риода.
174

цузокаго империализма из числа буржуазных исто¬

риков и публицистов «не сразу поняли, что налицо

новая расстаїновка политических аил. Они отстаивали

прежние концепции, острю полемизируя СО 'СВОИМИ

германскими коллегами. И все же постепенно прихо¬

дилось переходиггь к обороне или уклоняться от стычек

в условиях, когда инициатива, казалось, утрачена на

длительное время.
Обострение классовой борьбы и ухудшение эконо¬

мической обстановки в стране, активизация француз¬

ских фашистов и полное крушение мелкобуржуазных

иллюзий, призыв КПФ к созданию Народного фрон¬

та и двусмысленное лавирование J1. Блюма — все это

приковывало внимание общественности. Затянувшие¬

ся споры по вопросу об ответственности за войну

1914 г. переставали ее интересовать. Вместе с тем

усилившаяся угроза новой войны вызывала много

исторических ассоциаций, побуждала ученых и публи¬

цистов возвращаться к проблеме возникновения миро¬

вых конфликтов 1.
Буржуазные историки Франции почти прекращают

творческую разработку ряда еще не решенных вопро¬

сов международных отношений начала XX в., но вы¬

пускают сочинения, как бы подводящие итоги изуче¬

нию проблемы мировой войны в целом. К 1934 г.

вышло несколько книг такого типа. Одна из них —

«Причины мировой войны» — была написана К. Бло¬

ком2. Автор в предисловии говорил, что стремится

создать «короткое экспозэ» самых существенных со¬

бытий, что его книга не похожа на труды историков-

эрудитов. Она адресована тем читательским кругам,

которые запутались среди бездны публикаций, моно¬

графий и специальных журналов. Повествованию

Блока предшествовал список «главных действующих

лиц»! Вместе с тем историк подкрепляет выдвинутые
1	К двадцатилетию .войны 1914 г. во Франции появилось не¬

мало книг и статей в духе работы публициста Ф. Делези «Война

1914 г. и война 1934 г.» (1934).
2	C. Bloch, Les causes de la guerre mondiale. Précis historique,

Ppris, І9З3.
175

положения необходимыми ссылками. Блок нашел

«удачный ход», преимущественно оперируя герман¬

скими и австрийскими источниками. Сами за себя го¬

ворили и иллюстрации, воспроизведенные в книге1.
Небольшая книга Блока была серьезной заявкой

на обобщение антантофильской аргументации. В по¬

следней, 16-й, главе давалось «Общее резюме» в виде

коротких и отшлифованных тезисов. Историк скон¬

центрировал в книге все обоснованные обвинения в

адрес Германии и Австро-Венгрии. Его схема тща¬

тельно разработана. Ответственность правителей Гер¬

мании и Австро-Венгрии, стремившихся к войне в

1914 г., доказывалась почти математически. Это отно¬

сится, например, к пресловутому вопросу о «локали¬

зации» войны, вокруг которого ревизионисты нагро¬

моздили множество домыслов. Даже Ренувен считал,

что кайзеровская Германия готова была удовле¬

твориться «местным успехом» и не стремилась к пре¬

вентивной общеевропейской войне. Блок защищал

другое мнение: «локализация» с позиций ведущих

германских военно-политических руководителей была

лишь прикрытием курса на «большую» войну, избран¬

ного Берлином. «Тезис о локализации, — писал

Блок, — был маневром, призванным отбросить Рос¬

сию на невыгодную позицию...» В еженедельнике «Ну-

вель литерэр» Блок добавлял, что Германия «любой

ценой» намеревалась использовать сараевское поку¬

шение для развязывания войны2.
Ознакомление с планом работы и ходом рассужде¬

ний в заключительных тезисах показывает, что и Блок

не в состоянии вскрыть коренные причины войны. Он

обходит молчанием ответственность империалистов

всех крупнейших стран. Характерно, что изложение

начинается с «австро-сербского антагонизма накануне

1914 г.» и только бегло, в отдельных параграфах пер¬

вой главы говорится о других конфликтах. Никакого
1	Распространенный массовым тиражом портрет Вильгель¬

ма II — «героическая» фантазия — с текстом его прокламации

6 августа 1914 г, германская антианглийская листовка и другие.
2	С. Bloch, Les causes de la guerre mondiale, p. 79—80; «Ber¬

liner Monatshefte», März 1934, S. 266.
176

анализа таких важнейших противоречий, как англо¬

германские и франко-германские, не дается. И в даль¬

нейших главах мы видим все тот же крен на балкан¬

скую проблематику. Агрессивная внешняя политика

Германии также не имеет научной мотивировки. Дело

сводится к тому, что Вильгельм II после Балканских

войн по неизвестным причинам отказался от былого

пацифизма; кроме того, подчеркивается роль гене¬

рального штаба и генерала Мольтке. Те силы круп¬

ного капитала и юнкерства, которые стояли за этими

лицами и организациями, так и остаются вне поля

зрения автора и читателей.
Что касается внешней политики и дипломатии

стран Антанты, то тут Блок занял самую ортодоксаль¬

ную позицию, полностью отрицая всякую ответствен¬

ность империалистов этих держав и подчеркивая их

стремление сохранить мир. Хотя Блок правильно вы¬

являл фальсификации историков-ревизионистов, его

безоговорочная защита утверждений о непорочности

Антанты делала книгу очень уязвимой. Следует заме¬

тить, что книга Блока подверглась запрещению в

фашистской Германии.
Незадолго до книги Блока во Фран-
Л савдГжана ЦИИ ^Ыл выпУщен ДРУГОЙ, неболь-
и Ж^Йзаака* шо** по °бъемУ» труд, также претен¬

довавший на популярное объяснение

всех интересующих нас вопросов. Это книжка редак¬

тора журнала «Ревю де Бальканс» J1. Саваджана

«Происхождение и ответственность за мировую вой¬

ну» К Работа Саваджана была направлена «против

ревизионистов всего мира, пытающихся поколебать

юридическую 'базу» Версальского договора. Историк

указывал, что особенное внимание будет обращено на

балканский аспект проблемы. Действительно, почти

все главы книги посвящены авістро-сер,бским отно¬

шениям и другим событиям в Юго-Восточной Ев¬

ропе, которые >могли позволить автору блеануть эру¬

дицией.
1	L. Savadjian, Les origines et les résponsabilités de la guerre

mondiale.
12 К Б. Виноградов
/77

В разделе «Тройственный союз и Тройственная

Антанта» Саваджан характеризовал причины мировой

войны. Отмечая, что сараевское убийство явилось

только предлогом, каким могло быть и покушение на

кронпринца в Страсбурге и сотни других поводов, он

пишет, что война была неизбежна, «ибо система сою¬

зов. .. разделила Европу на два противостоящих и не

доверяющих друг другу лагеря». В дальнейшем исто¬

рик перечисляет конкретные причины мирового по¬

жара, бегло упомянув и о колониальном соперниче¬

стве и борьбе великих держав за сферы влияния.

Однако на первое место Саваджан выдвигает такой

мотив: «моральная эволюция» германского народа

шла совсем иным путем, чем эволюция народов За¬

падной Европы. Во Франции и Англии война счита¬

лась подлинным преступлением, а в Германии к войне

относились так же, как в 1814—1870 гг.1 Выдвинутая

«концепция» не становится убедительнее от тривиаль¬

ного замечания о том, что Антанта преследовала обо¬

ронительные задачи, а Германия и Австрия рассма¬

тривали Тройственный союз как инструмент войны.

Окончательно спускаясь с высот «теоретических обоб¬

щений» к официозным фальсификациям, автор по¬

путно уверяет: изучение документов показывает, что

Пуанкаре не раз пробовал сблизить враждебные

группировки и образовать в интересах сохранения

мира «европейский концерт»2.
В ином плане написана книга историка Ж. Изаака

«Историческая дискуссия»3. Автор попытался расска¬

зать, к каким выводам в изучении проблемы возник¬

новения войны пришли три американских историка —

С. Фей, Б. Шмит и Г. Бэрнс— авторы известных ві то

время трудов. Поскольку американские историки спо¬

рили между собой, Изаак попробовал вместе с тем

создать какую-то «равнодействующую» их взглядов.

Автор утверждал, что Пуанкаре оказался под влия-
1	L. Savadjiati, Les origines et les responsabilités de la guerre

mondiale, p. 10—11.
2	Cm. там іже, ст.р. 16.
3	J. Isaac, Un débat historique 1914» Le problème des origines

de la guerre, Paris, 1933,
m

ниєм Извольского и стал помогать России в ее агрес¬

сивной политике на Балканах; в результате «малей¬

ший взрыв» австро-сербских отношений «должен был

автоматически привести к европейской войне» 1. Иза-

ак защищал тактику Бетман-Гольвега (в критические

дни конца июля), а с другой стороны, резко осуждал

позицию России. Во всех этих случаях Изаак поддер¬

живал Фея. По вопросу о роли Франции, а также

Англии и Сербии французский автор не пошел на

уступки историка,м-ревизионистам; в целом, по мне¬

нию Изаака, «вина» Антанты все же меньше «вины»

австро-германского блока.
В погоне Наряду с перечисленными «профес-
за сенсацией сорскими» работами во Франции

продолжали выходить книги более

«легкого жанра», также связанные по тематике с пер¬

вой мировой войной. Скандальную популярность при¬

обрел публицист А. Поцци, опубликовавший в 1933—

1936 гг. несколько сенсационных книжек. Стремясь

привлечь внимание издателей и читающей публики,

он решил вновь обратиться к сараевскому убийству и

сербской тематике, причем подошел к ним как репор¬

тер, жаждущий популярности и мировой известности.

Следует сказать, что еще в середине 20-х годов неко¬

торые французские публицисты ревизионистского

толка, такие, как М. Морхардт, обратили внимание на

так называемые разоблачения JI. Иовановича и дру¬

гих деятелей, которые преподносились общественно¬

сти как доказательства виновности сербского прави¬

тельства. Германские и австрийские авторы в начале

30-х годов продолжали кампанию по дискредитации

Сербии и России, они изобретали фантастические ва¬

рианты развития событий, происходивших в Белграде

в 1914 г.
Ссылаясь на свои знакомства о серібскими дип¬

ломатами и впечатления от поездок по Балканам,

Поцци в книге «Война возвращается», вышедшей в

Париже в 1933 г., выступил с резкими обвинениями

в адрес «Черной руки» и правительства, возглавляе-
v I. Isaac, Un débat historique 1914, p. 44, 60—51.
♦
179

мого Пашичем В уста умершего сербского дипло¬

мата Д. Стефановича Поцци вложил, в частности,

такую речь: «Без сомнения, Пашич был осведомлен!

(О заговоре против Франца-Фердинанда. — К. В.)

Мы все были осведомлены! Но ничего нельзя было

поделать...» Переводчик и издатель английского ва¬

рианта книги Поцци2 Ф. Мотт подключил новый

«сенсационный» материал — резюме посмертной за¬

писки В. Петровича, бывшего сотрудника сербского

посольства в Лондоне, покончившего жизнь самоубий¬

ством при загодочных обстоятельствах. В своих вос¬

поминаниях Петрович вначале останавливается на

так называемом деле Стефенса, авантюриста и шан¬

тажиста, предлагавшего еще в июле 1914 г. явно

вымышленные «документы» о заговоре на жизнь эрц¬

герцога 3. Кроме того, Петрович, судя по версии, при¬

веденной в той же книге, указывал, что 25 июля

1914 г. сербская миссия в Лондоне получила текст

телеграммы от Спалайковича из Петербурга, на ос¬

нове которой белградское правительство будто бы из¬

менило свое намерение принять ультиматум. Чита¬

телю книги Поцци навязывалось мнение, что без

этой телеграммы не произошло бы никакой мировой

войны4.
Вся аргументация Поцци, Петровича и Мотта ока¬

зывалась настолько призрачной, а так называемые

подлинники документов столь подозрительными, что

даже рецензент центрального органа ревизионистов —

«Берлинер монатстхефте» усомнился в целесообраз¬

ности поддержания шумихи вокруг «открытий» фран¬

цузского публициста5. Однако Поцци не успокоился

на этом и в 1936 г. издал еще одно претенциозное

'Сочинение—'«Виновники»6. Здесь он занялся выясне¬

нием «главных причин» войны. Австро-Венгрию он
1	Я. Pozzi, La guerre revient, Paris, 1933.
2	H. Pozzi, Black Hand over Europe, London, 1935.
3	Давке посол Австро-Венгрии в Лондоне отверг эти фаль¬

шивки. («Österreich-Ungarns Aussenpolitik», Bd. VIII, N 10132),
4	H. Pozzi, Black Hand over Europe, p. 264—266.
5	««Berliner Monatshefte», September 1935, S. 763—771.
6	H. Pozzi, Les coupables, Paris, 1936.
180

очел полностью невиновной, поскольку она была спро¬

воцирована Сербией. Ответственность за возникнове¬

ние войны автор поделил между Сербией и царской

Россией. К войне, как он писал, стремились «русские

националисты и пансербы». Заодно доставалось Юго¬

славии и другим государствам, возникшим после рас¬

пада Австро-Венгрии. С другой стороны, Поцци брал

под защиту французское правительство: оказывается,

Пуанкаре ничего не знал о «воинственных планах»

Петербурга и Белграда. Чтобы подкрепить свои рас¬

суждения, Поцци включил в книгу четыре «подлин¬

ные» телеграммы Спалайковича (22—25 июля 1914 г.),

полученные от В. Петровича, причем для большей убе¬

дительности он заверял читателя, что знаком с их со¬

держанием еще с 1917 г.1 В целом это была новая

попытка вдохнуть жизнь в старые, отвергнутые наукой

домыслы о существовании каких-то «решающих доку¬

ментов», которые сразу же могли бы объяснить про¬

исхождение первой мировой войны. Реакционные

историки подхватили домыслы Поцци и стали усердно

ссылаться на его изыскания. Искусственный интерес

буржуазной печати западных стран к книгам Поцци

находил свое объяснение в том, что такая литера¬

тура отвлекала внимание общественности от акту¬

альных проблем, волновавших Европу в середине

30-х годов. Достаточно сказать, что лондонокое изда¬

ние книги Поцци (1935) носило название «Черная

рука над Европой».
Французское Появление книг и статей Поцци и

общественное ему подобных отражало продолжав-

движение β шуюся политическую и идеологиче-

и проблема воины СКуЮ борьбу во Франции, а также
в	гг' новую фазу, в которую с 1934—
1935 .гг. вступили франко-германские отношения.

Позиции Франции в Европе серьезно поколебались,
1	Рецензент французского (журнала «Ревю д’истуар диплома¬

тик» резонно замечал: весь этот таинственный ансамбль по су¬

ществу исключал возможность серьезной проверки, в которой

сочинения Поцци особенно нуждались. («Revue d’histoire diplo¬

matique», juillet-septembre 1936, p. 413—414.)
181

гитлеровское правительстбо успешно осуществляло

ревизию Версальского договора и быстро вооружа¬

лось.
Буржуазные политические деятели Франции —

А. Лебрен, П. Фланден и другие, влиятельная газета

«Тан» продолжали время от времени подчеркивать, что

их понимание вопроса об ответственности Германии за

развязывание первой мировой войны остается преж¬

ним. Политическая значимость таких заявлений была

невелика. Пожалуй, больше интереса представляла

бурно протекавшая дифференциация среди мелкобур¬

жуазных историков и публицистов Франции. В усло¬

виях нового роста опасности со стороны милитарист¬

ской Германии происходит определенное отрезвление.

Иные из тех, кто в прошлом любил говорить о реви¬

зии вопроса об ответственности и подчеркивал «вину»

России и Франции, приходят к выводу, что выступле¬

ния такого рода могут послужить только во вред на¬

циональным интересам Франции.
С другой стороны, ряд известных критиков Пуан¬

каре и сторонников «примирения» с Германией во

главе с А. Фабр-Люсом открыто присоединяется к

французским фашистам; они ожесточенно сопротив¬

ляются политике коллективной безопасности и заклю¬

чению пакта о взаимной помощи с СССР. Не раз в

грязных газетенках и журналах типа «Виктуар» фран¬

цузские «ультра» выступали с антиисторическими ана¬

логиями, утверждая, например, что франко-советский

пакт напоминает якобы военную конвенцию между

Францией и царской Россией.
В течение нескольких лет, в обстановке значитель¬

ного роста престижа и популярности СССР и побед

Народного фронта во Франции эта клеветническая

кампания не имела большого эффекта. Неоценимую

роль в деле правильной ориентации французской

общественности играли Французская коммунистиче¬

ская партия и газета «Юманите». Правил>ную пози¬

цию занял великий гуманист и друг Советского Союза

Р. Роллан. В 20-е годы Роллан выступал за ревизию

Версальского договора, подчеркивал вклад герман¬

ского народа в сокровищницу мировой культуры. Ко¬
182

гда же гитлеровцы захватили власть и стали гото¬

виться к агрессии, 'начав проповедовать «локальные

войны», Роллан выступил в печати с призывом к бди¬

тельности, к мобилизации всех сил для отпора фа¬

шизму. В открытом письме к мелкобуржуазному паци¬

фисту Ф. Шаллэ он подчеркивал, что пропаганды

пацифизма совершенно недостаточно для борьбы про¬

тив Гитлера !.
Особенно большое значение имела статья Р. Рол-

лана «Неделимый мир», опубликованная в еженедель¬

нике «Вандреди» в начале 1936 г.2 Подчеркнув, что

«гитлеровская Германия лихорадочно готовится к

штурму», писатель указывал на то, что в идеологиче¬

ской подготовке к новой войне фашисты используют

все формы и методы, в том числе и соответствующую

интерпретацию событий, приведших к первой мировой

войне. Он предлагал крепить дружбу и союзные отно¬

шения с СССР и Англией и не допускать, чтобы Гер¬

мания осуществляла «локальные войны». Месяц спу¬

стя в новой статье Р. Роллан подчеркнул, что речь

идет не о каком-то окружении Германии, а об эффек¬

тивном обуздании агрессии3. Статьи великого гума¬

ниста вызвали ярость клеветников не только в Герма¬

нии, но и во Франции; против выдающегося борца за

мир и демократию выступили Ф. Шаллэ, JI. Консуэ

и другие. М. Морхардт не інашел ничего лучшего, как

поместить статью, заостренную против Роллана, в

«іБерлинер монатсхефте». Все реакционные критиканы

обвиняли Роллана в призывах к возрождению Ан¬

танты. Иные из них в «своей классовой ненависти

к СССР ‘забывали элементарные уроки истории.

Так, Морхардт восклицал, что гитлеровская Герма¬

ния никак не угрожает Франции, что она, как и

Франция, «нуждается в мире». Он утверждал, что

Германии надо помочь в «реконструкции Европы»,

что необходимо сплотиться всем европейским стра-
1	Ом. «Историк-марксист», кн. 3, 1936, стр. 181.
2	R. Rolland, Comment empêcher la guerre?, Paris (1936),

12—19.
3	См. там же, стр. 20—30.
m

нам, кроме России, «гений которой наїм абсолютно

чужд» К
К концу 1937 г. французским реакционерам уда¬

лось расшатать Народный фронт. Проповедь сговора

с Германией становилась все более неприкрытой и

навязчивой. Даже крупные парижские газеты «Тан»

и «Матэн» несколько изменили свой курс в период

Мюнхена. Часть французских буржуазных историков,

занимавшихся проблемами международных отноше¬

ний, последовала их примеру. Характерно, что влия¬

тельные представители исторических кругов Франции

настояли на образовании смешанного франко-герман¬

ского комитета по пересмотру учебников. Комитет

должен был выработать компромиссные рекомендации

по многим спорным вопросам, среди которых проблема

ответственности за мировую войну 1914—1918 гг. за¬

нимала центральное место2.
В годы кануна второй мировой войны позиция та¬

ких ведущих историков, как П. Ренувен, не измени¬

лась, но их научная активность снизилась.
Книги Ж Пишона ® этот пеРиод 80 Франции появи-

HH™A. Пэнго°На лось очень немного работ по исто¬

рии первой мировой войны, заслу¬

живающих внимания. Отметим небольшую, но содер¬

жательную книгу Ж. Пишона «Восточные причины

мировой войны»3. В центре интересов автора—'борь¬

ба из-за Сирии и Ливана; последовательно изложены

и более широкие проблемы соперничества на Ближ¬

нем и Среднем Востоке. Хорошо разобраны сущность

германской экспансионистской программы и сложные

интриги, связанные с Багдадской железной дорогой.

В книге встречаются и довольно резкие суждения

о политике Англии. В VIII и IX главах книги можно
1	«Berliner Monatshefte», April 1936, δ. 324.
2	Со стороны нацистов эта инициатива встретила весьма
прохладный прием — они даже стали травить немецких препода¬
вателей—участников встреч с французами. Выработанное
«джентльменское соглашение» 1937 г. не имело никакой практи¬
ческой ценности. (См. «Историк-марксист», кн. 5, 1938, стр. 230;
«Le Monde», 9.XI.1954.)
8 J. Pichoti, Les origines orientales de la guerre mondiale, Pa¬

ris, 1937.
184

найти материалы о том, что положение национальных

«меньшинств» в Оттоманской империи являлось толь¬

ко предлогом для вмешательства «великих держав».

Указывалось также, что в 1913—1914 гг. державы

стояли накануне попыток переделить Турцию, но не

могли полностью поладить между собой. Особая

глава посвящена борьбе за нефть. В заключительной

главе Пишон подчеркивал, что мировой конфликт

возник бы и без сараевского убийства—слишком

много противоречий отравляло атмосферу!
Крупнейший недостаток книги Пишона заключал¬

ся в попытке обелить французский империализм и его

хищнические притязания в странах Леванта. Кроме

того, автор не привлек никаких новых архивных мате¬

риалов.
С этой точки зрения более солидным, несомненно,

являлось объемистое исследование А. Пэнго «Дипло¬

матическая история Франции во время великой вой¬

ны» К С конца 20-х годов Пэнго стал выступать со

статьями по различным вопросам международных от¬

ношений 1914—1918 гг. В книге автор объединил боль¬

шую часть этих статей и привел дополнительные ма¬

териалы. Сильной стороной исследований Пэнго яви¬

лась его источниковедческая база: возглавляя архив

на Кэ д’Орсэ, он широко пользовался документами,

абсолютно недоступными для других ученых. Правда,

в предисловии к «Дипломатической истории Франции»

автор делал определенные оговорки, которые дают

понять, что он использовал далеко не все досье и во

всяком случае включил в свою книгу материалы в

сильно препарированном виде. Еще существеннее то,

что хотя Пэнго нередко обращается к советской

публикации «Международные отношения в эпоху им¬

периализма» (в немецком переводе, охватывающем

не все тома 3-й серии), но проходит мимо ряда

очень важных документов, особенно тех, которые ка¬

сались раздела «добычи» между странами Антанты2.
1	A. Pingaud, Hiétoire diplomatique de la France pendant la

grande guerre, t. І—III, Paris (1938, 1940).
2	<В*не поля зрения автора остались также некоторые амери¬

канские дубликацин, как, например, материалы «комиссии Ная».
185

По-видимому, дело заключалось йе столько в неведё-

нии, сколько в намеренном -игнорировании, ибо сама

концепция французского историка предусматривала

сокрытие империалистических целей Антанты в войне.

Автор облагораживает также позицию западных дер¬

жав по отношению к России. Даже известные свиде¬

тельства и признания, 'сделанные Ллойд Джорджем,

подчас обходятся историком. Отмечая авантюризм

политики царской России, связанной с обстановкой на

Балканах (в 1915 г.), историк защищает еще более

темные махинации Франции и Англии в Греции или

предательство ими интересов Сербии и южных славян

в целом. Даже расположенный к Пэнго Ренувен вы¬

нужден был указать, что в вопросе о лондонских пере¬

говорах 1915 г. автор только приподымает «краешек

вуали» и предпочитает, чтобы туман продолжал оку¬

тывать эти запутанные события 1. Таковы некоторые

пороки монографии Пэнго. Поскольку материалы

французских архивов недоступны для исследователя

и в настоящее время, его труд сохраняет некоторое

значение.
Работа Пэнго оказалась последним крупным сочи¬

нением французских ученых, подготовленным до ка¬

питуляции Франции. Начавшаяся вторая мировая

война, поражение Франции и ее оккупация Герма¬

нией привели к полному прекращению изучения импе¬

риалистической войны 1914—1918 гг. Прекратил свое

существование журнал «Ревю д’истуар де ля герр

мондиаль». Некоторые историки попали в концентра¬

ционные лагеря, иные пошли в услужение к гитле¬

ровцам.
Итоги изучения империалистической войны

1914—1918 гг. до второй мировой войны во Франции

не были обнадеживающими. Среди буржуазных исто¬

риков, занимающихся первой мировой войной, не было

крупных имен, подобных А. Матьезу или Ж. Лефевру,

не было создано обобщающих исторических работ.

Помимо военной стороны событий исследовались от¬

носительно узкие дипломатические сюжеты. Историки
1	«Revue d’histoire de la guerre mondiale», Janvier 1939, p. 65.
186

ведущего антантофильского направления встречали

в штыки усилия прогрессивных общественных деяте¬

лей и публицистов, нацеливавших ученых на изуче¬

ние экономических истоков войны и воздействия фи¬

нансового капитала на внешнюю политику. Отрицая

империалистический характер первой мировой войны

и оправдывая внешнюю политику Франции, историки

официального направления смогли досконально вы¬

яснить лишь некоторые частные вопросы предвоенной

дипломатии. Никаких серьезных сочинений не напи¬

сали и историки-ревизионисты.
5.	АНГЛИЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Империалистическая К 1919 г. официозная концепция
война	происхождения войны не имела в
и мелкобуржуазные Англии такого распространения и

пацифисты	г а
^	признания, как во Франции, а в
последующие неоколько лет вера в нее была подо¬

рвана в широких кругах населения. Передовая часть

пролетариата, особенно шоп-стюарды, с 1915—1916 гг.

перестала доверять басням 'буржуазной пропаганды.

Даже в годы войны, несмотря на цензурные ограни¬

чения и полицейские преследования, в стране публи¬

ковались статьи и брошюры, в которых выдвинутые

правительством декларации 'брались под сомнение.

Подавляющая часть этих деклараций вышла из-под

пера пацифистски настроенных .мелкобуржуазных

интеллигентов.
Ряд леволиберальных и лейбористских публици¬

стов еще с конца XIX в. интересовался вопросами

борьбы империалистов из-за колоний и соперничества

в Европе. Против хищнических захватов британского

империализма в колониях выступал выдающийся

общественный деятель, поэт и писатель У. Блант. По¬

нимая агрессивные цели заправил английской внеш¬

ней политики, он не мог поверить лицемерным сло¬

вам Грея и Асквита о причинах первой мировой

войны. Широкую популярность завоевал публицист
187

Э. Морель, разоблачивший преступления бельгийских

»колонизаторов в Конго. В 1912 г. Морель выпустил

книжку «Марокко в дипломатии»; он полагал, что

Франция грубо нарушила нормы международного

права и -собственные обещания, а Великобритания на¬

прасно помогала ей. Осенью 1914 г. под руководством

Мореля сложилась (пацифистская группа «Союз демо¬

кратического контроля», куда вошли леволиберальные

и лейбористские общественные деятели. В статьях Мо¬

реля критиковалась официальная версия Грея о «по-

пранноїм нейтралитете Бельгии» и т. п. Они публико¬

вались главным образом в оргаїне Независимой рабо¬

чей партии «Лейбор лидер». В 1916 г. статьи удалось

издать в виде отдельной книга «Истина .и вюйна»1.

Кроме того, несколько раз переиздавалась (под на¬

званием «Десять лет секретной дипломатии») книга

Мореля о‘борьбе за Марокко2.
Нужно было немалое мужество, чтобы идти тогда

против течения и протестовать против засилья шови¬

низма. В. И. Ленин в статье «Английский пацифизм

и английская нелюбовь к теории» (1915) отметил

«искреннее сочувствие демократизму», исключитель¬

ную честность и смелость Мореля3. В. И. Ленин по¬

казывал вместе с тем ограниченность той программы,

которую предлагал «Союз демократического контро¬

ля». Действительно, фразы о возможности обеспечения

прочного мира в условиях сохранения капитали¬

стической системы, о необходимости «демократиче¬

ского контроля над внешней политикой» дезориенти¬

ровали массы.позитивная программа группы Мореля

не только не помогла прекращению империалисти¬

ческой бойни, но способствовала усилиям капита¬

листов по установлению империалистического мира.

Не случайно лозунги «Союза демократического кон¬

троля» повторялись в «14-ти пунктах» президента

Вильсона.
1	E. D. Morel, Truth and the War, London, 1916.
2	E. D. Morel, Ten Years of Secret Diplomacy. (3. Морель,

Десять лет секретной дипломатии, М., 1924.)
3	См. В. И. Ленин, Пода собр. соч., т. 26, стр, 268.
188

Еще до 1914 г. историк У. Ньюболд занялся изу¬

чением роли военных фирм в капиталистическом го¬

сударстве. Ньюболд в те годы был мелкобуржуазным

радикалом; он одновременно состоял членом Квакер¬

ской ассоциации, Фабианского общества и Независи¬

мой рабочей партии. Под впечатлением выступлений

К. Либкнехта, заклеймившего в рейхстаге «всемир¬

ных поставщиков смерти», Ньюболд отказался от пас¬

сивной созерцательной позиции, характерной для мно¬

гих фабианцев в вопросах предотвращения военной

опасности. Вместе с Либкнехтом Ньюболд стал под¬

готовлять работу, посвященную выяснению воздей¬

ствия «пушечных королей» на политику великих дер¬

жав. Война разрушила этот план, но вскоре Ньюболд

решил один написать соответствующую книгу.
В 1916 г. на средства нескольких квакеров Нью¬

болд напечатал книгу, получившую название «Как

Европа вооружалась к войне (1871 —1914)» К Работа

Ньюболда представляет немалый интерес как одна из

ранних попыток вскрыть ответственность магнатов

капиталистической военной промышленности за раз¬

жигание мирового пожара. Автор подчеркивал, что

современное государство выражает «совокупную волю

и деятельность владеющих богатством классов», а во¬

оруженные силы всех государств находятся в распо¬

ряжении помещиков и капиталистов. Материалы, при¬

водимые в книге, должны были подтвердить еще один

тезис: государства зависят «от частной металлургиче¬

ской и химической промышленности, единственная за¬

бота которой — вытянуть последнюю копейку у пра¬

вительств, закупающих вооружение». Наиболее по¬

дробно Ньюболд рассматривает вопросы, связанные

с гонкой морских вооружений в Англии. Как показы¬

вает автор, с 70—80-х годов XIX в. ряд влиятельных

фирм зачастую диктовал свою волю адмиралтейству

и правительству. Закон 1889 г. о военно-морском

строительстве в книге остроумно назван приданым,

полученным военно-промышленными фирмами. Но
1	У. Ньюбольд, Как Европа вооружалась к войне (Ш71 —-

1914), М., 1923.
189

особенно возросло значение закулисных махинаций

заводчиков и связанных с ними военно-политических

лидеров вроде Дж. Фишера в начале XX в. Всемогу¬

щие (фирмы Виккерс, Армстронг-Уитворт, Бирд и дру¬

гие наживали огромные барьши. В итоге крупных ас¬

сигнований, ускорения темпов военно-морского строи¬

тельства и других мероприятий к 1914 г. Англия рас¬

полагала гигантским флотом ’. «Это была стальная

трагедия.., выражение народного гения, направлен¬

ного на ложный путь»2, — восклицает Ньюболд.
В книге Ньюболда приводится немало данных о

создании германского флота. «Стальной король»

Крупп — вот та фигура, которая вдохновила кайзе¬

ровское правительство на разработку и осуществле¬

ние большой военно-морской программы, полагает

автор. Меньше внимания уделено сухопутным воору¬

жениям и борьбе капиталистов за получение заказов

для армий небольших стран. Автор допускает неточ¬

ности, когда касается роли русских заводчиков и ино¬

странного капитала в подготовке царской России к

войне.
Теоретические взгляды Ньюболда остались весьма

путаными, с марксизмом он познакомился только в

процессе работы над книгой и не смог им полностью

овладеть и в дальнейшем. В 1923 г. в предисловии

к русскому изданию книги автор признавался, что

«писал ее в тот период, когда ежедневно менял свои

мнения...». Ему приходилось также учитывать требо¬

вания цензуры. В результате проблема происхождения

мировой войны не получила, да и не могла получить

в книге Ньюболда достаточно четкого решения. Тем

не менее книга Ньюболда произвела значительное

впечатление в рабочих кругах, особенно на заводах,

изготовлявших вооружение. Некоторые тезисы Нью¬

болда были подхвачены движением шоп-стюардов;

появилось несколько сходных по содержанию брошюр

популярного характера.
1	Черчилль смог после начала войны заявить, что превос¬

ходство английского флота над германским выражается скорее

соотношением 2:1, чем 16 : 10.
2	У. Иьюбольд, Как Европа вооружалась к войне, стр. 80.
190

В 20—-30-е годы в Англии и других странах публи¬

ковалось немало книг и статей, напоминавших по сво¬

ему построению и выводам сочинение Ньюболда. Из

них наиболее серьезным исследованием была книга

Ф. Ноэль-Бейкера «Частное производство вооруже¬

ния» К Крупный специалист в области международ¬

ного права, Ноэль-Бейкер на большом фактическом

материале проиллюстрировал грязные дела «пушеч¬

ных королей», их воздействие на политику правитель¬

ства Англии и других государств. На основе парла¬

ментских отчетов, материалов прессы, статистических

сборников, протоколов королевской комиссии по

обследованию производства и торговли оружием автор

сумел показать многих из тех, кто стоял за кули¬

сами гонки .морских вооружений в Англии, а также

в Германии. Хотя лейборист Ноэль-Бейкер не же¬

лал обвинять буржуазный строй в целом, ио его вы¬

вод о том, что производство вооружения частными ка¬

питалистическими фирмами приводило и приводит

к войнам, приветствовался (прогрессивной обществен¬

ностью2.
Примерно в это же время в Швейцарии, а затем

в Англии вышла книга Р. Неймана «Захаров — король

вооружений», посвященная известному англо-грече¬

скому финансисту и дельцу, оказавшему значительное

влияние на внешнеполитический курс британского

правительства3. В Германии несколько аналогичных

работ затрагивали роль династии Круппов. Наконец,

отметим книгу американских публицистов — Г. Эн-

гельбрехта и Ф. Ханигена, метко названную «Тор¬

говцы смертью»4. В ней раскрываются чудовищные

аферы капиталистов, и в частности продажа военных

материалов противнику в 1914—1918 гг.
1	Ph. Noel-Baker, The Private Manufacture of Armaments,

vol. I.
2	Можно предположить, что реакционные круги оказали на

Ноэль-Бейкера определенное давление и намеченный им второй

том работы так и не увидел свет.
*	R. Neumann, Zaharoff the Armaments King, London, 1936.
4	См. Энгельбрехт и Ханиген, Торговцы смертью. Междуна¬

родная военная промышленность, М., 1935.
191

Недостаток названных выше работ 20—30-х го¬

дов, разоблачавших «пушечных королей», заключался

в том, что их авторы обычно ограничивались анали¬

зом сравнительно узкой группы фактов. Будучи мел¬

кобуржуазными пацифистами и придерживаясь идеа¬

листических воззрений в области истории, они отка¬

зывались принять во внимание всю совокупность

явлений эпохи империализма.
Помимо военных заводчиков, другие группировки

монополистической буржуазии редко попадали в поле

зрения этих публицистов, а роль финансового капи¬

тала в целом так и осталась нераскрытой. Подчас

интересные материалы, собранные в той или другой

книге, наполовину обесценивались попытками их авто¬

ров оправдать преступления капиталистов или окле¬

ветать народные массы. Так, Энгельбрехт и Ханиген

писали: «Корень зла... лежит в господствующей

склонности народов к национализму, милитаризму и

войне» 1.
Указанные пороки сочинения мелкобуржуазных

пацифистов становились особенно очевидными при

сопоставлении с марксистскими работами. Напри¬

мер, в Англии в 1936 г. была издана книга комму¬

ниста Р. Палм Датта «Мировая политика»2, в кото¬

рой предпринималась небезуспешная попытка выяс¬

нить основные линии международного развития

1918—1936 гг. Большое внимание уделил Датт про¬

блеме войны в эпоху империализма; пацифисты, отме¬

чал он, в силу своей буржуазной ограниченности не¬

способны понять объективные причины и классовое

содержание войны.
Если марксисты-ленинцы подчеркивали, что лишь

уничтожение капитализма приведет к ликвидации во¬

енной опасности, то пацифисты предлагали различ¬

ные паллиативы. Лейбористская партия Англии пы¬

талась, например, сеять иллюзии, будто угроза войны

исчезнет в случае передачи частных военных пред¬
1	Энгельбрехт и Ханиген, Торговцы смертью. Международная

военная промышленность, стр. 28.
2	R. Palme Dutt, World Politics 1918—1936, London, 1936.
192

приятий под контроль 'буржуазного государстваг.

«.. .Убогая и трусливая мечта о безоружной борьбе

с вооруженной буржуазией» — так характеризовал

пацифистские иллюзии В. И. Ленин2.
Обстановка в Великобритании пос-
Активизация ле jgjg г складывалась благоприят-

историков	.
ревизионистского	Для пересмотра официальных
направления версий происхождения войны и

вступления в нее Англии. Развер¬

нувшиеся классовые бои в стране и недовольство масс

внутренней и внешней политикой коалиционного пра¬

вительства, провал интервенции, движение солидар¬

ности с Советской Россией, начавшийся послевоенный

экономический кризис — таков фон, на котором про¬

исходила идеологическая переоценка ценностей.

В области истории она охватила значительный круг

проблем, начиная с ревизии значения Великой хартии

вольностей.
Особое внимание общественности к проблеме ми¬

нувшей войны объясняется тем, что английский народ

понес во время нее тяжелые жертвы; определенные

круги буржуазии также не испытывали восторга от

достигнутой победы. Торговля с разоренной Европой

не приносила уже прежних доходов, колонии «взбун¬

товались», а соперники — Франция, США, Япония,

казалось, располагали силами для дальнейшего под¬

рыва могущества Великобритании. За что же мы вое¬

вали? Стоило ли воевать? — этот вопрос волновал

многих англичан независимо от их классовой принад¬

лежности. Атмосфера недовольства подогревалась ря¬

дом общественных деятелей и популярных политиче¬

ских писателей, такими, как бывший министр Дж. Мор-

ли, каноник У. Айндж, лейбористская публицистка

И. Купер Уиллис. Они выступали с критикой Версаль¬

ского договора и предшествовавшей ему политики
1	По поводу соответствующих предложений, внесенных

К. Эттли в парламент, консервативный министр Дж. Саймон задал

коварный вопрос: «Придерживается ли почтенный джентльмен

той точки зрения, что государственные публичные дома хороши,

а частные плохи?» («The Times», 9.XI.1934.)
2	В. И. Ленин, Подн. собр. соч., т. 26, стр. 41.
13 К. В Виноградов
193

Правительства. Большой читательский спрос ймелй,

например, книги и статьи видного экономиста

Дж. Кейнса 1.
Архиреакционный «Британский легион», создан¬

ный фельдмаршалом Хейгом, требовал «духовіного

сближения» с Германией. С аналогичными призывами

выступали и органы, близкие к лейбористам. Однако

сближение, «духовное» или политическое, со страной,

объявленной единоличным «виновником войны», не

могло бы встретить поддержку общественности. Так

возникли дополнительные, но весьма существенные

мотивы ревизии2. Английские историки-ревизиони¬

сты подчас не уступали германским в нападках на

политику Антанты. Так, в 1924 г. реакционный право¬

вед, антисемит Э. Джеллико в книге, направленной

на опровержение «Генезиса войны» Асквита, осуждал

секретные соглашения Англии с Францией и позицию

Грея и Черчилля в июле 1914 г.3
Конечно, взгляды, высказанные Джеллико и ему

подобными, не отвечали генеральной линии англий¬

ских историков-ревизионистов. Основная установка

большинства этих историков состояла не только втом,

чтобы амнистировать правящие круги Германии, но и

поддерживать веру в миролюбивые традиции англий¬

ской внешней политики.
Если во Франции крупная буржуазия долгое время

третировала историков-ревизионистов, то правящие

круги Англии быстро распознали, что ревизионисты

не посягают на священное право частной собственно¬

сти и буржуазные порядки, а их выпады против ан-

тантофильской концепции никакого вреда не причи¬
1	/. Keynes, The Economic Consequences of Peace, London,

1919; его же, A Revision of the Treaty, London, 1922.
2	Немецкая буржуазная пропаганда энергично пользовалась
изменившейся ситуацией. Помимо распространения переводной
реваншистской литературы в Англии в 1924 г. пяти тысячам ан¬
глийских политических и общественных деятелей был направлен

специальный призыв пересмотреть 231-ю статью Версальского
договора. Его подписало 120 германских политиков и ученых.
(«Archiv für Politik und Geschichte», Heft 10, 1924, S. 531—532.)
8 E. Gellicoe, Playing the Game. What Mr. Asquith in his

Book «The Genesis of the War» Does not Tell Us, London, 1924.
194

нят. Наоборот, полемика вокруг «лжи об ответствен¬

ности за войну», вокруг побочных деталей июльских

дней 1914 г. может как щитом прикрыть монополисти¬

ческий капитал, стоявший за кулисами великодер¬

жавной политики.
После войны в лагере историков-ревизионистов

оказалось большинство пацифистов из «Союза демо¬

кратического контроля». Ведущую роль в пацифист¬

ском крыле ревизионизма продолжал (до своей смер¬

ти в 1924 г.) играть Морель. С лета 1919 г. он стал

выпускать ежемесячник «Форин афферз» («Между¬

народная жизнь»). Из последних книг и брошюр Мо¬

реля можно упомянуть работы «Яд, который убивает»

и «Секретная история великого предательства»1.

Автор боролся против статьи 231 Версальского до¬

говора, допуская при этом немало ошибок, отчасти

связанных с недостаточным знанием первоисточников.

Однако Морель не был согласен с немецкими нацио¬

налистами, которые снимали всякую ответственность

с Германии. Искренность английского пацифиста не

подлежала сомнению, а его популярность росла.

В 1922 г. на парламентских выборах Морель, высту¬

павший по лейбористским спискам, добился блестя¬

щего успеха, получив на 10 тыс. голосов больше

своего основного конкурента У. Черчилля. Победа

пацифиста над одним из лидеров британского* импе¬

риализма в известной степени символизировала тягу

английского народа к муру.
Репутацией эрудированного ученого-историка

пользовался участник «Союза демократического кон¬

троля» Дж. П. Гуч. Его взгляды на проблему проис¬

хождения войны 1914—1918 гг. испытали заметную

эволюцию, которая, впрочем, довольно точно соответ¬

ствовала изменениям во внешнеполитическом курсе

Англии. В книге «История современной Европы»2

имелись отзвуки военной пропаганды, особенно в

изображении Вильгельма II как зачинщика мирового

конфликта. Но во многих других вопросах (например,
1	Е. Morel, The Poison that Destroys, London, 1922; его же»

The Secret History of a Great Betrayal, London, 1923.
2	G. P. Gooch, A History of Modern Europe, London, 1923.
*
195

внешняя политика России) авторская трактовка на¬

поминала обычные версии английских поклонников

ревизионизма. В 1927 г. в серьезном обзоре архивных

публикаций Гуч в еще большей мере воспринял идеи

историков-ревизионистов К
В 20-е годы наибольшую популярность из сочине¬

ний деятелей «Союза демократического контроля» за¬

воевали работы J1. Дикинсона «Война, ее сущность,

причины и лечение» и «Международная анархия»2.

В первой из них Дикинсон выступил в защиту герман¬

ской позиции в марокканских кризисах. Кроме того,

он полагал, что обвинять Германию в воинственности

из-за постройки ею военного флота нелогично, ибо

флот только «защищал торговлю». В таком случае

какая же из великих держав больше других виновата

в возникновении войны? Дикинсон давал ответ: пре¬

жде всего Россия. В книге «Международная анархия»

автор еще более пылко доказывал, что Германия дей¬

ствовала так, как на ее месте поступило бы каждое

государство. В полном согласии с германскими ре¬

ваншистами Дикинсон ратовал за так называемую

локализованную войну. Увы, «локализованную» рас¬

праву с Сербией сорвала Россия. Историк готов был

играть роль адвоката правящих кругов: конечно, не¬

хорошо, что Англия связала себя военными обязатель¬

ствами, но зато Грей до последней минуты пытался

предотвратить войну. По существу «концепции» Ди¬

кинсона при всей их мнимой значительности смыка¬

лись с сочинениями ультрареакционных историогра¬

фов войны.
В тот период в Англии появилось немало статей и

книг с обвинениями России и Сербии, Извольского и-

Сазонова, упреками в адрес либерального правитель¬

ства Англии, напрасно ввязавшегося в континенталь¬

ные дела. В таком духе писали профессор Р. Бизли,

Г Невинсон и др. Образцом низкопробной продукции
1	G. P. Gooch, Recent Revelations of European History, Lon¬

don, 1927.
2	G. L. Dickinson, War: its Nature, Cause and Cure, London,

1923; его же, International Anarchy, London, 1926.
196

историков-ревизионистов может служить книжка «Са¬

раевское преступление» публицистки Э. Дарэм 1. Бур¬

жуазная печать именовала мисс Дарэм «знатоком Бал¬

кан». Однако в ее «труде» встречались вопиющие

примеры невежества. Дарэм рассуждала как расист

и апологет колониализма. Она обрушивалась на ос¬

вободительное движение южных славян. По мнению

Дарэм, сербы — народ восточного склада, почти не¬

способный к «восприятию западных идей», они годи¬

лись только к «подрывной» деятельности, подобно

ирландцам или... большевикам. Если это так, продол¬

жала публицистка, «то становится понятной позиция

тевтонов по отношению к ним в 1914 г.»2
Историки-профессионалы ревизионистского на¬

правления высоко оценили книгу Э. Дарэм. Впро¬

чем, научный уровень их собственных сочинений был

не многим выше.
По тематике с книгой Э. Дарэм

Контратака перекликалась монография профес-
антантофильского С0Ра Лондонского университета

направления Р. Ситон-Уотсона «Сараево»3. Вид¬

ный специалист по истории при-

дунайских стран Р. Ситон-Уотсон вступил в полемику

с Э. Дарэм. Он поддерживал точку зрения многих

югославских историков о том, что нельзя приписы¬

вать все антиавстрийские выступления в Боснии дея¬

тельности сербской агентуры, что сараевское поку¬

шение— результат обстановки, сложившейся в Ав¬

стро-Венгрии.
Довольно много места историк уделил англо-гер¬

манскому соперничеству и «июльскому кризису». Ка¬

саясь развязывания войны, автор подчеркивал ответ¬

ственность австро-венгерского и германского прави¬

тельств, обращал внимание на то, что Австро-Венгрия

решилась на мобилизацию до получения известий о

русской мобилизации. В то же время Сербия, полагал
1	Е. Durham, The Sarajevo Crime, London, 1925.
г Таїм же, стр. 100.
3	R. Seton-Watson, Sarajevo. A Study in the Origins of the

Great War, London, 1926.
Î97

Ситон-Уотсон, в 1914 г. имела все основания укло¬

ниться от войны.
Наряду с этими положениями, которые намечали

логичную трактовку ряда важных событий кануна

первой мировой войны, в работе Ситон-Уотсона со¬

держалось и много неверных тезисов, призванных

оправдать Антанту, и особенно Англию. Даже в наи¬

более содержательных «балканских» разделах книги

историк допускал определенные передержки, указы¬

вая, например, на искреннее стремление Сербии к

сближению с Австро-Венгрией в 1912—1913 гг. или

пускаясь в рассуждения о том, кто мог бы убить эрц¬

герцога. Подобно другим буржуазным историкам,

Р. Ситон-Уотсон не смог дать научную оценку южно-

славянскому национально-освободительному движе¬

нию, принижал роль народных масс в этом движении.
Выход в свет книги Ситон-Уотсона совпал с из¬

вестной активизацией антантофильского направления

в Англии. Можно без труда обнаружить политические

причины такого поворота. Некоторые группировки

британской буржуазии уже вкусили первые горько¬

ватые плоды «плана Дауэса», их тревожил рост эко¬

номических потенций и притязаний Германии. Обо¬

стрение противоречий с США заставляло подумывать

о необходимости сближения с Францией, а вариации

прессы США и других стран на тему о традиционном

коварстве Альбиона — об организации ответной кам¬

пании.
В 1925—1926 гг. были опубликованы апология

Грея «Двадцать пять лет» и XI том «Британских до¬

кументов». Многие историки и публицисты, ранее ата¬

ковавшие Грея, несколько пересмотрели свои взгляды.

Вторая половина 20-х годов явилась тем периодом,

когда в Англии культ «Святого Эдуарда» (Грея) до¬

стиг наибольшего расцвета. Даже JI. Дикинсон стал

тогда критиковать историков-ревизионистов.
В 1928 г. появилось объемистое сочинение Г. У. Уил¬

сона «Ответственность за войну» К В предисловии

автор говорил о намерении использовать новые мате-
1	Я. W. Wilson, The War Guilt, London, 1928.
m

риалы и действительно постарался выжать из «Бри¬

танских документов» и других сборников все, что

можно было противопоставить германским историкам-

ревизионистам. Развязывание войны, писал автор,

явилось результатом «заговора» императоров Герма¬

нии и Австро-Венгрии и лиц из их окружения. Голо¬

словное отрицание невыгодных для империалистов

Антанты свидетельств, опубликованных в СССР, го¬

ворило о научной необъективности Уилсона. Характе¬

рен и такой «внушительный» аргумент автора: я лич¬

но знаю, что в Англии и Франции накануне 1914 г.

все были за мир...1 Уилсон готов был защищать цар¬

скую Россию — царь был настроен миролюбиво. В це¬

лом концепция Уилсона, повторявшая избитые антан-

тофильские доводы, не представляла интереса.
Книга Уилсона давала представление о серьезной

озабоченности определенных английских кругов в

связи с наглыми выступлениями реваншистов Герма¬

нии. Видимо, именно этот фактор вызвал замечание

автора: невозможно прощение без раскаяния. Но не

менее показательным для периода быстротечного

англо-французского сближения было посвящение ра¬

боты «великому французскому президенту и государ¬

ственному мужу — Пуанкаре» и предисловие, напи¬

санное к книге тогдашним французским премьером.
Несмотря на некоторое ослабление активности

историков-ревизионистов, едва ли можно согласиться

с оценкой Г. Бэрнса, который писал в 1928 г., что ни¬

где не было так мало прогресса в ревизии, как в Ан¬

глии 2. На самом деле в Англии продолжали выходить

германофильские сочинения, и, что еще важнее, имен¬

но в конце 20-х годов оформляется та отличительная

черта английских историков-ревизионистов, которая

заключалась в сочетании некоторых положений исто¬

риков-ревизионистов Европы с прославлением бри¬

танской политики «равновесия сил» и мнимого паци¬

физма правящих кругов.
•	H. W. Wilson, The War Guilt, London, 1928, p. X.
2	H. Burnes, In Quest of Truth and Justice, Chicago, 1928,

p. 337.
19$

Г. Никольсон Своего рода эталоном подобного

компромисса разнородных сужде¬

ний может служить книга Г. Никольсона «Сэр Артур

Никольсон» — политическая биография отца автора —

известного английского дипломата 1Л
Книга Г. Никольсона — выдающегося литератора

и историка — выходит за рамки традиционного жизне¬

описания и по существу содержит очерк английской

внешней политики и международных отношений на¬

чала XX в.2 Автор использовал опубликованные

к тому времени английские и германские дипломати¬

ческие документы и некоторые частные письма и за¬

писи из личного архива отца. Г. Никольсон старается

показать, что Англия и ее дипломаты не помышляли

об окружении Германии; никакого тайного антигер¬

манского сговора с Францией или Россией в

1904—1907 гг. не было, ни одна из стран Антанты не

намеревалась нарушить мир в Европе или раскалы¬

вать Тройственный союз. Но автор находит некоторое

оправдание и для германского правительства, кото¬

рое якобы было дезинформировано о подлинном су¬

ществе и целях Антанты3.
Не меньшие отклонения от истины допускает ан¬

глийский автор и в защите колониализма. Попытки

империалистов установить полный контроль над Ира¬

ном, Афганистаном и Тибетом автор воплощает в сле¬

дующей элегантной фразе: Артур Никольсон, как

гуманный врач, удалил три больных зуба. Г. Николь¬

сон скрывает подстрекательские советы английских

военно-политических деятелей, настаивавших на ско¬

рейшем вооружении царской России. Ряд выпадов

против России, которая якобы создала опаснейший
1	Автор настоящей работы пользовался немецким переводом

этой книги: H. Nicolson, Die Verschwörung der Diplomaten, Aus

Sir Arthur Nicolsons Leben 1849—1928, Frankfurt a. M., 1930.
2	A. Никольсон играл заметную роль в определении курса

английской политики. С 1910 г. он занимал пост постоянного за¬

местителя министра иностранных дел.
3	Особенно .«подводил» простодушных берлинских политиков

Зиберт — немецкий шпион при российском посольстве в Лондоне.

(И. Nicolson, Die Verschwörung der Diplomaten, S. 259.)
200

Балканский союз и поощряла интриги Сербии в

Австро-Венгрии, ничем не отличался от писаний исто¬

риков-ревизионистов. Похвалы в адрес Бетман-Голь-

вега («великий европеец», только он да Грей совер¬

шенно чисты в моральном отношении), Лихновского

(еще один «великий европеец», который предотвратил

бы войну, если б к его советам прислушались на

Вильгельмштрассе) или Кюльмана (дипломат, руко¬

водствовавшийся честными пацифистскими намере¬

ниями), видимо, должны были смягчить несколько не¬

лестных замечаний в адрес германской дипломатии.

Лишь благодаря ошибкам немецкой дипломатии

англо-русский союз продолжал существовать нака¬

нуне 1914 г., повторял Г. Никольсон тезис многих гер¬

манских историков. Автор уверял, что все английские

политики и дипломаты заботились только о мире. Так,

А. Никольсон был убежден в «германской опасности»,

но всецело стремился предотвратить европейскую

войну. Для Англии, как утверждает автор, вопрос то¬

гда заключался главным образом в том, что лучше

послужит миру — угрожать Германии или задабри¬

вать ее.
Г. Никольсон приуменьшает значение военно-по-

литических соглашений Англии с Францией в 1912 г.

Английский кабинет якобы далеко не сразу осознал

«огромное значение» военно-морской конвенции. По

поводу обмена письмами между Греем и Камбоном

говорилось: «Представляется почти невероятным, что

английское правительство не поняло, как далеко оно

пошло в своих обязательствах» *. Действительно, не¬

вероятно! Но автор не смущается и продолжает обе¬

лять тактику Англии 1913—1914 гг., хотя одновремен¬

но дает понять, что у Грея вообще не было твердого

курса политики.
В главе «Начало войны» конкретная ответствен¬

ность возложена прежде всего на Сербию, Россию и

Австро-Венгрию. Однако, как видно из рассуждений

автора, вина последней состояла скорее всего в том,

что она медлила с наказанием Сербии. В Лондоне
1 H. Nicolson, Die Verschwörung der Diplomaten, S. 395.
201

и Берлине надеялись, что Вена будет действовать

быстро и решительно. Но, увы, этого не случилось,

и чисто пограничный вопрос превратился «в кон¬

фликт между славянами и немцами». Нередко Ни¬

кольсон прибегал к парадоксам или заумным, вы¬

мученным сентенциям. Почему произошла война? От¬

вет гласил: война явилась порождением нездорового

духовного застоя в Европе с 1878 г., который в свою

очередь проистекал из концентрированной недоразви¬

тости международного мышления К Рядовому чита¬

телю, конечно, нелегко было разобраться в этой идеа¬

листической тарабарщине.
Г. Никольсон написал книгу сразу после смерти

отца. Однако вся ее направленность отражала дух

времени — продолжавшиеся усилия влиятельных сил

Запада по «объединению Европы» против «русского

варварства» с использованием Германии в качестве

ударного кулака. Избрав своим героем дипломата,

слывшего наиболее решительным сторонником «окру¬

жения» Германии, и признав, что он во многом заслу¬

живал такой характеристики, автор с немалой ловко¬

стью доказывал, что и А. Никольсон все же был за

добрососедские отношения с Германией и даже нахо¬

дил закономерными ее притязания на лидерство ß

Европе. Англо-германский конфликт становился явле¬

нием случайного порядка. Никольсон игнорировал не¬

которые уже известные источники. Вышедшие позднее

публикации опровергают его концепцию.
Работа Никольсона интересна с точки зрения пре¬

ломления некоторых традиций британской буржуаз¬

ной историографии. Многие либеральные ученые

были склонны оправдывать политические компромис¬

сы, которыми была богата история Англии. Попытка

сочинить компромиссную версию англо-германского

антагонизма не делала чести британской буржуазной

науке.
Книга Никольсона была немедленно переведена на

немецкий язык и довольно сочувственно встречена

историками-ревизионистами.
1	H. Nicolsont Die Verschwörung der Diplomaten, S. 431.
202

Обшргтйенноетк Полемика по проблеме первой Мй-

и проблемы ровой войны никогда не имела в

империалистической Англии такого общественного резо-

войны в зо-е годы нанса^ как во франции или Герма¬

нии. Середина 30-х годов была характерна известной

двойственностью в развитии англо-германских отно¬

шений. Разрыв Версальского договора, создание мощ¬

ной военной машины в Германии, а главное—пер¬

спективы германской колониальной экспансии вну¬

шали тревогу в Англии. Гитлеровская пропаганда

убаюкивала английское общественное мнение рос¬

сказнями о том, что Германия не желает портить

отношения с Англией; германская печать давала по¬

нять, что при решении задач на континенте фашист¬

ские правители никогда не повторят ошибок кайзе¬

ра— сделают все, чтобы не допустить «братоубийст¬

венной войны». Влиятельные лидеры консервативной

партии Англии были склонны пойти на сговор с гит¬

леровцами. Однако нашлись отдельные деятели, про¬

явившие бдительность в защите интересов англий¬

ского капитализма. Среди них — У. Черчилль. Он

сочувствовал фашизму как форме правления и дли¬

тельное время поддерживал Муссолини; однако

«чрезмерное» укрепление Германии внушало ему

некоторые опасения. В противовес ревизионистской

трактовке возникновения войны 1914 г. Черчилль

продолжал отстаивать прежнюю английскую офици¬

альную версию. В 1934 г., участвуя в дискуссии,

организованной студентами Оксфорда, Черчилль от¬

ветил «да» на вопрос, ответствен ли немецкий народ

за войну 1914 г.1
Опытный публицист У. Стид, отлично знакомый

с германским милитаризмом, еще более резко выска¬

зывался против уступок в вопросе об ответственности

за первую мировую войну; вместе с тем он проводил

аналогию между вооружением кайзеровской и фа¬

шистской Германии2.
1	«Berliner Monatshefte», April 1934, S. 343—345.
2	«Sunday Times», 24.IX.1933; «The Times», 2.11.1935; «Berli¬

ner Monatshefte», April 1935, S. 343.
203

В 1936 г. вышла из печати научно-популярная ра¬

бота историка Р. Энзора «Англия 1870—1914 гг.»1.

