ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ» КАЗАХСКОЙ ССР
В. Г. ЯКОВЛЕВ
ПЕРЕЖИТКИ
ЯЗЫЧЕСТВА
В ХРИСТИАНСТВЕ
(Мифологические истоки
религиозно-философского
иррационализма)
Алма-Ата, 1975

293
Я 47
Яковлев В. Г.
Пережитки язычества в христианстве. Алма-Ата, 1975.
40 с. (О-во «Знание» КазССР).
В брошюре освещается «многослойная» сущность христианского
вероучения о сосуществовании различных образов религиозного со-
знания: «единосущность» христианской троицы, бога-отца и бога-сы-
на, бога и сатаны, Христа и дьявола, ангелов и демонов. Автор рас-
сматривает вопрос о церковно-сектантском числомагическом симво-
лизме, который еще недостаточно освещен в научной и популярной
атеистической литературе. Анализу этих принципов религиозного ми-
ровоззрения и посвящена данная работа.
10509-053
Я 405(07)75 18~75
@ Общество «Знание» Казахской ССР, 1975.

Ни в одной религии никогда не было внутренней це-
лостности, органического единства составных частей.
Различные первобытные культы (магия, фетишизм, тоте-
мизм, анимизм, шаманизм и др.), религиозные воззрения
египтян, жителей Вавилона, древней Иудеи, Индии, Пер-
сии, Греции и т. д., как и все последующие религии, ха-
рактеризуются глубокой и безысходной противоречиво-
стью. Ни одна из них не была последовательно монотеи-
стической, т. е. единобожной. Во всех религиях над чело-
веком господствуют противостоящие друг другу и
объективной реальности продукты сбитого с толку, из-
вращенного «горячечного» воображения (добрые и злые
духи, боги и дьяволы, ангелы и демоны и т. п.), порож-
денные многосложными условиями внешней (природной
и социальной) и внутренней (психической) жизни.
Свести эти превратные представления к подобию ка-
кой-либо системы не смогли ни «отцы церкви», ни сред-
невековые схоласты, ни выдающиеся философы-идеали-
сты. Религия, как продукт глубоких человеческих за-
блуждений, страха, бессилия, беспомощности перед
слепыми стихийными силами, по самому своему существу
не способна к правильному, адэкватному отражению ре-
ального единства и целостности окружающей человека
действительности, к логически обоснованному упорядо-
чению, систематизации неисчерпаемого богатства и раз-
нообразия отношений, процессов, взаимосвязей явлений
природы и общества. Монотеизм религии и философско-
идеалнстический монизм, т. е. признание «единого духов-
ного начала» —превратно-фантастическое« непоследова-
тельное отражение единства мира, формальной возмож-
ности, лишь частично реализуемой тенденции мистиче-
3

ского сознания. Многобожие как и вообще всякий
плюрализм (т. е. вера в существование противостоящих
друг другу «равнозначных», равноправных начал, фак-
торов действия) —основная, главная и заключительная
форма бытия и религии и философского идеализма. Рас-
смотрению этих вопросов и посвящается данная бро-
шюра.
ИСХОДНАЯ ФОРМА ХРИСТИАНСКОГО
МНОГОБОЖИЯ
Дохристианский, или, как его называют богословы,
«языческий» полетеизм мог быть (и, действительно, был
в виде древнегреческой и римской мифологии) относи-
тельно прогрессивным, более содержательным и упоря-
доченным, чем последующий церковно-сектантский
плюрализм. Религиозный плюрализм, пытающийся совме-
стить в единой картине мироздания множество фантасти-
ческих взаимоисключающих образов сверхъестественных
сил, весьма своеобразно обнаруживается в христианстве.
Дело в том, что христианская идеология в целом, как в
своих ортодоксально-церковных, так и в сектантских
разновидностях, представляет собой попытку ненаучного,
дотеоретического или лжетеоретического (Маркс) объ-
яснения и истолкования мира, попытку крайне расшири-
тельного, преувеличенного применения «во всемирном
масштабе», элементарного, повседневного, крайне огра-
ниченного житейсксяго опыта. Несмотря на известное син-
тезирование и культовое обобщение этого опыта, с по-
мощью всевозможных богословных построений и посто-
янного обмена мнениями в рамках церковных общин,
религиозное сознание даже на своих «высших этажах»
остается по преимуществу чувственно-раздробленным,
дискретно-эмоциональным.
Саморазорванность и самопротиворечивость земной
основы религии, неустраненное (и до определенной зре-
лости общественных отношений неустранимое) фанта-
стическое раздвоение действительного мира, объективное
отчуждение от всего окружающего, а также самоотчуж-
дение человека, превратное отражение необходимых и
целесообразных связей его с действительностью, религи-
озно-идеалистическое решение основного мировоззрен-
4

ческого вопроса и т. д. обусловили появление религиоз-
ного дуализма — своеобразной попытки культово-маги-
ческого «упорядочения» явлений внешнего мира,
мистического «обоснования» сложившейся системы соци-
альных отношений и примитивного спиритуалистическо-
го «объяснения» ограниченностей и несовершенств «при-
роды человека».
Анализ религиозного дуализма во всех его («языче-
ских», церковных и сектантских) разновидностях показы-
вает, что последовательная монотеистическая религия
невозможна. Любая религия является единобожной лишь
по форме; ее содержание всегда многобожно. Целост-
ность и единство, последовательность и действительная
логика развития в религии невозможны. В связи с этим
необходимо различать религиозный монотеизм (едино-
божие), дуализм (религиозное раздвоение мира и двое-
божие) и плюрализм (многобожие).
В нашей энциклопедической и справочной литерату-
ре понятия философского и религиозного дуализма и
плюрализма обычно или не рассматриваются вообще, или
отождествляются. «Словарь атеиста» отмечает, что ре-
лигиозный дуализм есть «философская основа (некоторых
религиозных вероучений, исходящих из существования
двух равных начал мира — духовного и материально-
го» К В данном определении произошло смешение фило-
софского и религиозного дуализма. Религиозный дуа-
лизм, действительно, является культово-богословской,
а не философской основой (точнее, лишь одной из основ)
почти всех политических религий прошлого и настояще-
го. Он исходит из признаний двух (а в действительности,
как это будет показано ниже, многих «субстанций»), но
неравных (за исключением так и не нашедшего своего
культового и богословского воплощения тезиса о «совеч-
ности природы и бога»), взаимосвязанных групп явле-
ний— духовных и материальных. Первым явлениям при-
писывается «изначальное бытие» и определяющая роль
по отношению <ко вторым якобы производным и зависи-
мым от них.
Вышеуказанная неточность была исправлена в недав-
но опубликованном «Карманном словаре атеиста». Пра-
вильно отметив, что религиозно-дуалистические пред-
«Словарь атеиста». М., 1966, стр. 98,
2—1645
5

ставления о мире и человеке лишь в богословии тяготеют
к идеалистическому монизму, и что религиозный дуализм
признает существование двух противоположных миров —
видимого и невидимого (естественного и сверхъестест-
венного), авторы «Словаря» пришли к совершенно пра-
вильному выводу о том, что в мировых религиях
проявилась лишь тенденция к преодолению такого рода
дуализма и созданию монотеистических систем во главе
с единым божеством (ислам, христианство). Однако
принцип монотеизма последовательно не проводится ни
в одной из религий. Противопоставление единобожия
многобожию, утвердившееся в богословской литературе,
несостоятельно К
Еще французский атеист XVIII в. П. Гольбах отме-
тил, что религиозный дуализм образует «основной стер-
жень всех религий». Зависимость сотворенного земного
мира от мира духовного и вечного — это в сущности не
философско-идеалистическое, а вполне определенно
«первобытно-идеалистическое» (Ленин) учение. Религи-
озный дуализм возникает на основе стихийного спиритуа-
лизма (веры в различных духов). В религии, а затем и в
философском идеализме, мир духовный объявляется ис-
тинно независимым и абсолютным (первичным), а мир
земной — производным от него и от воли бога (вторич-
ным). И хотя богословы утверждают, что «противопо-
ложность между этими двумя мирами или царствами на-
столько велика и непримирима, что нельзя, принадлежа
к первому, стать участником или членом второго»2,
идеалистическая сущность этого воззрения очевидна.
Безусловно, что «в конечном счете всякая религия дуа-
листична»3. Так, христианский дуализм исторически
проистекает из примитивного мифа о «первородном
грехе», доведенного до уровня эсхатологического мифа
о всеобщей греховности, «извечной» борьбе между ду-
шой и телом, как основе «непримиримой» противополож-
ности между посюсторонним и потусторонним мирами.
Дуализм в религии — такое отражение действитель-
ности, в котором исходно-многобожная форма бытия ре-
лигии действует на протяжении всего периода ее сущест-
1 «Карманный словарь атеиста». М., 1973, стр. 78, 79, 161, 188.
2 «Журнал Московской патриархии». 1973, № 10, стр. 65.
3 М. И. Шахнович. Первобытная мифология и философия. Л.,
1971, стр. 141.
6

вования, хотя и не исчерпывает структуры и сущности
мистического сознания. Дуализм составляет всего лишь
одну из изначальных главных тенденций, противоречи-
вых особенностей религиозной идеологии. В конце кон-
цов религиозный дуализм неизбежно растворяется в
«неоязыческих» пережитках давно исчезнувших религий.
Следовательно, смешивание дуализма в его философ-
ской и религиозной формах недопустимо. Это близкие,
но далеко не во всем тождественные продукты человече-
ского заблуждения.
Философский дуализм представляет собой попытку
уйти от решения основного мировоззренческого вопроса
или замаскировать идеалистический способ его решения,
стать «выше» и материализма и идеализма, либо меха-
нически «примирить» их между собой. Его коренной по-
рок состоит в неспособности дать цельное, логически
непротиворечивое объяснение действительности. Дуа-
лизм по существу является прикрытием и «проклятьем»
философского идеализма. Известный английский фило-
соф-марксист М. Корнфорт был совершенно прав, когда
писал в своей работе «Диалектический материализм»,
что всякая религия и всякий идеализм содержат в своей
основе удвоение мира: «Они дуалистичны и выдумывают
идеальный, или сверхъестественный мир, господствую-
щий над реальным, материальным миром». Дуализм, как
форма идеологии и психологии, является пассивным, не
способным к развитию и самостоятельному, «внеидеали-
стическому» существованию, догматическим и софисти-
ческим. Он выступает как произвольное смешение самых
разнообразных, зачастую совершенно 'несовместимых
принципов и «постулатов». В результате вместо монизма
в любой идеалистической системе «получается нечто
вроде пародии на плюрализм» 1.
Противопоставляя логическую стройность монизма
алогической невыдержанности дуализма, В. И. Ленин
писал: «Философский монизм и дуализм состоят в после-
довательном или непоследовательном проведении мате-
риализма или идеализма»2. Дуализм в философии — это
воззрение на мир, пытающееся объяснить его бытие из
двух одинаково реальных, но противоположных, незави-
1 Г. В. Плеханов. Избран, философ, произв. M.t 1956, т. I, стр. 510,
т. III, стр. 458.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18. стр. 307.
7

