Светская вотчина в Германии VIII—IX веков и ее роль в закрепощении крестьянства - Мильская Л.Т.

Автор: Мильская Л.Т.
Теги: история средних веков феодализм крестьянство история германии
Год: 1957
Похожие
Возникновение зависимого крестьянства в западной Европе 6-8 веков.
Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII века
История Германии с конца Средних веков
Династия Каролингов. От королевства к империи VIII-IX века. Источники
Текст
                    АКАДЕЛ1ИЯ НАУК СССР
Л. Т. МИЛЬСКАЯ
СВЕТСКАЯ ВОТЧИНА
В ГЕРМАНИИ VIII—IX вв.
И ЕЕ РОЛЬ В ЗАКРЕПОЩЕНИИ
КРЕСТЬЯНСТВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
Л. Т. МИЛЬСКАЯ
СВЕТСКАЯ ВОТЧИНА
В ГЕРМАНИИ VIII—IX вв.
И ЕЕ РОЛЬ В ЗАКРЕПОЩЕНИИ
КРЕСТЬЯНСТВА
(по материалам источников
Южной и Юго-Западной Германии)
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
Москва — 1957
ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР
А. И. НЕУСЫ ХИН
ВВЕДЕНИЕ
Задачей настоящей работы является исследование не-
которых сторон процесса формирования класса феодально-
зависимого и крепостного крестьянства в южных и запад-
ных районах каролингской Германии. Вопрос о формиро-
вании феодального крестьянства является одной из важных
проблем, разрабатываемых в советской медиевистике.
Исследование этой проблемы связано со значительными
трудностями не только в силу сложности и противоречиво-
сти самого процесса, но и в результате характера источни-
ков, который определяет и в значительной мере ограни-
чивает постановку проблемы и возможности ее разреше-
ния.
Важнейшими источниками для изучения процесса фор-
мирования феодального крестьянства в эпоху Каролингов
считаются картулярии — сборники грамот, оформляющих
земельные дарения в пользу монастырских вотчин. Соста-
вители картуляриев, члены церковных корпораций, ставили
своей целью закрепить и фиксировать рост земельных вла-
дений тех или иных церковных учреждений, большей ча-
стью монастырей. Поэтому земельные собственники фи-
гурируют в этих источниках лишь в качестве дарителей
своих земель (обычно дарится часть этих земель) в пользу
крупной церковной вотчины. Но так как эти дарители
были свободными земельными собственниками, прожи-
вающими в различных поселениях, деревнях, — то бога-
тый конкретный материал дарственных грамот в извест-
ной степени дает возможность представить себе социаль-
ную структуру деревни.
Те или иные представления о процессах, которые про-
исходили в среде крестьянства в эту эпоху, в большой сте-
3
пени зависят от того, к каким слоям общества относить
дарителей, выступающих в дарственных грамотах.
Систематическое и подробное обследование Сен-Гал-
ленского и Вейссенбургского картуляриев начал швейцар-
ский исследователь Г. Каро. Он разработал методику изу-
чения картуляриев, оказавшую большое влияние на при-
емы позднейших исследователей этих источников. Эта ме-
тодика, несмотря на ее положительные стороны, оказалась
несовершенной. Пользуясь ею, Каро пришел к заключению
о наличии большого числа свободных крестьян и об отсут-
ствии какого-либо переворота в хозяйственных отношени-
ях в каролингский период. По мнению Каро, в герман-
ских картуляриях (преимущественно в Сен-Галленском, а
также и в Вейссенбургском картулярии) очень большое
число грамот исходит от свободных крестьян, которые,
однако, дарят, как правило, лишь часть своего имущества
и очень часто получают его обратно на прекарном праве.
Это обстоятельство свидетельствует, как он полагает, о со-
хранении в данный период во многих районах мелкой сво-
бодной крестьянской собственности. Свободных крестьян,
которых он считает главным контингентом дарителей,
Каро представляет себе в виде изолированных собствен-
ников, а не в виде свободных общинников.
Каро строит свои выводы на основе статистических
подсчетов. Им разработан для этих подсчетов ряд опреде-
ленных критериев, которые прежде всего основаны на
анализе объекта дарения; среди них важную роль играет
факт дарения одного или нескольких земельных участков
в одном месте без включения в состав дарения не-
свободных — таких дарителей он относит к собствен-
никам крестьянского типа. Уже Н. П. Грацианский указал
на ограниченность и несовершенство критериев Каро, на
основании которых тот делал свои подсчеты \ и поставил
под сомнение его выводы 1 2. При анализе конкретного ма-
териала грамот мы постараемся выяснить, являются ли
подобные дарители действительно крестьянами. Каро на
1 Н. П. Грацианский. Бургундская деревня в X—XII сто-
летиях. М., 1935, стр. 41—44.
2 Ниже мы вернемся к критике методов Каро в связи с раз-
бором пригодности статистического метода для изучения карту-
ляриев.
4
основании статистического исследования Сен-Галленско-
го, а также и Вейсенбургского картуляриев приходит к
выводу, что можно допустить лишь «некоторое обедне-
ние крестьян», но считает совершенно невозможным гово-
рить о том, что крестьяне впадали в зависимость от
вотчинников b Он полагает, что в эпоху Каролингов про-
должали действовать прежние тенденции развития, а
перемены заключались лишь в росте церковного земле-
владения, что, однако, не внесло в хозяйственную жизнь
каких-либо новых форм 1 2.
Почти одновременно с Каро В. Виттих, анализируя
саксонские источники, пришел к противоположному выво-
ду. Он, как и Каро, отрицает аграрный переворот IX в.
Но, выдвигая тезис о господстве мелкой вотчины у герман-
цев со времен Тацита, Виттих отрицает наличие свободно-
го крестьянства даже во времена Тацита: уже тогда свобод-
ный германец был мелким землевладельцем вотчинного
типа (Grundherr) и жил главным образом за счет чинша,
получаемого с рабов. Точка зрения Виттиха на социаль-
ную структуру общества у древних германцев тесно связа-
на с его взглядом на социальные отношения у саксов; он
отрицает, что большинство саксов было свободными земле-
владельцами 3; полноправными свободными являлись
edelingi, nobiles, которые в социально-экономическом от-
ношении были вотчинниками. Виттих не усматривает ника-
кого резкого переворота в аграрных отношениях в эпоху
Каролингов, считая, что все изменения свелись к замене
мелкой вотчины крупной 4.
1 G. Caro. Zur Grundbesitzverteilung in der Karolingerzeit.
«Deutsche Geschichtsblatter», 1901, Bd. 3, Hft. 3, S. 73. Ср. также
G. Caro. Beitrage zur alteren deutschen Wirtschafts- und Verfas-
sungsgeschichte. Leipzig, 1905; G. Caro. Neue Beitrage zur alteren
deutschen Wirtschafts- und Verfassungsgeschichte. Leipzig, 1911. Cm.
«Studien zu alteren St.-Galler Urkunden» и др. статьи.
2 G. Caro. Zwei Elsasser Dorfer zur Zeit Karls des Grossen.
«Zeitschrift fur die Geschichte des Oberrheins», 1902, Bd. 17, Hft. 3.
3 W. Wittich. Die Frage der Freibauern. Weimar, 1901, S. 28;
W. Wittich. Epochen der deutschen Agrargeschichte. Tubingen,
1914 (Grundriss der Sozialokonomik. Abt. 7).
4 В противоположность этому мы считаем, что мелкая вотчи-
на возникла лишь в раннефеодальный период в процессе социаль-
ного расслоения свободной общины. (См, об этом ниже, стр. 31, 35,
37 и др.).
5
В дальнейшем выводы Каро использовал А. Допш
который в значительной степени на них и построил неко-
торые существенные тезисы своей общей концепции.
Названные авторы стремились на основании исследова-
ния картуляриев опровергнуть так называемую вотчинную
теорию аграрного строя раннего средневековья, которая
господствовала в немецкой историографии до конца XIX в.
Подвергшаяся резкой критике Дотла и других вот-
чинная теория, главный тезис которой сводился к тому,
что в каролингский период крупная вотчина стала основ-
ной экономической и социальной ячейкой общества, кон-
струировала общий ход развития, отвлекаясь от локаль-
ных особенностей и строя свои выводы преимущественно
на данных памятников юридического характера. Поэтому
вотчинной теории была свойственна 'известная упрощен-
ность построений; однако наиболее существенным пороком
вотчинной теории следует считать представление о боль-
шой организационной роли крупной вотчины в создании
«народного хозяйства». Особенно этот тезис подчеркивает-
ся в работах К. Т. Инама-Штернегга1 2. Он говорит о хозяй-
ственной изоляции мелких землевладельцев до возникно-
вения крупной вотчины и вне ее рамок. По его мнению, с
момента возникновения крупной вотчины экономический
прогресс был возможен лишь в ее рамках. Благодаря ор-
ганизаторским стремлениям крупных вотчинников якобы
пробуждается национальное производство (Betriebsam-
keit) и к концу каролингского периода устанавливается
структура хозяйства, устранившая беспорядочность и изо-
ляцию сельскохозяйственного производства, делается воз-
можным ведение рационального хозяйства. По мнению
Инама-Штернегга, большую роль сыграла подробно опи-
санная им система виллового устройства (Villensystem),
которую, по его словам, «так гениально предначертал
Карл Великий». Только в рамках этой Villensystem гос-
подский двор, в представлении Инамы, становится орга-
низующим центром мелких хозяйств, представляющих со-
бой в разнообразии своих специализированных функций
1 A. D о р s с h. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit
vornehmlich in Deutschland. Bd. I. Weimar, 1921, S. 251.
2 K. Th. Inama-Sternegg. Deutsche Wirtschaftsgeschichte
bis zum Schluss der Karolingerzeit. Bd. I. Leipzig, 1879.
6
только часть большого, хорошо организованного целого.
Согласно утверждению Инама-Штернегга, «крупное вот-
чинное производство», якобы сменившее «однообразное и
экстенсивное» хозяйство мелкого земледельца, служит не
только личному обогащению вотчинника, но и открывает
широкие пути «национальному производству». Крупная
вотчина якобы создала организацию народнохозяйствен-
ных сил и направила их на служение национальным по-
требностям. Вотчинники, как утверждает Инама, в стрем-
лении к расширению и укреплению своего господства не-
избежно должны были обеспечивать существование зави-
симых людей, которые в вотчинном союзе получали воз-
можность для лучшего удовлетворения своих потребно-
стей. В вотчине каждый находил поддержку и защиту;
каждый мог мирно обрабатывать свою гуфу и спокойно
пользоваться плодами своего труда; если он и делил их с
господином, замечает Инама, и половину своего времени
обязан был работать на господина, то его связь с барщин-
ным двором гарантировала известное покровительство его
экономическим интересам, что вполне возмещало потерян-
ную свободу.
Тем самым Инама-Штернегг не только сильно преуве-
личил сложность внутренней иерархической структуры вот-
чины, но и неверно изобразил положение эксплуатируемого
крестьянства.
Неправ Инама-Штернегг и в другом отношении: осно-
вой раннефеодальной крупной вотчины являлось не круп-
ное производство барского двора, а производство, осуще-
ствляемое совокупностью мелких крестьянских хозяйств,
зависевших от вотчинника. Именно владельцы этих кре-
стьянских хозяйств обрабатывали при помощи своих
средств и орудий производства барскую запашку. Каро-
лингская вотчина не создала и не могла создать общест-
венно-организованное производство.
Упрощенные построения представителей вотчинной тео-
рии, недостаточный учет локальных особенностей, пре-
обладание заключений, основанных по преимуществу на
изучении юридических памятников, иллюстративное ис-
пользование сборников дарственных грамот — все эти
уязвимые ее пункты, с точки зрения формального ис-
следования, послужили поводом для вышеуказанной рез-
кой критики. Однако, критикуя вотчинную теорию, Дошл
7
объектом своих возражений избрал правильный вывод
Инама-Штернегга о закрепощении крестьян вотчиной в те-
чение каролингского периода, а отнюдь не изображение
Инамой вотчины в качестве организующей «народнохозяй-
ственной» ячейки и т. п.
В своей работе «Die Wirtschaftsentwicklung der Karo-
lingerzeit» Допш, касаясь вопроса о крестьянстве, вполне
соглашается с основными выводами Каро (исключая его
теорию вотчинного происхождения гуфы), которые объек-
тивно сводятся к отрицанию какого-либо аграрного пе-
реворота в IX в., и утверждает, что в германских областях
империи Карла Великого еще сохранилась основная мас-
са свободных крестьян и что там преобладала, таким об-
разом, мелкая свободная собственность. Принимая этот
вывод Каро, Допш делает на его основании ряд далеко
идущих заключений, играющих важную роль в его общей
концепции. По его мнению, положение церкви в хозяйст-
венном отношении было далеко не таким благоприятным,
как это представлялось сторонникам вотчинной теории.
Неверно думать, полагает Допш, что церковь впитала в
себя все мелкие земельные владения (alles Kleingut).
Утверждение Инама-Штернегга, что для каролингского
периода характерным является образование крупйой вот-
чины, — заблуждение, вызванное некритическим отноше-
нием к источникам, в особенности к картуляриям. Наши
познания в этой области, писал Допш, весьма обогати-
лись тщательными исследованиями Каро. В частности, в
большую заслугу Каро Допш ставит противопоставление
условных и безусловных дарений, принятое, однако, им
чисто формально, без попытки отнесения этих различных
видов дарений к тем или иным социальным группам да-
рителей. Точно так же, не пытаясь выделить сре-
ди основной массы дарителей какие-либо социальные
группы, Допш рядом примеров из картулярных грамот
пытается доказать сравнительно благоприятное положе-
ние прекаристов церковных вотчин (имеется в виду на-
следственность прекариев, известные права дарителя и его
потомков на подаренное имущество, притязания родст-
венников дарителя на подаренное имущество и т. п.) он
’A. Dopsch. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit...,
Bd. I, S. 213—215.
8
считает, что дарения и прекарии были выгодны прокари-
отам, церковь же терпела большой ущерб !. Допш пишет
о «народнохозяйственном» значении прекариев и, в своем
стремлении найти элементы капитализма в раннесредне-
вековом обществе, отводит церковной вотчине, предостав-
ляющей эти прекарии, роль современных банков и стра-
ховых обществ 1 2.
Таким образом, Допш, приняв выводы Каро о кресть-
янском характере дарений в пользу церкви и найдя в
картулярных грамотах данные о благоприятном положе-
нии большого числа дарителей, делает заключение о не-
коем «совпадении интересов» крупных вотчинников и
крестьян, о процветании свободной мелкой собственности
под опекой крупной вотчины; он считает, что можно го-
ворить лишь о номинальной юридической зависимости,
а не о реальном закрепощении основной массы мелких
свободных собственников. Он здесь во многом опять-
таки основывается на факте, указанном Каро, а имен-
но — на том обстоятельстве, что основная масса дарите-
лей передавала церкви лишь часть своего имущества, а,
следовательно, не впадала полностью в зависимость от
церкви 3.
В дальнейшем ходе изложения Допш признает про-
цесс закрепощения крестьян, отрицая лишь то, что он
особенно бурно шел в каролингский период, но тут же
старается доказать, что этот процесс вполне уравновеши-
вался противоположным процессом повышения социаль-
ного статуса несвободных в результате широко распро-
странившейся практики отпуска рабов на свободу, а рав-
но и самовольного их освобождения; он ссылается на ча-
стые в картулярных грамотах случаи отпуска рабов на
свободу, но нигде не указывает на тот факт, что эти осво-
божденные рабы становились, как правило, зависимыми
держателями или лица, их освободившего, или церкви, в
1 Эти взгляды Допша на значение прекариев для монастыр-
ской вотчины были подвергнуты справедливой критике в известной
статье Н. П. Грацианского «Traditiones каролингской эпохи в ос-
вещении Допша». Труды Института истории РАНИОН, вып. I, М..
1926.
2 A. D о р s с h. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit...,
Bd. I, S. 218.
3 Ibid, S. 307.
9
пользу которой обычно и совершались подобные отпуски
рабов на свободу. Ему было важно показать, что процесс
закрепощения крестьян, который вообще отрицать было
невозможно, не имел слишком большого значения, что ос-
новная масса свободных сохранилась и что, наконец, в
результате отпусков на свободу общее социальное поло-
жение народа улучшилось.
Далее, Допш пишет, что светское землевладение рос-
ло главным образом за счет королевского и церковного
землевладения и расчисток нови. «В целом можно ска-
зать, что оно (светское землевладение.—Л. М.) частично
развивалось за счет королевского и церковного земле-
владения, с другой стороны — за счет первоначального
приобретения посредством расчистки и присвоения пус-
тующей земли» *. Таким образом, он даже не ставит во-
прос о роли светского землевладения в процессе закре-
пощения крестьянства, о росте светской вотчины за счет
свободной крестьянской собственности. Антагонизм
крупной вотчины и мелкой свободной собственности под-
меняется в его изложении борьбой светского и церков-
ного землевладения1 2, возникшей в результате того, что
первое, по его мнению, росло за счет второго. Здесь сле-
дует отметить, что Допш сильно преувеличил роль коло-
низации новых земель в процессе роста светских вот-
чин, — повидимому, он полагает, что светские вотчинники
осваивали пустующие земли, а не расширяли свои владе-
ния за счет захвата крестьянских наделов.
Таким образом, Допш, критикуя вотчинную теорию и,
в частности, концепцию Инама-Штернегга, фактически
не расходится с ним в оценке организационной роли вот-
чины в создании «народного хозяйства»; напротив он
усиливает этот тезис, приписывая вотчине огромное зна-
чение в установлении социального благоденствия и орга-
низации труда и уподобляя ее роль роли капиталистиче-
ского предприятия.
Допш в своем построении, используя утверждения Ка-
ро о сохранении в каролингскую эпоху свободной кресть-
янской собственности, принимает вместе с тем и тезис
1 A. D о р s с h. Die Wirtschaftsentwicklung der Karoligerzeit...,
Bd. I, S. 293.
2 Ibid., S. 397, 399.
10
Виттиха 1 об исконном существовании у германцев мел-
ких вотчинников, живущих за счет труда несвободных.
С возражениями против вотчинной теории выступил и
Ф. Лютге, который стремится доказать отсутствие резких
граней между свободными и знатью 1 2. По вопросу об упад-
ке свободных в каролингский период Лютге придержива-
ется следующей точки зрения. Представители вотчинной
теории особое значение в процессе закрепощения крестьян
приписывали autotraditiones. Противники вотчинной тео-
рии рассматривают эту проблему иначе. Предположение,
что большая часть свободных была закрепощена путем au-
totraditiones, должно отпасть. Нельзя, по мнению Лютге,
объяснить этот процесс стремлением избавиться от тягот
военной службы, так как благодаря дарениям лишь части
имущества (а такие дарения преобладали) свободные не
освобождались от государственных повинностей. Он счи-
тает, что значительный слой знатных вотчинников сущест-
вовал еще в предмеровингский период, но они пользова-
лись исключительно трудом несвободных. Изменения, про-
исшедшие в каролингский период, заключаются в том, что,
получая дарения, вотчина начинает поглощать также и
свободных. Однако, если бы в это время имел место мас-
совый переход свободных в несвободное состояние, то это
должно было бы отразиться именно в источниках вотчин-
ного происхождения, но в них чрезвычайно редко обнару-
живаются какие-либо указания на этот процесс3. В начале
каролингского периода существовал значительный слой
свободных крестьян, что доказывается как содержанием
Правд, так и дарениями крестьян монастырям; исчезно-
вение этого слоя с течением времени не может считаться
установленным или хотя бы возможным. Этот ход мыс-
лей приводит Лютге к заключению, сходному с выводом
Допша, что' слой свободных крестьян сохраняется в гер-
манских областях в течение всего каролингского перио-
да. Лютге признает, что слой зависимых крестьян отно-
1 A. Do psch. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit...,
Bd. I, S. 305. Cm. W. Wittich. Die Frage der Freibauern. Weimar,
1901.
2 Fr. L u t g e. Die Agrarverfasung des friihen Mittelalters im mit-
teldeutschen Raum, Jena, 1937, S. 97.
3 Fr. L u t g e. Ibidem, S. 107.
11
сительно вырос вследствие различных причин, но не путем
закрепощения свободных Г Подобно Допшу, Лютге не-
верно изображает действительные отношения, придавая
чрезмерное значение повышению социального статуса не-
свободных и указывая на очень большую роль несвобод-
ных для вотчины1 2. Свободные крестьяне, по его мнению,
не перестают быть таковыми, но в силу связи с вотчиной
права их ущемляются, они перестают участвовать в по-
литической жизни народа. Уменьшение общего числа сво-
бодных к концу каролингского периода он пытается объ-
яснить не закрепощающей деятельностью крупной вотчи-
ны, а различными побочными обстоятельствами, в том
числе и внешнеполитическими событиями 3.
Широко ставится вопрос об использовании картуляри-
ев как источников по аграрной истории в работе француз-
ского ученого А. Делеажа 4. Несмотря на известное стрем-
ление перенести социальные проблемы в сферу юридиче-
ских разграничений и т. п.5, труд Делеажа представляет
большой интерес. Сильной стороной работы Делеажа яв-
ляется ее критическая часть, где он подробно разбирает
методы различных исследователей картуляриев и критику-
ет их главным образом с точки зрения пригодности приня-
тых исследователями критериев для определения социаль-
ного статуса дарителей. Подвергая сомнению выводы раз-
личных исследователей картуляриев (он разбирает работы
Каро, Виттиха, Гутманна, Пиренна., Н. П. Грацианского
и др.) именно сточки зрения критериев, которыми опери-
руют авторы этих работ, он, однако, не ставит вопроса об
условиях дарений и характере взаимоотношений между
крупной вотчиной и дарителями. Установив, что критерии
для определения социального статуса дарителей, принятые
1 Die Agrarverfassung des fruhen Mittelalters..., S. 108.
2 Ibid., S. 109.
3 Ibid., S. 111.
4 A. Deleage. La vie economique et sociale de la Bourgogne
dans le haul moyen age. Vol. I. La vie rurale en Bourgogne jusqfu’au
debut du XI-е siecle. Macon, 1941.
5 Та же тенденция сказывается и в работе Доллингера, посвя-
щенной более позднему периоду (Ph. Dollinger L’evolution des
classes rurales en Baviere denuis la fin de I’epoaue carolingienne
jusqu’au milieu du XIILe siecle, Paris, 1949). Cp.; например, его ана-
лиз свободных и несвободных держаний (стр. 98—100).
12
большинством исследователей, очень шатки и неопределен-
ны, подвергнув сомнению применимость некоторых из них
вообще, он заключает, что можно зафиксировать лишь не-
большую группу вотчинников, а остальных дарителей во-
обще нельзя отнести к какой-либо определенной группе
собственников. Таким образом, он считает, что можно го-
ворить лишь об очень большом разнообразии типов зе-
мельных собственников и предостерегает против преуве-
личения важности противопоставления вотчинных и кре-
стьянских земельных владений Делеаж приводит от-
дельные примеры (очень редкие и, разумеется, ни в ка-
кой мере не характерные для общей тенденции развития)
наличия владений вотчинного типа даже у сервов для
доказательства своей мысли о текучести и неустойчивости
граней между вотчинниками и крестьянами, а следова-
тельно, и об отсутствии классового антагонизма между
ними. Делеаж склонен отрицать существование общины в
эпоху раннего средневековья. Тексты, свидетельствующие
о наличии общинных распорядков в деревне, он толкует
как свидетельства об общем пользовании сонаследников;
вместо сельской общины он признает лишь общее владе-
ние связанных между собой членов семьи,—• «communaute
familiale»1 2. В каролингскую эпоху еще не было, по его
мнению, территориальных объединений (... 1’epoque carolin-
gienne n’est pas encore le temps des groupes locaux orga-
nises) 3 — община возникла значительно позднее, в рам-
ках вотчины и в борьбе против нее4. Он преуменьшает
значение церковного’ землевладения, считая, что благода-
ря участию светских землевладельцев в эксплуатации
церковных земель церковь владела землею более номи-
нально, чем реально5.
В советской медиевистике существует определенная
традиция в использовании сборников дарственных гра-
мот для освещения процессов образования вотчины и
1 A. D ё 1 ё a g е. La vie rurale en Bourgogne..., p. 251: «...n’cxa-
gerons pas 1’importance de 1’opposition entre terre seigneuriale et
terre paysanne».
2 Ibid., p. 363, 367.
3 Ibid., p. 368.
4 Ibid.
5 Ibid., p. 194.
13
закрепощения крестьянства. Основными трудами в этой об-
ласти являются книга Н. П. Грацианского «Бургундская
деревня в X—XII столетиях» и работы А. Д. Удальцова
«Свободная деревня в Западной Нейстрии» и «Из аграр-
ной истории каролингской Фландрии». И тот и другой ис-
следователи создали собственную методику обработки
дарственных грамот, существенно отличающуюся от ме-
тодов буржуазных историков, в частности от методов Ка-
ро, и установили ряд критериев, положенных в основу
этой методики. В своей работе над бургундскими карту-
ляриями Н. П. Грацианский пришел к выводу, что каж-
дый картулярий требует выработки особых методов и
критериев, и подверг резкой критике методы работы и
общую концепцию Каро. Анализ дарственных грамот по-
ложен в основу ряда специальных статей А. И. Неусыхи-
на1, посвященных преимущественно исследованию до-
феодальных форм производственных отношений, т. е. вы-
яснению самых истоков того процесса, изучению которо-
го посвящена настоящая работа.
Сложность изучения истории возникновения крестьян-
ства по дарственным грамотам заключается не только в
чрезвычайной трудности выделения из всей массы дари-
телей собственников-аллодистов крестьянского типа, но
и в том, что эти грамоты непосредственно отражают лишь
одну сторону аграрных отношений, а именно взаимоот-
ношения собственников-дарителей с церковной вотчиной.
Из этих односторонних данных приходится косвенным
путем делать заключения о всех остальных процессах,
происходящих в германской деревне каролингского пе-
1 «Структура хозяйства дарителей Лоршскому монастырю в
VIII—IX вв. в Вормском округе». «Ученые записки МГУ», вып. 114.
М., 1947; «Структура общины в Южной и Юго-Западной Герма-
нии в VIII——X веках». Сб. «Средние века», вып. IV—V. М., 1953—
1954; см. также А. И. Неусыхин. К вопросу о первом этапе
процесса возникновения феодально-зависимого крестьянства как
класса. Сб. «Средние века», вып. VI, 1955; его же. «Крестьянство
и крестьянские движения в Западной Европе раннефеодального
периода». Сб. статей: «Из истории социально-политических идей».
К 75-летию академика В. П. Волгина. М., 1955. Проблемы истории
раннефеодального общества широко освещаются в монографии
А. И. Неусыхина «Возникновение зависимого крестьянства в За-
падной Европе VI—VIII веков». М., 1956, которая вышла в свет, ког-
да настоящая работа уже находилась в печати.
14
риода и, в частности, о росте светской вотчины и ее рб-5
ли в процессе закрепощения крестьянства. Эта последняя
проблема до сих пор недостаточно изучена и представля-
ет очень большой интерес для исследователя аграрных
отношений каролингской Германии, заставляя несколь-
ко иначе, чем это делалось до сих пор, взглянуть на про-
цесс закрепощения крестьянства.
В предлагаемой работе использованы семь картуля-
риев, исходящих из южных и юго-западных районов Гер-
мании: Лоршский, Фульдский и Вейссенбургский карту-
лярии, охватывающие районы Прирейнской области, Тю-
рингии и Эльзаса, частично' совпадающие в разных кар-
туляриях, Сен-Галленский картулярий, относящийся к
Алеманнии, и, наконец, группа картуляриев, исходящих
из Баварии, — Фрейзингенский, Нассауский и Зальцбург-
ский. Таким образом подобранные источники позволяют,
не изменяя общего локального характера исследования,
изучить аграрные отношения в сравнительно обширной
области. Ряд дополнительно привлеченных источников
(Алеманнская и Баварская Правды, формулы, капиту-
лярии франкских королей) позволяют до известной сте-
пени корригировать и расширять выводы, полученные на
материале картуляриев.
Используемые нами картулярии представляют собой
сборники дарственных грамот, в подавляющем боль-
шинстве относящихся к VIII—IX вв. (сравнительно не-
большое количество грамот относится к VII в., затем
число дарений резко> увеличивается и с середины IX в.
заметно падает, почти прекращаясь к началу X в.) —
этим и определяются хронологические рамки работы.
Ряд картуляриев содержит полные и подробные грамоты
(Сен-Галлепский, Вейссенбургский, Фрейзингенский,
Пассауский, отчасти Фульдский, дополняемый к тому же
кратким описанием владений Фульдского монастыря —
Traditiones et antiquitates Fuldenses1); Лоршский кар-
тулярий, самый большой по числу грамот, содержит
лишь их эксцерпты, сделанные в более поздний период пе-
реписчиком; Зальцбургский картулярий представляет со-
бой лишь перечисление дарителей с кратким описанием
1 Traditiones et antiquitates Fuldenses, hrsg. von E. Dronke.
Fulda, 1844 (далее TAF).