В ней также отчетливо звучал тезис о «виновности»

Германии и кайзера Вильгельма в развязывании пер¬

вой мировой войны. Энзор исходил из того, что гер¬

манские военно-политические лидеры в 1913 г. твердо

решили воевать; они предполагали начать войну в

августе 1914 г., рассчитывая на то, что тогда военная

мощь Германии будет в полном расцвете, а летнее

время особенно благоприятно для реализации «плана

Шлиффена». Война возникла не случайно, указывал

автор; было бы случайностью, даже чудом, если бы

она не началась в августе 1914 г. В книге Энзора явно

идеализировалась империалистическая политика Ан¬

глии. Так, Англия вовсе не имела в виду повредить

интересам Германии, заключая соглашение 1904 г.

с Францией. Политика Грея в июле 1914 г. представ¬

ляется Энзору совершенно безупречной.
Незадолго до книги Энзора была
Книга JI. Вудуорда опубликована монография JI. By-

вКеликоиоитания

и германский флот» ДУ<>РДа «Великобритания и герман-

ский флот» 2. Работу Вудуорда мож¬

но, пожалуй, считать одной из наиболее весомых книг

буржуазных авторов по проблеме происхождения ми¬

ровой войны. По форме речь в ней, казалось бы, шла

об англо-германском морском соперничестве, но на

деле тут содержался весьма полный очерк отношений

Англии и Германии за 10—15 лет до 1914 г. Больше

того, автор рассматривал крупнейшие международ¬

ные кризисы, а также воздействие союзов на политику

Англии и Германии. В 21-й главе сделана попытка

показать, как ставились и решались проблемы воору¬

жений и внешней политики на имперских конферен¬

циях. Немало места отвел автор общественному

мнению Англии и Германии. С точки зрения тематиче¬

ского охвата явным пробелом являлось лишь недоста¬

точное внимание к внешней и военно-морской поли¬

тике США.
1	R. Ensor, England 1870—1914, Oxford, 1936.
2	L. Woodward, Great Britain and the German Navy, Ox¬

ford, 1935.
204

Свои взгляды Вудуорд формулирует уже во «Всту¬

плении». Здесь указывается, что большинство военно¬

политических руководителей кайзеровской Германии

считало невозможным избежать европейской войны,

а их цели в период переговоров с Англией заключа¬

лись в том, чтобы отделить ее от Франции и России.

Германия могла бы пойти на сокращение темпов

строительства флота лишь в случае английского обе¬

щания «абсолютного нейтралитета», но такое обеща¬

ние со стороны Англии было тогда исключено, так как

означало признание континентальной гегемонии Гер¬

мании. Эти положения Вудуорд позднее иллюстри¬

рует на большом фактическом материале; ему удает¬

ся убедительно обрисовать цели и методы герман¬

ской политики и дипломатии, во всяком случае до
1913	г.
В монографии Вудуорда имеется ряд неверных по¬

ложений. Они объясняются ограниченностью автора

как буржуазного ученого, его позицией шовиниста —

защитника интересов британского империализма *.

Вудуорд много внимания уделял политическим про¬

тиворечиям. Он подчеркивал, что «морской вопрос»

был главным фактором англо-германских отношений,

торговое соперничество вовсе не играло сколько-ни-

будь заметной роли в обострении противоречий, а от¬

носительно колоний вполне можно было договориться.

Историк не признавал фактов безудержной погони

монополий за барышами, неизбежно ведущей к росту

антагонизма между державами. Он перечеркивал

даже исследования буржуазных авторов, в которых

роль экономических факторов учитывалась. Герман¬

ская торговая конкуренция не влияла на «английское

процветание», писал Вудуорд; в Германии в начале

XX в. наблюдался «избыток богатств» и, следователь¬

но, вообще не было причин для «меркантильной

войны»2.
1	Вудуорд был близок к официальным «кругам. Позднее имен¬

но ему (вместе с Р. Батлером) поручили исключительно ответ¬

ственную задачу подготовки публикации британских дипломати¬

ческих документов 1919—1939 гг.
2	L. Woodwardг Great Britain and the German Navy, p. 102.
205

Вудуорд утверждает, что Англия не помышляла

о войне с Германией. Она долгое время якобы пред¬

отвращала авантюры царизма и вообще всячески

пеклась о мире и разоружении. Английский историк

защищал политику создания гигантского флота, про¬

водившуюся правительством Асквита, прикрывал роль

капиталистических монополий и фирм, вдохновляв¬

ших этот курс К
Заслуживают внимания некоторые соображения и

аналогии об англо-германских отношениях. Оценивая

германские предложения 1908—1909 гг., Вудуорд го¬

ворит, что в обмен на «нейтралитет» Германия сулила

слишком мало. Едва ли ей, Германии, следовало идти

по такому пути; лучше было уступить по морскому

вопросу, ведь Англия не так уж много требовала, а

Германия имела бы тогда «больше денег, пригодных

для укрепления своих оборонительных (!) сил на

суше»2. Морское соглашение с Англией привело бы

«к большому изменению в отношениях между двумя

странами», поскольку «не было вопроса большего зна¬

чения, разделявшего Германию и Великобританию».

В другом месте английский историк писал, что лишь

ненужное упрямство немцев в вопросе о Багдадской

дороге повело к сближению Великобритании с Росси¬

ей. Но даже находясь «внутри Антанты», Англия могла

оказывать существенные услуги Германии, предупре¬

ждая русскую «политику авантюр». Автор по временам

спохватывается и напоминает, что условием англо¬

германского взаимопонимания должна была быть

уверенность в мирных намерениях Германии и ее от¬

каз от помыслов о континентальном господстве. Но

эти оговорки, по-видимому, служили целям каму¬

фляжа. Мораль поучений английского историка

сводилась, на наш взгляд, к следующему. Англия и Гер¬
1	Так, описывая (и оправдывая) усиление гонки морских

вооружений в 1909 г., историк утверждал, что агент военных мо¬

нополий Моллинер действовал из «патриотических» побуждений.

Это уже в 4936 г. было полностью опровергнуто в исследовании

Ноэль-Бейкера. (Ph. Noel-Baker, The Private Manufacture of

Armaments, pt. Ill, chap. Ill—VI.)
2	L. Woodward, Great Britain and the German Navy, p. 192.
206

мания могут координировать свои действия, если по¬

следняя не будет покушаться на морское и колониаль¬

ное могущество Великобритании, а концентрировать

свое внимание на проблемах европейской политики,

и в особенности направлять свои усилия на подго¬

товку агрессии против Советского Союза. Таким обра¬

зом, концепции Вудуорда напоминали суждения исто¬

риков-ревизионистов.
Курс на сговор Книга Вудуорда вышла как раз в
с фашистской момент подписания известного ан-
Германией и вопрос гло-германского морского соглаше-
об ответственности ния КОТорое, по замечанию газеты

за воину 1914 г. ’ ґ ’	- „
«Тан», знаменовало собой крушение
Версальского договора. В известной карикатуре

Б. Ефимова новый германский военно-морской флот

выходил «в открытое море с английским лоцманом».

«Тан», отмечая близорукость британских политиков,

прямо указывала на то, что германский флот будет

великолепным орудием нападения не только на Фран¬

цию, но и на Англию *. Известно, однако, что с точки

зрения реакционных вершителей судеб Англии гер¬

манский флот вовсе не должен был становиться новым

«флотом открытого моря», ему надлежало усилить

военную мощь Германии на Балтике и содейство¬

вать ориентации ее экспансии на Восток. Правя¬

щие круги Англии, поддержанные влиятельными кру¬

гами американских монополистов, давали гитлеров¬

цам своеобразный аванс и в то же время выражали

демонстративное неодобрение подписанному в мае

1935 г. франко-советскому пакту о взаимной помощи.
С 1933—1934 гг. в Англии усилилась проповедь

англо-германского сближения и совместного пересмо¬

тра Версальского договора. Газета «Дейли мейл» и

другие реакционные органы призывали предоставить

Германии «свободу рук» на Востоке. Систематически

выступал в поддержку тезиса о необходимости скорей¬

шей ревизии Версальского договора лорд Лотиан

(Ф. Керр), хотя ранее он активно участвовал в его вы¬

работке. Лотиан говорил в 1935 г.: «новая теория
1 См. «За рубежам», 15 июля 1935 г.
207

коллективной безопасности» — не больше чем прикры¬

тие для «военного союза», и обрушивался на лозунг

«неделимости мира» К Лотиан предостерегал против

того, чтобы во франко-германских спорах Англия

встала на сторону Франции. Он утверждал, что это

так же неизбежно вызовет мировую войну, как созда¬

ние Антанты в 1904 г. 2
В 1936 г. известный историк А. Тойнби прочитал

в «Академии немецкого права» доклад на тему «Мир¬

ное изменение». Политику Гитлера он объявлял кон¬

структивной, направленной на «мирную» ревизию.

Хотя у Англии Тойнби находил другие установки, он

призывал избежать прежних ошибок и достичь путем

взаимных уступок англ о-герм а некого сговора 3.
Добавим еще, что консервативные военные исто¬

рики усердно расточали комплименты германской ар¬

мии и ее полководцам. С другой стороны, публицисты

и историки, близкие к лейбористам и либералам ста¬

рой формации, по-прежнему не давали отпора на¬

жиму консерваторов, не понимали изменений в ме¬

ждународной ситуации и уныло проповедовали обан¬

кротившиеся идеалы буржуазного пацифизма.
Пропаганда 'сделки с Германией находила вюе же

довольно слабый отклик среди широких слоев насе¬

ления. Сторонники этого порочного курса изобретали

новые аргументы, устраивали специальные дискуссии.

Газета «Таймс» 24 и 27 июня 1935 г. в редакционных

статьях подчеркнула все плюсы вновь обретенной

«независимости» внешней политики Англии. Неоколь-

ко позже, весной 1936 г., в газетах «Санди тайме» и

«Таймс» развернулась любопытная дискуссия, в кото¬

рой приняли участие Ллойд Джордж, Дафф Купер

и др. Ллойд Джордж свалил вину за вступление Ан¬

глии в войну с Германией на Холдена, Грея и Аскви¬

та, ответственных за соглашения с Францией. Англии

не следовало вступать в войну «из-за Ближнего Вос¬

тока», не следовало активно в ней участвовать. Он
1	R. Palm Dutt, World Politics 1918—1936, p. 162.
2	«Berliner Monatshefte», Juni 1934, S. 533—534.
3	«Berliner Monatshefte», April 1936» S. 329—330.
208

указывал на утрату прежней финансовой стабильно¬

сти, на то, что от «уничтожения внешней торговли» в

период войны Англия так и не может оправиться. Как

политический призыв звучало следующее место из

статьи Ллойд Джорджа: «Пусть бог избавит нас от

военных контактов. По названию они «технического»

порядка, по свіоему воздействию—«трагического».

Консерватор Дафф Купер справедливо усмотрел в

словах Ллойд Джорджа признание фальши и лице¬

мерия всего того, что бывший премьер говорил отно¬

сительно «великих целей», за которые боролась Ан¬

глия в 1914—1918 гг. Ллойд Джордж полемизировал

с Дафф Купером, но фактически обнаружил крайне

тенденциозное понимание уроков истории. Он прово¬

дил неуместную аналогию военных союзов между им¬

периалистическими странами канула первой мировой

войны и франко-советским пактом 1935 г., направлен¬

ным на укрепление мира и безопасности в Европе *.
В духе рассмотренной аргументации вплоть до

лета 1939 г. выступали и другие видные политики —

консерваторы, а также либералы и правые лейбори¬

сты. Многие из них козыряли ссылками на необходи¬

мость избежать повторения «ошибки 1914 г.» Грубей¬

шие фальсификации и ненаучные аналогии пронизы¬

вали почти все книги о войне 1914—1918 гг., изданные

в Англии накануне новой мировой войны. Например,

М. Брюс в книге «Английская внешняя политика»2

возражал против утверждения, что война хотя бы

частично являлась результатом экономического или

колониального соперничества между Англией и Гер¬

манией. Он заявлял, что поклоняются фетишу те, кто

проповедует, будто все войны порождены махина¬

циями коммерсантов и промышленных магнатов, и что

«такой взгляд на великую войну совершенно неправи¬

лен». Далее Брюс утверждал, что в начале XX в.

даже те торговые трения, которые имели место рань¬

ше между Англией «и Германией, отошли в прошлое.
1	«Berliner Monatshefte», Mai 1936, S. 403—414.
2	M. Bruce, British Foreign Policy. Isolation or Intervention,

London, 1938.
14
K. P. Виноградов
209

Английские «бизнесмены знали, что война с Германией

приведет к урону для обеих стран, а им и так хватало

места в мире для торговли. О колониях, продолжает

автор, тоже всегда можно договориться, как это и по¬

казало успешное соглашение 1914 г. Следовательно,

«в коммерции и в колониях ... никакая пропасть не

разделяла Англию и Германию»1. Причины войны

Брюс сводил к «политическим факторам», особенно

к влиянию «злого гения» Вильгельма II — адмирала

Тирпица, настоявшего на строительстве большого

флота, ненужного для Германии. Переходя к задачам

Англии (1938 г.), он подчеркивал, что надо избежать

войны с Германией. В «Эпилоге», .под стать «мюнхен¬

цам», Брюс писал, что германская экспансия на Вос¬

ток может затронуть интересы Англии только в том

случае, если под удар попадут Балканы и Азия.

В книге фигурировало нечто вроде списка стран, в не¬

зависимости которых кровно заинтересован британ¬

ский империализм. Среди них нельзя было, например,

отыскать Польшу, Советский Союз.
Сочинение Брюса не было серьезной исторической

работой. Однако и крупные историки не избежали

мюнхенского поветрия. Даже Р. Ситон-Уотсон, кото¬

рый, как известно, боролся с ревизионизмом в 20-е го¬

ды, в книге «Англия bi Европе»2 намекнул, что та¬

кой принцип британской 'политики, как «равновесие

в Европе», допускает разные толкования; бывали

(периоды, когда Англия под определенными условия¬

ми не препятствовала государству, добивавшемуся

господства в Европе.
н	Самой значительной и показатель-
* войны»”6 н°й исторической работой этих

лет, непосредственно посвященной

предыстории войны 1914—1918 гг., бесспорно являлась

монография Дж. Гуча «Накануне войны»3. Поднятая

на щит буржуазной историографией, она заслуживает
1	М. Bruce, British Foreign Policy. Isolation or Intervention,

p. 113.
2	R. Seton-Watson, Britain in Europe, London, 1937,
3	G. P. Gooch, Before the War, vol. I—II.
210

подробного разбора, тем более что методика подхода

к теме характерна не только для Гуча, но и для целой

группы буржуазных ученых. Исследование Дж. Гуча,

над которым он работал »много лет, включает 10 очер¬

ков, посвященных руководителям внешней политики

великих держав Европы: в .первом томе рассматри¬

вается дипломатия Ленсдауна, Делькассе, Бюлова,

Извольского и Эренталя. Героями второго тома яв¬

ляются Грей, Пуанкаре, Бетман-Гольвег, Сазонов и

Берхтольд. Автор указывает, что он іне намерен да¬

вать ни биографий, ни психологических портретов этих

деятелей, а хочет только раскрыть сложную диплома¬

тическую ситуацию с разных точек зрения. Гуч и его

рецензенты воздержались от обоснования правомер¬

ности того вопиющего отрыва внешней политики от

политики внутренней, какой наблюдается в книге

«Накануне войны». В самом деле, даже буржуазным

историкам, всегда готовым изобрести массу сногсши¬

бательных доводов, нелегко объяснить полную и на¬

рочитую 'беззаботность в мотивировке намерений,

планов и поступков) политиков и дипломатов, постав¬

ленных в центр повествования. Автор сосредоточил

все свое внимание на «чистой дипломатии». Уже по¬

этому труд Гуча, провозглашенный одним из величай¬

ших сочинений, раскрывающих всю подноготную в

.международных отношениях кануна ‘мировой войны,

никак не может нас удовлетворить. Кроме того, автор

абросил со счетов Италию, США, малые страны Ев¬

ропы, недостаточно использовал русскую документа¬

цию, что также снижает ценность проделанной им ра¬

боты.
Гуч декларирует, что не собирается «доказывать

или опровергать» какой-либо тезис. В целом он вы¬

держивает тон академической бесстрастности. Так, в

отличие от многих других английских авторов Гуч

признает, что Грей не был безупречно честен и в во¬

просе об англо-русских морских переговорах 1914 г.

«намеренно дезориентировал своих соотечественни¬

ков» 1. Но в большинстве случаев беспристрастность
1	G. P. Gooch, Before the War, vol. II, p. 116.
*
211

автора чисто мнимая и только вводит читателя в за¬

блуждение. Проиллюстрируем это на примере не¬

скольких глав II тохма. Основные положения Гуча, ко¬

торые исподволь преподносятся читателю, сводятся к

тому, что буржуазные правительства и руководители

внешней политики Англии, Германии, Франции абсо¬

лютно неповинны в возникновении мировой войны.

В пространном очерке о Грее вьіпячиваеігся желание

Грея сотрудничать с Германией (не разрывая Ан¬

танты). В итоговом разделе автор вновь утверждает,

что Грей ненавидел идею войны между великими дер¬

жавами и возмущался тем, что она возникла из-за

Сербии. В этом разделе, а также в других главах, где

говорится об «июльском кризисе», Грей представлен

как «борец за мир».
Пуанкаре, по мнению автора, также никогда «не

желал войны» *. Однако он допускал, что война мо¬

жет возникнуть из-за Балкан, и руководствовался

«постоянными; подозрениями» по отношению к Герма¬

нии. Пацифистом первого ранга предстает в писаниях

Гуча Бетман-Гольвег. Этот человек, надругавший¬

ся над бельгийским нейтралитетом и ответственный

за многие авантюры Германии, вызывает восхи¬

щение английского профессора тем, что читал «Пла¬

тона в подлиннике» и играл «перед сном сонаты Бет¬

ховена». Он намеревался «развязать узел», завязан¬

ный еще до него. Вместе с Вильгельмом II он был

против «прыжка Пантеры», но оба они были беспо¬

мощны по сравнению с «Вильгельмштрассе». Все, что

могли сделать Бетман-Гольвег и кайзер, «заключа¬

лось в содействии делу мира из-за сцены»2. Не удиви¬

тельно, что миротворец Бетман-Гольвег и в июльские

дни 1914 г. «сделал все, что мог, чтобы избежать

взрыва»3. «Объективность» Гуча в рассказе о дея¬

тельности германской дипломатии достигает таких

масштабов, что читатель никак не может понять, кто

же в правящих кругах Германии должен нести ответ¬
1	G. P. Gooch, Before the War, vol. II, p. 197.
2	Там же, стр. 216,
*	Там «ce, стр. 271.
212

ственность за подстрекательство Австро-Венгрии к

агрессии. Впрочем, при внимательном чтении можно

заметить, что по ряду важных вопросов Гуч прямо

пропагандирует ненаучные версии ревизионистов. На¬

пример, нелепую и безграмотную теорию о зависимо¬

сти Германии от Австро-Венгрии. В союзе этих двух

стран, заявляет автор, «Австрия стала наездником, а

Германия — конем» К
Характеризуя Берхтольда, автор пробует реабили¬

тировать и этого поджигателя войны, а также при¬

уменьшить ответственность Австро-Венгрии за подго¬

товку и развязывание войны. Берхтольд изображен

«опытным государственным деятелем», который поль¬

зовался в антисербской политике поддержкой «своих

сограждан»2. Утверждение о том, что Австро-Венгрия

в июле 1914 г. не домогалась никаких чужих терри¬

торий, также не подкреплено серьезными доказа¬

тельствами. Только для Сазонова находит Гуч слова

осуждения; больше всего ему не нравится «коварство»

царского дипломата в отношении союзников. Как и

другие министры иностранных дел, Сазонов в 1914 г.

хотел сохранения мира, говорит Гуч; одновременно он

все же подводит читателя к мысли, что Россия якобы

больше всех ответственна за конфликт. Для подтвер¬

ждения этого тезиса автор не останавливается, на¬

пример, перед необоснованной аналогией между все¬

общей мобилизацией в России и нарушением нейтра¬

литета Бельгии3.
Тенденциозность Гуча, его стремление подладить¬

ся под настроения империалистических кругов эпохи

Мюнхена особенно отразились .на трактовке англо¬

германских отношений. Еще в главе о Бюлове (пер¬

вый том работы) историк настаивал на том, что Гер¬

мания напрасно по второстепенным поводам пошла
1	G. P. Gooch, Before the War, vol. II, p. 284. Эту теорию Гуч

заимствовал у германского историка Ф. Штиве и американского

историка О. Веделя. (F. Stieve, Die Tragödie der Bundesgenossen

München, 1930; O. Wedel, Austro-German Diplomatie Relations

1908—1914, Stanford, 1932.)
2	G. P. Gooch, Before the War, vol. II, p. 374, 445.
3	См. там *же, стр. 281.
213

на ухудшение отношений с Англией и другими стра¬

нами Запада. В главе о Бетман-Гольвеге автор при¬

писывает канцлеру стремление к дружбе с Англией.

Но якобы было уже поздно: Германия осталась без

«влиятельных друзей». В другой главе Гуч многозна¬

чительно писал: если у англичан возникло выражение

«Наша граница на Рейне», то это во многом явилось

следствием «ошибок германской политики и дипло¬

матии». Английский историк намекал на неизбеж¬

ность схватки тевтонов и славян, одновременно делая

туманные заявления об опасности русского вторжения

в Германию и выражая доброжелательное отношение

к «локализованным войнам». Так идеи мюнхенского

образца протаскивались в сугубо академическое со¬

чинение.
Труд «Накануне войны», подводивший известные

итоги научной деятельности Дж. Гуча, а фактически и

многих других буржуазных историков, как в зеркале

отражал тенденциозную интерпретацию истории ме¬

ждународных отношений XX в. в капиталистических

странах. Однако жизнь уже в 1939 г. опрокинула ос¬

новной тезис Гуча о случайности англо-германского

конфликта.
Книга «Накануне войны» осталась последним

серьезным исследованием английских ученых, вышед¬

шим до второй мировой войны. В 1939—1945 гг. в Ан¬

глии не было издано крупных научных работ по исто¬

рии первой мировой войны.
Полемика по проблемам империалистической вой¬

ны 1914—1918 гг. в Англии, как и во Франции, в ко¬

нечном счете отражала политическую борьбу в стране.

Наряду с антантофильской концепцией значительное

развитие получила концепция историков-ревизиони-

стов.
Последние пробовали обосновать целесообраз¬

ность зигзагов британской дипломатии в период Ло¬

карно, пакта четырех и Мюнхена. Утверждая, что

мировая война была вызвана якобы агрессивными на¬

мерениями России и Сербии, они изображали англо¬

германский конфликт в виде какой-то «печальной

драмы», непостижимой и неповторимой. Коренные во¬
214

просы истоков войны обходили и представители ан-

таитофильского направления. К глубокому изучению

международных отношений 1914—1917 гг. английские

буржуазные ученые так и не приступили.
6.	ГЕРМАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Вступительные В ПЄРИ0Д ПЄРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

замечания лучшие сыны германского народа —

спартаковцы начали борьбу за пре¬

кращение империалистической войны, за свержение

старых порядков. С конца 1914 г. в своих выступлениях

в рейхстаге, в «Письмах Спартака», в антивоенных

листовках К. Либкнехт разоблачал германских мили¬

таристов и социал-шовинистов. Соратники Либкнех-

та — Ф. Меринг, В. Пик, К. Цеткин и др. также изу¬

чали вопросы, связанные с природой войны и внешней

политики Германии. Наиболее развернутую критику

шовинистических воззрений на причины войны 1914 г.

мы находим в работах Р. Люксембург. Она клеймила

звериное существо милитаризма, пруссачество в поли¬

тике и идеологии. Р. Люксембург пробовала, хотя и

не всегда удачно, разобраться в экономических кор¬

нях мирового конфликта *.
Из числа буржуазных ученых и публицистов лишь

немногие избежали увлечения военным психозом.

Можно отметить статьи и книги Р. Греллинга и

Ф. В. Фёрстера, опубликованные за пределами Гер¬

мании. Выдающийся ученый Г Николаи в брошюре

«Почему я покинул Германию?»2 протестовал против

преступлений, совершенных немецкой военщиной. Он

восхищался К. Либкнехтом, но вместе с тем, подобно

другим буржуазным пацифистам, Николаи оказался

не в состоянии дать научную оценку войне и назвал

ее «бесполезным фейерверком».
1	R. Luxemburg, Die Krise der Sozialdemokratie, Berlin,

1919 (P. Люксембург, Кризис социал-демократии, M., 1923);

В. И. Ленин, Поля. собр. соч., т. 30, стр. 1—16.
2	G. Nikolai, Warum ich aus Deutschland ging?, Bern, 1918.
215

С 1918 г. в Германии развернулись острые классо¬

вые бои; авангард германского рабочего класса бо¬

ролся в 1918—1923 гг. за углубление революции. Од¬

новременно происходила консолидация буржуазных

сил в стране. Этому помогло то, что в Версальском

мирном договоре не был поставлен вопрос об эффек¬

тивном обуздании милитаристов и военных фабрикан¬

тов— главных носителей агрессивных устремлений.

В то же время нелегкое бремя финансовых обяза¬

тельств, оккупация Рейнской зоны и многие другие

статьи Версаля оказались удобной почвой для под¬

держания шовинистических настроений среди насе¬

ления.
Вскоре после Ноябрьской революции 1918 г. экс¬

плуататорские классы, поощряемые влиятельными

кругами Запада, оправились и перешли в контратаку.

Контрнаступление сопровождалось попытками опро¬

кинуть имевшиеся представления о возникновении

мировой войны и ответственности кайзеровского пра¬

вительства, а также о причинах поражения Германии

в 1918 г. Уже тогда германские милитаристы помыш¬

ляли о скорейшем восстановлении военной машины.

«Стремление к возрождению военной мощи для но¬

вого передела мира, — писал Ф. И. Нотович, —.. .было

единственной причиной, заставившей господствующие

классы разбитой гогенцоллерновской Германии искать

прибежища у исторической науки и выступать в не¬

подходящей для них роли защитников «исторической

правдивости» 1.
Для фронтального идеологического наступления

реакции в Германии 20-х и начала 30-х годов обста¬

новка была благоприятной: рабочий класс был раско¬

лот, мелкая буржуазия растерянно металась из сто¬

роны в сторону. Руководители Веймарской республи¬

ки основную тяжесть репараций переложили на

плечи трудящихся, а также мелкой буржуазии. Хотя

платежи іне «были особенно ощутимыми, пресса всяче¬
1 Ф. И. Нотович, Фашистская историография о «виновниках»

мировой войны, «Против фашистской фальсификации истории»,

стр. 285.
216

ски расписывала жертвы, .которые будто бы при¬

носит весь германский народ. Буржуазная пропаган¬

да искусно уводила общественность в сторону от

правильного ответа на вопрос об истинных виновни¬

ках всех неурядиц. Достаточно напомнить об извест¬

ном плакате по поводу дороговизны: «Цены на эти

товары объясняются Версальским договором».
Только Коммунистическая партия Германии вы¬

держивала натиск шовинистов и занимала последо¬

вательную и принципиальную позицию по вопросу об

уроках мировой войны и способах борьбы с Версаль¬

ским диктатом. КПГ решительно осуждала империа¬

листический .мир, навязанный Германии, но вместе

с тем подчеркивала, что народ не должен забывать

об ответственности германских правящих кругов, что

необходимо бдительно следить за попытками военных

заводчиков и милитаристов ввергнуть Европу в еще

более разрушительную войну. Газета «Роте фане»

разоблачала грязные махинации пушечных коро¬

лей — Круппа, Стиннеса, их антинациональный курс.

При этом приводились ценные материалы о роли им¬

периалистических кругов в разжигании первой миро¬

вой войны. Коммунистическая печать показала также

роль банкиров, юнкеров и генералов в военных аван¬

тюрах прошлого. В 1925 г. в связи с подписанием Ло¬

карнского пакта Э. Тельман говорил в рейхстаге

о том, что никакие маневры буржуазной дипломатии

не изменят отношение народов к войне 1914—1918 гг.

как страшному преступлению империализма.
Значительное место вопрос о первой мировой вой¬

не занял в большой коллективной работе «Иллюстри¬

рованная история германской революции» 1. Авторы

этой живо написанной книги—лидеры и публицисты

КПГ — изучили большой круг литературы о войне, в

книге подчеркивалось, что война имела империали¬

стический характер, а подготовляли ее обе враждо¬

вавшие коалиции. Большое внимание уделялось по¬

зиции германских правящих кругов. Авторы устанав¬
1 «Illustrierte Geschichte der Deutschen Revolution», Ber¬

lin, 1929.
217

ливали: канцлер Бетман-Гольвег весной 1914 г.

санкционировал созыв специального совещания по

вопросу об экономической мобилизации, хотя ранее

считал такое совещание нецелесообразным. После

•сараевского покушения правительство Германии взя¬

ло курс на войну и подстрекало Австро-Венгрию к

нападению на Сербию. Попытки исказить значение

мероприятий, намеченных берлинскими руководите¬

лями еще в начале июля 1914 г., — пример того, как

«задним числом вносятся коррективы в действитель¬

ный ход истории» 1.
В работе «Иллюстрированная история германской

революции» характеризовалась захватническая про¬

грамма империалистических кругов Германии в пе¬

риод войны, подвергались критике социал-шовини¬

сты — пособники германской буржуазии. Рассказы¬

вая правду о минувшей империалистической войне,

германские коммунисты вместе с тем боролись за то,

чтобы не допустить к власти фашизм — олицетворе¬

ние реваїнша и новой войны. КПГ призывала объеди¬

нить силы борцов за (мир и демократию. Но призывы

коммунистов· не захотели услышать лидеры социал-

демократов, католиков, либералов. Путь фашизму и

войне прегражден не был.
Социал-демократическая партия не

Работы буржуазно- уделяла проблеме ВОЙНЫ 1914—
"направления“ 1918 гг· особого внимания. Приспо¬

собляясь к буржуазному строю,

верой и правдой служа ему, правые лидеры СДПГ

старались не замечать наступления реакции и фашиз¬

ма и надеялись уцелеть при любом режиме. По ост¬

рым вопросам, таким, как ответственность за войну,

они ограничивались маловразумительными пацифист¬

скими рассуждениями. Печать социал-демократии не

раз ссылалась на книгу К· Каутского «Как возникла

мировая война»2, дающую Яікобьі ответы на все ос¬

новные вопросы, связанные с войной. Каутский при¬

ступил к работе над книгой в период изучения архи-
1 «Illustrierte Geschichte der Deutschen Revolution», S. 88.
3	K. Каутский, Как возникла мировая война, М., 1924.
218

bob кайзеровского МИДа и широко использовал наи¬

более выигрышные места из дипломатических доку¬

ментов. В ней, например, уїмело обыгрываются зна¬

менитые пометки Вильгельма II на полях донесений

германских дипломатов.
Хронологически Каутский рассматривает события

с 28 июня до 1 августа 1914 г., т. е. мы видим, что

крупнейший теоретик II Интернационала, всегда по¬

хвалявшийся глубиной подхода к любой теме и выяв¬

лением экономических корней тех или иных полити¬

ческих событий, намеренно останавливается только

на дипломатии кануна войны. В ряде случаев автор

освещает зловещую роль германских и австрийских

верхов, решения которых предопределили нарастание

кризиса. Инстинктивно или случайно автор нащупал

верную почву в вопросе о мобилизациях, который

уже тогда оживленно дебатировался историками.
И все же достоинства книги очень невелики. Их

перечеркивает отмеченный выше факт сведения по¬

вествования к описанию «июльского кризиса», пре¬

увеличение случайных факторов в истории и в еще

большей мере попытка переложить всю ответствен¬

ность на Вильгельма II и лиц из его окружения. Ав¬

тор подводит читателя к мысли, что широкие буржу¬

азные круги Германии не имели и не могли иметь

никакого касательства к вопросу о возникновении

войны, поскольку, как утверждает Каутский, все реша¬

лось за их спиной. В книге Каутского содержалось

много и других неверных положений. Некоторые из

них были вскоре же опрокинуты в связи с появлением

ряда документальных публикаций.
Каутский в последующих сочинениях не пытался

исправить пороки своей работы о первой мировой

войне. Под давлением шовинистических кругов он

вскоре пошел вспять в вопросе об ответственности

правителей кайзеровской Германии. «Германия не

планировала войны» и «пыталась избежать» ее, пи¬

сал Каутский в 1920 г.1 С другой стороны, в своих
1	K. Kautsky, Delbrück und Wilhelm 11. Ein. Nachwort zu mei¬

nem Kriegsbuch, Berlin, 1920, S. 37.
219

теоретических сочинениях Каутский, как мы уже ука¬

зывали, продолжал изображать капитализм как па¬

цифистскую силу.
Продукция других социал-демократических авто¬

ров не отличалась ничем существенным от сочинений

леволиберальных или пацифистски настроенных бур¬

жуазных публицистов. Германская социал-демокра¬

тия в 20-е годы не вела борьбы за мир и поддержи¬

вала иллюзии буржуазного пацифизма.
В период Веймарской республики было сделано

несколько попыток объединить распыленные силы

пацифистов вокруг специальных обществ и журна¬

лов. Много лет существовало, например, «Германскре

общество мира», признававшее ответственность кай¬

зеровского правительства за развязывание войны

1914 г. В начале 1920 г. — после пятилетнего «изгна¬

ния» — в Лейпциге вышел очередной номер ведуще¬

го международного пацифистского органа «Фриденс-

варте» («Страж мира»).Журнал был основан А. Фри¬

дом еще в конце XIX в. В нем сотрудничали видные

представители германской интеллигенции В. Вален¬

тин, Л. Квидде, В. Шюкинг и др. Фрид подчеркивал в

1920 г., что задачей журнала является борьба за пре¬

дотвращение новой мировой войны. Он оптимистиче¬

ски оценивал силы пацифизма в Германии, считая,

что пацифистская платформа объединяет партии пра¬

вящей коалиции. Позиция Фрида и его единомышлен¬

ников отличалась большими противоречиями. Так,

они признавали, что германские реакционеры и ре¬

ваншисты имеют неплохие возможности для одура¬

чивания масс и поэтому необходимо, чтобы народ

лучше понял «вину собственного правительства в

развязывании войны». Одновременно Фрид во всту¬

пительной статье к первому номеру «Фриденсварте»

за 1920 г. обнаружил іполное непонимание сохраеив-

шейся мощи милитаризма в Германии. «На десятиле¬

тия вперед, — писал он, — сильная милитаристская

Германия с ее империалистическими тенденциями...

не сможет больше угрожать миру во всем мире». По¬

этому исключительное значение приобретает укреп¬

ление пацифизма в других странах^ а развитие дви¬
220

жения за мир в самой Германии даже не представляет

для заграницы никакого интереса (!) К Эти нелепьье

прогнозы и выводы могли только сбить с толку гер¬

манское население, тем более что «Фриденсварте»

упорно придерживался их многие годы.
Среди сотрудников «Фриденсварте» только про¬

фессор Ф. В. Фёрстер серьезно занимался изучением

вопроса о возникновении мировой войны. В 1920 г. он

выпустил книгу «Мои сражения с германским мили¬

таризмом и империализмом»2. В книге сгруппирован

значительный материал о пруссачестве, милитаризме

и виновности руководящих кругов Германии в подго¬

товке и ведении войны. В Германии к 1914 г. почти

во всех кругах общества сложился культ силы,

писал Фёрстер. Несправедливый Франкфуртский мир

и последующее грубое хозяйничанье в Эльзасе и Ло¬

тарингии, вооружения и фактический саботаж гааг¬

ских конференций, поддержка аннексии Боснии и

авантюры в Марокко показывали экспансионистскую

направленность германской политики. Фёрстер пола¬

гал, что если во Франции милитаристская «автокра¬

тия» была преодолена еще во время дела Дрейфуса,

то в Германии она становилась все более могуще¬

ственной и влекла страну к катастрофе. В июле 1914 г.

активная поддержка сурового ультиматума к Сербии,

отказ от посреднических предложений, поспешное

объявление войны России лежали на совести герман¬

ских руководящих кругов. Вторжение в Бельгию и

преступления, совершенные в этой стране, применение

газов и т. п. тоже не могут найти никакого оправда¬

ния. Книга Фёрстера производит впечатление строй¬

ного полемического выступления, хотя многие ее по¬

ложения (отрицание империалистического характе¬

ра войны, фактическое оправдание стран Антанты,

преувеличение остроты «германо-славянских» проти¬
1	«Die Friedenswarte. Blätter für zwischenstaatliche Organi¬

sation (Völkerbund)», Januar —April 1920, Leipzig, S. 1—4.
2	Автор пользовался французским изданием этой книги:

F.-W. Foerster, Mes Combats a l’assaut du militarisme et de

l’imperialisme Allemands.
221

воречий и др.) свидетельствовали о глубоких заблуж¬

дениях ученого.
В середине 20-х годов «Фриденсварте» все реже

обращался к проблеме іпервой мировой войны. Лишь

иногда на его страницах звучали горькие признания

бессилия нескольких десятков тысяч «организован¬

ных пацифистов», за которыми не идет народ К
Более активную борьбу за мир и разоблачение

германских милитаристов вел берлинский еженедель¬

ник «Вельтбюне». Основатель журнала 3. Якобсон

писал в 1919 г., что считает своим долгом «неустанно

указывать на преступников», которые навлекли такие

беды на Германию, — офицеров, крупных промышлен¬

ников, дипломатов, 'чиновников2. Выдающийся пу¬

блицист-демократ К. Осецкий, который вместе с К. Ту-

хольским редактировал «Вельтбюне» после смерти

Якобсона, придерживался тех же взглядов.
На рубеже 20-х и 30-х годов в Германии все труд¬

нее становилось говорить правду о милитаризме. Был

учинен процесс над Осецким, обвинявшимся в воен¬

ном шпионаже и выдаче «тайн»; травля демократов —

сторонников мира становилась повседневным явле¬

нием в Веймарской республике.
„ « „	В 1922 г. в «Вельтбюне» появились
Книги Г. Каннера	„	^
и Т. Вольфа статьи австрийского публициста
Г. Каннера, вышедшие позднее в

виде небольшой книги іпод названием «Ключ к вопро¬

су об ответственности за войну»3. Таким «ключом»

Канінер 'счел архисекретный военно-политический

оговор Германии с Австро-Венгрией в начале 1909 г.,

в результате которого существенно изменились усло¬

вия прежнего австро-германского союзного договора

1879 г. Как подчеркнул Каннер, уже в 1909 г. гене¬

ральные штабы Германии и Австро-Венгрии наме¬

тили примерный план развязывания войны в Европе;

вторжение Австро-Венгрии в Сербию должно было
1	G. Schulze-Moering, Pazifistische Presse-Korrespondenz,

«Die Friendenswarte», Juni 1926, S. 190—191.
2	«Die Weltbühne», 6.XII.1932, S. 828.
3	H. Kärrner, Der Schlüssel zur Kriegsschuldfrage. Ein ver¬

heimlichtes Kapitel der Vorkriegsgeschichte, München, 1926.
222

Почти автоматически привести к столкновению Гер¬

мании с Россией и Францией, стать сигналом к ми¬

ровой войне *. Хотя Каннер несколько недооцени¬

вал сохранившиеся трения и тактические разногла¬

сия внутри австро-германского блока, его гипотеза

раскрывала важные стороны подготовки мировой

войны.
Следует сказать, что заслуга Каннера заключалась

главным образом в том, что он обратил внимание на

исключительно важные документы в мемуарах Кон¬

рада, из которых каждый добросовестный ученый

должен был сделать сходные выводы2.
После выхода в свет работы «Ключ к вопросу об

ответственности за войну» реакционные германские

историки и публицисты, а также такие американские

авторы, как Г Бэрнс и С. Фей, подвергли Каннера

резкой критике. Последний не остался в долгу: в

1928 г. он основал в Берлине ежемесячник «Дер криг»

(«Война»), в котором попробовал вести борьбу с

фальсификаторами истории первой мировой войны.

Публицист с боевым темпераментом, Каннер по сути

дела действовал в одиночку. В начале 1930 г. он при¬

нужден был закрыть свой журнал.
В роли хроникера, историка и мемуариста, точка

зрения которого несколько расходилась с «общепри¬

нятыми» буржуазными концепциями, выступил дру¬

гой, еще более известный германский публицист

Т. Вольф. Длительное время он редактировал влия¬

тельную газету «Берлинер тагеблатт», находился в

контакте с министерством иностранных дел, и, хотя

подчас критиковал «чрезмерный» авантюризм герман¬

ских аннексионистов, в целом он был типичным пред¬

ставителем германской буржуазной прессы. Вольф

великолепно знал ту кухню, где изготовлялись «блю¬

да» германской внутренней и внешней политики, и
1	H. Kanner, Der Schlüssel zur Kriegsschuldfrage. Ein ver¬

heimlichtes Kapitel der Vorkiegsgeschichte, S. 14—23t
2	Позднее в австрийской публикации 1930 г. были воспроиз¬

ведены некоторые дополнительные документы, подтвердившие

ход мысли Каннера об ответственности правительств (а не толь¬

ко генералов Мольтке и Конрада) за это соглашение.
223

именно это обстоятельство делает его книги поучи¬

тельными и интересными.
Первой его значительной книгой явилась «Прелю¬

дия». В ней Вольф подробно описывал Германию в

период канцлерства Бюлова1. Агрессивные тенден¬

ции германских правящих кругов он объяснял ошиб¬

ками и недальновидностью Бюлова и его советников.

И все же многие материалы книги Вольфа фактически

оказались чем-то вроде обвинительного акта против

германского империализма. Книга подверглась сож¬

жению после прихода гитлеровцев к власти.
В 1933 г. Вольф подготовил продолжение своей

«Прелюдии» — «Войну Понтия Пилата» (в англий¬

ском переводе более прозаично и точно названную

«Накануне войны»). Он смог издать эту книгу только

в 1934 г. в эмиграции2. В «Войне Понтия Пилата»

рассматриваются многие вопросы международных

отношений 1909—1914 гг. На этот раз автор значи¬

тельно полнее освещает не только внешнюю политику

Германии, но и основные линии дипломатии Фран¬

ции, Англии, Австро-Венгрии и России. Вольф пишет

очень живо, хорошим языком и этим отличается от

большинства немецких историков. Подлинно драма¬

тической силы достигает Вольф в заключительной

части книги («Отзвучал последний вальс»), изобра¬

жавшей веселившуюся Европу, стоявшую на пороге

великой катастрофы.
Сильной стороной писателя было мастерство в

изображении политиков предвоенной поры. Как жи¬

вые, проходят по страницам его книги кайзер Виль¬

гельм, Пуанкаре, Грей, Берхтольд и другие. Вместе

с тем — особенно в разделе о II Марокканском кри¬

зисе— автору удалось показать роль капиталистиче¬

ских фирм, вдохновлявших германское правительство

на экспансию в Северо-Западной Африке.
При всех положительных качествах книги Вольфа

в н£Й не была выдвинута серьезная концепция проис¬

хождения империалистической войны. Чересчур мно¬
1	Th. Wolff, Das Vorspiel, München, 1925.
2	Th. Wolff, Der Krieg des Pontius Pilatus.
224

го персонификации истории, третьестепенных факто¬

ров и субъективных оценок. Еще в «Прелюдии» Вольф

сетовал на то, что Германия ошибочно отклонила

английские предложения о союзе. В «Войне Понтия

Пилата» он также пишет, что этот отказ был «ужасной

ошибкой» К Вольф косвенно оправдывает английскую

дипломатию и даже Э. Грея, «опутанного» П. Камбо-

ном и Сазоновым.
В 1936 г. в Амстердаме вышла в свет еще одна

книга Т. Вольфа «Марш через два десятилетия»2.

В книге есть документированные очерки о деятельно¬

сти германских политиков и дипломатов — Бетман-

Гольв/ега, Мо-нтса, Бракдорф-Ранцау и других.

В 1940 г. Вольф был схвачен гитлеровцами во Фран¬

ции и -погиб в концентрационном лагере в 1943 г.
Германские буржуазные пацифисты и их попут¬

чики, подобно пацифистам других стран, остались

пленниками классовой идеологии. Отказавшись при¬

знать, что война порождается капиталистическим

строем, они не смогли — да в сущности и не пыта¬

лись— по-научному поставить проблему происхожде¬

ния войны. Критика предвоенных .порядков в Гер¬

мании и тревога за судьбы 'мира, звучавшая в ряде

.выступлений этой группы авторов, все же никак

не устраивали идеологов германского империализ¬

ма. Реакционные историки-профессионалы всячески

глушили эту критику.
Еще в первые годы Веймарской
Историки республики в интерпретации проис-

«объективистского» г J	Г г „	г
и «академического» хождения мировои воины господ-
направлений ствующим становится буржуазно¬

националистическое течение. Суть

его сводилась к оправданию кайзеровской Германии

и подготовке идеологической почвы для реванша. До

фашистской унификации исторической науки в этом

общем националистическом фронте существовало три

направления — объективистское, академическое и

ревизионистское. Следует заметить, что это подразде¬
1	Th. Wolff, Der Ktieg des Pontius Pilatus, S. 66—67.
2	Th. Wolff, Der Marsch durch zwei Jahrzehnten, Amsterdam,

1936.
15 к б Виноградов
225

ление несколько условно. По мере того как германский

милитаризм становился на ноги, всякое подобие науч¬

ной объективности исчезало из концепций того или

иного ученого, а его академические степени и репу¬

тация служили только ширмой для пропаганды реван¬

шизма.
В 20-е годы некоторые буржуазные историки со¬

блюдали известную объективность; их главные уси¬

лия были направлены на то, чтобы доказать, что не

одна Германия виновна в возникновении войны. Все

державы совершили ошибки, все они виновны (или

невиновны) примерно в одинаковой мере и должны

отвечать в одинаковой степени.
Много места истории минувшей войны отводил

берлинский журнал «Архив фюр политик унд геших-

те». Его редакция охотно предоставляла трибуну ре¬

ваншистски настроенным авторам. Тем не менее

здесь до поры до времени соблюдалась известная

дозировка и велась полемика «за и против». Так,

например, историк Г Франциус в 1924 г. протесто¬

вал против грубейшего искажения политики балкан¬

ских стран и России накануне мировой войны. Он

справедливо указывал на необъективность свиде¬

тельств М. Богичевича. Франциус выступил и против

оправдания политики удушения Сербии с помощью

так называемой локализации австро-сербского конф¬

ликта 1.
Крупнейшей фигурой в журнале являлся Г Лютц,

последовательно выступавший против антантофиль-

ской концепции. Лютцу был поручен перевод «Бри¬

танских документов по происхождению мировой вой¬

ны». Одновременно историк подготовил большое

сочинение относительно предвоенной английской по¬

литики, в основном направленное против тезисов, вы¬

двинутых в 'мемуарах Э. Грея 2. Автор умело показал

явные нелепости и лицемерие версии Грея. Рисуя

английскую политику как политику окружения Гер¬
1	«Archiv für Politik und Geschichte», Heft 3, 1924, S. 328—330.
2	H. Lütz, Lord Grey und der Weltkrieg. Ein Schlüssel zum

Verständnis der britischen amtlichen Aktenpublikation über den

Kriegsausbruch 1914, Berlin, 1927.
226

мании, Лютц вступил -на (путь идеализации курса

Германии. Она оказывалась значительно менее ответ¬

ственной за начало войны, чем страны Антанты.
Большую объективность в начале научной дея¬

тельности проявлял Э. Фишер, генеральный секре¬

тарь специального «Расследовательского комитета»

рейхстага, изучавшего в 1919—1930 гг. причины «кра¬

ха Германии». В работе «Критические 39 дней» Фи¬

шер вынужден был констатировать, что Германия

шла впереди других держав в деле гонки вооруже¬

ний. Рассматривая вопрос о непосредственной ответ¬

ственности за развязывание войны, историк отмел

попытки историков-ревизионистов снять вину с кай¬

зеровского правительства, которое еще в начале июля
1914	г. высказалось за войну вовсе не локального

масштаба. «Решение 5 июля, — писал Фишер, — вы¬

звало мировую войну»1. Пожалуй, это наиболее

серьезное признание, на которое решились герман¬

ские буржуазные историки. Г Лютц также должен

был отметить, что Германия в эти критические дни

не только не сдерживала Австро-Венгрию, но факти¬

чески подстрекала ее на войну. Правда, пытаясь

сгладить невольный «промах» своего коллеги, Лютц

делал вид, что речь шла только о «соучастии» гер¬

манского правительства, считавшего наиболее веро¬

ятным «локализацию» конфликта2.
Даже ученые типа Фишера или Лютца в свою

лучшую пору, как и большинство буржуазных исто¬

риков, концентрировали внимание только на дипло¬

матии периода «июльского кризиса». Разобраться в

подлинных движущих силах, вызвавших мировую

войну, германские буржуазные ученые были не в со¬

стоянии.
Крупный ученый Ф. Мейнеке и историки его шко¬

лы в книгах и статьях по истории внешней политики

Германии восхваляли Бисмарка, но критически отно¬
1	E. Fischer, Die Kritischen 39 Tage, Berlin, 1928, S 120, 1G7.
2	H. Lütz, Die europäische Politik in der Julikrise 1914 Das

Werk des Untersuchungsausschusses des Deutschen Reichstages,

Reihe I, Bd. 11, Berlin, 1930, S 36.

сились к его наследникам. Правда, Мейнеке больше

всего нападал на «эпигонов» Бисмарка за то, что

они отвергли союз, который Англия якобы предла¬

гала Германии. Будучи в 20-е годы одним из видных

выразителей проанглийской ориентации, Мейнеке

даже не считал нужным скрывать, что в исторических

оценках он руководствуется политическими моти¬

ва-ми К
Буржуазная историческая мысль в Германии еще

до войны 1914 г. вступила в полосу упадка. В после¬

военный период кризис продолжал углубляться.

Крупнейшие ученые руководствовались «философией

истории» неокантианцев и иррационалистов; они фак¬

тически отрицали существование объективных исто¬

рических закономерностей, вели ожесточенную борь¬

бу с материалистическим пониманием истории. Так,

Ф. Мейнеке проповедовал, что все в истории индиви¬

дуализировано и неповторимо, а смысл истории в це¬

лом остается загадочным 2. О. Шпенглер, М. Вебер и

многие другие видные философы и социологи, высту-

іпашиие по историческим ’вопросам эпохи имлериализ-

ма, были заклятыми врагами рабочего движения и

восхваляли захватническую политику германского

империализма. Не считаясь с требованиями времени

и здравого смысла, буржуазные идеологи придержи¬

вались шаблонных канонов «европоцентризма». Они

преувеличивали роль Германии в истории. Един¬

ственная поправка, на которую они согласились, за¬

ключалась в том, чтобы допустить и США в «высший

свет», в семью избранных народов Европы.
Характерным образцом упадка немецкой буржу¬

азной историографии эпохи общего кризиса капита¬

лизма можно считать «Всемирную историю», выпу¬

скавшуюся под редакцией В. Гётца в 1929—1933 гг.

Этот десятитомный труд сочиняли светила историче¬

ской науки дофашистской Германии. В центре вни¬
1	F. Meinecke, Geschichte der deutsch-englischen Bündnis¬

problems 1890—1901, München, 1927, S. 8.
2	См. И. C. Кон, Философакий идеализм и кризис буржуаз¬

ной исторической мысли, М , 1959, гл 6.
228

мания историков находится Западная Европа, и в

особенности Германия. Гипертрофия удельного веса

Германии достигает чудовищных размеров в послед¬

нем томе издания К Это уже не «европоцентризм»,

а «германоцентризм», как справедливо констатиро¬

вал H. М. Лукин 2. Дело, конечно, не ограничивалось

указанной порочной концепцией. Историкам акаде¬

мического направления, занимавшимся эпохой импе¬

риализма, было присуще стремление оторвать внеш¬

нюю политику от политики внутренней и свести пер¬

вую из них к дипломатии. С оглядкой на позицию

правящих кругов историки трактовали все основные

вопросы, связанные с внешней политикой Германии

и других держав.
Главным соавтором десятого тома «Всемирной

истории» по проблемам международных отношений

XX в. выступил Э. Бранденбург, считавшийся одним

из авторитетнейших ученых. Еще в годы войны Бран¬

денбург выпустил большой труд «Основание импе¬

рии». В середине 20-х годов Бранденбург опублико¬

вал несколько книг, из которых наибольшую извест¬

ность завоевала работа «От Бисмарка до мировой

войны. Германская политика в течение десятилетий

перед войной»3. Эта книга, основанная на изучении

архивов кайзеровского министерства иностранных

дел, удостоилась больших похвал со стороны амери¬

канского историка С. Фея и бесспорно оказала влия¬

ние на его концепцию. Автор ввел в научный оборот

много новых материалов, дал критические оценки

некоторых сторон внешнеполитического курса Герма¬

нии. Книга производила впечатление весьма объек¬

тивного сочинения. Однако видимость была обман¬

чивой— автор навязывал взгляды, которые были да¬

леки от научной интерпретации агрессивной политики

германского империализма.
1	«Propyläen Weltgeschichte», hrsg von W. Goetz, Bd. X: Das

Zeitalter des Imperialismus 1890—1933, Berlin, 1933
2	Cm H. M. Лукин, Основные проблемы построения Всемир¬

ной истории, «■Историк-марксист», кн 3, 1937, стр. 6, 15
3	E. Brandenburg, Von Bismark zum Weltkriege. Die deutsche

Politik in den Jahrzehnten vor dem Kriege, Berlin, 1924,
229

В первых главах историк утверждал, что имелись

многочисленные возможности добиться англо-гер¬

манского союза. Только из-за второстепенных причин

такой союз — на удовлетворительных для Германии

условиях — не был заключен. Во всяком случае, ука¬

зывал дальше автор, экономическое соперничество не

сыграло большой роли в англо-германских противоре¬

чиях. В условиях, когда Германия стремилась опе¬

реться на Англию против Франции, Бранденбург

клеймил вильгельмовские проекты континентального

союза как беспочвенную «химеру» 1. Впрочем, исто¬

рик был одним из тех, кто занялся реабилитацией

последнего Гогенцоллерна. Вильгельм II предстает

у него миролюбивым монархом, который обычно луч¬

ше советников разбирался в международной обста¬

новке; кайзер был, например, против авантюр в Ма¬

рокко.
Политическая физиономия Бранденбурга видна

из того, что он высказывает сожаление по поводу не¬

использованного шанса на получение солидной ком¬

пенсации от Франции в колониях. Вместе с тем автор

протаскивает версию о том, будто марокканские кри¬

зисы обнаружили, что у Германии не было «опасных

намерений»; «это была мелочная политика, диктуе¬

мая отчасти замешательством, отчасти жадностью

и соображениями престижа» 2.
В последних главах Бранденбург уделяет много

места Переговорам с Англией, балканским пробле¬

мам и, наконец, развязыванию войны в 1914 г. Под¬

готовляя читателя к заключительным выводам, автор

дает понять, что Германия при желании могла бы

легко развязать «превентивную» войну в 1905 или

1909 гг.
В июле 1914 г., как заявляет Бранденбург, гер¬

манские руководители надеялись, что как-нибудь

дело утрясется без войны, и покорились судьбе.. .