симых и не сводимых друг к другу начал (духовного и
материального), не имеющих между собою ничего обще-
го. Философский «д у а л и з м, —по словам Г. В. Плехано-
ва, — никогда не мог ответить удовлетворительно на
неизбежный вопрос о том, каким образом эти две отдель-
ные субстанции, не имеющие между собою ничего обще-
го, могут влиять одна на другую» К Религиозный
дуализм создает иллюзию ответа на этот вопрос, ссыла-
ясь на бога как демиурга, т. е. «верховного творца» всего
существующего, как на нечто «третье», стоящее и над
материальным и над идеальным. Церковно-сектантский
дуализм — прямое следствие и одна из первых попыток
идеалистического решения проблемы о «начале» мира,
первооснове всякого бытия и сознания. Религия утверж-
дает, что после того, как бог «сотворил» мир, он «разде-
лил» его на две'неравные части — земную и небесную,
низшую и высшую, вечную и преходящую. Таким обра-
зом, мистический дуализм есть развертывание на пути
идеализма и мистицизма основного мировоззренческого
вопроса.
Религиозный дуализм существует в виде трех главных
разновидностей. Прежде всего он понимается в религи-
озно-космологическом смысле, т. е. как фантастическое
удвоение мира («вначале» будто бы сотворенного «Сло-
вом» бога) 'на два ряда явлений: сверхъестественных,
высших, субстанциональных («царство любви и милосер-
дия божия», в котором, по словам Маркса и Энгельса,
«не может водиться никаких чертей») и естественных,
производных, зависимых от них явлений («мир земной и
греховный»). «Дуализм естественного и сверхъестествен-
ного основной характерный признак религиозной карти-
ны мира» 2, —считает И. А. Крывелев. В религии сверхъ-
естественное всегда обладает способностью «определять»
естественное, духовное — материальное, культ — мироот-
ношение, догматы — жизнь, прошлое — настоящее и бу-
дущее.
Все мироотношение и миросозерцание христианства
является религиозно-дуалистическим. Оно утверждает,
что существуют две неравнозначные, изолированные, не-
равноправные, связанные лишь общностью сверхъестест-
1 Г. В. Плеханов. Избран, философ, произв. М., 1956, т. 1, стр. 510,
2 И. А. Крывелев. Религиозная картина мира и ее богословская
модернизация. М., 1968, стр. 8.
8

венного происхождения, «сферы бытия» — «небо и зем-
ля», «вышний Иерусалим» (Сион) и земной «град анти-
христа», сотворенные богом одновременно «в начале на-
чал». На небе царствует бог, находятся его «дети и
помощники», на земле господствуют, сотворенные также
богом, дьявол и его «слуги». Война между этими двумя
«царствами» и составляет основу фантастической проти-
воречивости и двойственности всего сущего: духовного
и материального, бытия и небытия, духа и природы, души
и тела, жизни и смерти, гармонии и борьбы, любви и не-
нависти, веры и знания, истины и заблуждения, церковно-
го и «мирского», «духовного и плотского человека», «свя-
щенной» и гражданской истории. Концентрированным
выражением и мнимо раздвоенным олицетворением, «по-
граничным пунктом» религиозного дуализма является
«загадочная двойственность человеческого бытия в этом
мире» \ находящегося, с одной стороны, под воздействи-
ем бога и его универсальной «всеблагости», а с другой —
под влиянием «диавола и его черного воинства».
«Действительные коллизии и порождаемая ими борь-
ба принимают в религии, — отмечает казахстанский ате-
ист Е. И. Шехтерман, — превратный вид и выступают как
внутренние противоречия самого религиозного сознания,
его противоположности по отношению к самому себе,
его борьба против продуктов собственной мифотворче-
ской деятельности. Так, воображаемый «конфликт» меж-
ду богом и человеком — всего лишь иллюзорная форма
противоречия бесконечного и конечного, общего и еди-
ничного, существенного и являющегося, необходимого и
случайного, причины и следствия, господствующего и
подчиненного, идеала и практики, сознания и бытия»2.
В сущности христианский дуализм — это дуализм
призраков человеческого воображения, восходящий в фи-
лософии к платоновскому учению об идеях, которые со-
ставляют «истинное бытие», и материи, лежащей в основе
«небытия» мира вещей. Мир небесный, невидимый, и мир
земной, видимый, выступают в религиозном сознании как
неравноценные и имеющие весьма условные границы:
второй является нереальным, подчиняется и зависит от
первого, единственно объективного и реального. Весьма
1 «Журнал Московской патриархии». 1973, № 8, стр. 70.
2 Е. И. Шехтерман. Вера или знание. Алма-Ата, 1967, стр. 121.
9

почитаемый среди казахстанских сектантов самых раз-
личных направлений немецкий богослов Ф. Бетекс прямо
признает: «В мнении, что видимость этого мира призрак
и обман, безусловно, есть доля истины...» *. В результате
земной мир оказывается всего лишь иллюзией, кажимо-
стью и продуктом человеческого заблуждения. В центре
христианства лежит идея мнимоединного, трансцендент-
ного, т. е. сверхъестественного божественного бытия и
его инобытия в виде вселенной, природы, человека, дья-
вола, ада и т. д.
Ф. Энгельс еще 100 лет назад отметил жульнический
прием христианских богословов, пытавшихся замаскиро-
вать дуалистический характер своего «космологического»
вероучения, когда они писали, что «распадение мира на
посюсторонний и потусторонний существует только для
нашей специфически земной, отягченной первородным
грехом точки зрения; само по себе, т. е. в боге, все бытие
едино». Критикуя эклектика Дюринга, Энгельс подчерк-
нул, что сам по себе абстрактный тезис о «единстве ми-
ра», не включающий положения о материальной, объек-
тивно-естественной природе этого единства, может быть
и догматом веры. Под утверждением о «всеединственно-
сти всеобъемлющего бытия» могут подписаться и рим-
ский папа и шейх-уль-ислам, «нисколько не отказываясь
от своей непогрешимости и от религии».
«Вышний», сверхъестественный мир — один из про-
дуктов мистического воображения. Людвиг Фейербах
писал, что «потусторонний мир есть не что иное, как чув-
ственный действительный мир, но мир в фантазии», —
«настоящий мир, освобожденный от того, что представ-
ляется ограничением, злом»2. Великий немецкий атеист
правильно подметил, что царство божие не существует
где-либо, кроме фантазии. Но он, к сожалению, не понял
главного — исторической основы и глубоких социальных
и гносеологических корней религиозного дуализма. Эти
корни раскрыл К. Маркс в 1845 году, сумевший доказать,
что удвоение мира на религиозный, воображаемый и дей-
ствительный мир явилось результатом объективного от-
чуждения и самоотчуждения человека. В «Тезисах о
1 Ф. Бетекс. Песнь творения (гектограф). Штутгарт. Октябрь
1900, стр. 539.
2 Л. Фейербах. Избранные философские произведения. М., 1955,
т. I, стр. 290; т. II, стр. 215.
10

Фейербахе» он писал: «То обстоятельство, что земная
основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в
облака как некое самостоятельное царство, может быть
объяснено только саморазорванностью и самопротиворе-
чивостью этой земной основы».
Второй разновидностью религиозного дуализма явля-
ется произвольная смесь внешне противоположных ми-
стических воззрений — теодемонологический дуализм,
или точнее — битеизм (двоебожие). В буржуазном рели-
гиоведении уже давно существует точка зрения, что со-
временному богословию, будто бы удалось справиться
с двоебожием. «Система двоебожия т. е. вера в наличие
двух равномочных мировых начал, доброго и злого, была
более или менее выдержанной лишь в еретических умо-
зрениях» 1. Однако религиозный дуализм составляет на-
столько важный, определяющий структурный признак
всякой религии, что не может быть преодолен никакими
мыслимыми или немыслимыми средствами. Двоебожие»
«сосуществование» бога и дьявола и т. д. — существенная
черта как «ортодоксально»-церковных, так и «еретиче-
ски»-сектантских религий. Причем, ни одна из них не
признает «равномочность» духовного и материального
миров. Это пытается, хотя и безуспешно, осуществить
лишь философский дуализм.
Ф. Энгельс показал, что отражение в религии пре-
вратной сущности антагонистических общественных от-
ношений привело к тому, что образы богов также раздво-
ились, приобрели «двойственный характер» 2. В них фан-
тастически выражались уже не только «таинственные
силы природы», но и не менее «загадочные» социально-
исторические явления. Вместе с положительным одушев-
лением различных явлений складывается и возникает
демонизм, т. е. вера в «злых духов», а впоследствии раз-
виваются теология, демонология, ангелология и т. д., и,
в частности, возникает христианское двубожие. «Библия
учит, —считают адвентисты, — что есть два духа: Дух
Добрый дух злой»3. Следовательно, характерной чер-
той подавляющего большинства религий является дуали-
1 Ф. May те р. История черта на Западе. Журн. «Атеист», 1926,
№ 8, стр. 2—5.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 329.
3 О. А. Джансон, Библейские доктрины. 150 уроков (машино-
пись), стр. 81.
11