15
Ьбъекта дарения. Ё дарственных грамотах обычно указа-
но лишь имя дарителя и членов его семьи, если они при-
нимают участие в совершаемой сделке; социальное по-
ложение дарителей определяется чрезвычайно редко,
как правило, указывается лишь титул (граф, епископ,
аббат) в, том случае, когда с дарениями выступают ти-
тулованные светские и духовные магнаты. Затем в гра-
мотах указывается название деревни, из которой делает-
ся дарение (или нескольких деревень — в картуляриях
встречаются дарения, в которых перечислено 2—3 десят-
ка деревень), и описывается, что именно дарит тот или
иной земельный собственник (объект дарения); в состав
объекта дарения могли входить дома, надворные по-
стройки, пахотные земли (иногда с указанием их площа-
ди), виноградники, луга, леса и прочие угодья, несвобод-
ные люди (как дворовые, так и сидящие на наделах);
иногда указываются лично свободные держатели, сидя-
щие на передаваемых монастырю тяглых мансах. Опи-
сание объекта дарения может быть и очень детальным,
иногда с указанием границ и соседей дарителя, и очень
суммарным, вплоть до того, что весь объект дарения
описывается посредством стандартной формулы, так
называемой формулы принадлежности (Pertinenzfor-
mel), в которой в общем виде перечисляются наделы,
поля, леса, луга, воды и т. п. Грамоты некоторых карту-
ляриев, в особенности Сен-Галленского, содержат
указания на условия совершаемого дарения: переходит
ли дарение в полную собственность монастыря с момен-
та совершения сделки (так называемые безусловные да-
рения a die presente1), или остается в пользовании да-
рителя до его смерти (так называемые условные даре-
ния — post mortem), или переходит в пользование его
наследников на 2—3 поколения, т. е. фактически в обоих
последних случаях даритель превращает свою собствен-
ность в прекарий (precaria oblata). Картулярии лишь
изредка содержат подлинные прекарные и престарные
грамоты; как правило, подобные грамоты в сборниках опу-
1 Безусловными дарениями назывались сделки, в которых
подаренные земли должны были поступить в полное распоряжение
монастыря немедленно, с момента заключения акта дарения. Однако
на практике иногда даже безусловные дарения фактически остава-
лись в распоряжении дарителя.
16
щены, а о характере создавшихся в результате дарения
отношений между бывшим собственником и монастырем
можно судить лишь по условиям, содержащимся в са-
мой дарственной грамоте. Результатом огромного чис-
ла дарственных сделок между дарителем и монастыр-
ской вотчиной было установление именно прекарных от-
ношений. В условиях дарения указывается и размер
чинша, который должен платить даритель, ставший
прекаристом монастыря.
Грамота обычно заканчивается списком свидетелей,
подписавших данный акт. Списки свидетелей позво-
ляют более полно представить себе собственников той
или иной деревни (иногда дарственные грамоты, исхо-
дящие из какой-либо деревни, подписывает сравнитель-
но постоянная группа свидетелей), а также помогают
идентифицировать собственников с одним и тем же име-
нем, фигурировавших в разных грамотах (свидетелями
выступают иногда родственники дарителя).
Очень важно отметить, что почти во всех дарениях,
за редкими исключениями, дарители передают лишь
часть своих владений, причем в грамотах чрезвычайно
редко определяется, какая это часть. Таким образом,
мы почти никогда не можем выяснить общую величину
владений того или иного земельного собственника, вы-
ступающего с дарениями. Отсутствие таких данных
в соединении с тем, что мы обычно не располагаем сведе-
ниями о социальном статусе дарителя, чрезвычайно за-
трудняет решение вопроса об отнесении дарителя
к крестьянам или мелким вотчинникам (крупные вотчин-
ники легко поддаются выделению, см. об этом ниже) и
заставляет прибегать к выработке различного рода кос-
венных приемов и методов исследования для установле-
ния социального положения дарителя. Лишь выяснив
этот вопрос, мы можем делать заключения о социальном
составе деревни и процессах, в ней происходящих.
В предлагаемой работе сделана попытка использо-
вать картулярии не для выяснения роли крупной церков-
ной вотчины, а для характеристики процесса развития
светского феодального землевладения, в том числе и
мелкого. Особое внимание при этом будет обращено на
происхождение светской феодальной вотчины, ибо выяс-
нение этого вопроса тесно связано с более детальной
2 Л. Т. Мильская	17
разработкой проблемы формирования феодально-зависи-
мого и крепостного крестьянства.
Вследствие того, что картулярии содержат огромное
количество грамот, исследователи обычно считали, что
отношения, отражаемые этими грамотами, вполне соот-
ветствуют отношениям, которые существовали в деревне
той эпохи. Таким образом, проблема сводилась к опре-
делению социального статуса дарителей и к выяснению
вопроса, какой именно социальный слой преобладал в де-
ревне — вотчинники, и притом главным образом мелкие
вотчинники, или крестьянеЭтот вопрос решался так
или иначе в зависимости от общей концепции каждого
исследователя, причем подобные заключения делались
на основании анализа объектов дарений и применения
статистического метода исследования. Те критерии, кото-
рые лежали в основе производимых подсчетов, определяли
заключение о преобладании в деревне дарителей вот-
чинного типа или о преобладании свободных мелких соб-
ственников крестьянского типа; полученные на материале
картулярных грамот выводы использовались затем как
обязательные вообще для того времени и места, к кото-
рым относились данные грамоты. При этом обычно не
принималось во внимание то обстоятельство, что среди
тысяч населенных пунктов, упоминаемых в использован-
ных нами семи картуляриях, можно насчитать лишь не-
сколько десятков деревень, из которых исходит сравни-
тельно большое число дарений. Благодаря сопоставлению
различных картуляриев, близких по месту своего проис-
хождения, мы получаем возможность более полно изучить
состав дарителей из интересующих пас населенных пунк-
тов, чем это возможно сделать при анализе грамот одного
какого-либо картулярия, но тем не менее и такое сопо-
ставление разных источников никоим образом не вносит
полной ясности в вопрос.
Ввиду отсутствия источников, непосредственно^ фикси-
рующих сделки между светскими собственниками, мы
вынуждены изучать светское феодальное и крестьянское
землевладение преимущественно косвенным путем на
одностороннем материале церковных источников и по-
1 Определение крестьянина и мелкого вотчинника раннефео-
дального периода см, ниже, стр. 23-—26.
18
этому мы можем всегда составить себе представление
лишь о большей или меньшей части деревни, но никогда
не можем быть уверены, что мы знаем всех собственников
данной деревни. Это как будто бы ясно само по себе, но,
тем не менее, в специальных работах дарители часто
молчаливо отождествляются со всеми собственниками
данной деревни и отношения дарителей с монастырской
вотчиной мыслятся как отношения, характерные для
данного района в изучаемый период вообще. Между тем,
в подавляющем большинстве деревень, из которых дела-
лись дарения в пользу различных монастырей, лишь не-
значительная часть земельных собственников вступала
в поземельные сделки с монастырскими вотчинами; в этой
связи возникает вопрос, можно ли на данном основании
вывести заключение о наличии в таких деревнях значи-
тельного числа собственников крестьянского типа, кото-
рые не втянуты еще в зависимость от вотчинников. Это
можно решить, лишь представив себе характер деревни
того времени, а сделать это мы можем опять-таки только
на основании анализа дарственных грамот. Поэтому необ-
ходимо выяснить вопрос, что представляет собой самый
акт дарения. Именно- с этого мы будем начинать анализ
каждой грамоты. При такой постановке проблемы решаю-
щим критерием для определения социальной принадлеж-
ности дарителей становятся условия дарений, конечно,
в сочетании со всеми другими данными, а анализ объекта
дарения приобретает значение только в его взаимоотно-
шении с исследованием условий дарения. Лишь выяснив
характер взаимоотношений между дарителем и монасты-
рем, устанавливающихся в результате акта дарения, мы
сможем' понять, кем являются в большинстве своем вы-
ступающие на страницах картуляриев дарители.
Основным методом изучения дарственных грамот в ра-
ботах буржуазных историков является статистический
метод, и самым ярким представителем этой методики
считается Каро. Ясно, что результаты исследования при
помощи статистического метода всецело зависят от того,
какие критерии были избраны для подсчетов, а также и
от того, насколько этот метод вообще применим к иссле-
дуемым источникам.
В основе статистического обследования картулярных
грамот лежат критерии, построенные на учете различных
2*
19
iio своему характеру объектов дарения. Каро разработал
целую систему критериев, на основании которых он дела-
ет свои подсчеты, учитывая наличие несвободных в соста-
ве дарения или их отсутствие, разбросанность дарения
в разных местах или, наоборот, расположение его в одном
месте и т. п. Однако объект дарения, хотя он и является
весьма важным моментом для характеристики социаль-
ного статуса дарителя, менее всего может служить пред-
метом подсчета, ибо в описании объекта дарения в каждой
грамоте содержится много неизвестных нам пунктов; за
очень редкими исключениями мы не находим в нем ука-
заний на то, все ли имущество дарителя или только часть
передаются монастырю, какая именно часть, есть ли
у дарителя зависимые люди и земли (поэтому критерий
Каро о наличии или отсутствии несвободных в объекте
дарения является одним из наименее пригодных его кри-
териев, на что указал еще Н. П. Грацианский в своей
работе «Бургундская деревня в X—XII столетиях»), есть
ли у дарителя владения в других местах. Таким образом
по объекту дарения мы можем выделить с достаточной
степенью достоверности лишь группу крупных вотчинни-
ков, по отнюдь не мелких. Сказанного уже достаточно
для того, чтобы поставить под сомнение применимость
статистического метода к картуляриям, исходящим из
германских областей империи Карла Великого. Мы лишь
иногда вынуждены его применять там, где грамоты явля-
ются весьма однородными и слишком скудными по своим
данным, но вместе с тем для ряда населенных пунктов
в нашем распоряжении имеется сравнительно большое
число этих грамот. Так, метод статистических подсчетов
приходится с большими ограничениями применять к гра-
мотам Лоршского картулярия. Однако к этим подсчетам
можно относиться с доверием, лишь подкрепив их дан-
ными качественного анализа грамот. Целью этого анализа
служит выделение отдельных групп собственников, на
примере которых можно проследить, как складывались
владения крупных светских феодалов и какие последствия
имело вмешательство последних в жизнь деревни; этой
же цели служит и анализ отношений собственности в от-
дельных деревнях, представленных более или менее до-
статочным количеством грамот. Но если Лоршский кар-
тулярий, в грамотах которого опущены условия дарений,
20
приходится отчасти исследовать путем применения стати-
стического метода, корригируя и подкрепляя полученные
данные качественным анализом отдельных грамот, то
к другим картуляриям, и, прежде всего,, к Сен-Галлеи-
скому (на основании статистического обследования кото-
рого Каро и построил свою теорию о преобладании мелкой
крестьянской собственности вплоть до конца IX в.) метод
статистических подсчетов не применим вообще. Такие
картулярии, как Сен-Галленский, Фрейзингенский, карту-
лярий монастыря Пассау и другие, содержат очень под-
робные грамоты, в которых обычно имеются детали,
ускользающие от статистического обследования, и вместе
с тем чрезвычайно важные для характеристики выступаю-
щих в этих грамотах дарителей. Каждый из картуляриев
отличается некоторыми особенностями, которые неизбеж-
но будут упущены при статистических подсчетах, осно-
ванных на однотипных критериях. Грамоты Сен-Галлен-
ского монастыря очень подробны и разнообразны, они
содержат прежде всего условия дарений, которые, в ком-
бинации с другими данными, позволяют нам судить о со-
циально-экономическом статусе дарителя с большей
достоверностью, чем мы можем это сделать, основываясь
на особенностях объекта дарения. В то же время число
дарений из одной деревни в Сен-Галленском картулярии
редко достигает 10—12. Это не позволяет нам уяснить
характер процессов, происходящих в деревне, а, с другой
стороны, при массовых подсчетах исчезают те индивиду-
альные подробности, которые и составляют ценность Сен-
Галленского картулярия, и именно они заставляют нас
отказаться от тезиса Каро о преобладании мелкой свобод-
ной собственности. Если некоторые картулярии допускают
комбинацию статистического метода с качественным
анализом, то статистические подсчеты на материале Сен-
Галленского картулярия будут неубедительными. То же
самое можно сказать и о Вейссенбургском картулярии,
одной из ценных особенностей которого являются срав-
нительно частые указания на зависимые от дарителя
наделы юридически свободных людей в составе переда-
ваемых монастырю владений; при статистическом обсле-
довании такие подробности могут также ускользнуть от
нашего внимания. Фрейзингенский и Пассауский карту-
дярии позволяют поставить вопрос о характере условий
21
дарений в зависимости от социальной принадлежности
дарителей и о структуре мелковотчинных владений.
Фульдский картулярий, дополняя рядом своих данных
статистические подсчеты, сделанные на основании Лорш-
ских грамот, благодаря частому описанию границ переда-
ваемых участков позволяет выяснить расположение вла-
дений дарителей и т. п. Таким образом, благодаря
специфике картулярных грамот, всякие процентные соот-
ношения дарителей вотчинного и крестьянского типа будут
необоснованными. Кроме того, по картуляриям в подав-
ляющем большинстве случаев можно судить лишь о не-
большой части собственников каждой деревни; следова-
тельно, даже если бы мы могли с уверенностью отнести
каждого дарителя к определенной социальной группе
(а мы этого не можем сделать), то и в таком случае мы
выяснили бы только соотношения, касающиеся собствен-
ников, вступивших в сделки с монастырем, а не соотно-
шения социальных слоев всех собственников данных
деревень. Поэтому в ходе работы нам пришлось отказать-
ся от использования статистического метода в качестве
основного средства для изучения картулярных грамот и
применять его лишь в качестве вспомогательного орудия,
как это имеет место в работе над Лоршским картулярием.
Однако, отказавшись от вычисления процентных соот-
ношений мелких вотчинников и крестьян, мы не хотим
отказаться от попытки иным путем выявить различ-
ные типы дарителей именно в смысле их отнесения к мел-
ким вотчинникам или крестьянам и определения как их
взаимоотношений между собой, так и характера их отно-
шений с церковной и светской вотчиной. Выяснение этого,
как нам кажется, скорее поможет понять пути форми-
рования зависимого крестьянства, нежели обманчивая
точность статистических подсчетов. Таким образом, то
обстоятельство, что значение статистического метода
ограничивается, не снимает вопроса о критериях для опре-
деления крестьянской собственности и собственности
мелких вотчинников.
* # *
Нам необходимо на основе общетеоретических мар-
ксистско-ленинских положений определить конкретные при-
знаки, характерные для хозяйства крестьянина и мелкого
22.
вотчинника интересующего нас раннефеодального перио-
да, когда развитие феодального способа производства
еще полностью не завершилось.
Под крестьянином этого периода следует разуметь
такого непосредственного производителя, который, обла-
дая земельным аллодом, либо обрабатывает землю лишь
силами своей семьи, либо «сам обрабатывая свою землю,
пользуется в то же время помощью немногих дворовых
рабов» б Крестьянина, который использует, наряду с при-
менением собственной рабочей силы, также в ограни-
ченных размерах рабочую силу посаженных на землю
рабов, следует считать крупным крестьянином; «хозяйст-
во такого крупного крестьянина уже близко стоит к хо-
зяйству мелкого помещика (т. е. мелкого вотчинника.—
Л. М.), живущего исключительно (или главным обра-
зом.— Л. М.) на счет оброка и барщины своих немного-
численных крепостных» 1 2.
В исследуемый нами период земельный собственник
может оставаться крестьянином лишь до тех пор, пока
у него имеется известное количество земли, т. е. надел,
являющийся его- аллодом; тем самым устанавливается
известный предел, ниже которого ои не может опуститься,
иначе ему придется утерять остатки своей земельной соб-
ственности и подвергнуться наиболее тяжкому виду
зависимости — закрепощению. Наиболее полно вырабо-
таны определения крестьянина в книге Б. Д. Грекова
«Крестьяне на Руси»; поскольку мы будем опираться на
них в своей работе, приведем их здесь. Б. Д. Греков дает
следующее экономическое и юридическое определение
крестьянина: «С экономической точки зрения крестьянин
есть непосредственный производитель, владеющий собст-
венными средствами производства, необходимыми для
реализации его труда и для производства средств его
существования, самостоятельно ведущий свое земледелие,
как и связанную с ним деревенско-домашнюю промыш-
ленность в противоположность рабу, работающему при
помощи господских средств производства и не самостоя-
тельно, не па себя, а на своего господина... Что же касает-
1 А. Д. У д а л ь ц о в. Свободная деревня в Западной Нейстрии,
СПб., 1912, стр. 24.
2 Там же, стр. 24,
23
ся юридических признаков, то крестьяне могут быть либо
свободными земледельцами, либо зависимыми в разной
степени и форме от землевладельцев, как светских, так
и церковных. Общая тенденция в юридической судьбе
крестьянина в период феодализации общества есть пре-
вращение его из свободного в подвластного, платящего
оброк, отбывающего барщину или даже становящегося
крепостным» b
Очень важным критерием в определении принадлеж-
ности земельного собственника к тому или иному классу
является, как мы видели, факт применения чужого труда
в хозяйстве этого собственника. Но сам по себе этот кри-
терий не является достаточным. Им пользовался и Каро,
который в статье «Grundherrschaft und Staat» утверждал,
что достаточно крупному крестьянину (Grossbauer) по-
садить на другую гуфу серва, чтобы превратиться в вот-
чинника 1 2; этим утверждением он хотел подчеркнуть от-
сутствие резких граней между вотчинниками и крестьяна-
ми. Однако это утверждение в таком виде принять нельзя.
Решающим является здесь то обстоятельство, продолжает
ли такой крестьянин сам обрабатывать свою гуфу или об-
рабатывает ее при помощи труда зависимых людей. Он
становится вотчинником тогда, когда у него появляется
господский маис (mansus indominicatus), обрабатываемый
за счет эксплуатации труда несвободных и зависимых
крестьян; для такого крестьянина его собственность пре-
вращается, говоря словами Ленина, из «условия прило-
жения труда» в «орудие эксплуатации»3. Таким образом,
помимо факта применения чужого труда, важно устано-
вить структуру хозяйства дарителя, т. е. выяснить, было
ли оно организовано с целью получения феодальной
ренты с зависимых держателей, или представляло собой
крестьянское хозяйство с возможным, но очень ограни-
ченным, применением труда несвободных.
Эти общие признаки земледельца крестьянского типа
необходимо, однако, конкретизировать в соответствии
1 Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси, с древнейших времен
до XVII века, кн. I. М., 1952, стр. 191.
2 G. Caro. Grundherrschaft und Staat. «Neue Beitrage zur
deutschen Wirtschafts- und Verfassungsgeschichte». Leipzig, 1911.
3 В. И. Ленин. Аграрный вопрос и «критики Маркса». Соч ,
т. 5, стр. 174.
24
с данными картуляриев. Какие критерии избираем мы для
выявления крестьян среди дарителей, имея в виду опреде-
ление крестьянина как непосредственного производителя?
Прежде всего, владение в одном или двух местах, близко
расположенных, владение, которое могло быть обра-
ботано силами крестьянской семьи. В литературе принято
считать, что у крестьян могли быть зависимые несвобод-
ные. В источниках мы можем найти примеры того, что
даже зависимые держатели имели в свою очередь зави-
симых от них несвободных,— тем более могли иметь их
свободные крестьяне. Однако работа этих несвободных
в крестьянском хозяйстве могла быть лишь вспомогатель-
ной и не имела для такого хозяйства определяющего зна-
чения; в противном случае мы должны говорить о хозяй-
стве, приближающемся к вотчинному типу. Таким обра-
зом, наличие незначительного числа несвободных (man-
cipia) нельзя считать признаком, указывающим на некре-
стьянский статус дарителя. Однако и их отсутствие не яв-
ляется указанием на крестьянский характер дарения —
здесь мы полностью принимаем возражения Н. П. Граци-
анского против Каро, что неупоминание несвободных не
может служить признаком мелкой крестьянской собствен-
ности, так как во многих случаях оно не соответствует
действительности источники с несомненностью это под-
тверждают 1 2. Поэтому само по себе наличие или отсутст-
вие несвободных не может быть надежным критерием при
статистическом обследовании; таковым оно служит лишь
при качественном анализе грамот, когда принимаются во
внимание число несвободных, способы их описания, связь
с объектом дарения и т. п. Далее, мы считаем, что крите-
рием для определения крестьянского характера дарителей
должна быть целостность объекта дарения в том смысле,
что объект дарения должен представлять собой хозяйст-
венную единицу со всеми необходимыми для ведения са-
мостоятельного хозяйства элементами. Крестьянин вряд
1 Н. П. Грацианский. Бургундская деревня в X—ХИ сто-
летиях, стр. 41—42.
2 Ср. данные Фульдского картулярия (Codex diplomaticus
F.uldensis, hrsg. von E. Dronke. Cassel, 1850; далее CDF Dr.) и
Фульдских «Traditiones et antiquitates». В грамотах Фульдского
картулярия при описании объекта дарения несвободные иногда не
упоминаются, а в «Traditiones et antiquitates» при перечислении
тех же дарений указываются и несвободные,
25
ли мог быть заинтересован в дроблении своего владения
путем дарений небольших частей своего имущества \ как
это очень часто делается дарителями в Лоршских грамо-
тах. Итак, мы считаем характерным для экономического
положения крестьянина обладание одним-двумя наделами
с правом пользования общинными угодьями, расположен-
ными в одном или двух близлежащих селениях, с возмож-
ным примёнепием рабочей силы несвободных, однако в та-
кой мере' чтобы работа этих несвободных не могла быть
основным средством его существования. Наличие несво-
бодных, испомещенных на наделах (servi casati) в каче-
стве основной рабочей силы, а также наличие у дарителя
более обширного владения, в особенности же разбро-
санного в нескольких местах и, следовательно, требующе-
го обязательного применения чужой рабочей силы, как
одного из главных средств производства, мы считаем при-
знаком дарителя мелковотчинного типа.
Однако указанные критерии построены на анализе
объекта дарения, а мы уже указывали выше на то, что
данные картулярных грамот не позволяют с уверенностью
опираться на сведения об объекте дарения, ибо они дале-
ко не полно описывают владение дарителя и почти никог-
да не указывают, какая именно часть имущества дарит-
ся церкви. Поэтому решающим критерием для нас долж-
ны стать условия дарения, признак, который статисти-
ческому анализу не поддается. Условия дарения дают нам
возможность выяснить характер взаимоотношений,
устанавливаемых в результате дарения между монастыр-
ской вотчиной и дарителем. Выяснив, какие отношения
устанавливаются между контрагентами сделки, мы смо-
жем представить себе, кем они были. Условия дарений
сводятся главным образом к определению того, какие
права дарители сохраняют на подаренный участок. В ря-
де грамот Сен-Галленского, Вейссенбургского и Фульд-
ского картуляриев эти права настолько широки, что даже
в случае так называемых безусловных дарений держате-
ли сохраняют за собой право контроля над эксплуатацией
1 Ср. анализ Анжерских формул в книге А. Д. Удальцова
^Свободная деревня в Западной Нейстрии» (стр. 38). Ср. его же
характеристику мелковотчинных хозяйств в статье «Система дер-
жаний на землях Сен-Бертинско^о монастыря в IX веке» («Ученые
записки института истории РАНИОН», т. III, 1929, стр. 152).
подаренных ими участков; иногда они так комбинируют
условия, на которых передают зависимых людей и земли,
что фактически надолго сохраняют за собой возможность
использовать эти земли или принимать участие в их
эксплуатации; другими словами, монастырь в результате
таких дарений эксплуатирует эти участки и сидящих на
них зависимых людей через посредство держателей, кото-
рые являются мелкими или более крупными вотчинника-
ми, уступившими монастырю право верховной собствен-
ности и долю в доходах: здесь образуется переплетение
личной и поземельной зависимости крестьянина от свет-
ского и церковного вотчинника и, как результат этого,
усиление его эксплуатации В данном случае можно го-
ворить о частичном совпадении интересов светских и цер-
ковных вотчинников, стремившихся усилить эксплуатацию
крестьян, а не об антагонизме светской и церковной вот-
чины. Светский вотчинник уступал лишь часть своих прав
на подаренные земли, получая в нужных ему случаях под-
держку могущественной церковной вотчины, а эта послед-
няя, извлекая известную хозяйственную выгоду из таких
дарений, вместе с тем увеличивала свое политическое мо-
гущество; таким образом, даже в тех случаях, когда дари-
тели имели возможность добиваться сохранения контроля
над подаренным имуществом на несколько поколений впе-
ред (а такими дарителями могли быть и были только
вотчинники), нет никаких оснований считать, что в ре-
зультате подобных дарений церковной вотчине наносился
какой-либо ущерб. Такие дарения совершались в обоюд-
ных интересах дарителя — светского вотчинника и мона-
стырской вотчины.
Итак, при конкретном анализе грамот мы изучаем сна-
чала условия дарений в совокупности с данными об объ-
ектах дарения и, выделив на основании такого обследова-
ния условия, характерные для дарителей вотчинного типа,
делаем в дальнейшем те или иные выводы относительно
социального статуса дарителей при аналогичных условиях
и там, где дополнительные данные отсутствуют.
Однако этот метод требует строго индивидуального
подхода к каждой отдельной грамоте, так как иногда
1 Примеры подобных отношений мы находим в нескольких
грамотах Вейссенбургского картулярия (подробно об этом см.
стр. 41 сл. настоящей работы).
27
монастыри, формально соглашаясь на некоторые гаран-
тии, обставляют их таким образом, что они становятся
фикцией или заключают в себе возможность истолкования
Их к выгоде монастыря и в ущерб дарителю. Следователь-
но, при сходстве объектов дарений (особенно в случаях
общего их описания без каких-либо особенностей, могу-
щих в известной степени характеризовать социально-эко-
номический облик дарителя), па основании изучения усло-
вий дарения можно выделить различные группы дарите-
лей: одни из них могут ставить условия монастырской вот-
чине, другим эта вотчина навязывает свои условия; одна-
ко эти последние встречаются в грамотах гораздо реже,
чем первые.
Исходя из факта сравнительно незначительного числа
дарений из каждой деревни (те случаи, когда дарения из
одной деревни достигают значительного числа, можно
считать исключениями), а также принимая во вни-
мание льготные условия многих дарений, можно предпо-
ложить, что лишь немногие собственники из числа жите-
лей деревни имели возможность вступать в оформленные
юридически 'поземельные сделки с монастырем. Для того
чтобы извлечь известную выгоду из этих сделок, необхо-
димо было добиться от монастыря согласия на определен-
ные условия дарения, гарантирующие собственнику право
пользования землями для него самого и для его наследни-
ков и обеспечивающие его от полной потери этих земель.
Эти условия были результатом борьбы между монастырем
и дарителем и зависели каждый раз от конкретного со-
отношения сил.
Классификация дарителей только по объектам дарений
приводила исследователей картуляриев к смешению раз-
личных социальных групп, складывающихся в этот период
в антагонистические классы, так как представители этих
групп совершали дарения формально на одинаковых усло-
виях, в большинстве случаев благоприятных для дарите-
лей.
Изучение дарственных грамот показывает, что о вы-
годных для традента условиях дарения можно говорить
лишь применительно к сделкам светских вотчинников с
церковными вотчинами, между тем в тех сравнительно
редких случаях, когда мы можем уловить среди дарите-
лей собственников крестьянского типа, мы находим це
28
«совпадение интересов», а острую борьбу: в таких случаях
данные грамот показывают нам, как монастырь боролся
за превращение крестьянских дарений в тяглые наделы, а
самих дарителей стремился превратить в крепостных, хотя
формально они вступали с монастырем в те же правовые
взаимоотношения.
Таким образом, материал картуляриев дает некото-
рую возможность поставить вопрос о классовом сопротив-
лении закрепощаемого крестьянства в период складыва-
ния основных форм феодальной эксплуатации. Вопрос о
классовой борьбе в раннее средневековье, естественно-, не
нашедший себе отражения в буржуазной исторической
литературе, все еще недостаточно разработан и в совет-
ской медиевистике й Это объясняется не только крайней
скудостью источников, но и чрезвычайной сложностью
самой проблемы. В период, когда еще не завершилось
полностью формирование основных антагонистических
классов феодального общества, социальный строй франк-
ского общества был необычайно сложным и заключал в
себе возможности для дальнейшей феодализации, так как
наряду с зависимыми крестьянами и крупными вотчин-
никами еще сохранились остатки свободного крестьян-
ства, а также и различные промежуточные слои (с одной
стороны, впадающие в зависимость свободные крестьяне
и полусвободные держатели, а с другой стороны — вы-
шедшие из среды общинников мелкие вотчинники). Поэто-
му в этот период классовая борьба еще очень редко про-
является в отчетливых и определенных формах, однако
можно говорить о классовом сопротивлении крестьян
феодалам, протекавшем часто в очень скрытых, не всегда
уловимых в источниках формах. Классовое сопротивление
крестьян феодальной эксплуатации стихийно проявлялось
1 См. Н. М. Ицков. Крестьянская политика Каролингов.
«Ученые записки Дагестанского государственного педагогического
института», вып. I. Махачкала, 1940. Эта работа представляет
большой интерес как одна из первых в советской исторической
литературе попыток поставить проблему классовой борьбы в период
раннего феодализма, однако в части конкретного толкования некото-
рых источников (в частности, Фульдских анналов) мы не можем со-
гласиться с автором. Проблема классовой борьбы в Саксонии рассма-
тривается также в диссертации В. В. Дорошенко «Упадок свободного
крестьянства в феодальной Саксонии (IX—XIII вв.)». М., 1949 (ру-
копись хранится в Гос. библиотеке им. Ленина).
29
в борьбе за сохранение своей аллодиальной, имеющей об-
щинное происхождение, собственности, в стремлении про-
тивостоять натиску феодальной вотчины на их аллоды, а
когда это' .не удавалось, >в ’борьбе за такие условия пере-
дачи права собственности на свои наделы феодальным
собственникам, которые обеспечивали бы крестьянам воз-
можность возвращения этих наделов (право выкупа
и т. п.). Материал, собранный в предлагаемой работе по
этому вопросу, может, таким образом, служить в извест-
ной мере частичному освещению этой сложной проблемы,
которая во всем объеме может быть разрешена лишь в
рамках специальной монографии, основанной на исследо-
вании всего комплекса источников по раннему средневе-
ковью.