Подводя итоги исследованию, историк вновь обра¬

щает внимание на такие факторы, как бесплановость
1	E. Brandenburg, Von Bismark zum Weltkriege, S 153—178.
2	Там же, стр. 192, 330.
230

внешней политики Германии, наличие бесконечных

колебаний среди правителей и неумение предвидеть

ход событий, но тут же подчеркивает: нет никаких

доказательств, что германское правительства «в ка-

кой-либо момент желало войны или подготовляло

ее» К Куда 'больше виноваты в войне, считал Бран¬

денбург, Франция и Россия; сказались также такие

«объективные» предпосылки, как национальные про¬

тиворечия в Австро-Венгрии и Турции. В главах упо¬

минавшегося тома «Всемирной истории», вышедшего

в 1933 г., и при переиздании книги «От Бисмарка до

мировой войны» Бранденбург только незначительно

модифицировал выработанную ранее концепцию,

хотя вышедшие публикации документов и не под¬

твердили ее.
Несмотря на то что Э. Бранденбург отмежевы¬

вался от открыто ревизионистски и шовинистически

настроенных авторов и отказывался от публикации

статей в журналах крайнего направления, выдвину¬

тые им «теории» были приняты на вооружение имен¬

но этими кругами. В частности, они восприняли сле¬

дующий тезис историка: «вина» Германии состояла

в том, что «она сделалась для других слишком бога¬

той и могущественной» 2.
Другой крупный ученый — Г Онкен после пора¬

жения кайзеровской Германии счел за благо занять

осторожную позицию по многим спорным вопросам

происхождения войны. Как и Бранденбург, Онкен

главным образом разрабатывал проблемы внешней

политики Германии; долгое время Онкен не участво¬

вал в полемике вокруг вопроса об «ответственности»,

подготовляя фундаментальный труд «Германская

империя и предыстория мировой войны», который и

был опубликован в 1933-г.3 Монография Онкена яви¬

лась чуть ли не единственным трудом немецких авто¬

ров, в котором были учтены почти все дипломатиче¬
1	E. Brandenburg, Von Bismark zum Weltkriege, S. 459
2	Ф. Нотович, Источник международной отравы, «Историк-

марксист», кн 2, 1939, стр. 145.
3	Н Oncken, Das Deutsche Reich und die Vorgeschichte des

Weltkrieges, Bd. I—II, Leipzig, 1933.
231

ские публикации (до 1932—1933 гг.). Историк при¬

влек и некоторые другие материалы. Он иногда

касался взаимосвязи внутренней и внешней поли¬

тики. Однако реакционный профессор оказался силен

только в критике внешней политики стран Антанты,

и в первую очередь Англии. Онкен придерживался

концепции, которую он сам защищал еще в годы

войны: «срединное положение» Германии в Европе

принуждало ее к интенсивным вооружениям и актив¬

ности на мировой арене. Вместо того чтобы считаться

с этим, другие державы воздвигали препятствия на

путях германской «мировой политики». Выкладки

Онкена смыкались с антинаучной геополитической

теорией и были поэтому подхвачены фашистскими

историками. Правда, склонность Онкена к несколько

умозрительным обобщениям в духе немецкой «исто¬

рической школы» XIX в., а главное, то, что он при¬

знал, что и Германия несла долю ответственности

за возникновение войны, пришлись не по вкусу наци¬

стам. «За выслугой лет» Онкен был уволен из Бер¬

линского университета.
..	В 20-х годах в Германии вышло
Историки-	-	г
ревизионисты много работ историков-ревизиони-
стов. Они сыграли значительную

роль в идеологической обработке масс в фашистском

духе. Сторонники скорейшего пересмотра Версаль¬

ского договора начали контратаку, используя множе¬

ство уязвимых пунктов в официальной антантофиль-

ской историографии. С первых дней «деятелей» этого

типа характеризовала исключительная наглость и

беззастенчивость в фальсификациях, которая росла в

геометрической прогрессии по мере возрождения сил

германского империализма и милитаризма.
Историки ревизионистского 'направления и органы

печати, публикующие их сочинения, финансировались

ікапиталистами и юнкерами. Он.и были тесно свя¬

заны с «рейхсвером» и замаскированные генераль¬

ным штабом.
На первых порах наиболее влиятельные позиции

среди историков-ревизионистов занимали юнкеры-

пангерманцы, виднейшими представителями которых
232

были архиреакционные публицисты граф Э. Ревент-

лов и П. Рорбах. Нередко трибуну для выступлений

этих юнкеров представлял старинный консерватив¬

ный орган «Прейсише ярбюхер». В Южной Германии

оіплотом реакции после разгрома Баварской Совет¬

ской республики стал город Мюнхен. Издававшийся

здесь ежемесячник «Зюддейче монатсхефте» задавал

тон и в травле прогрессивных элементов и в реван¬

шистской интерпретации событий периода мировой

войны.
Большую активность проявляла группа бывших

офицеров и генералов кайзеровского вермахта (пол¬

ковник А. Вегерер, генералы Монжеля и Г Куль,

майоры Э. Фолькман и Г Франц и др.), они оказа¬

лись не у дел в Веймарской республике и спешно

переквалифицировались в историков. Личная не¬

устроенность и неудовлетворенность новыми поряд¬

ками толкали их на путь прославления милитаризма

и резких нападок на Версальский договор.
Значительная часть старой профессуры и многие

историки-профессионалы более молодого поколения

безоговорочно примкнули к ревизионистскому тече¬

нию. Правда, из крупных ученых, сыгравших в

20-е годы большую роль в воссоздании атмосферы

истерии и реванша, можно назвать, пожалуй, только

Г Дельбрюка. Зато целая когорта профессоров и до¬

центов, не имевших еще никакого имени в науке,

ринулась на легкое поприще славы. Огромное коли¬

чество диссертаций, работ узкого и более широкого

профиля было сочинено в 20—30-е годы. Ученые

ссылки и марка тех или других университетов дол¬

жны были поднять уровень этих опусов, создать

фундамент лжи в вопросе об ответственности за ми¬

ровую войну. Наиболее рьяно с идеями реванша вы¬

ступали фашистские пропагандисты и несколько горе-

историков, примкнувших к ним (Г. Дрегер, В. Франк

и др.).
Однако никаких сколько-нибудь существенных

расхождений между историками и пропагандистами

всех этих группировок по интересующим нас вопро¬

сам не существовало. Аристократы-пангерманцы и
233

невежественные писаки-нацисты сотрудничали, на¬

пример, в «Комитете германских объединений», со¬

зданном в 1921 г. Ведущую роль играл в «Комитете»

«историк» национал-социалист, близкий к Гитлеру,

Г Дрегер. Он в течение многих лет направлял изда¬

тельскую деятельность «Комитета», и в частности

его печатный орган «Вег цур фрайхайт» («Путь к сво¬

боде»). Размах деятельности этого штаба реванши¬

зма был чрезвычайно велик, а средства, предостав¬

ленные ему магнатами Рура, позволили распростра¬

нять печатную продукцию бесплатно в сотнях тысяч

экземпляров в Германии; выпускались также пере¬

воды работ ведущих немецких историков-ревизиоіни-

стов за границей *.
Наряду с «Комитетом германских объединений»

в 1921 г. был организован специальный «Центр по

исследованию причин войны». «Разделение труда»

между этими организациями состояло главным обра¬

зом в том, что «Центр», возглавленный А. Вегерером,

стремился поставить дело на научную почву. В то же

время «Комитет», возглавляемый Дрегером, зани¬

мался в основном пропагандой «достижений» истори-

ков-ревизионистов, популяризировал их «открытия».

Ежемесячный журнал «Центра по исследованию» —

«Кригсшульдфраге» («Вопрос об ответственности за

войну»), редактором которого до конца 1936 г. также

являлся Вегерер, постепенно сконцентрировал все

нити разработки проблемы происхождения мировой

войны и смежных с ней вопросов, несколько оттес¬

нив «Зюддейче монатсхефте» и других претендентов.

В то прем я как с -конца 20-х годов многие истори¬

ческие, общественно-политические и литературные

журналы начали отходить от военной тематики, жур¬

нал «Кригсшульдфраге» хотя .и стал выходить под

другим, более .нейтральным (названием («Берлинер

монатсхефте»), но продолжал разрабатывать преж¬

ние темы.
1 См. подробнее о деятельности «Комитета германских объ¬

единений» в статье Ф. И. Нотовича «Фашистская историография
о	«виновниках» мировой войны».
234

Основные идеи германских реваншистов бьілгі

«выработаны» в 1919—1923 гг., -многие из них были

взяты «напрокат» 'из арсенала кайзеровских поли¬

тиков -и .пропагандистов 1914—<1918 гг. Историки-ре¬

визионисты тщательно следили за политической си¬

туацией, отношениями Германии со страна<ми-по-

бедительницами и в зависимости от обстановки

меняли точку зрения по .второстепенным вопросам, но

упрямо доказывали, что Германия неповинна в воз¬

никновении войны.
В наиболее четком виде утвержде-
М ^онлкеля’ ния ПР0ТИВНИК0В Версальского до-

и А. Вегерер говора первоначально были сфор¬

мулированы в так называемом ме¬

морандуме четырех профессоров, развернуты в книге

М. Монжеля «Руководство к вопросу об ответствен¬

ности за войну», а затем в несколько подновленном

виде преподнесены Вегерером в его книжке «Опро¬

вержение Версальского тезиса об ответственности за

войну»1. «Профессора» — Г. Дельбрюк, М. Вебер,

А. Мендельсен-Бартольди и М. Монжеля — подчерки¬

вали, что Германия якобы не вела агрессивной поли¬

тики и вовсе не содействовала созданию атмосферы

международной напряженности. Будучи процветаю¬

щим государством, Германия не нуждалась в войне

как средстве политики. В то же время только с по¬

мощью войны могла достичь своих целей царская

Россия. Именно она несла главную ответственность

за возникновение войны 1914 г. Вместе с Францией

Россия держала под ружьем значительно больше во¬

оруженных сил, чем Германия и Австро-Венгрия.
Переходя к оценке «июльского кризиса», авторы

меморандума прежде всего старались выгородить

правителей Германии и Австро-Венгрии. Австро-

Венгрия будто бы никак не нарушала принципы
1 «Das deutsche Weissbuch über die Schuld am Kriege mit der

Denkschrift der deutschen Viererkommission zum Schuldbericht

der Alliierten und Assoziierten Mächte», Charlottenburg, 1919;

M. Montgelas, Leitfaden zur Kriegsschuldfrage, Berlin, 1923;

A Wegerer, Die Widerlegung der Versailler Kriegsschuldthese,

Berlin, 1928.
235

международного права и не имела «аннексионист¬

ских планов». А Германия, оказывается, не была дол¬

жным образом информирована о намеченных целях

австрийской карательной экспедиции против Сербии.

Получалось, что кайзеровское правительство абсо¬

лютно неповинно.
Меморандум «профессоров» предназначался для

Парижской мирной конференции. Этим объясняются

многие его особенности: реверансы в сторону Лиги

наций, упор на вину России, которая была устранена

от решения международных вопросов и подверглась

весной 1919 г. нападению стран Антанты, наконец,

довольно мягкая трактовка «виновности» Франции и

Англии. Последняя вообще оказывалась как бы во¬

влеченной в войну против собственной воли.
Один из соавторов меморандума — М. Монжеля

только условно мог быть причислен к ученым. Этот

«генерал-от-инфантерии» кайзеровской армии счи¬

тался пацифистом, поскольку вскоре после начала

войны вышел в отставку и переехал в нейтральную

Швейцарию. Дельбрюк привлек Монжеля к сочине¬

нию «Меморандума», рассчитывая сыграть на его

репутации «честного противника» варварских мето¬

дов ведения войны. Однако именно на долю Мон¬

желя выпала сомнительная честь стать лидером исто-

риков-ревизионистов в Германии и за ее пределами

после публикации книги «Руководство к вопросу об

ответственности за войну». В «семнадцати заключи¬

тельных тезисах» этой работы автор повторил и раз¬

вил замечания, выдвинутые еще в «Меморандуме» и

почерпнутые из других сочинений той поры.
Нет необходимости подробно останавливаться на

тезисах Монжеля, почти полностью повторяющих уже

знакомые нам доводы реакционных историков Гер¬

мании и других стран К Ограничимся только тем, что

укажем на некоторые дополнения и новшества, сфор-
1	Тщательный разбор и опровержение его фальсификаций

читатель оможет найти в упоминавшейся статье Ф. И Нотовича

в сборнике «Против фашистской фальсификации истории»,

стр. 308—375
236

мелированные Монжеля и объясняемые остротой

франко-германских споров из-за репараций и Рура.
На сей раз Франция объявлялась главным винов¬

ником войны. Пересмотр «вины» Англии в период,

когда можно было рассчитывать на ее помощь про¬

тив Франции, шел в ином направлении: автор отме¬

чал, что постройка военно-морского флота Германией

была неуместной с политической точки зрения. Тем

не менее автор тут же спешил заверить, что этот

флот не представлял никакой угрозы для Англии.
В книге разрабатывалась версия о вине Сербии

как застрельщике европейской войны и о закономер¬

ности подготовлявшегося ей наказания (со стороны

австро-германского империализма). Монжеля на¬

стаивал, кроме того, на том, что в Берлине соглаша¬

лись только на «локальную войну» Австро-Венгрии

с Сербией, а эта война отвечала интересам всей

«Европы».
Почти все положения, выдвинутые Монжеля, на¬

ходились в противоречии с имевшимися или вновь

публиковавшимися документами и свидетельствами

современников. Однако для ревизионистов и этого

было мало. Если Монжеля в своей работе время от

времени делал жалкие попытки облагородить захват¬

нические стремления Германии, а иногда даже выра¬

жал сожаление по поводу ошибок кайзера, то, с точки

зрения Вегерера, этого делать 'не следовало. Прежде

всего нужно было нападать, кричать о вине Пуанкаре

или Извольского, решительно отвергать даже мысль
о	том, что, быть может, и кайзеровское правитель¬

ство несло какую-то долю ответственности за войну.
По внешней форме сочинение Вегерера «Опро¬

вержение Версальского тезиса об ответственности за

войну» являлось умелым возражением на каждый из

пунктов обвинений, предъявленных союзниками Гер¬

мании в 1919 г. Поскольку многие из тогдашних тези¬

сов Антанты были шиты белыми нитками, задача

Вегерера была несложной. Но следует обратить вни¬

мание на нечестные методы, к которым он прибегал,

и на новые агрессивные выпады по адресу Антанты.

Приемы Вегерера видны, например, из его утвержде¬
237

ния о том, что важные свидетельства ЛихновскогО,

известные с 1918 г., не были будто бы окончательным

суждением германского дипломата. Автор ссылается

при этом на письмо Лихновского от 5 марта 1918 г.

канцлеру Гертлингу, написанное в обстановке, когда

Лихінов'Скоіму угрожали 'серьезные неприятности. Кро¬

ме того, Вегерер знал, что после войны Лихновский

не отказался от своих взглядов.
На очень хитроумные трюки идет Вегерер для

того, чтобы скрыть вину вильгельмовского прави¬

тельства в июле 1914 г. Масса рассуждений по поводу

решений, принятых в Берлине (5—6 июля), призвана

скрыть то простое обстоятельство, что Германия

предоставила Австро-Венгрии свободу рук против

Сербии, продолжала подстрекать ее и санкциониро¬

вала ультиматум. Автор подчеркивает, что речь, с

точки зрения Берлина, шла только о возможной

«локальной войне». Больше того, Германия — по Ве-

гереру — считала войну Австро-Венгрии с Сербией не¬

избежной, но соглашалась на нее «лишь при усло¬

вии.., что такая война была бы локализованной».

Сбвершенно бездоказательными и противоречащими

хорошо известным фактам являются утверждения о

том, что Германия и Австро-Венгрия вовсе не исклю¬

чали возможности принятия ультиматума 1.
В последней главе Вегерер пробует опровергнуть

обвинения в адрес германских милитаристов и ге¬

нерального шта-ба, содержавшиеся в ноте Антанты

от 16 июня 1919 г. Аргументация его довольно при¬

митивна. Так, ιπο поводу герма-нских планов мирового

господства он пишет: такого рода проекты нельзя

обнаружить в документах «Большой политики». Сме¬

хотворны замечания Вегерера о том, будто кайзеров¬

ская Германия очень симпатизировала и уважала

США 2.
Автор полностью реабилитировал Австро-Венгрию

и возложил всю вину за развязывание войны на Сер¬
1	A. Wegerer, A Refutation of the Versailles War Guilt Thesis,

New York, 1930, p. 63, 83.
2	См там же, стр. 216—217.
238

бию и Россию. «Забывая» упомянуть о публикациях

1919 г. или мемуарах Конрада, автор ссылался на

крайне сомнительные источники вроде «разоблаче¬

ний» Л. Иовановича.
Столь же односторонне трактует Вегерер вопрос

о всеобщей мобилизации в России. Он подчеркивает

обоснованность объявления войны со стороны Гер¬

мании. Мобилизация России, заявляет автор, выну¬

дила начать наступление против Франции, а это само

собой предопределило и сделало закономерным втор¬

жение в Бельгию. Поскольку дело якобы шло об

угрозе «существованию Германии», все ее агрессив¬

ные мероприятия полностью оправдываются. В дру¬

гом месте книги Вегерер солидаризировался с реше¬

нием кайзеровского правительства использовать лю¬

бой предлог для объявления войны Франции К
Следует отметить, что положения, сформулиро¬

ванные Монжеля и Вегерером, усиленно развивали

немецкие военные историки. Они стремились преуве¬

личить боеготовность царской армии и воинствен¬

ность ее руководителей. При сопоставлении их сочи¬

нений с известными трудами А. М. Зайончковского,

А. Ф. Барсукова, М. А. Петрова и других советских

историков нетрудно обнаружить, что германские

историки не желали принимать в расчет все факторы,

образующие военно-экономический потенциал. Игра

в цифры нужна была им для того, чтобы подтвердить

центральный тезис: всеобщая мобилизация в России

застигла врасплох миролюбивую Германию. «Хорошо

выкованный могучий русский меч был уже вынут,

тогда как немецкий еще покоился в ножнах», — вос¬

клицал военный историк Г Франц2.
Эта звонкая фраза никак не отвечала подлинному

ходу событий. Сами германские генералы в июле
1	Вегерер писал, правда, что мнимая бомбардировка Нюрн¬

берга была довольно неуклюжим предлогом. Но «бесспорно,—

развяшю добавлял он, — германское правительство не испыты¬

вало недостатка в реальном поводе для -объявления войны».

(A. Wegerer, A Refutation of the Versailles War Guilt Thesis,

p 130)
2	G Franz, Russlands Eintritt in den Weltkrieg, Berlin, 1924,

S. IX.
239

1914 г. думали иначе. «План (германской) мобили¬

зации был закончен 31 марта 1914 г. Как всегда,

армия была готова», — говорил заместитель Мольтке

генерал Вальдерзее К Фалькенгайн, Тирпиц, а по-

видимому, и Мольтке «не считали, что военные сооб¬

ражения диктуют необходимость объявления войны

Роосии», — писал Ф. И. Нотович 2.
Антиславянская Историки-ревизионисты взяли на

направленность вооружение расовую «теорию». Еще

и расизм β в начале 20-х годов некоторые гер-
в германской манские историки считали целесо-

историографии ^	г	^ ^
у * образным представить Сербию ору¬

дием России, обвинив обе страны в «лансербизме»

и «панславизме». Им хотелось построить «золотой

мост» для сближения с англо-американской историо¬

графией и наиболее эффективно воздействовать на

общественность западных стран. Одна за другой ста¬

ли появляться книги и статьи с резкими и, как пра¬

вило, бездоказательными обвинениями указанного

рода. Примером может служить книга Ф. Тённиса

«Царизм и его союзники 1914 года»3. Автор рисует

политику царской России и Сербии как заговор про¬

тив мира и человечества. Говорится, например, что

первая Балканская война была спровоцирована

Россией, осуществлявшей далеко идущий план, пер¬

вой частью которого должен был стать конфликт

балканских стран с Турцией.
На самом деле документы показывают, что как

раз Россия из всех великих держав предприняла не¬

которые шаги к предотвращению войны. Четкого

плана захвата земель и усиления военно-политиче¬

ского могущества у российского правительства в тот

период не имелось 4. Характер научной аргументации
1	См. Η. П. Полетика, Возникновение мировой войны, стр. 615.
2	Ф. И. Нотович, Фашистская историография о «виновниках»

мировой войны, «Против фашистской фальсификации истории»,

стр. 370.
3	F. Tötinies, Der Zarismus und seine Bundesgenossen 1911

Neue Beiträge zur Kriegsschuldfrage, Berlin, 1922.
4	См В. И. Бовыкин, Русско-французские противоречия на

Балканах и Ближнем Востоке накануне первой мировой войны,

«Исторические записки», т 59, М., 1957.
240

Тённиса виден из того, что России приписаны специ¬

фическая жажда территорий и некая «татарская ди¬

кость и воинственность». Что касается Сербии, то ее

«наказание» автор считает логичным и необходимым.

Идеальным методом осуществления такого возмездия

была бы «локальная» австро-сербская война. Таким

образом, уже в этой расистской работе мы видим

предвосхищение упражнений историков и пропаган¬

дистов гитлеровского времени.
Во второй половине 20-х годов Вегерер в анти-

славянской полемике особенно стремился отделить

Сербию и Россию от западных держав. В статье «Как

Сербия обманула Англию» (!) он умудрился пред¬

ставить даже Англию в качестве невинной жертвы

коварства сербов К В эти же годы Вегерер охотіно

предоставлял страницы журнала «Кригсшульдфраге»

Богичевичу и многим австрийским реакционным пуб¬

лицистам и военно-политическим деятелям для кле¬

ветнических выпадов по адресу Сербии, России и

других 'славянских стран.
В 1930 г. ‘немецкий историк Г Бауэр попробовал

в книжке «Сараево» подвести 'некоторые итоги этих

обвинений 2. Однако утверждения историков-ревизио-

нистов звучали неубедительна. Выходившие одна за

другой книги югослава В. Ефтича, англичанина Р. Си¬

тон-Уотсона, француза А. Муссэ показывали при¬

зрачность подавляющей части обвинений по адресу

сербского правительства3, -становилось совершенно

очевйдно, что покушение на эрцгерцога прежде всего

являлось результатом порядков, царивших в Австро-

Венгрии, а сербское .правительство, находившееся «на

ножах» с группировкой «Черной руки», опасалось

войны в 1914 г.
Уже эти обстоятельства вынуждали изобрести

какие-то дополнительные аргументы, «подогреть
1	«Die Kriegsschuldfrage», März 1927.
2	Я. Bauer, Sarajevo. Die Frage der Verantwortlichkeit der

serbischen Regierung an dem Attentat von 1914, Stuttgart, 1930.
3	B. Jevtic, Sarajevski attentat, Sarajevo, 1934, R W. Seton-

Watson, Sarajevo A Study in the Origins of the Great War;

A. Mousset, L’attentat de Sarajevo, Paris, 1930.
16 к 3 Внноградор
241

страсти» и переключить внимание общественности на

новые объекты. А. Вегерер взял на себя миссию

сфабриковать «историю» о· губительном влиянии Рос¬

сии в 1914 г. В июле 1931 г. в «Берлинер монатс-

хефте» Вегерер поместил статью под кричащим заго¬

ловком «Решающий шаг к мировой войне», вскоре

изданную с дополнениями и в виде отдельной книж¬

ки К Эта брошюра Вегерера — один из наиболее

наглядных примеров упадка буржуазной историогра¬

фии эпохи империализма. С помощью лжи и подта¬

совки фактов германский историк попробовал дока¬

зать, что Сербия готова была к утру 25 июля 1914 г.

согласиться на все условия австрийского ультима¬

тума, но в последний момент этому якобы помешало

царское правительство. Отсюда, как писал Вегерер,

вытекает, что своим вмешательством 25 июля в

австро-сербский конфликт Россия сделала решитель¬

ный шаг к мировой войне2.
Историк пошел на жульническую операцию —

изобрел примерный текст двух телеграмм, которые

будто бы поступили «из Петербурга» белградскому

правительству днем 25 июля и «заставили его» изме¬

нить свое решение.
Фантастическая версия Вегерера была разрекла¬

мирована как последнее слово исторической науки и

встретила, в частности, горячий отклик со стороны

С. Фея. Выход в свет V тома документов 3-й серии

«Международных отношений» опрокинул эти нелепые

утверждения. Ни царское правительство, ни сербский

посланник в России М. Спалайкович не посылали

в Белград никаких указанных выше телеграмм. На¬

против, Сазонов 24 июля 'советовал белградскому

правительству проявить уступчивость3.
Даже эти бесспорные факты не повлияли на Веге¬

рера. Шел 1934 год, и фашистские историки, а среди

них Вегерер, лезли напролом. Вегерер упрямо стал
1	A. Wegerer, Der entscheidende Schritt in den Weltkrieg,

Berlin, 1931.
2	См. там же, гтр. 12
3	«Международные отношения в эпоху империализма», 3-я се¬

рия, т. 5, № 22, 25, см. там же, приложение № 15.
242

повторять, что изобретенные им телеграммы все же

были посланы Спалайковичем·, который не желает

признаваться в совершенных деяниях. Со своей сто¬

роны Спалайкович охарактеризовал всю шумиху во¬

круг .вымышленных телеграімм как «басню», сочинен¬

ную германскими историками К
Таким образом, вымысел Вегерера закончился

скандальным провалом, но фашистские историки

продолжали и дальше твердить об ответственности

России за развязывание войны. В условиях фашиза¬

ции исторической науки в Германии наглые обвине¬

ния по адресу Сербии и России переносились на все

славянские народы. Расцвет человеконенавистниче¬

ского расизма в Германии привел к тому, что теория

об ответственности Сербии и России потеряла послед¬

нее подобие наукообразия. Типичным образчиком

продукции такого рода может служить книжка

Г. Хиллера «Развитие австро-сербских противоречий

1908—1914» 2. Сербия представлена Хиллером как

сторона нападающая. Габсбургская монархия, гово¬

рит автор, оказалась в особенной опасности после вы¬

работки программы сербской радикальной партией,

явившейся «смесью панславизма, коммунистического

анархизма и сербского национализма». Упорно выи¬

скивая некое «византийское семя» в сербской поли¬

тике, Хиллер доходит до совершенно вздорного утвер¬

ждения о том, что пансербизм олицетворял «восточ¬

ный принцип силы в противоположность западному

принципу преемственного права, представленному

Австро-Венгрией»3. А габсбургская монархия, заяв¬

лял тот же горе-историк, вместо того чтобы поско¬

рее «вынуть меч», ограничивалась%самозащитой. «Ав-

стро-венгерская политика 1908^-1914 гг., — писал
1	Это подтвердила предпринятая по инициативе Ж. Изаака

проверка соответствующих фондов белградских архивов. В еще

большей мере о вздорности версии Вегерера можно судить по

тому, что, захватив бывший архив МИД Сербии в 1941 г., немцы

не смогли найти искомых документов.
2	G. Hiller, Die Entwicklung des österreichisch-serbischen

Gegensatzes 1908—1914, Halle, 1934.
3	Там же, стр. 86.
*
243

Хиллер, — 'была оборонительной по всей линии»1.

Хиллер и многие авторы, подобные ему, в условиях

начинавшейся гитлеровской агрессии уже выражали

неодобрение «'чересчур пассивной» внешней полити¬

ке Австро-Венгрии.
Господство монополистов, реакци-

Фашизация онный политический курс правых
ИСТООИЧ6СКОИ
науки	политических партий и верхушки
социал-демократии привели к тому,

что еще до 1933 г. значительная часть населения ока¬

залась во власти шовинистических настроений. Тем

не менее стремление к миру передовой части трудя¬

щихся, мужественная борьба КПГ за проведение

мирной внешней политики являлись серьезным пре¬

пятствием на пути германского империализма. Толь¬

ко массовый террор, физическое уничтожение лучших

представителей пролетариата и интеллигенции дали

возможность Гитлеру начать подготовку к новой ми¬

ровой войне.
В деле идеологической обработки масс в первый

период фашистской диктатуры проблема ответствен¬

ности за первую мировую войну и «проблема Верса¬

ля» продолжали играть видную роль. Фашизация

исторической науки проходила быстрым темпом и

коснулась всех ее отраслей. Расизм, геополитика,

проповедь силы стали пронизывать все сочинения на

исторические темы. Любые ростки прогрессивных воз¬

зрений беспощадно преследовались; ученые, которые

робко пробовали отстаивать свои прежние, самые

умеренно либеральные воззрения, изгонялись из

университетов и редакций. Книги многих видных

историков и публицистов запрещались, а иные из них

были преданы публичному сожжению.
Подавляющая часть буржуазной профессуры при¬

способлялась к новому режиму, заискивала перед не¬

веждами, диктовавшими свои «идеи» в области исто¬

рии. Это относилось и к таким крупным фигурам, как

Э. Бранденбург, Г Онкен, Э. Фишер и другие. Впро¬
1 G. Hiller, Die Entwicklung des österreichisch-serbischen

Gegensatzes 1908—1914, S. 85.
244

чем, гитлеровцы Довольно бесцеремонно обращались

с теми старыми консервативными учеными, которых

они считали ни на что не пригодными. Так, О. Хёцш —

знаток русской ‘истории и языка — выступал в про¬

шлом за германо-советское сотрудничество; при Гит¬

лере он быстро «переориентировался», но все же не

избежал преследований: журнал, который редактиро¬

вал Хёцш, был закрыт, а сам он изгнан из Берлин¬

ского университета. Нападкам подверглись также
Э.	Бранденбург и Ф. Мейнеке.
Высшим авторитетом во всех исторических вопро¬

сах считался фюрер. В качестве канцлера, а затем

главы государства он много раз выступал с ответ¬

ственными заявлениями по поводу первой мировой

войны. Так, в конце 1933 г. Гитлер изрек: «Ни канц¬

лер, ни правительство, ни народ не желали этой вой¬

ны». В период 1933—1936 гг. фашисты дали истори¬

кам и публицистам весьма определенную установку:

сделать все, чтобы облегчить ревизию Версальского

договора. Кипучую активность проявлял в этом на¬

правлении журнал «Берлинер монатсхефте». Вегерер

буквально пресмыкался перед Гитлером, приводил

его высказывания как образцы мудрости, славосло¬

вил как миротворца. Журнал активно вторгался в те¬

кущую политику, защищал уход Германии с конфе¬

ренции по разоружению и из Лиги наций, клеветал

на советско-французский пакт о ненападении и т. п.

Все это подкреплялось примерами, почерпнутыми из

прошлого.
Одна из центральных задач фашистской истори¬

ческой печати заключалась в прославлении «локаль¬

ных» войн. «Берлинер 'Монатсхефте» неоднократно

утверждал, что мировая война не произошла бы, если

бы австро-германским империалистам позволили в

1914 г. расправиться с Сербией. Не приходится дока¬

зывать, что этот тезис, уже ранее развивавшийся

шовинистическими историками, теперь приобрел прак¬

тический смысл: противодействовать принципам кол¬

лективной безопасности, выдвинутым советской ди¬

пломатией, облегчить захват Австрии и других сосед¬

них с Германией государств. Реакционные германские
245

Историки усиленно изыскивали в историческом про¬

шлом и все то, что могло бы воспрепятствовать наме¬

тившемуся сближению СССР с западными странами.

Необходимо было помешать созданию единого анти¬

фашистского фронта. Любое выступление каких-либо

официальных лиц Франции или французских истори¬

ков в грддержку тезиса об ответственности Германии

за возникновение первой мировой войны вызывало

гневные филиппики нацистской прессы. В то же вре¬

мя по отношению к Англии в течение определенного

периода фашистские пропагандисты действовали бо¬

лее гибко и, казалось, были не прочь пойти на взаим¬

ную амнистию. Историк национал-социалист Э. Ан-

рих в книге «Английская политика в июле 1914 г.» 1

утверждал, что Грей 'не хотел мировой войны; ан¬

глийский министр в период «июльского кризиса»

действовал субъективно честно в отношении Герма¬

нии. Просчет английских руководителей заключался,

по Анриху, в том, что они исходили из необходимости

для Британской империи союза с Россией; они оши¬

бались и в вопросе о стремлениях Германии к миро¬

вому господству.
Пример с Э. Анрихом показывает, что от истори¬

ков германские империалисты в канун второй миро¬

вой войны требовали решения практических задач.

Это стало еще более очевидным в 1936—1937 гг., ко¬

гда с Версалем было покончено, а Германия усилен¬

но вооружалась и готовилась к захвату ряда сосед¬

них стран. На очередь были выдвинуты новые темы

и проблемы. Несколько неожиданно обнаружилось,

что как ни выслуживался Вегерер и его сотрудники

по «Берлинер монатсхефте», но даже их «творчество»

перестало удовлетворять потребностям. По мнению

таких «штурмовиков от науки», как В. Франк, жур¬

налу следовало поменьше заниматься надоевшей бол¬

товней о «невиновности», энергичнее внедрять расист¬

ские и геополитические формулировки. К тому же на

редактора Вегерера нашло «затмение» — он черес¬
1	Е Anrich, Die englische Politik im Juli 1914. Eine Gesamt¬

darstellung der Julikrise, Stuttgart, 1934.
246

чур прямолинейно воспринял слова Гитлера на

Нюрнбергском конгрессе нацистов и неожиданно ре¬

шил «предложить» полную амнистию. В конце 1936 г.

он писал, что в 1914 г. «намеренного желания воевать

не было у обеих великих группировок держав» К
Вегерер был немедленно отстранен от руковод¬

ства «Центром по исследованию причин войны» и

журналом «Берлинер монатсхефте». Новая редакция,

возглавленная А. Бахом, изменила тематику, а отча¬

сти и физиономию журнала, подчинив его непосред¬

ственной подготовке к новой войне и созданию «но¬

вого порядка» в Европе. Эту же задачу «духовного

вооружения» нации осуществлял созданный в 1935 г.

«Имперский институт истории новой Германии», во

главе которого был поставлен В. Франк2.
С 1937 г. проблема происхождения первой миро¬

вой войны почти перестала разрабатываться в Гер¬

мании. Зато интенсивному изучению подвергается

военно-оперативная сторона в плане извлечения уро¬

ков для предстоящей новой войны; довольно много

статей и работ посвящается экономическим пробле¬

мам военного времени, борьбе за уголь, руду и нефть.

Среди них можно отметить книги Ф. Фриденсбурга

«Уголь и Железо в мировой войне и в мирных дого¬

ворах» и «Нефть їв мировой войне» 3. Появляется так¬

же немало «обобщающих» работ широкого историче¬

ского профиля. Так, в книге Б. Полля «Германская

судьба 1914—1918 гг.» рассматривается военная, по¬

литическая, экономическая и «духовная» история

войны. Кроме того, автор «решает» и проблему про¬

исхождения войны. Германия, писал Полль, вступила

в войну ради «защиты» своего положения, в мире,

которому угрожала Россия и '«тащившаяся на ее
1	См. Ф. Нотович, Источник международной отравы. «Исто¬

рик-марксист», кн. 2, 1939, стр. 153.
2	Франк заявлял, что «старая» историческая наука уже

сыграла свою роль, а «новая» ро>ждена мировой войной.

(«Reich und Reichsfeinde», Bd. I, Hamburg, 1941, S 7.)
3	F. Friedensburg, Kohle und Eisen im Weltkriege und in den

Friedensschlüssen, München, 1934; его же, Das Erdöl im Welt¬

krieg, Stuttgart, 1939.
247

буксире» Великобритания 1. Касаясь отношений Гер¬

мании и США в 1914—1917 гг., автор «забыл» сказать

о германских интригах в Мексике и о других аспек¬

тах американо-германских противоречий.
Если в слабой в научном отношении работе Полля

все же привлекались определенные источники и даже

новые архивные документы, то другие сочинения фа¬

шистских историков не отличались и этими достоин¬

ствами. Ряд работ и статей 1937—1939 гг. был посвя¬

щен «историческому» обоснованию принадлежности

Австрии и Чехословакии к германской сфере влия:

ния. В книге И. Розенбауера «Мир разбился вдре¬

безги. Путь к Сараєву»2 давалась довольно резкая

критика политики Франца-Фердинанда накануне пер¬

вой мировой войны3. В обстановке, когда -монархи¬

ческие традиции и католические связи Габсбургов

могли стать препятствием на пути аншлюса, харак¬

терным было ‘появление нескольких книг Г Царно-

ва, нацеленных на разоблачение «предательства» по¬

следних Габсбургов4. Царнов объявлял импера¬

тора Карла величайшим предателем; он приписал

Карлу сознательное принесение в жертву врагам Гер¬

мании немецкой «Богемии» и ряд других преступ¬

лений.
После поглощения Австрии и большей части Че¬

хословакии гитлеровцы начали подготовлять новые

захваты. Пропагандисты и историки были «переори¬

ентированы» — они стали травить Польшу, Францию

и другие страны. Историки-нацисты, оперируя приме¬

рами из эпохи войны 1914—1918 гг., усиленно разжи¬

гали расистские и шовинистические настроения.
1	В. Poll, Deutsches Schicksal 1914—1918 Vorgeschichte und

Geschichte des Weltkrieges, Berlin, 1937, S. 70—72.
2	/. Rosenbauer, Eine Welt zerbrach. Der Wag nach Sarajevo,

Berlin, 1937.
3	Автор, в частности, обвинял эрцгерцога в прославянских

симпатиях и примирительной лолитике в отношении России и

Сербии.
4	G. Zarnow, Verbündet-verraten Habsburgs Weg von Berlin

nach Paris, Bern, 1936; его же, Gekrönt. Entehrt Europas

Schicksal — Habsburgs Schuld, Bern, 1937,
248

«Развязывание В началё второй мировой войны в

мировой войны» Германии появилось капитальное

сочинение, подводившее некоторые

итоги изучения «июльского кризиса» историками-ре-

визионистами. Это была монография А. Вегерера

«Развязывание мировой войны» К
Учтя свою «вину» перед фашистским началь¬

ством, Вегерер постарался выслужиться. Хотя мно¬

гие вопросы историк трактовал «по старинке», без

должного умения и рвения применяя расовую и гео¬

политическую теории, его книга в целом концентри¬

ровала все пороки германской реакционной историо¬

графии. Внешняя политика и дипломатия полностью

отрывались от политики внутренней, правящие импе¬

риалистические клики ряда стран реабилитирова¬

лись, читателю навязывалось мнение, что «не воля,

а судьба» предопределила начало войны. Вместо во¬

проса о возникновении мирового конфликта читателю

преподносился утомительный рассказ о дипломатиче¬

ских перипетиях «июльакого кризиса»2. Только в пер¬

вых главах содержался легковесный обзор некоторых

событий в Европе до сараевского убийства.
Выводы, к которым приходил Вегерер 3, не отли¬

чались оригинальностью. Австро-сербские противоре¬

чия объявлялись особенно существенными для судеб

мира. Даже после ультиматума габсбургская монар¬

хия намеревалась продолжать «консервативную по¬

литику»; сам ультиматум был резким, но выполни¬

мым. Пашич «с восточным равнодушием» предоста¬

вил решение Петербургу, а Спалайкович — зловещий

персонаж, стремившийся к войне, — подлил масла в

огонь... Постановления Совета, заседавшего 25 июля

под председательством царя, стали одной из главных

причин, благодаря которой «дипломатии не удалось
1	A. Wegerei, Der Ausbruch des Weltkrieges, Bd. I—II, Ham¬

burg, 1939.
2	Достаточно сказать, что весь второй том заполнен описа¬

нием шагов, предпринятых великими державами с 29 июля (для

Росоии — с 26 июля)- до 4 августа 1914 г.
3	A. Wegerer, Der Ausbruch des Weltkrieges, Bd. II, S. 411 —
423.
249

локализировать конфликт и избежать мировой вой¬

ны». К еще более роковым последствиям привело то,

что Россия совершила «прыжок через несколько от¬

резков развития» и объявила всеобщую мобилиза¬

цию. Только это вынудило Германию предпринять

эффективные «ответные» шаги.
В изображении Вегерера помимо Сербии и Рос¬

сии провокационную позицию занимала и Франция.

Между тем Германия не имела против нее ни «воин¬

ственных намерений», ни «завоевательных замыс¬

лов». Основные споры Германии с Англией были

улажены к.лету 1914 г. Однако Англия все же всту¬

пила в войну, ибо опасалась иметь Россию в качестве

врага в Азии. Лишь союз с Германией позволил бы

Англии игнорировать Россию, но до этого англо-гер¬

манские отношения еще не дошли. Вегерер отрицал,

что Германия имела планы установления господства

в Европе и укрепления своего военно-морского могу¬

щества. Он сожалел, что Англия не использовала

возможность путем гарантии нейтралитета Франции

ограничить зону конфликта в Европе, т. е. направить

германскую агрессию на Восток. Предисловие к кни¬

ге Вегерера помечено августом 1939 г. Как видно из

его трактовки роли Англии в 1914 г. и прозрачных

антисоветских аналогий, историк и на этот раз не ра¬

зобрался в ситуации, не считая, видимо, вероятным,

что удар Гитлера обрушится на западные страны.
После начала новой войны между капиталистиче¬

скими державами многие историки, в том числе и Ве¬

герер, были мобилизованы для развертывания анти-

английской кампании 1. С 1939 г. историческая наука

в Германии оказалась в состоянии полного развала.

Никаких серьезных трудов по истории первой миро¬

вой войны не появилось до 1945 г.
Эволюция буржуазной историографии первой ми¬

ровой войны в Германии рельефно иллюстрирует де¬
1	Вскоре Вегерер уже -поместил статью о «Происхождении

второй мировой войны» в одном из американских журналов.

В 1941 г. в Нью-Йорке вышла его книжка на эту же тему.

(A. Wegerer, The Origins of World War II, New York, 1941.)
250

градацию исторической мысли в капиталистическом

мире. Ни в одной другой стране Европы буржуазные

ученые не проявили такого раболепия перед хозяе¬

вами страны — монополистами. По мере возрожде¬

ния германского империализма и милитаризма почти

все буржуазные историки перешли к поддержке анти¬

научного тезиса — «одна Германия невиновна в под¬

готовке и развязывании войны 1914 г.» Историки и

публицисты, высказывавшие другую точку зрения,

причислялись к социально опасным элементам и под¬

вергались преследованиям полиции и фашистских

банд. Еще в -середине 20-х годов господствующим

течением стал ревизионизм, призванный при по¬

мощи истории :подкрепить идею реванша. После уста¬

новления фашистской диктатуры историческая наука

была полностью подчинена задачам подготовки стра¬

ны к войне.
7.	АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Общественное С 1915—1916 гг. печать, находя-
движение в США щаяся на службе американских мо-
и консолидация нополий, усердно пропагандирова-

двух направлении	л.
в историографии ла официальную концепцию проис¬

хождения первой мировой войны:

в ее возникновении повинны только Германия и Ав-

стро-Венгрия. Одновременно доказывалось, что США

должны сражаться вместе с Антантой. Лишь немно¬

гие прогрессивные общественные деятели и публи¬

цисты отстаивали иную позицию. «Это не наша вой¬

на», — говорил Джон Рид. Позднее Коммунистиче¬

ская партия США характеризовала войну 1914—
1918	гг. как войну империалистическую. Прогрессив¬

ная печать старалась разрушить нагромождения лжи

о войне, сооруженные буржуазной пропагандой.
После окончания войны официальные концепции

некоторое время продолжали господствовать. Амери¬

канские историки, защищавшие политику Антанты,

не изобрели ничего нового по сравнению с француз¬

скими или английскими коллегами. Вот некоторые
251

положения книги профессора Э. Р. Тёрнера «Европа

после 1870 г.» 1 Мировая война главным образом вы¬

звана «характером, честолюбием, идеалами, намере¬

ниями германского народа»; немцы стали эгоистич¬

ны, погрязли в материализме и вере в свое расовое и

военное превосходство. Тёрнер отмечал также разли¬

чия в географических и демографических условиях и

соперничество «тевтонов и славян». Относительно

вступления США в войну он отделывался таким за¬

мечанием: лидеры Америки поняли, что Антанта ве¬

дет борьбу за идеалы демократии и свободы.
Книга Тёрнера неоднократно переиздавалась. Вы¬

пускалось много других аналогичных сочинений. Но

в середине 20-х годов в моду вошли сочинения исто-

риков-ревизионистов. В США, как и в Англии, реак¬

ционные историки крикливо предлагали пересмотреть

трактовку многих крупнейших событий национальной

истории (войны за независимость, войны 1861—

1865 гг. и др.). Пожалуй, наибольшее распростране¬

ние ревизия получила в вопросах, связанных с вой¬

ной 1914—1918 гг.
Ревизионистское направление в истории оказа¬

лось в США силой более реальной, чем аналогичные

течения в Англии или Франции. Объясняя этот фено¬

мен, американские историографы типа 3. Эдлера

ссылаются на то, что «в эпоху джаза» американцам

было свойственно все отрицать и пересматривать2.

Разумеется, для научного объяснения нельзя доволь¬

ствоваться такими доводами. Необходимо бросить

взгляд иа некоторые особенности политической и

общественной жизни США после 1918 г.
Провал американской интервенции в Советской

России, неудача дипломатии Вильсона в Париже и

рост напряженности в отношениях с Японией, Ан¬

глией и Францией, проблема долгов и инвестиций —

вот некоторые из внешнеполитических причин, отра¬
1	E. R. Turner, Europe since 1870, Garden City, 1921.
2	S. Adler, The War-guilt Question and American Disillusion¬

ment 1918—1928, «The Journal of Modern History», March 1951,

p 9.
252

зившихся на трактовке животрепещущей тогда про¬

блемы минувшей мировой войны. Внутреннее поло¬

жение тоже 'было довольно сложным. Нажитые во

время войны гигантские прибыли не принесли выгод

основной массе населения; даже некоторые группы

буржуазии считали, что их «обделили». Рабочим,

фермерам, служащим во время войны были абеща-ны

златые горы. Начало послевоенного периода убедило

МНОГИХ ИЗ НИХ В ТОМ, Î4TO они были жестоко обмануты.

Первые симптомы политического (пробуждения рабо¬

чего класса привели к классовым боям 1919 г. Террор

администрации Вильсона усугубил дискредитацию

лидеров демократической партии.
Республиканская партия, воспользовавшись вы¬

годной ситуацией, пришла в 1920 г. к власти. Уже в
1919	г. лидеры республиканской партии, немало спо¬

собствовавшие вступлению в войну, подняли шумную

кампанию против Вильсона. Шедшая за республи¬

канцами пресса отступила от прежней позиции и,

учтя недовольство трудящихся, начала намекать на

то, что вмешательство США в дела Европы вовсе

не было актом мудрости, а страны Антанты совсем не

стоили такой «жертвы» со стороны США. Восстанов¬

ление деловых контактов американских и германских

монополий знаменовало переход к новому курсу в

европейской политике. В конце 1922 г. Ч. Юз провоз¬

гласил метод «решения» «проблемы репараций» при

участии банков США. Это было прологом американ¬

ского экономического внедрения в Европу. Авантюры

в Латинской Америке, осложнения в отношениях

с Японией, отказ от восстановления отношений с

СССР показывали, что Гардинг, Юз и Гувер идут по

проторенной дорожке агрессии и подготовки новых

войн. Продолжавшиеся преследования прогрессив¬

ных элементов, удары по профсоюзам, невероятная

коррупция в государственном аппарате дополняли

эту картину.
«Крушение иллюзий» — так обычно характеризу¬

ют историки настроения американской интеллиген¬

ции 20-х годов. Если раньше многие ученые и публи¬

цисты верили во фразеологию .пацифизма, верили, что
253

война велась ради уничтожения милитаризма, ради

того, чтобы покончить с войнами в будущем, то те¬

перь их ждало жестокое разочарование. Нельзя так¬

же было не учитывать и сильное воздействие миро¬

любивой внешней политики Страны Советов. Такова

была атмосфера, в которой развернулась дискуссия

по проблемам первой мировой войны. Необходимо

подчеркнуть, что в США вместо одного главного во¬

проса, интересовавшего ученых и публицистов Фран¬

ции, Англии или Германии, — вопроса о причинах и

развязывании войны в 1914 г. — существовало два

основных вопроса, тесно связанных друг с другом:
1)	причины мировой войны и ответственность за нее,
2)	политика правительства Вильсона в 1914—1916 гг.

и причины вступления США в войну в 1917 г.
Ряд историков продолжал на протяжении всего

периода между двумя мировыми войнами придер¬

живаться официального направления, отстаивая пра¬

вильность политики Вильсона. А. Башнел Харт,
Ч.	Сеймур и другие историки развивали так назы¬

ваемую теорию подводных лодок: США вступили в

войну из-за нападений немецких подводных лодок на

пассажирские суда, из-за того, что Германия объ¬

явила «неограниченную подводную войну» в 1917 г.,

нарушив ранее данные обещания. Одновременно вы¬

двигалась версия о 'безоговорочной поддержке Виль¬

сона населением страны.
Среди лидеров официального направления видную

роль играл Р. С. Бейкер. Бывший либеральный пу¬

блицист и «разгребатель грязи», Бейкер превратился

в заурядного пропагандиста американского империа¬

лизма. В качестве официального биографа Вильсона

Бейкер приступил к жизнеописанию бывшего прези¬

дента *. Он был одним из немногих историков, полу¬

чивших доступ к архиву Вильсона и другим неопу¬

бликованным государственным документам. Крайняя

идеализация обанкротившегося лидера демократов

пронизывала воззрения Бейкера, причем на критику
1 R. S. Baker, Woodrow Wilson Life and Letters, vol. I —

VIII, New York, 1927—1939.
254

и разоблачительные материалы ,противников бывшего

президента он обращал 'мало внимания.
Большинство сторонников официального направ¬

ления очень плохо знало европейские публикации до¬

кументов. Обычно эти авторы оказывались в положе¬

нии обороняющихся, а подчас и припертых к стене.

Стремясь выгородить правящие круги США, отказы¬

ваясь от научного анализа фактов об ответственности

также и империалистических клик стран Антанты,

они начинали взывать к неким моральным канонам.

Характерна в этом плане полемика между Г Бэрн-

сом и А. Башнел Хартом в журнале «Каррент хистог

ри» в 1924 г. Бэрнс в свойственном ему бойком тоне

переложил для американской публики выводы гер¬

манских историков-ревизионистов, подчеркнув, что

они вытекают из всех «доступных документов» 1. В от¬

вет на это Башнел Харт не нашел ничего лучшего,

как заявить: нельзя по примеру Бэрнса сомневаться

в «здравом смысле лидеров американского народа» и

«реальности нашего призыва к справедливости и гу¬

манности». Если отпадает обвинение Германии в

единоличной ответственности за возникновение вой¬

ны, говорил дальше Башнел Харт, то это «делает из

американского народа общество дураков, которое

оказалось не в состоянии разглядеть тайный заговор

Франции и России». Наконец, автор патетически вос¬

клицал: «Если Бэрнс прав, то неправ был (Теодор)

Рузвельт, неправ был Вильсон, посол Пэйдж был не¬

прав, все были неправы». Разумеется, такие «аргу¬

менты» только поощряли к дальнейшему пересмотру

официальных взглядов.
Ненаучные версии историков официального на¬

правления, их защита капиталистического строя и

дипломатии США вызывали резкую критику со сто¬

роны прогрессивных историков и публицистов. Мож¬

но обратить внимание на работы Скотта Ниринга.

Ниринг прошел сложный путь поисков правильной

интерпретации политической и экономической исто¬

рии США. Знакомство с марксизмом помогло ему
1	«Current History», May 1924, p. 171—195.
255

распознать подлинную роль монополистов и финансо¬

вых тузов. В 20-е годы Ниринг изобличал «долларо¬

вую дипломатию», пробовал показать ответствен¬

ность банкиров Уолл-стрита за военные авантюры.

В своей книге «Американская .империя» 1 он привел

ряд фактов, которые показывали, что вступление

США © войну объяснялось не какими-то высшими по¬

буждениями, а весьма .прозаическими расчетами пра¬

вящих кругов 'Страны. Вместе с Дж. Фримэном Ни¬

ринг позднее опубликовал книгу «Дипломатия дол¬

лара», їв которой приведены поучительные факты хо¬

зяйничания США в Западном полушарии в эпоху

мировой войны2.
К сожалению, подобно другим передовым ученым

США, Ниринг не имел возможности углубленно изу¬

чать первоисточники, подвергался травле за свои

прогрессивные убеждения.
В 1922 г. в Нью-Йорке вышла книга «Должно ли

это повториться?», написан-ная Дж. К. Тёрнером,

близким в ту пору к радикальным кругам 3. Тёрнер

подверг уничтожающей критике основные версии

вильсоновской пропаганды о вступлении США в вой¬

ну. Он считал, что нужно до конца разобраться в

истинных причинах этого шага, иначе нельзя будет

найти пути к предотвращению «будущих ужасов».

Публицист срывал покровы лицемерия с Вильсона,

хотя, быть может, он несколько преувеличивал его

личную роль в событиях. Автор пришел к выводу

о том, что «наша война велась в интересах бизнеса».

Он привел наглядные данные об астрономических до¬

ходах корпораций и о «патриотизме» новых миллио¬

неров 4.
Выводы из работ Ниринга и Тёрнера использова¬

лись либеральной прессой вроде еженедельников

«Нэйшн» и «Нью рипаблик»; в печати приводилось
1	Skott Nearing, The American Empire, New York, 1921.

(Скотт Ниринг, Американская империя, М.—Л., 1926 )
2	Скотт Ниринг и Джозеф Фримэн, Дипломатия доллара,

Л , 1926
3	/. К. Turner, Shall it be Again? New York, 1922.
4	См там же, стр. 256—284.
256

немало дополнительных материалов об американских

финансистах — Моргане и ему подобных. Сенатор

Р. Лафолетт в период президентской кампании 1924 г.

также воспользовался удобной возможностью отме¬

жеваться от банкиров и дельцов. В одной из речей

он подчеркнул, что группировка Моргана, «чтобы во¬

влечь нас в войну, спустила с цепи прессу и пропа¬

гандистские агентства» К
Выступления такого рода носили несколько эпи¬

зодический характер, но все же имели значительный

общественный резонанс; они встревожили буржуаз¬

ные верхи. Реакционные историки постарались не до¬

пустить укрепления наметившегося радикального на¬

правления в трактовке первой мировой войны, не

допустить обнаружения «механики» 'воздействия мо¬

нополий на членов правительства и конгрессменов.

Ряд публицистов приступил к написанию апологе¬

тических сочинений, прославлявших династии завод¬

чиков и миллиардеров2. Другие авторы занялись

«социологией» войны, изобретая объяснения ее при¬

чин, сбивавших столку общественные круги.
Немало ценных выводов по частным вопросам

сделали привлеченные из разных стран соавторы

большой коллективной серии «Экономическая и со¬

циальная история мировой войны», выходившей под

редакцией профессора Дж. Шотвелла3. Но в этой

серии так и не было издано обобщающих сочинений

о причинах войны или вступления в нее США. Автор¬

ский коллектив в основном изучал последствия вой¬

ны, а фактически дело свелось к обзору развития

экономики ряда стран и ее отдельных отраслей в во¬

енный период.
Значительная часть американских историков и

публицистов с упоением начала комментировать ди¬

пломатические документы кануна мировой войны.
1	«The Journal of Modern History», March 1951, p. 26.
2	Дж Кеннан выпустил двухтомную биографию Э. Гарри-

мана еще в 1922 г. Позднее лидером этого направления стал

А. Невинс.
3	«Economic and Social History of the War», ed. by J. Shot-

well, New York, 1921—1940. (Около 60 томов.)
17 Ki Б* Виноградов
257

Одновременно в середине 20-х годов усилилась пере¬

палка историков официального и ревизионистского

направления, носившая отпечаток искусственности.
Таким· образом, американская буржуазная исто¬

риография в трактовке важнейших проблем преды¬

стории и истории войны 1914—1918 гг. сразу же

оказалась на ложном пути. Американские буржуаз¬

ные историки, не заботясь о научной аргументации,

считали вполне допустимым рассматривать внешнюю

политику США начала XX в. отдельно от внешней по¬

литики других государств: американский империа¬

лизм не имел якобы никакого отношения к вопросу

о возникновении мировой войны. С другой стороны,

крайне поверхностно исследовались и империалисти¬

ческие противоречия 1914—1917 гг. Подобно реакци¬

онным историкам других стран, американские бур¬

жуазные ученые намеренно отделяли внешнеполити¬

ческие проблемы от классовой борьбы и борьбы

партий, крайне узко толковали само понятие «внеш¬

няя политика». Они безудержно пользовались мето¬

дом аналогий. Особенно вредными оказались потуги

историков-ревизионистов и изоляционистов в 30-е го¬

ды, когда они с помощью антиисторических паралле¬

лей выступили против принципа коллективной безо¬

пасности и обуздания фашистских агрессоров.
Американские исторйки официального и ревизио¬

нистского направлений сходились в усилиях защитить

буржуазный строй, дезориентировать общественное

мнение. Прогрессивная струя в историографии ми¬

ровой войны не получила большого развития. При

этом особое значение имело то обстоятельство, что

внимание американцев было (переключено с насущ¬

ной проблемы вступления США в адину на более

сложный и «академический» вопрос о возникнове¬

нии войны в Европе.
До начала 30-х годов в США выхо-
Американские дило очень немного работ истори-
реИв"з°ионисты ков--ревизионистов по вопросу о

внешней политике страны в 1914—

1917 гг. Некоторые из этих историков довольно резко

отзывались о политике президента Вильсона. Их
258

лейтмотив з'вуїчал так: США (были вовлечены в войну

из-за чуждых им интересов Англии и Франции, из-за

дьявольской пропаганды Антанты, а также из-за не¬

скольких «злых лиц» типа Хауза или Пэйджа с их

проантантовскими симпатиями.
Между историками-ревизионистами не было пол¬

ного единства в объяснении причин вступления США

в войну. Большинство сходилось на том, что ни в

коем случае нельзя обвинить американские правящие

круги в своекорыстии. Безапелляционно выразил эту

мысль сенатор Р. Оуэн в речи 18 декабря 1923 г.:

«Америка вступила в войну на законном основании,

независимо от того, какая (из группировок Европы)

была ответственна за стремление к войне»
Большинство историков ревизионистского направ¬

ления занималось взаимоотношениями европейских

держав накануне мировой войны. Питательной сре¬

дой американского ревизионизма являлось наличие

изоляционистской традиции, обострение отношений

с бывшими союзниками в 20-е годы, поддержка гер¬

манских монополий американскими финансистами,

сильное влияние германских историков-ревизиони-

стов. Ревизионистское направление в исторической

науке долгое время отвечало тенденциям влиятель¬

ных группировок американского капитала, заинтере¬

сованных в противопоставлении одних стран Европы

другим и в корыстной поддержке ослабленных в дан¬

ное время европейских держав. Изображая Гер¬

манию как якобы невинную жертву агрессии России

и других -стран, историки поощряли возрождение

германского милитаризма и (подстрекали его против

СССР.
Рассмотрим некоторые особенности развития ре¬

визионизма в области истории 'войны 1914—1918 гг.

и основные сочинения историков этого направления.
Первым серьезным выступлением, послужившим

сигналом к пересмотру сложившихся взглядов на

происхождение мировой войны, явилась серия статей

С. Фея в наиболее солидном историческом журнале
1 «The Journal of Modern History», March 1951, p. 25.
*
Z59

США «Америкен хисторикл ревью» в 1920—1921 гг.1

С. Фей пользовался репутацией беспристрастного

историка; в период войны он воздерживался от ка¬

ких-либо суждений о ее возникновении, ссылаясь на

отсутствие проверенных документов. Однако как

историк Фей сложился под влиянием германской исто¬

рической школы, до войны он провел несколько лет

в Германии и в дальнейшем никогда не скрывал свое¬

го преклонения перед достижениями германской бур¬

жуазной науки и культуры. В упомянутых статьях

Фей базировался на «Документах Каутского», а так¬

же австрийских публикациях. Он обрисовал роль ру¬

ководителей кайзеровской Германии и Австро-Вен¬

грии в критические недели кануна войны. О значении

пометок Вильгельма II Фей писал: его королевское

величество предстало в подштанниках. Фей в тот пе¬

риод еще возлагал главную ответственность на гер¬

манских милитаристов, но выступил против «леген¬

ды о Потсдамской конференции», а кроме того, не¬

верно интеріпретируя имевшиеся у него источники,

стал преувеличивать самостоятельность внешней по¬

литики Австро-Венгрии и принятых ею в 1914 г. ре¬

шений.
В последующий период С. Фей выступал в печати

довольно редко; он начал кропотливо изучать доку¬

менты «Большой политики европейских кабинетов» и

создавать фундаментальное исследование по проис¬

хождению войны.
Тем временем многие другие историки и публици¬

сты, охотно вторгавшиеся в область истории, также

занялись пересмотром Версальского тезиса об ответ¬

ственности Германии. Чернить Версальский мир и

«европейский хаос» сделалось модным; ряд репор¬

теров буквально делал карьеру, выступая в таком

духе.
Большинство американских ревизионистов плохо

знало источники, охотно верило различным фальшив¬

кам. Так, историк А. Д. Нак в журнале «Фримен»
1	«The American Historical Review», July, October 1920,

January 1921.
260

опубликовал в 1922 г. ряд статей, вышедших вскоре

в виде отдельной книги «Миф о виновной нации» !.

Его источниковедческая база была более чем плачев¬

ной. Он черпал свою премудрость из тенденциозных

подборок документов, изданных в Германии. Боль¬

шинство других рыцарей пера никогда не держало

документов в руках, а предпочитало получать их в

переваренном виде от германских или английских

историков. В 20-е годы в США /выходил специаль¬

ный орган ревизионистов — журнал «Прогрессив»,

издававшийся «Обществом Штейбена», но превратив¬

шийся фактически в филиал «Комитета германских

объединений». Общий уровень книг, в которых пере¬

сматривалась официальная концепция происхожде¬

ния войны, оставался чрезвычайно низким. До 1924 г.