стическое, а в итоге плюралистическое расчленение бо-
гословско-религиозного образа бога на его различные
ипостаси и формы инобытия, т. е. на образы второго,
третьего и т. д. богов, богинь и демонов. Рядом с всемо-
гущим и всеблагим богом появляется и действует также
могучий, но бесконечно злой антибог («согрешивший сын
божий»), превосходящий силой и коварством всех дру-
гих его «сыновей» (ангелов) и даже взбунтовавший зна-
чительную часть из них (демонов, бесов, чертей). По-
следние и составляют, будто бы «подоплеку идолослуже-
ния язычников» 1.
В христианском дуализме важное место занимает
идея общности происхождения дьявола и «сына бо-
жия» — Иисуса Христа. «У бога, — утверждает вслед за
средневековыми богомилами иеговистский богослов
Ч. Руссель, — было два сына — Иисус и Сатана» 2. Хри-
стос, разумеется, был сотворен (Евр., 1 : 6) первым, явил-
ля в качестве «Слова» (Логоса) и «семени жены», кото-
рая должна в конне времен «поразить сатану в голову».
«Сатана, —«свидетельствует» адвентистская «пророчица»
Е. Уайт, — занимал на небе второе место» 3. Первоначаль-
но, говорят богословы, ссылаясь на мифическую, «недо-
шедшую до нас книгу Адама», дьявол «был назначен на-
чальником над природой», но затем «возгордился» и по-
пытался разделить вселенную с братом Иисусом. После
его отказа, сатана «отпал от бога», потерял способность
материализоваться, а его место занял Христос. Избегав-
ший употреблять слова «сатана» и «диавол», лютеранин
Гегель выразил это в своей «Феноменологии духа» так:
«Первородный сын света, уйдя в себя, оказался отпав-
шим».
Таким образом, антитринитарии — христиане, отвер-
гающие догмат о троичности бога, произвольно мифоло-
гизируют даже «святое писание». В результате у них
появляется «новая» троица: бог — Иегова, и два его
сынобога — Христос и Сатана, — этот, как говорят они,
«тиранический правитель и анархист, не признающий
закона». Дуализм мистического сознания необратимо
скатывается к тритеизму (учение о троице) и плюратеиз-
1 «Журнал Московской патриархии», 1974, № 6, стр. 60.
2 Ч. Руссель. Арфа Божия (рукопись), стр. 142.
3 «Избранные вести из сочинений Е. Г. Уайт», кн. I, стр. 488.
12

му и предопределяет незаживающие противоречия рели-
гиозного «разномыслия». «Земное бытие» объявляется
богословами воплощенным противоборством между «веч-
носущим» богом и сотворенным их дьяволом. И это фан-
тастическое противоречие по-своему «последовательно»
проводится ими через всю совокупность превратно поня-
тых материальных и экономических, классовых и полити-
ческих, идеологических и психологических общественных
отношений, вплоть, как писали Маркс и Энгельс, до рас-
падения человека на нерелигиозного гражданина госу-
дарства и религиозное частное лицо».
Иллюзорные образы бога и дьявола — лишь внешне,
а не по существу различающиеся продукты религиозной
фантазии, выросшие и созревшие на одном и том же
«древе» противоречиво развивающегося познания, как
результаты человеческого заблуждения, ограниченностей
ума и чувств, обмана и самообмана. Эти мнимо враждеб-
ные, лишь по форме противоположные друг другу, обра-
зы богословско-религиозного и обыденно-религиозного
сознания являются взаимосвязанными, по существу тож-
дественными сторонами одной и той же идеи, практиче-
ски «единого» культа «богодьявола». Без веры и покло-
нения дьяволу невозможна вера и поклонение богу.
«Устрашающий» образ дьявола, этого «низшего божест-
ва» (А. В. Луначарский), лежит в основе всех религий.
«Единая и неделимая» идея богодьявола определяет и
весь строй мистического сознания, порожденных им
фантастических представлений, религиозных чувств и
культовых действий.
Все компоненты религиозной идеологии, психологии
и деятельности имеют две стороны—теологическую и де-
монологическую, составляющие структуру религиозного
дуализма, который в процессе своего изменения, приспо-
собления к новым условиям с необходимостью вновь
перерастает в «неоязыческий» плюрализм. Если перво-
начально культ многочисленных духов и демонов проти-
воречил начавшему складываться, но так и не сложивше-
муся, «действительному» монотеизму, если даже в недрах
одной и той же религии постоянно возникали и возника-
ют различные действительно враждебные друг другу
церковные, внецерковные и сектантские течения и пре-
вратные религиозные концепции, то ни в одной ранее су-
ществовавшей или существующей сейчас религии культ
3—1645
13

бога никогда не вступал в подлинное противоречие с
культом дьявола.
Определенную роль в разработке иудео-христианско-
го дуализма сыграл и гностицизм, эклектически пытав-
шийся сочетать представления античных, вавилонских,
персидских, египетских и индийских религий. «Доброго»
платоновского «демиурга» (гр. «демиургос»—ремеслен-
ник, художник) — «творца и родителя этой Вселенной»,
«наилучшую причину» 1 всего существующего гностики
отождествили не только с богом, но и с дьяволом. В ка-
честве особого творческого начала демиург, занимающий
срединное положение между главным, истинным и второ-
степенным, злым богом — богом материи, хаоса и «язы-
чества», непосредственно сотворил мир и управляет им.
Гностики проповедовали, что иудейский Яхве вместе с
сатаной являются лишь созданием «высшего бога», что
виновником смерти Христа являются бесы с демиургом
во главе, что бог, должно быть, находится в плену у де-
миурга и т. д. Впоследствии христианский бог вновь стал
«самосущим демиургом мира»2, а в философии Гегеля
даже процесс мышления под именем идеи превратился,
по словам Маркса, в демиурга действительности, кото-
рая составляет лишь его внешнее проявление.
Одной из особенностей религиозного сознания явля-
ется мистификация и вульгаризация основного мировоз-
зренческого вопроса, снижение его теоретического уров-
ня. Христианское видоизменение «великой, спорной,
тысячелетней проблемы» основано на софистической
подмене основных проблем мировоззрения, изображении
сверхъестественного и естественного, как своеобразного
единства и взаимообусловленности бога и антибога
(дьявола). Получается бессмыслица: «духовная субстан-
ция» раздваивается в себе, верит в самое себя и в свои
составные части: дьявол — в бога, а бог — в дьявола, и
борется с собой. Вопрос-де состоит в том, «кто является
универсальным, творцом и властителем вселенной — бог,
как абсолютная духовная субстанция, суверен и царь не-
бесной системы вещей, или сатана-дьявол, как материа-
1 Платон. Соч., М., 1971, т. 3(1), стр. 470 и др.
2 В. И. Шинкарук. Историко-философский прогресс и структура
предмета марксистско-ленинской философии. В кн. «Ленинизм и со-
временные проблемы историко-философской науки». М„ 1970, стр. 127.
14

лизовавшийся владыка этого торгового материалистиче-
ского мира и бог земной системы вещей», — утверждают
адвентисты. Представленная в заостренной форме адвен-
тистско-иеговистским богословием, теодемонологическая
постановка основного вопроса философии означает, что
его решение осуществляется религиозно-идеалистическим
способом и не выходит за рамки мистицизма. Но если
философский дуализм приводит к идеализму не сразу,
постепенно, хотя и неизбежно, то религиозный дуализм с
самого начала и до конца проникнут спиритуализмом и
выступает как непрекрытый «первобытный идеализм»
(В. И. Ленин).
Наконец, последней разновидностью религиозного
дуализма является «чисто» теологическая, или, так ска-
зать, «дуатеологическая» (двоебожная). Неизжитое, «не-
переваренное» наследие религиозной мифологии и «язы-
ческого» политеизма обусловливает дальнейшее разветв-
ление идеи бога. Второй бог в религиозном сознании мо-
жет выступить не только как соперник и непримиримый
противник бога-творца, но и как посредник между людь-
ми и богом в виде его сына — «имеющего два естества
богочеловека»1 или человекобога. «Ортодоксальные»
христиане и почти все антитринитарии (ариане, некото-
рые анабаптисты, социане, иеговисты — бруклиницы и
ильинцы, адвентисты, пятидесятники и т. д. отрицающие
«единосущность» троицы и признающие «единого, пред-
вечного и неизреченного» бога) являются дуалистами и в
этом смысле, ибо признают существование бога-отца и
произведенного им «начала всякого творения», «лойяль-
ного бога-сына» Христа 2.
В этом отношении особенно характерно антитрини-
тарное вероучение адвентистов и иеговистов, провозгла-
шающих, что Иегова-отец и его сын Иисус Христос нахо-
дятся в «нетождественном единстве». Так, адвентисты
считают, что Христос есть «начало и конец» всего, хотя
и является «богочеловеческим заместителем человеческо-
го рода» и равен богу лишь «в небесных чертогах»; Хрис-
тос вообще не был сотворен и поэтому сливается с отцом,
но вместе с тем и выступает как архангел Михаил3.
1 См. «Журнал Московской патриархии», 1973, № 4, стр. 72—74.
2 «Башня стражи». Ст. «Иегове оказывать честь», § 1. стр. 16.
3 «Избранные вести из сочинений Е. Г. Уайт», кн. 1,стр. 365, 435,
541; О. А. Джансон. Библейские доктрины, стр. 40, 149.
15

Иеговисты попытались персоналистически затушевать
эти вопиющие противоречия. Они говорят: «Это не есть
непонятное единство «тритеизма», которое не имеет под-
тверждения в «Писаниях». «Всякое иное знание о мире
есть ничто в сравнении со знанием о тех двух наиважней-
ших личностях во вселенной: едином, истинном боге и
том, которого он послал в мир, Иисусе Христе. Для нас
приобрести знание о них и веровать — означает жить
вечно в праведном Новом мире, который уже близко» К
Таким образом, нет никаких оснований считать, что следы
дуализма в мировых религиях сохранились лишь в виде
противоположности низших духов (джинны и дэвы — в
исламе, ангелы и нечистые духи — в христианстве). Это
утверждение, еще встречающееся в литературе2, явная
ошибка. Религиозный дуализм может выступать не толь-
ко в демонологической, но и в теодемонологической,
«чисто» теологической, религиозно-эклектических и рели-
гиозно-философских формах.. В христианской теологии
обнаруживаются две, особенно явственно видные в сек-
тантстве, взаимоисключающие тенденции: старозаветная,
богоцентристская, в основе которой лежит тезис о «еди-
ной единственности» ветхозаветного бога, и «нижестоя-
щем положении Христа», как «семени жены Иеговы*,
«божиего посланника и великого жизнедателя», архиерея
Иеговы, его «Слова», или Начальника, Совершителя ве-
ры, божественной и человеческой Личности, второго
Адама, Князя жизни, Посредника, Ходатая, Заступника,
и т. д. — утверждения, присущие, например, иеговистами
адвентистам; и новозаветная, христоцентристская тен-
денция, типичная для большинства других церквей и
сект.
Христология и христоцентризм лежат в основе культа,
вероучения, морали и психологии различных церквей и
сект. Христианство пытается преодолеть, подчинить и
сформировать природно-социальные силы в своем вооб-
ражении при помощи религиозной фантазии. Христоло-
гия и христоцентризм характеризуются: абсолютной
недостоверностью, мифологичностью и мифотворчеством;
мнимой предметностью, квазиреальностью и псевдоисто-
ричностью; схематической наглядностью, фрагментар-
1 «Это означает жизнь вечную» (ротапринт), гл. 1, § 6, стр.4;
§ 14, стр. 10.
2 «Карманный словарь атеиста», стр. 79.
16