Повидимому, нельзя ограничиваться формальным раз-
делением дарений на условные, поступающие в распоря-
жение монастырской вотчины после смерти дарителя, и
безусловные, становящиеся собственностью монастыря с
момента оформления акта дарения, а следует поставить-
вопрос о различных условиях дарений в зависимости от
классовой принадлежности дарителей. Грамоты Фрейзин-
генского' и Пассауского картуляриев дают известную воз-
можность сделать это: они в некоторых случаях показы-
вают, что дарения крупных вотчинников могут сводиться
к чисто фиктивной сделке, между тем, как мелковотчин-
ные дарения носят уже вполне реальный характер, и в
результате совершения сделки земли этих собственников
мелковотчинного типа в конце концов, а в неблагоприят-
ных случаях и очень быстро, попадают в руки монасты-
рей. В этих картуляриях почти совершенно нет данных о
дарителях крестьянского типа, но из других картуляриев
нам ясно видно, что дарения крестьян, будь они условны-
ми или безусловными, фактически приводят к превраще-
нию их в тяглые наделы и, следовательно, термин «услов-
ные» применим к ним лишь чисто формально.
С вопросом об условиях дарений тесно связан вопрос
о прекарии. Для раннефеодального общества, когда про-
цесс классообразования еще не был завершен, характерно
известное единообразие тех юридических форм, в которых
осуществлялись социально-экономические взаимоотноше-
ния между представителями различных социальных
групп. Именно так обстояло дело с дарениями и прека-
30
риями. Прекарий с юридической точки зрения является
сделкой, возможной для представителей всех слоев и клас-
сов общества от крестьянина до крупного титулованного
магната, и формально одинаковой по своим условиям.
Это и давало повод некоторым буржуазным источникам
говорить о благоденствии крестьян, о мягких формах их
эксплуатации и т. п. (Допш). Между тем источники пока-
зывают, что прекарий оформляет самые разнообразные
конкретные взаимоотношения, причем в разные периоды
преобладает различный классовый характер прекария.
Известно, что некоторые варварские правды разрешают
малоимущим собственникам совершать дарения, если их
вынуждает к тому разорение (данные об этом есть в Ба-
варской Правде, Эдикте Ротари и др.). Эти дарения ра-
зоряющихся собственников почти не отразились в карту-
ляриях (или отразились в очень малой мере), так как они
происходили в более ранний период и, повидимому, совер-
шались в пользу светских собственников, может быть и не
очень крупных, которые таким путем и возвышались над
средой рядовых общинников.
Как правило, первые дарения в пользу монастырей во
всех картуляриях совершались крупными вотчинниками;
часто они принадлежали к семьям основателей этих мо-
настырей. И лишь, разбогатев за счет крупновотчинных
вкладов, монастыри делались притягательной силой для
более мелких вотчинников, вышедших из среды общин-
ников-аллодистов и усилившихся за счет поглощения на-
делов более слабых общинников. На этом этапе, который
ярко отражен в картулярных грамотах, собственники кре-
стьянского1 типа включаются в состав монастырской вот-
чины, преимущественно через посредство дарений мелких
вотчинников. Соответственно этому можно установить и
известную эволюцию условий прекария, различных по
своему конкретному содержанию для разных классов. На
раннем этапе, повидимому, преобладают precaria data —
вид прекария, в картуляриях почти не встречающийся. По
формулам можно проследить, что прекарные сделки это-
го рода заключались, очевидно, преимущественно свет-
скими вотчинниками с мелкими собственниками крестьян-
ского типа, и в этих случаях условия прекариев значи-
тельно изменялись в сторону их ухудшения по сравнению
с церковными прекариями, предоставляемыми различного
31
рода светским вотчинникам и являющимися обычно pre-
caria oblata и precaria remuneratoria. В картуляриях, от-
ражающих отношения более позднего периода, чем фор-
мулы, precaria data полностью вытесняются этими двумя
видами прекария. О precaria remuneratoria следует заме-
тить, что они предоставлялись исключительно в тех слу-
чаях, когда производились сравнительно крупные даре-
ния. Мы не знаем ни одного случая передачи земли в пре-
карии такого типа лицам, совершающим незначительные
дарения, не говоря уже о- дарителях-крестьянах (хотя бы
предполагаемых); precaria remuneratoria предоставляют-
ся обычно крупным вотчинникам, которые делают вклад
из 10—12 деревень и получают его в прекарий с прибав-
лением нескольких мапсов из 2—3 других деревень. Сле-
довательно, precaria oblata и в особенности precaria remu-
neratoria не характерны для крестьян, a precaria data,
предоставление которых давало возможность ставить бо-
лее тяжелые условия, приближающиеся к обычной бар-
щине зависимого крестьянства, в картуляриях либо вовсе
не встречаются, либо встречаются довольно редко,— та-
кие прекарии очень быстро должны были превращаться в
тяглые наделы и в силу этого могли скорее уже в превра-
щенном виде фиксироваться в полиптиках, нежели в кар-
туляриях.
Таким образом, в картуляриях, как правило, преобла-
дают данные о крестьянах, уже впавших или впадающих
в зависимость, а потому фигурирующих в составе крупно-
вотчинных или мелковотчинных дарений. Возникает во-
прос, могут ли в таком случае картулярии служить источ-
ником по истории раннесредневекового крестьянства. Не
только могут, но и несмотря на все вышеуказанные ого-
ворки, являются лучшим из имеющихся источников; даже
самый факт, что крестьянские дарения встречаются редко,
является показательным. Кроме того, данные грамот по-
зволяют нам судить о положении крестьян за пределами
крупной церковной вотчины (в отличие от полиптиков) и
составить представление о роли светской вотчины, пре-
имущественно мелкой, в процессе закрепощения свобод-
ных крестьян. Очень важно здесь и то обстоятельство, что
когда в сравнительно редких случаях мы находим среди
дарителей собственников крестьянского типа, то условия
их дарений резко отличаются от условий основной массы
32
дарителей и, таким образом, картулярии не дают никаких
оснований к заключению о процветании мелкой кресть-
янской собственности наряду с крупной вотчиной. Это тем
более следует подчеркнуть, что с юридической точки зре-
ния все дарители равны, ибо сословная неполноправность
крестьянина в раннефеодальный период не является глав-
ным его признаком; тем не менее условия, на которых эти
юридически «равноправные» дарители вступают в сделки
с монастырем, и судьба их дарений существенно изме-
няются в зависимости от того, к каким классам они при-
надлежат. Этот вывод служит, как нам кажется, лучшим
доказательством в пользу того, что юридическая непол-
ноправность создается на основе экономической зависи-
мости, в противовес утверждению Допша о том, что в ре-
зультате дарений создавалась «начальная юридическая
зависимость», которая не приводила к экономической экс-
плуатации. Таким образом, тезис Энгельса о создании
юридической зависимости франкских крестьян на основе
ранее создавшейся экономической зависимости 1 подтвер-
ждается анализом дарственных грамот.
Каким представляется общее положение крестьянства
в интересующий нас период, т. е. при Каролингах, в рабо-
тах классиков марксизма-ленинизма? В ряде высказыва-
ний Маркса и Энгельса есть указания на то, что основная
масса крестьян при Карле Великом подверглась закрепо-
щению 1 2 3. Взгляды Энгельса на процесс закрепоще-
ния крестьянства во франкском государстве подробно
развиты в его известных работах «Франкский период» и
«Происхождение семьи, частной собственности и госу-
дарства». Энгельс пишет, что с возникновением аллода,
как свободно отчуждаемой земельной собственности,
«распределение собственности делается... все более
1 Ф. Энгельс. Франкский период. К. Маркс и Ф, Эн-
гельс. Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 403: «Но вместе с тем произошло
значительное изменение и в политическом положении свободных
поселенцев. Раньше юридически равноправные со своим вотчинни-
ком при всей своей экономической зависимости от него, они теперь
и в правовом отношении стали его подданными. Экономическое
подчинение получило политическую санкцию... Равноправие сво-
бодных исчезает...».
2 См. К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 731, прим. 211; ср. так-
же К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 613.
3 л. T. Мильская	33
неравномерным, противоположность между богатством й
бедностью становится все резче, и собственность все более
концентрируется в немногих руках...» б Основная мысль
Энгельса заключается в том, что при Меровингах начался
и при Карле Великом в основном завершился переворот в
аграрных отношениях, который имел своим результатом
почти полное исчезновение свободного крестьянства в им-
перии Карла Великого. «Сначала он (Карл Великий. —
Л. М), как .мы видели, поощрял распространение вассаль-
ных отношений, пока независимый свободный мелкий люд
почти совершенно не исчез» 1 2. Это исчезновение свободно-
го крестьянства было сложным и длительным процессом.
Настоящая работа, хотя она и представляет собой ло-
кальное исследование, ограниченное определенным райо-
ном, тесно связана с общей проблемой так называемого
аграрного переворота, завершившегося в IX в. Очевидно,
что этот переворот, наиболее полно и четко описанный в
своих основных чертах в цитированной выше работе Эн-
гельса «Франкский период», происходил в различных ча-
стях франкского государства в разное время. Материалы
источников, взятых нами для исследования, позволяют в
известной степени выяснить некоторые детали и конкрети-
зировать процессы, послужившие основой, подготовившей
осуществление переворота в аграрных отношениях в эпо-
ху Каролингов. С другой стороны, результаты анализа
источников заставляют значительно усложнить наши
представления об этом перевороте и хронологически не-
сколько отодвинуть его начало. Следует еще раз подчер-
кнуть, что Энгельс в своей работе писал о чрезвычайной
длительности этого процесса и к IX в. относил лишь его за-
вершение 3. Материал источников позволяет отнести нача-
ло аграрного переворота для более развитых экономически
частей Германии в основном к VII в., когда мы в ряде
случаев можем наблюдать уже сложившиеся крупные и
мелкие светские вотчины, в которых применялся не только
труд сервов, но уже была втянута в сферу феодальной
эксплуатации и часть свободных крестьян, превративших-
ся в тяглых держателей.
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. I, стр. 392.
2 Там же, стр. 406.
3 Там же, стр. 397.
34
Однако, так как в Восточно-франкском Государстве
(т. е. на территории Германии) этот процесс шел значи-
тельно медленнее, чем в Западно-франкском государстве,
и завершился лишь к концу IX — началу X в., то в VII—
VIII вв. в Германии еще продолжался процесс расслоения
свободной общины, который приводил к выделению из сре-
ды общинников аллодиальных собственников крестьянско-
го и мелковотчинного типа.
Целью предлагаемой работы и является попытка выяс-
нить некоторые стороны этого процесса, в частности, роль
светского землевладения, до сих пор мало освещенную в
специальных работах. Сложный и противоречивый процесс
формирования феодального крестьянства не может быть
правильно понят, если основную роль в нем отводить толь-
ко крупной церковной вотчине. Наряду с крупным церков-
ным землевладением и в тесной связи с ним в этом процес-
се очень активную роль играли светские феодальные зем-
левладельцы, в том числе и мелкие вотчинники. В кар-
туляриях можно найти указания на образование светской
вотчины именно за счет поглощения свободной мелкой
собственности; в этом и состоит большая ценность упомя-
нутых источников, так как светское землевладение отраже-
но во всем комплексе источников по раннему средневе-
ковью чрезвычайно скудно. Между тем, лишь изучив свет-
ское землевладение, наряду с церковным и королевским,
можно составить представление о формировании ранне-
феодального крестьянства и его положении.
Глава I
СВЕТСКОЕ ВОТЧИННОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ
И ЕГО СВЯЗЬ С ЦЕРКОВНОЙ
ВОТЧИНОЙ
Изучение положения крестьянства в раннефеодальный
период возможно лишь в тесной связи с изучением поло-
жения антагонистического ему класса, т. е. возникающего
и растущего класса феодалов
Материал источников заставляет нас отказаться от
слишком упрощенного представления о ходе закрепоще-
ния свободных крестьян преимущественно и непосредст-
венно крупной церковной вотчиной; в этом процессе
большую роль следует отвести светскому землевладению
в его различных видах и, в частности, мелкой вотчине1 2.
1 Ср. постановку проблемы в книге Б. Д. Грекова «Крестьяне
на Руси» (стр. 82): «Поскольку судьба крестьянина определялась
в значительной мере отношением его к высшему землевладельче-
скому классу, для моей основной задачи необходимо рассмотреть
(насколько возможно) как вопрос о происхождении землевладель-
ческого класса, его экономическом и правовом положении, так и
отношение крестьянина к господствующему классу в период ран-
нефеодального строя».
2 Проблема существования мелкой вотчины и ее места в си-
стеме феодальной экономики широко поставлена в труде Е. А. Кос-
минского «Исследования по аграрной истории Англии XIII века»,
М.—Л., 1947. Разумеется, раннефеодальная мелкая вотчина сущест-
венно отличается от английской мелкой вотчины ХШ в., описанной
Е. А. Косминским, так как мелкие вотчинники в Восточно-франкском
государстве раннефеодального периода произошли,, повидимому, в
основной своей массе из высшего слоя зажиточных общинников в хо-
де процесса расслоения внутри общины.
36
Е. А. Косминский в своих «Исследованиях по аграр-
ной истории Англии XIII века» отмечает крайнее разно-
образие типов мелкой вотчины. Что касается происхож-
дения мелкой вотчины, то она «иногда выступает как
новообразование (в результате распада крупной вотчи-
ны.— Л. 7И.),... еще чаще мы можем рассматривать ее
как рудиментарный пережиток еще не завершившегося
процесса «манориализации» Это последнее наблюдение
чрезвычайно важно 1 2. Мелкая вотчина сыграла большую
роль в генезисе крупной. Как же возникла она сама?
Мелкий вотчинник и крестьянин представляются нам со-
циальными типами, возникшими в результате расслоения
единого слоя свободных общинников-аллодистов. Ко вре-
мени составления грамот, вошедших в картулярии,
расслоение зашло настолько далеко, что свободные
крестьяне обнаруживаются в этих источниках с трудом,
ибо значительные слои свободных аллодистов-общинни-
ков, которые не поднялись до статуса обладателей мелких
вотчин, послужили социальной основой для образования
вотчины и стали зависимыми крестьянами; эти последние,
естественно, в картуляриях не могут выступать с даре-
ниями от своего имени; они являются лишь объектом
сделок, зафиксированных в этих грамотах. Однако, чтобы
лучше понять происхождение и структуру мелковотчин-
ного землевладения, следует остановиться и на крупной
светской вотчине, поскольку она нашла отражение в цер-
ковных картуляриях, а также попытаться выяснить ха-
рактер взаимоотношений светского землевладения с цер-
ковной вотчиной.
1 Е. А. Косминский. Исследования по аграрной истории
Англии XIII века, стр. 349.
2 Весьма существенно то, что Е. А. Косминский неоднократно
подчеркивает, что мелкая вотчина в Англии во многом носит еще
черты незавершенной феодализации: «Процесс феодализации соз-
дал огромный массив феодальных вотчин... Но рядом с ним оста-
валось много образований иного стиля. Это — область свободных
держаний и мелких вотчин, где скоплялись не вполне феодализи-
рованные элементы предшествовавшей эпохи и продукты начавше-
гося распада феодальных отношений» (Е. А. Косминский.
Исследования по аграрной истории Англии XIII в., стр. 198). Быть
может, еще большую роль следует отвести мелкой вотчине ранне-
феодального периода.
37
§ 1. СТРУКТУРА ВОТЧИННЫХ ВЛАДЕНИЙ.
ХАРАКТЕР ВЗАИМООТНОШЕНИЙ СВЕТСКИХ ВОТЧИННИКОВ
С МОНАСТЫРСКОЙ ВОТЧИНОЙ
Для этого очерка использованы главным образом дан-
ные Вейссенбургского картулярия, грамоты трех карту-
ляриев, исходящих из Баварии (Фрейзинг, Пассау и
Зальцбург; в этих последних отражено преимущественно
вотчинное землевладение при почти полном, как это
можно предполагать, отсутствии крестьянских дарений)
и данные Лоршского и Фульдского картуляриев.
I. В грамотах Вейссенбургского картулярия легко
выделяется группа бесспорных вотчинников. Эта группа
включает в себя 30 семей крупных и средних вотчинни-
ков; число относящихся сюда грамот достигает 66.
Кроме того, можно выделить известное количество гра-
мот, которые мы не можем приписать крупным вотчинни-
кам, но поскольку объекты дарений в этих грамотах име-
ют вотчинный характер, то мы считаем условно этих
традентов мелкими вотчинниками; число грамот этой
группы достигает 54 (число собственников 50) Анали-
зировать грамоты вотчинников удобнее всего, выделяя
группы семейных владений; при этом мы будем обращать
внимание преимущественно на те грамоты, в которых за-
фиксированы условия дарений, позволяющие в какой-
либо степени судить о характере взаимоотношений вот-
чинника и монастыря, устанавливающихся в результате
сделки.
Один из самых крупных вотчинников, упоминаемых
в Вейссенбургском картулярии — Сигибальд (Sigibal-
dus). Его семье принадлежит около 20 грамот1 2, кроме
того Сигибальд делает дарения и Лоршскому монасты-
рю 3. Земли, которые Сигибальд передает монастырским
вотчинам, расположены в десятках деревень и шести
разных округах, у него есть участки в Страсбурге; вместе
1 В это число не входят вотчинники из трех деревень, упомя-
нутых в главе III (Laubach, Gorsdorf, Preuschdorf).
2 Traditiones possessionesque Wizenburgenses ed. C. Zeuss, Spirae,
1842 (далее TW),'№ 53—68, 70, 128, 178.
3 Codex Laureshamensis bearb. und hrsg. von K. Glockner,
Bd. 1—3. Darmstadt, 1929—1936 (далее CL), № 1093, 2796; TW,
№ 65.
38
с землями он передает и большое число несвободных
(mancipia). Каковы условия дарений Сигибальда?
Одно из самых крупных дарений совершается по-
смертно (post obitum) \ причем аббату монастыря запре-
щается на все времена передавать кому бы то ни было
эти земли в прекарий или бенефиций. С этим запретом
мы встретимся при анализе Сен-Галленских грамот, но
здесь эта оговорка выражена более резко и с некоторыми
любопытными подробностями: монастырские управители
не могут передать эти земли в пользование не только ли-
цам, не связанным какими-либо отношениями с мона-
стырем, но повидимому, и своим вассалам—-даритель
оговаривает в условиях дарения, что монастырь на все
времена не может предоставлять эти земли в прекарий
или бенефиций ни своим людям (т. е. связанным с мона-
стырем какой-либо зависимостью, вплоть до вассальной),
ни чужакам 1 2. Таким образом, весь этот большой ком-
плекс земель может быть использован монастырем лишь
в том самом виде, в котором он условно передан дари-
телем; практически это означает, что монастырь может
эксплуатировать эти земли лишь через посредство дари-
теля или его наследников. В результате дарения этот
комплекс земель не выходит из общей системы всех вла-
дений Сигибальда, который фактически передает мона-
стырю лишь право верховной собственности на землю, да
и то с рядом ограничений. В результате изложенного
возникает вопрос, к чему же в таких случаях сводится
акт дарения и в чем его реальный смысл?
Надо сказать, что вообще грамоты Вейссенбургского
картулярия не богаты данными об условиях дарений,
независимо от категории собственников, которым принад-
лежат эти грамоты. Объясняется это скорее всего тем,
что в картулярии опущены, за очень редкими исключе-
ниями, престарные грамоты, и вообще во- многих грамо-
1 TW, № 53 (774 г.) (дарение из 22 деревень с большим числом
несвободных).
2 TW, № 53: nullus rector eiusdem a locis dei supradictas res
nec prestet ne.c beneficiat ulli hominum vel illorum vel extra-
neorum ullo urmuarn .tern-ore; в другой грамоте —№ 63 (774. г.) —
даритель заявляет: et nullus abba vel rector... non presumat aliubi-
mittere nec prestare nec propriis nec extraneis nisi ad illos monachos
deserviat...
39
тах опущены условия дарений. В восьми грамотах вот-
чинной группы условия дарений вообще не указаны;
8 собственников делают безусловные дарения (a die pre-
sente) ; 4 собственника вместе со своими родственниками
делают дарения посмертно (post obitum), без каких-либо
конкретных указаний на условия; в этих грамотах нет
упоминания и о необходимости платить чинш при жизни
дарителей, следовательно, акт дарения касается практи-
чески лишь наследников, для дарителей реально в их
хозяйстве ничего не меняется. Один из вотчинников да-
рит монастырю права на половину церкви, построенной
его предками, с тем, чтобы эта церковь находилась под
патронатом монастыря, т. е. опять-таки церковь эта ос-
тается в непосредственном владении дарителя b
Дарения с правом выкупа очень редко встречаются
в Вейссенбургском картулярии: имеются всего три гра-
моты, принадлежащие крупным вотчинникам — уже упо-
минавшемуся выше Сигибальду, Рантвигу и Нордоаль-
ду1 2, в которых дарители оставляют за собой право выкупа
своих дарений. В двух грамотах эта оговорка делается
на случай рождения наследника; сумма выкупа очень
высока — в двух случаях она достигает 200 солидов,
а Сигибальд может выкупить одно из своих многочислен-
ных дарений за 600 солидов. И крайняя редкость выкупов,
и то обстоятельство, что оговорки о праве выкупа дела-
ются лишь очень крупными вотчинниками, и высокая
сумма выкупа3 — все это может дать нам указания на
состав дарителей и на характер их отношений с монасты-
рем. Возможно, что отсутствие заинтересованности дари-
телей в выкупе своих дарений объясняется именно тем,
что в Вейссенбурге преобладали дарители-вотчинники и
притом вотчинники не из мелких — такие дарители всту-
пали с монастырем в сделки, не нарушавшие сколько-
нибудь существенно их хозяйственных интересов, и, сле-
довательно, они и не нуждались в гарантиях своих прав
1 TW, № 41 (714 г.).
2 TW, № 17 (739 г.), 52 (742 г.), 128 (773 г.).
3 В ряде картуляриев вообще нет указаний на право выкупа
(Лорш), ио там это объясняется тем, что мы имеем дело с эксцер-
птами грамот; в Вейссенбурге же выкупы в'се-таки встречаются,
следовательно, у нас нет оснований думать, что в других грамотах
указания на право выкупа опущены.
40
на передаваемые земли. Вообще, рассматривая грамоты
с точки зрения содержания самого акта дарения, следует
дифференцировать различные по своему характеру даре-
ния и помимо их общепринятого деления на условные и
безусловные.
Ряд грамот заставляет предполагать, что крупные
вотчинники иногда делали дарения, настолько ограничен-
ные рядом условий и оговорок, что следует считать эти
дарения по существу фиктивными. Анализ объектов по-
добных дарений показывает, что в ряде случаев основным
мотивом дарения было стремление закрепить за собой
свои благоприобретенные земли, полученные разными
путями от других светских собственников различных
категорий. Монастырь, получая такие дарения, был заин-
тересован в том, чтобы земли оставались в руках именно
того собственника, с которым он совершал сделку, и поэ-
тому всегда оказывал поддержку этому собственнику
в случае каких-либо поползновений прежних обладателей
земель вернуть себе свое имущество; да и всякие иски по
земле предъявлялись, повидимому, после акта дарения
к монастырю. Монастырь не извлекал из подобных даре-
ний хозяйственную выгоду, а укреплял свое политическое
могущество путем установления связей с представителями
крупновотчинных слоев, которые в свою очередь, в своем
стремлении к расширению земельных владений и усиле-
нию эксплуатации зависимого населения получали воз-
можность опереться на поддержку крупного церковного
собственника. Рост монастырских земель шел за счет
другого источника — главным образом, за счет дарений
мелковотчинного слоя и, через посредство этого послед-
него, за счет крестьянских земель. В редких случаях,
однако, монастырь получал дарения крупных вотчинников
в свое безусловное и полное владение. Но вотчинные
комплексы земель, передаваемые монастырю, повидимо-
му, не видоизменялись и не включались монастырем ни
в систему тяглых наделов, ни в состав домена (terra
indominicata), эксплуатируемого за счет барщинного
труда зависимых крестьян. Подобные земли в том самом
виде, в котором они дарились монастырю, передавались
им в бенефиций другим светским собственникам. Так,
одно из дарений братьев Эремберта и Акто (Acto, Otto,
Octo) предоставляется пожизненно в бенефиций графу
41/
Адальхарду 1 по собственной его просьбе и с обязательст-
вом уплачивать чинш деньгами и барщиной. Однако слу-
чаи передач дарений крупных вотчинников в другие руки
крайне редки; большей частью такие дарения оставались
?в руках дарителей, ибо эти .последние, запрещая мона-
стырю передачу их дарений в бенефиций монастырским
вассалам или каким-либо светским вотчинникам, тем са-
мым оставляли монастырю только один способ участия в
эксплуатации этих земель, а именно, как указывалось вы-
ше — через посредство самих дарителей, что сводилось
для монастыря или к получению незначительного чинша,
или просто к признанию светским вотчинником верховной
собственности монастыря на эти земли.
Для того, чтобы лучше понять, в чем заключался
смысл дарений для крупных вотчинников, следует про-
анализировать их дарения и с точки зрения передаваемых
ими объектов.
При изучении объектов дарений крупных вотчинников
нас будет интересовать не абсолютная величина их вла-
дений, а преимущественно состав самих дарений и, преж-
де всего, входящие в них владения зависимых от этих
вотчинников людей, к какой бы категории они ни принад-
лежали. Для характеристики дарений важно установить
и те части дарений, которые исключаются традентами из
его состава (exceptiones). Разберем с этой точки зрения
дарения Сигибальда и его родственников, а затем и всех
остальных дарителей вотчинной группы.
Так, Рихбальд1 2 передает то, что он имеет в вилле
Матра, обозначая свое имущество через формулу при-
надлежности и исключая несвободных из дарения (excepto
mancipia). В этом же дарении перечислено около 20 де-
ревень, описание объектов большею частью неопределен-
но, что и понятно, ибо дарение сделано с правом выкупа
для дарителя и с запрещением монастырю передавать
его кому бы то ни было в бенефиций — поскольку даре-
ние фактически полностью остается в руках дарителя, то
нет смысла определять его объекты со всей точностью.
Помимо этих неопределенно описанных объектов он пере-
1 TW, № 267 (719 г.); ср. дарения Эремберта и Отто, № 205
(699 г.), 218 (715 г.), 223 (699 г.), 226 (715 г. , 239 (715 г,), 252
(699 г.).
2 T.W, № 63 (774 г.).
42
дает виноградник с несвободными, которые должны будут
работать на монастырь 3 дня в неделю, а в случае надоб-
ности приходить и на 14 суток для отбывания барщины Ч
В этой грамоте очень показательно, каким образом дари-
тель распоряжается своими несвободными: там, где он
передает монастырю, повидимому, большой комплекс
земель со значительным числом несвободных, обрабаты-
вающих эти земли, он исключает из состава дарения этих
несвободных, несмотря на то, что дарение и так обстав-
лено рядом условий и ограничений; тем самым, он создает
для монастыря полную невозможность эксплуатировать
эти земли без его участия; там же, где дарится незна-
чительное владение (один виноградник), вместе с ним
передаются и живущие там несвободные; однако и здесь
передается, как явствует из приведенного текста, лишь
право на их барщину, которая организуется, вероятно,
также через посредство дарителя.
Гербальд1 2 передает монастырю в той же вилле Матра
неопределенно описанные владения и исключает из даре-
ния несвободных, которые находятся в бенефициальном
держании у некоего Адалвина (excepto mancipia ipsa que
Adaluvinus in meo beneficio habere videtur); кроме того
передаются так же суммарно описанные владения
в 17 деревнях в Эльзасе и 2 деревнях Вормсского округа;
в составе объектов дарения фигурируют виноградники,
церкви. Все дарение формально является безусловным,
a die presente; но оказывается, что и в этих деревнях
земли передаются без несвободных (a die presenti... extra
mancipia quadraginta), которых даритель оставляет
в своем распоряжении, что опять-таки приводит к резер-
вированию некоторых прав за дарителем и создает воз-
можность эксплуатации переданных монастырю земель
только через посредство дарителя, даже в том случае,
если безусловность дарения соответствовала действи-
тельности. Таким образом, так называемые безусловные
дарения крупных вотчинников в ряде случаев обставля-
ются так, что даритель все же сохраняет возможность
1 TW, № 63 (774 г.): in Uronevillare ... vinea I et iPa manci-
pia que super ipsa terra commanere videntur illorum opera III dies
in ebdomada et si necessitas fuerit ad maiora opera quatuordecim
noctes veniant ad ipsa opera...
2 TW, № 60 (784 r.).
43
принимать участие в эксплуатации подаренных земель.
В подобных указанному выше случаях, когда даритель
передает земли, а сидящих на них несвободных оставляет
в своем владении, происходит своего рода распределение
личной и поземельной зависимости крестьян между преж-
ним земельным собственником,—светским вотчинни-
ком,— и монастырской вотчиной, которая становится
теперь верховным собственником подаренной ей земли;
в конечном счете, создание таких отношений должно было
приводить к совместной эксплуатации зависимых кресть-
ян прежним господином, сохранившим личную власть над
ними, и новым земельным собственником, т. е. церковной
вотчиной.
Тот же Гербальд, передавая монастырю 6 зави-
симых гуф с держателями в двух деревнях оставляет
за собой право выкупа за 60 солидов и запрещает пере-
давать это владение кому-то ни было в бенефиций или
прекарии (et si mihi desiderium venerit ipsas res mihi
liceat redimere cum solidis sexaginta et ipsas res postea
illi monachi ad illorum opus habeant et nullus exinde
pontificium non habeat nec prestare nec propriis nec
extraneis...). Равным образом и Сигибальд, делая вклад
из 22 деревень с несвободными посмертно (post obitum),
также запрещает монастырю свободное распоряжение
этим дарением (ut nullus rector... пес prestet пес beneficiat
ulli hominum vel illorum vel extraneorum...) 1 2.