большинство историков-ревизионистов сваливало ос¬

новную «вину» на царскую Россию и Францию.

В этом духе иисали Оуэн, Нак, Боомен и другие. Но

вот после принятия «плана Дауэса» Франция была

вынуждена отступить, а временный блок США с Ан¬

глией перестал существовать. С 1924 .г. англо-амери¬

канские противоречия в течение неакальких лег нара¬

стали. В американской печати замелькали ггропнозы

о будущей 'войне с Англией, стали появляться сенса¬

ционные книги типа «Америка завоевывает Брита¬

нию» JI. Денни.
В этой связи и авторы-ревизионисты начали под¬

черкивать ответственность Англии за войну 1914 г. и

другие проступки. В пухлой книге «Лицом к лицу

с Европой» Ф. Босмен сосредоточил огонь на внеш¬

ней политике Англии2. Уже в (предисловии автор

берет весьма определенный прицел: .необходимо, ут¬

верждает он, подготовиться к вероятной войне

с несколькими странами Европы плюс Япония, воз¬

главляемыми Англией. Далее говорилось о намере¬

нии изобразить «мощь Великобритании, ее торговую
1	A. J. Nock, The Myth of a Guilty Nation, New York, 1922.

Как сообщает Эдлер, А. Нак (позднее проклял «новый курс», за¬

быв свой былой либерализм. Сходную эволюцию претерпели

взгляды многих ревизлонистоких авторов
2	F. Bailsman, Facing Europe, New York, 1926.
261

зависть к Германии, ее фальшивую пропаганду

ло вовлечению нашей стра!ны в войну».
Весьма примечателен развязный тон первой гла¬

вы, носящей название «Наши опасные друзья». Даже

между англосаксонскими народами дружба является

лишь «вдребезги разбитой мечтой», говорит автор.

Его особенно не устраивало нежелание европейских

государств полностью платить долги США. В Англии

нас называют теперь «дядя Шейлок», пишет Босмен;

во Франции американских туристов в 1926 г. от

оскорблений «толпы» спасла лишь полиция; государ¬

ствам Центральной Европы тоже не за что любить

Америку, так как значительная часть выплачиваемых

ими долгов переходит к нам. Заметив попутно; что

мексиканцы ненавидят американских империалистов

еще больше, чем канадцы, автор вновь обращает свои

взоры к Европе. За исключением «расы скандина¬

вов», он не находит тут ничего утешительного. Евро¬

пейцы — это «беспорядочная, завистливая и драчли¬

вая семья», они никак не могут взять в толк, какие

жертвы ради них принесла Америка! Автор несколь¬

ко раз повторяет это нелепое положение, «подкреп¬

ляя» свое суждение о «благородстве» американской

внешней политики ссылкой на «освобождение» Кубы

Соединенными Штатами Америки!
Положение, сложившееся 'К 1926 г., заявлял Бос¬

мен, напоминает ситуацию накануне войны, когда

соперничали Англия и Германия. Теперь «враждеб¬

ность французов и англичан к Соединенным Штатам

постоянно растет...». В конце главы автор ратует за

быстрейшее вооружение США.
В последующих главах Босмен обращается к про¬

исхождению мировой войны. Автор утверждает, что

Германия не вела захватнической политики, Багдад¬

ская железная дорога была лишь «экономическим и

мирным планом» и т. п. Босмен берется защищать

даже зверства германских карателей в Бельгии и

подводную войну немцев· в Атлантике. В то же вре¬

мя политика Англии и ее союзников до и во время

войны находит в лице Босмена строгого судью. Важ¬

нейшей причиной войны Босмен считал стремление
262

Англии к утверждению торгового и морского преоб¬

ладания. Ради этой цели английская дипломатия под¬

стрекала Россию и Францию к уничтожению госу¬

дарства, которое «управлялось наилучшим образом

из современных стран». Таким идеальным государ¬

ством автор изобразил Германию. Босмен подробно

останавливался и на конкретной предыстории пер¬

вой мировой войны. Однако было бы пустой тратой

времени анализировать соответствующие главы его

книги. При всех псевдонаучных ссылках автор не об¬

наруживал самостоятельности, повторяя аргумента¬

цию историков-ревизионистов; довольно часто и не¬

уклюже он вспоминал и о необходимости мобили¬

зовать внимание общественности перед лицом уг¬

розы конфликта -с Англией .и другими ’конкурентами

США.
В духе сочинения Босмена в конце 20-х годов в

США публиковалось немало книг и статей. Так, на¬

пример, публицист Г. Фишер в книжке «Некто дядя

Шейлок»1 безоговорочно поддерживал тезисы гер¬

манских реваншистов. Германский милитаризм он

рисовал не только безвредным, но и рыцарским. Ви¬

тиеватое построение и претенциозный репортерский

стиль прикрывали грубые выпады против России,

Франции и Англии.
Однако и многие книги историков-профессионалов

академического направления писались в эти годы под

воздействием обострения отношений о 'бывшими союз¬

никами и (прогерманского курса политики США. К их

числу можно отнести работу профессора Э. Ирла

«Турция, великие державы и Багдадская железная

дорога» 2. Фактически историк защищал в ней агрес¬

сию Германии в Турции. Германия не стремилась к

территориальным приобретениям и вообще из всех

великих держав Европы вела наиболее бескорыстную

политику на Ближнем Востоке. Книга М. Вертхеймер
1	Я. Fischer, Alias Uncle Schylock. A Tragicomedy of two

Dromios Fear Awarice, New York, 1927.
2	E. M. Earle, Turkey, the Great Powers and the Bagdad

Railway. A Study in Imperialism, New York, 1923.
263

была посвящена истории пангерманюкого союза К Ав¬

тор уверяла, что пангерманизм никогда не представ¬

лял особой опасности и не оказывал воздействия на

официальный -курс правительства.
Г Бэ не ^	гг* на Роль лиДеРа
эрнс историков-решзионистов стал пре¬

тендовать профессор истории Г. Бэрнс. В период вой¬

ны он активно участвовал в пропагандистской кампа¬

нии против Германии, но затем его взгляды не раз

претерпевали радикальные изменения. Для Бэрнса

характерны крутые повороты в оценке событий, не¬

внимание ко всем документам и свидетельствам, кото¬

рые не устраивали его в данное время, отступления со

всех собственных позиций, прикрываемые утвержде¬

ниями о дальнейшем углубленном изучении перво¬

источников. Нередко Бэрнс проявлял вопиющую не¬

грамотность, но часто он намеренно игнорировал хо¬

рошо известные факты и документы2. Все это, по

замечанию французского историка Изаака, больше

напоминало технику бокса, чем историческое иссле¬

дование 3.
После ряда статей Бэрнс выпустил в 1926 г. мо¬

нографию «Генезис мировой войны»4. В 1928 г. на

средства изоляционистского и антианглийского «На¬

ционального исторического общества» была издана

другая книга Бэрнса с вызывающим заголовком

«В поисках правды и справедливости»5. В нее вошли

полемические статьи и специальный очерк, который,

как уверял автор, синтезировал все достижения исто¬

рической науки о происхождении войны 1914 г.
Пожалуй, именно Бэрнс ввел в моду своеобразное

аптекарское измерение «вины» тех или других дер¬
1	М. Wertheimer, The Pangerman League 1890—1914, New

York, 1924.
2	Так, Бэрнс, конечно, знал об угрожающем заявлении Пур-

талеса Сазонову 29 июля 1914 г., опубликованном в «Красном

архиве» (т. IV, 1923 г.) и в зарубежных изданиях, но не упоми¬

нал о нем, поскольку оно не укладывалось в его «концепции».
3	/. Isaak, Un débat historique, 1914, p. 6.
4	Я. Barnes, The Genesis of the World War. An Introduction

to the Problem of War Guilt.
5	H. Barnes, In Quest of Truth and Justice.
264

жав. В 1924 г. список провинившихся выглядел так:

Австро-Венгрия, Россия, Франция, Германия, Англия.

Уже в 1925 г. он подверг это мнение пересмотру,

а в 1928 г. Бэрнс писал, что Сербия, Россия, Фран¬

ция— виновницы войны, Австро-Венгрия почти так

же, как Германия, Англия .и Италия, «относительно

невиновны» 1.
Автор под влиянием роста англо-американского

антагонизма писал в 1928 г., что отказывается от

своего тезиса о том, что английская политика лихо¬

радочных вооружений была вызвана исключительно

военно-морской программой Германии. Бэрнс был

склонен подчеркнуть стремление «торийской шайки»

к скорейшему развязыванию войны, отразившееся и

на политике либерального кабинета. Он отмечал так¬

же неудовлетворительность мемуаров Грея и всю не¬

суразность ссылок Англии на попранную святость

нейтралитета Бельгии, поскольку сама Англия нару¬

шала права суверенных государств: Греции, Персии

и других.
Все же главным объектом атак Бэрнса остава¬

лись Россия и Франция, а также Сербия. В отноше¬

нии ответственности царской России историк послуш¬

но повторял все, что в искаженном виде преподноси¬

лось в Европе. Он готов был, например, приписать

Извольскому руководящую роль в подготовке фран¬

цузского империализма к войне. Оказывается, в

1912 г. Пуанкаре «капитулировал перед дьявольски¬

ми внушениями Извольского», а в 1913 г. был избран

президентом Франции с помощью «русского зо¬

лота» 2. «Вездесущий» Извольский «обратил в» свою

веру» Сазонова, а кроме того, был якобы в курсе

«сербского комплота» против Франца-Фердинанда.

ιΒ 1914 г. Россия решила, согласно Бэрнсу, форсиро¬

вать войну из страха перед возможностью англо-гер-

манокого сближения3. К этому более чем опорному

выводу автор пришел на основе косвенных свиде¬
1	Н. Barnes, In Quest of Truth and Justice, p. 51.
2	Там же, стр. 26—'27.
3	Я. Barnes, The Genesis of the World War, p. 485—490.
265

тельств. Бэрнс русскую мобилизацию объявил непо¬

средственной причиной войны. В работе «Генезис ми¬

ровой войны» мобилизации была посвящена специ¬

альная глава.
Бэрнс безоговорочно оправдывал германские пра¬

вящие круги. Германия, твердил он, пала жертвой

заговора Антанты, она пострадала совершенно на¬

прасно и поэтому необходимо срочно ревизовать Вер¬

сальский договор. В предисловии к «Генезису миро¬

вой войны», а также в пятой главе Бэрнс пробовал

отрицать свое германофильство. Позднее во время

поездок и выступлений в Европе он цинично поддер¬

живал идею германского реванша К
Книга «Генезис мировой войны» встретила резкую

и заслуженную критику со стороны многих историков.

Бэрнс продолжал, однако, упрямо пропагандировать

ревизионистские концепции. Будучи не в силах долж¬

ным образом подкрепить выдвигавшиеся положения

документами, он ухватился в конце 20-х годов за но¬

вый козырь: свои беседы с бывшими европейскими по¬

литиками и дипломатами. Только после 1930 г., когда

схлынул интерес к проблеме возникновения первой

мировой войны, Бэрнс временно отошел от этой темы,

г <ь й	Большими научными достоинствами
е	обладали работы С. Фея. В 1928 г.
появилось его двухтомное сочинение «Происхождение

мировой войны»2. В течение нескольких месяцев оно

выдержало четыре переиздания на английском языке,

а затем было переведено на многие иностранные

языки. Исследование Фея явилось результатом тща¬

тельного изучения документов и литературы. Большое

впечатление на историка произвели германские доку¬

менты. Он твердо уверовал в непорочность политики

кайзеровской Германии и в дальнейшем не желал пе¬

ресматривать свои взгляды. Уже появление австрий¬

ской публикации 1930 г. обесценило значительную
1	/В 1927 г. Бэрнс был почетным гостем «Комитета германских

объединений».
2	S. В. Fay, The Origins of the World War, vol. I—II.

(С. Фей, Происхождение мировой войны, т. I—II, М., 1934.)
266

часть работы, проделанной историком, тем более что

Фей при переизданиях своего труда не пожелал вно¬

сить серьезные коррективы.
Для своего времени анализ и сопоставление доку¬

ментов по отдельным вопросам, предпринятые аме¬

риканским ученым, представляли известный интерес.

Но если взять, скажем, трактовку Феем «Легенды

о Конопиштскам сведении» или его 'вероию сараев¬

ского убийства, то мы убеждаемся, что в основе ле¬

жит стремление оправдать Германию и ее союзницу.

Правда, Фей не пошел так далеко в защите позиции

габсбургской монархии, как Бэрнс или ряд австрий¬

ских и германских авторов, он даже осуждал Берх-

тольда и других венских руководителей. Но общий

смысл умозаключений и выводов историка, выпады

против России и Франции позволяют отнести книгу

«Происхождение мировой войны» к работам, направ¬

ленным против официальной трактовки причин пер¬

вой мировой войны. Германофильство Фея оказалось

настолько стойким, что даже после прихода Гитлера

к власти он продолжал сотрудничать в германской

реакционной печати и участвовать в изоляционист¬

ской пропаганде в США.
По вопросу о происхождении войн взгляды Фея до¬

вольно сумбурны и не оригинальны. Он часто упо¬

требляет неопределенный термин «международная

анархия». Именно эта «анархия», выразившаяся «в

союзах, вооружении и тайной дипломатии», и привела

«в конечном счете» к войне К Роль капиталистических

кругов, господствующих классов автор затушевывает.

Внутреннюю политику, в частности обострение поли¬

тического кризиса в ряде стран в конце мировой

войны, Фей игнорирует почти полностью. Фей отри¬

цает возможность «экономической интерпретации»

происхождения войны. В его книге имеет место и яв¬

ное преувеличение роли слепого случая.
Познакомимся с построением и некоторыми выво¬

дами в сочинении Фея. В первом томе прослеживается

история возникновения двух группировок держав, их
1	С. Фей, Происхождение мировой войны, т. II, Заключение.
267

борьба на международной арене, многочисленные кри¬

зисы начала XX в. Автор выступает как апологет

бисмарковской «миролюбивой» внешней политики.

Большой знаток дипломатии Бисмарка В. М. Хвостов

указывал, что изложение таких эпизодов, как военные

тревоги 1875 и 1887 гг., следует считать совершенно

неудовлетворительным, поскольку оно представляло

не что иное, 'как пересказ версии самого Бисмарка х.

Не лучше дело обстоит и при характеристике собы¬

тий конца XIX — начала XX .в. Фей последовательно

защищает каждый шаг германского империализма в

марокканских делах, Боснийском кризисе и т. п. Од¬

новременно Фей выступает и как убежденный англо¬

фил.
Как же в таком случае объяснить обострение англо¬

германских отношений? Автор поступает очень про¬

сто: он не только приуменьшает роль борьбы из-за

колоний и торговли, но старается умалить значение

политических и военно-морских конфликтов, посте¬

пенно подводя читателя к мысли о том, что война ме¬

жду Англией и Германией возникла как побочный

продукт других споров и противоречий. Американский

историк выпячивает австро-русские, австро-сербские,

русско-германские противоречия, а также стремления

Франции к реваншу. Роль США в подготовке и раз¬

вязывании войны 1914 г. полностью замалчивалась

Феем.
Во втором томе дается подробный анализ дипло¬

матических интриг и маневров от сараевского убий¬

ства до конца войны. Нарисовав умилительную кар¬

тину супружеского счастья Франца-Фердинанда, Фей

не только акцентирует внимание читателей на мело¬

чах, но заранее пробует возбудить их симпатии к

жертве «сербав-убийц»2. Затем следует рассказ о «за¬

говоре» с участием сербских властей и подготовке

«возмездия» со стороны Австрии. Большая часть тома

посвящена пылкой защите позиции, занятой Герма¬

нией.
1	«Историк-марксист», т. 4, 1934, стр. 142.
2	«Историк-марксист», т. 21, il931, стр. 175.
268

Историк демонстрирует самое ненаучное отноше¬

ние к известным документам: он не упоминает о тех

из них (например, ряд существенных пометок Виль¬

гельма II), которые его не устраивают, а когда за¬

малчивать почему-либо неудобно, в ход пускаются

другие приемы. Так, Фей подхватывает басню герман¬

ских авторов о том, что донесениям Сегени нельзя ве¬

рить из-за его слабоумия. Кратковременные колеба¬

ния Вильгельма и Бетман-Гольвега превращаются

автором в искреннее стремление Германии любыми

способами в самый последний момент спасти мир.

Грей и английская дипломатия, с точки зрения исто¬

рика, тоже приложили руку для мирного урегулиро¬

вания спора. Однако усилия благородных джентльме¬

нов из Берлина и Лондона оказались тщетными. Как

и можно было ожидать, по мнению Фея, решающий

удар по делу мира нанесла царская Россия.
В «Заключении» Фей пробует свести концы с кон¬

цами. В соответствии со своей концепцией случайного

происхождения войны историк начинает с того, что

«ни одна из держав не желала войны», ни один из

государственных деятелей «сознательно» не стремился

к ней.
Впрочем, Фей и тут обрушился на Россию, которая

подбадривала Сербию, а своей мобилизацией сделала

«войну неизбежной». Несколько раз в «заключении»

Фей выступал против Версальского тезиса об от¬

ветственности Германии и предлагал пересмотреть

его. Таковы некоторые черты большой работы Фея,

провозглашенной в конце 20-х годов чуть ли не ше¬

девром исторической науки, а ныне заслуженно за¬

бытой.
Как полагает 3. Эдлер, книга Фея стабилизи¬

ровала мнение относительно происхождения первой

мировой войны — .в 'благоприятном для историков-

ревизионистов плане — в тот момент, когда вни¬

мание общественности к этой проблематике уже

ослабевало К Дейсггвителшо, вышедшее лишь не¬

многим позже работы Фея аналопичное исследование
1	«The Journal of Modern History», March 1951, p. 23.
269

Б. Шмита уже не имело такого общественного резо¬

нанса, хотя по своим научным достоинствам оно пре¬

восходило труд Фея.
Работа Шмита 1 явилась результа-

«Вознировение том длительного изучения докумен-

мировои^ины» тов Историк работал не только в
США, он 'Совершил несколько по¬

ездок в Европу. Шімит опирался та проверенные до¬

кументальные сборники, привлекая и те свидетельства,

которые были опубликованы в журналах2. В отличие

от Фея Шмит сумел критически отнестись к герман¬

ским источникам.
Все же источниковедческая база работы Шмита

отличалась некоторой односторонностью, присущей

буржуазным специалистам по истории международ¬

ных отношений, — использовались преимущественно

материалы дипломатического характера. Как указы¬

вал автор, работа была нацелена на описание «июль¬

ского кризиса». До появления сочинения Вегерера ис¬

следование Б. Шмита было самым детальным и все¬

сторонним анализом непосредственной предыстории

войны. В I томе историк поместил две объемистые

вступительные главы («Европейская система» и

«Ближний Восток»). Начиная с третьей главы («Са¬

раево») автор дает чрезвычайно подробный анализ

событий на Балканах накануне и после убийства

Франца-Фердинанда. В последних главах первого

тома изложение доводится до ультиматума Австро-

Венгрии и сербского ответа 25 июля 1914 г.
В работе Шмита отсутствуют серьезные обобще¬

ния относительно природы войн при капитализме, уде¬

лено ничтожное внимание англо-германскому анта¬

гонизму. Подобно Фею, Шмит считает возможным не

упоминать о политике США. Колониальные проблемы

затронуты более чем бегло и то лишь в связи с борь¬

бой великих держав из-за турецкого наследства.
1	В. Schmitt, The Coming of the War, vol. I—II, New York,

1930.
2	Позднее, в середине 30-х годов, Шмит работал в москов¬

ских архивах.
270

Второй том представляет внушительное и тща¬

тельное исследование событий, разыгравшихся в Ев¬

ропе с 24—25 июля 1914 г. до начала военных опера¬

ций. Многие проблемы рассмотрены под углом зрения

различных держав. Хорошее впечатление производят

главы «Мобилизация России», «Германия и Россия»,

«Германия и Франция» и некоторые другие.
К каким же итогам приходил выдающийся амери¬

канский историк? Уже в первом томе приводится яр¬

кий и убедительный материал, характеризующий

агрессивное существо германо-австрийского военно¬

политического союза. Развивая положение Г. Каннера

и подкрепляя его вдумчивым разбором первостепен¬

ных источников и свидетельств, Шмит отстаивает мне¬

ние о большом значении военной конвенции Мольтке—

Конрада (1909 г.), означавшей не что иное, как твер¬

дую договоренность о плане и способах подготовки

и начала войны. Автор разбивает доводы критиков

Каннера, подчеркивая, в частности, то обстоятельство,

что не Австро-Венгрия, а Германия являлась руково¬

дящей силой в союзе этих держав. Германские мили¬

таристы, пишет он, наметив план организации войн

с помощью австро-сербского конфликта, отложили его

до наиболее подходящего момента. Они вовсе не руко¬

водствовались соображениями сохранения мира, от¬

клоняя предложения Австро-Венгрии 1912—1913 гг.

Развивая тезис об экспансии Германии и Австро-

Венгрии на Юго-Восток, историк подчеркнул, что еще

накануне сараевского покушения последняя вырабо¬

тала план «переустройства» Балкан, означавший фор¬

сирование агрессии и угрозу миру. Этот план Герма¬

ния, по всей видимости, намеревалась санкциониро¬

вать после внесения выгодных с ее точки зрения

коррективов.
Другие положения Шмита, касающиеся развязы¬

вания войны в июле 1914 г., также заслуживают вни¬

мания. Ученый оценивал ультиматум 23 июля как

важнейший шаг к войне мировых масштабов; Герма¬

ния, справедливо указал он, и в этом вопросе несла

основную долю ответственности. Объявление Австро-

Венгрией войны Сербии явилось еще одним преступле-
27/

ниєм против европейского мира. Германия никак не

Протестовала против этого шага, а так называемое

посредничество Бетман-Гольвега, устанавливал исто¬

рик, было лишь нечестным трюком. Канцлер «претен¬

довал на роль посредника, не предприняв никакого

посредничества»1. Наконец, особую ответственность

взяло на себя германское правительство тем, что

предъявило ультимативные требования к России и

Франции и объявило войну этим державам.
Удачно написаны те страницы второго тома ра¬

боты Шмита, где он выявляет несостоятельность из¬

битых и получивших чуть ли не мировое признаниё

аргументов ревизионистов о роли всеобщей мобилиза¬

ции в России. Эта мобилизация никак не означала

начала войны в>, Европе, говорит он2. Решение Герма¬

нии начать войну было принято еще до получения

достоверных сведений о мероприятиях царского пра¬

вительства. К тому же германские генералы исходили

из мнения, что военные приготовления России в силу

военно-транспортного отставания этой страны на дол¬

гое время не имели существенного значения.
Шмит дает великолепную характеристику Бетман-

Гольвегу. Историк сбрасывает маску миротворца с

этого германского военного преступника. Он показы¬

вает, что между ним и Мольтке имелись только вто¬

ростепенные тактические расхождения. Утром 30 июля

канцлер считал войну неизбежной, но подчеркивал

желательность «толкнуть Россию на позицию винов¬

ной стороны» 3.
Суждения Шмита по некоторым проблемам до¬

вольно противоречивы. Так, он не смог дать последо¬

вательную картину обстановки в Сербии и ее внешней

политики в 1914 г. Крупнейшим недостатком работы

следует считать антантофильский крен в изображении

политики правящих кругов царской России, Франции

и особенно Англии. Любопытно, что в одной из своих

статей 1924 г. Шмит более трезво оценивал подлин¬
1	В. Schmitt, The Coming of the War, vol. II, p. 71.
2	Там оке, стр. Ί 86—il87.
3	Там же, стр. 267, 330, 481.
272

ный курс и результаты политики Грея. Он писал тогда,

что публичные заявления Грея о свободе рук Англии,

«с одной стороны, и его приватные заверения Фран¬

ции— с другой, подбодряли одну континентальную

группу делать ставку на британский нейтралитет, а

другую — на английскую поддержку»1. Однако в

своем «Возникновении мировой войны» Шмит благо¬

желательно оценивал позицию английской диплома¬

тии. Г. Лютц, рецензируя книгу Шмита, справед¬

ливо отмечал, -что Грей является его «очевидным ге¬

роем» 2.
Бесспорно, антантофильство и англофильство

Шмита снижает научное качество его труда. Тем не

менее «Возникновение мировой войны», пожалуй, мож¬

но считать вершиной буржуазной интерпретации про¬

блемы возникновения войны (по крайней мере до

40—50-х годов нашего века). Даже наиболее выдаю¬

щийся ученый не смог подняться над второстепенными

спорами Антанты и Германйи, дал сугубо дипломати¬

ческий рассказ, а касаясь корней конфликта, обошел

почти все важнейшие причины, связанные с граби¬

тельской политикой империализма.
Исследование Шмита вьгшло в свет

д^агноов^ва в то время, когда США и мно-

и американская гие ДРУ™е страны вступили уже в

историография полосу острого экономического кри¬

зиса. Бедствия, причиненные кризи¬

сом, банкротство администрации Г. Гувера, «новый

курс» Ф. Рузвельта вместе с нараставшими до се¬

редины 30-х годов классовыми боями рабочего класса

явились теми факторами, которые по существу поло¬

жили конец полемике о мировой войне. Все же уси¬

ление опасности войны на Дальнем Востоке и в Евро¬

пе, созыв конференции по разоружению и инициатива

СССР в борьбе с возможностью агрессии и новой ми¬

ровой войны, споры по поводу позиции, занятой США,

все время требовали внимания к этим старым, но

вечно живым проблемам.
1	«The American Historical Review», April 1924, p. 465—466.
2	«The American Historical Review», April 1931, p. 597.
18 K. Б. Виноградов
273

Повторяется ли истсЗрия? Вступят ли США в войну,

если ее опять развяжет Германия? Изоляционисты,

как откровенные реакционеры, так и честные амери¬

канцы, утверждали, что ситуация очень напоминает

1914—1917 гг. Фальшивая историческая аналогия

имела большую притягательную силу для масс. Анти¬

военными настроениями собирались воспользоваться

правящие круги США, толкавшие Германию и Япо¬

нию против СССР и, кроме того, заинтересованные в

обострении отношений между своими буржуазными

соперниками. В этой связи можно считать вполне ло¬

гичным, что вопрос о позиции США в первой мировой

войне так и не был снят с повестки дня.
Опрос, проведенный в 1930 г. среди «изучающих

историю», показал, что подавляющая часть из них

все еще разделяла официальную точку зрения о

вступлении США в войну К Однако историки-реви¬

зионисты усиливали свою агитацию. В том же, 1930 г.

в предисловии к американскому изданию одной из

книг А. Вегерера Г Бэрнс вновь подчеркнул, что аме¬

риканцев жестоко обманули в 1914—1918 гг., а между

тем им следует быть более бдительными на случай

новой европейской катастрофы. Если мы поймем, как

нас «провели» Англия, Франция, Италия и Россия,

возвещал Бэрнс, мы, пожалуй, не станем таскать каш¬

таны из огня для какой-либо нации или комбинации

стран Европы2. В 1934 г., уже после прихода фашиз¬

ма к власти, Бэрнс повторил эти же положения в од¬

ной из статей, подчеркнув, что в США теперь все

больше понимают ошибочную оценку положения ве¬

щей в Европе в 1914—1918 гг.3
Другой ярый изоляционист, профессор междуна¬

родного права Э. Борчэрд, заявлял, что в 1917 г. союз¬

никам удалось «втянуть США в европейскую войну,

которую они не понимали». Он откровенно выступал

против всех обсуждавшихся тогда проектов участия
1	«Current History», January 1931, p. 540.
2	A. Wegerer, A Refutation of the Versailles War Guilt Thesis.

Introduction, p XXIV—XXV.
3	«Berliner Monatshefte», Februar 1935, S. 146.
274

США в мерах по обузданию агрессоров. Даже мало¬

эффективные выступления американского наблюда¬

теля в Лиге наций Н. Дэвиса вызывали его недоволь¬

ство. Выдавая подлинные замыслы реакционеров

США, Борчэрд возражал против какого-либо вмеша¬

тельства в Северо-Восточном Китае и в Европе, так

как это послужило бы на пользу «большевикам». Сле¬

дует соблюдать строгий нейтралитет, призывал он,

вновь и вновь проводя аналогию с 1917 г. 1
Приверженцы официальной версии время от вре¬

мени выступали с возражениями. Так, Ч. Сеймур в

1934 г. выпустил книгу «Американская дипломатия во

время мировой войны», а которой безоговорочно за¬

щищал курс В. Вильсона и утверждал, что только из-

за неограниченной подводной войны США вступили

в войну 2. Однако инициативой вое же довольно проч¬

но владели историки-ревизионисты.
С 1933—1934 гг. реакционеры активизировались,

стремясь помешать созданию фронта коллективной

безопасности. В ход пускаются разные приемы: в пе¬

чати начинается кампания за выработку специального

закона о нейтралитете, происходят демонстрации ча¬

сти распропагандированных немцев американского

происхождения в поддержку реваншистских устрем¬

лений Гитлера. В 1935 г. публикуется книга У. Мил-

лиса «Путь к войне» 3. В 'ней в полном 'соответствии

с тезисами германо-фашистской пропаганды автор

заявлял, что между США и Германией не существо¬

вало коренных противоречий, а подводная война не

сыграла заметной роли в разрыве отношений между

США и Германией.
Немецкие пропагандисты старались использовать

благоприятную ситуацию. Бывший кайзеровский

контр-адмирал А. Шпиндлер, опубликовавший в 30-е

годы многотомную историю операций германского

подводного флота, выступил в мае 1935 г. со статьей
1	Е. Borchard, Dragging America into War, «Current History»,

September 1934, p. 392—401.
2	Ch. Seymour, American Diplomacy during the World War,

Baltimore, 1934.
3	W. Millis, Road to War, London, 1935.
275

«Дело «Лузитании». Его влияние на гермайо-амерй-

канские отношения». Он брался защищать морских

пиратов эпохи первой мировой войны. Известно, что

торпедированная «Лузитания» унесла с собой в мор¬

скую пучину 1198 человек, в том числе 785 пассажи¬

ров. Шпиндлера это нисколько не шокировало. Он

нагло заявлял, что атака без предупреждения была

единственным шансом на успех. С большим рвением

Шпиндлер оправдывал командира «У-20», потопив¬

шего «Лузитанию», приводил различные надуманные

аргументы вроде того, что никто не мог предполагать,

что такой большой корабль погибнет от одной тор¬

педы. Вместе с тем германский автор изыскивал раз¬

личные доводы в пользу законности варварского на¬

падения на «Лузитанию», а в заключение писал, что

Вильсон мог разрешить конфликты, проистекавшие

из-за германской подводной войны, мирным способом,

но не захотел К
Для настроений периода развернутого наступления

изоляционистов характерно, что и серьезные журналы

«Америкен хисторикл ревью» и «Джорнел оф модерн

хистори» в 1935—1936 гг. опубликовали аналогичные

статьи и материалы (в том числе дневник капитана

«У-20» Ш'Вигера) 2. Комментатор материалов Шпинд¬

лера Т. Бейли оправдывал Германию в ее методах

ведения войны и недвусмысленно намекал на то, что

США, нарушая нейтралитет, оказались причастными

к гибели невинных жертв.
Поветрие изоляционизма сказалось в эти годы и

на концепциях официального историографа президен¬

та Вильсона — Бейкера. В 1937 г. он выпустил оче¬

редной том биографии Вильсона, посвященный глав¬

ным образом внешней политике США в 1915—

1917 гг.3 Бейкер отнюдь не расстался в этой работе
1	Статья ібьіла .напечатана в «Берлинер монатсхефте» на ан¬

глийском языке и явно адресована американским читателям и

общественности. («Berliner Monatshefte», Mai 1935, S. 402—410.)
2	См. «The American Historical Review», October 1935, p. 54 —

73; «The Journal of Modern History», September 1936, p. 320—337.
3	R. S. Baker, Woodrow Wilson: Life and Letters, vol. VI:

Facing War, 1915—1917, Garden City, 1937.
276

с идеализацией Вудро Вильсона, но признал, что аме¬

риканское правительство допускало много ошибок.

Автор развил уже ранее бытовавшую среди части

американских историков версию о том, будто прези¬

дент был окружен «дурными советниками», среди ко¬

торых особенной безответственностью отличался сто¬

ронник «военного вмешательства» Хауз. Лично Виль¬

сон никогда не разделял взглядов «полковника». Увы,

его миролюбивые выступления каждый раз обесцени¬

вались секретными заверениями Хауза странам Ан¬

танты, которые подстегивали их к безжалостному

(Продолжению войны 1. Последние решительные шаги

президента перед войной автор толковал только как

эмоциональный ответ на ноту Циммермана, убедив¬

шую его наконец в том, что Германия добивается

мирового господству 2. Хотя Бейкер ©вел в научный

оборот некоторые интересные документы из переписки

Вильсона, указанный том его сочинения ясно пока¬

зывал, в какой тупик зашла американская историо¬

графия. Критикам нетрудно было уличить автора в

ряде передержек, поскольку стремления Бейкера за¬

нять компромиссно-объективистскую позицию отри¬

цательно сказались на качестве его труда.
В 1936 г. крупный историк Ч. Бирд выпустил ин¬

тересную работу под названием «Дьявольская теория

войны» 3. На базе материалов «комиссии Ная» он ука¬

зывал на преступную политику банкиров и дельцов

.США в 1914—1917 гг. Но основной вывод Бирда не¬

правильно ориентировал общественность: необходи¬

мо, писал он, добиваться принятия закона о нейтра¬

литете, американцам надо в первую очередь заняться

«возделыванием собственного сада» 4.
В 1938 г. была опубликована монография Ч. Тэн¬

зилла «Америка вступает в войну»5. Это одна из
1	R. S. Baker, Woodrow Wilson: Life and Letters, vol. VI:

Facing War, 1915—1917, p. 153.
2	Там же, стр. 474.
3	Ch. Beard, The Devil Theory of War. An Inquiry into the

Nature of History and the Possibility of Keeping out of War, New

York, 1936.
4	Там же, стр. 120.
6	Ch. Tansill, America Goes to War, Boston, 1938.
277

наиболее серьезных попыток утвердить изоляционист¬

скую точку зрения. Она представляла своеобразный

вклад в мюнхенский курс западных держав. Сильная

сторона книги Тэнзилла состояла в том, что он полнее

всех других историков (до второй мировой войны)

использовал первоклассные источники из американ¬

ских, а также германских архивов. Он впервые осно¬

вательно поработал с разнообразными материалами

•из архивов Лансинга, Хауза, Брайана, Рута и других.
Однако реакционный историк более чем односто¬

ронне и тенденциозно интерпретировал привлеченные

документы. Все изложение подчинено одной навязчи¬

вой идее: доказать, что Соединенным Штатам Аме¬

рики не следовало вмешиваться в войну и они имели

все возможности сохранить нейтралитет. Побочная,

но не менее важная мысль читалась между строк: на

будущее, на случай новой войны в Европе ни в коем

случае не следует повторять ошибок Вильсона. По сути

дела те рецепты, применив которые Вильсон, по мнению

Тэнзилла, мог избежать войны, историк как бы предна¬

значал для предстоящей новой войны. Так, он писал,

что достаточно было закрыть «гавани Америки для

торговых судов воюющих государств, вооруженных

оборонительным оружием, чтобы британское прави¬

тельство немедленно сняло все орудия со своих тор¬

говых кораблей, а Германия перестала бы топить

пассажирские корабли врага...» 1 Выпады против Ан¬

глии, которая, по утверждениям автора, чуть ли не

контролировала внешнюю политику США в первые

десятилетия XX в., имели цель усилить изоляционист¬

ские настрбения и саботировать возможные обраще¬

ния Англии за помощью в борьбе против гитлеровской

Германии.
Рассматривая проблемы подводной войны, автор

слепо следовал за германскими военными историками,

причем в отдельных случаях он шел даже дальше

А. Шпиндлера в прикрытии деяний подводных пира¬

тов. Крупнейший порок работы Ч. Тэнзилла, как и

многих аналогичных сочинений, заключался в том,
1 Ch. Tansill, America Goes to War, p. 259.
278

что империалистические противоречия между США и

Германией объявлялись им досужей выдумкой 1; даже

борьбе из-за Мексики и интригам германской аген¬

туры, связанным с телеграммой Циммермана, автор

придавал ничтожное значение.
С другой стороны, Тэнзилл брался защищать инте¬

ресы «большого бизнеса». Он утверждал, что со сто¬

роны промышленных и финансовых кругов на Виль¬

сона особенного давления не оказывалось. В резуль¬

тате получалось так, что действительно особых

причин к войне у американского правительства не было;

все зависело только от воли Вильсона и лиц из его

окружения. Персонификация истории достигала у

Тэнзилла карикатурных размеров, причем автор безу¬

держно восхвалял одних своих героев (Брайан и др.)

и поносил других (Хауз, Лансинг и др.). Таким обра¬

зом, сочинение Тэнзилла никак не могло считаться

серьезным научным исследованием.
Обострение международной обста-
Новые веяния^ новки, создание очагов войны, уси-

в американском	J
историографии ление экономического и военно-по¬

литического соперничества Герма¬

нии с Англией и США способствовали известному

отрезвлению американских политических и обществен¬

ных кругов. Выступления президента Ф. Рузвельта,

особенно его речь о «санитарном карантине» (1937),

также вызвали новые веяния. Наиболее прозорливые

политики начинали понимать, что усиление гитлеров¬

ской Германии, которая к тому же блокировалась с

Японией, угрожает их собственным интересам. Нужны

были уже не доказательства невиновности Германии в

прошлом, а примеры ее агрессивных антидемократи¬

ческих и антиамериканских действий. Много внимания

стали уделять в то время притязаниям Германии на

господство в Европе. Реакционные историки Герма¬

нии и Англии давали, как известно, наивные объясне¬

ния причин конфликтов между этими державами; они
1	Примечательно, что в «Историческом вступлении» о «гер-

імано-аімериканоких отношениях 1870—Л914 гг.» автор ограничи¬

вался невразумительной справкой, в которой полностью обходил

период пооле 1905 г.
279

всячески оттеняли случайность войны между Герма¬

нией и западноевропейскими странами. Американские

историки не были тогда заинтересованы в сглажива¬

нии трений между конкурентами США и довольно

основательно занялись изысканиями некоторых кор¬

ней противоречий капиталистических государств Ев¬

ропы.
Еще в 1933 г. вышла монография Р. Гофмана «Ве¬

ликобритания и германское торговое соперничество

1875—1914», построенная на базе изучения англий¬

ских консульских отчетов, прессы и парламентских

дебатов К Автор подчеркивал, что с 80-х годов XIX в.

немецкие товары на многих рынках вытесняли бри¬

танские изделия. Он приводил любопытные данные о

тревоге, охватившей деловые круги Англии весной
1914	г. в связи с началом экономического кризиса и

перспективами обострения борьбы из-за рынков сбыта

с Германией. В итоговой главе историк старался до¬

казать, что английская внешняя политика всецело

находилась под воздействием торговой экспансии Гер¬

мании. Гофман несколько преувеличивал значение

торговой конкуренции. Только экономические мотивы

важны, утверждал американский историк2. Однако

суть ошибок Гофмана заключалась в том, что он не¬

дооценивал роль политических причин англо-герман¬

ского антагонизма и притязаний Германии на передел

мира3.
Своеобразным дополнением к работе Гофмана

явилась книга более широкого плана,— исследование

профессора Принстонского университета Р. Зонтага

«Германия и Англия: предпосылки конфликта 1848—

1894»4. Почва для конфликтов между Германией и

Англией, писал Зонтаг, созревала давно, еще до

1871 г. Во второй части книги, иронически названной

«Естественные союзники», Зонтаг на ряде примеров
1	R. Hoffmann, Great Britain and German Trade Rivalry

1875—1914, Philadelphia, 1933.
2	См. там же, стр. 304.
3	Gm. «Историк-*марксист», кн. 6, 1936, стр. 227.
4	R. Sontag, Germany and England: Background of Conflict

1848—1894, New York, 1938.
280

демонстрирует, что не могло быть и речи об искрен¬

них и дружественных отношениях между викториан¬

ской Англией и бисмарковской Германией. Только

иногда они сближались для операций против царской

России, да и то обе не доверяли друг другу, опасаясь

вытащить каштаны из огня для «союзника».
Любопытную рецензию на книгу Зонтага написал

в канун второй мировой войны Б. Шмит ·. Указывая

на то, что работа Зонтага появилась еще до сентября

1938 г., Шмит писал, что она превосходно объясняет,

почему «Мюнхен» не принес «мир нашему поколе¬

нию». Шмит считал рецензируемую книгу очень

актуальной, поскольку после ее прочтения станови¬

лось понятным резкое ухудшение отношений между

Германией и Англией в 1939 г. Факторы, изученные

Зонтагом, полагал рецензент, сохранились и, вероят¬

но, усилились. При всей меткости аналогий и наблю¬

дений Зонтага и Шмита мы видим в них дань времени

и нежелание признать, что эпоха империализма яви¬

лась новым качественным этапом истории, что в XX в.

противоречия между крупными’ капиталистическими

державами намного углубились.
В 1938—1940 гг. в США появилось еще несколько

книг на сходные темы. Таково, например, пухлое сочи¬

нение Э. Кэррола «Германия и великие державы,

1866—1914. Исследование общественного мнения и

внешней политики»2. Основанная на доскональном

изучении германской прессы, работа фактографична и

лишена серьезных обобщений. Книга П. Эндерсон

«Подоплека антианглийских настроений в Германии,

1890—1902»3 напоминала труд Гофмана, но отлича¬

лась менее глубокими выводами.
Несколько интереснее работа О. Хэля «Общест¬

венность и дипломатия»4. В ней рассматривалась
1	«The American Historical Review», July 1939, p. 895—896.
2	E. Carrol, Germany and the Great Powers, 1866—1914.

A Study in Public Opinion and Foreign Policy, New York, 1938.
8 P. Anderson, The Background of Anti-British Feeling in Ger¬

many, 1890—1902, Washington, 1939.
* O. /. Hale, Publicity and Diplomacy, with Special Reference

to England and Germany, 1890—1914, New York, 1940.
281

проблема взаимоотношения общественного мнения

(главным образом прессы — как активной силы в го¬

сударстве) и внешней политики преимущественно

на примерах Англии и Германии. Автор собрал много

ярких материалов. Он защищал некоторые органы

буржуазной прессы и стоявших за ними бизнесменов.
Указанная группа работ в целом способствовала

прояснению важных вопросов англо-германских отно¬

шений, а отдельные выводы о «психологической» под¬

готовке к войне позднее были развиты Ренувеном и

другими.
Начинавшаяся война на Дальнем Востоке и в Ев¬

ропе вызвала дальнейшие сдвиги в исторических ис¬

следованиях ученых США и новую переоценку про¬

шлого. Нельзя было не считаться с мнением широких

народных масс, осуждавших гитлеровцев и их поли¬

тику милитаризма и агрессии. Историческая продук¬

ция, в которой попросту восхвалялась кайзеровская

Германия, не нашла бы сбыта на книжном рынке.

Быструю метаморфозу претерпевают воззрения мно¬

гих историков. Так, У. Миллис в книге «Почему Евро¬

па воюет» как бы извиняется перед читателями за

идеи, выдвинутые им раньше в работе «Путь к

івойне» *. На ежегодных собраниях Национальной ас¬

социации, в іисторическнх журналах и литературе

оживленные споры о проблемах 1914—1917 гг. продол¬

жались. Историки, защищавшие позиции изоляцио¬

нистской группировки, отстаивали тезис о необходи¬

мости -соблюдения нейтралитета как ъ первой, так и

во второй мировых войнах. Журнал «Американ хи-

сторикл ревью» їв -начале 1940 г. с подчеркнутой «ібес-

іпристрасгностью» предоставил 'свои страницы Э. Бор-

чэрду, который в рецензии ,на вышедшую в 1939 г.

книгу малоизвестного историка-изолящшниста Э. Мор-

рисей вновь подчеркивал, что правительство «пре¬

дало» американский нейтралитет в 1914—1917 гг.

Борчэрд присоединился к выводам, »сделанным в кни¬

ге Моррисей: американская .политика «.потерпела

провал в завоевании уважения воюющих сторон; с ее
1	W. Millis, Why Europe Fights, New York, 1940, p. VII—VIII.
282

помощью :не получено никаких концессий <х> стороны

союзников: она вызвала раздражение немцев и она

повредит США в будущем» К
Характерно замечание о «концессиях»! Мораль

была ясна — если уж вступать в войну, то постарать¬

ся обусловить ее как можно большим количеством

выгодных условий за счет союзников! Не приходится

говорить, что американское правительство именно так

и действовало с 1939—1940 гг.
На собрании Исторической ассоциации США з

конце 1940 г. тон задавали уже противники изоляцио¬

низма. Во вступительном докладе М. Ферренд на¬

помнил о судьбе «Лузитании» и призывал к «готов¬

ности». На специальной сессии об «американском изо¬

ляционизме» был заслушан доклад Д. Флеминга

«Банкротство изоляции». Председательствующий

С. Бемис откровенно говорил: «Мы теперь связали

себя с английской победой», а Флеминг добавил, что

либо США, либо Англия должны взять инициативу

в создании мирового жизненного пространства2.
Не менее примечателен, чем этот диалог, тот факт,

что многие историки на этой сессии посвятили свои

доклады военным темам и социологии войны. Один из

них — Ф. Пэксон заявил, что мир вовсе не характерен

для жизнеспособного общества. Все выступавшие

дружно высказывались за изучение войн прошлого.

Буржуазные историки США еще до вступления стра¬

ны в войну вновь были «мобилизованы» и включились

в решение задач, которые поставил перед собой аме¬

риканский империализм во второй мировой войне.
Как и в большинстве других стран, в США в 1941—

1945 гг. не было издано серьезных научных трудов

по истории первой мировой войны.
Обозревая путь развития американской историо¬

графии за два предыдущих десятилетия, мы убеж¬

даемся, что в 20-е годы историки и публицисты больше

всего дискутировали вопрос о том, как была раз¬

вязана война в Европе. Другая проблема, интересо¬
1	«The American Historical Review», January 1940, p. 424—426.
2	«The American Historical Review», April 1941, p. 541.
283

вавшая американцев, — проблема вступления США в

войну — как бы искусственно отодвигалась на задний

план. Реакционные американские историки ревизио¬

нистского и антантофильского направлений сходились

в усилиях не допустить утверждения прогрессивных

взглядов на происхождение войны. В американской

историографии первой мировой войны проявились все

типичные недостатки убогой философии «презентиз-

ма», господствовавшей в буржуазных исторических

кругах. Общий теоретический и методологический уро¬

вень продукции буржуазных авторов был невысок.
Первые серьезные сочинения по вопросу о вмеша¬

тельстве США в мировую войну появились только в

середине 30-х годов, когда эта тема вновь приобрела

огромную политическую актуальность. Несмотря на

то что историки ввели в научный оборот большое

число документов, постановка проблемы подчинялась

определенной политической задаче — оправдать гра¬

бительскую политику американского империализма в

1914—1917 гг.
8.	ИТАЛЬЯНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Отличительные На Парижской мирной конферен-

черты	ции J9J9 г итальянская диплома-
ИТАЛЬЯНСКОМ
историографии тия не смогла реализовать обшир¬

ную экспансионистскую программу

империалистов Италии. Итальянская буржуазная

пресса окрестила Версальскую систему «французским

миром». Притязания правящих кругов Италии на

Средиземном море, в Африке и на Балканах приво¬

дили к постоянным трениям с Францией и Югосла¬

вией. После прихода Гитлера к власти Италия посте¬

пенно идет на сближение (и подчинение) Германии и

принимает известное участие в ликвидации Версаль¬

ской системы.
Эти обстоятельства политического (порядка обусло¬

вили преобладание ревизионистских взглядов в италь¬

янской историографии первой мировой войны. Про¬

блемой происхождения ?ойнзд 1914 F. занимались
284

видные историки —А. Лумброзо, A. Toppe, К. Барба-

галло, Л. Магрини и др. Они преимущественно каса¬

лись дипломатической стороны событий и не создали

оригинальных концепций К Крайне неблагоприятными

были условия для научной работы в период господ¬

ства фашизма в Италии. Чернорубашечники не до¬

веряли интеллигенции; грубые окрики: «Смотрите за

историками!» — и преследования тех из них, кто, по¬

добно Лумброзо, проявлял самостоятельность, харак¬

теризовали «цивилизацию» времен Муссолини. Италь¬

янские архивы были наглухо закрыты. Лишь Ф. Том-

мазини в многотомном описании дипломатии

Т. Титтони использовал ценные документы из архива

-бывшего îmhihистра иностранных дел2. Ему удалось

показать нарастание противоречий внутри Тройствен¬

ного союза задолго до открытого конфликта Италии

и Австро-Венгрии.
Почти во всех итальянских работах по истории

международных отношений имелся своеобразный

крен, легко объясняемый географическим положением

страны и аппетитами империалистов: усиленно раз¬

рабатывались вопросы борьбы из-за Адриатики и

Балкан. Политика довоенной Италии (в ее отноше¬

ниях с Австро-Венгрией) бралась под защиту, а с дру¬

гой стороны, наблюдались резкие нападки на Сербию

и южное славянство, что служило непосредственным

задачам подготовки к агрессии против Югославии.

Примером такого рода трактовки может служить кни¬

га Л. Магрини «Сараевская драіма»3. Автор охотіно

подхватывал все антисербские версии, которые были

тогда в ходу, а его собственные дополнительные аргу¬
1	Только Лумброзо уделил внимание экономическим факто¬

рам. (A. Lumbroso, Le origini economiche e diplomatiche délia

guerra mondiale, vol. І—II, Milano, 1926—1928.) Но его выводы

примитивны. Ответственность за возникновение войны он возла¬

гал на Англию и отдельных лиц: Извольский и Пуанкаре «под¬

чинялись верховному указанию Грея из Лондона».
2	F. Tommnsini, L’Italia alla vigilia della querra. La politica

estera di Tomaso Tittoni, vol. I—V, Bologna, 1934—1941.
8 L. Magrini, Il dramma di Seraievo. Origini e responsabilité

délia guerra europea, Milano, 1929.
285

менты и выводы вполне совпадали с точкой зрения

М. Богичеви'ча или Э. Дарэм К
Вступление Италии в войну послужило темой мно¬

гих сочинений итальянских историков. Уже в

30-е годы они претендовали на исчерпывающее осве¬

щение этого вопроса. В условиях фашистской Италии

законом для буржуазных историков являлись изрече¬

ния Б. Муссолини о том, что Италия в 1914—1915 гг.

шла единственно правильным путем. В 1928 г. Муссо¬

лини провозгласил, что Италия может гордиться май¬

скими днями 1915 г. Итальянский народ «желал вой¬

ны. Поэтому она была добровольным актом его созна¬

тельной воли»2. Конеїчно, заявление Муссолини

являлось не чем иным, как клеветой на итальянский

народ. Но для продажных историков слова «дуче»

звучали директивой, и они выполняли ее.
М Тоскано	Ряда книг и статей по вопросу
о внешней политике Италии в

1914—1917 гг. можно выделить работы крупного исто¬

рика Тоскано. В книге «Лондонский договор» и статье

«Вступление Италии в мировую войну» Тоскано рас¬

сматривал исторические, политические, международ-

но-правовыеи'стоки политики Италии ©1914—1915гг.3

Он полагал, что Италия вполне закономерно, исходя

из своих «жизненных интересов», добивалась при¬

соединения Трентино и земель в бассейне Адриатики.

Этим «интересам» соответствовала также экспансия

в восточное Средиземноморье — «последняя еще не

запертая дверь для завоеваний». Автор уверял, что
1	Из всех видных итальянских буржуазных историков и пуб¬

лицистов, пожалуй, только бывший дипломат К. Сфорца, ока¬

завшийся в эмиграции после захвата власти Муссолини, не счи¬

тал. целесообразным клеветать на политику южнославянских

стран. Его книга о Пашиче «Сорок лет балканской дипломатии»

представляет определенную ценность для понимания сербской

внешней политики и австро-сербских противоречий. (K. Sforza,

Fifty Years of Balcan Diplomacy, New York, 1940.)
2	B. Poll, Deutsches Schicksal 1914—1918, S. 173.
3	M. Toscano, II patto di Londra. Storia diplomatica dell’in-

tervento italiano (1914—1915), Bologna, 1934; его же, Italiens

Eingreifen in der Weltkrieg, «Berliner Monatshefte», September

1935.
286

только подлинные интересы Италии побудили ее пра¬

вительство начать войну. Какие же еще причины мог¬

ли заставить принести такие жертвы, как жизнь

600 тыс. павших на фронте, 1 500 тыс. раненых и

120 млрд. лир долга? — вопрошал он с деланой наив¬

ностью. Итальянское правительство, говорит Тоскано,

стремилось обойтись без войны, путем получения до¬

статочных уступок со стороны Австро-Венгрии; он

приводит убедительные документы, доказывающие,

что австрийцы намеренно затягивали переговоры, на¬

деясь на решительный успех весеннего наступления
1915	г. Но попытки Тоскано реабилитировать италь¬

янскую дипломатию не выдерживают никакой крити¬

ки. Чего стоит, например, утверждение историка о

том, что Италия поступала корректно, поскольку до

начала марта «отказывалась вступать в переговоры

с Антантой и отбивала энергичные попытки давления,

которые производились со всех сторон»? Пытаясь до¬

казать искренность итальянской дипломатии в ее пе¬

реговорах с Центральными державами, Тоскано ссы¬

лался на посредничество бывшей любовницы Франца-

Иосифа К- Шратт и заявлял, что на переговоры в

Лондоне Италия пошла, лишь убедившись в лицеме¬

рии австрийских дипломатов.
Тоскано очень слабо использовал те документы из

русских архивов, которые были известны к середине

30-х годов. С 1935 г. выходили тома 3-й серии боль¬

шой советской публикации, посвященные'ходу войны.

Материалы этих томов со всей очевидностью обнару¬

жили коварство римских политиков. Но Тоскано и
пию> НпЄ"ТЛаЛ ВНес™ к°РРективы в свою концеп¬

цию . Он с большим пылом защищал требования вы¬

двинутые итальянской дипломатией в период лондон-

ских переговоров. Они, писал автор, полностью"™

ГГЛИ Праву‘ Ист°Рик считает, что Италия тогда

îîSu Λ ненУжнУю скромность в отношении Далма-

Ции, она напрасно не использовала катастрофу серб-
т., ‘Таперь матеРиалы первого тома 5-й серии «Итальянгки»

меоьГ полГп^КИХ ДОКУментов» яают новые Многочисленные при-

истРо“ иков “ НЄС0СТ0™°‘™ версии Тоскано и ему подлых
287

ской армии: следовало заставить сербское правитель¬

ство признать Лондонский договор.
В середине 30-х годов Муссолини называл Среди¬

земное море «нашим морем». Вторя главарю фаши¬

стов, Тоскано резко критиковал итальянскую дипло¬

матию за то, что она в 1915 г. «упустила из виду» ин¬

тересы Италии на Средиземном море и в колониях.

Между тем уже тогда было очевидно, провозглашал

Тоскано, что Италии нужны сферы экспансии. Таковы

были основные концепции, высказанные М. Тоскано

в период, когда он обслуживал интересы фашистских

правителей Италии К Сходные позиции занимали и

другие буржуазные авторы. Историческая наука ни¬

чего не выиграла от их изысканий.
Работа Л. Альбертини отличается
«Происхождение большей научной объективностью и

воины 1914 года» ^	J
Л. Альбертини обстоятельностью, чем сочинения
других историков. Сказалось то,

что Альбертини — видный миланский публицист и из¬

датель влиятельной газеты «Коррьера делла сера» —

еще в 20-е годы не поладил с чернорубашечниками и

был вынужден оставить общественную деятельность.

Кроме того, Альбертини, как показывают его мемуа¬

ры2, был очень осведомленным и информированным

наблюдателем, отлично разбиравшимся во всех тон¬

костях политики и дипломатии. Историк работал

чрезвычайно добросовестно, изучил огромное количе¬

ство документов и мемуаров почти на всех языках

Европы. Он не избежал искушения проинтервьюиро¬

вать ряд лиц'из числа «виновников», начиная с Берх-
1	<В 1936—11939 гт. вышло в свет еще несколько книг Тоскано.

В работе «Соглашения в Сан Джованни ди Мориана» оправды¬

вался империалистический сговор в Сен-Жан де Морьенн (1917),

в книге «Сербия и вступление Италии в войну» содержался весь¬

ма тенденциозный обзор итало-сербских отношений первых лет

мировой войны. (М. Toscano, Gli accordi di San Giovanni di Mo-

riana, Milano, 1936; его же, La Serbia e l’intervento in guerra

deiritalia, Milano, 1939.) В годы второй мировой войны в фа¬

шистских журналах появилось еще несколько статей Тоскано о

позиции Японии в 1914—(1918 гг.
2	L. Albertini, Venti anni di vita politica, vol. I—V, Bologna,

1950—1953.
288

тольда. Но к чести Альбертини следует сказать, что

он скептически относился к их запоздалым оправда¬

ниям.
Альбертини умер в 1941 г., не успев закончить свое

обширное сочинение. Другой миланский историк —

Л. Магрини проделал необходимую доработку, и в

1942—1943 гг. исследование «Происхождение войны

1914 года» вышло из печати на итальянском языке1.

Три солидных тома общим объемом около 2000 стра¬

ниц— это намного превышало даже пространные тру¬

ды Шмита и Вегерера. Первый том, названный «Евро¬

пейские отношения от Берлинского конгресса до Са¬

раевского покушения», открывается главой «Австро-

Венгрия в европейской обстановке 1867—1890 гг.»