ностью, отсутствием цельности и противоречивостью.
Христология и христоцентризм. теология и богоцент-
ризм должны, как отметили Маркс и Энгельс, «превра-
тить все человеческие и естественные отношения в
потусторонние отношения к богу».
Итак, закономерное раздвоение призрачных образов
религиозной и философско-идеалистической фантазии на
мнимоисключающие (или дополняющие) друг друга,
кажущиеся противоположности составляет суть христи-
анского дуализма. Вместе с тем «учение» о троице, демо-
нология, многочисленные пережитки «языческого» поли-
теизма и т. д. с необходимостью придают религиозно-
плюралистический характер всем церков'но-сектантским
течениям, в которых христоцентризм, наряду со своеоб-
разным дьяволоцентризмом, остаются лишь эмбриональ-
ными, абстрактно-потенциальными тенденциями моноте-
изма, т. е. «веры в единого, самосознающего и свободно
действующего бога, существующего вне мира и господст-
вующего над миром как его творец и правитель» К
О ХРИСТИАНСКОЙ ТРОИЦЕ
И ДРУГИХ СВЯЩЕННЫХ ЦИФРАХ
В религиях 'классового общества всегда боролись две
основные, но не взаимоисключающие, параллельные тен-
денции: образно-разделяющая (мифологическая, поли-
теистическая и полидемонистическая) и идейно-соединя-
ющая (теологическая, монотеистическая и монодемо-
(нистическая). Борьба между ними могла найти себе
разрешение лишь в культовом многообразии и бесчис-
ленных порождениях мистического сознания. Вскрывая
сущность церковио-сектантского плюрализма, К. Маркс
писал в «Капитале», что в туманных областях религиоз-
ного мира фантастические «продукты человеческого мозга
представляются самостоятельными существами, одарен-
ными собственной жизнью, стоящими в определенных от-
ношениях с людьми и друг с другом». В результате не-
исчислимое множество призраков человеческого вообра-
жения заполнило превратно понятую, олицетворенную
1 Ф. X. Кессиди. От мифа к логосу. М, 1972, стр. 205.
17

природу и обожествленные акты и состояния внутреннего
мира людей.
Характерной чертой христианского политеизма, как и
всех других спиритуалистических систем, является рели-
гиозный иерархизм (от. гр. «хиерос» — священный, раз-
деляющий, «архе» — власть, господство). Церковно-сек-
тантский иерархизм представляет собой попытку культо-
вого и идеологического упорядочения христианского
многобожия. Иерархизм — существенный признак любой
религии, в превратной форме отражающий одну из сто-
рон объективной взаимосвязи и взаимозависимости всего
существующего, искажающий действительный принцип
последовательного построения естественно-материаль-
ных, социально-экономических и духовно-практических
систем. Религиозная идеология не обладает собственной
структурой, заменяет ее превратно-иерархическим отра-
жением объективного разделения и разобщения классово-
антагонистического общества. Объективный порядок
бытия получает в ней субъективистское выражение в ви-
де существования «низменных», естественных (природа
и человечество), неестественных (дъявол и демоны) и
высших, сверхъестественных (бог и ангелы) явлений.
В фантастической чувственно-пространственной «кар-
тине мира», созданной христианским сознанием, вселен-
ная— своеобразная иерархическая пирамида. В основа-
нии ее лежит неживая природа и все телесные вещи,
состоящие из различных «стихий». Выше находятся рас-
тения и животные, еще выше — человек, занимающий
промежуточное положение между физическим («плот-
ский человек») и психическим («духовный человек»)
мирами. Над человеком стоит церковная община — выс-
шая «духовная организация бога на земле». Над землей
возвышаются планеты, Солнце и звезды, все более совер-
шенные по мере удаления от земли и движимые «духов-
ными сущностями». Над иерархией светил стоит иерар-
хия ангелов, разделенных по различным «категориям».
И, наконец, всю эту фантастическую пирамиду венчает
«ключ свода»—бог (в трех лицах), «пречистая дева Ма-
рия», а рядом с этим «святым семейством» обретается
«дьявол и иже с ним».
Исторически богословская иерархиезация различных
вещей и явлений выступила непосредственным отраже-
нием возникшего классового неравенства и деспотиче-
18

скиЯ государств. Своего наибольшего развития она
достигла в эпоху средневековья. К. Маркс и Ф. Энгельс
указывали, что многосложная, искусственная феодаль-
ная иерархия породила феодализированное христианст-
во, ибо иерархия есть идеальная форма феодализма, этой
эпохи воплощенного бессмыслия и церковной диктатуры.
«В средние века в той же самой мере, в какой развивался
феодализм, христианство принимало вид соответствую-
щей ему религии с соответствующей феодальной иерар-
хией» К В связи с этим и произошло иерархическое под-
разделение всех духов: от бога до ангелов и от сатаны до
чертей и бесенят; сложилась христианская айгелология
и бесология.
Мистический иерархизм — один из превратных прие-
мов превратного истолкования действительности, прису-
щих всем религиям Феодального общества. Это попытка
культовыми средствами раскрыть, как писали еще арео-
пагитики, «смысловую структуру мира». Религиозная
иерархия — форма фантастической «универсализации»
всего существующего и его богословской «классифика-
ции». С точки зрения религии, упорядоченность и единст-
во Вселенной основаны на сверхъестественной соподчи-
ненное™ и всеединстве всех ее частей: божественных
разрядов, родов и видов материальных и духовных явле-
ний. Вслед за неоплатониками богословы и сейчас утвер-
ждают, что каждый иерархический элемент подчинен
высшему, объединяется с ним и собой трояко (три
ипостаси бога, «трехсоставиая природа человека» и т. д.).
Все это подчинено верховной цели—«всеедино-неедино-
му» богу, обладающему всей полнотой бытия в себе и вне
себя.
В церковно-сектантской идеологии действительное
единство материального мира подменяется фантастиче-
ским единством его в «боге и для бога», а вопрос о
целостности и единственности материального мира —
спиритуалистически-плюралистической иерархиезацией.
В христианском «богопознаиии» иерархия выступает как
«методологический» принцип и средство «ступенчатого
порядка» существования бытия и сверхбытия. Огромное
значение церковные иерархи придают «последовательно-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 164; т. 7, стр. 368; т. 21,
стр. 314.
19

сти и целеподчиненности» своего культа. В целом христи-
анский иерархизм выступает как пережиток феодализи-
рованного христианства, т. е. как один из типичных
продуктов религиозного атавизма, как единственно воз-
можная форма религиозной классификации всех явлений
природы, человеческого общества и сознания.
Одной из основ христианского иерархизма и харак-
терной чертой религиозного политеизма является число-
магический символизм, фетишизация (обожествление)
числа и возникшая на их основе богословская «матема-
тика». Религиозный плюрализм складывался и модифи-
цировался в соответствии с развитием систем отсчета, в
результате их мистического истолкования. Современное
языкознание доказало, что числительное «I» (единица)
образовалось гораздо позднее чем числительные «2» —
«10» и даже «100» К. Это дает возможность раскрыть
«тайные» пути формирования политеистических (первич-
ных) и монотеистических (значительно позднее возник-
ших и производных) представлений, особенности станов-
ления современного религиозного и философского плюра-
лизма.
Анализируя категорию количества как предмет мыс-
ли, член-корреспондент АН СССР А. Г. Спиркин делает
правильный вывод о том, что «односторонний подход к
количественной стороне предметов и явлений реального
мира, забвение того, что понятие числа отражает лишь
одну из многочисленных сторон действительности, привел
пифагорейцев к идеализму и мистике». Однако следует
добавить, что пифагорейцы, рассматривавшие число как
первое докачественное расчленение единого, предприня-
ли далеко не первую попытку идеалистического решения
вопроса о количественной стороне объективной действи-
тельности. Намного раньше этот процесс фетишизации
чисел наметился в различных религиозных верованиях,
в частности в иудаизме. Причем, богословы всегда пыта-
лись приписать «магическим» числам «таинственно-поту-
стороннее», «качественно-духовное» значение. Впослед-
ствии некоторые идеи неопифагорейцев были частично
использованы в числовой магии христианства.
1 В. Н. Мажюлис. Индоевропейская децимальная система числи-
тельных. — «Вопросы языкознания». 1956, № 4, стр. 54. —Аналогичную
точку зрения по этому поводу высказывал также С. П. Обнорский.
См. его «Заметки по русским числительным». М., 1935, стр. 329.
20

«Абстрактность математических операций, — отмечает
A. Г. Спиркин, — ... нередко уводила мысль в туманные
обдасти схоластики (вычисление количества ангелов или
чертей на острие иглы, подсчитывание времени начала и
конца мира и т. п.)» 1.. Исчисление «конца времен» и сей-
час играет важную роль в христианском вероучении.
Фетишизация числа, одностороннее выделение и абсо-
лютизация количественных соотношений в природе и от-
ношений между людьми — важный источник идеологиче-
ской и культовой деятельности всех религий, в том числе
и христианской. Вслед за пифагорейцами, обожествляю-
щими число, Платон считал, что числа являются продук-
том «чисто-духовной» деятельности, важным культовым
объектом. Пифагореец Филолай доказывал, что природа
и сила числа действуют не только в демонических и боже-
ственных вещах, но и во всех человеческих делах. Религи-
озное сознание рассматривает число как «скрытую», «чи-
стую» и «символическую», не всегда доступную людям,
«глубинную сущность всегда существующего», как один
из «изначальных принципов возникновения конечного и
простого из бесконечно сложного» и т. д.
Многим цифрам в христианстве приписывается маги-
ческое, сверхъестественное, теософско-нравственное зна-
чение. Пожалуй, наибольшее значение в Библии придает-
ся цифре «7» («седьмице»). «Семерке, — по мнению
B. Ф. Зыбковца, — приписываются таинственные свойства
потому, что она соответствует семи планетам»2, откры-
тым ко времени написания ряда библейских книг (вклю-
чая сюда, по-видимому, и Луну). «Цифра «7» была
священным числом у иудеев, а еще раньше у вавилонян»3.
Семь небес, «священные семь лет» христиан, семь недель
«великого поста», семь таинств, «страстная», «светлая»
седьмица (в православии и католицизме), «семь звеньев
единства» (у баптистов) и т. д. играют важную роль и в
«современной» богословской и демонологической литера-
туре. Как заявляют адвентисты, семерка «есть число пол-
ноты и поэтому часто встречается в Библии»4. Особо
важной цифрой была объявлена и «дюжина» — «12», с
которой связано возникновение «двунадесятых» праздни-
1 А. Г. Спиркин. Происхождение сознания. М., 1960, стр. 374—375.
2 В. Ф. Зыбковец. О белой и черной магии. М., 1965, стр. 170.
3 Э. Бартошевич. Ангелы, сеющие смерть. М.. 1965, стр. 63.
4 О. А. Джансон. Библейские доктрины, стр. 139.
21