Таким образом, дарения крупных светских вотчинни-
ков обставляются рядом оговорок, которые несомненно
ограничивают права церковной вотчины, получившей эти
дарения, и земли, подаренные монастырю, в известной
своей части не выделяются из системы хозяйства круп-
ного дарителя. Данные ряда картуляриев, в частности
Лоршского 3, свидетельствуют о том, что дарители, обла-
дающие земельными владениями в разных деревнях,
стремились дарить из каждой деревни какую-либо часть
своих земель, часто небольшую по своим размерам.
В составе дарений, помимо зависимых наделов с их
держателями, иногда обнаруживаются и владения, пре-
1 TW, 61 (774 г.), ср. № 60.
в TW, № 53 (774 г.).
3 Ср, ниже, стр. 65.
44
доставленные дарителями своим вассалам, а в некоторых
случаях и дарения этих вассалов: так, Сигибальд дарит
во Франкенхейме землю, которую ему, в свою очередь,
подарил некий Муатхарий (Motharius, Muatharius) —
dono... portionem meam... quod mihi Motharius tradidit
manu potestativa, в другой деревне Сигибальд дарит бене-
фиций Муатхария, который он предоставил этому послед-
нему (...in villa Abbenhova quicquid Muatharius in nostro
beneficio habere videtur... et illo manso ubi Muatharius
manet...) h Двумя годами раньше Сигибальд подарил
монастырю землю, которую он получил в обмен от Муат-
хария 1 2. Земли, которые находились в распоряжении
Муатхария, невелики, однако, они не имеют характера
крестьянского владения, и, кроме того, этот Муатхарий,
единственный из нескольких обладателей зависимых от
Сигибальда земельных участков, выступает свидетелем
при оформлении почти всех грамот Сигибальда и его
родственников 3, а также выступает свидетелем совместно
с Сигибальдом4. Таким образом, кроме крестьянских
держаний, мы видим в составе владений крупного свет-
ского вотчинника и мелкую вотчину его вассала. Мы ни-
где не находим указаний на то, что в грамоте Сигибальда
указаны все земли, принадлежащие вышеупомянутому
Муатхарию; у него были еще земли, которыми он обме-
нялся с Сигибальдом5, а может быть, были и другие
земли. Во всяком случае, он, не порывая связи с Сиги-
бальдом, в силу акта дарения этим последним его бене-
фиция монастырю (повидимому, с его согласия, ибо он
подписывает грамоту в числе свидетелей), вступает
в определенные поземельные отношения также с мона-
стырем, которые он мог бы закрепить в дальнейшем даре-
ниями от своего имени (в данном случае мы не находим
в картулярии дарений от имени Муатхария).
В небольшой части грамот, которые мы отнесли к да-
рениям крупных и средних вотчинников, условия дарений
вообще опущены; отнесение их к данной группе сделано
либо на основании величины и характера объекта даре-
1 TW, № 58 (776 г.).
2 TW, № 57 (774 г.).
3 TW, № 53 (774 г.), 55 (775 г.), 60 (784 г.), 61 (774 г.) и др.
4 TW, № ИЗ (780 г.).
5 TW, № 57 (774 г.).
45
ния, либо на основании Наличия у традента титулаь,
12 таких дарений, принадлежащих 8 собственникам, сде-
ланы безусловно — a die presente. Разберем их объекты
в соответствии с условиями этих дарений. Некий соб-
ственник дарит монастырю свою церковь с прилежащей
к ней усадьбой (vilare) ab hac die на помин души своей 1 2;
в грамоте № 261 также передается церковь в собствен-
ность монастыря с момента дарения. Помимо этих грамот
в двух случаях безусловно (a die presente) передаются
земли, полученные дарителями от других собственников
либо путем приобретения 3, либо путем дарения 4; таким
образом, остаются лишь две грамоты с безусловными
дарениями, в которых фигурируют более или менее круп-
ные части хозяйства самих дарителей 5; одно из этих да-
рений (по одной гуфе с зависимыми держателями из
8 деревень) сделано крупным вотчинником с тем, чтобы
его имя было вписано в церковную книгу. Мотив дарения
здесь не имеет экономического характера, да и дарятся
небольшие части значительных владений, которые не мо-
гут понести какой-либо ущерб от этого дарения. Любо-
пытно отметить, что и в этом случае, когда даритель,
повидимому, не имеет целью извлечь из своего дарения
какую-либо хозяйственную пользу, он тем не менее не
дарит сколько-нибудь значительное владение в одном-
двух местах, а предпочитает дарить по одной гуфе из мно-
гих деревень; объяснить это можно только стремлением не
порывать связь с подаренным имуществом даже в случае
безусловного и вызванного религиозными мотивами да-
рения. Таким образом, в большинстве случаев так назы-
ваемые безусловные дарения собственников вотчинного
типа имеют специфический характер как по своим объек-
там, так и по некоторым условиям, при которых они были
сделаны. Главное здесь то, что, как правило, объекты этих
дарений не находятся в непосредственной хозяйственной
1 TW, № 14, 51 fcp. Regesta Alsatiae aevi merovingici et karo-
lini, I, Quel’enband, bearb. und hrsg. von A. Bruckner. Strasbourg-—
Zurich, 1949 (далее Reg. Als.), № 163], TW, № 193, 234, 237,
274.
2 TW, № 217 (783 r.).
3 TW, № 90 (780 r.).
4 TW, № 127 (819 r.).
5 TW, № 1 (742 r.), 3 (739 r.).
46
эксплуатации дарителя и он не так заинтересован в том,
чтобы обеспечить себе известные гарантии и права на по-
даренные земли. Совсем иначе обстоит дело там, где
идет речь о землях, которые представляют собой
большую хозяйственную ценность для дарителя-вотчин-
ника, как мы видели это уже при разборе грамот, принад-
лежавших Сигибальду и его родственникам. В таких
случаях дарители стремятся обеспечить себе возможность
непосредственной эксплуатации зависимых крестьян,
испомещенных на подаренных монастырю землях и, по-
видимому, в известной мере это им удается.
II. В грамотах, исходящих из Баварии (картулярии
Фрейзинга, Зальцбурга и Пассау), наиболее ярко сказы-
вается принадлежность основной массы дарителей к мел-
ким вотчинникам. Картулярии Фрейзинга и Пассау явля-
ются обычными сборниками дарственных грамот, Зальц-
бургский же кодекс отличается той особенностью, что он
содержит не самые грамоты, а лишь перечисление дарений
и дарителей, сделанное на основании не дошедших до нас
грамот.
Основная масса дарителей Зальцбургского картуля-
рия, обозначенных как liberi Baioarii, являются бенефи-
циариями баварского герцога Тассилопа, и дарят они
бенефиции с разрешения герцога Таким образом, уже
из одного этого обстоятельства ясно, что крестьян среди
этих дарителей нет, ибо крестьяне не могли быть герцог-
скими бенефициариями1 2. Каковы объекты их дарений?
Одно из самых крупных дарений принадлежит братьям
Бозо и Иоанну; они дарят в трех местах 15 мансов, на
часть которых испомещены сервы и трибутарии 3, а часть
этих мансов передается без держателей (...id est in totum
1 Salzburger Urkundenbuch, I Bd. Traditionscodices, bearb. von
P. W. Hauthaler. Salzburg, 1898 (далее SU), VI, 1: Item de hoc quod
tradiderunt liberi Baioarii per licentiam Tassilonis ad supradictum
episcopatum quod fuit eis ex causa dominica beneficiatum, similiter
et de illis potestatem non habentes de se. Boso liber, qui et presbiter,
et lohannes frater eius tradiderunt per licentiam Tassilonis... и т. д.
2 Этому не противоречит тот факт, что среди подобных дарите-
лей встречается один серв, который также дарит с разрешения
герцога — здесь мы имеем дело с исключительным случаем; кроме
того этот серв мог быть герцогским министериалом. (Ср. SU,
VI, 1).
3 Трибутарии — зависимые люди, обязанные платить чинш..
47
inter tributales et servileS mansos XV et inter vestitos et
apsos...); остальные дарения состоят из двух незанятых
мансов (mansos apsos II—дарение Оппо и его сына);
7 мансов в трех деревнях (дарение Mazzo et Арро),
9 мансов в трех деревнях, 4 мансов (графа Гримберта),
6 мансов, 3 мансов, 3 пустующих мансов (III mansos
apsos), 5 пустующих мансов и т. д.; некто Хельмоин пере-
дает монастырю земельный участок, некогда бывший
в его владении, а теперь лежащий впусте (territorium
quantumcumque possidere visus fuit, quod nunc iacet ap-
sum... !). В этих дарениях привлекают внимание сравни-
тельно частые передачи пустующих земель, вызванные,
очевидно, недостатком рабочих рук, необходимых для их
обработки. По величине дарений часть этих дарителей
можно квалифицировать как мелких вотчинников, кото-
рые, повидимому, и испытывали весьма часто недостаток
в зависимых людях, необходимых для обработки приоб-
ретенных ими земельных наделов.
К сожалению, в Зальцбургском кодексе полностью
отсутствуют условия дарений, которые могли бы лучше
объяснить причины и характер этих дарений.
Во Фрейзингенском картулярии ряд дарений также
утверждается герцогом Тассилоном, хотя дарители пере-
дают и свои аллодиальные владения 1 2, однако и сам гер-
цог совершает дарения в пользу Фрейзингенского аббат-
ства «с согласия магнатов Баварии» (cum consensu opti-
matum Baiovarorum) 3. При разборе грамот Фрейзинген-
ского картулярия становится ясным, что дарители в массе
своей составляют совершенно определенный по своему со-
циальному составу круг собственников. Эти собственники
являются вотчинниками различного типа. Недаром «Ба-
1 Все перечисленные дарения см. SU, VI, 1.
2 Quel’en und Erorterungen zurbayerischen und deutschen Geschi-
chte, Bd. 4. Die Traditionen des Hochstifts Freising, Bd. I (744—926),
hrsg. von Th. Bitterauf. Munchen, 1905 (далее Fr.), № 2: trade...
rem propriam quam genitor mens Wolfperht reliquid... in presentia
Oatiloni ducis... Et post haec ego Tassilo dux Baioarioum hanc epi-
stulam confirmavi propria manu. Cp. № 10, 12, 13, 15, 19, 21, 24, 26,
39, 45, 48, 63, 75, 77 и мн. др. Дарятся и герцогские бенефиции,
ср. № 49: ... dominum meum et ducem Tassilonem deprecare debuis-
sem, ut ex beneficiis illius aliquid ad ecclesiam tradendi concederetur
licentiam.
3 Fr., № 34 (769 r.).
48
варская Правда», устанавливая, что каждый свободный
бавар имеет право совершать дарения в пользу церкви, в
качестве объекта подобных дарений указывает villae, ter-
ra, mancipia Г Это, разумеется, не означает, что каждый
свободный бавар обладал виллами, землями и несвобод-
ными (в той же «Баварской Правде» содержатся указа-
ния на далеко зашедшее расслоение свободных и разоре-
ние низших их слоев), но свидетельствует о преобладании
дарений в пользу церкви со стороны представителей вот-
чинных слоев, как на это отчетливо указывают данные
картуляриев, исходящих из Баварии. Данные этих карту-
ляриев таковы, что они не вынуждают прибегать к выра-
ботке каких-либо особых приемов для определения при-
надлежности дарителей и тому или иному классу собст-
венников: судя даже по одним только объектам дарений,
дарители принадлежат в большинстве своем к вотчинни-
кам, живущим за счет эксплуатации зависимых держате-
лей. В составе объектов дарений Фрейзингенскому мона-
стырю 1 2 преобладают зависимые наделы, причем на них
часто испомещены не только сервы, но и колоны и свобод-
ные люди. Грамоты Фрейзингенского и Пассауского кар-
туляриев мы группировали следующим образом: 1) даре-
ния, в состав которых входят зависимые наделы со сво-
бодными или несвободными держателями — таких грамот
во Фрейзинге 32 и 8 в Пассау 3; 2) дарения, в составе, ко-
торых упоминаются несвободные (servi, mancipia, ancil-
lae) без наделов, в том числе и несвободные, фигурирую-
щие в составе «формулы принадлежности» — таких даре-
ний 14 во Фрейзинге и 23 в Пассау4; 3) сравнительно ча-
стые в обоих картуляриях передачи церквей, ранее при-
надлежавших светским вотчинникам — 5 грамот из Пас-
1 Lex Baiuvariorum, bearb. von К. Beyerle. Munchen, 1926, I, 1:
Ut si quis liber persona voluerit et dederit res suas ad ecclesiam pro
redemptione animae suae, licentiam habeat de portione sua... Et
quicquid donaverit, villas, terra, mancipia, vel aliqua pecunia...
2 Мы брали грамоты приблизительно за 50 лет, начиная с 744 г.—
около 200 грамот из Фрейзингенского картулярия и около 100 грамот
из Пассау.
3 Quellen und Erorterungen zur bayerischen und deutschen Ge-
schichte, Bd. VI. Die Traditionen des Hochstifts Passau, hrsg. von
Max Hc(uwieser. Munchen, 1930 (далее Passau), № 2, 10, 18, 39; Fr.
№ 6, 7, 9, 18, 24, 39, 42, 62, 66, 70 и др.
4 Fr., № 20, 25, 26, 29, 37, 40, 46, 49 и др.; Passau, № 7, 22, 26,
49 и др.
4 Л. Т. Мильская	49
cay и 15 из Фрейзинга 4) дарения вотчинного характера,
в том случае, когда на это указывают либо свидетельские
списки (подписи графа, герцога, епископа и т. п.), либо
другие дополнительные данные (передаются герцогские
бенефиции; дарения принадлежа^ клирикам или соверша-
ются с разрешения герцога и т. п.) —таких грамот 11 из
Пассау и 16 из Фрейзинга1 2; 5) наконец, группа неопреде-
ленных дарений, передаваемых лицами, которых по недо-
статку данных невозможно отнести к тому или иному
классу собственников — таких грамот 10 из Фрейзинга и
9 из Пассау 3.
Первые четыре группы грамот несомненно принадле-
жат собственникам вотчинного типа; собственники кресть-
янского типа могут встречаться лишь в весьма немного-
численных грамотах неопределенной группы, но у нас нет
никаких оснований для того, чтобы утверждать это с уве-
ренностью. Таким образом следует считать, что основная
масса дарителей из Фрейзинга и Пассау является собст-
венниками вотчинного типа, среди которых довольно ча-
сто встречаются герцогские бенефициарии и титулованные
магнаты. Следует отметить и тот факт, что в грамотах
того и другого картулярия нельзя найти деревни, в кото-
рой число дарителей было бы более или менее значитель-
но. Повидимому, это объясняется тем, что в Баварии, на-
ряду с церковным, больших успехов достигло именно
крупное светское землевладение, уже втянувшее в значи-
тельной мере в свою орбиту собственников мелковотчин-
ного типа. Это сказывается в ряде грамот. Так, некий
Лантберт подчинил своему влиянию соседей в двух де-
ревнях, из которых он делает дарения — они именуются
его верными, выступают совместно с ним и утверждают его
дарение (Lantperht presbyter tradidit ad episcopatum.
S. Mariae seu vicini eius fideles simul cum illo firmave-
runt4) — здесь, очевидно, налицо вассальные отношения.
В ряде грамот есть указания на то, что вся деревня
уже поделена между представителями крупного светского
землевладения: так, в 750 г. Фрейзингенская обитель по-
лучает от герцога дарение в селении Эрихинген (Erichin-
1 Passau, № 8, 33, 34, 51, 67; Fr., № 11, 13, 19, 28, 31, 36 и др.
2 Passau, № 13, 20, 31, 32, 53, 63 и др. Fr., № 1, 10, 19, 21 и др.
3 Passau, № 4, 24, 37 и т. д.; Fr., № 17, 22, 27, 32, 41, 57 и др.
4 Fr., № 91.
50
ga); в дальнейшем тексте грамоты указано, что все собст-
венники этой деревни совершили дарения в пользу Фрей-
зинга; в числе их указываются представители двух знат-
ных баварских родов (gencalogiae), перечисленных в
Баварской Правде
Во Фрейзингенском картулярии передается и целая
вилла, ставшая владением- одного вотчинника — некто
Гунберт передает с согласия герцога Тассилона villam
propriam Suueinpah; эта вилла, несмотря на обозначение
propria, является бенефицием от герцога: Dono enirn prae-
notatum beneficium tarn pro ducem... etc...1 2; в Пассау в
дарение передается вотчина, полученная в бенефиций от
герцога Отилона (villa Sulzipah quae mihi Otilo dux pre-
sentibus bonis Baiouuariis hominibus perdonavit... cum
omne sua marca» 3.
Одна грамота Людовика Немецкого содержит указа-
ния на то, что монастыри (во всяком случае, Пассау) име-
ли дело преимущественно с собственниками, происходя-
щими из феодальных слоев: Людовик в 852 г. по просьбе
епископа предоставляет Пассауской обители право невоз-
бранно обмениваться землями и несвободными, если это-
го требуют интересы монастыря; при этом собственники,
на обмен с которыми испрашивает разрешения монастырь,
именуются viri nobiles и относительно них предполагается,
что все они имеют аллоды и несвободных: ...episcopus dep-
recabatur, ut sibi liceret a viris nobilibus eorum res prop-
rias et mancipia cum rebus ecclesiae et mancipiis... commu-
tare; следует отметить, что инициатива в отыскании нуж-
ных для обмена земель предоставлялась монастырскому
фогту 4 — таким образом, монастырь получал законную
1 Fr., № 5: Omnes autem possessors huius loci prumptis viribus
donantes... imprimis... Tassilo dux... pariter ipsis consentientibus
Alfrid cum fratribus suis et participibus eorum atque consortiis reli-
quas autem partes quicquid ad genealogiam quae vocatur Fagana
pertinebat tradiderunt ipsi... Cp. CL, I, Chronik, 21.
2 Fr., № 63.
3 Passau, № 5.
4 Passau, № 82: Licentia Hludowici regis de commutacione intrin-
secus et extrinsecus pro augenda causa rerum st. Stephani... decre-
vimus atque iubemus, ut ubicumque ipsi et advocati eorum tales res
inveniant quae ecclesiae illorum apcius et utilius atque convenientius
coniacere videantur, liberam potestatem habeant, commutare et ad
opus sedis suae subicere... ut nulli liceat illam commutacionem infrin-
ges vel inrumpere.
4*
61
возможность воздействовать на окрестное население и,
может быть, поэтому многие собственники предпочитали
условно дарить ему земли и держать их на прекарном пра-
ве, нежели отдавать их в обмен. В ряде грамот из бавар-
ских картуляриев термин nobilis отчетливо противопостав-
ляется термину liber: в Пассау совершается дарение в
присутствии свидетелей, которые обозначены как nobiles
и ignobiles (coram omnibus presentibus nobilium et igno-
bilium qui tunc ibidem erant) 4
Таким образом, в Баварии, невидимому, процесс рас-
слоения общинников-аллодистов зашел гораздо дальше,
нежели в Алеманнии и привел к более резкому обособле-
нию вотчинных слоев, которые даже в картуляриях, где
как правило, всякие указания на социальный статус дари-
телей отсутствуют, начинают иногда обозначаться терми-
ном nobiles.
Наибольший интерес из грамот Фрейзингенского и
Пассауского картуляриев представляют грамоты, которые
содержат в составе объектов дарения наделы, находя-
щиеся в держании зависимых людей, ибо они позволяют
до известной степени судить о хозяйственной структуре
передаваемых владений.
В Пассау некто Мадальгоз 1 2 передает все свое владе-
ние в одной деревне (в грамоте несколько раз подчерки-
вается: trado omnia que habui... et nihil relinqui... et omnia
que habui in villa Ezzinpach...), которое состоит из наде-
лов, названных coloniae 3. Этих наделов у него, невидимо-
му, два, так как дальше названы двое их держателей, оче-
видно свободных (поскольку они сидят на участках
coloniae и противопоставляются несвободным —• colonias
et manentes duo et alias mancipias); дарение условное, его
получает в прекарий сын дарителя за чинш.
Несмотря на то, что во многих грамотах того и другого
картулярия наделы, обозначенные термином «colonia»,
1 Passau, № 64, ср. № 60 (in presenti Urolfo episcopo et omnium
nobilium), 65; эти грамоты относятся к началу IX в.; в более ранней
грамоте (№ 5, 754 г.) крупное дарение совершается в присутствии
bonis Baiouuariis hominibus.
2 Passau, № 41; грамота подписана графом.
3 Эти наделы в Фрейзингенском и Пассауском картуляриях
являются наряду с мансами единицей держания: они равно могут
находиться в держании колонов и свободных, также и в держании
сервов (ср. Passau, № 39, 61 и др.).
52
находятся в держании сервов !, они не только являются
гораздо чаще держаниями колонов и свободных, но могут
находиться в собственности у рядовых свободных и слу-
жить, объектом поземельных сделок этих собственников с
вотчинниками; так, некий vir clarissimus дарит приобре-
тенную им terram coloniam integram cum alia colonia in
loco Hemingus de homine cui nomen Camalheri..., всего
83 югера пахотной земли, лугов и прочих угодий1 2: по-
скольку здесь нет обычного указания на зависимых людей,
испомещенных на этих наделах, можно думать, что они
принадлежали непосредственно указанному мелкому сво-
бодному собственнику (Camalheri), который скорее всего
был аллодистом-общинником крестьянского типа. В даль-
нейшем такие наделы превращались в тяглые наделы и
обрабатывались, как правило, колонами, а иногда и сер-
вами. Грани между держателями в составе вотчины
постепенно стирались: на это указывает факт принадлеж-
ности таких наделов как колонам и сервам, так и свобод-
ным держателям, хотя еще различаются их повинности3.
Весьма интересным является тот факт, что передавае-
мые монастырю земли в результате дарений иногда ока-
зываются объектом дробной эксплуатации: дарители пе-
редают какие-либо части держаний своих зависимых лю-
дей; так, в составе дарения передается дом зависимого
человека, а остальное его держание и он сам, очевидно,
остаются в распоряжении дарителя 4.
В составе вотчинных дарений часто встречаются вновь
приобретенные зависимые наделы: dono... rem inquisitam..
colonias VI casas curtes... etc.5, причем собственники, у
которых приобретены эти наделы, не указаны. Таким пу-
тем в состав вотчины, в том числе и мелкой, входят быв-
шие наделы свободных. Во Фрейзингенском картулярии
часто встречаются подобные наделы в составе вотчинных
1 Passau, № 39, 61; Fr., № 18, 62, 100, 366.
2 Passau, № 9—10.
3 Fr., № 366: II colonias in loco Croaninpach quarum una cum ser-
vo ... ad servitium est parata; in alia vero habitat liber homo et liberum
ex ea tacit servitium.
4 Passau, №2: Folchreat dedit... servum et ancillam cum omnia
pecunia cum fructibus cum terris et equos duos et bovum unum et casa
Liutilo... Cp. Fr., № 81. (дарится половина надела, который держит
один колон).
5 Fr., № 14; ср. № 15.
53
владений: даритель исключает из дарения два надела,
которые держат свободные люди, с тем, чтобы в случае
необходимости подарить их еще какому-либо вотчиннику
даритель исключает из дарения уже подаренные им своим
сыновьям наделы, находящиеся в держании свободных
(excepto colonias II, id est Willifridi colonia quam Sigihar-
do filio meo in bencficium concedo; simili modo et filio meo
Rodmunto in beneficium concedo coloniam Willicozi) 1 2;
Хельмберт и Меццо передают монастырю надел (colonia),
на который испомещен homo liber; после смерти дарителя
Хельмберта его брат и сын подтверждают дарение (оче-
видно, оно было условное), и монастырская администра-
ция предлагает этому свободному держателю зависимого
надела уплачивать определенный натуральный чинш или
покинуть надел 3.
Итак, безземельные свободные могли являться прека-
ристами светских вотчинников, причем их прекарии были
весьма мало обеспечены какими-либо гарантиями, ибо
иногда передавались и дарились другим вотчинникам, ко-
торые, очевидно, изменяли условия держания по своей во-
ле и могли, в случае неисполнения этих условий, согнать
прекариста-крестьянина с земли.
Таким образом, во Фрейзингенском и Пассауском
картуляриях крестьянские наделы, а очень часто и их
обладатели являются лишь объектом сделок; они фигури-
руют в картулярных грамотах уже в составе светского
землевладения.
§ 2. СВЕТСКИЕ ВОТЧИННИКИ И ОБЩИНА
Наибольшее число сведений об общинных отношениях
содержится в Сен-Галленском картулярии и отчасти в
Вейссенбургском; есть некоторые данные об общине и в
других картуляриях. Мы здесь не ставим своей целью изу-
чение всех вопросов, связанных с процессом разложения
1 Fr., № 38.
2 Fr., № 96; ср. № 140.
3 Fr., № 343: ... In eadem ipsa colonia habitat homo liber ... Si
iam dictam coloniam habere voluisset per singulo annis censum inde
redderet... alioquin dimittat ipsam coloniam.
54
общины; нам важно выяснить пути проникновения вот-
чинного землевладения в общину, насколько это отрази-
лось в дарственных грамотах !. Для лучшего понимания
процесса разложения общины как коллектива равноправ-
ных свободных .общинников, и причин ее сохранения в
качестве хозяйственной организации, необходимо предста-
вить себе, какова была система сельского хозяйства, на
которой базировалась община, и какого уровня достигла
эта система к каролингскому времени.
В каролингский период происходит известное усовер-
шенствование сельскохозяйственной техники1 2. Данные
источников свидетельствуют о том, что наряду с двух-
польем 3 существует и трехпольная система: в качестве
чинша за прекарий в одной из грамот Сен-Галленского
картулярия зависимый человек прекариста обязывается
трижды вспахивать землю под яровое, пар и озимь4;
существует и четырехкратная вспашка земли с двоением
озими осенью 5. На трехпольный севооборот указывает и
наличие отдельных трех полос (aratura, zelga), в каждой
из которых дарители или их зависимые люди обязаны
вспахивать по одному юрналу. В текстах, где упоминается
термин aratura, прямо не указывается, что эти полосы
расположены в трех клиньях, как это требуется трехполь-
ным севооборотом, но из сопоставления данных различ-
1 Подробному анализу процесса разложения общины и изуче-
нию ее структуры посвящена статья А. И. Неусыхина «Структура
общины в Южной и Юго-Западной Германии в VIII—XI веках»
(сб. «Средние века», вып. IV-—V, 1953—1954).
2 См. Н. С. Ц е м ш. «Сельскохозяйственная техника в каролинг-
ских текстах». Сб. «Агрикультура в памятниках западного средневе-
ковья», под ред. О. А. Добиаш-Рождественской и М. И. Бурского,
М.-—Л., 1936; ср. Н. П. Грацианский. «Из истории сельскохо-
зяйственной техники во Франции в феодальный период». Сб. «Из
истории западно-европейского феодализма». Изв. ГАИМК, вып. 107.
М„ 1934.
3 Urkundenbuch der Abtei Sanct Gallen, bearb. von H. Wartmann,
Th. I—II. Zurich, 1863—1866 (далее St G„), № 140 (795 r.) — ... et
duas anzingas, unum autumnalem et alium estivalem...
4 St. G., № 39 (763 r.): ... et in primum vir arata jurnalem unam,
et in mense junio brachare alterum, et in autumno ipsum arare et semi-
nare...
5 St., G., № 637 (884 r.): ... ut quatuor jurnales arem in anno, sci-
licet tempore vernali unum, alium in junio, autunali autem tempore
duos,
55
иых грамот можно выяснить, что это именно так: в ряде
грамот среди повинностей прекаристов упоминается пахо-
та в отдельных полосах \ в одной грамоте даритель обязан
вспахать три юрнала в разные сезоны 1 2, т. е. один юрнал
под яровое, другой под пар и третий под озимое;
следовательно, каждая aratura или zelga была полосой в
одном из трех клиньев, а выражение arat in unaquaque
aratura (zelga) означает, что вспахивается по юрналу во
всех трех полосах. Наличие таких полос на землях круп-
ной церковной вотчины указывает не только на трехполь-
ную систему севооборота, но и на сохранение общинной
чересполосицы даже и на землях вотчинников; это объяс-
няется как происхождением вотчинного землевладения,
в большой степени растущего за счет поглощения в том
или ином виде крестьянских общинных наделов, так и
наличием низкой рутинной техники, которая была прису-
ща системе крепостного барщинного хозяйства, несмотря
на сравнительный подъем ее к каролингскому времени.
В этих условиях вотчина, которая, вопреки мнению ряда
буржуазных историков, не могла стать организатором
крупного производства, довольствовалась эксплуатацией
бесчисленных мелких крестьянских наделов в том самом
виде, в котором они поступали в сферу ее влияния.
Крестьянские общинные наделы, включаясь в систему
вотчинной эксплуатации, превращались в зависимые кре-
постные держания, не претерпевая, однако, каких-либо
структурных и хозяйственных изменений и не изменяя
своего отношения к общинным хозяйственным распоряд-
кам.
Уровень развития производительных сил, достигнутый к
этому времени, не позволял организовать более крупное
сельскохозяйственное производство и требовал сохранения
мелкого крестьянского надела в качестве основной эконо-
мической ячейки общества. Если даже на домениальных
полях крупной вотчины мы находим хозяйственную систе-
1 St. G., № 29 (761 г.): ... in quisqua sicione saigata una ares...
№ 80, 95, 96: per singulas araturas singulos juches arare... № 128:
per singulas araturas juchum unum arare; № 130, 611, 635, 739: in una-
quaque aratura jurnale unum arare...; № 93, 113, 120, 398: in omne zel-
ga jornale uno arare..., in unaquaque zelga... arare.
2 St. G., № 91 (779 r.): et aratura per tempora jornales ires.
56
му, подчиненную общинным распорядкам, то тем более
она сохранялась на крестьянских землях.