Последующие главы подтверждают, что автор факти¬

чески решил оставить в стороне антагонизмы миро¬

вого масштаба; его интересовали проблемы, связан¬

ные с распадавшейся габсбургской монархией и бур¬

лившими Балканами. По-видимому, автор исходил из

того, что Австро-Венгрия не случайно стала застрель¬

щиком войны, как не был случайным и выстрел Прин¬

ципа, прогремевший в Сараево. Италия также зани¬

мает у Альбертини куда большее место, чем то, какое

она в действительности играла в европейской полити¬

ке. Несколько глав первого тома выходят за рамки

этой явно суженной проблематики. Впрочем, это

делается как 'бы в -спешке, нехотя. Так, даже о Баг¬

дадской железной дороге уіпоминается только в трех

случаях, о США—/в одном. Из числа проблем, кото¬

рые с большим мастерством рассматриваются в пер¬

вом томе, можно выделить взаимоотношения внутри

Тройственного союза -и Боснийский кризис (ему по¬

священы две главы). Подробно описывая положение

Австро-Венгрии накануне мировой войны (гл. IX),

автор оперирует преимущественно дипломатическими

материала-ми. Это предопределяет ошибки в оценке

политического кризиса, который переживала тогда

габсбургская монархия.
1	L. Albertini, Le origini della guerra del 1914, vol. I—III,

Milano, 1942—1943. (L Albertini, The Origins of the War of 1914,

vol I—III, London, 1952—1957)
19 к Б Виноградов
289

Второй том — «Июльский кризис 1914 г. От Са¬

раевского покушения до всеобщей мобилизации в

Австро-Венгрии» — наиболее удался автору. Однако

первые несколько глав, посвященные австро-сербским

отношениям в период сараевского убийства, содер¬

жат много сомнительных положений. Вслед за Магри-

ни автор очень сурово критикует позицию сербских

верхов, которые, как он пишет, знали о подготовляв¬

шемся заговоре против эрцгерцога. Серьезных сви¬

детельств в поддержку этой точки зрения он предста¬

вить не может и по примеру многих предшественников

ссылается на тот факт, что правительство Югославии

все еще не опубликовало архивных документов.
С большей обстоятельностью исследует ученый

подготовку Германии к войне. Германские милитари¬

сты с начала июля 1914 г. выступили за войну. Бет-

ман-Гольвег вскоре присоединился к ним, и только

колебания трусливого Вильгельма II несколько тор¬

мозили ход событий. Такова точка зрения историка.

На базе серьезного анализа документов Альбертини

снова продемонстрировал, что не Австро-Венгрия та¬

щила за собой Германию в пропасть военной ката¬

строфы, а германское правительство еще в начале

кризиса рассмотрело все «за» и «против» большой

войны и решило рискнуть. Именно Германия давила

на Австро-Венгрию в целях ускорения развязки.
Период после 23 июля исследуется историком

очень скрупулезно. Привлекая новые материалы, Аль¬

бертини приходит примерно к тем же выводам, что и

Шмит. В частности, он подчеркивает, что намерение

Германии предъявить ультиматум России возникло за

несколько дней до пресловутой русской мобилизации;

объявление войны России Германией последовало до

получения какого-либо ответа на германский ультима¬

тум.
Автор останавливается на ответственности правя¬

щих кругов других держав. Так, он считает, что к

войне стремился Пуанкаре, подстрекавший русских

союзников. Историк критикует 'и позицию, занятую

Италией, полагая, что она могла в случае своевре¬

менного и внушительного предупреждения официаль¬
290

ным союзникам предотвратить или во всяком случае

смягчить австрийский ультиматум. Автор разделяет

традиционные воззрения «гражданских» историков и

при анализе расстановки сил в той или иной стране

взваливает львиную долю вины на генеральные шта¬

бы. Он не желает видеть те капиталистические круги,

которые стояли за спиной гражданских и военных

властей.
У Альбертини встречается немало противоречий.

Так, нелегко доказывать, что царь Николай II или

министр иностранных дел царской России стремились

сохранить мир. А с другой стороны, историк внезапно

присоединяется к версии Вегерара о вмешательстве

Сазонова, сорвавшем принятие ультиматума Сербией.

Объективность изменяет историку, когда он во втором

и третьем томах касается позиции Англии. Правда, у

автора встречаются меткие замечания о последствиях

политики Грея, который, как он полагает, без труда

мог предотвратить войну. Но одновременно Альбер¬

тини выражает уверенность в том, что английское

правительство и лично Грей желали сохранить мир и

только по недомыслию не добились этого.
Во всех томах сочинения Альбертини отсутствуют

развернутые выводы. Тем не менее главный итог пер¬

вых двух томов его исследования — первостепенная

ответственность Германии за развязывание войны
1914	г.
Третий том исследования Альбертини называется

«Эпилог июльского кризиса 1914 г.» В первых главах

этого тома историк продолжает и заканчивает пове¬

ствование о том, как началась война. Помимо тща¬

тельного рассмотрения германской внешней политики

первых дней августа 1914 г. детально анализируется

позиция Италии и Англии. Автор сурово оценивает

лицемерие итальянской дипломатии, но склонен идеа¬

лизировать политику Грея. Альбертини касается так¬

же причин, побудивших Японию присоединиться к

Антанте. В последних главах говорится о тех государ¬

ствах, которые в августе 1914 г. объявили о своем

нейтралитете. Только в этом томе автор вспоминает

о наличии такой державы, как США, но не проявляет
♦
291

особой осведомленности в тонкостях курса президен¬

та Вильсона.
Внушительное по вложенному труду, эрудиции и

объему сочинение Альбертини ныне признано одной

из наиболее заслуживающих внимания исследователь¬

ских работ. Большинство рецензентов на Западе от¬

мечает объективность автора и указывает, что трудно

было бы лучше «организовать» проработанный мате¬

риал. Правда, раздаются и более трезвые голоса. Так,

американский историк Д. Ли писал, что работа Аль¬

бертини «подчас становится аннотированной коллек¬

цией источников» К Действительно, эмпиризм иссле¬

дования составляет одну из наиболее заметных ее

слабостей: бесконечные цитаты иногда достигают со¬

лидных размеров, а мысли автора совершенно те¬

ряются среди этого изобилия. Фактография сочетает¬

ся у Альбертини и с другой отличительной чертой

буржуазной историографии — уклоном в чисто дипло¬

матическую историю. Лишь эпизодически автор обра¬

щается к важнейшим факторам, влиявшим на ход

истории.
При всех своих серьезных недостатках исследова¬

ние Алыбертини в лучшую сторону отличалось от со¬

чинений других итальянских буржуазных специали¬

стов в области истории (первой мировой войны. Даже

в изучении вопроса о вступлении Италии в войну
1915	г. итальянская историография, обслуживавшая

фашизм, не могла похвалиться сколько-нибудь значи¬

тельными достижениями.
С 1914 по 1944 г. в Европе и США было издано

огромное количество,книг и статей по проблеме про¬

исхождения первой мировой войны. Немало работ,

особенно в США и Италии, посвящалось расширению

масштабов войны и другим аспектам международных

отношений 1914—1917 гг. Буржуазные историки при¬

крывали действия монополистического капитала по

разжиганию войны, содействовали идеологической об¬
1 «The Annals of the American Academy of Political and

Social Science», May 1954, p. 205
292

работке населения в духе подготовки к новой войне.

Многие публицистические сочинения и «солидные»

монографии по истории войны 1914—1918 гг. как бы

вливались в отравленный поток буржуазной пропа¬

ганды, призывавшей к крестовому походу против

СССР и насаждавшей расовую рознь.
Буржуазные ученые весьма детально разработали

ряд вопросов дипломатической предыстории империа¬

листической войны. Но их «обобщения», как прави¬

ло, лишены серьезной научной ценности. Буржуазные

историки изучали главным образом публикации дип¬

ломатических документов, предпринятые на Западе.

Реакционные авторы при написании своих трудов

сбрасывали со счетов важнейшие русские, сербские и

другие источники и материалы. В этих трудах содер¬

жались различные ненаучные аналогии, домыслы об

особой «воинственности» России и Сербии в 1914 г.

«Революцию южного славянства» реакционные исто¬

рики пытались трактовать как некие заговоры кучки

подкупленных лиц. С помощью исторических «приме¬

ров» оправдывалось нарушение суверенитета малых

государств крупными хищниками. Выпячивание кон¬

фликтов в Юго-Восточной и Восточной Европе вместо

всестороннего анализа мировых антагонизмов и борь¬

бы из-за колоний сближало историков-ревизионистов

со сторонниками антантофильского направления.
Обоготворение различных дипломатических деяте¬

лей, культ «чистой дипломатии» — характерная черта

многих сочинений западных историков. Подобно бур¬

жуазным дипломатам, изощренные маневры которых

клеймил В. И. Ленин, историки капиталистического

мира «стараются обратить внимание на мелочи, на

частности.., стараются затемнить смысл всего про¬

цесса в целом»1. В итоге к 1945 г. буржуазная наука

так и не смогла разрешить важнейшие проблемы

истории первой мировой войны.
1 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т 17, стр. 222—<223,

Часть III
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

В СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ

ИСТОРИОГРАФИИ
1.	НОВОЕ ОЖИВЛЕНИЕ В ИЗУЧЕНИИ ЭПОХИ
ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ 1914—1918 гг.
Вступительные Бедствия, причиненные второй ми-

замечания ровой войной, великие перемены,

явившиеся результатом победы со¬

ветского народа в Великой Отечественной войне

1941 —1945 гг., сложные проблемы послевоенного пе¬

риода— все это заглушило интерес к старым спорам

о войне 1914 г. Сошли со сцены многие ведущие фи¬

гуры буржуазной историографии. Ряд специалистов

по истории международных отношений начала XX в.

(М. Тоскано, Ч. Тэнзилл и другие) переключился на

изучение более актуального вопроса — о происхожде¬

нии и ходе второй мировой войны, а историки нового

поколения, вернувшиеся с фронтов, преимущественно

интересовались проблемами новейшей истории. Каза¬

лось, эпоха империалистической войны 1914—1918 гг.

отодвинулась настолько далеко, что трудно ожидать

появления посвященных ей серьезных исследований.

Книга английского историка Н. Мансержа «Возникно¬

вение первой мировой войны» только подтвердила та¬

кое предположение, так как представляла поверхност¬

ный обзор событий за несколько десятилетий *.
1 N Mansergh, The Coming of the First World War A Study

jn the European Balance 1878—1914, New York, 1949 Достаточно

оказать, что автор не обнаружил знакомства с советскими, фран¬

цузскими и австрийскими публикациями документов.
294

Однако уже в начале 50-х годов на книжном рынке

появились оригинальные сочинения по проблемам

истории международных отношений 1900—1917 гг. Из¬

дание фундаментальной монографии JI. Альбертини

на английском языке, статьи и рецензии в историче¬

ских и общественно-политических журналах также

подтверждали, что читательские круги не считают во¬

прос о первой мировой войне исчерпанным.
Какие же причины обусловили этот неожиданный

интерес? Одна из них состоит в некотором расширении

круга первоисточников по истории международных

отношений іначала XX в.: 'был издан ряд новых доку¬

ментальных публикаций. Кроме того, историки полу¬

чили возможность ознакомиться с фондами герман¬

ских архивов за 1914—1918 гг.; облегчен доступ в

архивы Австрии, США, Швеции, изучены личные ар¬

хивы М. Эрцбергера, М. Гардена и других. Разра¬

ботка отдельных тем связана и с конъюнктурными

соображениями, с попытками «монополизировать» те

или иные фонды и во всяком случае раньше других

выпустить книгу или статью, основанную на «свежих»

материалах. Так, например, книга К. Бирнбаума

«Мирные маневры и подводная война», выпущенная

в Швеции, базируется на документах из германских,

австрийских и американских архивов, представляю¬

щих значительный интерес К В то же время создается

впечатление, что историк очень спешил и попросту не

«овладел» материалом. В работе встречаются проти¬

воречия, рассуждения, не подкрепленные анализом

документов, которые приводятся тут же, в приложе¬

ниях, и т. п.
Другой и более серьезный стимул оживления инте¬

реса к проблемам войны 1914—1918 гг. обусловлен

обстоятельствами политического порядка. Бесспорно

дает себя знать поворот курса западных держав от

сотрудничества с СССР к политике сколачивания

агрессивных блоков и «холодной войны». Человече¬
1	K. Birnbaum, Peace Move and U-boat Warfare. A Study of

Imperial Germany’s Policy towards United States, April 18,

1916 — January 9, 1917, Stockholm, 1958.
295

ство надеялось на прочный мир, но не получило его.

Гонка вооружений и разжигание военного психоза от¬

равляют международную атмосферу. Вопрос о войне

и мире снова стоит в центре внимания народов. Про¬

дажные писаки в буржуазных странах опять готовы

воспевать войны прошлого. С другой стороны, при¬

роду войны изучают прогрессивные историки и публи¬

цисты, борющиеся за мир. Поэтому происхождением

войн XX в. и военными проблемами в целом сейчас

занимается более значительный отряд историков и

социологов, чем когда-либо в прошлом.
В 1946 г. лидер английских консерваторов У. Чер¬

чилль, выступая в Цюрихе, высказался за сколачива¬

ние «объединенной» капиталистической Европы и за

так называемое примирение с Германией, вылившее¬

ся на деле в поддержку реакционных и милитарист¬

ских сил в западной части страны. Американские мо¬

нополисты и дипломаты вновь, как и в' 20-е годы,

стали энергично поддерживать германский милита¬

ризм. «Без этой помощи, — говорил в августе 1960 г.

генерал Г Шпейдель, — мы никогда не смогли бы

создать, организовать и обучить вооруженные силы

Федеративной Республики» !. Характерно, что Шпей¬

дель благодарил США не только за материальную,

но и за «моральную и духовную поддержку». Извест¬

ную роль в идеологическом обосновании «альянса» с

западногерманской военщиной играют и буржуазные

историки западных стран.
В 1947 г. американский историк С. Фей демонстра¬

тивно заявил, что все новые архивные материалы,

преданные гласности с 1928 г., не изменили его пози¬

цию по вопросу об ответственности за первую миро¬

вую войну2. В таком же духе высказывается и Бэрнс.

В США не появляется больших новых работ по про¬

блеме происхождения первой мировой войны, но не¬

мало сочинений посвящено Германии XIX—XX вв. Не

трудно заметить, что некоторые американские исто¬

рики пробуют приуменьшить агрессивное существо
1	«Правда», 10 августа 1960 г.
2	«The Times Literary Supplement», 14.VI.1947, p. 295
296

германской внешней политики или даже одобряют ее

направленность на Восток.
Одним из наиболее показательных примеров при¬

кладной роли, которую играет буржуазная историо¬

графия в современных условиях, может служить

книжка Г Крэга «От Бисмарка до Аденауэра» К Вос¬

хваляя мудрость Бисмарка и критикуя его «наследни¬

ков», автор заканчивает свое повествование прослав¬

лением К- Аденауэра. Мораль рассуждений Крэга

ясна: руководители ФРГ учли опыт прошлого, они не

повторят тех ошибок, которые привели к столкнове¬

ниям Германии с западными странами; ФРГ будет

верным орудием американского империализма в его

борьбе с социалистическими странами.
По мере укрепления позиций западногерманского

империализма усиливается идеологическое наступле¬

ние германской реакции, причем все чаще историки

и публицисты ФРГ оперируют примерами, связанными

с первой мировой войной. Политический смысл кам¬

пании откровенно выбалтывает западногерманский

автор X. Герда в книге «Вина других»2. В ней гово¬

рится, что Германия не должна забывать «обиды»

прошлого, а ее бывшие противники (читай: США,

Англия и Франция. — К. В.) обязаны заявить, что их

прежние обвинения по адресу Германии были фиктив¬

ными. Дело не столько в вине Германии, сколько в

«вине других» — вот лозунг боннских реваншистов,

рупором которых выступает Герда. Они не желают

довольствоваться «примирительными словами», им

нужны «дела», и прежде всего ликвидация «неспра¬

ведливости» 1919 и 1945 гг. Реакционные пропаганди¬

сты и историки Западной Германии .опять сеют вра¬

жду и расовую ненависть. Правящие круги ФРГ пре¬

тендуют на руководящую роль в Европе и помышляют

о приобретении политических бастионов за ее преде¬

лами. Конечно, такие притязания западногерманских

экспансионистов не могут не вести к росту трений в

отношениях ФРГ с Англией и Францией.
1	G Craig, From Bismarck to Adenauer. Aspects of German

Statescraft, Baltimore, 1958
2	H. Gerda, Die Schuld der Anderen, Augsburg, 1953
297

«Атлантическая Противоречия в империалистиче-
солидарность» Ском лагере иллюстрируются тщет-

в области истории	г	*
v ными попытками сблизить противо¬

положные точки зрения по спорным вопросам исто¬

рии войн XIX—XX 'ВВ. Лишь единство во взглядах на

такие важные проблемы, как ответственность за пер¬

вую мировую войну, может создать «соответствую¬

щий психологический климат» для франко-герман¬

ского сближения, писал в 1954 г. видный французский

ученый А. Муосэ. Однако, по его -мнению, проблема

стала еще сложнее, чем была до второй мировой вой¬

ны К Как и їв 30-е годы, дело ограничивается встреча¬

ми делегаций преподавателей истории. Понадобилось

несколько таких встреч, раньше чем было вырабо¬

тано «соглашение» из 40 пунктов, направленное на

поиски приемлемых версий. По вопросу о происхо¬

ждении империалистической войны говорилось сле¬

дующее: «Документы не позволяют приписать како¬

му-либо правительству или народу сознательную

волю к европейской войне в 1914 г.»
В 50-е годы руководство составлением «атланти¬

ческих учебников» захватил «Международный инсти¬

тут учебников» в Брауншвейге, существующий глав¬

ным образом на средства боннского министерства

внутренних дел. Под эгидой этого института появи¬

лась серия «рекомендаций» специальных смешанных

комиссий, составленных в духе взаимной амнистии.

В «рекомендациях» оправдывается, например, втор¬

жение кайзеровских войск в Бельгию в 1914 г., а

«в обмен» чудовищные преступления бельгийских ко¬

лонизаторов в Конго преподносятся как «великая

миссия Леопольда II и его уполномоченных в сердце

Черного континента», якобы проводимая в интереса к

цивилизации.
Не меньший интерес представляли компромиссы

по вопросам англо-германских и германо-американ-

ских противоречий. Прежде всего горе-ученые отри¬

цали, что в основе столкновения Германии с англо¬

саксонскими державами лежали серьезные экономи-
1	A. Mousset, L’épuration de l’histoire, «Le Monde», 9X1.1954.
298

чёские причины, связанные с ожесточенной борьбой

империалистов за рынки абьгта и источники сырья.

Предпринимались также усилия, направленные на то,

чтобы облагородить такие преступления империа¬

лизма, как неограниченная подводная война и ан¬

глийская блокада Германии в 1914—1918 гг. Наконец,

говорилось: ошибка Германии состояла в недооценке

военного потенциала и технических ‘возможностей

США. По словам немецкого прогрессивного историка

Г. Штёкера, это должно было означать, что, если

Германия хочет выигрывать войны, ей необходимо

ориентироваться на США К
Смысл всей возни в области «подчистки» истории

очевиден. Школьные учебники по истории и все дело

воспитания подрастающего поколения следовало уни¬

фицировать в интересах насаждения «атлантического

духа». Ради того чтобы вновь бросить германский

милитаризм на Восток*, буржуазные вдохновители но¬

вого идеологического Мюнхена готовы на самые гряз¬

ные манипуляции с историей2. Не случайно во время

встречи американских и западногерманских историков

дело доходило до высказываний о правомерности за¬

хвата Австрии и Судетской области Германией, осу¬

ществленного в 1938 г.
Шумиха «атлантических» идеологов не может при¬

крыть сохранившиеся разногласия. В последние годы

прежние споры по историческим вопросам вспыхи¬

вают с прежним ожесточением, в том числе они дают

себя знать и в учебной литературе3. До написания
1	«Neues Deutschland», 21.1.1956.
2	«С подлинной исторической наукой это изображение про¬

шлого не имеет ничего общего», — справедливо констатировал

Г. Штёкер.
3	В 1957 г. американский историк Р. Лютц предложил, чтобы

соглашение по спорным вопросам развязывания войны 1914 г. и

Парижской конференции 1919 г., которое он считает неотъемле¬

мой частью «франко-германского единства», было бы достигнуто

с помощью «нейтральных» ученых. Г. Херцфельд в связи с этим

лисал, что и с научной точки зрения и с практической подобный

план не сулит ничего хорошего для дела оближения и примирения.

(«Internationale Jahrbuch für Geschichtsunterricht 1957/1958»,

Braunschweig, S. 61—66.)
299

«европейского учебника истории» очень далеко, писал

западногерманский историк О. Шюддекопф К Дости¬

жение какого-либо долговременного компромисса на

этой почве, конечно, невозможно. Взаимные нападки

и склоки вокруг некоторых аспектов истории между¬

народных отношений первых десятилетий XX в. прр-

должаются; изучение войны 1914—1918 гг. сохраняет

политическую актуальность.
Ученые Можно привести немало примеров

в мире капитала, грубого политического давления,

Г. Хальгартен которому в странах НАТО подвер-
и его	гаются историки-профессионалы со
исследование	r	г Ύ	π
стороны «власть имущих». Полити¬

ческий климат и социальная обстановка в мире капи¬

тала никак не благоприятствуют творческой разра¬

ботке сколько-нибудь крупных проблем истории.

И если ученый все же принципиально отстаивает свою

точку зрения, ему грозят преследования и травля, для

него нередко закрываются двери учебных заведений

и издательств.
Так, в ФРГ обстоятельные и объективные исследо¬

вания Ф. Фишера и И. Гейса вызвали резкие нападки

реакционной печати. В стране традиционных буржуаз¬

ных «свобод» — Англии за «вольнодумство» своеоб¬

разному наказанию подвергся известный ученый и

общественный деятель А. Тэйлор. Он осмелился кри¬

тиковать суэцкую авантюру британских империали¬

стов, выступил против поблажек германским мили¬

таристам и против «ядерного безумия». Тэйлор

заслужил «награду»: премьер-министр Макмиллан от¬

казался утвердить его кандидатуру на почетный пост

руководителя кафедры новой истории Оксфордского

университета. Еще труднее приходится американским

ученым, занимающимся общественными науками.

«Подчинение наших университетов собственническим

интересам, — пишет социолог М. Коэн, — делает сво¬

бодное и радикальное исследование социальных во¬

просов рискованным предприятием для любого про¬
1	О. Schüddekopf, Geschichtsbücher. Erreichtes und Erwün¬

schtes, «Die Politische Meinung», Juli 1960, S 16—21.
300

фессора» К «Охота за ведьмами», проводимая в США

в послевоенные годы, ставит любого честного ученого

перед непреодолимыми преградами.
В странах буржуазного Запада добросовестному

историку нелегко найти издателей. Типична в этом

отношении судьба книги Г Хальгартена «Империа¬

лизм до 1914 года». Большая монография была под¬

готовлена Хальгартеном к началу 1933 г. Однако в

нацистской Германии историк не мог ее опубликовать.

Эмигрировав во Францию, Хальгартен сумел в сере¬

дине 30-х годов опубликовать лишь несколько частей

работы. Перебравшись в США, ученый в течение мно¬

гих лет тщетно пробовал найти издателей. Только

случайность помогла Хальгартену издать монографию

в Мюнхене в'1951 г.2 В авторском послесловии к ней

говорилось: лишь «сочетание необычных обстоя¬

тельств», едва ли повторимых в наше время, позво¬

лило довести работу до конца 3.
Ознакомление с содержанием исследования Халь¬

гартена делает понятным бойкот рукописи со стороны

буржуазных издательств, ибо материалы, сгруппиро¬

ванные ученым, являются своего рода обвинительным

актом прогнившей капиталистической системы.
Хальгартен основательно изучил германские архи¬

вы некоторых частных фирм, военно-морского ведом¬

ства и другие архивы; он использовал сборники дип¬

ломатических документов, разыскал в памфлетной

литературе, прессе и мемуарах ^множество ценных

сведений, мимо которых сознательно или невольно

проходили другие историки. Именно как коллекция

запоминающихся фактов, свидетельствующих о ро¬

ковой роли международных -монополий, особенно

оружейных фирм, труд Хальгартена и приковывает

к себе внимание. В монографии приводится немало
1	М. Р. Коэн, Американская мысль. Критический обзор, М.,
1958,	стр. 36.
2	G. Hallgarten, Imperialismus vor 1914, Bd. I—II, München,

1951. Недавно вышедшее однотомное русское издание моногра¬

фии Хальгартена («Империализм до 1914 года», М., 1961) яв¬

ляется сокращенным ііюреводом немецкого оригинала.
3	G Hallgarten, Imperialismus vor 1914, Bd II, S. 407.
301

данных об английских и французских пушечных коро¬

лях и финансистах.
Однако в центре интересов автора — германская

проблема. Хальгартен нашел убедительные свидетель¬

ства прямого и косвенного воздействия круппов и

маннесманов на Вильгельма II и его клику. Подопле¬

ка таких событий, как марокканские кризисы, иссле¬

дуется умело и четко. Например, из материалов

9-й главы видно, что авантюру 1911 г. вдохновляла

не только фирма братьев Маннесман, но и вся капи¬

талистическая верхушка Германии. Тщательно про¬

слеживается германская экономическая и военно-по¬

литическая экспансия в Турции. Грязные дела фирмы

Крупп, поддержанной немецкими дипломатами и

лично кайзером, предстают во всем их «великолепии».

«Тесное переплетение с индустрией и монополистиче¬

ским' капитализмом — типичная черта вильгельмов-

ского правления», — указывает автор. Германское

правительство шло на поводу у крупного капитала;

правда, дипломаты часто оперировали соображения¬

ми престижа, но это был только «идеологический ка¬

муфляж», прикрывавший аппетиты военных заводчи¬

ков и дельцов К
Несмотря на весь раамах проделанной Хальгарте-

ном работы, он остался на позициях буржуазной

іи'стор'иіческой науки. А. С. Ерусалим'ский пишет:

«Стремясь найти выход из кризиса буржуазной исто¬

риографии, Хальгартен пытался искать его не на пути

марксизма-ленинизма.., а на пути буржуазной социо¬

логии». Он «не сумел сделать правильных выводов

из своего собственного исследования». Попытки Халь-

гартена эклектически объединить марксистские и не¬

марксистские теоретические взгляды предопределили

крупные изъяны книги «Империализм до 1914 года».

Автор допускает грубые ошибки в характеристике

британского империализма, не понимает значения

противоречий капиталистических держав по колони¬

альным вопросам, преувеличивает роль русско-гер¬
1	G Hallgarten, Imperialismus vor 1914, Bd II, S 346—347,

383, 398.
302

манских противоречий, принижает роль финансового

капитала в эпоху империализма в делом 1.
Значение собранных в монографии Хальгартена

материалов и некоторых выводов, сделанных ученым,

весьма велико. Его исследование получило высокую

оценку историков ГДР2 -и привело в замешательство

буржуазных рецензентов на Западе3. В высшей сте¬

пени примечательно мнение, высказанное профессо¬

ром У. Лэнжером еще в 1940 г. после прочтения ру¬

кописи Хальгартена: «Любая социальная система,

столь безнравственная и коррупированная, как та, ка¬

кую он изобразил, заслуживает уничтожения» 4.
w Выход в свет монографии Хальгар-

Кризис буржуазной тена дискуссия, вызванная ее

историографии	J
и современные появлением, свидетельствовали о.

«теории войны» растерянности, охватившей многих

историков Запада. Торжество мар¬

ксизма-ленинизма и публикация ряда серьезных исто¬

рических трудов советских и прогрессивных зарубеж¬

ных ученых, явное банкротство буржуазной идеологии

и реакционных теорий исторического процесса — вот

некоторые из причин, вынуждающих лидеров запад¬

ной историографии перестраиваться на ходу, вносить

поправки в свои прежние концепции.
Многие крупные историки Западной Европы и

США теперь уже не отрицают, что буржуазная исто¬

риография переживает глубокий кризис. С горькими

признаниями такого рода выступают, например, ан¬

глийские историки Дж. Барраклоу, А. Тойнби и дру¬

гие. Дж. Барраклоу в 1956 г. констатировал, что ан¬

глийская историография, как и историография других

западных стран, замкнулась в «башню из слоновой
1	См. А. С. Ерусалимский, Георг Хальгартен и его исследо¬

вание внешней политики германского империализма (вступление

к книге Г Хальгартена «Империализм до 1914 года», стр. И, 30).
2	Gm. В. Бартель, Левые в германской социал-демократаи в

борьбе против милитаризма и войны, стр. 178—179.
3	См, наїпример, «The Journal of Modern History», December

1953, p. 427—428, «The English Historical Review», July 1952,

p. 423.
4	«The American Historical Review», October 1940, p. 143
303

кости» и пребывает там «в созерцании собственного

благородства». Он говорит о необходимости перене¬

сти акцент с узкой фактографии и специализации на

«интеграцию». С. Веджвуд также указывала на от¬

рыв буржуазной исторической науки от действитель¬

ности. А. Тойнби призывает пересмотреть традицион¬

ную «процедуру» исследования К Выдвигается и много

других пожеланий и советов. Смысл этих рекоменда¬

ций одинаков: «Что-то надо сделать, чтобы выйти из

нынешнего тупика».
Многие крупные ученые признают неудовлетвори¬

тельность изучения политики и дипломатии в отрыве

от экономических и социальных факторов. Видный

французский историк JL Февр в 1953 г. призвал по¬

кончить с односторонним увлечением дипломатиче¬

ской историей. Наиболее серьезные буржуазные ав¬

торы порывают с прежней порочной методикой ра¬

боты. Они с большей ответственностью работают над

первоисточниками, привлекают более разнообразные

архивные материалы. В работах В. Карлгрена,
А.	Тэйлора, К. Дж. Смита и некоторых других исто¬

риков фигурируют источники и книги, изданные в

СССР, которые ранее игнорировались буржуазными

авторами.
Итак, буржуазная историография вынуждена от¬

ступать, марксизм теснит ее с прежних позиций. «Бур¬

жуазные учения и школы не выдержали исторической

проверки» 2, — говорится в Программе КПСС.
В настоящее время марксизм-ленинизм пробил

себе широкую дорогу в исторической науке ряда

стран Запада. Прогрессивные круги общественности

с глубоким вниманием следят за успехами социали¬

стических стран, за достижениями советской науки.

Чтобы правильно понять настоящее, надо критически

переосмыслить прошлое — этот призыв характеризует

•настроения значительного числа рядовых историков:

научных работников, преподавателей школ и вузой,
1	«The Times Literary Supplement», 6.1.1956, p. 2, 15.VIII 1958,

p. XXIV—XXV.
2	«Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр. 51.
304

передового студенчества. Лучшие из них переходят на

позиции марксистско-ленинской методологии.
Но, так же как на первом этапе общего кризиса

капитализма, идеологи буржуазии ожесточенно со¬

противляются. При случае они пробуют переходить

в контратаку. На обломках «разбитого вдребезги»

сооружаются «новые» теории развития общества,

окруженные рекламной шумихой. Иные из них, как,

например, «морская» концепция бельгийского исто¬

рика Ж. Пиренна, выдвинутая в его сочинении «Глав¬

ные тенденции мировой истории» \ включают и без¬

грамотные «обобщения» относительно природы войн.

В древности и в новое время «приморские нации», уве¬

ряет Пирен'н, прибегали к войне в порядке обороны.

Немало историков и публицистов, подобно Пиренну,

утверждают, что войны возникали іпотому, что «демо¬

кратические» страны пренебрегали вооружениями.
Современные эпигоны «европоцентризма» продол¬

жают воспевать гимны «цивилизаторской миссии»

Европы. На все лады прославляется «апогей старой

Европы», достигнутый в начале XX в. Лишь «граж¬

данская война европейских стран», т. е. война 1914—

1918 гг., прервала «эпоху процветания» и привела

к целому ряду трагических для Европы последствий.
После второй мировой войны выдвинуто немало

«новых», а на деле эклектических и антинаучных, «те¬

орий империализма». Буржуазные социологи, эконо¬

мисты и историки снова и снова обращаются к истол¬

кованию происхождения войн XX в. Вторая мировая

война обнаружила всю вздорность ранее распростра¬

ненных домыслов о случайности войны 1914—1918 гг.

На авансцену выдвигаются другие теории. Оживи¬

лись сторонники «биологической теории» войны. Мод¬

ными становятся на Западе различные учения о «мас¬

совой психологии» и «коллективных страстях», влеку¬

щих народы к войне2. За исключением воззрений
1	/ Pirenne, Les grands courants de l’histoire universelle,

vol І—VII, Neuchâtel, 1946—1957.
2	См. подробнее В Бартель, Левые в германской социал-де¬

мократии в борьбе против милитаризма и войны, стр 177—178,

180—<182
20 к Б Виноградов
305

Ренувена, эти концепции едва ли заслуживают вни¬

мания К
Политическая подоплека тех или иных лжеучений

легко обнаруживается: она сводится к тому, чтобы

оправдать политику с лозиции силы, проводимую

НАТО. Отсюда волюнтаристская теория «решающей

роли» насилия в истории, вопли о неизбежности но¬

вой войны. Апологеты культа силы ищут в истории

подтверждения закономерности агрессивных войн.
Реакционные историки по-прежнему опираются на

убогие «философские» учения — презентизм, реля¬

тивизм и т. п. Побиты прежние «рекорды» в вольном

обращении с фактами и в их «глубокомысленной»

трактовке. Вот несколько образцов современного объ¬

яснения причин возникновения империалистических

войн учеными США — страны, где процветает презен¬

тизм.
Американский профессор Р. Стирнс полагает, что

первой мировой войны можно было бы избежать без

большого труда. Большинство лидеров Европы «от¬

чаянно» стремилось обойтись без кровопролития;

«бесспорно, среди монархов было мало воинственно¬

сти», среди политиков и дипломатов — тем более. Ко¬

гда война началась, «в министерствах великих дер¬

жав 'не было сухих глаз»; отсутствовал энтузиазм и

среди военных руководителей. И лишь шедшая на

убой молодежь была возбуждена жаждой славы и

приключений... Стирнс берет под защиту «капитанов

индустрии». Он пишет, что политический конфликт,

порожденный «национализмом, империализмом и ка¬

питализмом, не был непримиримым». Как же могла

вспыхнуть война? Оказывается, с одной стороны,

у правителей недоставало мудрости, с другой сторо¬

ны, обнаружились худшие качества, заложенные в

людях; «человеческая гордость и слабость, по суще¬

ству, .и привели к первой мировой войне»2.
Не менее «внушительно» решает ту же задачу

Р. Осгуд. «Война, — пишет он, — началась не из-за
1	Работы Ренувена анализируются в следующем разделе
2	C/ι Starr, С/г. Nowell etc., A History of the World, vol. II,

Chicago, 1960, p 491—496.
306

преднамеренного умысла, а вследствие просчетов й

дипломатических промахов». И далее: «Война разра¬

зилась потому, что политические и военные руководи¬

тели действовали так, а не иначе» (!) К Осгуду вторят

чикагские историки Л. Готшлак и Д. Лэч. Почти никто

не желал войны! — восклицают они. Но в условиях

«международной анархии» «трагедия -ошибок», ра¬

зыгравшаяся в июле 1914 г., все же привела к ней2.
От буржуазных истолкователей происхождения

войны не отстают правые социалисты. Казалось бы,

остатки нелепой теории Каутского были погребены

во второй мировой войне. Но в 50-е годы отмечались

попытки возродить и модернизировать его версию.

Остановимся на концепции австрийского публициста

Ж. Ханнака, сочувственно встреченной прессой «Со¬

циалистического Интернационала». По форме работа

Ханнака «В вихре одного столетия» является попу¬

лярной историей социалистической партии Австрии3.

Рассказывая о внешней политике габсбургской мо¬

нархии, Ханнак пишет, что вопрос о непосредствен¬

ной ответственности за войну 1914 г. прост: это был

заговор Берхтольда — Конрада. Но вот автор пере¬

ходит к «обобщениям» и ошеломляет читателя целым

каскадом сногсшибательных открытий. Он уверяет,

что «чем выше капиталистическая зрелость страны..,

тем нежелательнее для нее война, тем решительнее

отвергает она войну как средство экономического рас¬

ширения и уоиления могущества»4. Доказать подоб¬

ное противоестественное положение «невозможно, и

Ханнаку не остается ничего лучшего, как сослаться

на длительное отступление Англии, Франции и США

перед Гитлером и на «колебания» Англии в 1914 г.

Не смущаясь несообразностью этих «доводов», ав¬

тор заключает: «высокоразвитый капитализм» вовсе
1	Роберт Э. Осгуд, Ограниченная война, М., 1960, стр. 118 —
120.
2	L. Gottschalk, D. Lach, Europe and the Modern World, vol. II,

Chicago, 1954, p 575—588.
3	/. Hannak, Im Sturm eines Jahrhundert. Eine volkstümliche

Geschichte der Sozialistischen Partei Österreich, Wien, 1952.
4	Там іже, стр. 189.
*
307

не ведет к войне. Поскольку .в XX в. все же произошли

две мировые войны, автору приходится пускаться в

дальнейшие изыскания. Но он готов дать исчерпываю¬

щий ответ: стимулы к войне исходят от стран, где

феодализм еще господствует или сохраняет серьезные

позиции. Зачинщиками первой мировой войны были

«Россия, балканские страны, Австро-Венгрия и виль-

гельмовская Пруссия» 1.
Почему же феодалы и монархи этих государств

оказались такими воинственными? Оказывается, вой¬

на являлась единственным занятием для феодальных

господ, а также для подвластных им крестьян. Ханнак

очень низкого мнения о культурном уровне королей и

феодалов: их не обременяли знания, а наполненная

скукой жизнь приводила к тому, что война рассма¬

тривалась как единственное разнообразие в моно¬

тонном прозябании2. Ханнак дополнял свои сообра¬

жения еще одним аргументом: война была не страшна

для хозяйства тех стран, где царили феодально¬

абсолютистские порядки. При примитивном строе этих

государств возможные разрушения периода войны

нетрудно было быстро восстановить. В то же время

развитым капиталистическим странам война прино¬

сит большие убытки и поэтому невыгодна. Возвра¬

щаясь к своему основному тезису, Ханнак утверждает:

«Война возникает не из основ к£питализма, а феода¬

лизма», и далее: «чисто капиталистические противо¬

речия (в 1914 г.) можно было согласовать, конфликт,

связанный с феодальной рыцарской моралью, был

непреодолим» 3.
Теоретические выкладки Ж. Ханнака отличаются

таким невежеством, что даже самый неподготовлен¬

ный читатель легко может в них разобраться. Доста-
1	/. Hannak, Im Sturm eines Jahrhundert, S. 190.
2	По поводу этих перлов логического мышления австрийский

общественный деятель Ф. Фюрнберг с иронией писал: судя по

Ханнаку, (первая мировая война .произошла потому, что сербско¬

му королю, царю России и кайзеру Германии было очень скучно,

в то время как королю Англии и 'Президенту США скучать было

некогда («Weg und Ziel», März 1954, S. 233).
3	/. Hannak, Im Sturm eines Jahrhundert, S. 190.
308

точно напомнить о роли капиталистических монопо¬

лий Германии, которые вовсе не были пассивными

созерцателями произвола генералов и кайзера; доста¬

точно вспомнить о давно уже доказанной ответствен¬

ности правящих кругов Франции, Англии и США за

подготовку мировой войны, чтобы понять полную на¬

учную несостоятельность доводов Ханнака. К тому же

агрессивная политика империалистов после 1918 г.,

когда «феодальные господа» перестали играть сколь¬

ко-нибудь серьезную роль, совсем уже не уклады¬

вается в прокрустово ложе концепции Ханнака. Для

объяснения причин возникновения второй мировой

войны социологи типа Ханнака вынуждены изобре¬

тать еще более фантастические версии вроде измыш¬

лений о «феодальном империализме», который будто

бы господствовал в фашистской Германии и Италии1.

Итак, Ханнак довел до абсурда теорию Каутского.

На наш взгляд, его работа может служить нагляд¬

ным примером кризиса современной буржуазной исто¬

рической науки, абсолютно неспособной создать прав¬

доподобную концепцию происхождения войн.
Теоретическое убожество, политическая и научная

тенденциозность характеризуют подавляющую часть

сочинений по проблемам мировой войны. Как мы

увидим, это касается не только проблемы возникно¬

вения войны 1914 г., но и вопроса о вступлении в эту

войну США, который интенсивно разрабатывался в

последнее время.
2.	ФРАНЦУЗСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Общая В конце 40-х годов во Франции вы-

характеристика ходило мало оригинальных работ

по истории первой мировой войны. После разгрома

гитлеровской Германии даже такие французские исто-

рики-ревизионисты, как А. Фабр-Люс, срочно пере¬

смотрели свои воззрения. В книге по истории между¬

народных отношений 1870—1914 гг., написанной
1 Weg und Ziel», März 1954, S 235.
309

П. Домбром, подчеркивалась ответственность Цент¬

ральных держав за возникновение конфликта 1914 г.1

Домбр отмечал также «неосторожное» поведение

России. Создавшаяся ситуация, продолжал он, сде¬

лала для Франции и Англии невозможным проведение

политики мира; однако они продолжали бороться «за

справедливость и свободу»2.
В 50-е годы во Франции начался выпуск несколь¬

ких коллективных работ по национальной и всемир¬

ной истории. В соответствующих томах затрагивались

и вопросы французской внешней политики и между¬

народных отношений конца XIX — начала XX в. Лю¬

бопытно, что в серии «Всеобщая история цивилиза¬

ции» под редакцией М. Крузе3 авторы отказались не

только от традиционного преувеличения роли евро¬

пейской дипломатии, но «заодно» почти полностью

обошли вопросы происхождения войны 1914—1918 гг.

и международных отношений этого периода. Отдель¬

ные историки публиковали многотомные сочинения,

охватывающие значительные отрезки времени или де¬

тально исследующие определенную эпоху в жизни

Франции и Европы. Таковы, например, книги Ж. Бар¬

ду по периоду последних десятилетий XIX в., серия

работ академика Ж. Шастенэ по истории Третьей

республики.
Книга Шастенэ «Тревожные и кровавые дни», по¬

священная внутренней и внешней политике Франции

в 1906—1918 гг., написана живо, не без художествен¬

ных прикрас4. Детали в ней подчас заслоняют собой

более крупные события. Но особенные возражения
1	P. Dhombres, Les relations internationales de »1870 à nos

jours, t. I, 1870—1917, Paris, 1946.
2	Книга Домбра возникла из бесед и лекций, которые автор

проводил среди товарищей по лагерю военнопленных в Герма¬

нии. С этой точки зрения нельзя не согласиться с П. Ренувеном,

отмечавшим, что необходимо было .немало мужества, чтобы в

условиях плена отстаивать свои взгляды (см. P. Dhombres, Les

relations internationales, t. I, Préface).
3	«Histoire générale des civilisations», publiée sous la direc¬

tion de M. Crouzet, vol. VI—VII, Paris, 1956—1957.
4	У. Chastenet, Jours inquiets et jours sanglants 1906—1918,

Paris, 1957.
310

вызывают мнимозначительные сентенции и «обобще¬

ния» по проблеме возникновения «европейской граж¬

данской войны» 1914 г. До войны существовал рас¬

цвет цивилизации, война нанесла ей «смертельный

удар». Кто же повинен в этом? Ответственны, заяв¬

ляет Шастенэ, правительства Вены и Берлина. От¬

ветственно царское правительство, которое без кон¬

сультации с Францией объявило всеобщую мобилиза¬

цию. «Непосредственная ответственность французского

правительства ничтожна». Его можно упрекнуть

только в том, что оно создало у Петербурга впечатле¬

ние, -будто последнему предоставлена свобода рук1.

Французский академик готов рассказать и о более

«глубоких» причинах войны. Принижая значение «тор¬

говой и колониальной конкуренции», автор говорит

о «крайностях национализма», порожденных ростом

демократии и ослаблением старинной солидарности

дворов и кабинетов; ему не нравятся «толпы», кото¬

рые стали «раздражительны и более податливы на

аргументы чувства, чем іна доводы разума»2. Выпады

Шастенэ против народов не единичное явление. На

подобной позиции стоят и другие французские реак¬

ционные авторы.
За последнее десятилетие французские историки

расширили круг изучаемых проблем. В исследовании

М. Оклера «Жизнь Жана Жореса» использованы ма¬

лоизвестные материалы о замечательном борце за

мир3. Но в оценке деятельности Жореса как одного

из деятелей социал-реформизма автор допускает

ошибки. Он не в состоянии разобраться и в политике

великих держав. Инициатива в разжигании воору¬

женного конфликта, по мнению Оклера, принадлежала

только Пуанкаре и Извольскому.
В книге Оклера в своеобразной форме вновь зазву¬

чали некоторые положения историков-ревизионистов.

На рубеже 50-х и 60-х годов эти положения все чаще
1	/. Chastenet, Jours inquiets et jours sanglants 1906—1918,

p. 184.
2	Там же, гтр 185—*186
3	M. Auclair, La vie de Jean Jaurès, Paris, 1954.
311

встречаются в книгах на исторические темы. Реакци¬

онные публицисты и историки стараются угодить ини¬

циаторам антинационального сотрудничества Фран¬

ции и ФРГ в рамках НАТО. Типичным примером бес¬

принципного приспособленчества может служить

книжка опытного журналиста Р. Лорэ «Наш сосед —

немец»1. Обозревая историю Германии, Лорэ без¬

удержно восхваляет пруссачество и Бисмарка. Он го¬

тов в идиллических тонах представить и Германию

времен Вильгельма II. Лорэ считает возможным за¬

явить, что Германия во Франции за всю историю за¬

хватила только Эльзас-Лотарингию в 1870 г.; >но не

следовало ссориться даже из-за этих земель, населен¬

ных немцами, французами и голландцами. В чем же

автор видит причины империалистической войны

1914 г.? Лорэ пробует вернуться к лживой легенде

о том, будто Россия втянула Францию в войну. Пер¬

вая мировая война, пишет он, была «австро-русской

войной, в которую Германия и Франция были втянуты

•своими союзниками». Обе страны ймели слишком

«опасных союзников»2.
Все это преподносится как откровение, способное

улучшить франко-германские отношения. Известный

дипломат «мюнхенской» формации А. Франсуа-Понсэ

предложил представить книжонку Лорэ на соискание

-премии Французской Академии наук3.
Некоторые влиятельные буржуазные историки

тоже отходят от ібьілой антантофильской концепции.

Так, Ж- Дроз намечает компромиссную линию в трак¬

товке спорных проблем истории в духе «рекоменда¬

ций» ібрауншвейгокого 'института учебников. Значи¬

тельно сдержаннее и осторожнее стал высказываться

об агрессивной внешней политике Германии ведущий

журнал «Ревю историк». На многочисленных встре¬

чах политических и общественных деятелей Западной

Европы и научных конференциях систематически ста¬
1	R. Lauret, Notre voisin l’AllemancL Deux peuples s'affron¬

tent, Paris, I960.
2	Там /же, стр. 65, 68.
3	«Der Spiegel», 17 V 1961. S. 74—75
312

вится вопрос о необходимости «забыть прошлое». Од¬

нако призывы такого рода, как уже отмечалось, не

имеют особенного успеха даже в буржуазных кругах.
Решительно разоблачает продолжателей мюнхен¬

ского курса Коммунистическая партия Франции.

«Сближение капиталистических магнатов, — пишет

публицист Ф. Бонт, — не имеет ничего общего со сбли¬

жением, дружбой и братским сотрудничеством фран¬

цузского и немецкого народов» К ФКП указывает:

нынешняя ось Бонн — Париж противоречит жизнен¬

ным интересам обоих народов. Призьгвая народ

бороться против размещения бундесвера на фран¬

цузской территории, прогрессивная печать Франции

напоминает о страшном опыте двух мировых войн

В книге «Германский милитаризм и Франция» Ф. Бонт

подчеркивает, что, для того чтобы правильно понять

настоящее, надо хорошо разобраться в причинах

обеих мировых войн, понять, «кто за эти войны несет

ответственность».
Французские прогрессивные ученые и публицисты

не только защищают ленинское учение о происхожде¬

нии войн, но и разрабатывают отдельные проблемы из

истории империалистической войны. Укажем, напри¬

мер, на яркую книгу Ж. Фревиля «Рожденная в

огне»2. В ней показана .неразрывная связь внутри¬

политических и внешнеполитических проблем фран¬

цузской истории эпохи войны.
«История Из всех Работ французских бур-

международных жуазных историков особое место

отношений» β занимает восьмитомная «История

"ОД р^ар^и международных отношений» под

енувена редакцией П. Ренувена, охватываю¬

щая период со времен глубокого средневековья до

1945 г.3 В предисловии ко всей серии Ренувен проївоз-

гласил, что речь пойдет не только и не столько о ди¬
1	Ф. Бонт, Германский милитаризм и Франция, М., 1961,

стр. 124.
2	/. Fréville, Né du feu. De la faillite de la 11-е Internationale

au congrès de Tours, Paris, 1960.
3	«Histoire des relations internationales», publiée sous la di¬

rection de P. Renouvain, vol. I—VIII, Paris, 1952—1958.
3J3

пломатической истории и отношениях между прави¬

тельствами, так как это слишком суживает горизонт

для исследователя. Коллектив под руководством Ре-

нувена взялся исследовать «самое важное» — «исто¬

рию отношений между народами», (причем задача

состоит в том, ‘чтобы создать «синтез» истории миро¬

вой политики. Уже из этого предисловия .видно, что

буржуазным историкам приходится отступать и мане¬

врировать иод натиском идей марксизма-ленинизма,

прикрываться -стремлениями доставить в центре по¬

вествования народные .массы, а »не дипломатию прави¬

телей. Авторы «Истории .международных отношений»

во многих случаях отдали дань экономическим и гео¬

графическим факторам, а также некоторым сторонам

национальных и социальных движений. Последние

'четыре тома серии (около 1600 стр.) принадлежат

перу инициатора издания—і П. Ренувену. Многое у Ре-

нувена интересно и оригинально. Его метод изложе¬

ния значительно отличается от трафаретного построе¬

ния исторических трудов многих буржуазных авторов,

смакующих второстепенные дипломатические перипе¬

тии. Ренувен касается только самых «важных» фак¬

тов, делая упор на их анализе и мотивировке действий

правительств. Историк обычно начинает с описания

«основных факторов», определявших ход событий

того или иного периода; он разбирает самые разно¬

образные явления, включая общественные движения

и развитие техники. Так, в одной из частей VI тома

автор пристально рассматривает, как жили и чем ды¬

шали «Европа и мир» в 1914 г. Напомним, что еще

в 20-х годах Ренувен (совместно с Ж. Анселем) про¬

бовал дать аналогичную картину в книге «Диплома¬

тическая история Европы». Через четверть века исто¬

рик сумел создать несравненно более развернутую и

яркую панораму, причем он в большей мере, чем

раньше, учел внеевропейские события.
Концепция Ренувена, бесспорно, отличается про¬

думанностью. Как преломляется она в оценке такой

коренной проблемы, как происхождение первой -ми¬

ровой войны? Прежде 'чем ответить на этот вопрос,

следует осветить теоретические воззрения Ренувена,
314

сформулированные в 1954—1955 гг. в обобщающей

статье в «Ревю историк» 1 и в выступлении на кон¬

грессе в Риме. Французский историк взял тогда под

защиту капитализм, якобы совершенно неповинный

в войнах. «Деловые круги», указывал Ренувен, дей¬

ствуют в интересах поддержания мира. Приведенные

им в подтверждение примеры не отличались убеди¬

тельностью2. Философское обоонование избранной

историком «теории факторов» также не стало новым

словом науки: сама «теория факторов» и «глубинных

течений» была заимствована Ренувеном у Ф. Броделя,

К- Блока и других ученых. Не блистала .новизной по¬

пытка Ренувена изобразить себя стоящим «над схват¬

кой» идеалистов с марксистами. Наконец, его теорети¬

ческая установка о равноправии всех факторов или

«основных сил» призвана запутать вопрос о том, что

же в конечном итоге определяет внешнюю политику

государств. К тому же в своих исторических трудах

Ренувен продолжал принижать роль социально-эко¬

номических условий.
На некоторых историков буржуазного мира искус¬

ная защита капитализма Ренувеном произвела впе¬

чатление. Рецензируя VI том разбираемого нами

труда, А. Тэйлор отметил: «Никогда еще не было на¬

несено столь эффективного, хотя и мягкого, удара по

экономической интерпретации истории»3. При бли¬

жайшем рассмотрении оказывается, что этот «удар»

не более чем очередная несостоятельная попытка «из¬

ничтожить» марксистско-ленинские концепции, а соб¬

ственная эклектическая «философия истории» не при¬

бавляет лавров выдающемуся французскому уче¬

ному.
В самом деле, французский историк, «не замечая»,

какие тяжелые .последствия ттріинео человечеству
1	«Revue historique», avril — juin 1954
2	Помимо пресловутого «миролюбия» лондонского Сити з

1914 г Ренувен обнаружил, что еще в 30—40-е годы XIX в ан¬

глийские капиталовложения во Франции опособствовали смягче¬

нию напряженности в англо-французских отношениях («Revue

historique», avril — juin J954, p. 239—240).
3	«The English Historical Review», April 1956, p. 345
315

переход в стадию империализма, утверждает, что с

90-х годов XIX в. начался іпериод процветания. Он

не считает, что обострившаяся борьба из-за колоний

усугубила старые противоречия. Наоборот, к 1914 г.

эти конфликты в основном (были решены. Тут мы ви¬

дим яівное отступление от прежних взглядов, выражен¬

ных в «Дипломатической истории» 1929 г. Столь же

бездоказательно Ренувен «берет под защиту капита¬

листов — зачинщиков войны. Англо-герма.нский кон¬

фликт 1914 г., по мнению автора, ни в коем случае

нельзя приписывать соперничеству этих держав в

сфере экономики: деловые круги Англии и Германии

были против войны. Англо-германское торговое со¬

перничество отражалось на политических взаимоотно¬

шениях, но якобы не вызывало у британских дельцов

желания сломить германскую конкуренцию с по¬

мощью оружия. На франко-германские отношения

также будто бы не оказывала воздействия экономи¬

ческая конкуренция.
Итак, экономические факторы, судя по Ренувену,

играли не более чем косвенную роль в росте между¬

народной напряженности начала XX в. Подхватывая

(и искажая) теории, которые пропагандировал италь¬

янский ученый Ф. ІІІабо, Ренувен пишет в предисло¬

вии к I тому: «Кризис возникает лишь в момент, когда

в игру вступают страсти» К В VI томе выясняется, что

именно «коллективные страсти» стали главной причи¬

ной мировой войны 1914 г. Глава «Государства и на¬

роды перед угрозой войны» начинается с раздела

«Коллективная психология». Правда, значительная

ее часть посвящена гонке вооружений 1912—1913 гг.,

и лишь потом автор пробует обрисовать отношение

общественности к росту угрозы войны. Отметив, что

общественное мнение Германии быстрее, чем в других

странах, «приняло возможность войны», историк фак¬

тически уклонился от научного анализа позиции

классов и политических партий предвоенной Европы.

Несколько удачнее рассказано о значении «нацио¬

нальных чувств». Но это не меняет общего впечатле¬
1 «Histoire des relations internationales», vol. I, p XIV.
316

ния. Оперируя абстрактными (в данном случае) кате¬

гориями— «общественность», «население» и т. п.,—

Ренувен заботится о том, чтобы переложить ответ¬

ственность за разжигание военной истерии с пра¬

вящих кругов и продажной 'буржуазной прессы на

народные массы. Таким образом, тезис о том, что

война вызвана неким «состоянием душ» европейских

наций, можно считать новой попыткой идеалистиче¬

ской интерпретации истории.
Если в VI, а также в V томах Ренувен высказал

все же много свежих мыслей, заслуживающих даль¬

нейшего истолкования, то его попытки синтезировать

историю международных отношений 1914—1945 гг.

(VII—VIII т.) окончились полным провалом. Это ка¬

сается не только фальсификаций внешней политики

Советского государства. Дело идет также о принци¬

пиальном отступлении с ранее завоеванных позиций.

Так, в VI томе автор выступил против преувеличения

роли правителей и дипломатов. К началу XX в. их

роль значительно уменьшилась, писал он. Но со вре¬

мени первой мировой войны эта роль опять начала

увеличиваться!? Ренувен даже вводит дополнитель¬

ную категорию— «волю к власти» (у отдельных лиц)

как одну из причин »второй .мировой войны!
В первой части VII тома (по периоду 1914—

1918 гг.) мы также наблюдаем персонификацию исто¬

рии. Так, Турция вступила в войну исключительно по

воле Энвер-паши; в других странах (кроме Италии)

проблему вмешательства в войну также чуть ли не по

своей прихоти решала кучка лидеров1. Грубейшие

натяжки доїіустил Ренувен, поясняя позицию США.

С неожиданным для столь авторитетного ученого ра¬

болепием он утверждает, что правительство США

искренне стремилось положить конец войне в Европе

и лишь в ничтожной степени руководствовалось в

1914—1917 гг. интересами большого бизнеса. Автор

допускает невероятное предположение о том, что

Франция и Англия отвергли план сговора с Австро-
1	«Какие уж там «основные факторы», — насмешливо писал

Тэйлор («The English Historical Review», January 1959, p. 142).
%
811

Венгрией в 1917 г. из-за ее претензий на земли Рос¬

сии и Румынии.
Представители «школы Ренувена» провозглашают

своего мэтра величайшим историком, а его труд нова¬

торским Эти неумеренные восторги не могут, ко¬

нечно, прикрыть зияющих пустот сооруженной им

монументальной постройки. Большое сочинение Ре¬

нувена— одна из наиболее серьезных попыток бур¬

жуазной исторической мысли приостановить распро¬

странение марксистско-ленинских воззрений в обла¬

сти общественных наук. Но в конечном счете его

концепции только подтверждают банкротство бур¬

жуазной историографии.
3. АНГЛИЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Общая	В Англии выходит немало книг по
характеристика истории международных отношений

первых десятилетий XX в., внешней политике великих

держав, военным операциям 1914—1918 гг. Однако

условия для творческой разработки многих все еще

не решенных проблем остаются неблагоприятными.

Продолжает действовать «Закон пятидесятилетней

давности», согласно которому ученых не подпускают

к документам государственных архивов последних

50 лет. В результате затруднена возможность серьез¬

ного исследования внешней политики Англии с 1911 —

1912 гг. Прадда, недавно исключение было сделано

для.. американского историка А. Мардера, опубли¬

ковавшего на базе архивов Британского адмиралтей¬

ства 'солидную книгу об адмирале Дж. Фишере2.
1	См. обзор Ж. Б. Дюрозеля в «Revue d’histoire moderne et

contemporaine», juillet—septembre 1959. Небезынтересно, что в

пространной статье, отіубликова.нной в журнале «Попюласьон» в

1960 г., Ренувен пустил в ход еще один козырь — «демографию».