ков и пр. Значительно меньшая числомагическая ролы
приписывается в религии другим цифрам: 2300 «вечеров
и утр» («закрытое», как считают вслед за основополож-
ником адвентизма В. Миллером многие богословы, число,
означающее период господства сатаны, начало «конца
света» и «очищения святилища»); 1000 — «тьме» ангелов
и бесов, количеству земных лет в одном дне бога. Цифры
8, 11, 14 и др. в Библии почти не встречаются и обычно
какой-либо сверхъестественной «нагрузки» не несут.
Во второй половине I в. христиане попытались при-
дать таинственное, шифрованное, демонологическое со-
держание цифре «666» — «числу зверя» (предположи-
тельно римскому императору Нерону) в «Апокалипсисе».
В адвентистско-иеговистском вероучении оно нашло себе
весьма своеобразное применение. «История подтвержда-
ет верность библейского пророчества во всех делах», —
говорится в книге «История мировых государств в биб-
лейском пророчестве». — Число зверя — число человечес-
кое. «Роковое число» его — 666 «есть число папства»,
ибо на короне римского папы написано Vicarius Filii Dei
(наместник сына божия), что при переложении латин-
ских букв (обозначающих и цифры) на арабские цифры
означает:
5.1.100 1,5 , 1.50.1.1 500.1 пса
Й2 + 53+501 = 666
Воистину, не слишком будет сказано, что выдающий
себя за «наместника Сына Божия», в действительности
скорее похож на 'наместника «князя мира сего»*, т. е.
дьявола.
Одним из гносеологических корней христианского
тринитаризма и противоположного ему унитаризма была
мистификация и фетишизация числа «3» — «троицы» и
«2» — «двоицы», древнейшего числа, представленного
почти во всех системах отчета и соответствовавшего про-
стейшему разделению явлений. Двоица объявляется
«скрытым от непосвященных признаком удвоенного все-
могущества» бога. На «двоичной» основе, по сути дела,
«построено» всякое элементарное двоеверие, религиоз-
ный дуализм земного и небесного миров, естественного и
1 «История мировых государств в библейском пророчестве». Пе-
троград, 1918, стр. 55—56, 123. См. также: О. А. Джансон. Библейские
доктрины, стр. 151.
22

сверхъестественного, церковный дуализм «белого» и
«черного» духовенства, признание лишь двух обрядов
(крещения и причащения) в ряде протестантских церк-
вей, различные «дихотомические» (двучастные) поучения
о человеке, душе и теле, духе и материи, теологический и
демонологический битеизм (двоебожие) и т. д. Цифры
«2», «3», «7», «9», «12» были объявлены псевдоматемати-
ческим богословием «идеальными числами», зашифро-
ванными «мыслями бога», мистическими «первообраза-
ми» явлений и событий, «предвечно находившимися в
боге» и реализовавшимися по его воле в виде различных
явлений земного и потустороннего миров.
Как уже было отмечено, под богом мистифицирующее
числа сознание понимает цифру «1», («единицу»)—«изна-
чальное 'начало всех бесчисленных и исчисленных начал,
преднаходимых и скрытых концов». Бог обозначается
единицей и объявляется «самым святым и сокровенным
числом», «достойно венчающим» всю христианскую чис-
ломагическую иерархию. Фетишизация цифры «1» про-
изошла, по-видимому, уже в античные времена в связи
с возникновением первых астрономических, математиче-
ских, а затем и мифологических, философских и монотеи-
стических представлений, развитием самосознания, мыс-
ленным выделением человека из природы и т. д.
Особенно большую роль в разработке «механизма»
подобных спекуляций сыграла философия пифагорейцев,
подметивших, что единица остается во всех числах абсо-
лютно тождественной себе, «неизменной и безразличной»
по отношению к другим единицам и числам как их осно-
ва. У неоплатоников единица превратилась уже в «непо-
средственного бога». «Всякий бог, — говорил Прокл, —
есть совершенная в себе единица, и всякая совершенная
в себе единица есть бог». Ареопагитики также писали,
что «без единства не было бы множества, но без множе-
ства единство бы осталось, т. к. единица предваряет
всякое числовое развитие» К Из этого христианские бого-
словы и исходили в своих рассуждениях о том, что бог
выше человеческого «ума и жизни». Он-де является
сверхъественным «началом и концом всякого числа»,
«первичным минимумом и конечным максимумом», т. е.
1 «Антология мировой философии». М., 1969, т. 1, ч. 1, стр. 566,
568, 620.
23

абсолютной единицей, основой числа и всех методов
счисления мирского и сакральной (богословской) мате-
матики, «всепроникающей мерой всего существующего».
На магии чисел строится и христианский хиллиазм (уче-
ние о тысячелетнем царстве Христовом) и эсхатология,
т. е. пророчества о «конце света», и «современная» нуме-
рология—учение о «таинственной» силе числа и т. д.
Итак, восходящее еще к первобытной магии, подкреп-
ленное идеалистическими построениями неопифагорей-
цев и неоплатоников, богословское толкование 'чисел,
имеющих якобы особое мистико-символическое значение,
свидетельствует о безусловно плюралистическом, «мате-
матически» иерархическом, т. е. «языческом» характере
христианского вероучения.
* * *
Как уже было отмечено, одной из основных форм
христианского политеизма является религиозный трило-
гизм, т. е. учение о троичности бога и тройственности
всего существующего. Под «трилогизмом» в христианстве
понимается трехэтажная модель мира, тритеизм, трипо-
стастность бога, «живоначальная Троица», трихотомия
(трехчастность) человека 1 и т. д. Как и культовый дуа-
лизм, религиозный трилогизм христианства проявляется
в его космологических, теологических и мистико-антропо-
логических представлениях. Цифре «3» — «Троице», как
началу магического ряда чисел и мистическому «символу
всего духовного», богословы приписывают прежде всего
«основополагающее значение» в существовании естест-
венного, неестественного и сверхъестественного миров.
Космологический трилогизм христианства является та-
ким же противоречивым и немудрящим представлением,
как и его космологический дуализм.
Относительные границы между естественным и сверхъ-
естественным мирами в религиозном сознании все
больше сглаживаются и затушевываются фантастиче-
скими промежуточными звеньями и «слоями» материаль-
ного бытия и «супранатурального» мира, «дьявольского
небытия» и божественного сверхбытия. Вслед за Плато-
ном, пытавшимся построить трехступенчатую модель
1 «Журнал Московской патриархии», 1974, № 2, стр. 55; 1973,
Nq 3, стр. 67—72 и др.
24

мира («благо», как абсолютное условие всего существую-
щего, «надкосмический ум» и «космическая душа»), и
Библией, «представляющей вселенную в виде «трех эта-
жей» \ богословы стремятся «разделить» и высший,
«невидимый мир» также на две 'части: «Этот противо-
стоящий мир, который вы видите своими глазами, — гово-
рят баптисты, — не так опасен, как тот, другой, невиди-
мый. Важно то, что происходит вне сферы наших органов
чувств»2. Итак, получается уже три мира: естественный,
видимый и довольно опасный; противоестественный и не-
естественный 3, — неведомо где находящийся, невидимый
и предельно опасный мир, в котором «царствует сатана
и его присные», неподдающиеся действию «наших орга-
нов чувств»; наконец, сверхъестественный, небесный,
невидимый, вполне безопасный и «самый лучший из ми-
ров»— «царство божие и его воинства».
Характерно, что и современные философы-идеалисты
в сущности также придерживаются платоновско-библей-
ской конструкции мира и разделяют его на «три онтологи-
ческие категории»: «физический мир», «душевный мир»
и «мир интеллигибилов» (идей). Так, экзистенциалисты
типа К. Ясперса пытаются воспроизвести богословско-
христианскую модель мира, когда утверждают, что суще-
ствует некая «экзистенция» в ее «простой фактичности»,
трансценденция («в-себе-бытие»), а между иими — эфе-
мерный мир познаваемых явлений. Философско-идеали-
стические и религиозные «космологические трилогизмы»
уходят своими корнями к числомагической фетишизации
числа «3», взаимоподдерживают и «обосновывают» друг
Друга.
Теологический трилогизм находит и специфическое
культово-богословское выражение в виде авторитарной
иерархической системы православия (епископат, пресви-
терат (священники) и дьяконат, как трех основных сту-
пеней церкви), в виде троекратного погружения в воду
при крещении, произнесении молитв и пр., в виде учения
1 В. И. Гараджа. Протестантизм. М., 1971, стр. 114.
2 «Братский вестник», 1969, № б, стр. 46.
3 Л. Фейербах показал, что с точки зрения религии «деяния дья-
вола» должны быть признаны не сверхъестественными, а «противо-
естественными и неестественными». —См. Л. Фейербах. «История фило-
софии». М., 1967, т. 3, стр. 269—272.
25