В одной из грамот Сеп-Галленского картулярия имеет-
ся непосредственное указание на чересполосно располо-
женные пахотные земли, входящие в состав мелкопо-
местного дарения: даритель передает монастырю свое
имущество, за исключением гуфы Вольфнанда, трети леса
и 3 юрналов в каждой полосе (aratura) в грамоте не
сказано, к чему относятся указанные пахотные земли, но
возможно, что они входят в состав исключаемой из даре-
ния гуфы. Таким образом, расположение полей указывает
на наличие чересполосицы и принудительного севооборо-
та, требующих сохранения общинных хозяйственных рас-
порядков.
Термин marcha, marca встречается во всех картуля-
риях. Для Лоршского картулярия характерно употребле-
ние термина marca в качестве синонима терминов villa,
locus и vicus, т. е. в значении селения со всеми принадле-
жащими ему землями 1 2: обычно в заголовке грамоты селе-
ние обозначается термином villa, а в тексте — marcha 3;
таким образом, эти термины переплетаются, но иногда они
обособляются и тогда можно выяснить их более узкое и
специальное значение: так, селение Basinsheim в ряде гра-
мот названо в заголовках термином villa (в тексте mar-
cha), причем в этих грамотах передаются части надела,
виноградники и т. п. (одиннадцать грамот подряд идут
под заголовками in eadem villa — № 231—241), а неко-
торые из грамот озаглавлены in Basinsheimmer marcha, in
eadem marca. В одной из них объектом дарения является
часть острова (quartam partem de insula), который, оче-
видно, ранее представлял собой часть альменды марки
Basinsheim, а затем превратился в частную собственность
владелицы крупной вотчины — Массы 4; в другой грамоте,
идущей под титулом in eadem marca, объектом даре-
ния является участок нови (bifang), тоже не так давно
1 St. G., № 368: (838 г.): quicquid proprietatis visas sum habere
in villa Wilon... excepto hoba Wolfnandi et tertiam partem illius silve,
que me contingit, atque in unaquaque aratura jurnales III et de pratis
ad III carradas, que omnia extra hanc traditionem esse volo.
2 Cp. CL, № 936 (793 r.); cp. № 975 (766 г.) и мн. др.
3 Cp. CL, № 936, ср. № 975.
? CL, № 242 (779 г.): Venditio Masse in Basinsheimmer marca.
57
входивший в состав альменды, а не представлявший собой
аллод собственника 1 (эта грамота принадлежит вотчин-
нику) .
Таким образом, в Лоршском картулярии, несмотря на
переплетение терминов, есть указания на то, что с терми-
ном «шагса» все еще связывается представление об общей
альменде. Марка могла объединять и несколько поселе-
ний: в том же Лоршском картулярии есть грамота, содер-
жащая запись о расследовании дела по поводу прав мо-
настыря на деревню Sueinheim, расположенную в марке
Hurfelder (Noticia de inquisitione Hurfelder marcha in qua
villa que dicitur Sueinheim sila est...) 1 2.
Помимо этого употребления термина «шагса», имею-
щего уже до известной степени территориальное значение,
хотя и хранящего следы своего происхождения, в карту-
ляриях этот термин употребляется и непосредственно для
обозначения альменды: граф Канкор дарит terram et sil-
vam que est in ilia marca de Bisistat, в деревне Маннен-
хейм дарится половина манса et quicquid ad meam portio-
nem pertinet, in ipsa marca, campis, pratis...; передается
мане et omnibus que in ipsa marca...; половина манса et
si quid aliud in ipsa marca habere videtur3. Следует отме*
тить, что в подобных описаниях лес иногда выделяется
особо из альменды: монастырю дарят 9 юрналов земли и
лес, а затем все, что имеют in Suezzingero marca 4, для
обозначения альменды употребляется термин marcha в
Сен-Галленском картулярии5.
В более узком значении употребляется термин шагса
по отношению к пользованию общинным лесом: мона-
стырь получает 10 юрналов земли в одном поле и марку
леса (iurnales X in campo uno simul cum marca de silva);
1 CL, № 245 (773—774 rr.).
2 CL, № 228 (782 r.); cp. № 1044 (781 r.): in Bergeheim marcha
in loco qui dicitur Gowinberch...; cp. № 21: Descriptio marche perti-
nentis ad Michlenstat. С другой стороны, одна большая деревня мог-
ла разделиться на две, причем каждая из этих двух имела свою мар-
ку: in Walahastat superiore et inferiori, inter ambas marcas. CL, № 487
(768 r.).
3 CL, № 10, 584 (799 r.), 615 (792 r.); 1113 (766—767 rr).
4 St. G., № 764 (910 r.).
5 St. G. № 186 (805 r.): ... omnem illam silvam... conquesitum
meum cum omni marca sua, id est et illam terram in superiori Wilzin-
ga...; № 459 (858 r.): unam hobam... cum omni marcha и др.
§8
расположены эти участки в одной меже, следовательно,
здесь передается не так давно расчищенный участок леса,
вероятно, общинного, и право на обработку остального
лесного участка (в этой же грамоте передаются и участки
нови — stirpis) \
Термин communis в картулярных грамотах встречается
в приложении к лесу, тогда, когда нужно подчеркнуть его
отличие от участков леса, находящихся в частном владе-
нии. И. Штурм, стремящийся в своей статье опровергнуть
тезис о наличии общины в каролингской Германии, пы-
тается доказать двусмысленность этого термина 1 2. Термин
«silva communis» трактуется им как неразделенный лес,
находящийся в общем владении сонаследников; более то-
го, термин commarcani приравнивается им к термину
coheredes. Стремясь опровергнуть доказательства о нали-
чии общины, он сводит все термины, употребляющиеся
для обозначения общинных связей, к терминам, обозна-
чающим те или иные родственные связи 3.
Единственным доказательством этого является пример
из Сен-Галленских формул, где говорится о дарении леса
собственного и находящегося в общем совладении с со^-
наследниками (silvulum relictum... proprium vel cum euis
heredibus communem) 4. Однако, если в отдельных слу-
чаях возможно и употребление термина communis в его
буквальном смысле «общий», то оно обычно ясно из кон-
текста и отнюдь не дает права распространять подобное
толкование на тексты, в которых дается противопоставле-
ние общинного леса и лесов, находящихся в частной соб-
ственности. В Лоршских грамотах даритель передает мо-
настырю свое право пользоваться общинным лесом:
...in loco... Вaldolfisfelde, de ilia silva communi, quantum
1 TW, № 186 (712 r.).
2 J. Sturm. Der Wald in den Freisinger Traditionen. «Zeit-
schrift f. bayerische Landesgeschichte», X. Munchen, 1937.
3 Ibid., S. 339: «Die Begriffe coheredes, proximi, commarcani, fi-
nitimi, confinitimi werden sonach in den angefiihrten Traditionen mehr
oder minder Synonym gebraucht, Nachbarschalt und Verwandtschaft
deckte sich eben in vielen Fallen». Cp. A. D о p s c h. Die Wirtschafts-
entwicklung der Karolingerzeit..., I, S. 373.
4 J. Sturm. Der Wald in den Freisinger Traditionen, S. 340—
341; cp. A. D о p s ch. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit...,
I, S. 373, Anm. 3.
§9
iure hereditario ad me pertinere videtur... 1 и т. д. Возмож-
но, что в этой грамоте передается (отдельно от надела, мо-
жет быть уже ранее подаренного кому-либо) право поль-
зования общинным лесом, однако, это право в свою оче-
редь могло быть общим для нескольких сонаследников; в
процессе дробления аллодов, происходящего и при семей-
ных разделах, право пользования альмендой могло раз-
деляться между несколькими сонаследниками, допустим,
братьями, и по частям отчуждаться, но это не значит,
что лес, находившийся в пользовании сонаследников, не
мог быть общинным. Нам кажется, что и вышеприведен-
ную Сен-Галленскую формулу можно толковать в этом
смысле, а тем более ту грамоту из Лоршского картуля-
рия, где передается не участок леса, находящийся в част-
ной собственности (в таких случаях в грамотах говорится
dono... silva mea), а часть общинного леса de ilia silva
communi, повидимому, находящаяся в общем пользова-
нии сонаследников, один из которых и дарит свою долю
монастырю. Таким образом, термин silva communis, как
правило, имеет один смысл — это лес, находящийся в
пользовании общины, лес, не выделенный еще из альмен-
ды. Еще более ясен такой смысл этого термина в Вейс-
сенбургском картулярии: здесь епископ дарит Вейссен-
бургской обители наделы, полученные им в свою очередь
от семи дарителей в шести деревнях, и общинный лес, ко-
торый, повидимому, соответствует этим наделам 1 2.
Точно так же обстоит дело и с термином commarca-
ni, conmarcani, который, хотя и очень редко, но все-таки
встречается в картулярных грамотах. Одна из грамот
Фрейзингенского картулярия содержит описание тяжбы
между совладельцами церкви 3; в тексте грамот встречает-
ся термин conmarcani, который на первый взгляд может
быть истолкован как равнозначный термину coheredes,
подобно тому, как это делает И. Штурм; однако это не
так: в грамоте сказано, что на судебное разбирательство
1 См., CL., № 1236 (784—804 гг). Ср. А. И. Н е у с ы х и н. Струк-
тура хозяйства дарителей Лоршскому монастырю в VIII—IX веках в
Вормсском округе. «Ученые записки МГУ», вып. 114, 1947.
2 TW, № 200 (847 г.): illas portiones quas aliqui homines mihi tra-
diderunt... in istis tribus locis ...sortes II et inter Beronowilare etc. sor-
tes IV et silva in communis...
3 Fr., № 142 (791 r.),
60
Явились стороны, и в их числе один из совладельцев свя-
щенник Эйо со своими сонаследниками и их сыновьями
(cum suis cohereclibus...) и со многими другими, «которые
держат сторону священника Эйо» (seu alii multi qui in hoc
contentione partibus Eioni presbiteri consistere videbantur).
В результате этой тяжбы Эйо с наследниками получает
две трети церкви, бывшей предметом спора, а затем в
грамоте говорится о conmarcani, которые принимали уча-
стие в этом споре о дележе 1 — повидимому, под conmar-
cani здесь разумеются те самые alii multi, которые держа-
ли сторону священника Эйо, т. е. общинники, каким-то об-
разом связанные с ним.
Сведения, которые можно почерпнуть из картулярных
грамот, указывают на то, что в изучаемый период идет
процесс частного присвоения лесов, пастбищ и пусто-
шей, т. е. иными словами, альменды, на который и указы-'
вал Маркс, говоря о частном присвоении общинных при-
датков частной собственности 1 2. Поэтому для понимания
стадий развития общины и ее судьбы в изучаемый период
особое значение приобретает изучение процесса превра-
щения общинных земель, представляющих собой альмен-
ду, в частную собственность.
Помимо пользования общинным лесом, выпасом и т. п.
в состав общинных прав входило право заимки, выделе-
ние невозделанного участка из неподеленной общинной
земли или лесного массива и его расчистка под пахотную
землю или усадьбу. Такие участки носили название bi-
fang или proprisum, novale, stirpatio. В некоторых грамо-
тах подобные участки фигурируют в качестве объекта да-
рения. Представляется интересным проследить, в какой
мере это право заимки сохранилось, насколько оно было
реально осуществимым в интересующий нас период, ка-
кого рода общинники им пользовались, чем вызвана пе-
редача подобных участков церковной вотчине и что она оз-
начает; интересно выяснить также, передавали ли дари-
1 Fr., № 142 (791 г.): iam dicti Е. et Н. legitime convicti reddide-
runt ipsam ecclesiam in manus Eioni presbiteri et suorum coheredum
evindicantium cum eo ipsam ecclesiam duas partes pertinentes in omni-
bus rebus ipsius ecclesiae et alii conmarcani de alia parte similiter
fecerunt...
2 К. Маркс. Черновые наброски письма Маркса — В. И. За-
сулич. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, стр. 681.
61
тели уже вспаханный ими участок или лишь право нй
заимку.
Грамоты, в которых передаются указанные участки
нови, встречаются в небольшом количестве в Сен-Гал-
ленском и Лоршском картуляриях. В двух грамотах Сен-
Галленского картулярия эти участки (novale) исключают-
ся из передаваемого имущества (№ 202, 316): первый да-
ритель — вотчинник, грамоту его свидетельствует граф; он
дарит все свое наследственное и благоприобретенное иму-
щество в одной деревне и изымает из этого дарения уча-
сток нови (I novale) и половину леса; дарение делается с
тем, чтобы взять его обратно в прекарий с правом выку-
па. Этот даритель намеревается расширять свое хозяйст-
во и поэтому оставляет свободные земли в своем полном
распоряжении. Во втором случае дарители превращают
свои земли в двух деревнях в монастырский прекарий с
правом выкупа, из дарения исключается новь (novale I)
в другом месте, причем ясно, что это участок уже возде-
ланный, ибо он замерен и застроен (...excepto I novale in -
Rihote, hoc est juchos XX cum edificiis...). Социальное по-
ложение второго дарителя точно определить трудно, мож-
но лишь предположить, что размеры его владения превы-
шают крестьянские. Других случаев, в которых участки
нови исключались бы из дарения, мы не встречаем — это
случалось крайне редко. Не менее редко в сравнении с
огромным количеством грамот встречаются и дарения но-
ви: около 20 грамот в двух самых больших картуляриях
(Сен-Галлепском и Лоршском).
В грамотах Сен-Галленского картулярия 1 два брата
передают монастырю уже ранее подаренный их отцом
участок нови (с правом выкупа для наследников), при-
чем при вторичном дарении дарители отказываются от
права выкупа для себя и своих наследников; грамоту сви-
детельствуют два графа, но тем не менее можно предпола-
гать, что дарение носит вынужденный характер; братья
передают свои участки нови (novales) и третий участок
нови, полученный ими от другого брата — все эти участ-
ки передаются с тем условием, чтобы один из братьев по-
лучал от монастыря пожизненно содержание, полагающее-
ся одному монаху. Следует отметить, что каждый из
1 St. G., № 239 (818 г.), 337 (831 г.), 352 (834 г.), 423 (853 г.).
62
трех братьев обладал своим участком нови, т. е., невиди-
мому к каждому наделу прирезывался участок невозде-
ланной земли.
Более интересные сведения о расчистках нови и о том,
кому они принадлежали, мы можем найти в Лоршских
грамотах. Так, священник Альтрамн 1 получил новь в бе-
нефиций от монастыря, расчистил и возделал участок в ле-
су и затем дарит его монастырю. Условия дарения не ука-
заны.
Несомненно, монастырские вотчины к этому времени
уже обладали огромными лесными массивами, которые
они и осваивали таким способом. Монастырь получает
в дарение один участок нови (unum bifangum), часть
которого уже возделана, а другая часть еще не обрабо-
тана (inter factum et non factum); общая площадь бифан-
га 16 юрналов 1 2.
Что касается расположения этих нарезанных участков
нови, то они могли лежать компактно, ибо есть указания
на то, что один bifang граничил с другим 3: следователь-
но, они нарезались из целого массива общинной земли,
обычно из лесного массива. Один собственник мог иметь
право на возделывание нови в разных местах, очевидно,
в соответствии с числом наделов, имеющихся у него: так,
даритель Гизельхельм дарит новь в лесу, принадлежа-
щем одной марке и треть подобного же участка в другой
деревне; через несколько месяцев он дарит и остальные
две трети того же участка 4.
Монастырь получает новь (bifang) в той же марке,
которую распахал отец дарительницы (dono... quod mihi
pater meus... tradidit, ... hoc est... in Hantscuhesheimer mar-
ca unum bifangum, quem pater meus proprisit in silva que
ad Hantscuhesheimer marca aspicere videtur)...5; новь мо-
гла возделываться и под виноградники 6; брат графа Кан-
1 CL, № 221 (779 г.).
2 CL, № 806 (815 г.).
3 CL, № 217 (829 г.).
4 CL, № 313 (773 г.): meum proprisum in Odenwalt silva, in
Hantscuhesheimer marca... et Ulvina, tertiam partem illius proprisi...,
quod ad meam portionem... adtingit...; № 314 (772 r.): ... dono ... duas
partes unius bifangi in Ulvinouva ea ratione qua supra.
5 CL, № 329 (778 r.).
6 CL, № 628 (777 r.): unum proprisum ad vineam faciendam, quem
pater meus ibi proprisit...
63
кора дарйт монастырю один мане, возникший в результате
обработки нови супруги Энгельхельм и Мота передают
монастырю небольшую вотчину, состоящую из господского
манса с хорошим домом (mansum indominicatum cum са-
sa optima) и 3 сервильных манса 1 2; кроме перечисленных
объектов, в состав дарения входят 3 бифанга (in eadem
marcha bifangos III)—возможно, что совпадение числа
мансов и числа нарезанных участков нови не случайно: в
число общинных придатков каждого надела независимо от
его социальной квалификации входило право на расчи-
стку определенного участка нови. Это говорит о том, что
право пользования альмендой, в частности право на за-
имку, присущее раньше только равноправным свободным
общинникам — аллодистам, могло распространяться те-
перь и на наделы, превратившиеся в зависимые держа-
ния. В значительной мере это объяснялось происхожде-
нием несвободных наделов из мансов свободных рядовых
общинников-аллодистов. Такое сохранение прежних об-
щинных прав за наделами, превращенными уже в несво-
бодное держание, в большой мере способствовало внед-
рению новых феодалов в сельскую общину, что значи-
тельно ускоряло ее разложение и узурпацию общинных
прав подобными вотчинниками. Вышеприведенная грамо-
та может служить иллюстрацией этого процесса.
Каждому наделу соответствовало право на долю в об-
щей заимке. Это доказывается встречающимся в грамо-
тах выражением ..dono... portionem meam de stirpo 3.
Иногда такие участки нови могли, достигать значи-
тельных размеров. Об этом свидетельствует совершение
акта передачи на самой территории этого участка (Actum
in ipso illo bifango) 4.
Весьма примечательно, что большее число этих немно-
гих грамот, в которых передаются участки нови, принад-
лежат с несомненностью дарителям-вотчинникам; среди
последних выделяются дарения крупного вотчинника
Сталуса (Status, Stahalus) из Базинсхейма (Лоршский
1 CL, № 167 (767 г.): dono ... mansum unum qui ibidem propfisus
est ad illud claustrum faciendum circa sanctum Nazarium.
2 CL, № 199 (822 r.).
3 CL, № 1255 и др.
4 CL, № 69’5 и др.
64
картулярий) ’: в его дарениях и дарениях его родствен-
ников несколько раз встречаются bifangi и proprisi. Да-
рения Сталуса из Базинсхейма, как это будет указано ни-
же, вообще имеют характер не случайно заключенных
сделок, а являются своего рода планомерно осуществляе-
мой хозяйственной политикой крупного вотчинника, рас-
ширяющего свои владения: он дарит небольшие недавно
приобретенные (какими путями — об этом грамоты умал-
чивают) участки земли с тем, чтобы, передав их в верхов-
ную собственность монастырской вотчины, тем прочнее
закрепить за собой право непосредственной собственно-
сти и, в особенности, оградить его от посягательств со сто-
роны первоначальных собственников. Это, несомненно,
весьма способствовало разрушению марки. Еще более,
быть может, разрушали ее дарения общинных земельных
резервов под видом bifangi и proprisi.
Это давало новым феодалам прекрасный резерв для
расширения своих владений, а с другой стороны, ослаб-
ляя этим общину, способствовало дальнейшему разоре-
нию ряда общинников, которые таким образом попадали
в зависимость от тех же самых феодалов 2. В этот период
реальное право на заимку новых земель на территории
марки в значительной степени сосредоточилось в руках
новых вотчинников. Таким образом, под дарениями нови
зачастую скрывалась узурпация общинных земель феода-
лами и совместная эксплуатация этих земель светской и
монастырской вотчинами. Самый факт дарений участков
нови (proprisi, bifangi), среди которых по большей части
дарятся участки еще не обработанные (это ясно из того,
что факт передачи вновь возделанного и застроенного
участка нови всегда особо подчеркивается) в этом смы-
сле весьма показателен: он указывает на идущий процесс
расхищения земельного фонда, до сих пор бывшего в рас-
поряжении марки в качестве «общинного придатка част-
1	CL, № 242, 243, 244, 245, 252; ср. дарение proprisos III, принад-
лежащее мелкому вотчиннику — CL, № 267.
2	Ср. К. Маркс. Формы, предшествующие капиталистическому
производству. М., 1940, стр. 18: «Изменяя свое отношение к общине,
отдельный человек изменяет тем самым общину и действует на нее
разрушающе...».
5 Л. T. Мильская
65
ной собственности» f. Теперь частная собственность в сво-
ем дальнейшем развитии уже посягает и на эти «придат-
ки». То же самое значение имеют и дарения невозделан-
ной земли — terra inculta, когда эта земля нс включается в
состав стандартной «формулы принадлежности», реаль-
ное содержание которой в каждом конкретном случае
вскрыть невозможно, а представляет собой непосредствен-
ный объект дарения * 2. В некоторых случаях новь уже об-
рабатывается или начинает обрабатываться, ее предна-
значают для какой-либо определенной культуры, а затем
передают монастырю (terra ad vineam, agrum, pratam
etc.) 3: здесь мы также видим постепенное поглощение об-
щинной земли монастырской вотчиной.
Для того, чтобы яснее представить себе этот процесс,
следует проанализировать более типичные и частые слу-
чаи, когда монастырю передаются права па альменду и
дарится лес. Что означают такие дарения, что служит их
объектом и к чему они приводят, если исходить из интере-
сов общины? В чьих руках сосредоточиваются общинные
права?
Общеизвестно, что почти каждое дарение сопровож-
дается, помимо передачи основного объекта дарения —
надела, дома и т. п., передачей известной совокупности
прав, иногда перечисленных в «формуле принадлежности».
Ее наличие при обозначении объекта дарения можно
рассматривать как указание па то, что передаваемому
объекту соответствовала известная совокупность общин-
ных прав, заключающихся в основном в праве пользова-
ния общинным лесом, лугами для выпаса, общими доро-
гами и т. п. Помимо указания на совокупность общинных
прав, которое содержится в «формуле принадлежности»,
они определяются непосредственно в тексте некоторых
грамот, подобно тому, как это делается в Правдах 4: так,
монахи Сен-Галленского монастыря заявляют, уточняя
границы своих владений, что они имеют в Рейнском окру-
ге такие же права на владение землями и пользование
общинными угодьями, которыми обладает каждый сво-
'К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, стр. 695.
2 Ср. CL, № 561.
3 Ср. CL, № 410, 1291.
4 Ср. Lex Bainw., til. XXII, с. 11.
66
бодный человек, имеющий собственность й Однако воз-
никает вопрос, в какой мере эти права сохранились за
свободными общинниками, даже и не утратившими до
сих пор свою собственность. Из скудных данных карту-
лярных грамот можно извлечь сведения об узурпации об-
щинных земель и прав со стороны светских и церковных
вотчинников. Мы видим, как граф дарит монастырю по-
ловину всей марки, в прошлом принадлежащей селению
Филизининга: он уже захватил общинные земли этого се-
ления, может быть, вместе с ее населением, и теперь да-
рит половину захваченной земли и прав монастырю, уточ-
няя при этом границы своих владений и отмежевывая их
от монастырских земель1 2. Таким образом, светские и цер-
ковные вотчинники захватывали не только наделы и права
отдельных общинников, но уже в ряде случаев успели
поделить угодья целых общин.
Владелица вотчины Вальтрат предоставляет в распо-
ряжение монастыря право пользования лесами, с тем, что-
бы оно было предоставлено зависимым людям монастыря,
но одновременно запрещает пользование лесом посторон-
ним людям (alios extraneos), т. е. свободным общинни-
кам, не впавшим еще в зависимость ни от нее, ни от мо-
настыря 3. Результатом этого процесса узурпации общин-
ных прав было то, что право пользования лесами и прочие
общинные права стали отнюдь не само собой разумею-
щимся атрибутом владения общинным наделом. Напро-
тив, это право в изучаемый период далеко не всегда было
реально осуществимым; им очень дорожат 4 и его добива-
ются путем уступки земельного владения (или его части)
монастырской вотчине, которая все более и более концент-
рирует общинные земли и права в своих руках. В Сен-
Галленском картулярии имеется немало дарений, целью и
причиной которых является стремление получить право
пользования альмендой, попавшей в руки монастыря в
1 St. G., №680 (890 г.): ...ta'em usum habuimus, qualem unusquis-
que liber homo de sua proprietate... debet habere in campis, pascuis ...
Cp. № 893, 426.
2 St. G., Ill, Anh. № 21.
3 St. G„ № 85 (799 r.).
4 Cp. St. G., № 479 (861 r.) —обмен между монастырем и графом
Конрадом: сверх объектов обмена монастырь, подчеркивая свою
щедрость (ex nostra largitione), представляет графу общинные пра-
ва для его зависимых людей.
5*
67
обмен на полную или частичную уступку своего надела
или земельного владения. Так, монастырь получает в без-
условное дарение все владение дарителя в Утинвиларе в
обмен на такое же владение в другом селении на прекар-
ном праве и с тем, что даритель будет пользоваться общин-
ными правами б Очевидно, держатель не имел этих прав
в той деревне, откуда он дарит землю; он утерял их, а
вследствие этого вынужден стать прекаристом монастыр-
ской вотчины. В другом случае дарение сделано с целью
Вступить под патронат монастыря и получить право поль-
зования альмендой1 2.
Повидимому, рядовые общинники иногда утрачивали
свои общинные права, что должно было поставить под
угрозу возможность ведения ими самостоятельного хозяй-
ства, и стремились получить их от монастыря, становясь
путем заключения прекарных договоров в зависимость от
него. Монастырь со своей стороны пытается овладеть этим
мощным рычагом воздействия на массу общинников и
получить в свое распоряжение как можно больше общин-
ных земель и связанных с ними прав 3. В грамотах есть
сведения о судебных тяжбах монастыря, целью которых
является получение известной совокупности общинных
прав: так, в результате подобной тяжбы некто Нотгер да-
рит монастырю 92 йоха в двух местах в обмен на 8 йохов
и уступает монастырю право пользования альмендой:
omnem utilitatem, id est pascuis etc. in omnibus rebus,
quibus homo in communi saltu ubi potest, utendi potestatem
habeamus4.
Наиболее важной хозяйственной частью альменды
было пользование лесами как для рубки дров и получения
лесного материала для построек, так и в качестве выпаса
для свиней. Судя по данным картуляриев, лес мог часто
1 St. G., № 483 (861 г.): ... et prestcnt mihi in Ovundorf, quantum 4
illis in Uttinwilare tradidi et... censum... II denarios ... solvam... Insuper
sicut alii cives ligna et materiam cedendi potestatem habeam.
2 St. G., № 537 (868 r.): ... et volumus, ut nos et posteri nostri ...
mundiburdium ad eos habere possimus et illorum res, id est pascuas.
silvas etc fruendi facultatem habeamus. Cp. St. G., № 469, 550, 742,
799, 802.
3 См. неравный обмен St. G., № 463.
4 St. G., № 426 (854 r.); cp. St. G., № 439, 155, где также мо-
настырь является победителем в тяжбе и получает дополнительно
право пользования альмендой в ущерб дарителям. Ср. St. G.,
№ 576; TW, № 197.
68
находиться в частной собственности дарителей, но иногда
встречаются ясные упоминания об общинных лесах. В гра-
моте Сен-Галленского картулярия противопоставляется
лес собственный и лес общинный: даритель передает мо-
настырю свое владение в селении Фарниванг, описанное
при помощи «формулы принадлежности» и прибавляет к
этому дарению свой лес и лес, находящийся в общем поль-
зовании: «... silvis propriis et usu communium...» ’.
Общинные леса, очевидно, передаются монастырю и
там, где речь идет о частях леса (portiones silvae): дари-
тели передают монастырю какие-либо владения в одном
пункте и затем свою долю леса, расположенную отдельно,
в пункте, имеющем другое название. Так, мелкий вотчин-
ник передает свое владение во Фреймерсхейме и свою
часть леса — in Anolofelde portionem nostram de silva * 2;
монастырь получает мане в той же деревне и лес, располо-
женный в другой части сельской марки: in Regingisesfelde
portionem nostram de silva 3. Повидимому, большой мас-
сив общинного леса, расположенный в стороне от пахот-
ных и прочих земель и имеющий свое собственное назва-
ние, был нарезан на участки, в соответствии с числом
аллодиальных наделов; судя по названию, эти лесные
участки (в отличие от silva mea, forastum meum и т. п.)
еще не перешли в частную собственность отдельных об-
щинников. Слабость общины делает возможной передачу
прав на эти участки леса в руки монастырской вотчины.
Следует отметить, что эти portiones silvae передаются,
скорее всего, дарителями-вотчинниками, которые расша-
тывают общину изнутри путем передачи общинных прав
и земель крупной монастырской вотчине: таким образом,
узурпация общинных прав и земель светскими феодала-
ми сопутствует ослаблению и разрушению общины цер-
ковной вотчиной. Номинально оставаясь в сфере компе-
тенции данной общины, такие лесные участки станови-
лись, как правило, прекарным держанием передающих
их дарителей, которые, хотя и подчинялись пока прави-
: St. G., № 738; ср. St. G., № 531 (nostrae portiones in communi
silva...); cm silva communis — CL, № 1236; TW, № 200.
2 CL, № 1759.
3 CL, № 1755; cp. CDF, St. № 22 — грамота вотчинника, передаю-
щего аллод в Вормском округе и silvae portionem nostram in pa^o
Nafinsie. Ср. также silva que ad ipsas hubas pertinet и т. n. (CL,
№ 1900 и др.).