Он безуспешно пытался показать, что внешняя политика якобы

в очень сильной степени зависит от роста численности населения,

потока переселенцев и т. in. («Population» N 4, 1960).
2	А. Marder, From the Dreadnaught to Scapa Flow, vol I:

The Road to War 1904—1914, Oxford, 1961 (cp. «New Statesman»,

8.IX 1961, p. 314)
318

По-прежнему английская буржуазная историогра¬

фия старательно обходит темы по истории колони¬

альной и внешней политики Англии в период войны

1914—1918 гг. Буржуазные рецензенты встретили в

штыки появление правдивой книги известного писа¬

теля Р. Олдингтона «Лоуренс Аравийский» — о пре¬

словутом агенте британского империализма в араб¬

ских странах.
В недавно опубликованных «Дневниках» другого

английского представителя на Среднем Востоке —

Р. Мейнертцхагена также содержались интересные

разоблачения1. Но 'появление этой книги решили «не

заметить». Кроме того, новую попытку возродить ле¬

генду о чистоте намерений английских империалистов

в отношении арабов предпринял в книге о Лоуренсе

видный деятель консервативной партии Э. Наттлнг2.
Проблему происхождения первой мировой войны

большинство английских буржуазных историков по

старинке «решает» в плане анализа предвоенной дип¬

ломатии. Немало авторов опирается на исследование

Л. Альбертини, другие заимствуют некоторые доводы

историков-ревизионистов.
С большими претензиями на исчерпывающее осве¬

щение предыстории войны выступают соавторы

XII тома «Кембриджской новой истории». Редактор

тома Д. Томсон делает вид, что достаточно сопоста¬

вить архивные публикации дипломатических докумен¬

тов, чтобы понять весь путь, проделанный Европой

к войне3. Автор главы «Приближение войны 1914 го¬

да» Дж. Вивиан в духе поклонников «чистой дипло¬

матии» детально повествует о событиях 1912—1914 гг.

Историк осуждает «догматиков», которые полагают,

что первая мировая война явилась выражением им¬

периалистических противоречий. Впрочем, автор по¬

лагает, что вообще не годится именовать эту войну

«мировой», ибо «ее причины не в большей мере были
1	R Meinertzhagen, Middle East Diary 1917—1956, London,
1959.
2	A. Natting, Lawrence of Arabia The Man and the Motive,

London, 1961.
3	«The New Cambridge Modern History», vol. XII, p 8
319

Мировыми, чем поля сражений» *. Для того чтобы

«опровергнуть» научную оценку характера войны, как

войны империалистической, Вивиан готов полностью

отрицать значение «внеевропейских» корней войны.
Немало явных и более замаскированных натяжек

имеется и в описании дипломатической деятельности

великих держав до сараевского убийства. Достаточно,

например, сослаться на утверждение о том, что в

1912 г. русско-французский союз был «преобразован

'в русских интересах». Рассказывая об «июльском кри¬

зисе», историк отмечает ответственность германских

милитаристов, но подсказывает читателю вздорную

мысль, будто за агрессивным фасадом кайзеровской

Германии в сущности не 'было .никакой «позитив¬

ной» политики2. Внешняя политика Англии, а фак¬

тически и Франции автором полностью реабилити¬

руется. Истоки войны и механика ее развязывания

переносятся в Центральную и Восточную Европу.
В вводной главе Томсон считает даже возможным

говорить, что первая мировая война имеет много

общего со второй — обе порождены союзными обяза¬

тельствами в отношении небольших стран3.
Со времен второй мировой войны английские уче¬

ные и публицисты живо интересуются историей гер¬

манского милитаризма и особенностями исторического

пути Германии. В Англии, как и во Франции, имеют

место попытки приуменьшить опасность, которая гро¬

зит всему миру в связи с возрождением реваншизма

в Западной Германии. Отдельные английские авторы,

как, например, военный историк Р. Гренфелл, призы¬

вают оценивать историю войны 1914—1918 гг. с по¬

зиций историков-ревизионистов. В книге «Безогово¬

рочная ненависть» Гренфелл объявлял, что агрессо¬

рами в первой мировой войне были якобы Сербия и

Россия, а во вторжении Германии во Францию вино¬

ваты («сами французы»4. В 1959 г. в Лондоне появился
1	«The New Cambridge Modern History», vol. XII, p. 329.
2	Тям же, гтр. 333, 341.
3	Там же, стр. 7.
4	R. Grenfell, Unconditional Hatred German War Guilt and

the Future of Europe, New York, 1954, p. 75.
320

перевод книги западногерманского реакционного исто¬

рика Л. Дехио «Германия и мировая политика в два¬

дцатом веке», автор которой проповедовал, что нем¬

цам следовало проводить экспансию в восточном на¬

правлении. Английский историк А. Баллак писал

вскоре после этого: следует приветствовать обраще¬

ние Дехио >и других германских аівторов к истории

‘современности К
Оправдывая серию уступок Аденауэру, предста¬

вители 'британских правящих кругов «призывают за¬

быть злодеяния германских военных преступников.

В начале 1961 г. герцог Эдинбургский выдвинул

лозунг: «Сердиться по поводу исторических собы¬

тий прошлого — совершенно ‘бесплодное занятие»2.

Однако сторонникам сговора с Бонном ,не удалось

успокоить широкие круги общественности. «Черные

кресты» над Европой вызывают серьезную озабо¬

ченность влиятельных группировок 'буржуазии, лейбо¬

ристской оппозиции и интеллигенции.
ап пт» Охотно откликается на современные
А. Дж. П. Тэйлор проблемы д дж п Тэйлор 0н со_
четает научно-исследовательскую и педагогическую

работу с общественной деятельностью. В частности,

Тэйлор не раз выступал против перевооружения

ФРГ Как историк Тэйлор сформировался еще нака¬

нуне второй мировой войны. Он продолжает и разви¬

вает лучшие традиции английской историографии —

доступность изложения, высокое литературное мастер¬

ство, стремление сделать широкому читателю понят¬

ными результаты исследовательской работы специа¬

листов. В то же время Тэйлор не скрывает своего

скепсиса по отношению к «солидным» буржуазным

ученым и не упускает случая высмеять их. Увлекаясь

парадоксами, он обычно идет против течения. Не слу¬

чайно Тэйлора называют «злым мальчиком» среди

английских историков.
Важнейшие события истории XIX—XX вв. Тэйлор

оценивает как ученый-идеалист. Эти исходные уста¬
1	«The English Historical Review», April I960, p. 370.
2	«Vorwärts», 13.1.1961, S. 3
21 K. Б Виноградов
321

новки заметно снижают ценность одного из лучших

исследований Тэйлора — книги «Борьба за господство

в Европе» К По сути дела автор ограничивается обзо¬

ром дипломатической истории Европы. Лишь во вве¬

дении он наскоро касается экономического развития

и вооружений ведущих стран, а в дальнейшем почти

совершенно забывает об экономических и военно¬

стратегических факторах. Отвергнув теорию «союзов»,

Тэйлор сохраняет верность не менее ошибочной тео¬

рии «равновесия сил» как основы развития между¬

народных отношений. Ему очень трудно подогнать

события под заранее заданную схему. В итоге — про¬

тиворечия и курьезы. Читатель не может, например,

постигнуть, как обстояло дело с «равновесием» нака¬

нуне войны 1914 г. Было ли оно нарушено и в какой

мере такое «нарушение» способствовало развязыва¬

нию войны?
Как и другие 'буржуазные историки, Тэйлор не

хочет понять особенностей эпохи империализма, не

видит основных движущих сил, приведших к первой

мировой войне. Не случайно а:нгло-германский анта¬

гонизм оттеснен в его книге на задний план.
Сильной стороной изложения Тэйлора является

характеристика внешнеполитической активности Гер¬

мании. Правда, и в этом вопросе историк не всегда

последователен, но все же его взгляды отличаются

реализмом. Он не закрывает глаза на то, как нара¬

стала агрессивность германских военно-политических

кругов. В 90-е годы XIX в. Шлиффен разработал аван¬

тюристический план; «хотя перспектива войны на два

фронта породила шлиффенсиий план кампании, — по¬

лагает Тэйлор, — этот план впервые сделал войну на

два фронта неизбежной»2. Касаясь конфликтов на¬

чала XX в., Тэйлор верно отмечает, что инициатива

обострения, как правило, походила от германского

правительства.
Глава «Начало войны в Европе. 1914 год» произ¬

водит противоречивое впечатление: в ней по соседству
1	А. Дж. Я. Тэйлор, Борьба за господство в Европе.
2	Там іже, стр. 355.
322

содержатся и явно вздорные замечания, оправдываю¬

щие Грея, английскую дипломатию и Антанту в це¬

лом, и очередные парадоксы об «отсутствии политики

у Германии», и научно обоснованные выводы о пози¬

ции и роли Австро-Венгрии и Сербии. Автор подчер¬

кивает решимость австро-венгерских руководителей

развязать войну, воспользовавшись сараевским убий¬

ством: «Берхтольд решил »навязать Сербии войну,

хотя ни в тот момент, ни впоследствии у него не было

никаких доказательств участия Сербии в этом акте».

Германские верхи, в том числе и «джентльмен» Бет¬

ман-Гольвег, по мнению Тэйлора, поощряли Австрию

начать агрессию и нисколько не опасались войны

европейских масштабов. Историк отметает тезис о

значении всеобщей мобилизации в России; ее следует

считать «дипломатическим шагом»: «русские армии

могли быть приведены в состояние боевой готовности

лишь через много недель»; только германская мобили¬

зация предопределила дальнейший ход событий К
Перу Тэйлора принадлежит небольшой очерк «Раз¬

вязывание первой мировой войны», который еще на¬

гляднее показывает пороки методологии английского

ученого и вместе с тем его трезвость в оценке путей

вступления европейских стран в »войну2. Тэйлор от¬

вергает все «общие теории» о происхождении войны:

они ничего не могут объяснить. Его аргументация, как

всегда, любопытна, но в высшей степени легковесна.

Надо ставить вопрос так, пишет автор, почему те фак¬

торы, которые длительное время сохраняли мир в

Европе, перестали действовать в 1914 г.? Быть может,

дипломатия была недостаточно секретной, а расходы

на вооружение слишком малы? Задав два последних

вопроса с целью ошеломить читателя, Тэйлор делает

затем неожиданный переход и начинает доказывать,

что вообще нет нужды заглядывать чересчур глубоко:

все дело в конкретной обстановке 1914 г. и людях, ко¬

торые принимали тогда решения и посылали ультима¬
1	См. А. Дж. П Тэйлор, Борьба за ігоаподство в Европе,

стр 522, 525.
2	A. J. Р Taylor, Englishmen and Others, London, 1956,

p. 119—125.
*
323

тумы. А люди действовали в период, когда чувствова¬

лась всеобщая усталость от длительного мира и без¬

опасности во внутренней и внешней политике, они

«жаждали насилия... и приветствовали войну как

избавление от материализма». После подобных неле¬

пых «установок», не имеющих ничего общего с настоя¬

щей наукой, Тэйлор переходит к конкретному, хотя

и очень лаконичному, анализу событий, приведших

к развязыванию войны, и в этом деле оказывается

несравненно сильнее, чем в роли социолога.
Взгляды Тэйлора по проблеме сараевского поку¬

шения и ответственности отдельных стран в период

«июльского кризиса» являются своеобразным итогом

длительного изучения происхождения войны в плане

несколько модернизированной антантофильской вер¬

сии. Тэйлор, в частности, подчеркивает, что инициа¬

тива убийства эрцгерцога исходила от шести членов

«Молодой Боснии», активность которой в тот период

никак не отвечала интересам сербского правитель¬

ства. Австро-Венгрия после сараевских выстрелов ре¬

шила начать «войну с Сербией, независимо от ее

извинений и объяснений. Это было первым решением,

вызвавшим мировую войну». Германия уже 5 июля

санкционировала шаги, намеченные младшим партне¬

ром. В то же время нет и «клочка доказательств», что

Россия обещала помочь Сербии. В условиях 1914 г.

Англия могла бы остаться в стороне, лишь согласив¬

шись на вероятный разгром Франции и России, Фран¬

ция— если бы отреклась от положения великой дер¬

жавы, а Россия — если бы допустила паралич своей

экономики после установления германского контроля

в районе проливов. Ни одна <из этих держав, указывал

в заключение Тэйлор, не принимала решения воевать.

Решение приняли три человека — Берхтольд, Бетман-

Гольвег и умерший Шлиффен.
Оценивая позицию Тэйлора, мы можем сказать,

что в изменившейся обстановке на базе использования

огромного количества новых дипломатических доку¬

ментов он защищает примерно ту же точку зрения,

какую в 20—30-е годы высказывали Р. Ситон-Уотсон

и Б. Шмит. Всем им удается выявить, что именно пра¬
324

вители Германии вкупе с австрийским графом Берх-

тольдом непосредственно развязали войну в 1914 г.

Не случайно работа Тэйлора, которая за короткое

время завоевала большую известность, вызвала ост¬

рые нападки со стороны германских рецензентов К

Работы ® Англии издано несколько книг

леволейбористских по истории международных отноше-

авторов. ний начала XX в., написанных из-

Монография вестными деятелями левого крыла
«Тайная^дипломатия лейбористской партии. К их числу

во время первой принадлежит книга К. Зиллиакуса

мировой войны» «Зеркало (Прошлого» 2. Автор при¬

шел к выводу, что первая мировая

война порождена большим бизнесом и банковским ка¬

питалом, стоявшим за кулисами «секретной диплома¬

тии». Он ярко характеризует буржуазную дипломатию

эпохи империализма, разоблачая, в частности, лице¬

мерие официальной английской версии по вопросу

о вступлении в войну «из-за Бельгии».
В 1956 г. другой левый лейборист, М. Фут, выпу¬

стил небольшую книгу «Британская внешняя поли¬

тика после 1898 г.»3. Фут очень резко критиковал ко¬

рыстную политику империалистических кругов Ан¬

глии, хотя проявлял некоторые колебания в оценке

дипломатии Грея. Из других работ лейбористских

авторов можно еще упомянуть статью П. Джонсона

«Несостоятельность политики устрашения», заострен¬

ную против тщетных попыток опереться на опыт исто¬

рии, предпринимаемых современными идеологами ми¬

литаризма4. Публицист решительно 'выступал против

версии о том, будто обе мировые войны XX в. произо¬

шли потому, что «западные демократии были слабы

в военном отношении». Джонсон называет «мифом»

версию о неподготовленности Англии к первой миро¬

вой войне.
1	См, например, «Historische Zeitschrift», August 1956,

S. 139—142 *
2	K. Zilliacus, Mirror of the Past
3	M. Foot, British Foreign Policy since 1898, London, 1956
4	P. Johnson, The Fallacy of Deterrent, «New Statesman»,

8.III.1958.
325

Выступления Зиллиакуса и других левых лейбори¬

стов показывают, что стандартные концепции бур¬

жуазной историографии уже не пользуются былым

авторитетом.
В .настоящее время прочные позиции завоевала в

Англии марксистская историография. Втіолне зако¬

номерным следует «считать тот факт, что единствен¬

ное творческое исследование в области международ¬

ных отношений периода войны 1914—1918 гг. напи¬

сано историком-марксистом. Речь идет о монографии

В. В. Готлиба «Тайная дипломатия во время первой

мировой войны»С полным основанием советский

историк Η. П. Полетика говорит о том, что выход

в свет этой книги можно назвать событием в ан¬

глийской исторической литературе о первой миро¬

вой войне2. Больше того, труд Готлиба — крупное

явление во всей зарубежной историографии вопроса.

Именно опубликование монографии Готлиба воочию

доказывает, что буржуазные ученые так и не заня¬

лись всерьез историей международных отношений

1914—1918 гг. Английские авторы, за редчайшими

исключениями, обходили столь крамольные сюжеты;

французы писали больше, но допускали грубейшие

искажения в трактовке основных проблем; немецкие

и американские историки не интересовались взаимо¬

отношениями держав Антанты, а итальянские авторы

занимались только Италией, дружно преувеличивая

вес своей страны в эпоху империалистической войны.

Готлиб выступает чуть ли не в роли первооткрывателя

в самой постановке темы, а тем более как ученый,

который впервые на Западе взялся рассказать о дип¬

ломатической борьбе империалистических держав тех

лет с марксистских позиций.
1	W. W. Gotlieb, Studies in Secret Diplomacy during the First

World War, London, 1957 (В. В. Готлиб, Тайная дипломатия во

время іпервой мировой войны). Книга Готлиба являлась только

первым звеном из намеченной автором серии трудов по истории

дипломатии 1914-НІ918 гг. Преждевременная смерть оборвала

плодотворную деятельность английского ученого
? См, В. В Готлиб, Тайная дипломатия во время первой ми¬

ровой войны, стр 3
326

Историк повествует о том, при каких обстоятель¬

ствах были вовлечены в войну Турция и Италия.

Автор оперирует обширным кругом источников: мно¬

готомные советские публикации, вышедший том

«Итальянских дипломатических документов», пере¬

писка Аварны с Боллати, мемуары Конрада и другие

документы и свидетельства. Строго научный и объек¬

тивный подход позволил историку извлечь немало¬

важные данные и из такого трудоемкого источника, как

доклады так называемой Дарданелльской комиссии.

Исследования советского ученого Ф. И. Нотовича

остались, по-видимому, неизвестными Готлибу. Но ха¬

рактерно, что английский историк-марксист во многих

случаях приходит к сходным выводам. Он решительно

порывает с традицией буржуазной историографии в

изображении отношений между союзниками. Иллю¬

стрируя известные оценки В. И. Ленина, автор на

большом конкретном материале показывает ожесто¬

ченную борьбу в лагере Антанты и рост зависимости

России от ее западных партнеров. Ни о каком равно¬

правии в отношениях России с западными державами

не могло быть и речи. Уже в 1914—1915 гг. последние

фактически предоставляли царскому правительству

только совещательный голос, а ъ ряде случаев

принимали решение 'без ведома России и против ег

.интересов! Готлиб отметил ожесточенную грызню в

австро-германском 'блоке, ускорившую провал поли¬

тики Центральных держав в итальянском вопросе.

Разногласия воївсе не исчерпывались спорами о так¬

тике, а простирались на многие проблемы политики

и стратегии.
Готлиб раскрыл картину проникновения Англии и

Франции в экономику и финансы Турции и военно¬

политического внедрения германского империализма,

пытавшегося «проглотить» всю Оттоманскую импе¬

рию. Очень увлекательно изложен все еще спорный

вопрос о позиции Турции в начале мировой войны.

Вероятно, Готлиб — один из первых английских исто¬

риков, который говорит своим соотечественникам

правду о позиции правящих британских кругов в деле

прорыва германских крейсеров «Гебена» и «Бреслау»
327

в Мраморное море. Прогрессивный историк не при¬

знает никаких иносказаний и четко проводит мысль,

что западные державы имели все возможности не до¬

пустить этот прорыв, но, стремясь повредить интере¬

сам собственного союзника — России, пошли по иному

пути. Блестяще написаны глава «Черчилль и Дар¬

данеллы» и последующие главы, посвященные за¬

кулисным торгам Антанты о судьбе турецкого иму¬

щества.
«Итальянская» часть книги неразрывно связана

с «турецкой». Автор подчеркивает, что намечавшийся

передел земель на Адриатике во многом зависел от

хода операций возле Константинополя; отступление

царской дипломатии в период лондонских перегово¬

ров, считает Готлиб, произошло из страха «испортить

перспективы России на овладение Византией»1. Во

второй части монографии удачно охарактеризованы

внешние экономические связи Италии, ее зависимость

от более мощных держав обеих коалиций2. Дан также

тщательный анализ маневров Италии в канун развя¬

зывания войны 1914 г.3
Готлиб уделяет много внимания ходу дипломати¬

ческой борьбы. Понятие «дипломатия» у Готлиба почти

адекватно понятию «внешняя политика»4. Автор ма¬

стерски овладел анализом дипломатических докумен¬

тов и умеет распутывать самые загадочные маневры

специалистов по закулисным интригам. Но книга

Готлиіба івьіиграла 'бы больше при более подробном

анализе позиции классов, партий, религиозных и об¬

щественных кругов и их влияния на международные

отношения.
Книга Готлиба с большим интересом встречена

читателями и получила высокую оценку в исторических
1	См В. В. Готлиб, Тайная дипломатия во время первой ми¬

ровой войны, стр. 500.
2	См. там же, гл. VIII, § 2, гл. IX; гл. XVI, § I.
3	Автор настаивает на том, что итальянская дипломатия, от¬

лично осведомленная о замыслах своего «союзника» — Австро-

Венгрии в отношении Сербии, сознательно отказалась «сдер¬

жать» ее.
4	См. В. В. Готлиб, Тайная дипломатия во время первой ми¬

ровой войны, стр. Ί8 (Предисловие автора к русскому изданию )
328

и общественно-политических журналах СССР и мно¬

гих других стран. Так, Д. Притт, подчеркивая ее ак¬

туальность, указывал, что книга помогает лучше по¬

нять политику империалистических держав в годы

второй мировой войны и в послевоенный период1.

Даже враждебно настроенные буржуазные рецензенты

(К- Эпстейн и другие) вынуждены были признать вы¬

сокие научные качества труда английского историка-

марксиста2. Реакционным историкам приходится

расписываться в своем поражении, ибо труд Гот¬

либа — неопровержимое свидетельство превосходства

марксистского метода над буржуазными приемами

идеалистической интерпретации истории.
4.	ЗАПАДНОГЕРМАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Рост реваншизма Поражение гитлеровской Германии
в ФРГ привело к гигантским переменам в

и буржуазные r	г
историки политической жизни и сознании гер¬

манского народа. Германская бур¬

жуазная историография испытала тяжкое потрясение.

Многие видные историки стали поспешно пересматри¬

вать свои концепции. Идолы, которым они поклоня¬

лись, были повергнуты в прах. Одна треть Германии

была вырвана из-под ига капиталистов и юнкеров, а

в западной части страны милитаризму тоже, казалось,

был нанесен серьезный удар. На склоне лет маститый

историк Ф. Мейнеке в нашумевшем сочинении «Гер¬

манская катастрофа» расписался в том, что он и его

коллеги заблуждались. Мейнеке признал, что Герма¬

ния совершила тяжкие преступления. Он предавался

меланхолическим размышлениям, вспоминал о време¬

нах, когда немцы больше занимались литературой и

искусством, чем политикой, и сетовал на то, что «гер¬

манская история богата трудно разрешимыми загад¬

ками и несчастливыми поворотами» 3. Другой крупный
1	«Labour Monthly», October 1957, p. 478—479.
2	«Historische Zeitschrift», Februar 1960, S. 390.
3	F. Meitiecke, Die deutsche Katastrophe, Wiesbaden, 1947, S 5
329

историк, Г. Риттер, также жаловался на судьбу и

в условиях тяжелого поражения германской реакции

не видел никакого просвета в будущем. А там, где нет

будущего, вещал Риттер, «для нас сокрыто и значе¬

ние прошлого» К
Характерно, что историки типа Риттера и Мейнеке

по-прежнему не желали смотреть правде в глаза. Они

ссылались на «силу слепого случая», но отказывались

признать истинные причины агрессии Германии и ее

поражений в мировых войнах. Буржуазные историки

вновь начали выдвигать на первый план неудачный

политический курс тех или других германских прави¬

телей. Мейнеке, в частности, вернулся к концепции

20-х годов, призванной -подкрепить ориентацию гер¬

манской реакции на империалистические державы За¬

пада 2.
В некоторых других сочинениях исторического или

философского плана брались под сомнение многие

стороны прошлого, вплоть до целесообразности суще¬

ствования независимого германского государства.

В тот период, когда германский империализм нахо¬

дился в глубочайшем упадке, многие реакционные

западногерманские историки и публицисты, обнару¬

живая свое неверие в творческие силы народа, пол¬

зали на коленях перед Западом. JI. Дехио, например,

в ряде своих работ проповедовал, что Европа с ее

«системой государств» должна склониться перед

США. Мышление Дехио можно иллюстрировать сле¬

дующим примером: причину возрождения германского

«демонического могущества» после первой мировой

войны он видел в «уходе» США из Европы после Па¬

рижской мирной конференции!
Начиная с Мейнеке многие историки отказались от

поклонения культу Бисмарка, которое оставалось в

силе и при Гитлере. Критика политики Бисмарка со
1	G. Ritter, Geschichte als Bildungsmacht, Stuttgart, 1946;

«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», Heft 5, 1958, S. 976.
2	Незадолго до своей кончины Мейнеке принял непосред¬

ственное участие в разжигании «холодной войны»: он согласился

занять .пост ректора так называемого свободного университета

в Западном Берлине.
330

стороны германских историков продолжается в ФРГ

уже в течение ряда лет. Бесспорно, сказалось и то, что

германский народ и общественность в значительной

степени разочаровались в политике «железа и крови».

Однако для многих авторов выпады против «желез¬

ного канцлера» оказываются удобной почвой для вос¬

хваления «западной демократии» и ориентации на

Запад. За последнее время усилилась критика «пас-

СИВ.НОСТИ» Бисмарка на Востоке. Так, В. Шюослер

обвиняет Бисмарка в том, что из-за него сорвалась

возможность создания «Срединной Европы» под кон¬

тролем немцев К В мистическом сочинении католиче¬

ского автора Г Роста «Ошибочные пути немцев»2

также утверждается, что «величайший обманщик»

Бисмарк содействовал «самоубийству» германского

могущества, бросив немцев Австро-Венгрии на про¬

извол судьбы. Битва при Садовой, уверяет Рост, по¬

шла на пользу панславизму; уже тогда были отлиты

пули для сараевского убийства.
Сумбурная полемика по вопросу об исторической

роли Бисмарка характеризует замешательство гер¬

манских буржуазных историков, их полную неспособ¬

ность к научному анализу и правильным обобщениям.

Политическую цель упреков в адрес Бисмарка раз¬

глядеть нетрудно: они подчинены задаче подготовки

нового натиска на Восток; которая стала в повестке

дня реакционных сил ФРГ в последние годы3.
Еще в конце 40-х годов благодаря поддержке

империалистов США и других стран Запада герман¬

ские монополисты вновь почувствовали себя хозяе¬

вами положения в Западной Германии. Усиление

шовинистических тенденций и стремительный рост

реваншизма — характерная черта современной запад-
1	«Weltmachtstreben und Flottenbau», hrsg. von W. Schüssler,

Witten-Ruhr, 1956, S. 13—14.
2	H. Rost, Die Fehlwege der Deutschen. Weltgeschichtliche und

Weltanschauliche Korrekturen, Westheim, 1958.
3	Упомянутый Г. Рост перемежал выпады против Биомарка

с призывами «объединить Европу» под эгидой католицизма и

Отто Габсбурга (!) и организовать совместный нажим Запада на

«общего врага» — «советский коммунизм».
331

Ногёрманской действительности. Десятки журналов

общественно-политического, военно-политического и

исторического профиля насаждают расистские и ми¬

литаристские настроения, призывают к пересмотру

границ ФРГ. Запрещение компартии," бесконечные

сборища погромных организаций, разгул антисеми¬

тизма, преследования сторонников мира дополняют

эту неутешительную картину.
По размаху и уровню пропагандистская кампания

по оболваниванию населения напоминает гитлеров¬

ские времена. Типичным явлением стало существова¬

ние журнальчиков типа «Квелль», проповедующих

архиреакционные взгляды: антисемитизм, ненависть

к славянским народам, милитаристскую идеологию.

Касаясь исторических проблем, «Квелль» восхваляет

Людендорфа, пытается возобновить легенду об «ударе

ножом в спину» в 1918 г., обвиняет все державы и

франкмасонов (!) в ряде заговоров против Германии

и т. д. Впрочем, продукция, печатающаяся в различ¬

ных «толстых» журналах, издающихся специальными

институтами, часто представляет из себя те же пропа¬

гандистские статьи в научном обрамлении. Серии мо¬

нографий, как, например, монография «Восток Сре¬

динной Европы в прошлом и настоящем», издающаяся

«Исследовательским советом Гердера» (Кёльн), при

всем внешнем наукообразий подчинены задачам фаль¬

сификации истории Восточной и Центральной Европы.
Правительство ФРГ активно содействует разжига¬

нию вражды к славянским народам и пропаганде

реваншистских настроений. Достаточно сослаться на

несколько томов сборников о -немецких переселенцах.

По поручению министерства по делам перемещен¬

ных лиц они были подготовлены видными буржуаз¬

ными историками под руководством матерого воен¬

ного преступника Оберлендера и содержали множе¬

ство вздорных и клеветнических утверждений. Аде¬

науэр и его министры в последнее время все чаще

выступают с проповедью реванша. Подобно Гитлеру,

-канцлер Аденауэр распространяется о «миссии Гер¬

мании на Востоке», об «исторической роли Германии»

как стража европейской цивилизации.
332

С начала 50-х годов западногерманская реакцил

выдвинула задачу скорейшего сколачивания бундес¬

вера. В связи с этим потребовалось возродить культ

войны и милитаризма, прославить деяния германских

армий и воссоздать традиции прусско-германской во¬

енщины.
Реакционные публицисты и «историки ФРГ пробуют

теперь доказывать, 'что именно кайзеровские порядки

как нельзя больше пригодны и для нынешних времен.

Многие !молодые немцы не желают .идти служить 3

новый вермахт. Напрасно! — твердят им продажные

борзописцы. Вермахт превосходно сочетался с либе¬

рализмом, буржуазной демократией и парламента¬

ризмом. Накануне первой мировой войны в армии

царил дух рыцарства* и немецкого гуманизма, пишет

полковник доктор философии Г. Мейер-Велькер; «ар¬

мию переполнял подлинный пафос», немецкий народ

относился к ,ней -с глубоким доверием, и это доверие

вдохновляло вермахт К
Германская буржуазная -печать широко реклами¬

рует книги по военной истории. Большими тиражами

выходят в ФРГ книги о Мольтке-старшем, Шлиффене,

Тирпице и других. Для чего нам (нужен идеализиро¬

ванный образ Шлиффена? — риторически вопрошал

рецензент ведущего исторического журнала «Хисто-

рише цейтшрифт». Хотя бы для того, чтобы придать

солдатам бундесвера веру в ювои силы2.
Западногерманские империалисты снова требуют

себе «места под солнцем»; они уже ведут наступление

на союзников по НАТО. В пресловутом «меморандуме

генералов» (август 1960 г.) выдвигались требования

«полной интеграции» западноевропейских сил НАТО

и ракетно-атомного вооружения бундесвера. Боннские

милитаристы выступают с притязаниями на военно¬

политическое руководство Западной Европой. Апо¬

логеты 'империализма из числа западногерманских

ученых и публицистов отошли от прежнего пресмы¬

кательства перед Западом. Так, ві «Толковом словаре»
1	«Wehrwissenschaftliche Rundschau», Heft 9, 1957, S. 493—496
2	«Historische Zeitschrift», October 1959, S 396
333

Г 3. Франц взял под защиту аннексионистскую

.политику кайзеровской Германии, утверждая, что

«франко-германская граница 1871 — 1918 гг. была

наиболее справедливой с точки зрения языка и на¬

циональности». В его статье говорилось, что население

Эльзаса и Лотарингии 'было в начале XX в. на пути

полного признания германского господства, а в 1940 г.

приветствовало гитлеровские войска 1.
Реакционный ежемесячный листок «Штальхельм»

обрушивается на всех, кто осмеливается говорить об

агрессивности германского милитаризма. Достается,

например, Черчиллю, перечислившему в мемуарах

пять нападений Германии на Францию. «Штальхельм»

великодушно предлагает Западу взаимную амнистию

в интересах борьбы с «большевистской угрозой», но

одновременно грозит: мы, немцы, «не можем больше

терпеть» повторения прежних оскорблений2. Герман¬

ский народ, говорится в «Солдатском календаре», в

кайзеровские времена только «требовал причитавшей¬

ся ему доли в мировых богатствах». Зависть со сто¬

роны соседних наций — вот что вызвало войну 1914—

1918 гг.3
Но немцы любят воевать, утверждают апологеты

милитаризма. С каким восторгом встретили они

объявление войны в 1914 г., пишет знакомый нам

Г. Мейер-Велькер. Напрасно теперь стыдятся призна¬

вать, «что-и война доставляет радость»4.
1	«Sachwörterbuch zur deutsche Geschichte», München, 1956,

S. 236—237.
Характерно, что подобный выпад даже не вызвал отпора со

стороны французских историков. «Ревю историк» предпочел его

«не заметить» и дал положительный отзыв на первые выпуски сло¬

варя. Более независимую позицию занял рецензент «Инглиш хи-

сторикл ревью» Ф. Кэрстен. Ол отметил грубые фактические

ошибки, присущие изданию, и дух «национализма, расизма и

антисемитизма», который через «заднюю дверь» вновь проби¬

рается в германскую историческую науку («Revue historique»,

juillet-septembre 1956, p. 135—136; «The English Historical Re¬

view», April 1958, p. 383; October 1958, p. 748).
2	«Der Stahlhelm», August 1959.
3	«Deutsches Soldatenkalender 1959», München, S. 44—45.
4	«Wehrwissenschaftliche Rundschau», Heft 9, 1957, S. 496 —

497, 502.
334

Вслед за откровенно реваншистскими изданиями

в той или другой мере пропагандой милитаризации за¬

нялись и другие органы печати ФРГ, вплоть до

социал-демократических изданий. Таким образом, мы

видим, что идеологи западногерманских монополий

переходят к неприкрытому прославлению агрессивной

политики и войн.
Огромное число книг, выходящих в ФРГ, посвя¬

щено происхождению, ходу и итогам второй мировой

войны. Этими вопросами живо интересуется обще¬

ственность. Однако все более оживленно дебатируют¬

ся и вопросы, связанные с войной 1914—1918 гг.

В западногерманской публицистике привилось пред¬

ставление о том, что обе мировые войны следует рас¬

сматривать как «два акта одной драмы». Историк
В.	Шюсслер полагает, что теперь многие вопросы вто¬

рой мировой войны выяснены в достаточной мере.

Поэтому «интерес с третьей империи постепенно пере¬

ключился на кайзеровскую империю и ее проблемы» 1.

Разумеется, буржуазные публицисты и историки руко¬

водствуются не только (и не столько) такими сообра¬

жениями. С точки зрения многих из них первая миро¬

вая война и Версальский мир — несравненно более

выигрышные темы, чем война 1939—1945 гг., которая

еще свежа в памяти. Не так легко убедить мировую

общественность и германский народ в том, что Гит¬

лер не хотел пролития крови или вел оборонительную

войну Не лучше ли обратиться к эпохе -кайзеровской

Германии?
Подобно многим -современным французским и ан¬

глийским авторам, буржуазные историки ФРГ склон¬

ны всячески идеализировать Европу начала XX в. До

1914 г., пишет М. Фрейнд, Запад процветал; «никогда

жизнь не казалась 'более прекрасной и приятной»2.

Под «Европой», как и раньше, эти историки понимают

прежде всего Германию. «Германоцентризм» по-

прежнему в почете в ФРГ.-Германия конца XIX —

начала XX в. представлена во многих исторических

книгах в качестве рая на земле. За последние годы
1	«Weltmachtstreben und Flottenbau», S. 9, 11.
2	M. Freund, Deutsche Geschichte, Güttersloh, 1960, S 447
335

буржуазные историки ФРГ -предприняли новые

«попытки реабилитировать династию Гогенцоллернов.

Шумно «отпраздновала» западногерманская печать

столетний юбилей со дня рождения Вильгельма II

(январь 1959 г.). Кайзер был представлен в «Солдат¬

ском календаре» как достойный правитель: несмотря

на отдельные его промахи, в 1913 г. за ним шли все

слои народа 1. К «юбилею» вышла книжка А. Ритт-

хальтера о Вильгельме II, составленная в самых вер¬

ноподданнических выражениях2. В ФРГ вышли также

сочувственно написанные книги о последнем крон¬

принце, Бетман-Гольвеге и друпих. На пьедестал воз-

врдят -и тех, кто из-за кулис направлял германскую

агрессию. Подлинным гимном в честь «волшебников

организации» — Стиннеса, Круппа, Борзига, Флика

и других — звучит сочинение Л. Шверин фон Кро-

зигка «Великое время огня. Путь германской инду¬

стрии»3. Серия книг Г Класса посвящена магнатам

Рура4. Их влияние на решение государственных во¬

просов приуменьшается. Автор сосредоточивай внима¬

ние читателей на узкофамильных делах и психологии

своих героев. По выражению французского историка

А. Брюнсвика, Г Класс «воспевает доблести миллиар¬

деров для широкой публики».
В настоящее время трудно говорить о сложив¬

шихся в ФРГ школах по изучению вопросов империа¬

листической войны 1914—1918 гг. ПраЁда, вокруг

ряда крупных - буржуазных историков (В. Хубач,

Г. Риттер, Г Юберсбергер, Г Херцфельд и другие)

группируются молодые научные работники. В поста¬

новке и трактовке некоторых вопросов «авторитеты»

полемизируют друг с другом. Так, видный западно-

германский профессор П. Рассов в своем последнем

сборнике работ5 все еще отстаивает тезис о том, что
1	«Deutsches Soldatenkalender 1959», S. 44—45.
2	A. Ritthalter, Kaiser Wilhelm II Herrscher in einer Zeit¬

wende, Köln, 1958
3	L. Schwerin von Krosigk, Die Grosse Zeit des Feuers. Der

Weg der deutschen Industrie, Bd II, Tübingen, 1958
4	«Revue historique», juillet — septembre 1956, p. 264—265.
5	P. Rassow, Die geschichtliche Einheit des Abendlandes Re¬

den und Aufsätze, Köln, 1961.
336

вильгельмовская Германия напрасно выступила с

чрезмерными претензиями, которые не соответство¬

вали ее потенциям. Вместо 'бесперспективной войны

мировых масштабов следовало ограничиться более

узкими рамками европейской политики. Подобные

взгляды характеризуются многими другими авторами

как «старомодные» и не соответствующие нынешнему

«глобальному» курсу правящих кругов ФРГ
Но у западногерманских буржуазных историков

нет принципиальных расхождений по коренным про¬

блемам истории международных отношений начала

XX в. Почти все эти авторы, придерживаясь единой

идеалистической методологии, отрицают закономер¬

ности исторического процесса и поклоняются теории

«решающей роли» насилия в истории. Конкретную за¬

дачу они видят в том, чтобы облагородить авантюры

кайзеровской Германии, германский милитаризм и

империализм.
Разумеется, в сочинениях западногерманских авто¬

ров имеется значительное «жанровое» разнообразие.

Наряду с трудами «академического» плана (преиму¬

щественно по истории германской внешней политики

и дипломатии) можно отметить группу работ по воен¬

ной и военно-морской истории Германии и еще боль¬

шее количество книг научно-популярного характера,

в которых затрагивается широкий круг тем.
А	Среди изданных в ФРГ сочинений
«Академическое г

направление» академического характера есть не¬

сколько работ, представляющих бес¬

спорный интерес. В первую очередь это те книги или

статьи, в которых используются новые архивные до¬

кументы. Таковы работы Ф. Фишера, посвященные

захватническим целям кайзеровской Германии в пе¬

риод первой мировой войны. Вслед за двумя статьями

Фишера в журнале «Хисторише цейтшрифт» 1 в конце

1961 г. вышла большая монография ученого «Стрем¬

ление к мировому господству»2. В первых главах
1	«Historische Zeitschrift», October 1959, August 19G0
2	F Fischer, Der Griff nach der Weltmacht. Die Kriegsziel-

politik des Kaiserlichen Deutschlands 1914—1918, Düsseldorf, 1961.
22 к Б Виноградов
337

книги Фишер затрагивает вопрос о возникновении

войны, оттеняя, в частности, подстрекательскую пози¬

цию кайзеровской Германии в «июльском кризисе».

Затем историк переходит к основательному рассмо¬

трению замыслов и действий германских правящих

кругов в годы первой мировой войны. Он ввел в на¬

учный оборот исключительно ценный архивный мате¬

риал и в отличие от многих своих коллег не побоялся

должным образом прокомментировать его. Получи¬

лась совершенно убийственная картина непомерных

аннексионистских аппетитов германских империали¬

стов!
То обстоятельство, что уже в августе—сентябре

1914 г. гигантские захватнические цели Германии были

весьма четко сформулированы, еще раз демонстри¬

рует, насколько тщательно подготовляли войну немец¬

кие правящие круги. Фишер отмечает, что кайзеров¬

ская Германия стремилась к господству в Европе и

созданию обширной колониальной империи. Ради до¬

стижения мирового господства руководящие круги

Германии уже в начале первой мировой войны преду¬

сматривали ведение войны в будущем. Аннексионист¬

ские замыслы германских империалистов возрастали

до 1918 г. Так, в мае 1917 г. Вильгельм II изложил

программу мировых захватов. Совершенно лишив¬

шись чувства реальности, правители Германии наме¬

ревались тогда навязать побежденным исключительно

тяжелые условия: США и Англия должны были за¬

платить репарации по 30 млрд. долл. каждая, Фран¬

ция— 40 млрд. фр. Вот каких «благ» могли ожидать

народы в случае победы Германии! Мы снова убе¬

ждаемся -в том, насколько фарисейскими были сето¬

вания германской буржуазии по поводу решений

Версальского договора.
Монография Фишера не свободна от ряда суще¬

ственных недостатков, особенно по вопросу о германо¬

советских отношениях 1917—1918 гг. Но обработан¬

ные им материалы еще раз подтвердили правильность

точки зрения историков-марксистов, которые давно

уже подчеркивали, что Бетман-Гольвега или оппорту¬

нистов типа Шейдемана никак нельзя причислить
338

к противникам аннексий. Кроме того, Фишер спрабед-

ливо указал на неправильность трактовки проблемы

сепаратного мира буржуазными историками.
Книга молодого западногерманского ученого

И. Гейса «Польская пограничная полоса 1914—1918»

затрагивает более узкий вопрос — планы германских

империалистов, направленные на захват польских зе¬

мель К Гейс привлек интересные документы из Мерзе-

бургского и Потсдамского архивов ГДР. Он показал,

что германская ставка в согласии с правительством

наметила план насильственного выселения около двух

миллионов поляков. Только поражение в первой миро¬

вой войне, указывает историк, помешало тогда Гер¬

мании присоединить новые польские земли.
Содержательная книга Гейса положительно оце¬

нена историками ГДР2. Как мы уже отмечали, работа

Гейса подвергалась резким нападкам со стороны ре¬

акционных публицистов ФРГ. В самом деле, его книга,

подобно работам Фишера, наносит еще один удар тра¬

диционной версии реакционной историографии. Не

было и речи о стремлении политического руководства

Германии к скорейшему заключению мира, о непри¬

миримых противоречиях между «умеренными» в пра¬

вительстве и аннексионистом Людендорфом. Теперь

уже невозможно, оставаясь на почве науки, выдвигать

положения о принципиальных противоречиях импер¬

ского руководства и ставки в вопросах о военных це¬

лях, пишет прогрессивный историк Г Лемке3.
Ценные материалы использовал в своей диссерта¬

ции западногерманский историк Д. Аальсведе. Его

работа посвящена секретным англо-германским пере¬

говорам периода первой мировой войны и основана

главным образом на неопубликованных документах

из архива МИД Германии4. Аальсведе приходит
1	J. Geiss, Der Polnische Grenzstreifen 1914—1918. Ein Bei¬

trag zur deutschen Kriegszielpolitik im ersten Weltkrieg, Lübeck,
I960.
2	«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», Heft 6, 1961,
S.	1385—1389.
3	Там же, стр. 1389.
4	D. Ahlswede, Friedensbemühungen zwischen dem Deutschen

Reich und Grossbritanien 1914—1918, Bonn, 1959.
♦
339

к выводу, что инициатива в налаживании англо-гер¬

манских контактов по большей части исходила от

Германии, но только Кюльман, став министром ино¬

странных дел, уделил этому вопросу серьезное вни¬

мание. К сожалению, молодой немецкий историк, воз¬

можно, под влиянием своего учителя — В. Хубача,

дает оценки дипломатическим маневрам великих дер¬

жав, не считаясь с важнейшими событиями в области

внутренней политики. Так, высказывая предположе¬

ние, что с октября — ноября 1916 г. в Германии и Ан¬

глии возникла «известная предрасположенность к

миру», Аальсведе делает вид, что не существует

марксистского объяснения причин этого поворота к

«империалистическому миру».
Противоречивое впечатление остается от интерес¬

ной книги покойного А. Крука «История пангерман¬

ского союза 1890—1939» К Эта монография — резуль¬

тат внимательного изучения большого круга перво¬

источников, в том числе личных архивов национали¬

стов Г Класса и А. Гугенберга. Пангерманский союз,

как ясно из исследования Крука, играл значительную

роль в определении курса германской внешней поли¬

тики первых десятилетий XX в. Крупнейшие немецкие

дипломаты всегда прислушивались к голосу велико-

германцев. Ведь за ними видны были истинные хо¬

зяева страны — заводчики и юнкеры! Автор отмечает

воздействие пангерманского союза на решение кон¬

кретных вопросов мировой политики (марокканские

кризисы, конфликты с Англией) ; кроме того, он указы¬

вает на развращающее влияние пропаганды пангер¬

манцев на общественность.
Монография Крука имеет серьезные недостатки,

вызванные ограниченностью мировоззрения буржуаз¬

ного историка. Подчас Крук, словно спохватившись,

начинает твердить, что ни пангерманцы, ни монополи¬

сты не влияли существенным образом на внешнюю

политику правительства.
Труды, подобные работам Ф. Фишера и А. Крука,

являются исключениями. Они тонут среди безбреж-
1	A. Kruck, Geschichte des Alldeutschen Verbandes 1890—1939,

Wiesbaden, 1954.
340

ного моря псевдоученых сочинений историков-профес-

сионалов ФРГ, практически лишенных научного зна¬

чения. Реакционные ученые даже архивные материалы

используют весьма тенденциозно. Так, В. Конце в

книге «Польская нация и германская политика в пер¬

вой мировой войне» 1 преувеличивает значение личных

документов Г. Безлера — генерал-губернатора оккупи¬

рованных частей Королевства Польского в годы им¬

периалистической войны. Он стремится с их помощью

обосновать особые «исторические права» Германии на

востоке Европы, изобретает некую цивилизаторскую

миссию Германии в польских землях и утверждает, что

немецкие правящие круги будто бы проводили друже¬

ственную к полякам политику. Прогрессивный гер¬

манский историк Ф. Гентцен, рецензируя работу Кон¬

це, отмечал, что все эти тезисы не имеют ничего общего

с исторической правдой. Гентцен справедливо под¬

черкивает, что Конце обслуживает современные аде-

науэровские концепции «европейской солидарности»

й экспансии на Восток2.
И в первых сочинениях молодых научных работни¬

ков и в монографиях маститых ученых ФРГ поражает

однообразие в постановке вопросов, убогий источни¬

коведческий кругозор, крайняя тенденциозность в ана¬

лизе и выводах, удивительная приверженность к

повторению утверждений историков-ревіизионистоз,

давно уже опрокинутых передовой историографией.

Авторы многих работ все еще проводят мысль о том,

что военное столкновение Германии с Англией в

1914 г. было якобы «случайным» и «бессмысленным».
Апологеты «атлантического единства» начисто от¬

казываются видеть .объективный, закономерный ха¬

рактер нарастания англо-германских империалисти¬

ческих противоречий в начале XX в. Кажется, что

для западногерманских буржуазных историков бег

времени остановился: они закрепились на тех же
1	W. Conze, Polnische Nation und deutsche Politik im ersten

Weltkrieg, Köln, 1958.
2	«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», Heft 8, 1959,
S	1865—1871.
341

ПОЗИЦИЯХ И оперируют ЇЄМ Же И СТОЧ Н'И к ό в е д ч е £ К и м

багажом, что и в 20—30-е' годы. Такова, например,

диссертация Ф. Фрича «Вліияше »сэра Эйр Кроу на

англо-германские отношения» К Тема его «исследова¬

ния» лишена и тени самостоятельности; она возвра¬

щает нас к тому кругу сюжетов, который в свое время

без конца разрабатывался. В подходе к оценке дея¬

тельности Эйр Кроу историк послушно следует харак¬

теристике, которую Г. Лютц дал английскому дипло¬

мату еще в 1931 г.2 Это действительно был «злой

дух» в английском министерстве иностранных дел, го¬

ворит он: Кроу «без устали строчил на бумаге слова,

полные ненависти к Германии», и не стеснялся при¬

бегать к любым средствам ради того, чтобы в заро¬

дыше сорвать англо-германское сближение. А в 1914 г.

«с помощью Никольсона ему удалось толкнуть Грея

в войну». Деятельность Эйр Кроу была губительна

для Германии, а в конечном счете и для Англии.
В концепциях Фрича проявляются и преувеличе¬

ние роли личности, и попытки показать случайность

англо-германского конфликта. Работа Фрича харак¬

терна с точки зрения преемственности исторических

концепций по проблеме англо-германских отношений

начала XX в. Снова мы видим самое произвольное

толкование причин антагонизма двух держав и по¬

пытки решить вопрос, исходя из предвзятых политиче¬

ских установок. При этом научное обоснование имеет

самый поверхностный характер.
Во что бы то ни стало хочет попасть в тон господ¬

ствующих настроений западных буржуазных кругов

и О. Хаузер — автор книги «Германия и англо-рус-

ские противюречия 1900—1914» 3< В предисловии он

провозглашает, что пора отказаться от локального

рассмотрения больших внешнеполитических проблем

истории, их следует изучать в перспективе мировой
1	F. Fritsch, Der Einfluß Sir Eyre Crowe’s auf das deutsch¬

englische Verhältnis, Erlangen, 1958.
2	H. Lütz, Sir Eyre Crowe, der böse Geist des Foreign Office,

Stuttgart, 1931.
3	O. Hauser, Deutschland und der englisch-russische Gegensatz

1900—1914, Göttingen, 1958.
342

политики. Вскоре становится ясным, что подобные

декларации нужны Хаузеру для того, чтобы прикрыть

серьезные структурные недочеты книги. Однако глав¬

ный порок его концепции состоит в другом. Все подчи¬

нено задаче доказать, что англо-германские противо¬

речия начала XX в. отнюдь не были серьезнее англо¬

русских. Автор обозревает зоны трений Англии с

Россией, но допускает массу искажений. Он утвер¬

ждает, что депутаты и общественность Англии тре¬

бовали в конце 1911 г. сближения с Германией; в этот

период была якобы возможна полная переориентация

британской политики. Хаузер резко критикует поли¬

тическое руководство кайзеровской Германии. Оно

имело все возможности сманеврировать так, чтобы

использовать противоречия между державами и по¬

степенно занять положение, при котором все они сами

искали бы союза с немцами.
Рассуждения Хаузера фактически являются пере¬

певами многочисленных сочинений 20-х годов. Даже

терминология одинакова: вновь говорится о «тра¬

гизме» в германо-английских отношениях, о том, что

из-за «упрямства» Германии в вопросе о флоте Грей

оказался в «невыносимой зависимости» от России,

и т. п. 30 лет прошли бесследно для германских реак¬

ционных историков, и они готовы объявить англо-гер¬

манскую схватку из-за мирового преобладания ре¬

зультатом «недоразумений». Так политические мотивы

в духе атлантической солидарности обесценивают и

эту работу западногерманского автора.
Книга Г. Юберсбергера «Австрия между Россией

ц Сербией» 1 с внешней точки зрения отличается боль¬

шей ученостью. Автор, превосходно зная ряд источни¬

ков, искажает их при рассмотрении тех или иных

вопросов. Так, Юберсбергер высказывает вздорную

мысль, будто габсбургская монархия явилась пассив¬

ным объектом враждебной политики России и Сербии.

В последующем изложении Юберсбергер действитель¬

но в меру своих сил доказывает, что Австро-Венгрия

как бы оказалась между молотом и наковальней.
1 H. Uebersberger, Österreich zwischen Russland und Serbien.
343

Вводит в заблуждение и подзаголовок книги: «К юго¬

славскому вопросу и возникновению первой мировой

войны». Никакого югославского вопроса в работе нет,

ибо автор все еще не желает замечать тех могучих

народных сил в Австро-Венгрии и за ее пределами,

которые выступили в начале XX в. за создание единой

независимой Югославии. Проблему возникновения

войны 1914 г. он .понимает узко: только как результат

столкновений в Восточной я Юго-Восточной Европе.
В предисловии Юберсбергер с сожалением пишет*

подготовленное во времена Гитлера издание трофей¬

ных внешнеполитических документов сербского коро¬

левства так и не увидело свет. Далее говорится, что

цитированные в монографии документы можно рас¬

сматривать как некую выжимку из указанной публи¬

кации. Во второй части работы, посвященной «Черной

руке» и Салоникскому процессу, автор использует

любопытный архивный материал. Однако практиче¬

ски все источники датированы 1917 г. Читатель можег

только гадать о судьбе сербских документов по пе¬

риоду 1908—1914 гг.: либо их не существует в при¬

роде, либо — и это вероятнее— Юберсбергер и другие

фашистские ученые, которые «изучали» похищенные

гитлеровцами архивы, не нашли в них ничего суще¬

ственного для подтверждения старой басни Вегерера

и Бэрнса о зловещей роли внешней политики. Сербии

и России в канун империалистической войны. В ре¬

зультате первую часть книги (обзор австро-сербских

отношений и политики России в 1908—1914 гг.) Юберс¬

бергер основывает преимущественно на австрийской

публикации 1930 г. Правда, он ссылается также на

большую советскую публикацию и некоторые доку¬

менты из «Красного архива», щеголяет и отдельными

ссылками на некие документы из белогвардейского

«Архива русской революции». Но’все же предпочте¬

ние столь явно отдано австрийским документам, что

американский историк Р. Кэнн с полным правом по¬

ставил под сомнение источниковедческую базу всей

работы К Кроме того, Юберсбергер почти не привлекал
1	«Journal of Central European Affairs», April 1959, p 90.
344

материалы из германской и английской публикаций,

а французская осталась вне поля его зрения. Игнори¬

руются также труды Б. Шмита, П. Ренувена, JI. Аль-

бертини, современных югославских историков. Так,

Юберсбергер не желает принять во внимание мате¬

риалы и заключения М. Живановича, издавшего после

ревизии Салоникского процесса (в 1953 г.) содержа¬

тельный и во многом исчерпывающий труд об этом

запутанном событии К
Нет нужды подробно характеризовать взгляды

Юберсбергера. Они не блещут оригинальностью и про¬

низаны ненавистью к национально-освободительному

движению в габсбургской монархии. Перед нами еще

одна попытка оправдать политический курс австро¬

венгерских властей. Автор восхваляет Эренталя за его

решительность и резкость, Конрада за его планы пре¬

вентивной войны и даже Бертхольда за усидчивость

в составлении и просмотре дипломатических докумен¬

тов. Юберсбергер сожалеет, что Австро-Венгрия слиш¬

ком поздно напала на Сербию, и критикует в связи

с этим Германию.
Позиция австрийской дипломатии в 1914 г. пре¬

подносится Юберсбергером как образец миролюбия и

умеренности. Ультиматум 23 июля 1914 г. якобы

вполне согласовался с мнением, высказанным спе¬

циальным уполномоченным Ф. Визнером2. В таком

духе выдержаны и другие положения об австро-серб¬

ских отношениях. Что касается характеристики внеш¬

ней политики царской России, то хотя Юберсбергер и

слывет на Западе одним из крупнейших специалистов

в области руаокой истории, но в данной книге імногие

его сентенции звучат просто анекдотически: так да¬

леки от подлинно научного анализа мнимозначитель¬

ные соображения автора о роли политической про¬

граммы Н. Я. Данилевского во внешней политике
1	М. ЖивановиЪ, Солунски процес хи,Ъаду деветсто седам-

наесте, Београд, 1955.
2	На деле Визнер писал из Сараево 13 июля, что не суще¬

ствует данных о каком-либо соучастии сербского правительства

в убийстве («Österreich-Ungarns Aussenpolitik», Bd. VIII,

N 10252).
345

России, о миролюбивом Николае II, оказавшемся

жертвой негодяев Гартвига и Сазонова, и т. п.
Таким образом, под маской учености в книге

Юберсбергера скрывается удивительная тенденциоз¬

ность и скудость научного кругозора. Как отметил

Р. Кэнн, Юберсбергер в основном судит с «импера-

торско-австрийской» точки зрения К Действительно,

он умудрился пронести ее до наших дней, но фашист¬

ский период .не прошел для Юберсбергера даром.

Ему близки расистские взгляды на славянские наро¬

ды, он старается шагать в ногу с современными

реваншистами ФРГ.
г Ритте Большим авторитетом среди гер-

иттер манских буржуазных ученых поль¬

зуется Г Риттер. Диапазон научных интересов Рит¬

тера очень широк: история германской внешней поли¬

тики и дипломатии, путч против Гитлера в 1944 г.,

рабочее движение и социал-демократия на рубеже

XIX «и XX вів. и другое. Однако центральной темой по¬

слевоенных работ Риттера, пожалуй, является воен¬

ная история Пруссии — Германии. В свое время Рит¬

тер сотрудничал с нацистами: как .мы упоминали вы¬

ше, в годы .второй -мировой войны он вел пропаганду в

интересах гитлеровской Германии. Теперь ученый не

прочь щегольнуть нравоучительной сентенцией, осу¬

ждающей «эксцессы» фашизма. Но, по замечанию

А. Тэйлора, в сущности он придерживается мнения,

что без антисемитизма и концентрационных лагерей

Гитлер был бы вполне приемлем2. Особенное внима¬

ние уделяет Риттер искусной защите прусско-герман-

ских милитаристских традиций. Он стремится пред¬

ставить немецкий милитаризм в благопристойном

виде. С помощью реабилитации германского милита¬

ризма и империализма Риттер и другие буржуазные

историки ФРГ стремятся облегчить намеченный пра¬

вящими кругами Западной Германии захват руково¬

дящей роли в НАТО3.
1	«Journal of Central European Affairs», April 1959, p 90.
2	«New Statesman and Nation», 27.111.1954, p. 416.
3	W. Berthold, Der politisch-ideologische Weg Gerhard Ritters,

«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», Heft 5, 1958.
346

Несколько в ином плане написана книга Риттера

«План Шлиффена. Критика одного мифа» К Ученый

показал обстановку, в которой создавался «план

Шлиффена». Вольно или невольно он обрисовал

Шлиффена как типичного представителя прусско-

германской военщины, «абсолютного солдафона» и

«чистого царедворца». Что касается плана, объявлен¬

ного Грёнером и другими «рецептом победы», то исто¬

рик считает, что с военной точки зрения план даже

в 1905 г. был более чем рискованной авантюрой. При¬

менение этого плана в более поздний период в усло¬

виях войны на два фронта сулило катастрофу. Шлиф-

фен и германский генеральный штаб игнорировали

русскую армию, полагает Риттер. А это во многом

предопределило поражение Германии в мировой войне.

С политической точки зрения план Шлиффена явился

«началом нашего несчастья».
Книга Риттера о Шлиффене была довольно про¬

хладно встречена в военно-политических кругах ФРГ

и подверглась критике со стороны В. Фёрстера,
Э.	Кесселя и других. Однако по существу многие вы¬

воды Риттера ничем не отличаются от заключений

заурядных буржуазных историков. Так, Риттер упорно

доказывал, что Шлиффен и Гольштейн в 1905—1906 гг.