тритеизма. Важнейшей тринитарианской формулой явля-
ется церковно-сектантский догмат о троице, позаимство-
ванный «отцами церкви» в учении неоплатоников о
триадах и характерный для вероучения большинства
христианских конфессий. В христианстве тринитариан-
ского толка троица рассматривается как «сверхфакт»
абсолютного всеединства, тождества и различия бога в
«трех лицах». Не обращая внимания на то, что в Библии
нет «учения» о троице \ богословы утверждают, что бог
состоит из трех «субстанций» — «ипостасей» (гр. «сущ-
ность», «основа»): бог-отец (безначальное, творящее
первоначало), бог-сын («Слово и Истина бога»), бог-дух
святой и животворящий (в его основе лежит «Мировой
Разум» гностиков). Эти «три естества, — утверждают
баптисты, — являются различными проявлениями едино-
го бога»2. Конечно, и в данном случае богословы допус-
кают очередную непоследовательность: говорить о
«трех естествах» по отношению к абсолютно сверхъ-
естественному существу, каковым они считают бога,
нелепо.
Бог, по мысли богословов, «саморасчленяется» на со-
ставные част», «с&моразличаетс* и еамоотождествляет-
ся»; его сверхъестественное единство содержит в себе
будто бы и сверхъестественные различия. Подобные рас-
суждения прежде всего типичны для верующих, облада-
ющих конкретно-антропоморфными представлениями о
боге. «Как Солнце, являясь центром нашей планетной
системы, своими лучами согревает и живит все вокруг,
так и Христос живит и согревает церковь свою. Солнце
одно, но оно изливает на нас «не только свет, но и тепло.
Бог один, но он явил себя в трех лицах3. Примером еще
одного «естественнонаучного» сравнения, с которым час-
то приходится встречаться в процессе индивидуальной
работы с православными верующими, является следую-
щее рассуждение. Троица — это-де «сверхорганическое
единство», подобное единству корней, ствола и цветов
растения.
«Схоластик чувствует себя в своей стихии, имея дело
1 Термин «троица» (лат. «тринитас») впервые ввел в богослов-
ский оборот Тертуллиан (II—III в.).
2 «Братский вестник», 1970, № 5, стр. 47.
3 «Братский вестник», 1967, JSfe 5, стр. 79.
26

с формулой «бог-отец, бог-сын и бог-дух святой» *, — пи-
сал К. Маркс. Выступая в июне 1962 года с проповедью
во время празднования троицы, один из проповедников
баптистской общины в г. Кокчетаве утверждал, что «лю-
ди всегда веровали в святую троицу. И эта их вера выте-
кала из знания и опыта предшествующих поколений.
Сама жизнь людей свидетельствует о том, что есть вер-
ховная сила — отец наш небесный, которому все подчи-
няется, от которого все зависит».
Вышеприведенное высказывание — сплошная путани-
ца и подтасовка. Прежде всего, наука неопровержимо
доказала, что люди вовсе не всегда верили в бога. С этим
тезисом сейчас согласны даже «просвещенные», заигры-
вающие с наукой богословы. Большая часть человеческой
истории была безрелигиозной. А раз так, то не могло
быть и никакого «опыта», подтверждающего существо-
вание бога.
Не менее характерно и то, что давний православно-
католический спор о филиокве (т. е. о том, от кого
исходит так называемый «святой дух»: от бога-отца или
от бога-сына) есть, в сущности, богословско-религиозная
попытка агностически замаскировать один из пережитков
первоначального дуализма 2. «Человеческая мысль не мо-
жет вообще дать точное и полное отражение таинствен-
ной и непостижимой для нас жизни святой троицы и, в
частности, соотношения между собой божественных
ипостасей», — с сокрушением признают православные
иерархи. И действительно, богословский абсурд, как и
любая другая бессмыслица, какому-либо упорядочению
не поддается. В этом смысле христианское «учение» о
троице нужно рассматривать как одну из скрытых усту-
пок «языческому» политеизму и незавершенный момент
в процессе наметившегося, но так и неосуществившегося
полностью перехода христианства к монотеизму.
Важной формой христианской фетишизации числа
является и так называемый антропологический (гр. «ан-
тропос» — человек) «трилогизм» — богословское «уче-
ние» о том, что человек состоит из трех частей: тела,
души и духа, также восходящее к неоплатонизму. Плоти-
новская «троица», «триады» Прокла («ум — нечто наи-
1 /С. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. III, стр. 629.
2 См. «Журнал Московской патриархии», 1972, № 1, стр. 62—75;
1973, № 9, стр. 62—71 и др.
27

божественнейшее; душа божественна; тело же богопо-
добно») и т. д., различные числомагические измышления
постоянно предопределяют неизбежное перерастание
религиозного дуализма во всевозможные «трилогизмы»
религиозного сознания, мистики и церковно-сектантского
культа. Богословы любят говорить: «Святой апостол Па-
вел указывал, что человек состоит из трех сущностей:
тела, души и духа. Все, что нас окружает, суть тела небес-
ные, тела земные, тела душевные и духовные» (I Кор.,
15:40—44).
Все это, наряду с утверждениями иеговистов о мно-
жественности «животных и человеческих» и чуть ли не
материальных душ, орфико-пифагорейским учением, рас-
пространившимся среди части пятидесятников, о пересе-
лении душ и т. д., свидетельствует, что одной из «методо-
логических» основ христианского вероучения является
анимистический (от лат. «анима» — душа) «трилогизм»,
который, вместе с учением о троичности бога, выступает
как форма «неоязыческого» плюрализма в его философ-
ско-идеалистическом и церковно-сектантском облачениях.
Таким образом, мистическое сознание не может «прочно»
существовать в искусственных рамках религиозного или
философского дуализма. Оно неизбежно переходит на
позиции не менее абсурдного трилогизма, чтобы затем
окончательно скатиться в болото политеистического плю-
рализма и абсолютной беспринципности.
СТРУКТУРА И СУЩНОСТЬ
ХРИСТИАНСКОГО „НЕОЯЗЫЧЕСТВА11
Возникнув в лоне мифологического политеизма, иуда-
изм и христианство оказались неспособными к созданию
сколько-нибудь последовательной и цельной картины
мира. Самая безудержная религиозная фантазия дает
всего лишь неполное, искаженное или бесмысленное,
иррациональное описание действительности. Уже в пер-
воначальном христианстве не было, по словам Ф. Энгель-
са, недостатка в целом небесном придворном штате
архангелов, херувимов, ангелов и святых. «Зародыш ми-
ровой религии здесь имеется, — писал он, — но этот заро-
дыш еще в одинаковой степени заключает в себе тысячу
возможностей развития, которые нашли свое осуществле-
28

ние в бесчисленных позднейших сектах». Последующая
реализация этой «тысячи возможностей» в виде более
чем 2000 «современных» сект и продолжающаяся сектан-
тизация церковного христианства, как и других религий,
есть прямое проявление вероисповедного, вероученческо-
го, вероистолковательного, культового и т. д. плюра-
лизма.
И даже после того, как христианство заменило «само-
тождественного» иудейского бога внутренне расчленен-
ным троичным божеством, оно смогло преодолеть культ
старых богов лишь путем объявления их демонами, беса-
ми и посредством внедрения культа новых святых.
В эпоху средневековья «расчетливые попы, — отметил
Энгельс, — вернули в лице святых политеистическому
крестьянству его любимых богов — покровителей». В это
время христианское многобожие даже количественно
превзошло античный политеизм. В католицизме, напри-
мер, наряду с поклонением триединому богу, мадонне и
римскому папе, сложился специализированный культ
бесчисленных святых, каждый из которых получил
особое предназначение. Святой Георгий стал «помогать»
на войне; св. Антоний «страховал» от пожаров; св. Вар-
вара— от несчастных случаев и градобития; св. Блазий
«исцелял» от горловых, св. Полония — от зубных, св. Ли-
циан — от глазных заболеваний; св. Роман считался
ангелом-хранителем беременных женщин; св. Лазарь
почитался как акушер, а св. Николай был объявлен пат-
роном жаждущих выйти замуж молодых девиц (для ста-
рых дев был придуман особый святой) и т. д. Аналогич-
ные культы святых, угодников и чудотворцев сложились
в православии и исламе. И лишь наступившая эпоха
становления буржуазных разновидностей христианства,
с присущим ей деистическим, протестантским и сектант-
ским реформизмом, «снова устраняет святых и принима-
ет, наконец, всерьез монотеизм с расчленным богом» !.
Как известно, всякая форма скрепляет свое содержа-
ние; просуществовав в течение известного времени, она
упрочивается. Монотеизм и явился той «удобной формой»
(Энгельс), которая смогла частично, на время скрепить
раздираемую внутренними и внешними противоречиями
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22. стр. 490. 492; т. 35, стр.
238.
29

христианскую идеологию. Но форма не только скрепляет,
она активно воздействует, преобразует и перестраивает
свое содержание, а на отдельных стадиях развития мо-
жет даже опережать его. Энгельс показал, что успех
«буржуазно-плебейского движения» в Германии XVI в.
был успехом «его религиозной формы», успех буржуазного
содержания этого движения относился уже к следующе-
му столетию К В религии форма обычно отрывается от
своего содержания, а содержание становится бесформен-
ным.
Еще Л. Фейербах заметил, что «между политеизмом
и монотеизмом нет существенной разницы». Опираясь на
последние достижения исторического и теоретического
исследования религии, И. А. Крывелев и Д. М. Угрино-
вич сделали важный вывод о том, что «традиционно
теологическое деление всех религий по признаку единст-
ва (точнее, было бы сказать «единственности божест-
ва». — В. Я.) или множественности признаваемых ими
богов, т. е. на монотеистические и политеистические ре-
лигии, с научной точки зрения является несостоятель-
ным» 2. Внутреннее, идейно-теоретическое и «методоло-
гическое» содержание любой религии раскрывается как
спиритуалистический и культовый плюрализм. По словам
Ш. Эншлена, монотеизм никогда не бывает «чистым»,
подобно тому, как идеализм не может быть последова-
тельно-монистической философией.
Зародышевый по содержанию и формально-абстракт-
ный, государственно-бюрократический христианский мо-
нотеизм нашел себе действительное воплощение в прев-
ратной сущности религиозного миросозерцания и культа
«мировых» и сектантских религий. Замаскированный
богоцентричными, христоцентричными и другими мисти-
ческими представлениями «языческий» политеизм факти-
чески сохраняется и проявляется во всех христианских
течениях. Тщетно стремятся богословы «служить прими-
рению», «единству духа в союзе мира», к тому, чтобы
было «единство в противоречии» 3. Внутреннее и внешнее
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 521; т. 25, ч. II, стр.
357; т. 20, стр. 329; т. 39, стр. 399—400.
2 И. А. Крывелев, Д. М. Угринович. Религия. «Философская эн-
циклопедия». М., 1967, т. 4, стр. 491.
3 См. «Журнал Московской патриархии». 1972, № 1, стр. 2—3;
«Избранные вести из сочинений Е. Г. Уайт», стр. 16.
30