69
лам общинного землепользования, закрепляли за собой
более прочно права на эти земли (в тех случаях, когда они
могли обеспечить себе известные гарантии от полного
поглощения переданных участков церковной вотчиной,
т. е. если они сами являлись не крестьянами, а вотчинни-
ками). Иногда дарители передают монастырю права на
пользование участком общинного леса, обозначенного
прямо как marca de silva, marca silvatica ’, причем такие
участки соответствуют передаваемым мансам. Одна из
таких грамот принадлежит Людовику Благочестивому,
который восстанавливает права монастыря на дарение
некой Беаты, насильственно отнятое у Сен-Галленского
аббатства графом Герольдом, и затем утверждает обмен
этого владения на владение своего вассала; этот послед-
ний получает 5 гуф с угодьями и «лесными марками»
(sum silvaticis marchis) 1 2, принадлежащими к этим наде-
лам. Поскольку эти наделы не обозначены как наделы
зависимых держателей, они, несомненно, являются наде-
лами бывших свободных общинников со всеми принадле-
жащими им общинными правами и землями. Эта грамота
лишний раз показывает, как далеко зашло расхищение
общинных земель, которые переходят из рук светских
феодалов в руки церковных вотчинников и наоборот.
Таким путем происходит выделение участков леса из
альменды, а затем и превращение их из «общинного при-
датка частной собственности» в феодальную собствен-
ность вотчинников. В грамотах есть прямые указания на
этот процесс. Так, вотчинник Рекко дарит post obitum Сен-
Галленскому аббатству благоприобретенные в разных ме-
стах земли ...quicquid ab Oadalricho... concambiavi vel quic-
quid ab aliis hominibus quolibet modo possedi... и затем пе-
редает... silvulam circa ipsum locum sitam et ab aliorum
potestate segregatam cum legitimis marchis... Перед нами
вотчинник, приобретающий различными путями (по соб-
ственному заявлению) аллодиальные наделы с общинны-
ми правами на лес и т. п.; он немедленно старается осво-
бодить эти общинные права и земли от власти других об-
щинников — ab aliorum potestate и для лучшего закрепле-
1 CL, № 946: ... et illam marcam de silva ad illos mansos pertinen-
tem...; St. G., № 586: ...V hobas cum silvaticis marchis...
2 St. G., № 585 (874 r.).
70
ния своих прав превращает эти земли в монастырский пре-
карий
Частично еще сохранившиеся общинные луга также
становятся объектами узурпации со стороны вотчинников:
на это указывают факты дарений доли в пользовании лу-
гами (portio de prata) 1 2.
Весьма показательно, что почти все грамоты, в кото-
рых в качестве объекта дарения фигурируют какие-либо
части альменды, принадлежат дарителям вотчинного ти-
па. Это означает, что прежде чем попасть в распоряжение
монастыря, общинные земли становились объектом узур-
пации со стороны светских вотчинников. Но тем не менее,
общинная организация сохранялась и при этих условиях.
Самый факт дарений общинных земель свидетельствует об
ослаблении и разложении общины, но то обстоятельство,
что дарение совершалось без полного изъятия их из-под
контроля общинной организации, в какой-то мере говорит
и об ее сохранении, так как получатели подобных дарений
(светские и церковные вотчинники 3) не приобретали эти
общинные земли и права в свою полную собственность
непосредственно в силу самого акта дарения (это могло
иметь место при дарениях целых деревень, но такие даре-
ния были исключительно редкими), а становились лишь
соучастниками в их использовании, как об этом пишет
Энгельс в своей работе «Марка» 4. Разумеется став в ре-
зультате таких дарений и приобретений членами марки,
светские и церковные вотчинники в силу своей классовой
природы использовали .это для дальнейшего вторжения в
общину и расширения своих владений как за счет даль-
нейшего поглощения альменды, так и за счет захвата на-
делов крестьян-общинников; благодаря тесной связи наде-
ла и альменды это в свою очередь приводило к еще более
усиленному захвату общинных земель. В изучаемый пери-
1 St. G., № 643 (885 г.).
2 CL, № 223 (803—804 гг.): Il mansos... el de prato suam por-
tionem.
з Cp. St. G., № 186.
4Ф. Энгельс. Марка. В кн.: Ф. Энгельс. Крестьянская
война в Германии, М., 1953, стр. 123; «...новые землевладельцы ста-
новились членами марки и первоначально пользовались в пределах
марки только равными правами наряду с остальными свободными и
зависимыми общинниками, даже если это были их собственные кре-
постные».
71
од, однако, эта тесная связь надела и альменды уже иног-
да начинает разрываться, ка;к на это указывают обмены
земель, которые часто были невыгодны для дарителя и
вызывались желанием получить от монастыря право поль-
зования альмендой, утраченное тем или иным путем
Разрывая эту связь, поглощая общинные наделы, свет-
ское и церковное землевладение вторгается в общину как
бы изнутри и, несомненно, в известной степени приспо-
сабливает общинную организацию для своих потребностей,
которые прежде всего направлены на дальнейшее расши-
рение вотчинных владений и освоение общинных земель,
а также и втягивание самих общинников в зависимость.
В изучаемый период германская община оставила далеко
позади «период ее независимого состояния» и переживает
«время наступления на нее нарождающейся феодальной
знати» 1 2, причем это наступление носит очень интенсивный
характер. При таких условиях и самая общинная органи-
зация, включающая в себя представителей формирующе-
гося класса феодалов, несмотря на свою живучесть, может
быть использована ими для своих целей во вред массе ря-
довых общинников.
В изучаемый период происходят процессы, подготовля-
ющие перерождение свободной сельской общины, которая
представляет собой коллектив свободных и равноправных
земледельцев, в зависимую общину, находящуюся под
контролем вотчины и используемую последней, насколько
это позволяет крестьянское сопротивление, в своих интере-
сах 3. Большую роль в этом сыграла церковная вотчина,
которая, благодаря своей весьма интенсивной приобрета-
тельской деятельности, часто оформляла и закрепляла
идущее разложение общины. Ведь основным объектом
всей массы дарений является в том или ином виде общин-
ный надел; почти все дарения можно разложить на со-
ставные части, основой которых будет общинный надел,
как правило, уже освоенный светскими и церковными вот-
чинниками.
1 См. выше, стр. 67—68; ср. также St. G., № 534, 560, 636; ср.
продажу общинных прав и леса в дополнение к объекту мены, St.
G., № 514.
2 Ср. Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси, стр. 59.
3 Подобные процессы представляют собой явление закономерное
для всякой общины. Ср. Б. Д. Греков. Полица. М., 1951, стр. 91:
«В общине хозяевами стали люди племенитые».
72
Однако несмотря на столь интенсивное разложение
общины изнутри и извне, она все-таки продолжает су-
ществовать прежде всего как хозяйственная организация.
Уровень развития производительных сил, сельскохозяй-
ственная техника того времени способствуют ее сохране-
нию в качестве производственной единицы
Поэтому на данном этапе развития растущая вотчина
не разрушает окончательно общину, а в известной мере
приспосабливает ее к своим нуждам (первоначально —
в лице отдельных вотчинников), входя в рамки общинной
организации, все еще сохраняющей в то же время свое
значение в качестве оплота крестьянского сопротивления
феодальной эксплуатации.
Несомненно, в известной устойчивости общинной орга-
низации находит себе объяснение тот факт, что, несмотря
на интенсивно идущую мобилизацию земельной собствен-
ности, превращение аллода в товар, растущую узурпацию
альменды вотчиной, все еще сильна первоначальная связь
собственника с землей. Это сказывается хотя бы в неред-
ких повторных дарениях, когда возникает необходимость
утверждать или снова дарить уже подаренное или продан-
ное владение 1 2.
В изучаемый период община в германской деревне
представляет собой сельскую общину-марку, которая уже
прошла период возникновения аллода и переживает ста-
дию превращения его в товар; в сфере общинной компе-
тенции осталось использование альменды, но, следует
подчеркнуть, очень часто только использование, ибо
верховная собственность общины на угодья начинает
подтачиваться; альменда начинает подвергаться отчужде-
нию, становясь объектом дарений. Общинные права на
альменду, фигурирующие в качестве объекта дарений
церковной вотчине со стороны светского землевладения,
представленного главным образом, мелкими вотчинни-
ками, являются симптомом очень далеко зашедшего раз-
ложения общины.
Сосредоточение общинных прав в руках новых вотчин-
ников свидетельствует как об их происхождении в извест-
1 См. А. И. Неусых ин. Структура обшины в Южной и Юго-
Западной Германии в VIII—IX веках. Сб. «Средние века», врщ. IV,
1952, стр. 36.
2 Ср., например, TW, № 150.
73
ной степени из среды самих общинников, так и о том, что
утерю этих прав рядовыми общинниками-аллодистами
следует рассматривать как массовое явление. Следствием
этого является неизбежная зависимость таких рядовых
общинников от представителей формирующегося класса
феодалов.
Таким образом, среди жителей деревни, которым не-
посредственно или через зависимые от них общинные на-
делы (как свободных, так и несвободных держателей)
принадлежит известная совокупность общинных прав и
которые тем самым так или иначе входят в общинную
организацию, выделяются представители различных клас-
сов, а именно: общинники, утерявшие свои аллоды и пре-
вратившиеся в держателей, зависимых от вотчинников,
общинники-аллодисты крестьянского типа, которые высту-
пают с дарениями в пользу крупной церковной вотчины и
неминуемо будут закрепощены ею, мелкие вотчинники,
часть которых возвысилась из некогда равноправных об-
щинников; в известном смысле сюда можно причислить
и представителей крупного светского и церковного земле-
владения, освоивших целые общины-марки или части их
либо через своих держателей, либо путем получения да-
рений.
§ 3. ЗАВИСИМОЕ КРЕСТЬЯНСТВО
И СИСТЕМА ЕГО ЭКСПЛУАТАЦИИ В СВЕТСКОЙ
ВОТЧИНЕ
В состав зависимого и несвободного населения, за счет
эксплуатации которого существовала вотчина, входили
прежде всего несвободные, выступающие в грамотах в
качестве объекта дарений. Они обозначаются в грамотах
как servi и mancipia, причем эти термины употребляются
иногда в одинаковом значении, а иногда противопостав-
ляются друг другу: в этом последнем случае под mancipia
обычно разумеются дворовые рабы, не испомещенные на
наделы
1 Ср. St. G., № 493: trado... I hobam plenam ipsumque servum...
ut... econtra hobam Reginlridi... ad me recipiam... ipsumque servum et
uxorem eius et mancipia IV; cp. St. G., № 47; servo meo... cum matre
sua et cum alia mancipia tria, cum hoba sua et cum omni peculiare suo,
ex quibus vestitus est... Cp. CL, № 496: alios mansos III in quibus
servi mei manent cum ipsis mancipiis...
74
В грамотах передаются mancipia, испомещенные на
тяглые наделы, наряду с дворовыми: монастырь полу-
чает в дарение небольшую вотчину с господским маи-
сом и шестью тяглыми мансами, на которых сидят man-
cipia: mansum dominicum cum casis... et cum aliis exte-
rius inde pertinentibus sex mansis et medio et cum man-
cipiis tarn ibi commanentibus, quam ei appendentibus...
передаются... mancipia in domo tam in villis manentibus 1 2.
На надел часто испомещается несколько несвободных,
подобно тому, как это практиковалось на тяглых ман-
сах церковных вотчин (ср. данные полиптиков): объект
одного дарения Фрейзингенскому монастырю составляет
una familia cum IV mancipiis et cum ipsa colonia 3. Сен-
Галленскому аббатству передается одна гуфа с 5 несво-
бодными 4. Повидимому, в некоторых сравнительно круп-
ных светских вотчинах из общего числа несвободных
выделялись те, которые обрабатывали господский домен:
в одной из грамот из передаваемого монастырю владе-
ния исключаются такие несвободные (дарится владение
в 8 деревнях exceptis mancipiis salicis5). Несвободные
испомещаются на наделы всех типов, которые встречают-
ся в картулярных грамотах: они сидят на мансах (man-
sis mancipiis inibi commanentis...6, гуфах7, (mancipiis
duo cum hobas eorum) 8, выше приводился пример, где
несвободные испомещены на надел, названный colonia 9.
Как уже отмечалось, число несвободных не всегда соот-
ветствовало числу передаваемых наделов; нередки слу-
чаи, когда на один надел испомещалось по несколько
1 St. G., № 357; ср. № 548: mancipia, que post mortem meam seu
infra curtem, seu in hobis fuerint inventa...
2 Fr., № 75.
3 Fr., № 128; cp. St. G., № 103; CL, № 375, 1878.
4 St. G„ № 416.
5 St. G., № 543; cp. № 548.
6 TW, № 18, St. G., № 573; CL, № 826 и мн. др.
7 Подавляющее большинство наделов в картуляриях носит назва-
ние мансов или туф; очень часто эти термины равнозначны и могут
заменять друг друга, обозначая надел в целом, со всей совокупностью
земель и строений; иногда они употребляются в более узком смысле:
mansus—для обозначения двора, усадьбы, hoba—для обозначения
надела (пахотной земли, угодий и т. п.), принадлежащего этому
двору.
8 TW, № 228 и мн. др.
9 Ср. coloniae в качестве наделов сервов в Passau, № 41, 39 и др.
75
несвободных, но более распространенным явлением сле-
дует считать образование тяглых наделов с испомеще-
нием на каждый определенный надел по одному несво-
бодному, который был прикреплен к нему, пес с него
повинности и, в том случае, если земля становилась объ-
ектом какой-либо сделки, попадал вместе с землей к
новому феодальному собственнику. В грамотах сплошь
и рядом передаются сервы со своими наделами: в со-
став подаренной вотчины входят несколько сервов со
своими семьями и гуфами, на которых они сидят (...ser-
vum meum... cum oxor et cum oba sua et cum omnia, quo
vestiti sunt, alium servum... cum oba sua...) даритель
передает своего серва с гуфой (servum meum... cum hoba
sua) 1 2; дарятся четыре гуфы с таким же числом несво-
бодных (hobas IV una cum mancipiis) 3.
He всегда в держании несвободных находились пол-
ные наделы, иногда их испомещали на какие-либо от-
дельные участки, в частности, на виноградники: в Лорш-
ском картулярии передается серв с виноградниками, ко-
торые он возделывает (дарение графа Канкора — ser-
vum I... et vineis quas ipse fecit... et quicquid ipse... habere
visus est) 4; в держании несвободных может находиться
лишь несколько юрналов пахотной земли5. Возможно,
что в подобных случаях происходит первичная стадия
Испомещения дворовых рабов на землю; в дальнейшем
они становятся держателями обычных тяглых наделов.
Как уже отмечалось, в подавляющем большинстве
грамот, в том числе и в тех, где передаются наделы с не-
свободными, дарения совершаются условно и остаются в
прекарном держании. Для дарителя это, очевидно, своди-
лось к отказу от части чинша, который он получал со сво-
их зависимых держателей, а для держателей это приво-
дило в известных случаях к усилению эксплуатации.
В ряде грамот дарения земли и несвободных совершаются
1 St. G., № 18.
2 TW, № 131; CL, № 947, 983, 888 и др. См. о маисе как о еди-
нице несвободного держания статью А. И. Неусыхина «Структура хо-
зяйства дарителей Лоршскому монастырю в VIII—IX вв. в Вормс-
ском округе». Ученые записки МГУ, вып. 114, стр. 48—51.
3 TW, № 268 и мн. др.
4 CL, № 1390; ср. CL, № 1915.
5 CL, № 716; ср. Ff., № 122 и др.
76
раздельно; особенно яркий пример этого мы видим в од-
ной из грамот Лоршского картулярия: даритель передает
гуфу, а сидящего на ней серва исключает из дарения;
однако, несмотря на то, что серв исключается из дарения
и остается во владении дарителя, он обязывается упла-
чивать в пользу монастыря денежный оброк и нести бар-
щину (... I hubam et mansum... excepto servo I qui supra
ipsam terram mansit, quern ea ratione ibidem constituit ut
singulis annis duos fructus arare debeat et seminare et X de-
narios in censum solvere diebus vite sue...) b Если даже
изъятый из дарения несвободный держатель, оставаясь во
владении своего господина, обязывался нести повинности в
пользу монастырской вотчины, то тем более такой усилен-
ной эксплуатации подвергались несвободные держатели
на землях, переданных монастырю и полученных дарите-
лем обратно в прекарий.
Неверно было бы думать, что зависимые держатели
были преимущественно несвободными. В состав объектов
дарений входят не только несвободные (servi, mancipia),
но и наделы лично свободных крестьян, превратившихся
уже в поземельно зависимых держателей дарителей-вот-
чинников. Люди, испомещенные на наделах, различались
по своим категориям.
В Лоршском картулярии есть несколько грамот, из
которых можно извлечь некоторые указания на этот счет:
монастырю передаются наделы, описанные следующим
образом: I hobam, in qua Erlebaldus manere videtur...1 2,
unum mansum, cum edificio, ubi Erpuwinus manet3; в этих
же грамотах передаются и несвободные (mancipia), но о
передаче монастырю поименованных выше людей нет ни
слова. Подобна этим грамотам и грамота № 214 (785 г.),
в которой даритель передает монастырю восемь гуф,
имеющих определенные названия: ... VIII mansos, et hobas
ad ipsos pertinentes, Frumoldeshubam et mansum, Eolfes-
hubam et mansum... Eccherehubam et mansum...4. В этом
1 CL, № 936 (793 г.); cp. TW, № 125: servum unum, cum omni
peculiars suo mediam partem.
2 CL, № 437.
3 CL, № 505.
4 Вообще гуфы с названиями обычно означают mansus indomini-
catus, т. е. называются по имени владельца, но в этом контексте они,
несомненно, являются держаниями.
77
дарении, повидимому, избран лишь иной способ описания:
составитель грамоты мог бы написать huba, in qua Frumol-
dus manet и т. д. Эти люди, которые живут (manere viden-
tur) на передаваемых гуфах, не являются mancipia; ибо в
тех же грамотах передаются и эти последние, но совершен-
но вне связи с вышеупомянутыми людьми. Когда волеизъ-
явитсль дарения желает передать монастырю каких-то не-
свободных, то в грамотах обычно прямо и говорится: dono
mancipia tantum, dono quidquid... et servo... cum manso suo.
Эти же люди не передаются монастырю, передается толь-
ко их маис, т. е. иными словами — это лично свободные
держатели дарителя, зависимые от него по земле; они
лишь меняют верховного собственника земли, которую они
имеют.
Главной составной частью огромной массы дарений
нужно считать, повидимому, крестьянский надел, имею-
щий общинное происхождение, превратившийся в зависи-
мое держание.
В составе дарений очень часто встречаются гуфы (и
мансы), самое количество которых указывает, что они
могут быть только зависимыми (или передаются вместе с
mansus indominicatus) b Однако эти гуфы, как и гуфы в
приведенных выше грамотах, передаются без держателей,
каковые, несомненно, были у дарителя, ибо обработать
без применения чужого труда несколько наделов было не-
возможно, а пустовать они тоже не могли, так как факт
передачи пустующих земель всегда тщательно оговари-
вается; подчеркивается, что передаются земли без держа-
телей, пустующие: так, например, Вейссенбургский мона-
стырь получает в дарение сад, два виноградника и 3 пус-
тующих маиса (rnansas absas III) 1 2; в другом случае тому
же монастырю передается один надел, на котором, оче-
1 Грамоты, в которых передается mansus indominicatus, обозна-
ченный именно таким образом, весьма немногочисленны (CL, № 105,
199, 811, 1877), но в действительности mansi indominicati передава-
лись чаще, они просто не всегда обозначались таким термином. Так,
некто Widdoram (Wituram) делает монастырю следующий вклад:
mansum I ... et terra arabili LIV iugera, et IV vineas, et prata II
et tres mansos... ясно, что мане, указанный отдельно, это mansus
indominicatus, а прочие три—-тяглые мансы (CL, № 1398; ср. № 496
и др.).
2 TW, № 152 (828 г.).
78
видно, был испомещен зависимый держатель, и второй
пустующий надел (trado... arealem legitimam, casam in ea
et granicam et aliam arealem vacuam... из этого противо-
поставления двух наделов совершенно ясно, что на первом
из них был держатель.
Подобных дарений, где передаются явно зависимые
наделы без упоминания об испомещснных па них держа-
телях, довольно много. Приведем несколько примеров:
монастырю передаются 4 гуфы, из дарения исключается
домен (terra indominicata) и лес 1 2;Сен-Галленское аббат-
ство получает в дарение 8 гуф в двух деревнях (... terram
iuris mei in loco... Ahornineswanc... hobas III et in Gatlli-
chesburia... hobas V...) 3 4, без упоминания несвободных или
зависимых держателей, дарение безусловное (a die pre-
sente) ; в грамоте с подписью графа передается 6 гуф, за
исключением той, которая находится в собственном вла-
дении дарителя (hoba siliga — испорченное hoba salica) —
...in vico Vurmmeringa quicquid ibidem visits sum habere,
id est hobes V, excepto ea, que in usus proprios colere vide-
tur, quod dicitur hoba siliga, et I hoba in villa Canninga
монастырь получает в дарение церковь и 3 гуфы без упо-
минания об их держателях5. Подобные примеры легко
умножить.
Ясно, что во всех приведенных случаях на передавае-
мых условно или безусловно монастырю наделах были ис-
помещены держатели. Возникает вопрос, что же происхо-
дило с держателями при подобных дарениях? Нет основа-
ний считать, что они также передавались в распоряжение
монастыря в силу самого акта дарения надела, находяще-
гося в их держании, ибо во всех грамотах тщательно ука-
зываются те случаи, когда вместе с наделом передается его
держатель (обычно несвободный, иногда лично свобод-
ный— servus cum hoba sua, hoba cum mancipiis, mansi cum
1 TW, № 167; cp. TW, № 19: hobas servorum III ex his duo sunt
vestitas.
2 TW. № 3 ... hobas IV aut amplius excepla terra indominicata
hoc est... [Pertinenzformel] ... excepta silvam portionem meam Helinlo-
hu, qui mihi reservavi..., дарение безусловное, в отличие от предыду-
щих.
3	St.	G.,	№	4.
4	St.	G.,	№	143.
5	St.	G„	№	485.
79
colonis и т. д.) \ Здесь возможны два объяснения. Во-пер-
вых, это может означать, что в результате подобных даре-
ний, независимо от того, кем были держатели передавае-
мых наделов, система их эксплуатации была дробной: вер-
ховные права собственности на надел переходили к мона-
стырской вотчине, а его держатель оставался в полном
распоряжении своего прежнего обладателя, т. е. и в этом
случае эксплуатация подобных наделов была возможна
только через посредство дарителя-вотчинника. Этот факт
мы уже отмечали при анализе Вейссенбургских грамот.
Во-вторых, может быть, в подобных случаях, когда пере-
давались зависимые наделы без упоминания о передаче
(или исключения из дарения) их держателей, эти держа-
тели никак не упоминались потому, что они были лично
свободными, и, в отличие от сервов, не могли быть переда-
ваемы вместе с наделом. Таким образом, наряду с несво-
бодными на зависимых наделах светских вотчинников си-
дели и лично свободные держатели.
Помимо этих косвенных данных в картулярных грамо-
тах есть и прямые указания па то, что в состав зависимых
людей светских вотчинников, так же как и церковных, вхо-
дили лично свободные люди.
Таковыми можно считать, повидимому, тех держателей,
чей социальный статус никак не обозначен и о которых
сказано, что они держат передаваемый монастырю надел
без указаний о передаче их самих в качестве объекта да-
рения. Обычно в таких случаях объект дарения описывает-
ся следующим образом: «передаю гуфу, которую держит
такой-то» (в отличие от обычного servus cum hoba sua при
дарениях гуф с несвободными ) 1 2. В ряде грамот упомина-
ются зависимые держатели, квалифицированные в качест-
1 Число несвободных иногда соответствует числу передава-
емых мансов, часто же на один мане приходится несколько чело-
век несвободных, например: I mansum cum edificio... et mancipia IV
(CL, № 364), I hobam et I mansum et vineam... et mancipia VI...
(CL, №745); I mansum... et mancipia II (CL, № 491); unum man-
sum ... et XL iurnales de terra araluria et prata... et mancipia X...
(Эти десять человек составляют три семьи. CL, № 597). Мы счи-
таем, что и в таких грамотах передаются мансы с испомещенными
на них несвободными держателями, ибо мане не был обязательно
тяглым наделом одной семьи.
2 TW, № 61: ilia hoba quam Madalharius tenet mea parte... ilia
hoba quam Odo tenet mea parte... № 178, 125, 179, 248, 20, 22, 31
и др.; St. G., № 368; Fr., № 75; CL, № 429; Reg. Als., № 163 и др.
80
ве свободных. Помимо цитированных выше грамот из
Фрейзингенского картулярия, в которых фигурируют
homines liberi \ испомещенные на наделы светских вотчин-
ников типа colonia, свободные люди, сидящие на земле,
передаваемой монастырской вотчине, встречаются в Сен-
Галленском картулярии. Так, даритель передает церкви
все свое владение в одной деревне, которое состоит из
дома, двора и земли, обозначенной в качестве terra sa-
lica, и двух семей сервов; из дальнейшего текста явствует,
что все это владение находилось в держании двух свобод-
ных, которым предоставляется возможность сохранить это
держание при условии несения службы в пользу монасты-
ря (dono... quidquid in Chisincas habeo, hoc est casa, curtile
et terra salica, et servos tuos... ingenui tuo cummanent ter-
ram illam et si vultum manire post obitum meum, qualum
servicium mihi fecerunt, talem faciant vobis, his nominibus
Hato et Urchilinus...) 1 2. По этой грамоте передается лишь
земля, сами же держатели не являются объектом даре-
ния; однако не подчиниться воле дарителя они могут
лишь ценой потери своих держаний. Но в ряде случаев
свободные юридически крестьяне могут быть и объектом
поземельных сделок между светским и церковным земле-
владением: так, сравнительно крупный вотчинник, переда-
вая СенТалленскому аббатству два двора (curtis) с 26
зависимыми наделами (casata) и сверх этого еще местеч-
ко Альтштадт (или его часть), заявляет, что он дарит все
свое владение в этом месте со свободными и несвободны-
ми, которые отныне должны нести повинности в пользу
Сен-Галленского аббатства (... et omnia in... loca... Alt-
stati, quod ibi maniant aut ingenui aut servi, quod maniat,
quod mihi per lege debeat reddere, haec totum ad sancli
Galluni redeant) 3. Во Фрейзингенском картулярии, кото-
рый свидетельствует о наличии в этом районе более разви-
того вотчинного светского землевладения, свободные
встречаются в составе «формулы принадлежности»: так, в
дарении крупного вотчинника Тимо в этой формуле наря-
ду с несвободными упомянуты и свободные (... curtes
mancipias servos liberos tributales...); повидимому, здесь
термин tributales относится только к слову liberos, ибо в
1 Fr., № 343, 366.
2 St. G„ № 42 ( 764 г.).
3 St. G., № 16 (752 г.).
6 Л. T. Мильская
81
дальнейшем тексте сказано: Наес sunt nomina famulorurii
servientium seu liberorum tributalium... b во всяком случае,
здесь объектом сделки служат лично свободные трибу -
тарии, обязанные чиншем светскому вотчиннику. В других
текстах термин tribulalcs употребляется в одинаковом
значении с термином coiones: tradidi... quicquid ad
portionem meam a filiis meis receperani id est servum
I... coiones IV atqne tribulalcs et hec nomina eorum...
((перечислено 4 имени) cl territorium... et in silva...1 2;
в этой грамоте интересно также и то, что колоны и сервы
передаются совершенно одинаково, как бы приравнивают-
ся друг к другу 3; то же мы видим и в Сен-Галленских гра-
мотах: помимо земель даритель передает монастырю ко-
лона с семьей и серва, испомсщенпых на наделы (et de
colonis meis Erfoinum cum uxore et casa et terra... et alium
servum Waldolfum cum casa, terra...) 4. Иногда колоны да-
рятся без земельных иаделов, как в некоторых из выше-
указанных грамот; их могут испомсщать на виноградники
(...et vineas subiacenles in loco ad Perge cum coiones ea-
rum...) 5; в ряде случаев они передаются с наделами, име-
нуемыми colonia, eolonia6. Не следует думать, однако,
что эти наделы принадлежат исключительно колонам;
указанный термин свидетельствует лишь о происхождении
данных участков. В изучаемый период подобные наделы
держат представители всех слоев зависимого населения
вотчины, начиная со свободных и кончая сервами. Мы уже
говорили о случаях, когда дарились подобные наделы,
находившиеся в держании у свободных 7; точно так же они
могли находиться и в держании ссрвов; в картулярии Пас-
сау среди прочих зависимых держателей монастырю пе-
редаются два серва с наделами, названными colonia (alte-
ros servos II... et ipsorum colonias duas) 8; в другом случае
1 Fr., № 7; ср. дарение его сына. Fr., № 8.
2 Fr., № 7(7
3 Ср. Fr., № 42: cum servis et mancipiis cum co’onis et territo-
riis... Cm. coloni в качестве обьекта дарения. Fr., № 24, 72 (cum
servis et colonis), 86, 30, 44, 15; St. G., № 3, 81, 214.
4 St. G., № 3; cp. Fr., № 86: ut adderet Cundhario colonem I...
et Ratolfo aliam servum...
5 Fr., № 42.
6 Fr., № 81: St. G., № 81, 214.
7 Fr., № 343, 366.
8 Passau, № 61.
82
из дарения исключается одна colonia с 10 несвободными
(mancipia), которые, очевидно, ее обрабатывали1; пере-
дается tres familias cum coloniis 1 2.
На примере таких наделов видно, что в изучаемый пе-
риод и в светской вотчине, как и в церковной 3, происходи-
ла до известной степени нивелировка различных слоев
зависимого населения вотчины, которая выражалась в
том, что наделы одной и той же социальной категории (и
рабские и свободные) находились в держании как лично
свободных, так и несвободных держателей. Это означает,
что в светской вотчине все большую и большую роль на-
чинают играть зависимые держатели, происходившие из
бывших свободных общинников, утерявших свою землю.
Они постепенно сливаются с несвободным и полусвобод-
ным населением вотчины, образуя класс крепостного кре-
стьянства.