•не были сторонниками превентивной войны2. Кроме

того, всей своей книгой он дает понять, что план

Шлиффена не годился, поскольку в его основу была

положена атака в западном, а не в восточном напра¬

влении.
В книге «План Шлиффена» и статье, написанной

на основе этой книге для французских читателей3,

Риттер занялся проблемой происхождения войны

1914—1918 гг. Ученый берется решить сразу две за¬

дачи: 1) доказать, что генеральный штаб стоял «вне

политики», а Шлиффен руководствовался только во¬

енными соображениями; 2) убедить читателей, что

германское правительство и немецкая дипломатия
1	О. Ritter, Der Schlieffenplan.
2	Там же, стр. ‘102—138.
3	«Revue d’histoire moderne et contemporaine» N 3, 1960
347

вели миролюбивую политику, и только из-за рокового

стечения обстоятельств Германия оказалась в роли

агрессора. Разумеется, реакционный историк не в си¬

лах аргументировать эти антинаучные концепции, дав¬

но уже опровергнутые передовой историографией.

Риттер подхватывает и еще одну старую версию: глав¬

ным противоречием, приведшим к войне, якобы

являлся русско-австрийский антагонизм. Вообще

главная виновница войны — Россия; лишь поспеш¬

ность дипломатов привела к тому, что Германию стали

считать агрессором. Увы, Германия «до сих пор не

может избавиться» от этой славы 1.
Крупнейшим своим сочинением, еще не завершен¬

ным в настоящее время, Риттер считает монографию

«Государственное 'искусство« военное ремесло»2. Ра¬

боту над ней он начал еще во время второй мировой

войны. Тщательные изыскания, проведенные истори¬

ком, придают его труду значительную ценность. Рит¬

тер буквально «в последний момент» сумел ознако¬

миться с документами «Армейского архива» и других

германских архивов, многие из которых погибли в

конце войны. Ученый использовал также документы

из венских архивов. Первый том исследования, пер¬

воначально опубликованный в 1954 г., посвящен отно¬

шениям и конфликтам политического и военного руко¬

водства в Пруссии — Германии с XVIII в. до 1890 г.

Во втором томе — «Главные державы Европы и виль-

гельмовская Германия» — подробно обозревается пе¬

риод с 1890 по 1914'г. В первой части тома Риттер

рассматривает политику Франции, Англии и царской

России. В этих главах автор как бы забегает вперед,

перескакивая рубеж 1914 г.3 Фактически во втором

томе монографии Риттера рассматриваются важней¬

шие проблемы внешней политики, милитаризма и воз¬

никновения войны 1914 г.
1	См. «Вопросы истории» № 3, 1961, ст.р. 189.
2	G. Ritter, Staatskunst und Kriegshandwerk. Das Problem des

«Militarismus» in Deutschland, Bd. I, Zweite Auflage, München,

1959; Bd. II, München, 1960.
3	Историк намечает посвятить третий том работы «црлити-

ческой истории первой мировой войны».
348

В ряде случаев автор выступает с претензиями на

окончательную оценку важнейших спорных вопросов.

Некоторые из этих вопросов, например «бельгийский»

фактор в политике Англии и Франции, действительно

получают удовлетворительное решение. Довольно

трезво оценивает автор трения в отношениях Герма¬

нии и Австро-Венгрии при вступлении в войну. Но это

частные удачи. В целом эрудиция и кропотливый труд

профессора вновь направлены на умелую защиту ми¬

литаризма в Германии.
Характерно, что нынешнее засилье реакционной

идеологии отразилось даже на авторской постановке

вопроса. Подзаголовок «Проблема «милитаризма» в

Германии» («милитаризм» сразу был взят в кавыч¬

ки) Риттер считает неудачным. «Я теперь сожалею,—

писал он в 1958 г., — что вообще включил термин

«милитаризм»». Этот термин якобы чересчур расплыв¬

чат и затаскан К Историк приводит и другие доводы,

но ясно, что он попросту боится не угодить «хозяе¬

вам». Попытки Риттера определить понятие «милита¬

ризм» (в предисловии к первому изданию первого

тома) и вся трактовка проблемы милитаризма в Гер¬

мании запутывают даже искушенного читателя.

К тому же автор запугивает читателя тем, что войны

в XX в. будут продолжаться и, следовательно, мы

должны с почтением относиться к «милитаризму».
Прослеживая отношения, сложившиеся между по¬

литическим руководством и генералитетом, Риттер

подчас «журит» германский генеральный штаб за не¬

нужное вмешательство в дела гражданских властей.

Но в целом он весьма благосклонно взирает на деяния

главных носителей германской агрессии — реакцион¬

ных немецких милитаристов. Это достигается путем

применения довольно шаблонных трюков. В частно¬

сти, Риттер начинает полемизировать с JI. Дехио. Де-

хио, пишет Риттер, не видит в германской истории о г

Фридриха II до Гитлеря никаких принципиально но¬

вых моментов. Если это так и Гитлер был продолжа¬

телем старопрусской милитаристской традиции, то
*	G. Ritter, Staatskunst und Kriegshandwerk, Bd. I, S. 399.
349

«моя книга не нужна!». Не следует думать, что по¬

правка Риттера сводится к тому, что Гитлер и его

генералы выражали интересы разбойничьего герман¬

ского империализма XX в., а не юнкерства эпохи

Фридриха II. Полемика с «легендой» о Гитлере как

выразителе «потсдамского духа» понадобилась исто¬

рику для фактического оправдания «пруссачества» и

милитаризма. В книге, далекой по тематике от про¬

блем второй мировой войны, Риттер еще раз уверяет,

что «виновен» Гитлер, а генералы — те самые, кото¬

рые теперь командуют в НАТО! — были ни при чем.
Другой прием гюже не нов. В XX в. германский

народ істал ’страшилищем Европы, пишет историк.

Впрочем, в апохіу «.таїк 'называемого империализма»,

уверяет он, становилась все более інеобузданіной

страсть к войне, охватившая народы. Это и привело

к триумфу «военного ремесла» над «государственным

искусством» К Итак, милитаризм в конечном итоге

отражал точку зрения народных масс! Риттер хочет

скрыть истинных вдохновителей агрессии. Он даже

Ллойд Джорджа и Клемансо изображает «как вождей

народа, прямых 'представителей «демократии масс»2.
По проблеме происхождеиия -мировой войны 1914 г.

ученый и в этом фундаментальном труде занимает по

сутій дела знакомую уже нам позицию. Построение

второго тома работы Риттера -подводит читателя

к выводу, будто германский милитаризм вовсе не 'был

застрельщиком войны. В начале ішиги дан основа¬

тельный обзор политики и состояния вооруженных

сил в странах Антанты. Отметив, что Антанта уси¬

ленно вооружалась и вынашивала планы превентив¬

ной войны, автор говорит: в области вооружений на

суше Германия «роковым образом отстала от своих

соседей»3.
Столь же «оригинальны» концепции Риттера от¬

носительно англо-германских .противоречий кануна

империалистической войны. Ошибочно, пишет исто-
1	G. Ritter, Staatskunst und Kriegshandwerk, Bd. II, S. 6.
2	Там же, стр. 40—41, 74.
3	Там же, стр. 32.
350

рик, поліа-гать, что эти противоречия порождены эко¬

номическими причинами. Нет, все дело было їв танке

вооружений на іморе. В конфликте был велик ЗЛЄіМЄНТ

случайности. С преобладанием Гермаїніиіи на конти¬

ненте к 1912 іг. было покончено, и аінгличаїне стали

опасаться быстрого роста военной мощи России.

К тому же благодаря іволе к миру Бетман-Гольвега

были благополучно улажены колониальные опоры!

Примечательно, -что, повторяя эта антинаучные поло¬

жения, Риттер фактически іидет »вюпять даже по -срав¬

нению оо своими работами 20-х «годов 1.
В большой 'мо:нографии и їв отдельном этюде «Гер¬

манские военные атташе и ’иностранное ведомство»2

историк проводит ІМЬГСЛЬ, 'ЧТО во ‘міногам отношения

Германии с Англией ухудшались 'из-за безответствен¬

ности военно-морских атташе в Лондоне. Программа

Тіиршща также подвергается критике, хотя Риттер и

пишет: «Мы, конечно, (нуждались во внушительном

военно-морсшм флоте, чтобы с его помощью за океа¬

ном проводить в жизнь інаши правовые (Притязания и

экономические интересы»3. Тирпиц все же напрасно

взял ікуріс іна большой линейный флот. Генеральный

штаб, планы которого подробно рассмотрены, тоже

зря носился «с плаїном Шлиффена ή явно недооценил

военный потенциал Англии.
Риттер детально разбирает вопрос о развязыва¬

нии войны. Ничего нового он не открывает и тут.

«іВина» возложена на Австро-Венгрию, Сербию и Рос¬

сию. Но для политики австрийских правящих кругов

историк находит оправдание: они должны были счи¬

таться с массовыми требованиями наказать сербов,

■с выражениями «староавстрийской \гордости и немец¬

кого национального чувства». Риттер полемизирует

с суждениями JI. Альбертини об ответственности
1	В тот период Риттер признавал, что между Англией и

Германией в начале XX в. существовали очень серьезные про¬

тиворечия.
2	G. Ritter, Die deutschen Militar-Attachés und das auswär¬

tige Amt. Aus den verbrannten Akten des Grossen Generalstabs,

Heidelberg, 1959.
3	G. Ritter, Staatskunst und Kriegshandwerk, Bd. II, S. 176.
351

германских -правителей, упрекает покойного итальян¬

ского ученого в незнании некоторых источников. Но

собственная его источниковедческая база при всем

богатстве привлеченных архивных материалов весьма

однобока. Риттер ипнорир-ует 'советские публикации

(даже в ’.немецких переводах!), монографии Г. Халь-

гартена, А. С. Ерусалимекого, пруды историков ГДР

и т. п.
Таким образом, новое объемистое сочинение

Г Риттера еще раз ‘подтверждает ту характеристику,

какую уже даівали этому западногерманскому ученому

историки-марксисты: «свой талант и знания он исполь¬

зует їв -интересах реваншистских кругов ФРГ
n g.	Как мы уже отмечали, їв ФРГ не-
Работы военных	J
историков прерывно возрастает поток «военно-
исторической литературы, іпричем

немало кніиг 'публикуется непосредственно под эгидой

федерального министерства обороны. Большинство

сочинений в области военной 'истории не ‘представляет

никакого научного интереса и «подчинено задачам воз¬

рождения реваншистских настроений. Так, в книге

В. Фёрютера «Полководец Людендорф в несчастье» и

в заключительных томах 'серии «Міироівая война

1914—1918 «гг.» авторы фактически близки к легенде
о	«непобежденных в бою» и «ударе ножом в спину» К

В книгах Э. Кесселя («Письма фельдмаршала Шлиф¬

фена») и Ф. Беттихера («Шлиффен») воссоздается

идеализированный образ графа Шлиффена: гуманист

Шлиффен вісю жизнь посвятил родине, которой со

всех сторон угрожали івраіги. Выработанный им план

был гениальным 2. По имнопим вопросам Кессель резко

критиковал Г. іРиттера. Но любопытно, что основная

мьисль .книги Риттера о Шлиффене нисколько не про¬

тиворечила установкам Кесселя и примыкающих

к нему историков — апологетов германского милита¬
1	W Foerster, Der Feldherr Lüdendorff im Unglück, Wiesba¬

den, 1952; «Der Weltkrieg 1914—1918. Die militärischen Operatio¬

nen zu Lande», Bd 13—14, hrsg. vom Bundesarchiv, 1956.
2	E. Kessel, General-Feldmarschall Graf Alfred Schlieffen.

Briefe, Göttingen, 1958; F. Boetticher, Schlieffen. Viel leisten, we¬

nig hervortreten-mehr zu sein als schein, Göttingen, 1957.
352

ризма. Кессель выразил ее откровеннее: вполне воз¬

можно, что в 1914 г. большой поход на Восток был бы

целесообразнее из политических соображений 1.
С начала 50-х годов буржуазные пропагандисты

ή историки ФРГ уделяют большое внимание военно-

морской истории и возрождению великодержавных

«морских» традиций. В тот период, когда ФРГ еще не

добилась права восстановить военно-морской флот,

В. Хубач и другие авторы, специализировавшиеся

в этой области, действовали довольно осмотрительно.

В сборнике «Стремление к мировому господству и

строительство флота» указывалось, что создание

большого флота не вполне отвечало интересам виль-

гельмовской Германии и закономерно обострило ее

отношения с Англией. А идти на конфликт с англо¬

саксонскими державами можно было только из «не¬

постижимого ослепления»2.
После второй мировой войны ряд западногерман¬

ских историков с некоторыми оговорками принял ан¬

глосаксонскую геополитическую доктрину «морской

силы». В духе этой доктрины -и в соответствии с пла¬

нами современных «атлантических» стратегов они

отстаивают проамериканскую ориентацию Германии.

Кайзеровской Германии, по их мнению, не следовало

портить отношения с англосаксами, а следовало ма¬

ксимально вооружаться на суше. При большем на¬

пряжении сил, пишет Г. Хове, Германия могла бы

иметь (їв 1914 г.) по 'крайней мере еще 30 дивизий.

Ошибки германского политического руководства в

этом вопросе содействовали будто бы «беспорядку»

в Европе3. Хове, как и многие другие реакционные

авторы, по старин'ке сетует на отсутствие должной со¬

гласованности действий между политиками и милита¬

ристами. В. Шюослер и Ф. Бойе, несмотря на расшар¬

кивание перед теорией «морской .силы», проповедуют

столь же древний тезис историков-ревизионистов
1	E. Kessel, General-Feldmarschall Graf Alfred Schlieffen,
S.	55.
2	«Weltmachtstreben und Flottenbau», S. 19.
8 Там же, стр. 120—123, 140—141.
23 к. Б. Виноградов

20-х годов: англо-германский антагонизм нач лаХХв.

привел к тому, что Англия стала зависеть от России

в той же -мере, как Германия —от Австро-Венгрии1.
В последние годы западногерманские милитаристы

значительно продвинулись вперед .но пути создания

военно-морских сил, оснащенных современной боевой

техникой. Соответствующим образом меняется и тон

реакционных іисториков. В одной из последних работ

В. Хубач утверждал, что вооруженные силы кайзеров¬

ской Германии не угрожали «жизненным .интересам

других наций», а «в морских вооружениях не было

'наступательной тенденции», їв них «лежало успокаи¬

вающее чувство безопасности 'при одновременном по¬

вышении самосознания»2. А. Шульце-Хинрихс идет

дальше. Он безудержно прославляет «инициатора

большой военно-морской политики Тирпица3.
Таким образом, в работах в области военной и

военно-морской истории буржуазные историки ФРГ

в угоду боннским реваншистам проповедуют самые

антинаучные воззрения.
Наряду с «академическими» сочине-
Научно- н-иями, сна'бженньгми соответствую-

популярные	ичпп
работы	щим 'научным аппаратом, в ФРГ
большими тиражами выпускаются

книги »научно-популярного плана. Авторам этих сочи¬

нений присуще пол.ное пренебрежение к серьезному

исследовательскому труду. Для іних архивные изыска¬

ния или ознакомление с работами крупнейших зару¬

бежных историков—ненужный труд. Они и так могут

дать ответ на любой вопрос, они строчат пухлые книги

широкого плана, обозревая большие отрезки истории,

высказывая самые категорические суждения и прибе¬

гая к бесконечным аналогиям -и нравоучениям. Боль¬

шинство таких авторов равняется даже <не на Веге-

рера, который все же неплохо знал первоисточники,
1	«Weltmachtstreben und Flottenbau», S. 28, 32, 185.
2	W. Hubatsch, Der Admiralstab und die obersten Marine¬

behörden in Deutschland 1845—1945, Frankfurt a. M., 1958,
S.	213—215.
3	A. Schultze-Hinrichs, Großadmiral Alfred von Tirpitz, Göt¬

tingen, 1958.
854

а на безграмотных фашистских луб леди сто© «из «Вег

цум фрайхайт».
Вот книга литератора и ‘историка Рейн^рса, »на¬

званная (несколько витиевато— «Гаснут огни в Евро¬

пе»1 (автор имеет .в виду слова, ‘сказанные Э. Греем

после 'начала войны 1914 г.). Бойко рассказав о со¬

бытиях, приведших к возникновению первой мировой

войны, автор посвящает затем отдельную главу «Во¬

просу об ответственности»2. Война, пишет Реннере,

произошла «не потому, что государственные руково¬

дители были особенно воинственны, а потому, что они

были на редкость неловкими». Персонифицируя исто¬

рию и варьируя тезис о -случайности войны 1914 г.,

автор утверждает, что «в развязывании войны эконо¬

мические вопросы были не при чем»3; для -сохранения

мира не требовалось Бисмарка и Пальмерстона, до¬

статочно было иметь Коковцова, Кайо и Морли во

главе соответствующих правительств. Мир можно

было обеспечить на несколько десятилетий путем эво¬

люции Австро-Венгрии в федеративное государство и

восстановления дружбы Германии € Россией.
Однако события пошли иным чередом. Ни одно из

правительств не желало войны, пишет Рейнерс, но

каждое из них скорее готово было решиться на нее,

чем отказаться от определенных целей. Германия, на¬

пример, не хотела бросить на произвол судьбы союз¬

ника— Австро-Венгрию, а-последняя боролась против

расчленения. Оправдывая позицию правителей Ав¬

стро-Венгрии, автор уверяет, что южным -славянам

отлично жилось «в этом процветающем и цивилизо¬

ванном государстве» 4. Но Рейнерс идет еще дальше.

Он заявляет, что Австро-Венгрия имела лишь оборо¬
1	L. Reiners, In Europa gehen die Lichter aus. Ein Untergang

des Wilhelminischen Reiches, München, 1955.
2	Там же, стр. 212—218.
8 Там же, стр. 217.
4	Издеваясь над борьбой боснийских трудящихся, Рейнерс

пишет о приезде Франца-Фердинанда в Сараево так: поскольку

народ еще не знал, что желает сбросить иго угнетателей, он ра¬

достно приветствовал эрцгерцога (L. Reitiers, In Europa gehen

die Lichter aus, S. 217).

нительные цели, а Россия и Сербия — наступательные.

Лишь две державы— Россия и Франция — преследо¬

вали захватнические цели, изрекает автор, .не забывая

сослаться на суждения английских и американских

историков.
Рейнерс, таким образом, оправдывает Германию и

Австро-Венлрию. Ради столь «благородной» задачи ав¬

тор готов повторить в тысячный раз -все то, что давно

уже было-сказано. Россия, конечно, оказывается самой

экспансионистской из держав. В то же время нака¬

нуне 1914 г. Германия действовала очень пассивно и

скромно взирала на то, как делят мир. У немцев

преобладало недомыслие, а не агрессивность. Герма¬

ния «была резка на словах, но не воинственна... Бер¬

лин вел летом 1914 г. политику овцы ® шкуре волка».

С помощью подобных звонких фраз автор хочет за¬

ставить читателей поверить в невиновность кайзеров¬

ских поджигателей войны. Для писателя монархии

Гогенцоллернов и Габсбургов олицетворяют утра¬

ченный рай и спокойствие. Не случайны в книге яро¬

стные выпады против Ноябрьской революции 1918 г.,

не случаен и элегический заголовок «Гаснут огни в

Европе».
Характерным образцом современной низкопробной

продукции буржуазных историков ФРГ может слу¬

жить книга П. Оствальда «Так это началось. Дипло¬

матическая ПреДЫСТОрИЯ ПерВОЙ МИрОВОЙ 'ВОЙНЫ» 1.

Оствальд (выступил в роли историка дальневосточных

проблем еще -в 20-е годы. Данное сочинение, судя по

претензии автора, — обобщающий научно-популярный

труд. Однако научная база работы чрезвычайно огра¬

ничена. Первоисточники автор знает плохо, о внутри¬

политическом положении ряда стран он имеет самые

смутные представления. Книга Оствальда лишена

всякой оригинальности. Ее сложная структура затруд¬

няет понимание общей связи событий.
Какие же концепции защищает Оствальд? Они нам

хорошо известны по работа-м Бранденбурга, Вегерера
1 Р. Ostwald, So fing es an. Die diplomatische Vorgeschichte

des ersten Weltkrieges, Baden-Baden, 1957.
356

и других. На все лады перепевает автор старую «пеоню
о	миролюбии кайзеровского государства. Бедная Гер-

мания! С -конца XIX в. она ©се больше и больше пре¬

вращалась в объект политики других держав. После

Бисмарка она оказалась в исключительно трудном

положении из-за... недостатка в талантливых госу¬

дарственных людях и дипломатах! В итоге Англия и

Франция без особого труда смогли «не только изоли¬

ровать Германию, но и втянуть ее в войну...», а затем,

используя то, что Германия объявила войну России

и Франции, возложили на нее «моральную вину». Ме¬

жду тем, по утверждению Оствальда, именно герман¬

ское правительство всячески пеклось о сохранении

мира, в то время как Россия с Францией в роли се¬

кунданта рвалась в бой.
Оствальд умудряется еще раз наперекор общепри¬

знанным фактам повторить, что венское правительство

в июле 1914 г. действовало по собственному усмотре¬

нию и не давало возможности Берлину оказывать

смягчающее влияние. Если бы »германская диплома¬

тия своевременно узнала о содержании ультиматума,

она бы, «по всей вероятности.., посоветовала... при¬

дать 4 и 5 пунктам другую и более ‘мягкую транс¬

крипцию». Откуда взял Оствальд «подобные сведения,

остается его тайной. Встав на шаткий путь домыслов,

автор всерьез говорит о давлении, предпринятом Бет-

ман-Гольвегом в Вене в конце июля ради примирения

сторон. Он «забывает» добавить, что тогда же все это

«давление» свелось к нулю благодаря вмешательству

Мольтке и быстрой ретираде самого Бетман-Гольвега.

Фантазии относительно посреднических усилий Гер¬

мании нужны для того, чтобы уверить читателей в осо¬

бой виновности России. Германии ничего не остава¬

лось, ка;к совместно с Австро-Венгрией «защищать

свое существование».
В книге «Так это началось» поражает не только

повторение давно опровергнутой версии, но и потря¬

сающее невежество автора в элементарных вопросах.

Так, мы читаем здесь о телеграмме, отправленной из

Белграда 29 июля 1914 г... Гартвиїгом (автор, видимо,

не подозревает, что незадолго до этого Гартвиг умер).
357

Вздорные натяжки іперемежаются с курьезными

ляпсусами. Говорится, например, о том, что англий¬

ское правительство добивалось © 1901 г. союза с Гер¬

манией, английское общественное мнение с большим

жаром относилось тогда к немцам... У©ы, из-за подо¬

зрительности Гольштейна и близорукости Бюлова

заманчивый план рухнул. В дальнейшем Англия ока¬

залась «на букоире у Парижа», но, «кроме Грея, даже

в начале августа 1914 г. никто из руководителей не

хотел вступать в войну. Поражает неграмотность ав¬

тора, когда он объявляет, что большинство консерва¬

тивной оппозиции выступало против вмешательства и

только благодаря усилиям Ллойд Джорджа, «который

тогда тоже входил в консервативную партию» (!),

положение внезапно изменилось.
Перечисление пороков работы Оствальда можно

было бы продолжить. В конце 50-х ігодов западногер¬

манский автор считает возможным повторять нелепые

версии и аргументы историков-ревизиониегав 20—30-х

годов. Возврат к старому тезису о полной «невиновно¬

сти» Германии и ее правителей в сочетании с грубыми

выпадами против других стран вызвали неудоволь¬

ствие даже у рецензента «Хисторише цейтшрифт»

Г. Херцфельда. Он -считает попытку, предпринятую

Оствальдом, полностью провалившейся1. Но книга

Оствальда не только не исключение, а, наоборот, об¬

разец нынешней западногерманской исторической про¬

дукции. В ней, как в зеркале, отражается кризисное

состояние буржуазной историографии ФРГ.
В настоящее время порочная трактовка происхож¬

дения войны 1914—1918 гг. господствует в справочной

и учебной литературе. Если обратиться к последнему

изданию «Большого Брокгауза», то в статье «Первая

мировая война» (т. XII, 1957) (можно найти все основ¬

ные доводы (германских реакционных историков

20—30-х годов по «(вопросу об ответственности за
1	«Historische Zeitschrift», Dezember 1958, S. 628—629.

С другой стороны, реваншистский листок «Штальхельм» рекла¬

мировал книгу Оствальда как образцовое сочинение по предысто¬

рии войны 1914—»1918 гг. («Der Stahlhelm», März 1960).
358

войну» К Ту же картину мы наблюдаем в «Толковом

словаре по германской истории» їй «Биографическом

•словаре .по геїрмаїнской истории», вышедших в Мюн¬

хене. В ряде статей одного *из редакторов этих изда¬

ний, Г. Франца, выпячивается роль французского ре¬

ваншизма, повторяются обветшалые аргументы отно¬

сительно решающего значения «сараевского убийства

и русской мобилизации © деле возникновения войны

1914 ,г.2
В западногерманских учебниках для средней и

высшей школы господствуют аналогичные тенденции.

Укажем для примера на «Учебник германской -исто¬

рии», вышедший «под редакцией профессора JI. Юста.

АвтороіМ выпуска, посвященного первой мировой вой¬

не, является историк В. Хубач3. В учебнике вопрос об

ответственности (империализма за развязывание войн

полностью замалчивается. Перечисляя причины ми¬

ровой войны, Хубач выделяет следующие: великосерб-

окая идея, внутренняя слабость Австро-Венгрии, пан¬

славизм, экспансия Росоии 'на Балканы, удобный слу¬

чай для реванша, представившийся Франции. Обеляя

кайзеровское правительство, автор пишет, что в »июле

1914 г. ответственные руководители Германии не име¬

ли войну в виду; не случайно все они отправились

отдыхать (!). Перед поездкой Вильгельма II іна север

никаких серьезных переговоров .не велось. Германия,

согласно версии Хубача, поддерживала Австро-Вен-

грию ради «сохранения европейской государственной

системы» (!?). Она надеялась, что дело обойдется без

большой войны, но это »противоречило интересам Рос¬

сии и Франции. В том же выпуске учебника Хубач

пробует оправдать германскою агрессию іпротив Бель¬

гии, аннексионистскую программу 1916 іг. и грабитель¬

ский Брестский мир.
1	Их дополняет список рекомендуемой литературы, составлен¬

ный почти сплошь из сочинений немецких реакционных истори¬

ков и таких авторов, как Г. Бэрнс, С. Фей и А. Фабр-Люс.
2	«Sachwörterbuch zur deutsche Geschichte», S. 279, 1080,

1163, 1254.
3	«Handbuch der deutschen Geschichte», hrsg. von Dr. Just,

Bd. IV, Abschnitt 2, Konstanz (1955).
359

Можно было бы /привести и .другие примеры грубых

фальсификаций ·πο эпохе первой мировой войны, ко¬

торые мы встречаем в различных учебниках по исто¬

рии, -выпускаемых в ФРГ. Они сочетаются с еще бо¬

лее вздорными и вредными измышлениями относи¬

тельно гитлеровского рейха, причин, хода и итогов

второй -мировой войны. Масштабы оболванивания мо¬

лодежи ·β Западной Германии »вызывают законную

тревогу общественности ряда стран Европы, не раз

являвшихся объектом германской агреосии в прошлом.

С законным беспокойством пишут об этих тенденциях

в области «просвещения» імасс и некоторые органы

печати ФРГ.
Таким образом, буржуазная историческая наука

в ФРГ почти целиком подчинена интересам боннских

реваншистских кругов. Убогий уровень разработки

истории международных отношений начала XX в. не

мешает западногерманским буржуазным ученым вы¬

ступать «с претенциозными поучениями на больших

научных форумах. Та>к, на Римском историческом кон¬

грессе 1955 г. поднял голос в защиту внешней поли¬

тики кайзеровской Германии в 1914 г. западногерман¬

ский историк Г. Херцфельд. В 1960 г. на конгрессе

в Стокгольме реакционные историки ФРГ и других

западных стран подвергли беспринципной критике

некоторые положения содержательного доклада бель¬

гийского ученого А. Хаага — «Германская социал-

демократия и первая мировая война». Особенно рьяно

отстаивал фальсифицированные версии возникнове¬

ния войны 1914 г. западногерманский историк Г. Рот-

фельс. Вступление Германии в войну и поддержка,

оказанная империалиста^ социал-демократами, гово¬

рил он, якобы оправдывались тем, что Россия явля¬

лась тогда главным оплотом европейской реакции.

Ротфельс даже осмелился ссылаться на К- Маркса и

Ф. Энгельса!
Достойную отповедь вылазке реваншиста в мантии

ученого дали историки Германской Демократической

Республики. Дебаты в Стокгольме показали воочию

отрадные сдвиги, происшедшие на востоке Герма¬

нии: теперь (буржуазная историография уже не пред¬
360

ставляет в прежней мере немецкую историческую

науку.
* * *
В ГДР успешно строится социализм. Поднялась и

окрепла марксистско-ленинская историческая 'наука.

Перед учеными открыты -все 'возможности изучать и

публиковать ранее недоступные архивные материалы.

Историки ГДР выпустили уже ряд ценных исследо¬

ваний по -истории рабочего движения в период импе¬

риалистической войны. Все чаще они обращаются и

к проблемам внешней политики кайзеровской Герма¬

нии. Превосходным образцом высококачественной

продукции немецких историков-марксистов можно счи¬

тать книгу профессора В. Бартеля «Левые в герман¬

ской социал-демократии їв борьбе против милитари¬

зма и войны». Труд Бартеля отличается научной

обстоятельностью: автор проанализировал огромный

круг источников, в том числе многие до той поры -не

тронутые архивные документы. Книга Бартеля по

существу выходит за рамки своего названия, ибо

в -ней основательно разобраны особенности герман¬

ского империализма, внешняя политика Германии,

возникновение мировой войны и аннеюсионизм капи¬

талистических кругов, поддержанных социал-шови¬

нистами в 1914—1918 гг.
Бартель пригвоздил к позорному столбу те круги

кайзеровской Германии, которые інесли ответствен¬

ность за подготовку и развязывание кровавой импе¬

риалистической бойни. Вместе с тем он высоко оцени¬

вает деятельность лучших представителей герман¬

ского рабочего класса. Еще в канун 1914 г. левые не

только разоблачали милитаризм, но стремились орга¬

низовать массовые выступления пролетариата, напра¬

вленные на подрыв позиций кайзеровского режима.

Германские рабочие вовсе не были заядлыми шови¬

нистами, пишет Бартель, их ввели в заблуждение

предательские измышления кайзеровских социали¬

стов — лидеров социал-демократии. Рассматривая

внешнюю политику и дипломатию Германии внераз-
361

рывной связи с внутренней обстановкой, автор оста¬

навливается и на позиции монополистов, банков¬

ских групп и юнкеров. Эксплуататорская верхушка

общества разжигала преступную войну, подчеркивает

автор.
В главе «Война становится неизбежной» Бартель

кратко рассматривает пер-иод «июльского кризиса».

Для читателя, познакомившегося с политикой великих

держав из предшествующих глав, ход событий в канун

войны вполне закономерен. В этом отличие -структуры

и кондепции рассматриваемой книги от шаблонных

построений буржуазных авторов. Значительный ин¬

терес в этой іглаве представляет раздел «Лучше война,

чем революция» 1. Тут намечено решение все еще сла¬

бо изученного вопроса о воздействии резкого ухудше¬

ния экономической конъюнктуры и развертывания

массового революционного движения в Европе на

внешнюю политику кабинетов. «Летом 1914 г. общее

кризисное положение вызвало многие стачки и локау¬

ты в самых важнейших капиталистических стра¬

нах»,— пишет автор. В это же время австро-венгер¬

ские правители опасались взрыва национальной ре¬

волюции в Чехии и Венгрии. Повышение классовой

сознательности и рост национально-освободительного

движения вызвали большое беспокойство междуна¬

родной буржуазии и толкали ее на путь внешнеполи¬

тических авантюр.
Проблема политического кризиса в Германии в ка¬

нун империалистической войны более детально раз¬

работана в (недавно вышедшей книге К. Стенкевица

«Против штыков и дивидендов»2. Известный эконо¬

мист и историк Ю. Кучинский посвятил свои «Очерки

истории германского империализма» изучению гер¬

манских монополий как «врага, который являлся са¬

мым опасным и самым сильным эксплуататором и

поджигателем войны». В I томе «Очерков» значитель¬
1	См. В. Бартель, Левые в германской социал-демократии в

борьбе против милитаризма и войны, стр. 144—150.
2	K. Stenkewitz, Gegen Bajonett und Dividende. Die politische

Krise in Deutschland am Vorabend des ersten Weltkrieges, Berlin,

1960.
362

ный интерес 'представляет как теоретическая часть

(в частности, раздел «Монополии, гонка -вооружений

•и война»), так и часть, названная «История монопо¬

лий в Германии»1. Автор проиллюстрировал действие

закона неравномерности развития капитализма на

большом фактическом материале. Он подчеркнул, чго

«германский монополистический капитализм (вслед¬

ствие его индустриальной мощи особенно нуждался

в том, чтобы наверстать упущенное» © деле раздела

и передела «мира. «Поэтому еще до 1914 г. произошел

переход Германии к чрезвычайно агрессивной внеш¬

ней политике». Дело вовсе не ограничивалось так на¬

зываемым мирным проникновением в другие страны,

как это изображают германские буржуазные истори¬

ки; «наряду с «мирным проникновением» Германия

была готова броситься на добычу с оружием в «руках».

Много материалов этого тома работы посвящено

укреплению позиций -германских монополий, которые

«на -протяжении двадцати лет, предшествовавших /пер¬

вой мировой войне, стали господствующей силой в об¬

ществе».
Во втором томе «Очерков» Кучинский сгруппиро¬

вал много материалов о контроле монополий над

прессой и о шовинистических организациях, обслужи¬

вавших крупный капитал2. Роль капиталистической

прессы в подготовке первой мировой войны тщательно

прослежена в монографии Г Хейдоріна «Монополии,

пресса, война»3. Удачная попытка выявить место

одного из апологетов германского империализма пер¬

вых десятилетий XX в., Ф. Наумана, предпринята

в книге Г Теодор. В ее работе «Фридрих Науман, или

пророк профита»4 развенчивается бытующая в ФРГ
1	См. Ю Кучинский, Очерки истории германского империа¬

лизма, т. I, М., 1952.
2	J Kuczynski, Studien zur Geschichte des deutschen Impe¬

rialismus, Bd. II, Berlin, 1950.
3	G. Heidorn, Monopole, Presse, Krieg. Die Rolle der Presse

bei *der Vorbereitung des I. Weltkrieges, Berlin, 1960.
4	G. Theodor, Friedrich Naumann oder der Prophet des Profits.

Ein biographisches Beitrag zur Geschichte des frühen deutschen

Imperialismus, Berlin, 1957.
36$

легенда о Наумане как выдающемся либеральном

политике. Как отмечает Теодор, он служил «связным

финансового капитала и социал-демократии» *; в пе¬

риод первой мировой войны Науман и его ближайший

приспешник Т. Хейс (первый президент ФРГ) оказы¬

вали .немаловажные услуги монополистам. В книге

Теодор приводятся данные о позиции магнатов хими¬

ческой и электротехнической индустрии в канун вой¬

ны ί914 г.; выдвинуто интересное, хотя и спорное,

положение о наличии «американской фракции» гер¬

манского империализма. Т. Хейс и реакционная пресса

ФРГ обрушились на монографию Г. Теодор с грубой

бранью—неплохое свидетельство того, что «снаряд

попал в цель»!
Группа исследователей ГДР разрабатывает исто¬

рию грабительской колониальной политики кайзеров¬

ской Германии. Выпускаются монографии и по дру¬

гим аспектам германской политики и международных

отношений конца XIX—начала XX в. Первый мар¬

ксистский очерк внешнеполитического курса Германии

1871 —1918 гг. написал А. Шрейнер2. Отметим также

яркие научно-популярные книги А. Нордена («Уроки

германской истории») и А. Абуша («Ложный пугь

одной нации»), получившие распространение и в За¬

падной Германии3.
Прогрессивные историки успешно продолжают на¬

ступление на'главном направлении: разоблачают хищ¬

нический германский империализм и выявляют под¬

линную роль народных масс страны. В лице буржуаз¬

ных историков и пропагандистов ФРГ они имеют

опытных противников. Ожесточенная идеологическая

борьба продолжается.
1	G. Theodor, Friedrich Naumann oder der Prophet des Profits.

JEin biographisches Beitrag zur Geschichte des frühen deutschen

Imperialismus, S 108.
2	A. Schreiner, Zur Geschichte der deutschen Aussenpolitik

1871—1945, Bd. I, 1871—1918 der Reichsgründung bis zur

Novemberrevolution, Berlin, 1952.
3	A. Norden, Lehren deutscher Geschichte. Zur politischen

Rolle des Finanzkapitals und der Junker, Berlin, 1947; A. Abusch,

Der Irrweg einer Nation. Ein Beitrag zum Verständnis deutscher

•Geschichte, Berlin, 1950 (впервые издана в Мехико в 1945 г.).
364

5. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
0б	Американские •империалисты вскоре
характеристика после окончания второй мировой

войны -начали проводить политику

«она грани войны», поддерживать колониализм и орга¬

низовывать провокации против стран социалистиче¬

ского лагеря. Реакционные круги США выступают

против предложений CÇCP, направленных на смягче¬

ние международной напряженности. Американские

буржуазные публицисты и ученые обслуживают про¬

водимую правительством США политику «с позиции

силы». В университетских и частных издательствах,

в научных журналах историк может поместить только

работу, в той или другой мере отвечающую запросам

монополистических группировок. Больше, чем когда-

либо прежде, «ученые» США руководствуются рас¬

тленной философией «презентизма», допускающей

полное извращение объективной истины и отрицание

закономерностей в развитии общества.
Буржуазные историки, занимающиеся междуна¬

родными отношениями, всячески поддерживают леген¬

ду о традиционном миролюбии правящих кругов США.

Американская внешняя политика в эпоху империали¬

зма, утверждают они, проводилась в «национальных

интересах», а не в интересах монополий. Если прави¬

тельство решалось на объявление войны, то это также

отвечало интересам «всей Америки».
В политике Вильсона в 1914—1918 -гг. были заин¬

тересованы все слои населения Соединенных Штатов,

возвещают профессора Колумбийского университета,

авторы одной из многочисленных «Историй американ¬

ского народа» К Первая мировая война застигла США

в разгаре кризиса, но вскоре военная конъюнктура

принесла с собой бум. В поставках Антанте, пишут

авторы, был заинтересован весь «народ». Прямое вме¬

шательство США в войну также отвечало интере¬

сам всего населения: «бизнесмены как класс желали
1	«А History of the American People», vol. II: Since 1865,

by H. Carman, H. Syrret, B. Wishy, New York, 1961, part III.
365

войны в 1917 г. не больше, чем любая другая эконо¬

мическая группа» 1.
Не устоял от фальсификаций и -маститый ученый

Б. Шм.ит. Его статья «Первая мировая война»2 — яр¬

кое свидетельство маразма буржуазной исторической

науки. Престарелый профессор проявляет полную

беспомощность, когда дело доходит до попыток син¬

тезировать данные науки о происхождении и уроках

войны .в 1914—1918 гг.
В небольшой статье Шмит умудрился несколько

раз повторить, будто капиталисты не были заинтере¬

сованы в военной развязке. Дельцы Германии и Ан¬

глии протестовали против войны в 1914 г., но прави¬

тельства игнорировали их голос (!). Американские

монополии тоже совершенно непричастны к вовлече¬

нию США в войну; американское правительство не

помышляло о материальных приобретениях: «нелепо

полагать, что США вступили в войну ради экономи¬

ческих выгод»3.
Бешеная гонка (вооружений, проводимая США по¬

сле »второй мировой -войны, по утверждению буржуаз¬

ных лидеров и капиталистической прессы, служит

интересам обеспечения мира. Американские реакцион¬

ные историки лихорадочно ищут доказательств, кото¬

рые могли бы подтвердить, что «демократическим»

государствам всегда следовало иметь могучие воору¬

женные силы. Развязывание первой мировой войны,

заявляют иные историки, во многом явилось резуль¬

татом недостаточной подготовленности и бдительно¬

сти англосаксонских стран. Другие авторы пишут,

что вооружения закономерны и необходимы всем

капиталистическим государствам. Пуанкаре и Виль¬

гельм II не стремились к войне, пишет Р. Альбрехт-

Карье, но они руководствовались мудрой поговоркой:

хочешь мира — готовься к івойне. С точки зрения

этого историка опыт первой мировой войны навечно
1	«А History of the American People», vol. II, part III.
2	В. E. Schmitt, The First World War, 1914—1918, «Proceedings

of the American Philosophical Society», vol. 103, N 3, June 15, 1959.
8 Там же, стр. 324—328.
366

доказывает необходимость обладания «мощными во¬

оруженными оилами 1.
Реакционные публицисты и ученые США самым

безответственным образом извращают историю. Фаль¬

шивые аналогии и модернизация -истории стали тра¬

диционной чертой американской буржуазной историо¬

графии. Так, Дж. Кеннан в нескольких работах про¬

водит параллель между событиями первой и второй

мировых войн. Антанте необходимо было соглашаться

іна компромиссный мир в начале 1917 г. В этом слу¬

чае, утверждает автор, никогда не была бы создана

коммунистическая Россия... Лозунг «безоговорочной

капитуляции» повредил Западу в обеих .мировых вой¬

нах, твердит Кеннан. Он не понимает, что такое тре¬

бование не было прихотью тех или иных государ¬

ственных деятелей, а явилось -следствием объективно

существовавшей обстановки. Кеннан ,не желает, ко¬

нечно, признавать и того, что в 1941—1945 гг. правя¬

щие круги Запада вынуждены были куда в большей

степени, чем в годы первой империалистической вой¬

ны, .прислушиваться к голосу масс.
Еще одной особенностью буржуазной историогра¬

фии первой мировой войны в США является известное

возрождение ревизионистских воззрений на происхо¬

ждение -войны. В этом находит отражение нынешняя

политика США в отношении ФРГ. Орган монополий

еженедельник «Тайм» провозглашает: «Западная Гер¬

мания— страж на Рейне»; «новая германская армия»

через 15 лет после смерти Гитлера стала «оплотом

обороны Запада в Европе». Журнал ‘выражает удов¬

летворение тем, что через 2—3 года немецкая армия

превзойдет все другие армии Западной Европы, ©ме¬

сте взятые. «Тайм» намекает на то, что и новый гер¬

манский флот іможно будет использовать против

СССР2. Буржуазные историки «доказывают», что

аденауэровокая Германия порвала с прошлым и

во всяком случае больше не пойдет на За;пад. Две
1	R. Albrecht-Carrié, A Diplomatie History of Europe since the

Congress of Vienne, p. 288, 307—308.
2	«Time», 9.XII.1960, p. 21—27.
367

прошлые войны Германии їй США, особенно война

1917—1918 гг., вызваны якобы случайными причи¬

нами; германский милитаризм вовсе не был таким

опасным и агрессивным, каким его рисовали прежде.
Перечисленные особенности предопределяют ис¬

ключительно низкий уровень американской буржуаз¬

ной 'исторической литературы по проблемам между¬

народных отношений первых двух десятилетий XX в.

Как мы увидим, даже использование новых архивных

материалов, за редчайшими исключениями, не отра¬

жается на качестве этой продукции.
Большое число монографий и науч-

Работы по истории ных статей американские историки

международных	г	^тттл
отношений посвящают вступлению США в вои-
1914—1918 гг. ну в 1917 г. Пожалуй, наиболее со¬

лидной и содержательной из них

можно считать книгу Мэя «Мировая война и амери¬

канская изоляция 1914—1917» В постановке темы и

структуре монография Мэя в какой-то мере нарушает

традиции, которые сложились в исследовании между¬

народных отношений 1914—1917 гг. Дело в том, что

до недавнего времени американские и европейские со¬

бытия тех лет обычно трактовались отдельно друг от

друга со всеми вытекавшими отсюда неблагоприят¬

ными последствиями. Мэй отходит от такого построе¬

ния и более или менее равномерно обозревает ход

событий в США, Англии и Германии, выясняет фак¬

торы, влиявшие на англо-американские и американо¬

германские отношения и содействовавшие вовлечению

США в войну. Базируясь на интересных архивных ма¬

териалах, Мэй наметил решение многих вопросов

дипломатической борьбы в треугольнике Вашингтон —

Лондон — Берлин. Самыми удачными нам представ¬

ляются те главы III и V частей книги, в которых ана¬

лизируются «дилеммы Германии», в частности борьба

фракций внутри аннексионистского лагеря, окончив¬

шаяся переходом к неограниченной .подводной войне

в начале 1917 г. Оставаясь главным образом в сфере
1	Е. May, The World War and American Isolation 1914—1917,

Cambridge (Mass.), 1959.
368

изучения политики германских правящих ікругов, уче¬

ный -в ряде случаев -приходит к правильным, «подкреп¬

ленным фактами выводам. Мэй указывает, что согла¬

сен с заключениями советского -историка 3. К. Эггерт,

монографию которой он высоко оценивает1. Немало

тонких наблюдений содержится в тех главах книги,

где речь идет о внешней политике Англии. Вероятно,

ни один английский историк не сумел пока столь рель¬

ефно отобразить споры и разногласия «в правящих

британских кругах по вопросам отношений с США.
«Американские» главы исследования Мэя, также

основанные на привлечении широкого круга источни¬

ков, оставляют «противоречивое впечатление. Это и не¬

удивительно, поскольку Мэй остается во власти обыч¬

ных буржуазных предрассудков. Признав, что разрыв

с Германией был неизбежен, что решения Вильсона

не были «трагедией ошибок», а являлись «единствен¬

ными, которые он мог сделать», американский историк

все же не хочет -показать те круги крупного капитала,

которые в конечном счете определяли внешнеполити¬

ческий курс правительства.
Весьма поверхностно оценивает автор позицию и

настроения трудящихся. Вначале Мэй как будто при¬

знает, что президент и даже «пацифист» У. Брайан

исходили из непосредственных интересов американ¬

ской экономики2. Но вскоре автор заявляет об искрен¬

нем стремлении Вильсона к восстановлению мира в.

Европе.
Еще В. И. Ленин в статье «Пацифизм буржуазный

и пацифизм социалистический» заклеймил «мирные»

предложения Германии и США, выдвинутые в конце

1916 г., как насквозь лицемерную комедиантскую

игру3. Ход событий в 1917 г. известные теперь
1	Конечно- классовая ограниченность не позволяет американ¬

скому историку до конца разобраться в причинах, вызывавших

усиление агрессивных тенденций германского империализма. Он

также не в состоянии преодолеть сложившиеся идеалистические

представления о канцлере Бетман-Гольвеге.
2	Часть I, гл. II. В этой главе автор невольно проговаривает¬

ся и констатирует лицемерие Вильсона.
3	См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 30, стр. 257.
24 к. б. Виноградов
369

документы полностью подтвердили эту характери¬

стику. Тем не менее и в наши дни буржуазный исто¬

рик Мэй усматривает в инициативе президента одно

только благородство. Он утверждает, что Вильсон,

подобно Грею и Бетман-Гольвегу, был идеалистом.

Тщательно разработанные планы максимального ис¬

пользования схватки между конкурентами и намере¬

ние продиктовать свою волю другим державам за

столом мирной конференции замалчиваются в иссле¬

довании Мэя.
Наконец, отметим, что американский историк очень

непоследователен в анализе американо-германских

империалистических противоречий. Он готов утвер¬

ждать, что, если бы Бетман-Гольвег прочнее сидел

в седле, опасность конфликта между Германией и

США могла 'быть устранена1. В главе «Последний

кризис» автор заявляет, что остаться віне «войны было

для США невозможным, поскольку это означало « по¬

жертвовать престижем и моральным влиянием Аме¬

рики». Но даже после объявления войны Вильсон

продолжал отстаивать принципы права, международ¬

ной справедливости и гуманизма... Заключительный

аккорд книги звучит еще более эффектно. Борьба за

мир, которую свыше двух лет вели Бетман-Гольвег и

Вильсон, кончилась войной. «Несмотря на трагический

финал, борьба была героической»2. Таким образом,

автор серьезного исследования окончательно скаты¬

вается с позиции ‘научной объективности.
На первый взгляд оригинальна по замыслу моно¬

графия профессора В. Мэмэт.и «Соединенные Штаты и

восток Центральной Европы 1914—1918» 3. В ней по¬

вествуется об американской политике в отношении

Австро-Венгрии ή народов при дунайского бассейна,

боровшихся за независимость. Президент Вильсон,

признает автор, івовсе не заслужил славы освободи¬
1	Е. May, The World War and American Isolation 1914—1917,

p. 339.
2	Там же, стр. 427, 435—437.
3	V. Mamatey, The United States and East Central Europe

1914—1918. A Study in Wilsonian Diplomacy and Propaganda,

Princeton, 1957.
370

теля угнетенных наций габсбургской монархии: он

длительное время не желал и слышать об «их праве на

самоопределение и іне соглашался даже іна террито¬

риальные изменения австро-венгерских границ. Иные

из рецензентов приписали Мэмэпи роль ниспроверга¬

теля канонов. Однако его критика вильсоновской ле¬

генды прежде всего свидетельствует об отступлении

буржуазной историографии.
Только невежды в наши дни могут еще закрывать

глаза на неопровержимые данные о подлинной роли

американских правящих кругов или ориентировав¬

шихся на Вильсона политиков типа Масарика. Свое

отступление Мэмэти обставляет разными оговор-ками

и даже пытается превратить его в контратаку, «опро¬

вергая» бесспорные факты воздействия Октябрьской

социалистической революции и внешней политики Со¬

ветской России на становление новых суверенных

государств Европы в 1918 г. Грубые передержки и

прямые фальсификации в ряде разделов работы по

существу обесценивают интересный материал, со¬

бранный историком.
Ссылки на разнообразные архивные фонды и дру¬

гие первоисточники имеются во многих книгах, издан¬

ных в США. Но даже по своей сюжетной направлен¬

ности они удивительно однообразны. Американские

буржуазные историки как бы вращаются по кругу,

вновь и вновь возвращаясь на прежнее место. Еще

в 20—30-е годы внимание читателей было привлечено

к «самой странной в истории дружбе» между Вильсо¬

ном и Хаузом К Немало сочинений посвящается также

Лансингу и Брайану. Кто же из этой «большой чет¬

верки» американских лидеров верховодил? Как скла¬

дывались их интимные отношения? — таковы «мону¬

ментальные» задачи, над которыми все еще бьется

целая группа авторов. Даже рукописные источники

(дневники Хауза и других) не могут придать серьез¬

ный научный вес книге А. и Дж. Джордж «Вудро

Вильсон и «полковник Хауз. Исследование индиви'
1	G S. Viereck, The Strangest Friendship in History; Wood¬

row Wilson and Colonel House, New York, 1932.
*
371

дуальности»1. Авторы стремятся «приоткрыть тайну

отношений Вильсона .и Хауза», многословно пове¬

ствуют о скрытых стремлениях, дремавших в прези¬

денте2. В монографии Д. М. Смита «Роберт Лансинг

•и американский нейтралитет 1914—1917 гг.»3 выпя¬

чивается роль государственного секретаря в противо¬

вес президенту и Хаузу. Именно Лансинг вовлек США

в мировую войну, считает Смит. Желая попасть в тон

современным лансингам, автор начинает восхвалять

«реализм» государственного секретаря эпохи первой

мировой войны: Лансинг поклонялся «силе» и считал

политику «с позиции силы» единственно правильной4.
Ряд видных историков концентрирует внимание на

фигуре Вильсона, прослеживая всю его политическую

карьеру. Только за последние шесть-восемь лет в

США появилось овыше десятка книг — монографий,

жизнеописаний и сборников статей о Вильсоне. Но

даже сочинения таких знатоков истории международ¬

ных отношений, как У. Лэнжер, разочаровывают.

В одной из своих статей в сборнике «Вудро Вильсон и

современный мир» Лэнжер исходит, например, из

аксиомы о врожденном идеализме Вильсона. Прези¬

дент органически ненавидел войну. Бго предложения

о «посредничестве» служили целям укрепления некое¬

го идейного лидерства американцев, считает историк5.
После смерти Р. Бейкера крупнейшим специали¬

стом «по Вильсону» слывет А. Линк, опубликовавший

ряд больших трудов по внутренней и внешней поли¬
1	A. L. George and J. L. George, Woodrow Wilson and Colo¬

nel House: a Personality Study, New York, 1956.
2	В духе -неофрейдизма в книге тщательно разбираются тем¬

перамент и агрессивный импульс «загадочной натуры» Вильсона.

Это не мешает авторам проповедовать, будто президент руковод¬

ствовался самыми идеалистическими побуждениями во внешней

политике, а взгляды Хауза являлись «синтезом реализма и идеа¬

лизма».
3	D. М Smith, Robert Lansing and American Neutrality 1914—

1917, Cambridge (Mass.), 1958.
4	Работа Д. М. Смита интересна с той точки зрения, что в
ней используются доводы историков-ревизионистов 30-х годов

для подкрепления этой новомодной концепции.
6 «Woodrow Wilson and the World of Today», ed. by A. Dud-

den, Philadelphia, 1957, p. 27,
372

тике США эггохи Вильсона. В цикле лекций, прочи¬

танных в 1956 г., Линк остановился на основных про¬

блемах американской дипломатии 1914—1919 гг.

Автор полагает, что през-идент и американское прави¬

тельство в 1915—1916 гг. стремились утвердить ней¬

тралитет США, с которым считались бы Англия и

Германия. Благодаря руководству Вильсона нейтра¬

литет США стал в 1916 г. «наиболее значительным и

внушающим 'надежды фактом международной жиз¬

ни...»1. Линк одобряет политику форсирования во¬

оружений, -проводившуюся іаімерикаиским правитель¬

ством. Увы, из-за «.народной оппозиции» эти меры

давали только частичный эффект. Американский бур¬

жуазный историк .неудовлетворительно объясняет ери-

чины и цели «мирного наступления» США в 1916 г. и

последующего -поворота ικ войне. На страницах его

книги так и мелькают голословные заявления о том,

будто Вильсон, Хауз, английские министры, герман¬

ские гражданские и даже военные лидеры искренне

помышляли о'мире. Что же (помешало им /договорить¬

ся? Все они были «пленниками истории» и собствен¬

ных амбиций, уверенно отвечает автор, видимо, пола¬

гая, что такими фразами он сразу убедит читателя.
Разбирая причины вступления США в войну, Линк

именует «своей теорией» предположение о том, что

дипломатические отношения с Германией іне были бы

разорв/аны, если бы неміцьі ограничились нападением

на вооруженные тортовые суда2. Мы видим, что по¬

добные концепции Линка едва ли способствуют про¬

яснению все еще спорньгх вопросов истории США

1914—1917 гг.
Некоторые американские авторы, берущиеся за

темы из истории международных отношений, демон¬

стрируют редкое невежество. Так, скандальную из¬

вестность приобрела книга профессора Л. Джерсона

«Вудро Вильсон и возрождение Польши. 1914—1920»3.
1	A S. Link, Wilson the Diplomatist. A Look at His Major

Foreign Policies, Baltimore, 1957, p. 60.
2	Там же, стр. 81.
3	L. Gerson, Woodrow Wilson and the Rebirth of Poland

1914—1920, New York, 1953,
1344
373

В этой докторской диссертации, удостоившеюся мно¬

жества похвал, позднее обнаружили изрядное коли¬

чество ляпсусов; был'и 'приведены убедительные сви¬

детельства моральной нечистоплотности американ¬

ского историка, дошедшего до прямого плагиата *.
Солидная по (размерам книга К. Дж. Омита

«Борьба России за господство 1914—1917»2 несколько

выше по качеству, но іне .менее показательна для по¬

нимания нынешних тенденций американской историо¬

графии. К. Дж. Смит привлек документы ряда со¬

ветских публикаций и содержание многих из них

излагает довольно аккуратно. И ївсе же, с его точки

зрения, «Дневник» Палеолога «как источник стоипг по

ценности» ірядом с русскими документами; сбррники

«(неутомимого германского ученого» Штиве или ме¬

муары ібелотіваїрдейцев также котируются очень вы¬

соко. А в то же время К. Дж. Смит не ознакомился

со (многими важнейшими (работами советских истори¬

ков. Herr и следа оригинальности їв .построении и вы¬

водах работы. Пересказ вереницы дипломатических

переговоров .между Россией и ее союзниками ничем

не обогащает читателя. Сколько-нибудь серьезного

анализа соотношений классовых сил в России не

имеется. Мотивировка планов и действий царского

правительства на международной іаірене -примитивна.

В духе А. Пэнго автор пробует сгладить разногласия

внутри лагеря Антанты. Он заявляет, наттример, что

Россия напрасно подозревала Англию в намере¬

нии обосноваться в районе проливов3; полностью

обходится грязная игра западных держав по вовле¬

чению Румынии в войну 1916 г. и т. п. Наконец,

качество монографии еще больше снижается в силу
1	Z. GaÿoroOski, A Note on L. Gerson’s «Woodrow Wilson

and the Rebirth of Poland» (1958).
2	C. /. Smith jr., The Russian Struggle for Power, 1914—1917.