единство и целостность в религии фактически невозмож-
ны. Так, мусульманская теология, приписывающая ал-
лаху 99 качеств, попыталась продвинуться в этом
отношении несколько дальше !, но не смогла порвать
корни, связывавшие ислам с его политеистическим прош-
лым и с реальным объективным плюрализмом стихийно
развивающихся социально-экономических и политичес-
ких сил, патриархально-родовых структур, господство-
вавших над человеком в его повседневной жизни.
«Неоязыческое» многобожие христианства и всех
остальных религий является абсолютно неустранимым на
всех стадиях и фазах их существования. У Ф. Энгельса
встречается выражение: «религиозный атавизм». Христи-
анский монотеизм «победил» первоначальный «язычес-
кий» политеизм, впитав в себя все непережитое наследие
античного плюрализма, средневековой и церковной ми-
фологии. Перефразируя выражения Энгельса, можно
сказать, что монотеизм торжествовал, но увенчать его
атавистическую победу великодушно согласились перво-
бытные, «языческие» культы.
Все сказанное позволяет сделать выводы о том, что
основными источниками, корнями политеизма являются:
1) зависимость человека от неопределенного множества
стихийно и слепо действующих природных и социальных
факторов, облегчающих или затрудняющих его жизнь;
объективные противоречия и ограниченности производ-
ственных, семейно-бытовых и других форм общения людей
друг с другом; неконтролируемый, бессознательный и
глубоко противоречивый характер возникновения и про-
текания различных психических актов и состояний, не-
развитость чувств и незрелость мыслей; 2) абсолютиза-
ция и односторонне-количественное, превратно-фантасти-
ческое отражение многокачественных действительных
явлений природной и общественной жизни; существова-
ние многочисленных растительных и животных организ-
мов и непонимание источника их объективно-реального
качественного многообразия; 3) невозможность сразу и
в достаточно полной, развернутой форме создать более
или менее целостную, наивно-реалистическую или науч-
ную картину окружающего мира во всех его внешних и
1 Ср. Коран: аллах — единый, живой, сущий, высокий и вели-
кий», «первый и последний, внешний и внутренний», един. (II : 127,
158, 256; III: 1 и др.). Коран. М., 1963, стр. 44, 49.
31

внутренних, конечных и бесконечных, существенных и
второстепенных, закономерных и случайных связях, отно-
шениях и взаимодействиях; 4) спиритуалистическая
иерархиезация различных моментов абстрактно-логиче-
ской и практической деятельности человека и возведение
их в «самостоятельные сущности, ипостаси и эманации»;
5) извращенное осознание объективного факта существо-
вания реального различия, многообразия и единства
форм движущейся материи, противоречивости обществен-
ных отношений, их иллюзорное отражение в голове чело-
века; 6) пережитки первобытных религий, деятельность
жрецов, пытавшихся соединить различные стороны веро-
учения и культа исторически соприкасавшихся и конку-
рировавших религий и т. д.
Важную роль в возникновении религиозного и фило-
софского плюрализма сыграли и такие факторы, как
усложнение общественных отношений, разделение труда,
возникновение классов, появление эксплуататорского
государства и централизация политической власти, отно-
шения господства и подчинения, социальная беспомощ-
ность и бессилие трудящихся масс, противопоставление
умственного труда физическому и т. д. Плюрализм мисти-
ческого сознания является отражением и свидетельством
нежизнеспособности, неизбежного разложения и гибели
философского и культового спиритуализма во всех их
формах и проявлениях.
О плюралистическом характере современного христи-
анства свидетельствуют не только его религиозный дуа-
лизмы, трилогизмы и числовая магия. Как уже было от-
мечено, оно является монотеистическим лишь в «идеале»,
в богословской форме. Чтобы стать мировой религией,
христианство, как и все другие религиозные культы,
должно было с самого начала и до конца делать уступки
политеизму. В своем действительном содержании это в
основном политеистическая и полидемонистическая рели-
гия, основывающаяся на вере во множество фантастиче-
ски упорядоченных духовных сущностей, деятельных су-
ществ, добрых и злых, сверхъестественных и противо-
естественных «личностей». Составными частями христи-
анского неополитеизма являются теология (особенно в
виде теодицеи, т. е. попыток оправдания незадачливого
творца), ангелология как позитивная и демонология как
негативная части христианского вероучения и т. д.
32

Консерватизм религиозного сознания, «богодухновен-
ность» Библии и церковный догматизм зачастую обора-
чиваются против самой христианской религии. О перво-
бытно-плюралистическом характере католической, пра-
вославных, протестантских церквей и различных сект
свидетельствует само «святое писание», которое лежит
в основе их идеологии и деятельности. И Ветхий и Новый
заветы содержат многочисленные следы «языческого»
происхождения библейских книг. Уже в первой книге
Пятикнижия бог говорит о многих бессмертных обитате-
лях «едемского сада» (Быт., 3:22). Далее «богом фарао-
на» объявляется пророк Моисей (Исх., 7:1) и утверждает-
ся, что Саваоф является всего лишь «богом богов и влады-
кой владык». Вместе с тем он якобы настолько велик, что
«выше всех богов», среди них он, дескать, является «са-
мым святым и благим», ибо «все боги народов — ничто»,
а господь-де не только небеса, но и самого бегемота со-
творил и сделал вино, которое «веселит богов и челове-
ков». Бог Яхве однажды даже подрался с богом фили-
стимлян Дагоном и разрубил его на части (Втор., 10:17;
Суд., 9:13; 1 Пар., 2:2; 5:3—4; 1 Пар., 16:26; 2 Пар., 2:6;
Иов., 40:10; Дан., 2:47; Матф., 19:17). Вместе с тем, Биб-
лия пестрит упоминаниями о многочисленных «иных»
культах, церквах и религиях. «Чужие боги» — это бесы,
боги, которых «люди не знают», или «новые боги», кото-
рые «пришли от соседей» (Втор., 12:31; 32:17; Пс, 105:37;
1 Кор., 10:20—21). Этот ветхозаветный политеизм и
предопределяет многообразие религиозных форм, неис-
черпаемую сектантизацию любой формы христианской
религии.
Особый интерес, с точки зрения демонстрации плюра-
листической природы религии, вызывает «Псалтирь» —
самая, пожалуй, многобожная из всех «священных» книг.
Здесь утверждается, что бог «стоит» в сонме богов и «сре-
ди богов» произносит суд. Бог им говорит: «Вы — боги, и
сыны всевышнего — все вы. Но вы умрете, как человеки,
и падете, как всякий из князей» (в Новом завете была
сделана попытка отнести эти слова уже не к смертным
богам — «сыновьям всевышнего», а к людям. — См. Иоан.,
10:34). Саваоф есть бог несравненный и великий, «царь
над всеми богами». Господь-де велик и достохвален,
«страшен он паче всех богов». Все боги должны подчи-
няться ему, ибо бог везде: на небе и в преисподней (см.
33

Пс, 81:1,6—7; 84:8; 94:3; 96:7; 137:8, а также Исх., 15:11;
18:11; 1 Пар., 16:25). В религиозной идеологии иррацио-
нально понятое «одно» всегда есть «многое», а многое
есть одно.
Компромиссной формой разрешения противоречий
между устоявшимися политеистическими и складывав-
шимися, но так и не сложившимися окончательно, моно-
теистическими представлениями явилась иудео-христиан-
ская и мусульманская монолатрия (единопоклонение),
попытавшаяся на основе признания и частичного почита-
ния многих («чужих») богов, осуществить поклонение
лишь одному из них («своему»), объявленному «богом
богов». В евангелиях, например, политеизм уже ослаблен
и нередко сводится к христианской монолатрии и так
называемому «генотеизму» пресловутого «господа бога»:
«Ибо, хотя и есть так называемые боги, или на небе, или
на земле, — т. к. есть много богов и господ много, — но у
нас один бог отец, из которого все» (1 Кор., 8:5—6).
Монолатрия, таким образом, также выступает лишь как
эмбрион монотеизма и внешняя форма скрытого и непе-
режитого, «языческого» многобожия.
Разумеется, политеистические «родимые пятна» хоро-
шо известны богословам, всячески пытающимся смыть
«позор» так называемого «языческого» происхождения
христианства. Скрепя сердце, православные иерархи
вынуждены признать, что их часто упрекают в «многобо-
жии, в частности, в том, что в почитании богородицы воз-
рождается языческий культ богини-матери» 1. О том, что
эти «упреки» имеют серьезные основания, свидетельству-
ет то, что иеговисты и другие протестанты были вынужде-
ны отказаться от культа мадонны и даже говорить... об
«искусственном осеменении» девы Марии, не обращая
уже внимания на то, как все это должно оскорблять ре-
лигиозные чувства верующих.
Явные пережитки политеизма в Библии пятидесятни-
ки пытаются объяснить многообразием воплощений,
проявлений и откровений бога2. Чтобы обосновать «необ-
ходимую целесообразность» существования и деятельно-
сти различных «духовных сущностей», ангелов и бесов,
баптистские и адвентистские богословы обычно ссылают-
1 «Журнал Московской патриархии», 1973, № 9, стр. 60.
2 И. Е. Воропаев. Краткое вероучение христиан евангельской ве-
ры. Одесса. 1928 (ротапринт), стр. 3.
34