В картуляриях уже отражена известная эволюция, ко-
торую проделала светская вотчина в смысле включения в
систему своей эксплуатации более широких слоев населе-
ния, захватывая и закрепощая рядовых свободных общин-
ников. Если мы обратимся к Баварской и Алеманнской
Правдам, которые содержат некоторые, хотя и скудные,
данные о светской вотчине, то мы увидим, что данные этих
Правд4 показывают еще тот начальный этап развития
светской вотчины, когда она, невидимому существовала
преимущественно за счет эксплуатации несвободной рабо-
чей силы.
Так, в Алеманнской Правде в главе о поджогах уста-
навливаются штрафы за поджоги различных построек и
зданий: за domus... et sala sua платится 40 солидов; за
domus infra curte aut scuria aut granica — 12 солидов;
1 Fr., № 100: hereditatem... nostram... excepto I colonia cum
X mancipias.
2 Fr., № 18.
3 Ср. широко известные данные полиптиков (Сен-Жерменского,
Реймсского и др.) о частых случаях несовпадения социального
статуса держателя с категорией надела: свободные мансы могли
находиться в держании сервов и литов; еще более часто на раб-
ских мансах (mansi serviles) сидели свободные.
4 Преимущественно Алеманнской; в Баварской Правде целый
раздел посвящен отношениям, существующим на землях церков-
ной вотчины, но светская вотчина упоминается лишь в одном ме-
сте: aves per curtes nobilium mansuescunt — Lex Baiuw., tit. XXI,
c. 6.
6*
83
овчарни и свинарники оплачиваются 3 солидйми. Если кто
сожжет дом серва (servi domus), платит 12 солидов, за
scuria servi — 6 солидов, далее прямо сопоставляется ам-
бар серва и господина (spicaria servi — 3 солида, spicaria
domini—-6 солидов). Из этого сопоставления можно за-
ключить, что вообще во всех этих параграфах идет речь
о господском доме и службах и о постройках его сервов б
Ясно, что имеется в виду не общее помещение для дворо-
вых сервов (таковым может быть лишь domus infra curte,
который соотнесен здесь к господскому дому — domus et
sala sua, оцененному в 40 солидов против 12 за domus
infra curte), а дом серва (servi domus, а не servorum),
имеющего свое хозяйство и, очевидно, надел.
В главах LXXII—LXXIV Алеманнской Правды уста-
навливаются пени за убийство министериалов,— 'речь мо-
жет идти здесь лишь о хозяйстве •вотчинного типа. Из гла-
вы LXXIV ясно, что речь идет о людях некоего господина,
а не о пастухе, допустим, общины. В этих главах фигури-
рует pastor porcarius, qui habet in gregem 40 porcus; legi-
timus pastor ovium, si octuaginta capite in gregem habet
domini sui; seniscalcus... (об этом последнем сказано si ser-
vus est, следовательно, он мот быть не только’ сервом, но- и
свободным или вольноотпущенником). Правда не указы-
вает, сколько платили за убийство seniscalcus’a, если он не
был серво-м, поэтому можно 'предположить, что он, подоб-
но1 церковным колонам, сохранял право на обычный вер-
тел ьд и будучи в зависимости от господина; указывается,
что seniscalcus должен иметь в своем распоряжении 12 дво-
ровых слуг1 2, тогда за него платят двойную цену серва
(40 солидов), как и за перечисленных выше слуг, а также
и за mariscalcus’a, повара, кузнеца, золотых дел мастера,
оружейника — все они оплачиваются повышенным штра-
фом в 40 солидов. Эти главы, несомненно, могли относить-
ся лишь к вотчине и, притом, не мелкой. Таким образом,
несмотря на оговорки о seniscalcus’e, из Алеманнской
1 Leges Alamannorum, под ред. М. Ф. Владимирского-Буда-
нов’а. Киев, 1908, LXXVI—LXXVH (ср. § 4: Si enim spicaria servi
incenderit, cum III sol. conponat, et si domino, dum VI, et similem
restituat).
2 Leg Alaman., LXXIV, I: Si aliquis seniscalco, si servus est, et
dominus eius duodecium vassus infra domum habet, occiderit, 40 solidos
conponat.
84
Правды видно, что на более раннем этапе развития в свет-
ской вотчине преобладали сервы. Ко времени составления
картулярных грамот светская вотчина успела втянуть в
зависимость значительные слои разоряющихся свободных
и затем закрепостить их. Эти данные позволяют опроверг-
нуть тезис Допша о росте светского землевладения пре-
имущественно за счет королевского и церковного земле-
владения и колонизации пустующих земель К несомненно,
что в каролингский период развитие светского землевла-
дения идет прежде всего за счет поглощения и втягивания
в зависимость свободных крестьян.
Таким образом, в светской вотчине, как и в церковной,
следует отметить большую роль лично свободных держа-
телей, испомещенных на тяглые наделы, наряду с несво-
бодными (часть которых оставалась дворовыми, но боль-
шинство уже превратилось в держателей тяглых наделов).
Основываясь на данных источников, мы не можем найти
какие-либо структурные отличия в хозяйственной органи-
зации мелкой и крупной вотчины в раннефеодальный пе-
риод.
Таким образом, мы выяснили, что в состав светской
вотчины, еще до установления ею определенных взаимоот-
ношений с крупным церковным землевладением, входили
различные разряды зависимых держателей, от сервов до
лично свободных крестьян. Какова же была система их
эксплуатации? В силу специфического назначения карту-
ляриев, грамоты, входящие в их состав, содержат лишь
очень скудные данные о способе и объеме эксплуатации
зависимых держателей; однако ценность этих данных со-
стоит в том, что они позволяют составить известное пред-
ставление о хозяйственной организации светской вотчины,
сыгравшей чрезвычайно большую роль в процессе закре-
пощения крестьянства. Надел крестьянина-общинника,
превращенный в крепостное держание — вот та основная
ячейка, на которой базируется вотчинная эксплуатация.
1 A. D ops ch. Die Wirtschaftsentwicklung der Karolingerzeit...,
Bd. I, S. 293: «Man kann im ganzen wohl sagen, dass sie sich, z. T. auf
Kosten des koniglichen und kirchlichen Grundbesitzes, entwickelt hat,
anderseits aber auch durch originaren Erwerb, durch Rodung und
Aneignung herrenlosen Landes». Ср. также точку зрения Виттиха
о росте духовного и светского землевладения за счет королев-
ского — «Epochen der deutschen Agrargeschichte», In: Grundriss
der Sozialokonomik, Abt. 7. Tiibingen, 1914, S. 6.
85
Маркс в своем учении о генезисе. капиталистической
земельной ренты устанавливает три основных стадии и
формы феодальной ренты: отработочную ренту, ренту про-
дуктовую и денежную ренту. Самой простой формой рен-
ты, если исходить из последовательности стадий развития,
является отработочная рента 1.
При господстве отработочной ренты «...труд непосред-
ственного производителя на самого себя... еще отделен в
пространстве и времени от его труда на земельного соб-
ственника, и этот труд непосредственно выступает в гру-
бой форме принудительного труда на другого» 1 2.
Следующая стадия развития земельной ренты — это
рента продуктами 3. Отмечая ее характерные черты, Маркс
указывает на обязательность сосуществования продукто-
вой ренты с отработочной: «В какой бы мере рента про-
дуктами пи представляла господствующую и наиболее
развитую форму земельной ренты, она все же постоянно
в большей или меньшей мере сопровождается остатками
предыдущей формы, т. е. ренты, которая должна достав-
ляться непосредственно в виде труда, следователено, бар-
щинным трудом...» 4.
Третьей формой ренты является денежная рента, кото-
рая в раннефеодальном обществе представляет собой
«...земельную ренту, возникающую из простого превраще-
ния формы ренты продуктами, как и она сама была, в
свою очередь, лишь превращенной отработочной рентой» 5.
Система эксплуатации непосредственных производите-
лей, являвшихся зависимыми держателями светских и цер-
ковных вотчинников, а в результате дарений попадавших
часто в зависимость и от тех и от других, одновременно
осуществлялась в виде взимания с них всех трех видов
ренты, указанных Марксом, в том числе денежной; однако
эта последняя отнюдь не выступает здесь в качестве осо-
бой стадии феодальной ренты, а является лишь дополне-
нием к двум предыдущим формам ренты.
Конкретный анализ данных источников показывает, в
каком соотношении существовали различные формы рен-
1 К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 802.
2 Там же, стр. 804—805.
3 Там же, стр. 807.
4 Там же.
5 Там же, стр, 809.
86
ты на землях светских вотчинников, какова была степень
эксплуатации их зависимых держателей, и в какой мере
она изменялась в результате дарений зависимых наделов
крупной церковной вотчине.
В грамотах преобладают натуральные чинши, но это
 объясняется тем, что большинство дарственных грамот
служит для установления прекарных отношений, которые
в изучаемый период в основном не приводят к непосред-
ственной эксплуатации крестьянина новым собственником
земли: крестьяне эксплуатируются в таких случаях при
помощи прекариста, и их эксплуатация разделяется меж-
ду двумя собственниками, на что мы уже указывали выше.
Повидимому, у прекаристов вотчинного типа существова-
ло стремление оплачивать свои прекарии главным обра-
зом за счет натуральных и денежных оброков своих за-
висимых держателей, а их барщинный труд использовать
в своем хозяйстве. Сохранение отработочной ренты зави-
симых держателей в своем хозяйстве было особенно важ-
но именно для мелких вотчинников, менее обеспеченных
рабочей силой, нежели крупные вотчинники. Это сказы-
вается в стремлении дарителей исключить барщину из
повинностей (уплачиваемых, согласно грамоте, новому
владельцу земли) своих зависимых держателей, предо-
ставив монастырской вотчине возможность получать с них
натуральные и денежные чинши. Правда, как уже отме-
чалось выше, прскаристы в ряде случаев оплачивали свой
прекарий за счет труда своих зависимых держателей
иногда они полностью предоставляют в распоряжение мо-
настыря ренту своих сервов и свободных держателей 1 2, но
в ряде случаев эксплуатация держателей разделяется: мо-
настырю предоставляется право получения натурального
или денежного оброка, прлче.ы прямо указывается, что от-
работочная рента из дарения исключается, т. е. резерви-
руется за дарителем. Так, наследники дарителя оплачи-
вают свой прекарий (дарение в 7 деревнях) чиншем од-
ного серва, за исключением «дней», т. е. отработок (sed
interea censum solvant, id est unius servi debitum absque
diebus) 3; в другом случае даритель-прекарист обязуется
1 Ср. St. G., № 255, 340, 543 и др.
2 Ср. St. G., № 7, 16, 42 и др.
3 St, G., № 375.
87
уплачивать денежный чинш одного серва, т. е. опять-таки
резервирует его отработочную и натуральную ренту для
себя (...censum solvat, id est geldum servi unius...) k
Можно предполагать, что дарители вотчинного типа
при передаче монастырю зависимых держателей, а также
и дворовых (там, где им не удавалось вообще изъять от-
работки из чинша, который они были обязаны уплачивать
церковной вотчине), стремились препятствовать всяким
изменениям в сторону увеличения отработочной ренты
этих зависимых держателей в пользу аббатства, что могло
практиковаться монастырской вотчиной. Так, мелкий вот-
чинник Энгильрам, подаривший свое владение Сен-Гал-
ленскому аббатству и взявший его в прекарий, требует,
чтобы подати его сервов не увеличивались монастырской
администрацией: Et volumus, ut postea illi servi sua tributa
non magis sicut et antecessoribus nostris reddant et kern
maidrum non solvant, ancille foris domo non magis nisi
duas pisas, sive in lana sive in lino sit, operentur1 2— здесь
это требование распространяется и на натуральный об-
рок. В другой грамоте еще более ярко сказывается стрем-
ление вотчинников сохранить для себя как можно боль-
шую часть отработочной ренты своих несвободных и огра-
дить ее от посягательств монастыря: прекарист-вотчинник
требует, чтобы его несвободные не принуждались к отра-
ботке в размере 3 дней в неделю, а работали бы на мо-
настырь только 2 дня: ... ita dumtaxat, ut ipsa mancipia
non cogantur in ebdomada tres dies operare, sed tantum
duos...3.
Разумеется подобные требования диктовались не же-
ланием облегчить труд своих зависимых держателей,
а стремлением более интенсивно использовать их в своем
собственном хозяйстве; а для этого необходимо было, что-
бы держатели как можно меньше работали на землях
монастырской вотчины и как можно больше на землях са-
мого дарителя-вотчинника, который к тому же должен
был предоставлять время для обработки принадлежащих
этим держателям тяглых наделов. На монастырских
1 St. G., № 408; ср. St. G., № 160, где даритель за свой пре-
карий уплачивает монастырю чинш серва (...ipsius servi reditio...),
указывая лишь натуральный чинш (...in cervisa et in chernone...).
2 St. G„ № 373 (838 r.).
3 St. G., № 385 (842 r.).
88
землях практиковалась барщина по 3 дня в неделю, как
на это указывает и вышеприведенная грамота и несколько
других. Так, Лоршское аббатство получает в дарение
10 юрналов пахотной земли и 2 несвободных, которые обя-
заны ему еженедельной трехдневной барщиной (... II man-
cipia... que, sibimet ipsis III dies in ebdomada proficiant III
dies sancto Nazario serviant...1; дарение это формально со-
вершено как безусловное (a die presente), но поскольку
в Лоршском картулярии опущены все данные о прека-
риях, нам неизвестно, не оставалась ли эта земля факти-
чески в прекарном держании дарителя, — в таком случае
указанные несвободные должны были бы еще работать и
на дарителя.
Крупный вотчинник Рихбальд, передавая Вейссенбург-
скому монастырю обширное владение (условия дарения
не указаны, но монастырю запрещается передавать владе-
ние кому-либо в бенефиций), устанавливает для несвобод-
ных, сидящих на этих землях, барщину в пользу монасты-
ря размером в 3 дня в неделю, а если возникнет необходи-
мость в каких-либо больших работах, эти несвободные
обязываются отработать еще 14 суток в год сверх этой
обычной барщины (...ilia mancipia que super ipsa terra
commanere videntur, illorum opera III dies in ebdomada, et
si necessitas fuerit ad maiora opera quatuordecim noctes
veniant ad ipsa opera...») 1 2.
Несомненно, что чинш несвободных и зависимых
держателей в условиях натурального хозяйства был
фиксирован, как на это указывают самые выражения,
встречающиеся в грамотах (unius servi tributa, unius
homini opera), однако несмотря на это было возможно и
известное усиление феодальной эксплуатации 3.
Рост феодальной эксплуатации тем более мог иметь
место в то время, когда процесс воспроизводства фео-
дальных отношений еще не стал вполне урегулирован-
1 CL, № 868 (775 г.).
2 TW, № 63 (774 г.).
3 Е. А. Косм и некий. Исследования по аграрной истории
Англии ХШ в., стр. 406: «Вполне очевидно, что господство нату-
рально-хозяйственных отношений создавало известные границы
для эксплуатации крестьян. Но ни господство традиции и обычая,
ни урегулированность и упорядочение процесса воспроизводства
феодальных отношений не создавали непреодолимых препятствий
для роста феодальной эксплуатации».
89
ным и упорядоченным. Одним из проявлении такого
роста феодальной эксплуатации было подчинение несво-
бодных и зависимых держателей церковной и светской
вотчине одновременно, в силу установления прекариых
отношений между светскими вотчинниками и церковной
вотчиной. Возможно, что такая система эксплуатации
зависимых держателей играла особо важную роль имен-
но в хозяйстве мелких вотчинников, которые, будучи
заинтересованными в создании определенных взаимоот-
ношений с крупным церковным землевладением, всту-
пали с ним в прекарныс договоры, основанные на
эксплуатации зависимых держателей, но вместе с тем
и сами не могли отказаться вполне от использования
труда этих держателей, поскольку они располагали
рабочей силой в сравнительно небольшом количестве,
Г лав а II
КЛАССОВАЯ ПРИРОДА ПРЕКАРИИ
В КАРОЛИНГСКИЙ ПЕРИОД
В социально-экономической структуре раннефеодаль-
ной вотчины огромную роль играл прекарии — чрезвы-
чайно* важная' и очень распространенная в' условиях
господства натурального хозяйства сделка, оформляю-
щая отношения между различного рода земельными
собственниками. В специальной литературе неоднократ-
но подчеркивалось, что установление прекарных отноше-
ний между мелкими собственниками крестьянского
типа и крупной вотчиной сыграло большую роль в
процессе закрепощения крестьянства. Некоторые иссле-
дователи даже считают прекарии основной формой, в
которой протекало это закрепощение Г Действительно,
прекарные сделки были широко распространены и явля-
лись весьма разнообразными и по своим условиям и по
своей классовой сущности. Поэтому важно выяснить,
насколько часто встречаются те или иные виды прека-
рия, чем они отличаются друг от друга и можно ли найти
какие-либо специфические черты крестьянского прека-
рия. Для того чтобы вкратце представить себе характер-
ные черты этого института, нужно рассмотреть более
раннюю стадию его развития, чем это прослеживается по
картуляриям, т. е. следует рассмотреть данные сборников
1 Ср. Н. М. Ицков. Крестьянская политика Каролингов.
«Ученые записки Дагестанского гос. пед. ин-та», стр. 16: «Основ-
ной экономической формой закрепощения масс свободных непо-
средственных производителей в каролингское время, как и в более
ранние времена, был прекарии».
91
формул, содержащих ряд сведений о прекарных до-
говорах
Указанные сборники содержат более 30 формул,
отражающих прекарные сделки (среди них несколько пре-
старных формул). Несмотря на то, что мы имеем дело с
формулами, т. е. с такими документами, в которых нет
указаний на имена, социальное и имущественное положе-
ние собственников, почти всегда можно установить со-
циальный статус прекариста либо по объекту сделки, ли-
бо по другим косвенным данным. Прежде всего следует
указать на то, что во всех разбираемых формулах1 2 мы
действительно имеем дело с прекарием, хотя и не везде
встречается самый термин: часто прекарий предоставляет-
ся как beneficium, sub uso beneficio, rem usufructuario3.
В самом деле, во всех этих формулах указывается,
что земля передается по просьбе, обращенной к верховно-
му собственнику земли, на определенный срок (обычно
пожизненно) и при условии платежа определенного чин-
ша, — следовательно, мы везде имеем дело с прекарным
держанием. Собственниками, предоставляющими земли в
прекарий, являются церкви, монастыри, епископы, и лишь
в одном случае vir inluster 4. Лицо, которому дается пре-
карий, как правило, никак не обозначается (ego, ille
и т. п.); исключением являются три формулы, в одной из
которых указывается, что прекарий предоставляется «есс-
lesiae filiis» (под которыми, очевидно, разумеются не ду-
ховные лица, а просто христиане, верующие), «aut si tabs
fuerint inlustris viris» 5, во второй формуле аббат предо-
1 Мы берем для этой характеристики ряд сборников формул
не только из восточных, но и из западных областей франкского
государства, ибо основные черты прекария были одинаковы для
обеих частей Франкского государства. Для этой цели привлечены
данные Анжуйских, Турских, Сансских формул, формул Мар-
кульфа, Салической группы формул (Formulae Salicae Merkelianae,
F. Salicae Lindenbrogianae), Сен-Галленские формулы и Collectio
Flaviniacensis (см. Formulae merovingici et karolini aevi, ed. Д. Z e u-
mer. MGH, Legum sectio V).
2 F. Andecavenses, № 7; Marculfi, II, 3, 5, 39, 40, 41; F. Turonen-
ses, № 6, 7, 34, 37; Cartae Senonicae, № 15, 16, 32, 33; F. Sal. Lind.,
№ 3; F. Sal. Merk., № 5, 7, 8. 22, 33—36.
3 Cm. F. Andecav., № 7, Marc., II, № 3, F. Turon., № 6 и др.
4 Marc., II, № 41.
5 Marc., II, № 40.
92
Ргавлйет прекарий «amico nostro» 1 и, наконец., в третьей
прекаристом является отец, а собственниками земли
сыновья 1 2. Во всех остальных случаях мы может судить о
прекаристах лишь по объектам сделки и по ее условиям.
Рассмотрим прежде всего, что же давалось в прека-
рий. В ряде грамот объект обозначался неопределенно
(res proprietatis, res ilia) 3. Во всех этих случаях мы име-
ем дело с precaria oblata и precaria remuneratoria (причем
иногда прекарист продает свою землю, а потом испраши-
вает ее в прекарий). В одном случае прекаристу предо-
ставляется в precaria data земля, ранее подаренная мона-
стырю другим человеком (ilia rem, quem ante homo ille
delegasse 4). Что касается сроков, то все эти прекарии пре-
доставляются пожизненно (в одном случае с правом пере-
дачи по наследству сыну, который будет держать этот пре-
карий также пожизненно5). Условия, на которых предо-
ставляются эти прекарии, таковы: в одной формуле мо-
настырю дарится условно земля (post obitum), и за это он
предоставляет дарителю в прекарий свою землю; никаких
указаний на чинш в каком бы то ни было виде нет, на про-
кариота возлагается лишь обязательство не расточать и
не отчуждать переданное ему имущество6. Точно так же
нет указаний на требование чинша и еще в одной форму-
ле7; в остальных формулах этого типа (с неопределенным
описанием объекта) требуется чинш на свечи раз в год
(прекарий, предоставляемый аббатом amico nostro); чинш
в несколько денариев, чинш воском (census de libra cera)
просто census, никак не определяемый8. Таким образом,
перед нами типичный Recongitionszins9. Следует под-
1 F. Turon., № 34.
2 F. Sal. Merk., № 22.
3 F. Turon., № 6, 34; Cartae Sen., № 33; F. Sal. Merkelianae, № 5,
7, 33, 34, 36.
4 F. Sal. Merk., № 5.
5 F. Sal. Merk., № 36.
6 F. Turon., № 6.
7 Cartae Senon., № 32.
8 См. соответственно F. Turon., № 34; F. Sal. Merk., № 5, 36,
7, 33, 34.
9 Recognitionszins, «чинш в знак признания зависимости» — тер-
мин, принятый в специальной исторической литературе на Западе,
обозначающий незначительный чинш, не имеющий экономического
значения и уплачиваемый в знак признания определенной зависимо-
сти земли или лица от верховного собственника или патрона.
93
Черкнуть, что в ряде формул после определения чинша
имеется оговорка, касающаяся неуплаты чинша в уста-
новленный срок: в этом случае прекарист отнюдь не
теряет свой прекарий, но дает залог Ч В ряде формул
этого типа есть и другая оговорка о том, что данный
прекарий не нуждается в обычно принятом возоб-
новлении через каждые пять лет1 2. Таким образом,
если мы и не имеем возможности судить о социаль-
но-экономическом положении прекаристов, выступающих
в этих формулах, по объектам, передаваемым в пре-
карий, то все же в некоторой степени мы можем
судить об их статусе по условиям прекария и по этим
оговоркам, которые, по нашему мнению, указывают
на привилегированный характер держания. Условия
прекария в разбираемых формулах (Recognitionszins
или полное отсутствие чинша) и эти особые оговорки не
дают нам права подозревать в прекаристах этих формул
(как правило) держателей крестьянского типа; их, пови-
димому, скорее следует отнести к представителям скла-
дывающегося класса собственников вотчинного типа.
Результаты анализа тех формул, в которых описыва-
ется объект прекария, таковы: в подавляющем большин-
стве формул объектами являются либо locellus или
villa (либо несколько villae) 3, т. е. в прекарий переда-
ются целые вотчины4. Таким образом, без дальнейшего
рассмотрения ясно, что прекаристы в этих формулах —
вотчинники, скорее всего крупные. Условия этих прека-
риев в основном такие же, как и условия только что рас-
смотренных формул. Лишь две формулы говорят нам об
иных отношениях. Одна из них совершенно недвусмыс-
ленна, ее заголовок гласит: «Если кто-либо захочет за-
хватить в собственность чужую землю, которую он воз-
делывал, и не сможет, а затем попросит ее в прекарий
1 F. Sal. Merk., № 5; Et si de ipso necelepens ve! tardus
apparuero, fidem voids exinde faciam vel transsolvam, et ipsa rem,
dum advixero, non perdam... См. также F. Sal. Lind., № 3; Мегк.,
№ 7 и др.
2 Cartae Senon., № 32.
3 F. Andecav., № 7; Marc., II, № 3, 5, 39, 40; F. Turon., № 7, 37.
4 To, что эти термины в формулах обозначают поместье, убе-
дительно доказано А. Д. Удальцовым («Свободная деревня в За-
падной Нейстрии в эпоху Меровингов и Каролингов». СПб., 1912,
стр. 36).
94
(si aliquis rem alterius quam excolit ad proprietate
sacire vult et non potest et postea earn precaverit..) t Соб-
ственник земли в тексте формулы именуется vir inlus-
ter. Ясно, что человек, пытавшийся завладеть чужой
землей для обработки, был крестьянином. Из текста
формулы можно заключить, что он обрабатывал эту зем-
лю, может быть, ранее пустовавшую, и затем при ка-
ких-то обстоятельствах попытался доказать, что опа при-
надлежит ему, но не смог представить достаточно веских
доказательств. По просьбе свидетелей (bonorum homi-
num), принимавших участие в разбирательстве этого де-
ла, собственник земли оставил ее этому крестьянину для
обработки (ad excolendum), и вот вскоре мы видим, что
он просит предоставить ему эту землю в прекарий. Очень
важно отметить, что в этом случае условия прекария ра-
зительно отличаются от условий во всех других случаях.
Прекарист обязуется нести барщину подобно другим
держателям собственника земли (Quicquid reliqui ассо-
lani vestri faciunt nos reddere spondimus); срок прекария
вообще не устанавливается, прекариста можно согнать,
когда заблагорассудится господину (quamdiu vobis
placuerit). Судьба этого прекариста ясна — он немину-
емо станет зависимым крестьянином вотчинника, землю
которого он пытался захватить, очевидно, потому, что у
него не было или было очень мало своей земли. Из форму-
лы ясно, что он не смог доказать прав на эту землю судеб-
ным порядком, речь идет не только о фактической невоз-
можности оставить ее за собой. Поэтому следует предпо-
ложить, что подобный случай возможен и при других
обстоятельствах: вотчинник посягает на собственность
свободного крестьянина, который не в состоянии дока-
зать юридически свои права на эту землю, а позднее де-
лает попытку вернуть захваченную у него собственность.
В этой связи следует указать на часто встречающиеся
формулы о подтверждении имущественных прав соб-
ственника, утерявшего документы в результате пожара,
нашествия врагов и т. п. (так называемый apennis) 1 2;
1 Marc. II, № 41; точно такой же заголовок повторяется в
Collectio Flaviniacensis, № 90 (текст самой формулы не сохранился):
Si aliquis rem alterius, ciuam excolil ad proprietatum vult retinere et
non potuerit. et earn postea precaverit.
2 Cm. F. Andecav., № 31, 33 и мн. др.
95
эта процедура производилась в суде графа с при-
влечением свидетелей и была в достаточной степени
сложной. Легко предположить поэтому, что очень мно-
гие мелкие собственники не всегда имели возможность
доказать свое право на землю в случае посягательства
со стороны более сильного претендента на их имущество,
а фактическому владению, как можно вывести из разби-
раемой выше формулы, далеко не всегда придавали зна-
чение. Результат подобного насилия мог быть точно та-
ким же; как в указанной формуле: вотчинник не был
заинтересован в пустующей земле, ему нужны были
люди для обработки и получения с нее доходов, и он на-
ходил их — бывший собственник земли, мелкий кресть-
янин, становился прекаристом этого вотчинника, посколь-
ку у него не оставалось другого выхода.
Вторая формула не позволяет утверждать, что перед
нами собственник крестьянского типа; объектом прекария
является владение в одной деревне и несколько мансов
в другой (rem porcionis meae in loco illo... et in alio loco
id est mansos tantos...) прекарий передается сыну; в
случае несвоевременной уплаты чинша (несколько соли-
дов) прекарист представляет залог, а не теряет землю.
Лишь требование возобновлять прекарий каждые пять
лет заставляет нас сомневаться в принадлежности прека-
риста к вотчинникам, ибо, как правило, в формулах про-
является стремление прекаристов (если они были в со-
стоянии диктовать монастырю условия) избавиться от
обязательства возобновлять прекарий, чтобы лишить мо-
настырь возможности менять при возобновлении договора
условия прекарного держания в сторону их ухудшения.
Таким образом, эту формулу мы затрудняемся считать
типичной для какой-либо определенной группы собствен-
ников •— под ней могли скрываться различные отношения.
Итак, в сборниках имеется лишь одна формула, где
прекаристом является, несомненно, крестьянин. Хотя мы
имеем дело с формулами, которые должны отражать
типичные отношения, а не единичные факты, следует при-
нять во внимание, что для формул использовались кон-
кретные грамоты, а поэтому среди этих образцов для
1 F. Sal. Lindenbr., № 3.
96
грамот встречаются и более редкие, отражающие не
только повседневные явления. Однако не случайно, что
во всех сборниках формул мы так часто находим прека-
рии вотчинников и лишь одна формула дает нам образец
крестьянского прекария, и то явившегося результатом не
совсем обычного стечения обстоятельств. Объяснение
этому факту следует искать в том, что прекарий является
в большинстве случаев привилегированным держанием
за незначительный чинш, связанным различными, зачас-
тую обременительными для верховного собственника
земли, условиями и оговорками Смысл такого прекария
мог заключаться для жаловавшего его собственника в
том, что в конце концов по истечении срока договора,
он приобретал значительные земельные владения. Поэ-
тому в прекариях, предоставляемых более или менее круп-
ным землевладельцам, могли быть заинтересованы пре-
имущественно церковные вотчинники, для которых ос-
новной целью являлся рост их земельного богатства.