A Study of Russian Foreign Policy during the First World War,

New York, 1956.
3	Автор противоречит сам себе, признавая вдесь же, что ан¬

гличане, форсируя Дарданеллы, не беспокоились о том, чтобы

освободить путь для снабжения России (С. /. Smith, The Russian

Struggle for Power, 1914—1917, p. 188—-189).
374

порочных попыток автора .провести аналогию ме¬

жду внешней политикой царской России и советской

внешней политикой.
В 40-х годах в США (публиковались
Американские сочинения, в которых более или ме-

историки о внешней	г
политике Германии нее трезво оценивалась историче¬

ская роль германского (милитари¬

зма. В 1950 г. їв США вышла одна из немногих

•серьезных іработ американских .германистов — книга

Г Гатцке «Натиск Германии на Запад» \ Автор спра¬

ведливо констатировал, что захватническая програм¬

ма кайзеровской Германии на Западе почти не под¬

вергалась изучению. Между тем если «Дранг нах

Остен» являлся феноіменоїм сельскохозяйственной

эпохи, то «Драінг інаїх Вестен»—феномен нашей «ин¬

дустриальной эпохи», для которой ооновньши стали

сырьевые богатства и промышленный потенциал, а не

земля2.
(Гатцке довольно объективно излагает вопрос о

роли и воздействии заводчиков, дельцов и аннексио¬

нистских организаций в подготовке и развязывании

войны. Он считает, что »«решающее» слово принадле¬

жало кхнікераїм и милитаристам: но «аристократия

крови и аристократия »угля и железа... имели много

общего»: они выступали против требований трудя¬

щихся в области внутренней политики и ненавидели

Англию во внешней. Далее автор говорит, что «гер¬

манский мир» оказался бы еще более тяжельим, чем

Версальский3.
В книге Гатцке (немало шробелов и ошибок. Им

дана абсолютно некритическая оценка позиции со¬

циал-демократии, а Бетман-Гольвег и Кюльман пред¬

ставлены «жертвами» аннексионистов.
1	Н. Gatzke, Germany’s Drive to the West (Drang nach Wes¬

ten). A Study of Germany’s Western War Aims during the First

Wçrld War, Baltimore, 1950.
2	Там же, стр. 4.
3	'Германский народ осудил Версаль, гтишет Гатцке, но по

иронии судьбы «наиболее громогласные разоблачения его усло¬

вий исходили со стороны тех самых кругов, которые особенно

откровенно отстаивали аннексии в шериод первой мировой войны».
375

Б 50-е годы уже не принято акцентировать внима¬

ние на (старые грехи главного /партнера США в Ев¬

ропе— германских ‘империалистов. Естественно, что

такой «новый «курс» ведет к дальнейшему (снижению

качества исторических работ, к появлению тенденци¬

озных, насквозь лживых сочинений. Возьмем для

примера концепции Г Мейера, который в течение мно-

пих лет специализируется на изучении германской

политики в Центральной и Восточной Европе. В моно¬

графии «Срединная Европа в гермаїнаких замыслах и

действиях 1915—1945» 1 он недвусмысленно оправды¬

вает закономерность выдвижения большой экспансио¬

нистской программы германского империализма. Аме¬

риканский историк склонен считать, что 'много обви¬

нений в адрес «немецких захватчиков оановано на

'недоразумении. Они я;кобы вовсе не были такими

гграбителяїми и притеснителями, «как это им приписы¬

вают. Мейер откровенно поддержал прогерманские

концепции в докладе на Римском конгрессе 1955 г.2
Историк признает, 'что в (средние века продвижение

інемцев іна іВосток несло с собой угнетение, а часто и

физическое уничтожение порабощенных народов, но

он інаходит, что одновременно оно приобщало их к го¬

родской культуре и цивилизации. В тот период лозунг

«Дранг іна'х Остен» не был известен. Другое дело —

конец XIX и начало XX в. Парадоксально, говорит ав¬

тор, лозунг широко распространен, но германского

давления почти нельзя было обнаружить. Стремление

•к территориальному расширению было тогда «весьма

незначительным». Не ограничиваясь этими тирадами,

Мейер фактически берется реабилитировать Герма¬

нию как зачинщика первой .мировой войны. Германия

конца XIX и начала XX в. .считалась пугалом для

других, но на -самом деле была іменее опасной, чем ее

'считали. Она, пишет историк, іне имела ясных («по¬

зитивных») дипломатических целей и вступила в
1	H. Meyer, Mitteleuropa in German Thought and Action

1815—1945, The Hague, 1955.
2	H. Meyer, Der «Drang nach Osten» in die Jahren I860—1914,

«Die Welt als Geschichte», Heft 1, 1957.
376

войну, имея в виду лишь защиту своего единственного

союзника. Мейер провозглашает: не «.-натиск на Вос¬

ток», а дипломатическое банкротство и 'безответствен¬

ность ιπο отношению к нации характеризовали правя¬

щие круги Германии в 1914 г. Добавим, что автор

обрушивается на .панславистскую, французскую и

английскую «пропаганду», а /таїкже допускает выпады

против советской -историографии вопроса.
Из числа других .исследований, в которых также

чувствуется влияние историков-ревизионистов, мож¬

но указать на работу А. 'Вагтса «Оборона и диплома¬

тия» *. В монографии рассматриваются военно-полл-

тические -мероприятия держав и -международные от¬

ношения с 80—90-х годов XIX в. \до 1914 г. Главы и

разделы о военных союзах и .конвенциях, о планах

превентивной войны свидетельствуют об эрудиции

автора. На многих (примерах показано, каїк целе¬

устремленно и упорно все империалистические госу¬

дарства Европы планировали войну.
В то же время автор подчеркивал, -что всегда,

в любую эпоху—при Наполеоне I, Вильгельме II или

в наше время —штатские и дипломаты (конфликтовали

с военными. Первые были заинтересованы в мире,

а вторые — в войне. Так было, так будет. Подробно

описав деятельность ‘милитаристов кайзеровской 'Гер¬

мании, автор делает выводы, которые идут вразрез

с материалами его собственной работы. Он утвер¬

ждает, что германский офицерский корпус был чужд

политике и пангерманизму в частности. Германская

армия не была нацелена на войну, ибо перед ней не

была поставлена за>хвэтническая программа. «Отсут¬

ствие империалистических целей, сочетавшееся с со¬

циальным консерватизмом», из-за которого войска не

были усилены должным образом, «сделало герман¬

скую армию мирной ιπο сравнению с .русской и фран¬

цузской армиями»2. Эти перепевы историкюв-ревизио-

нистов 20-х годов нельзя рассматривать иначе, как
1	A. Vagts, Defence and Diplomacy. The Soldier and the Con¬

duct of Foreign Relations, New York, 1956.
2	Там же, стр. 364.
377

попытку «исторически» обосновать »политику воссо¬

здания вооруженных сил ФРГ
Среди ікниг, іпоовященньїх американской внешней

политике 'ВО івремя первой «мировой войны, также все

сильнее ощущается прогерманский крен. Опять всплы¬

ла .на 'поверхность идея о іслучайіности войны .между

США и Германией. Так, в работе «Вудро Вильсон и

равновесие юил» Э. Бюріиг пишет; ни в прошлом, ни

в 'настоящем 'не было особых причин к вражде между

Германией и США1. Бюрит, X. Хольборн .и другие ав¬

торы «прибегают к рассуждениям о том, что в случае

более осторожной (политики, їв случае, если бы Герма¬

ния больше считалась с американскими заявлениями

по вопросам мореплавания, войны можно было бы

избежать.
ιΒ заключение отметим, что за -последние 10—12 лет

в США 'появилось несколько юолидных трудов, авторы

которых рисовали в юветлых тонах внутреннюю и

‘внешнюю политику союзницы Германии — Австро-

Венгрии. Габсбурпокая монархия .нередко изобра¬

жается в качестве пассивной жертвы Сербии .и России.

Недавно вышедшая книга И. Римэка «Сараево. По¬

весть о политическом убийстве» напоминает сочинение

ревизионистской литературы 20-х годов2. Эрудиция

и мнимая объективность .автора івіначале способны

ввести в заблуждение. При «более внимательном озна¬

комлении мы обнаруживаем, что Римэк по сути дела

проходит мимо документов и работ об освободитель¬

ном 'движении южных славян, опубликованных в Юго¬

славии. Подобно многим реакционным германоким

или .австрийским историкам, Римэк отрицает размах

национально-освободительного движения в Боснии и

Герцеговине. 'Принцип .и его товарищи выступают

у него как кучка лиц, нанятых лидерами «Черной

руки». К тому же автор -старается приписать им тру¬

сость и другие низменные качества. С другой -стороны,

у Франца-Фердинанда было якобы «намерение создать
*	Е, Ц. Buehrig, Woodrow Wilson and the Balance of Power,

Bloomington, 1955, p. 17.
2	/. Remak, Safajevg: Story of a Political Murder, New

York, 1959.
m

процветающее автономное югославское государство

в рамкад австрийской иміперии. Фраінц-Фердинанд во¬

все не был врагом славян. Не был эрцгерцог и поджи¬

гателем войны. Он и н'е помышлял о нападении на

Сербию.
-Нет необходимости характеризовать другие пороки

книги Римэк-а. Отметим только, -что он солидарен

с историками-ревизионистами в вопросе о 'позиции

Германии в ка:нуін войны 1914 г. Берлинское »прави¬

тельство, пишет он, інадеялось на локализацию австро¬

сербского конфликта, даже когда потребовало при¬

остановки мобилизации в России.
Книга «Сараево» привлекла внимание многих бур¬

жуазных историков Заіп-ада. Она .и в самом деле по¬

казательна для современных тенденций .американской

буржуазной историографии. Мы как бы возвращаемся

к началу «пути в вопросе о возникновении мировой

войны. Американские реакционные историки наших

дней -недалеко ушли от Г. Бэрнса, провозглашавшего

в 20-х годах теаис о «невиновности» Германии и Аз-

стро-Венгрии. Снова преувеличиваются различные

случайные факторы и роль отдельных лиц. После

чтения книги «Сараево» рядовой американец может

прийти к мнению, что война 1914—1918 гг. возникла

только вследствие выстрелов, прогремевших в Сараево.
Таким образом, в послевоенный период американ¬

ские историки почти совершенно отказались от тща¬

тельной разработки проблемы происхождения первой

мировой войны. По «вопросам внешней политики США

и некоторым .проблемам международных отношений

периода войны ряд американских авторов оперирует

интересными архивными материалами. Но порочные

идейные и политические установки в большинстве слу¬

чаев сводят их работу на нет.
.После окончания второй мировой воины в ряде

стран капиталистической Европы и в США возрос

интерес к узловым вопросам истории международных

отношений первьгх двух десятилетий XX в. Буржуаз¬

ные (ученые использовали новые архивные материалы
379

и -создали несколько содержательных сочинений, вы¬

полненных te профессиональным мастерством.
Победы марксизма-ленинизма в политике и идео-

лопии, издание 'ряда первоклассных исторических ра¬

бот советских ή зарубежных прогрессивных авторов,

ознакомление передовой интеллигенции Запада с мар¬

ксистским методом—все это вынудило (буржуазных

историков к отступлению. Им приходится отказывать¬

ся от лрежінего высокомерно-невежестве иного ’подхода

к »истории славянских стран. Мнопие 'буржуазные исто¬

рики уже іпонимают, что «фетишу» дипломатического

документа «и изолированному рассмотрению диплома¬

тической стороны событий нанесен смертельный удар.

Ньвне, не без «горечи 'пишет (канадский ученый

Дж. Кэрнс, покончено іс «героической эпохой» в ис¬

следовании проблемы 1914 г., когда историки созда¬

вали свои концепции после длительного штудирования

дипломатичеаких .публикаций. Стало невозможным

ограничиться повествованием о том, ικτο и в какой час

дня или ночи сказал чтоннибудь по поводу сараевского

убийства или австрийского ультиматума
В условиях углубления общего »кризиса капитали¬

зма буржуазная историческая наука абсолютно не

способна к большим творческим завоеваниям. Наобо¬

рот, факты свидетельствуют о ее дальнейшем упадке.

Конечно, П. Ренувену -и некоторым другим дально¬

видным историкам удаетоя дать более вразумитель¬

ную картину развития событий эпохи войны 1914 —

1918 -nr., чем Г Юберюбергеру или П. Оствальду. Но

ото оути дела речь идет лишь о тактической перестрой¬

ке. С новых позиций историки «школы Ренувена» .ата¬

куют марксистско-ленинские концепции исторического

прогресса. Поскольку Ренувен пробует опорочить на¬

учную интерпретацию первой мировой войны как

войны империалистической, он также не может отве¬

тить на острые вопросы истории международных от¬

ношений начала XX в.
Общий научный уровень продукции буржуазных

историков остается чрезвычайно низким. Не случайно
1 «The Journal of Modern History», September 1958, p. 261.
380

в ФРГ, США и других государствах вновь поднима¬

ют голову авторы, придерживающиеся порочных

концепций историков-ревизионистов. Продолжается

бесплодная полемика по вопросам о «виновниках вой¬

ны» 1914 г. По мнению Б. Шмита, по-прежнему гос¬

подствуют «традиционные взгляды». В ФРГ «продол¬

жают поносить Россию»... во Франции или Англии

«я ;не нахожу... авторов, которые признали хотя бы

частичную ответственность -авоей страны за івойну» *.

Больше, чем (когда-либо, историки капиталистического

лагеря обслуживают политические потребности импе¬

риалистических кругов. Ничего общего € требования¬

ми науки не имеют попытки (соорудить некую .пригла¬

женную вераию истории (международных отношений

в духе современной «атлантической цивилизации».

Особую опасность в настоящее время представляют

усилия западногерманских реваншистов, которые ис¬

кажают /проблему (происхождения обеих /мировых (ВОЙН

В целях (ПОДГОТОВКИ ІК новой войне.
1 «The American Historical Review», January 1961, p. 304—305.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В 1917 т. В. И. Лени«, выступая с лекцией «Война

и революция», говорил, что ιρ а(сп р остр а н анн ы е в ту

пору верши возникновения войны являются не чем

иным, ка« «шарлатанством и обманом». Выдвигавшие

их шовинисты '«забывали» историю финансового ка¬

питала и банков, «забывали», как назревала война

из-за іпередела миіра; они готовы были перечеркнуть

все .выводы науки *. Эта ленинская характеристика

помогает іпонять основной смысл и классовую .направ¬

ленность буржуазной историографии іпервой мировой

войны.
•Прикрыть іили оправдать неудержимую погоню

капиталистов за прибылью — такова центральная за¬

дача реакционных историков, экономистов « социо¬

логов Запада. В области изучения истории мировой

войны эта задача заключается в том, чтобы .предельно

замаскировать (подлинные причины войны и цели

правящих кругов, развязавших ее. Монополистическая

буржуазия совместно с крупными землевладельцами

и милитаристами виновна в развязывании войны

1914 г. 'Правительства, «коронованные разбойники» и

дипломаты в конечном счете выполняли волю господ¬

ствующих клаосов. Но эти беаапорные положения пе-
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 371.
382

Дедовой nàÿkri .и не хбтят признать буржуазные

ученые. Они заявляют, что банкиры и заводчики со¬

вершенно не причастны к делам «великодержавной»

политики; Вильгельм II и Пуанкаре якобы действо¬

вали ιπο собственному разумению.
Публицисты, 'близкие ΙΚ оппозиционным буржуаз¬

ным группировкам и /пацифистским кругам, видели

ВИНОВНИКОВ (ВОЙНЫ в лице военных заводчиков и близ¬

ких к ним дельцов. Деятельность «торговцев смертью»

в самом деле .представляла и представляет немалую

опасность для общества *. Однако почти все пуб¬

лицисты, клеймившие торговцев оружием, отказыва¬

лись признать ответственность капитализма как со¬

циально-экономической формации за развязывание

войны.
Буржуазные историки-профессионалы предпочи¬

тают 'вовсе !не касаться таких деликатных тем, кото¬

рые хоть в какой-то -мере отражают закулисную

«игру «с огнем». Они переключают внимание читателей

на (второстепенные события из сферы «чистой» дипло¬

матии, рассматривая их вие 'связи -с колониальным

соперничествам, классовой борьбой и другими факто¬

рами (Мировой (ПОЛИТИКИ и экономики. Не случайно

буржуазная историография добивалась подмены са¬

мого понятия происхождение войны, зачастую трактуя

его чрезвычайно узко—только как развязывание

войны в период «роковых недель» 1914 г. Вместо ко¬

ренных причин войны исследовался /повод к ней; при

этом (безмерно преувеличивалась роль отдельных

лиц — участников событий 1914 г. Буржуазные исто¬

рики некритически оперировали дипломатическими

документами, привлекали мемуарную литературу и

доказывали, что этот круг источников более чем

достаточен. Одно время на Западе считалось даже

«модным» выискивать некие «решающие» документы

и свидетельства, с помощью которых можно якобы

сразу объяснить все обстоятельства возникновения

войны.
1	См. статью итальянского публициста Дж. Тоти «Мистер

Пулемет», «Правда», 22 января 1962 г.
383

Позиция буржуазных ученых во многом Определя¬

лась политическими установками правящих кругов

тех или других стран. .В 'частности, борьба антанто-

фильокого и ревизионистского направлений отражала

обострение международной обстановки в «связи с вос¬

становлением военно-еікономичеакого потенциала Гер¬

мании. В период мюнхенского сговора наблюдались

попытки представить дело таїк, будто дипломаты Гер¬

мании, Англии, Франции и США всячески защищали

дело мира и только в силу злополучного стечения

обстоятельств первая из этих держав оказалась з

состоянии войны с остальными.
Оценивая фундаментальные монографии, создан¬

ные до 1943 г., книги Б. Шмита, Дж. Гуча, А. Веге-

рера и JI. Альбертини, мы можем констатировать,

что эти историки, с ожесточением спорившие друг

с другом, сходились во многих методологических уста¬

новках. Их сближает нежелание учитывать обостре¬

ние экономической и политической борьбы на ме¬

ждународной арене и классовой борьбы внутри ка¬

питалистических государств в эпоху империализма;

им присуще стремление свести внешнюю политику

к дипломатии. Рекордное по объему, а возможно,

и по старательности, исследование оставил Альбер¬

тини. Но может ли оно считаться исчерпывающим

даже применительно к тому кругу вопросов, которые

изучал итальянский ученый? Теперь, после кратко¬

временного периода увлечения сочинением Альбер¬

тини, даже буржуазные специалисты (А. Тэйлор,

К. Эпстейн и другие) отвечают на этот вопрос отри¬

цательно.
После того как империалисты ввергли мир во вто¬

рую мировую войну, охотников отстаивать тезис о слу¬

чайности войны 1914—1918 гг. стало намного меньше.

Быть может, буржуазная историография »становится

наконец на почву научного истолкования происхо¬

ждения войны?.. Анализ вышедшей литературы по¬

казывает, что это не так. Буржуазные историки топ¬

чутся на месте, прикрывая свое творческое бесплодие

широковещательными и саморекламными деклара¬

циями.
384

В послевоенный период на Западе вышло несколь¬

ко серьезных сочинений по »предыстории и 'истории

войны 1914—1918 гг. (книги П. Ренувена, Г. Риттера,

Е. Мэя и других). Но по-прежнему буржуазные уче¬

ные не желают считаться с требованиями современной

науки. Они обходят вопрос об экономических основах

империализма начала XX в., отказываются диплома¬

тическую и военно-политическую борьбу между дер¬

жавами поставить в связь с борьбой этих же держав

из-за колоний и сфер влияния, пытаются даже доказы¬

вать, что к 1914 г. империалистические противоречия

(в частности, англо-германские) шли по линии зату¬

хания. Даже в настоящее время многие буржуазные

историки (например, соавторы солидной «Кембридж¬

ской новой истории») дают свою версию возникнове¬

ния империалистической войны, опираясь только на

опубликованные дипломатические документы. Подоб¬

но шовинистам эпохи войны 1914—1918 гг., они «за¬

бывают» о хищнической политике финансового ка¬

питала.
Тщательное изучение «июльского кризиса» и не¬

которых других частных вопросов позволило ряду

историков добиться немаловажных успехов. Но про¬

шли уже десятилетия интенсивной разработки между¬

народных отношений периода первой мировой войны,

а сколько-нибудь удовлетворительных концепций про¬

исхождения войны буржуазной историографией так

и не выдвинуто. «Буржуазная историография, — пи¬

шет прогрессивный германский ученый В. Бартель,—

хоть и заполнила целые библиотеки своими книгами

о первой мировой войне, но сознательно обошла в сво¬

их работах истинные причины войны»1. Проблемы

вступления в войну США, Италии и других государств

также не нашли полноценного решения. По призна¬

нию Б. Шмита, история дипломатии 1914—1918 гг.

вообще изучена на Западе совершенно неудовлетвори¬

тельно2. Таким образом, мы можем говорить о творче¬

ском тупике буржуазной исторической мысли, порож¬
1	«Forschen und Wirken», Bd. III, Berlin, 1960, S. 159.
2	«The American Historical Review», January 1961, p. 305.
25 K. Б. Виноградов
385

денном прежде всего тем, что реакционные идеологи

Запада отказываются признать -империалистический

характер 'первой мировой войны.
Банкротство буржуазной историографии первой

мировой войны становится особенно очевидным при

сопоставлении с достижениями марксистской историо¬

графии. Ведущие позиции в исследовании основных

проблем эпохи империализма занимает советская

историография.
Советские ученые руководствуются самой передо¬

вой марксистско-ленинской -наукой. Они прежде

всего стремятся определить те исторические и эконо¬

мические условия, которые привели к возникновению

империалистической войны. Советские историки изу¬

чают внешнюю политику отдельных держав и всю

историю международных отношений в тесной связи

с главными проблемами экономического развития и

борьбы классов. Особое внимание уделяется колони¬

альной экспансии и столкновениям империалистиче¬

ских держав на почве стремлений переделить мир.

Нельзя не подчеркнуть, что советские ученые и пуб¬

лицисты издавна стараются связать вопрос о проис¬

хождении и уроках войны 1914—1918 гг. с борьбой

за мир и мирное сосуществование различных госу¬

дарств.
Не останавливаясь на других отличительных чер¬

тах советской историографии интересующего нас во¬

проса, укажем еще на стремление максимально рас¬

ширить круг используемых первоисточников. Это

позволяет, в частности, выявлять те силы капиталисти¬

ческого общества, которые направляли деятельность

пра/вительств и дипломатов. Даже буржуазные исто¬

рики неріедко признавали научную обстоятельность и

объективность работ советских авторов, владеющих

«языком документа».
Руководствуясь единственно правильной ленин¬

ской .методологией, историки СССР на высоком науч¬

ном уровне исследовали широкий круг проблем исто¬

рии »международных отношений конца XIX — начала

XX в. Эти исследования подтвердили ленинские поло¬

жения о том, что неизбежность войны в тот период
386

определялась действием закона «неравномерности раз¬

вития капиталистических страїн, -назревшим 'кризисом

системы мирового хозяйства. Главным «виновником»

войны являлась »система империализма в целом.
Некоторые кардинальные вопросы уже получили

удовлетворительное решение. К 'их числу можно отне¬

сти историю внешней политики царской России, ее

взаимоотношений с другими державами. Исследова¬

ния в этой области проводятся на основе углублен¬

ного изучения особенностей российского империали¬

зма, банковских и промышленных монополий. Плеяда

советских ученых (A. JI. Сидоров и другие) добилась

значительных успехов в освещении важной проблемы

постепенного финансово-экономического и политиче¬

ского подчинения «буржуазжнпомещичьей России на¬

кануне и в период первой мировой войны интересам

правящих кругов Франции, Англии и США. Империа¬

листические круги Запада, иіспользуя неравноправные

займы и другие (средства, добивались полного закаба¬

ления России.
Группа советских историков (В. И. Бовыкин,

Э. М. Розенталь, А. Е. Иоффе и другие) разрабаты¬

вают историю русско-французских отношений эпохи

империализма. Вели учесть, что генезис русско-фран-

цузіского союза подробно рассмотрен в монографии

А. 3. Манфреда («Внешняя политика Франции 1871 —

1891 гг.»), то можно оказать, что оановные этапы от¬

ношений двух великих держав выяснены в достаточ¬

ной мере. А это дает возможность правильно понять

одну из кардинальных проблем истории международ¬

ных отношений эпохи первой мировой войны.
Много ученых СССР изучают русско-германские

отношения и внешнюю политику Германии. Широкой

известностью за пределами нашей страны пользуется

монография А. С. Ерусалимюкого «Внешняя политика

и дипломатия германского империализма в конце
XIX	века». Сейчаїс историк готовит второй том своего

исследования, посвященный внешнеполитическому

курсу Германии в начале XX в.
•Серьезных достижений добились наши историки,

исследующие борьбу империалистов на Дальнем
387

Востоке. Обострение противоречий из-за Китая, ан¬

гло-японские и русско-японские отношения накануне

1914 г., усиление антиимпериалистической борьбы -на¬

родов и попытки «великих держав» совместно пода¬

вить ее — эти ή другие аспекты дальневосточных со¬

бытий фактически игнорировались буржуазными исто¬

рикам їй первой мировой войны. Между тем труды

советских авторов демонстрируют .настоятельную не¬

обходимость рассматривать международные отноше¬

ния в Европе в неразрывной связи с событиями в

Азии.
В СССР .изучаются «балканский вопрос» начала
XX	в., внешняя политика итальянского империализма

и некоторые другие темы. На основе изучения архив¬

ных материалов и опубликованных дипломатических

документов написана монография И. С. Галкина

«Дипломатия европейских держав в связи с освобо¬

дительным движением народов Европейской Турции

в 1905—1912 гг.», в которой раскрывается борьба

«великих» держав на Балканах в канун первой миро¬

вой войны.
Расцвет советской славистики дает возможность

ставить важные вопросы югославского и польского

освободительного движения эпохи империалистиче¬

ской войны. В недавно вышедшей монографии «Осво¬

бодительное движение югославских народов Австро-

Венлрии ш 1905—1914 гг.» Ю. А. Писарев показывает,

какое значение для всестороннего понимания пробле¬

мы возникновения империалистической войны имело

стремление правящих кругов габсбургской монархии

и Германии задушить «южнославянскую революцию».

Дипломатическая предыстория войны и дипломати¬

ческая борьба конца 1914 г. и 1915 г. освещены в

больших монографиях Η. П. Полетика и Ф. И. Но-

товича.
-Несмотря на пробелы в исследовании отдельных

©опросов, проделанная работа позволяет создавать

обобщающие научно-популярные труды, адресован¬

ные широким общественным кругам. Таковы, в част¬

ности, соответствующие разделы в «Истории диплома¬

тии» (т. II), написанные В. М. Хвостовым, и «Очер¬

ки истории внешней политики России» В. И. Бовы-

кина.
В целом советская историческая інауїка добилась

значительных успехов. Истоки политики империали¬

стических держав, а следовательно, истоки первой ми¬

ровой войны “К настоящему времени основательно ис¬

следованы советскими учеными.
Ряд прогрессивных ученых других стран также

интенсивно разрабатывает историю международных

отношений. Мы уже касались достижений историков

ГДР и монографии В. В. Готлиіба. Ученые-марксисты

других зарубежных стран тоїже проявляют растущий

интерес « проблематике периода первой мировой вой¬

ны. Закономерно, что внимание многих историков

европейских стран социалистического лагеря прико¬

вано к -проблеме изучения агрессивных тенденций

германского империализма. Укажем в качестве при¬

мера на вышедшие в 1959 т. исследования Я. Паев-

ского (Польша) и Д. Токоди (Венгрия). Первое из

них 1 посвящено «Срединной Европе», обширным экс¬

пансионистским планам правящих кругов Германии

времен воины 1914—1918 гг. По своей источниковед¬

ческой оснащенности монография Лаевского является

типичной для -современных работ историков-маркси-

стов: богатые архивные материалы (из архивов ГДР,

Австрии и Польши), документальные публикации, ме¬

муары, периодическая и памфлетная литература на

пяти языках Европы. Автор прослеживает эволюцию

внешнеполитических целей империалистов Германии.

Убедительно изложен «польский вопрос» и проблема

сепаратного мира на Востоке в годы войны. Очень

интересное решение намечено и по вопросу «турецких»

планов Германии.
•По тематике с книгой Паевского перекликается

работа Д. Токоди, посвященная пангерманскому сою¬

зу и его планам в Центральной ‘Европе2. Токоди под-
1	/. Pajewski, «Mitteleuropa». Studia z Dziejôw imperializmu

niemieckiego w dobie pierwszej wojny swiatowej, Poznan, 1959.
2	Tokody Gyula, As ôssznémet Szôvetség (Alldeutscher Ver¬

band) és Kozép-eurôpai tervei (1890—1918), Budapest, 1959.
sh

ходит ικ -своей задаче как ученый-патриот, отлично

понимающий актуальное значение борьбы с идеоло¬

гией воинствующего германского империализма. Опи¬

раясь на самые разнообразные источники, Токоди

показывает, что «проекты закабаления «Срединной

Европы» 'были 'неотделимы от планов установления

мирового господства, которые вынашивались лиде¬

рами пангер'маїнцев. Условием успешного натиска на

Восток они считали продвижение на Запад и в коло¬

ниях, и, наоборот, захваты в Европе должны были

стать трамплином для результативной «мировой

политики». Работы Паевского и Токоди наряду с тру¬

дами историков ГДР и СССР наносят удаїр лживым

легендам, 'созданным апологетами германского импе¬

риализма.
Подводя итоги, .сл-едует подчеркнуть, что обстоя¬

тельное изучение многих проблем периода первой

мировой войны учеными-марксистами является серь¬

езным вкладом в историческую науку. Труды прогрес¬

сивных историков «содействуют травильной ориента¬

ции общественности по назревшим вопросам совре¬

менности.
•В настоящее (время народы усиливают борьбу за

мир, за разоружение и запрещение оружия массового

уничтожения. Они горячо откликаются на все кон¬

структивные предложения Советского правительства,

направленные на достижение всеобщего разоружения.

Критическим переосмысливанием прошлого зани¬

маются широкие круги капиталистических стран. Ка¬

ждый честный человек, выступающий за мир, пони¬

мает, что насущные задачи современности едва ли

могут быть разрешены, если будет забыт трагический

опыт двух мировых войн. Лауреат Нобелевской пре¬

мии мира Ф. Ноэль-Бейкер усматривает важнейшую

причину первой мировой войны в «гонке вооружений».

Она, пишет автор, содействует поддержанию устарев¬

шей идеи о неизбежности войн 1. Необходимо учиться

на примерах прошлого — таков вывод, сделанный ан¬
1	Ph. Noel-Baker, The Arms Race. A Programme for World

Disarmament, London, 1958, part I, chap. 1, 6.
390

глийским общественным деятелем. Сходную позицию

занимают Б. Рассел, К. Зиллиакус и многие другие

представители западной интеллигенции.
В наши 'дни адвокатам буржуазии /нелегко оборо¬

нять прошившую крепость капитализма. На многих

участках идеологического фронта они отступают. Но

идеологи їм он ополий не юкладывают юружия и даже

пытаются перехватить инициативу. Нередко .реакцион¬

ные авторы (стремятся с помощью истории подкрепить

нынешнюю политику «с позиции силы» и «на грани

войны». Упорное восхваление так называемой систе¬

мы вооруженного .мира (конца XIX — начала XX в.

при доминирующей роли милитаристской Германии —

общаія черта ряда сочинений историков США и ФРГ

Реакционные историки по-прежнему оправдывают им¬

периализм, разжигавший войны прошлого и готовый

поставить весь (мир перед катастрофой.
«Угроза навой мировой войны, — говорил Н. С. Хру¬

щев на Всемирном конгрессе за всеобщее разоруже¬

ние и мир,—»существует. Человечество іможет^ ока¬

заться втянутым в эту войну, если не принять реши¬

тельных мер... Пусть поднимутся ївсе народы и сво¬

ими активными действиями преградят дорогу мировой

войне, добьются разоружения» К
В принятой на XXII «съезде партии (Программе

КПСС намечен величественный план построения ком¬

мунизма в СССР. В Программе указывается: «Уни¬

чтожить войны, утвердить венный мир на земле —

историческая миссия коммунизма»2. Социалистиче¬

ские /страны активно (борются за предотвращение

новой мировой термоядерной «войны.
Реакционные историки Запада, выполняющие со¬

циальный заказ монополистов, осылаясь на сфабри¬

кованные ими «истории» мировых войн XX в., продол¬

жают твердить о неизбежности новых войн. Историче¬

ский опыт, внушают они, подсказывает, что Запад

должен максимально вооружаться для решающей
1	«Правда», .11 июля 1962 г.
2	-^Программа Коммунистической партии Советского Союза»,

стр. 58.
391

схватки ‘с іВостоком, что опасность термоядерной вой¬

ны и ее последствий .преувеличена.
іВеликий Леїнин в октябре 1914 г. подчеркивал не¬

обходимость «беспощадно разоблачить ложь, софизмы

и «патриотические» фразы, распространяемые господ¬

ствующими классами, -помещиками и буржуазией,

в защиту войны» \ В наши дни последовательное

разоблачение лженаучных концепций буржуазной

историографии остается одной из основных задач со¬

ветской исторической науки.
1 В. И. Ленин, Поли. собр. соч, т. 26, стр. 15.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Λ
Аальсведе Д. — 339

Абуш А. — 364

Аварна Дж.— 114, 327

Адамов Е. А. — 20, 75

Аденауэр — 297, 321, 332

Ади Э. — 135

Айндж У. — 193

Аланбрук —104

Алафузов В. А. — 124

Александр — 70

Алляр П. — 27
Альбертини JI. — 163, 288—(292,
295,	319, 345, 351, 384

Альбрехт-Карье Р.— 18, 156,
366
Альдрованди Марескотти JL —

89, 114

Анрих Э. — 246

Ансель Ж. —'171, 172, 314

Антонюс Дж. — 112

Арко — 49
Армстронг-Уитворт— 190

Асквит Г.— 101, 104, 105, 107,

108, 187, 194, 206

Ауфенберг М.—62, 91, 92, 120
Б
Барду Ж. —310

Балла« А. — 321

Банзен М. —35, 64

Барбагалло К. — 285

Барбюс А.—135, 166

Барраклоу Дж.—303
Барсуков А. Ф. — 239

Бартель В. — 21, 361, 362, 385

Батлер — 205

Бауэр Г. — 241

Бах А. — 247
Башнел Харт А. — 254, 255

Безлер Г. — 341
Бейкер Р. С.—45, 117, 254,

276, 277, 372

Бейли Т. — 276

Бемис С. — 283

Бенкендорф А. К- — 71, 76

Бёри Дж. — 143, 144

Бернардистон — 39

Бернгарди Ф. — 19

Бернрейтер И. — 121

Бернсторф И. — 89

Берти Ф.—92, 93, 112

Берхтольд JI. — 52, 100, 211,

213, 224, 267, 288, 289, 307,

323—325, 345

Бешан-Гольвег Т. — 35, 36, 39,
50,	91, 122, 124, 125, 142, 162,
179,	201, 211, 212, 214, 218,

225, 269, 272, 290, 323, 324,

336, 338, 351, 357, 369, 370,

375
Беттихер Ф. — 352

Бетховен —212

Бивербрук У. — 103, 113

Бизли Р. — 196

Бирд — 190

Бирд Ч. — 144, 277

Бирнбау.м К. — 295

Бисмарк — 55, 56, 91, 227—229,

231, 268, 297, 312, 330, 331,

355, 357
393

Влант У. — 187
Блок Κ. — 169, 174—177, 315
Блюм Л. — 175
Бовыкин В. И.— 21, 387, 389

Богичевич М.—71, 72, 226,
241,	286

Бойе Ф. — 353

Боллати Р.— 114, 327

Боннер Т. — 18, 162

Бонт Ф. — 313

Борзиг — 336
Борчэрд Э. — 274, 275, 282

Босмен Ф.—155, 156, 261—Û63

Брайан У. — 278, 279, 369, 371

Брайант А. — 103

Бранденбург Э. — 229 — 231,
244,	245, 356

Брейлсфорд Н. — 149

Бриан А. — 95, 96

Бродель Ф. — 315

Брокдорф-Ранцау — 225

Бруно Фрей — 45

Брюнсвик А. — 336

Брюс М. — 209, 210

Буржуа Э. — 142

Буриан С. — 121

Бюлоїв Б.—26, 54, 124—il26,

-130, .137, 211, 213, 224, 358

Бюриг Э. — 378

Бэйкон Р. — 103

Бэклс Дж. — 145, 146

Бэрнс Г.— 156, 159, 162, 164,

il78, 199, 223, 255, 264, 267,

274, 296, 344, 359, 379

Бьюкенен Дж. — 36, 64, 92, 112
В
Вагтс А. — 377

Вайян-Кутюрье П.— 166

Валентин В. — 220

Вальдерзее — 240

Вангенгейм Г. — 88

Ванситтарт Р. — 165

Вебер М. — 150, '151, 228, 235

Ветер ер А. — 233—235, 237 —

239, 241—243, 245, 246, 249,

250, 270, 274, 289, 291, 344,

354, 356, 384

Вед ель О. — 213
Веджвуд С. — 304

Вертхеймер М. — 263

Вивиан Дж. — 319, 320

Вивиани Р. — 96, 140

Виденманн В. — 124, 127, 128

Визнер Ф. — 345

Виккерс — 190
Вильгельм, кронпринц — 122,
127
Вильгельм II — 16, 26, 37, 42,
51,	56—58, 80, 90, 100, 109,

115, 117, 121, 122, 125, 128,
129,	142, 143, 167, 170, 176,

177, »195, 204, 210, 212, 219,

224, 230, 260, 269, 290, 302,

312, 336, 338, 359, 366, 377,
383
Вильсон В.— 28, 46, 116, 188,

252—256, 258, 272—279, 292,

365, 369—373, 378

Витте С. Ю. — 99

Вольф Т.—95, 105, 222—225

Вудуорд J1. — 60, 61, 204—207
Г
Габсбург Отто — 331

Габсбурги — 47, 248, 356

Галиенни Ж. — 97

Галкин И. С. — 388

Гарден М. —34, 124, 295

Г ардинг — 253

Гарримал Э. — 257

Гартвиг — 346, 357

Гатцке Г. — 375

Гегель Г.—144, 145

Гейс И. — 300, 339

Геккель Э. —135

Гельферих К. — 126

Гентцен Ф.—341

Георг V — 64

Герд X. — 297

Г ертлинг — 238

Гётц В. — 228

Гизль В. — 120
Гинденбург П.— 90, 123, 160

Гире М. Н. — 53

Гитлер— 127, 161—163, 181,

183, 208, 234, 244, 245, 247,

250, 267, 275, 284, 307, 330,
394

332,	335, 344, 346, 349, 350,
367
Гленнон — 79

Гобсон Дж. — 149

Говэн О. — 139—‘141

Гогенцоллерны— 29, 47, 230,

336, 356
Гольштейн Ф. — 89, 91, 124,

347, 358

Горький М. — 135

Гоес Р. — 51
Готлиб В. В. —80, 325—329,
389
Готшлак Л. — 307

Гофман М. — 123

Гофман Р.—280, 281

Гошен Э. —’ 36

Гратц Г. — 62
Грей Э. — 32, 35, 43, 53, 63, 64,

76, 81, 92, 100, 105—108, 110,

148, ,162, <187, 188, 194, 196,

198, 201, 204, 208, 211, 212,

224—226, 246, 265, 269, 273,
285,	291, 323, 325, 342, 343,

855, 358, 370

Греллинг Р. — 40, 215

Гренфелл Р. — 320

Грёнер 'В. — 24, 347

Г.рин Ц. И.—20, 89

Грю Дж. — 117, 118

Грюнвальд Ж. — 31

Гувер Г. — 253, 273

Гугенберг А. — 340

Гутнуар де Тури Ф.— 168

Гуч Дж. П. —63, 64, 162, 195,

196, 210—214, 384
Д
Даллес Дж. Ф. — 163

Данилевский. Н. Я-—345

Данилов Ю. Н. — 131

Д’Аннунцио Г. — 135

Дарэм Э. — 197, 286

Даузс— 17, 155, 198, 261

Дафф Купер — 208, 209

Дебидур А.— 139, 140, 141

Делези Ф. — 175

Дельбрюк Г. — 233, 235, 236

Делькассе Т.-п98, 211

Деманжон А. — 166
Демарсиаль Ж — 37, 168
Демидов — 75
Денни Л. — 261
Дехио Л. —321, 330, 349
Дешанель П. — 99
Джеллико Э. — 194
Джерард Дж. — 115, 117
Діжерсон JI. — 373
Джолиттл Дж.— 114
Джонсон П. — 325
Джордж А. — 371
Джордж Дж. — 371
Джорович Вл. — 70
Дикинсон Л. — 159, 196, 198
Дмрр П. —' 49
Додж К. — 28
Домбр П. — 310
Дрегер Г. — 233, 234
Дрейфус — 221
ДрозЖ. —312
Думерг Э. — 154
Дэвис Н. — 275
Дэвис У. С. — 142
Дюбуа У. — 135
Дкжарн — 39
Дюмен А. — 99
Дюрозель Ж.— 318
Е
Ерусалимокий А. С. — 20, 58,

60, 81, 302, 352, 387

Ефимов Б. — 207

Ефтич В. — 241
Ж
Живанович М. — 345

Жорес Ж. — 141, 311

Жоффр Ж. — 97, 98, 131

Жэрен Р. — 159
3
Зайончковский А. М. — 74, 239

Захаров — 191
Зиберт Б., фон — 70, 71, 200

Зиллиакус К — 26, 325, 326,

391
Зомбарт В. — 139

Зонтаг Р, — 280, 281
395

и
Игнатьев А. А. — 74, 82

Изаак Ж. — 177—179, 243, 264

Извольский А. П. — 16, 53, 73,
94,	95, 99, 104, 130, 131, 168,

196, 211, 237, 265, 285, 311

Иноземцев <Н. Н. — 21

Иованович Л. — 158, 179, 239

Иоффе А. Е. — 387

Ирл Э. — 263
И
Йетс-Браун Ф. — 145
К
Кайо Ж. — 96, 98, 355

Камбон Ж. — 37, 126

Камбон П. —32, 35, 100, 201,

225
Каннер Г.—222, 223, 271

Карл — 248

Карлгрен В. — 304

Каутский К. — 19, 49—52, 54,

.135, 142, 150, 151, 218—220,

260, 307, 309

Кашен М. — 166

Квидде J1. — 220

Кейнс Док. —1194

Кеннан Дж. — 257, 367

Керзон — 75, ПО

Керр Ф. См. Лотиан

Кессель Э. — 347, 352, 353

Кидерлен А. — 91

Кирдорф — 30

Китченер Г. — 101, 111

Класс Г. —91, 150, 336, 340

Клейн Ф. — 60

Клемансо Ж. — 93, 96, 350

Клэпем Дж. — 148

Кокоївцов В. Н. — 132, 355

Колвелл Ч. — 102

Колчак — 79
Конрад фон Гетцендорф Ф.—

25, 62, 88, 118—120, 223,
239,	271, 307, 327, 345

Константин — 75, 80

Консуэ Л.— 183

Конце В. — 341
396
Коэн М. — 300

Краус К —90, 135

Кромер Э. — 19

Кроу Э. — 64, 342

Крузе М — 310

Крук А. — 340
Крупп — 29, 30, 190, 217, 336

Круппы — 29, 191, 302

Крэг Г — 297

Куль Г. — 233

Кунина А. Е. — 21

Купер Уиллис И. — 193

Кучинский Ю. — 362, 363

Кэнн Р. — 344, 346

Кэрнс Діж. — 380

Кэрроль Э. — 281

Кэрстен Ф. — 334

Кэтлин Дж.— 149, 150

Кюльман Р.— 127, 201, 340,

375
Л
Лаваль — 160

Лакур-Гайэ Ж- — 170

Ламонт Т. — 28

Ланкен О. — 96
Лансинг Р. —67, 278, 279, 371,

372
Лафолетт Р. — 257

Лебрен А. — 182

Лемке ι'Γ. — 339
Ленин В. И. — 4—»13, 18, 19, 31,

41, 44, 45, 77, 96, 135, 137,

146, 149, 151, 152, 188, 193,

293, 326, 369, 382, 392

Ленсдаун — 211

Леопольд II — 298

Лепсиус И. — 54, 56

Лефевр Ж. — 186

Ли Д. — 292
Либкнехт -К. — 15, 135, 189, 215

Лиддл-Гарт Б — 145, 146

Линк А. —117, 372, 373

Лихновский К.—50, 51, 142,

201, 238
Ллойд Джордж — 46, 75, 89,

92, 93, 101, 105, 110—112,

186, 208, 209, 350, 358

Лоре Р. — 169

Лорэ Р. — 312

Лоти ал — 207, 208

Лоуренс (Лоуренс Аравий¬

ский) Т. Э. — 319

Луи Ж· —95, 98, 99

Лукин H. М. — 82, 229

Лум-брозо А. — 285

Людвиг Э. — 37, 146

Людендорф Э. — 30, 90, 92,

123, 332, 339, 352

Люксембург Р.— 15, 149, 215

Лютц Г.— 105, 226, 227, 273,

342
Лютц Р. — 27, 299

Лэнжер У.— 150, 303, 372

Лэритье М. — 80

Лэч Д — 307
М
Магрини Л. — 285, 289, 290

Мак Мэтон — 112

Маклин Дж. — 15

Макмиллан — 300

Малагоди О. — 114

Маннесманы — 87, 150, 302

Мансерж H. — 294

Манфред А. 3. — 387

Маргерит В. — 157, 168

Мардер А.— 318

Маркин Н. Г. — 41

Маркс В. — 54

Маркс К. — 4—6, 360

Марте Ж. — 96

Мартель Р. — 81

Матьез А.—157, 186

Марушкин Б. И. — 21

Маршан Р.— 44, 65, 66, 167

Масарик — 371

Маяковский .В. — 135

Мейер Э. — 137, 139

Майер-Велькер Г. — 333, 334,

376, 377
Мейнеке Ф.— 137, 227, 228,
245,	329, 330

Мейнертцхаген Р. — 319

Мендельсон-Бартольди Л. —54,

58, 235

Меринг Ф. — 215

Меттерних П. — 124

Миллис У. — 162, 275, 282

Мильеран А —74, 94, 98, 167

Миш он Ж. — 159
Моллинер — 206

Мольтке—37, 118, 120, 177,

223, 240, 271, 272, 357

Мольтке (Старший) — 333

Монжеля М. — 49, 154, 233,

235—237, 239

Монте А. — 127, 225

Морган — 28, 257

Моргентау Г — 88

Морель Э. — 137, 188, 195

Морли Дж. — 193, 355

.Моррисей Э. — 282

Морхардт М. — 168, 179, 183

Мотт Ф. —180

Музулии М. — 121

Муссолини Б.— 114, 203, 285,
286,	288

Муссэ А. — 70, 241, 298

Мучи Ф. — 85
Мэй E.— 115, 368—370, 385

Мэмэти В.— 370, 371

Мюллер А. — 144, (145

Мюллер Г. А. — 128, 129
Н
Най Дж. —28, 29, 185, 277

Нак А. Д. — 260, 261

Наполеон I — 377

Наттинг Э. — 319

Науман Ф. — 363, 364

Невинс А. — 257

Невинсон Г. —196

Нейман Р. — 191

Неклюдов А. В. — 130

Нельсон — 102

Нийхов М. — 31

Николаи Г. — 215

Николай II —42, 79—81, 122,

130, 291, 346

Никольсон А. — 64, 200, 202,

342
Никольсон Г.— 127, 200—202

Ниринг, Скотт — 255, 256

Норден А. — 364

Нотович Ф. И. — 20, 65, 84,

216, 234, 236, 240, 327, 388

Ноэль-Бейкер Ф. —86, 191, 206,4
390
Нэмир Л. — 127

Ньюболд У. —189—191
397

о
Оберлендер — 332

Оболенский С.— 129, 130

Озер А. — 170, 171, 173

Оклер М. —311

Олар А. — 59, 137

Олдингтон Р. — 319

Омэн Ч.—142
Онкен Г. —137, 231, 232, 244

Оното Г. — 137

Осгуд Р. — 306, 307

Осецкий К. — 222

Оствальд П. — 356—358, 380

Оуэн Р. — 155, 159, 259, 261
П
Паевский Я. — 389, 390

Паже Ж. — 142
Палеолог М.—99—*101, 131,

374
Пальм Датт Р. — 192

Пальмерстон — 355

Пашич Н. — 70, 78, 180, 249,

286
Першинг Дж. — 117

Петров М. А. — 239

Петрович Б. — 180, 181

Петэн Ф. — 97, 111

Пик В. — 215

Пиренн Ж· — 305

Писарев Ю. А. — 388

Пишон Ж. — 184, 185

Платон — 212
Покровский М. Н. — 12, 20, 43,

74, 78, 82

Пол етика Н. П. — 65, 124, 326,

388
Полль Б. — 247, 248

Понтий Пилат — 224, 225

Поцци А. — 179—181

Принцип — 289, 378

Притт Д. — 329

Приттивиц Ф. — 88

Пуанкаре Р. — 16, 66, 88, 93—
95,	98, 99, 141, 155, 159, 160,

166—‘172, 178, 181, 182, 199,

211, 224, 237, 265, 285, 290,

311,366, 383

Пурталес Ф. — 88, 264
Пэйдж Т. — 117

Пэйдж У. —28, 116, 117, 134,

255, 259

Пэксон Ф. — 283

Пэнго А. — 169, 184—186, 374
Р
Распутин — 129

Рассел Б.— 135—137, 391

Рассов П. — 336

Ревентлов Э. — 233

Редлих И. —121

Рейнерс J1. — 355, 356

Рекули Р. —170

Ренувен П. — 169—176, 184,

186, 282, 306, 310, 313—318,

345, 380, 38а

Репингтон Ч. — 90

Рёйар Р. — 167

Рибо А. — 96

Рид Джон — 251

Риддел Дж. — 112

Римэк И. — 378, 379

Риттер Г. — 24, 163, 330, 336,

346—352, 385

Риттхальтер А. — 336

Роббилс Л. — 149, 150

Робертсон У. — 101

Роїзенбауер И. — 248

Розенталь Э. М. — 387

Розен Ф. — 127
Роллан Р. — 135, 136, 157, 182,

183
Романов А. М. — 129

Романовы — 130

Рорбах П. — 233

Рост Г. — 331

Росто'вцев М. — 144

Ротфельс Г. — 360

Ротштейи Ф. А. — 82, 112

Рузвельт Т.— 137, 255

Рузвельт Ф. — 273, 279

Рут —278

Рюриковичи — 129
С
Саваджан Л. — 177, 178

Савинский А. А. — 78, 130
398

Сазонов С. Д. — 43, 81, 89, 107,
130,	131, 196, 211, 213, 225,

264, 265, 291, 346

Саймон Дж. — 192

Саланд.ра А.— ИЗ, 114

Салат Ф. — 68

Свербеев С. Н. — 74

Сегени J1. — 51, 269

Сеймур Ч. — 115, 254, 275

Семенников В. П. — 79

Сеньобос Ш. — 157, 170

Сидоров A. J1. — 387

Сикст Бурбонский — 96

Оилаши Ю. — 121

Ситон-Уотсон Р. — 197, 198,

210, 241, 324

Смит Д. М. — 372

Смит К. Дж. — 304, 374

Соннино С.— 114

Спалайкович М.—78, 180, 181,
242,	243, 249

Спринг-Райс С. — 116

Сталин — 13

Стеккевиц К. — 362

Стефанович Д. — 180

Стефенс — 180

Стид У. — 90, 203

Стиннес — 30, 217, 336

Стирнс Р. — 306

Стэйли Ю. — 147, 150

Сухомлинов В. А.—81, 131

Сфорц К. — 286

Сю-арез Ж. — 95
Т
Тардье А. — 154, 160, 166

Тарле Е. В. — 94

Таубе М. А. — 132

Телешева Л. —53

Тельман Э. — 217

Теміперли Г. — 63, 64

Теодор Г. — 363, 364

Тённис Ф. — 240, 241

Тёрнер Дж. К. — 256

Тёрнер Э. Р. — 252

Тимме Ф. — 54—66, 62

Тирпиц А. — 109, 123, 124, 210*
240,	333, 351, 352, 354

Тиоса И. — 52, 62

Тиссен — 29
Ниттони Т. — 285

Тойнби А. — 208, 303, 304

Токоди Д.— 389, 390

Томмазини Ф. — 285

Томсон Д.—319, 320

Toppe А. — 285

Тоскано М.—286—288, 294

Тоти Дж. — 383

Тухольский К. — 222

Тэйлор А. —69, 72, 130, 300,

304, 315, 317, 321—325, 346,
384
Тэнзилл Ч.—28, 162, 277—279,

294
Тьелен П. — 58
У
Уилсон Г. У. — 98, 102, 103, 172,

198, 199

Уэллс Г. — 135, 145
Ф
Фабр-Люс А. — 169, 182, 309,
359
Фальвег В. — 31, 32

Фальер — 141
Фалькенгайн Э. — 123, 240

Февр Л. — 304
Фей С.—86, 156, 178, 179, 223,

229, 242, 259, 260, 266—270,

296, 359

Фердинанд — 78

Ферренд М. — 283

Ферреро Г. — 137

Фёрстер Ф. В. — 48, 49, 215,

221, 347, 352

Фишер Г. — 263
Фишер Дж. — 89, 101, 102, 104,

107, 124, 190, 318

Фишер Ф. — 300, 337—340

Фишер Э. — 227, 244

Фланден П.'— 182

Флеминг Д. — 283

Флик — 336

Фолькман Э. — 233

Фош Ф. — 97, 102

Фракнои В. — 52

Франк В. — 233, 246, 247

Франсуа-Понсэ А. — 312
399

Франц Г. —233, 239, 333, 359

Франц-Иосиф — 287

Франц-Фердинанд — 42, 164,
180,	248, 265, 268, 270, 355,

378, 379

Франциус Г. — 226

Фревиль Ж. — 313

Фрейнд М. — 335

Фрид А. — 220

Фриденсбург Ф. — 247

Фридрих II—349, 350

Фримэн Дж. — 256

Фрич Ф. — 342

Фундер Ф. — 121

Фут М. — 325

Фюрнберг Ф. — 308
X
Хааг А. — 360

Хальвег В. — 31, 32

Хальгартен Г. — 300—303, 352

Хальгрен М. — 29

Ханиген Ф. — 191, 192

Ханнак Ж. — 307—309

Хансон А. Б. — 45

Хауз —46, 68, 92, 114—116,

277—279, 372, 373

Хаузер О. — 342, 343

Хвостов В. М. — 20, 268, 308

Хейг Д. — 101, 103, 111, 194

Хейдорн Г. — 363

Хейс К. — 142

Хейс Т. —364

Хендрик — 116
Херцфельд Г. — 299, 336, 358,
360
Хёцш О —245

Хидлзм-Морли Дж. — 63

Хиллер Г. —243, 244

Хове Г. — 353

Холден — 208

Хольборн X. — 378

Хорват Э. — 62
Хрущев Н. С.—13, 14, 19, 391

Хубач В.— 336, 340, 353, 354,
Хусейн — 113

Хэль О. — 281

Хэнки М. — 113
400
Ц
Царнов -Г. — 248

Цеткин К. — 215

Циммерман — 277, 279
Ч
Чемберлен Н. — 162, 163

Чемберлен О —113

Чернин О. — 121

Черчилль У. — 88, 92, 100, 104,

105, 107—111, 194, 195, 203,
296,	328, 334
Ш
Шабо Ф. —316
Шаллэ Ф. — 183
Шарль Ру Ф.— 100
Шастенэ Ж.—Ö10, 311
Швейцер А. — 135
Шверин фон Крозигк Л. — 336
Швертфегер Б.— 154
Шейдеман — 49, 338
Шен В. — 91
Шен Г. — 48
Шере А. —31
Шерп У. — 117
Шлиффен — 24, 205, 322, 324,
333,	347, 351, 352

Шмит Б. —31, 60, 83, 107, 178,

270—273, 281, 289, 290, 324,

345, 366, 381, 384, 385

Шотвелл Дж. — 257

Шоу Б.—136

Шпейдель Г. — 296

Шпенглер О. — 144, 228

Шшшдлер А. — 275, 276, 278

Шратт К. — 287

Шрейнер А. — 364

Штёкер X. — 299

Штиве Ф. — 53, 213, 374

Штреземан — 160

Шульце-Гэверниц Г.— 19

Шульце-Хинрихс А. — 354

Шюддекопф О. — 300

Шюкинг В. — 49, 220

Щюослер В, —^ 331, 335, 353

э
Эббот Дж. — 80

Эберт — 49, 154

Эпгерт 3. К. — 369

Эдинбургский, герцог — 321

Эдлер 3. — 252, 261, 269

Эдуард VII — 102, 104, 106

Эйснер Курт — 47—50, 142

Эккардштейн — 142

Энвер-паша — 79, 317

Энгельбрехт Г.— 191, 192

Энгельс Ф. — 4—6, 360

Эндерсон И —58

Эндерсон П. — 281

Энджел Н. — 150, 151

Энзор Р. — 204

Эпстейн К. — 329, 384

Эпстейн Ф. — 32

Эрбе А. — 168
Эренталь — 211, 345

Эрцбергер М. — 295

Эттли К. —192

Эшер Р. — 104
Ю
Юберсбергер Г.— 164, 336,

343—346, 380

Юз Ч. — 253

Юст Л. — 359
Я
Ягов Г. —36, 50, 51, 54, 122,
128
Якобсон 3. — 222

Янушкевич — 81

СОДЕРЖАНИЕ
Введение	*	3
Часть I. ИСТОЧНИКИ И МЕМУАРНАЯ ЛИТЕРАТУРА
ПО ИСТОРИИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ... 23
1.	Публикации документов		 . . . . —
2.	Мемуары, дневники, переписка	87
Часть II. БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ПЕРВОЙ
МИРОВОЙ ВОЙНЫ В 1914—4945 гг	134
il. Первые сочинения публицистов и историков ... —
2.	Некоторые особенности интерпретации проблемы

воины буржуазными учеными	.143
3.	Послевоенная политическая обстановка и вопрос об

ответственности за войну	153
4.	Французская историография	165
б.	Английская историография	187
6.	Германская историография	215
7.	Американская историография	251
8.	-Итальянская историография	284
Часть III. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА В СОВРЕМЕН¬

НОЙ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ , . , . . 294
1.	Новое оживление їв изучении эпохи империалисти¬

ческой войны ,1914—1918 пг	—
2.	Французская историография		 . . 309
3.	Английская историография	318
4.	Западногерманская историография	329
5.	Американская историография	365
Заключение . . . 		382
Указатель имен	393

Виноградов, Кирилл Борисович
БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ПЕР¬

ВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Под ред. д-ра исто-

рич. наук И. С. Галкина. М., Соцэкгиз, 1962.
402 с.
901
Редактор А. Шемарулина
Младший редактор Г. Золкина

Оформление художника С. Бочарова

Художественный редактор Я. Илларионова

Технический редактор Л. Уланова

Корректоры С. Новицкая, Л. Чигина,
О. Шарыгина
Сдано в набор 31 июля 1962 г. Подписано в пе¬

чать 17 октября 1962 г. Формат бумаги 84X l08Vs2·

Бумажных листов 6,312. Печатных листов 20,7.

Учетно-издательских листов 20,1. А 06076.

Тираж 4000 экз. Заказ № 1344. Цена 90 коп.
Издательство

социально-экономической литературы

Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.
Типография № 5 УПП Ленсовнархоза.

Ленинград, Красная ул., -д. 1/3

ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
выпускает в свет

следующие книги по мировой экономике

и международным отношениям:
В. Макаров. Нигерия (экономический очерк). 144 с.

Цена 16 к.
A.	М. Хазанов. Освободительная борьба народов Восточ¬
ной Африки после второй мировой вой¬

ны (научно-популярные очерки). 328 с.

Цена 75 к.
Η. П. Шмелев. Идеологи империализма и проблемы сла¬

боразвитых стран. 244 с. Цена 35 к.
B.	В. Рымалов. СССР и слаборазвитые страны. Экономи¬
ческое сотрудничество и помощь. 192 с.
Цена 21 к.
«Аграрный вопрос и национально-освободительное дви¬

жение». Сборник статей. Материалы меж¬

дународного обмена мнениями аграрников-

марксистов. 844 с. Цена 95 к.

Буржуазная историография первой мировой в