ся на волю и «промысел божий», которые якобы и обус-
ловили их «поту»- и «посюстороннее бытие». Смыкаясь по
существу с теорией прамонотеизма, т. е. «первоначально-
го единобожия», меннониты утверждают: «Сначала была
очевидная вера в единого бога — всеобщего отца и творца
небесного, и лишь затем сатане удалось утвердить свои
многочисленные ложные религии. Жертва Христа восста-
новила истинную веру (читай: христианский монотеизм. —
В. Я.) в ее правах, хотя другие церкви пока еще сущест-
вуют» *. На таких же позициях стоят и иеговистские
«исследователи Библии»: «В начале был чистый моноте-
изм и нефальсифицированные записи о создании (намек
на мифическую «первокнигу Адама». — В. Я.) и потопе,
а затем он перешел в политеизм и к сомнительным леген-
дам» 2. Так проповедники пытаются запутать и извратить
научную теорию происхождения религии вообще и хри-
стианства в особенности.
Религиозный политеизм во многих отношениях прямо
смыкается с рядом школ современного философского
идеализма, например, с персонализмом, также утвержда-
ющим, что мир есть совокупность «духовных сущно-
стей— личностей», увенчанных «верховной личностью»
(богом), выражающей единственно реальное «высшее
бытие»; с прагматизмом, пытающимся противопоставить
материалистическому монизму учение о «бесчисленной
множественности единичных вещей»3 и «сторон бытия»,
с так называемым «психофизическим параллелизмом»
и т. д. Современная идеалистическая философия, «откло-
няющая всякий монизм, — отмечается в современном бур-
жуазном «философском словаре», — плюралистична в
своей основе. Она признает множество самостоятельных,
часто отдельных существований, детерминированных
сущностей и «слоев бытия» 4.
Идеалистически решая основной вопрос философии,
плюрализм выступает как неизбежная трансформация
дуализма, попытка стать в области методологии, онтоло-
гии, гносеологии, логики, социологии, этики и т. д. «выше»
основных философских школ и тем самым замаскировать
1 "Wissen und Affenbarung", (рукопись), стр. 6.
2 «Основание веры в Новый мир» (ротапринт). Гл. 5 «Дело созда-
вания и потоп», стр. 23.
3 У. Джемс. Прагматизм. Спб., 1910, стр. 161.
4 «Философский словарь Г. Шмидта». М., 1961, стр. 453.
35

свою реакционную сущность. Логическим завершением
плюрализма в религиозной и философской формах может
быть лишь полная беспринципность, окончательный рас-
пад и неизбежное разложение первобытно-спиритуалис-
тической идеологии, философского идеализма и культово-
магической деятельности во всех их основных проявле-
ниях. Плюрализм, внешне и изнутри разлагающий любую
религию, тем не менее, всегда был важной структурно-
орга'низационной формой выражения и закрепления мис-
тического сознания. Логическую и гносеологическую сущ-
ность всякого плюрализма составляет беспринципное,
эклектическое сочетание различных, в том числе и
взаимоисключающих идей, представлений и мнений, ли-
шенных внутреннего единства и внешней целостности.
«Плюрализм как определенное представление о действи-
тельности и есть лишь предельно одностороннее отраже-
ние многообразия форм существования в его противопо-
ложности единству и в оторванности от него» К
Таким образом, в основе спиритуалистического и
«сциентиского» (например, неопозитивистского, прагма-
тистского и т. д.) плюрализма во всех его основных и про-
изводных, философских и церков'но-сектантских разно-
видностях лежит нелепый тезис о том, что действительный
объективный мир состоит из бесконечного множества
относительно и абсолютно независимых, неравнозначных,
но изначально однопорядковых, духовных, «самодеятель-
ных и спонтанных субстанций»: «сознаний, воль, личнос-
тей» 2. Всякий плюрализм — это идеализм, отрицающий
материальное единство мира, его целостность и единст-
венность, внутренние, существенные и закономерные
связи между явлениями и предметами. Плюрализм есть
сознательная или бессознательная попытка оправдать и
упрочить религию. Он абсолютизирует внешние, несуще-
ственные, случайные отношения, отрицает материю во
всех ее проявлениях и пытается поставить на ее место бо-
лее или менее сложную идеальную иерархию, «сообщест-
во духовных существ», добрых и злых духов, низших и
«верховных субъектов», «комплексов элементов», «ато-
мов» событий, «мировых этажей», существований или
1 А. А. Сорокин. Субстанция и принцип монизма в «Капитале». —
В кн. «История марксистской диалектики». М., 1971, стр. 323.
2 И. Балакина, К. Долгов. Персонализм. «Философская энцик-
лопедия». М., 1967, т. 4, стр. 242.
36

«слоев бытия». Плюрализм всегда претендовал на роль
«третьей линии» в философии. Его защитники и сейчас
особенно шумно критикуют науку, философский мате-
риализм за «однозначный догматизм и монистическое
упрямство», за «недооценку бесконечного многообразия
духовного мира» и т. д.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Многобожие, религиозно-плюралистический спиритуа-
лизм — одно из идеологических следствий неразрешимой
противоречивости иррационального сознания, присущей
основным этапам эволюции религии: стихийному и цер-
ковному политеизму, формальному монотеизму и неопо-
литеизму буржуазной эпохи. Религиозный плюрализм—
результат отбора, внешнего «примирения», механическо-
го сочетания многочисленных пережитков религий до-
классовых обществ, элементов античной мифологии, пер-
вобытного идеализма и политеизма, полидемонизма и
пандемонизма различных культовых и религиозно-фило-
софских систем ожесточенно боровшихся и борющихся
за свое существование.
Спиритуалистический плюрализм — не только резуль-
тат «первобытного» полидемонизма и политеизма, но и
проявление односторонне-количественного перерастания
религиозного сознания в изощренный идеологический,
социально-политический, этический и эстетический мисти-
цизм и фетишизм капиталистического общества. «Совре-
менный» религиозный и философско-идеалистический
плюрализм свидетельствует о необратимом, процессе
распада мистического сознания, дошедшего до своего
«логического конца»; конфессиональный и «светский»
буржуазный плюрализм функционирует как компро-
миссная форма иллюзорного «разрешения» антагонисти-
ческих противоречий капиталистического общества, апо-
логетическое средство, призванное защитить не только
саму религию и другие буржуазные формы общественно-
го сознания, «оправдать и обосновать» обветшалые
иррациональные идеи всесозидающего бога, заабсолюти-
зированного «мирового разума», «всеобразующего и все-
составляющего ощущения», «экзистенции» и другие
принципы идеалистического мировоззрения, но и увекове-
37

чить капиталистический строй, отвлечь трудящихся от
непосредственных задач революционной борьбы за ко-
ренное преобразование превратного мира капиталистиче-
ской наживы, всей структуры буржуазных общественных
отношений и самих себя.
Продолжающаяся «плюрализация» современной бур-
жуазной идеологии в ее многообразных формах приводит
к появлению все новых церковно-сектантских течений,
философско-идеалистических, этических и эстетических
школ и школок, к постоянно возрастающей и углубляю-
щейся дезинтеграций, «сектантизации» мистического
сознания в целом. Вместе с тем действует и обратная
тенденция к «объединению», «реинтеграции» различных
идеологических течений для борьбы против научного ми-
ровоззрения. Не только мистический плюрализм, но и
спиритуалистический «монизм» в любой форме: философ-
ско-ндеалистической (в виде объективного или субъек-
тивного идеализма), религиозаю-монотеистической (цер-
ковной или сектантской) не может существовать, не
впадая в неразрешимые и бессмысленные противоречия
с наукой и практикой, не скатываясь к дуализму, а через
него, либо минуя его, к эклектическому (в области фило-
софии), или синкретическому (в религии) —спиритуали-
стическому плюрализму.
Мистический плюрализм — важный структурно-функ-
циональный признак всякой религии. Это одно из самых
острых, неразрешимых и «незаживающих» противоречий
религиозного сознания. «Языческое» многобожие прони-
зывает все стороны вероучения, морали, психологии и
культа различных христианских течений, существенно
влияет на весь процесс их инволюции, свертывания и раз-
ложения. Анализ религиозного мировоззрения показы-
вает, что «духовная» сущность всякой религиозной идео-
логии является плюралистической, «саморазорванной и
самоиротиворечивой» (Маркс). Выдвигая на первый
план формальное тождество, игнорируя действительные
различия между конкретными формами религии, исполь-
зуя общую им превратную политическую, идеологическую
сущность политеизм всегда был и продолжает оставать-
ся неиссякаемым источником и крайней точкой «разви-
тия» религиозного, в том числе и христианского, плюра-
лизма, попыткой замаскировать свое политеистическое
содержание. Все это придает христианству, как и всем
38

другим религиям, весьма своеобразный и противоречивый
характер.
Онтологический, гносеологический, этический и т. д.
дуализм, битеизм и тритеизм, как и все остальные «лице-
мерно-прикрашенные христианские противоположности»
(Маркс), являются метафизическими от начала и до кон-
ца. Дальнейшей разновидностью религиозного дуализма
выступает спиритуалистический плюрализм, в котором
застывшие противоречия религиозно-идеалистического
сознания окончательно преумножаются и получают за-
вершенно-бессмысленное выражение; двойственность
церковно-сектантской «теологики», «демонологики» необ-
ратимо перерастают в бесчисленные противоречия его
вероучения, морали, культа и деятельности. Происходит
своеобразное «отрицание отрицания»: первоначальный
стихийный политеизм частично преодолевается искусст-
венным (богословским) монотеизмом, с тем, чтобы «окон-
чательно» отторгнуть его и раствориться в «языческом»
неополитизме «современных» церквей и сект.
«Неополитеизм» христианства—сложное и многообраз-
ное явление. Его непосредственно практическим выраже-
нием служит религиозное мироотношение и культ, в кото-
рых все проблемы политической, производственной, куль-
турной, бытовой и семейной жизни человека получают
двусмысленное и безнадежно противоречивое, а иногда и
нигилистически-антиобщественное выражение. Не только
философский, но и религиозный плюрализм «пряме-
хонько приводит к иррационализму, к отказу от логики,
всяких объективных норм и законов» К Движение рели-
гии всегда предопределено лишь в одном направлении —
к неизбежному вырождению.
1 «История марксистской диалектики». М., 1971, стр. 328.

СОДЕРЖАНИЕ
Исходная форма христианского многобожия 4
О христианской троице и других священных цифрах 17
Структура и сущность христианского «неоязычества» 28
Заключение 37
Йкойлев Валерий Григорьевич
ПЕРЕЖИТКИ ЯЗЫЧЕСТВА В ХРИСТИАНСТВЕ
Ответственный за выпуск референт Правления общества «Знание»
Казахской ССР X. Ф. Жантемирова.
Редактор В. А. Ярошилова. Технический редактор М. В. Злобин.
Корректор В. Т. Беседин.
Сдано в набор 14/VII-1975 г. Подписано к печати 19/IX-75 г.
Формат 84X108782—1,25=2,1 усл. печ. л. (2,2 уч.-иэд. л.}
УГ04946. Тираж 6170 экз. Цена 7 коп.
Общество «Знание» Казахской ССР, г. Алма-Ата, ул. Чайковского, 170.
Заказ № 1645. Типография № 18 Главполиграфпрома Госкомитета Совета
Министров Казахской ССР по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли, г. Алма-Ата, ул. К. Маркса, 15/1.