В самом деле, в формулах предоставляют земли в прека-
рии большей частью монастыри, церкви, аббаты, и лишь
в одном случае в качестве лица, дающего землю в прека-
рий, выступает светский вотчинник (vir inluster) и имен-
но в той формуле, которая описывает крестьянский
прекарий. Это не случайно. Светские вотчинники в мень-
шей степени, чем большие церковные вотчины, существу-
ющие в течение столетий, могли быть заинтересованы в
предоставлении своей земли в прекарные держания на
длительный срок, часто с передачей по наследству и за
небольшой чинш; их должны были более интересовать
прекаристы-крестьяне, несущие барщину и платящие об-
роки и к тому же мало обеспеченные в своих правах на
землю, не имеющие реальной возможности диктовать
свои условия. Такие прекарии могли являться часто прос-
то прикрытием насильственного захвата земли, в резуль-
тате которого и сам бывший собственник этой земли —
крестьянин был обречен на втягивание в зависимость.
Случаи прямого насилия, т. е. незаконного захвата
чужих земель, отразились в формулах в виде образцов
1 Ср. Brevium exempla, с. 10—16 (Capitularia regum Franco-
rum, ed. A. Boretius, t. I), где все описанные прекарии являются,
несомненно, прекариями мелковотчинпого типа.
7 Л. Т. -Эдильская
97
судебного разбирательства. В Турском сборнике дается
формула повторного вызова на суд графа человека, не-
законно захватившего владение другогона первый
вызов ответчик не явился. В том же сборнике некто вто-
рично вызывает па суд (ante ilium iudicem) человека, ко-
торого он обвиняет в незаконном захвате его аллода,
полученного им от родителей. В результате судебного
разбирательства истец вынужден был признать неправо-
мочность своего иска1 2; в качестве свидетельства этого
факта ответчику выдается грамота, удостоверяющая, что
истец оказался не в состоянии доказать свои права. В дру-
гом сборнике таким образом описывается судебное раз-
бирательство дела о захваченной земле (ео quot terra
sua de suo manso vel de sua potestate male ordine propri-
sisset) 3: ответчик отрицает факт захвата, суд решает кон-
чить дело судебным поединком. Ответчик оказывается
победителем в этом поединке, и побежденный истец при-
суждается к уплате штрафа в несколько солидов и обя-
зывается впредь не предъявлять никаких претензий на
спорную землю. Во всех этих формулах, отражающих
типичные явления, часто встречающиеся в действитель-
ности, правым в результате судебного разбирательства
оказывается ответчик, т. е. лицо, захватившее землю,
более сильная сторона. Рассмотренные формулы пока-
зывают, как трудно было получить обратно захваченную
землю: они как бы указывают на то, что в случае судеб-
ного разбирательства правой стороной обычно остается
захватчик. Это позволяет определить те пути, которыми
мелкие свободные собственники утрачивали свои земли,
пути прямые и непосредственные. Прибавим к этому, что
самый иск против захватчика был делом рискованным,
ибо, как показывает только что разобранная формула,
мог привести, в случае поражения в судебном поединке,
к довольно крупному штрафу. Можно поэтому предполо-
жить, что обиженная сторона чаще предпочитала не
возбуждать иск в суде против захватчика, а договари-
1 F. Turon., № 29: de aliqua locella nuncupantes illas... quae inihi
per legitima successione sunt debita, et tu presenti tempore malo ordine
possidere videris...
2 F. Turon., № 41: et sc in omnibus recognovit, quod contra legem
ipsum homincm [ответчика] calumniabat, et se exinde omni tempore
taciturum esse spopondit...
3 F. SaJ Merk., № 42 (повт. в F. Salicac Bignonianae, № 13).
98
ваться с ним, вступая от него в определенную зависи-
мость, иногда оформляемую в качестве прекария Г
Таким образом, мы приходим к заключению, что для
лучшего понимания классовой сущности прекария сле-
дует разграничить церковный и светский прекарий. Это
разграничение объясняется известной спецификой инте-
ресов как церковного, так и светского землевладения и
дает возможность объяснить факт значительного преоб-
ладания церковного прекария и отличие от него светского
прекария не по юридическому оформлению сделки, а по
существу создаваемых тем или иным видом прекария
отношений. Как правило, церковь предоставляла прекар-
ные держания собственникам вотчинного типа, причем
эти церковные прекарии были преимущественно precaria
oblata и precaria remuneratoria, предоставляемые за незна-
чительный чинш и пожизненно, часто с правом передачи
по наследству. Главный смысл их для церкви заключался
в том, что она умножала свои владения за счет поступле-
ния земель в ее полную собственность после смерти та-
ких прекаристов. Напротив, для светских вотчинников
этот длительный путь не мог иметь такого значения: им
нужны были более быстрые способы увеличения своих
земельных владений и одновременно с этим — числа ра-
бочих рук; поэтому на их землях должен был преобладать
прекарий крестьянского типа, гораздо менее обеспеченный
какого-либо рода гарантиями против верховного собствен-
ника земли. При таком понимании прекария легко объяс-
нить и количественное соотношение формул, описываю-
1 Несколько более поздних по времени формул, вышедших из
имперской канцелярии Людовика Благочестивого, содержат предпи-
сания вернуть незаконно отнятые свободу и собственность (Ргаесер-
tum de his, quibus proprium aut libertas iniuste et per potentes ablata
est — Formulae Imperiales, № 5). Эти предписания указывают на ре-
зультаты разнообразных проявлений процесса лишения свободных
крестьян их аллодов, т. е. иными словами, процесса феодализации,
другой стороной которого является образование и рост вотчины, сре-
доточия частной власти. Формулы, вышедшие из имперской канцеля-
рии, свидетельствуют о повсеместном распространении захватов соб-
ственности свободных крестьян магнатами (per potentes), принявшем
очень широкие размеры и побудившем центральную власть иногда
вмешиваться в ход этого процесса, ибо для нее стало опасным чрез-
мерное усиление магнатов. Понятно, что незаконные захваты могли
отразиться в юридических актах лишь косвенно, как это нам в какой-
то мере удалось наблюдать.
7*
99
щиХ прекарии того и другого типа. Отчасти это следуем
отнести и за счет того, что формулы составлялись цер-
ковью и составители их интересовались определенным
кругом вопросов, но в большей степени данное явление
объясняется, очевидно, тем, что церковные прекарии во-
обще были больше распространены, чем светские. Свет-
ские вотчинники имели возможность и скорее были заин-
тересованы в увеличении своих земельных владений и
подчиненных их власти людей иными, более прямыми
путями, чем прекарий — путем прямого насилия, которое
иногда могло прикрываться прекарной сделкой, а чаще
было насилием в неприкрытом виде Возможно, что пре-
карные договоры с мелкими собственниками оформлялись
преимущественно в тех случаях, когда вотчинник предо-
ставлял им свою землю, т. е. там, где мы имеем дело с
precaria data, и при изучении конкретных грамот следует
считать предоставление precaria data (разумеется, в ком-
бинации с другими критериями) одним из критериев для
определения мелких крестьянских .собственников. К это-
му следует прибавить также указание на возобновление
прекария через пять лет, сравнительно редко' встречаю-
щееся в договорах о передаче прекариев монастырям и
также более понятное и нужное в условиях светского
землевладения. Мы не имеем возможности, тем более на
материале таких источников, как сборники формул, ут-
верждать, что эта разница между церковным и светским
1 Недаром в формулах часто встречается оговорка о доброволь-
ном совершении данной сделки: она как бы подчеркивает распрост-
раненность насильственных способов захвата земли. Ср. например,
Cartae Senon., № 2, где некто продает землю светскому вотчиннику
(domino inlustro illo... nulli coagentis imperium, nec a iudiciaria pote-
state coactus, sed mea propria... voluntate...). Наличие прекарных сде-
лок, однако, отнюдь не исключает того, что как светские, так и цер-
ковные крупные вотчинники могли практиковать насильственные за-
хваты земельных владений у крестьян, а также заставлять их путем
прямого насилия делать вынужденные земельные дарения. См. MGH.
Capitularia regum francorum, I, ed. A. Boretius, 1881, № 73, p. 165,
anno 811, c. 2: Quod pauperes se reclamant expoliatos esse de eorum
proprietate; et hoc aequaliter clamant super episcopos et abbates et
eorum advocatos et super comites et eorum centenarios; c. 3: Dicunt
etiam, quod quicumque proprium suum episcopo abbati vel comiti aut
iudici vel centenario dare noluerit occasiones quaerunt super ilium pau-
perem... usque dum pauper factus volens nolens suum proprium tradat
aut vendat (см. об этом ниже, гл. 3, § 3, стр. 200).
100
прекарием была абсолютной, но, несомненно, сущ-
ность церковных и светских прекариев следует характе-
ризовать различно. Далее, светские прекарии, предостав-
ляемые крестьянам, имели в тенденции характер сдел-
ки, следствием которой было установление зависимости,
сначала поземельной, а затем и личной. В тех случаях,
когда мы имеем дело с прекарием такого типа, мы видим
один из путей создания отношений господства-подчине-
ния. Однако, этот путь был не основным, а лишь одним
из {многих путей формирования феодальной собствен-
ности па землю и втягивания мелких собственников в
зависимость — процесса, создающего основу, на которой
росла политическая и экономическая власть вотчинников.
По существу Энгельс в своей работе «Франкский пе-
риод», говорит именно о двух различных видах прекария.
Один род прекария — это прекарии, предоставляемые
малоземельному люду: «После того как образовался
класс безземельных свободных людей, многие из них
попадали в такое положение [прекаристов. — Л. М]; пре-
карии, повидимому, вначале выдавались большей частью
на пять лет, но и для таких случаев вскоре сделались по-
жизненными» й Другой вид прекария — это прекарий,
жалуемый короной и церковью вотчинникам, прекарий,
который позднее эволюционирует, превращаясь в бенефи-
ций: «Она [церковь.—Л. 7И.] не только также начала
жаловать бенефиций, но эта форма пожалования стала
до такой степени преобладающей, что уже ранее сущест-
вовавшие прекарии незаметно принимали характер бене-
фициев, становились пожизненными, пока в IX веке
прекарий почти полностью не превращается в бенефиций.
Во второй половине IX века бенефициарии церкви, а так-
же и светских магнатов, повидимому, заняли уже видное
положение в государстве; некоторые из них были, пови-
димому, довольно крупными собственниками...»1 2. Ясно,
что этот незаметный переход мог совершиться лишь в том
случае, если считать большинство прекариев сделками,
оформляющими в основном отношения между собственни-
ками, принадлежащими к одному классу — классу земле-
владельцев вотчинного типа.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 397.
2 Там же, стр. 400—401.
101
Таким образом, держание на прекарном праве не было
единым по своей социально-экономической сущности: в
формулах преобладает прекарий как привилегированное
держание вотчинников; превращаясь в бенефиций, он ста-
новится одним из проявлений отношений вассальной зави-
симости внутри самого класса феодалов.
Другой вид прекария — крестьянский прекарий —- рез-
ко отличается от вотчинного прекария по своим условиям
и быстро приводит к включению его держателя в систему
феодальной эксплуатации.
В картуляриых грамотах также преобладают прека-
рии вотчинников. Не все картулярии содержат данные о
прекарных договорах, в некоторых из них данные о пре-
карии либо умышленно опущены (Лорш), либо фикси-
руется лишь наличие прекарного договора, но текст до-
говора не приводится. Однако часто прекарий имеет место
и там, где непосредственно об этом не говорится. Так,
прекариями являются обычно условные дарения.
В Вейссенбургском картулярии наряду с грамотами, в
которых дарения вступают в силу лишь после смерти да-
рителя, имеются грамоты, где и формально речь идет о
прекарной сделке.
Ясно, что существенной разницы между теми и другими
грамотами нет и что в них речь идет о прекарии, или о сдел-
ке, по своему характеру близкой к прекарной, независимо
оттого, употребляется ли самый термин или нет. Подобных
грамот 34, они принадлежат 8 собственникам; уже из со-
отношения этих чисел видно, что большинство указанных
собственников делают по нескольку вкладов. В числе
этих грамот есть и такие, в которых дарения делаются
безусловно (a die presente) 1, однако потом оказывается,
что даритель, весьма крупный собственник, имеющий зем-
ли в десятке деревень, свою церковь и т. п., вступает в мо-
настырь (см. № 223, где он подписывается как Ermenber-
tus monachus), а затем, уже будучи монахом, испраши-
вает свои владения в прекарий (№ 226—под заголовком
«Precaria q. fecit Ermenbertus clericus; условия прекария
не указаны) . Берет в прекарий принадлежавшие ему ранее
деревни Веральд, сын графа (он также становится мона-
1 Дарения и продажа Эрменберта— см. TW, № 205 (699 г.), 218
(715 г.), 226 (715 г.), 239 (715 г.), 252 (699 г.).
102
хом) прекаристом монастыря становится граф Эбро-
хард, который дарит 4 гуфы, виноградники и 8 несвобод-
ных, а кроме того передает монастырю владение, находя-
щееся в бенефиции некоего Витхария, и наследство,
полученное им от своего брата1 2. Даритель шести гуф,
других владений и несвободных передаст их лишь по-
смертно (№ 2).
В ряде грамот дарения совершаются «post discessum»,
(№ 3), причем условия дарения более подробно не огово-
рены. В грамоте № 3 «post discessum» передается 6 гуф в
пяти деревнях с несвободными; повидимому, это — не-
значительная часть большого владения; в грамоте нет
указаний на какой-либо чинш и т. п. Даритель лишает
своих наследников права собственности на эти наделы;
монастырь при жизни дарителя не получает ничего, у него
лишь перспектива получения этих земель в будущем. Это
скорее завещание, нежели дарение. Несмотря на то, что
о прекарии здесь говорить еще нельзя, тем не менее от-
ношения, которые создаются в результате этой сделки,
приближаются к прекарным. Даритель, несомненно, вот-
чинник; не ясно лишь, к какому именно разряду его от-
нести (повидимому, это не мелкий вотчинник) .
Возможно, что прекарпые отношения создаются в ре-
зультате сделки, оформленной в обменной грамоте № 158
(Heimo, 833 г.): Хеймо получает в вилле Мейстрссхейм
один надел (curtilem I), граничащий с одной стороны с
его землей, включающей в себя 65 юрналов пахотной
земли и луг на 20 возов сена; взамен он отдает 3 надела
(curtiles), окруженные с трех сторон землями монастыря,
и одного несвободного. Повидимому, Хеймо отдает мона-
стырю три зависимых надела, а получает один большой
надел, граничащий с его землей, расположенной в другом
месте, который может быть им превращен в mansus indo-
minicatus.
В остальных грамотах уже прямо говорится о прека-
рии и даже в ряде случаев имеются престарные грамоты.
Так, Хелитмунд 3, который является вотчинником (как
это явствует из анализа объекта дарения), передает
1 TW, № 192 (713 г), 231 (713 г.), 233 (713 г.), 241 (737 г.), 242
(700 г.), 243 (700 г.), 256.
2 TW, № 8 (737 г.), 9 (734 г ), 10 (739 ! '?
3 TW, № 206 (786 г.), 207 (792 г.), 208 (788 г.), 209 (788 г.).
103
монастырю из одной деревни 5 юрналов земли, располо-
женных в двух местах, и обязуется платить за них чинш в
300 фунтов воска в год; затем он дарит в той же деревне
неопределенно описанное владение (quicquid habere vide-
tur) с 8-ю несвободными и часовню; и, наконец, там же
дарит 16 юрналов пахотной земли, лес (forastum I) и по-
ловину лугов, расположенных в другой марке, и испраши-
вает это дарение в прекарий за чинш; однако он немед-
ленно (statim) уступает монастырю половину этих земель
(8 юрналов) в качестве уплаты чинша за пользование
остальными 8-ю юрналами; кроме того, монастырь обя-
зуется выдавать ему ежегодно ткани трех различных на-
званий (или одежду) — условия прекария несколько
необычные. Указанный Хелитмунд участвует в получении
доходов с одной часовни, принадлежащей Вейссенбургу,
и с другой, принадлежащей монастырю св. Леодегария и
св. Максимина в Трире — эти свои права на доходы он
передает также Вейссенбургскому монастырю (грамота,
повидимому, является завещанием, и, следовательно, да-
рение совершается посмертно). По объекту дарения тра-
дента можно квалифицировать как мелкого вотчинника;
любопытно отметить, что он предпочитает отдать мона-
стырю 8 юрналов в качестве своего рода выкупа чиншевой
платы, нежели выплачивать ежегодно чинш. Кроме того,
он делает свой вклад монастырю с тем, чтобы пользовать-
ся изделиями монастырских ремесленников (а именно
тканями), которых не было у мелких вотчинников. Этот
прекарий, несомненно, наносит известный хозяйственный
ущерб прекаристу и приносит выгоду монастырю, хотя
прекарист и не может быть отнесен к собственникам
крестьянского типа; прекарист предпочитает некоторый
имеющийся у него излишек земель отдать монастырю с
тем, чтобы приобрести его покровительство и возможность
пользоваться продукцией монастырских ремесленников.
Несколько грамот, оформляющих прекарные сделки,
принадлежат Хродоипу и его сыновьям й Хродоин в 718 г.
делает ab hac die вклад из 8 деревень, в том числе villari
meo quam ego de novo edificavi. Грамота озаглавлена как
завещание (testamentum); через несколько месяцев со-
1 TW, № 194 (718 г.), 195 (718 г.), 196 (716 г.), 197 (788 г.),
199 (807 г.), 224 (718 г.), 227 (718 г.), 232 (713 г.), 247 (720—737 г.)5
257 (724 г.).
104
ставляется прекарная грамота на это владение: условием
ее ставится внесение имени дарителя в монастырскую
книгу и предоставление указанных земель в бенефиций
дарителю пожизненно; прекарной грамоте соответствует
престарная, выданная на то же владение. В следующих
грамотах выступают двое его сыновей: они помимо воли
монастыря владели землями, переданными монастырю их
отцом и предками, и теперь возвращают монастырю эти
земли (et reddidimus illas res per wadio nostro... quia
nullus hominum sine precepto vestro... potuit habere illas
res), а затем испрашивают их в прекарий, ибо он крайне
им необходим (quia multum necessarium fuit nobis); этот
прекарий состоит из земель, расположенных между гра-
ницами трех селений (величина их не указана), и семьи
несвободного или зависимого держателя с его имущест-
вом, а также трети леса: этот лес передается на условиях,
что люди монастыря будут пользоваться им для своих
нужд и пасти в нем свиней (ut vestri homines atque servi
quicquid operare vel edificare vel porcos crassare voluerint
hoc habeant potestatem per omnia). Братья просят, чтобы
для них был установлен чинш, который платят, невиди-
мому, все прекаристы, но не такой, какой платят зависи-
мые держатели монастыря (et nobis censum prestaretis
propter, pietatem vestram, quod alii homines donare debeant,
non autem vestri homines). Монастырь сверх того предо-
ставляет им еще и другие земли, с тем, чтобы они сделали
одно поле от селения Хаганбах вплоть до монастыря
(ut faciatis unum agrum de aganbach usque ad mona-
sterio...) и платили за него 70 денариев (общий чинш
за этот прекарий достигает 5 солидов); прекарий предо-
ставляется пожизненно. Фактически здесь имеет место
передача прекария отца его наследникам, но па более тя-
желых условиях, что, впрочем, вызвано попыткой на-
следников .вернуть себе эти земли в собственность; однако
и монастырь не смог после смерти отца получить эти
земли в полную собственность, хотя интересы монастыря
защищались in palatio regis (среди свидетелей указан
некто Otacar ille qui in palatio rectum agit). Дарители яв-
ляются вотчинниками, что явствует из объекта дарения
(церковь, несколько деревень, несвободные и т. п.),
а также и из того обстоятельства, что тяжба дошла до ко-
роля. Но тем не менее, монастырь победил в этой борьбе
105
и сделка совершилась в его пользу, несмотря на то, что
ему противостояли в данном случае сравнительно крупные
вотчинники. В дальнейшем вышеуказанным братьям при-
ходится сделать еще одно дарение монастырю все за тот
же прекарий, которым обладал их отец и которым они пы-
тались вновь завладеть
Граф Эброхард с женой дарит монастырю бенефиций,
который держит от него некто Витхарий (раньше это вла-
дение было у брата Эброхарда) 1 2. Здесь интересно отме-
тить, что обладатель этого бенефиция (или прекария)
Витхарий в результате акта дарения становится позе-
мельно зависимым и от дарителя и от монастыря, а его
зависимые люди, если таковые имелись (что вполне ве-
роятно) , попадали уже в сложные отношения зависи-
мости.
Тот же Эброхард дарит и берет в прекарий 4 гуфы,
3 виноградника и 8 несвободных в двух других деревнях;
условия прекария не обозначены 3.
Сын графа Веральд, поступающий позднее в монахи,
передает монастырю 28 несвободных с тем, чтобы они слу-
жили ему до его смерти; затем он дарит монастырю все
свое имущество (omnes res) post discessum; наконец, уже
став монахом (Weraldus monachus), он передает Audu-
vine vel Erialdo villeri, т. e., повидимому, свою вотчину4.
Несколько грамот принадлежат Эрменберту, сыну Гун-
доина и его брату Отто 5. Гундоин продает землю в 5 вил-
лах за 50 солидов, а затем просит ее в прекарий; позднее
он дарит земли «а die presente» в 10 деревнях совместно
с братом 6.
1 TW, № 199 (807 г.): traditio... pro istam rem quod supra scrip-
tarn in precariam accipiant... et quicquid genitor eorum habuit in be-
neficium...
2 TW, № 9 (734 r.).
3 TW, № 8, повт. № 47 (737 r.).
4 TW, № 241 (737 r.), 242 (700 r.), 243 (700 г.), его же дарения
и прекарии описаны в грамотах № 231, 256, 192.
5 TW, № 205 (699 г.), 226 (715 г.), 238 (812 г.), 239 (715 г.), 252
(699 г.).
6 Эта же сделка повторяется в № 223, однако там она называется
завещанием и, следовательно, становится действительной лишь после
смерти дарителя; кроме того, в этой грамоте даритель именуется как
Е. monachus, следовательно, завещание это вызвано тем, что он по-
ступает в монахи; то же относится и к дарению «всего имущества»
в № 218; дарения Эрменберта переплетаются с продажами и т. п.
106
Именно среди этой группы грамот встречаются очень
редкие в картуляриях precaria remuneratoria h Следует от-
метить особо грамоту дарителя Эрбио 1 2, который передал
монастырю 7 гуф и 8 несвободных в четырех деревнях
(расположенных в разных округах) с тем, чтобы получить
в прекарий как переданные им земли, так и бенефиций
некоего Ирминольфа, состоящий из господской усадьбы
(curtis indominicatus), 5 гуф и 10 несвободных за чинш
в 2 солида. Любопытно отметить, что' ни согласия Ирми-
нольфа, ни даже его подписи среди свидетелей нет в гра-
моте. Эрбио должен получить его бенефиций пожизненно
и независимо от того, будет ли он своевременно уплачи-
вать чинш (et si neglegens... ipsas res perdere non debea-
mus diebus vite nostre...). Повидимому, здесь более круп-
ный вотчинник вытесняет мелкого, каким, судя по харак-
теру его владений, является Ирминольф.
Братья Адальхельм и Мило дарят 7 гуф и 15 несвобод-
ных в трех деревнях и берут это владение в precaria remu-
neratoria вместе с землями, которыми владел монастырь
в Kirihwilare, церковью и несвободными за чинш в 3 со-
лнца 3. Несколько большее владение (в состав которого,
может быть, входит частично и предыдущее дарение) в
тех же и других деревнях передает Адальхельм в грамоте
№ 156 с тем, чтобы ему вторично предоставили в прекарий
то же владение в Kmihwiiare; чинш теперь повышается
до 5 солидов.
Precaria remuneratoria предоставляется и Гебарту и
его сыну — священнику, которые дарят монастырю
ab hac die церковь, принадлежащую ей гуфу и одного
серва с тем, чтобы монастырь предоставил им монастыр-
ские земли и подаренное ими имущество в прекарий за
чинш в 1 солид (et... contra hoc recipimus omnes res quas
vos habetis in... vilare... Wolfgundawilari et utrasque...
res... ad usu fructuario...) 4.
Епископ Лантфрид передает монастырю наделы, по-
даренные ему другими людьми и общий лес (portiones
quas aliqui homines mihi tradiderunt... sortes II ... et sortes
Illi... mancipia VI... silva in communiis... ad 200 porcos)
1 TW, № 19, 151, 156, 200, 251, 172.
2 TW, № 19, (808 r.).
3 TW, № 151 (840 r.).
4 TW, № 251 (830 r.).
107
с тем, чтобы эти земли и другие владения в двух деревнях
держать в прекарий за чинш в 20 солидов
Из изложенного видно, что precaria remuneratoria яв-
ляются исключительно достоянием вотчинных слоев; по-
видимому добиться их от монастырской вотчины было
крайне трудно вообще (эти прекарии очень редки в кар-
тулярных грамотах), а получить их крестьянину было
почти невозможно.
С тем же явлением мы встречаемся и на землях Сен-
Галленского монастыря; precaria remuneratoria крайне
редко предоставляются дарителям, и там, где они предо-
ставляются, перед нами всегда дарители-вотчинники.
В Сен-Галленском картулярии, в котором условия пре-
карных держаний зафиксированы наиболее полно, их ос-
новная масса является прекариями, возникшими в резуль-
тате отказа от прав верховной собственности вследствие
условного дарения земельного владения, т. е. precaria
oblata 1 2. При анализе социального состава дарителей из
Сен-Галленского картулярия, большинство которых и яв-
ляется обладателями precaria oblata в результате сделан-
ных ими дарений, мы пришли к выводу, что среди траден-
тов преобладают мелковотчинные слои; этим же слоям
в изучаемый период в основном принадлежат и precaria
oblata. Сен-Галленский картулярий дает более подробные
сведения о прекарном держании, нежели другие карту-
лярии и позволяет уловить большие колебания в условиях
этих держаний. В этом сборнике, в частности, есть более
нигде не встречающиеся грамоты, согласно условиям ко-
торых прекарист может передать свой прекарий кому по-
желает, а монастырь не может ему в этом препятство-
вать 3. На таких условиях дарится и берется обратно
в прекарий церковь (или часовня) 4. Дарительница пере-
дает владение в двух деревнях, подаренное ей мужем, и
получает его в прекарий за чинш в 2 денария (без права
выкупа); после смерти дарительницы и ее мужа сын мужа
(filius suus) со своими наследниками получают этот пре-
карий без обязательства уплачивать чинш и с правом вы-
1 TW, № 200 (847 г.).
2 St. G., № 163, 556, 637, 756 и мн. др.
3 St. G., № 222, 223, 270, 370, 610, 723, 746, 756, 792, 718, 759;
ср. № 237.
4 St. G, № 222, 223.
Ж
купа за половину сблиДа; если же сын й его наследники
не выкупят прекарий, то последний будет передан лицу,
указанному в особой грамоте дарительницей, так как она,
повидимому, предвидела невозможность выкупа для пря-
мых наследников к
Возможность передать кому-либо прекарий с правом
выкупа резервирует за собой даритель благоприобретен-
ных земель в двух деревнях 1 2. На подобных же условиях
передаются монастырю аллодиальные владения и земли,
полученные в дарение от других лиц 3, и т. д. В трех дру-
гих случаях разрешение передать прекарий другому лицу
как бы компенсируется запрещением выкупа подаренных
земель 4. Чинш за все эти прекарии очень незначителен —•
почти везде 1—2 денария. Следует отметить, что почти все
эти грамоты относятся к концу IX — началу X в. Подоб-
ные условия препятствуют переходу прекариев в верхов-
ную собственность монастыря, они опять-таки свидетель-
ствуют о стремлении известного слоя дарителей создать
монастырю ряд препятствий, которые могли бы предупре-
дить полное поглощение переданных ему земель. Повиди-
мому, постепенно создавались известные привилегии для
прекаристов, что следует объяснять все возрастающим
преобладанием среди них собственников мелковотчинного
типа по сравнению с прекаристами-крестьянами.
В составе прекарных чиншей преобладают незначитель-
ные денежные платежи, иногда небольшие натуральные
оброки; там же, где встречаются барщинные повинности,
их часто несут зависимые люди дарителя-прекариста
(servi, mancipia): даритель обязуется уплачивать за пре-
карий чинш, состоящий из натурального оброка и бар-
щины одного человека (unius hominis anni vertente operas
tres) 5; жена дарителя может обладать его прекарием,
уплачивая подать двух сервов («uxor mea... ipsas res...
habeat II servorum tributa in censum») 6; иногда барщина
1 St. G., № 370:... si autem ille et filii sui non redimerint tunc redi-
met ipse, cui ego ipsa cum manu mea precariam huius traditionis do-
naverim cum denariis VI.
2 St. G., № 723.
3 St. G„ № 746.
4 St. G., № 710, 718, 759.
5 TW, № 24 (798 r.), cp. TW, № 33.
6 St. G., № 340 (831 r.), cp. St. G„ № 113, 225.
109
сервов изымается из чинша й монастырю уплачивается
лишь их натуральный (или денежный) оброк
Таким образом, система эксплуатации прекариев, там,
где она не сводится к уплате весьма незначительного
чинша (который вполне может быть квалифицирован как
так называемый Recognitions zins), такова, что она требует
наличия у дарителей-прекаристов зависимой рабочей
силы. К. эксплуатации этой зависимой рабочей силы и сво-
дятся обязательства ряда прекаристов по отношению
к монастырской вотчине.
С другой стороны, среди дарителей-прекаристов выде-
ляются такие, которым были тяжелы условия держания.
Очевидно, среди них иногда встречаются и прекаристы
крестьянского типа.
Прежде всего, последствия, которые вытекают из не-
уплаты чинша прекаристами своевременно, различны: не-
которые из них не теряют в этом случае прекария, а дают
залогi 2, в ряде случаев чинш за каждый просроченный
год удваивается и утраивается 3; иногда же за неуплату
чинша прекарный договор расторгается 4.
Предусматриваются случаи, когда дарители не в со-
стоянии сохранить за собой прекарий, даже и при условии
уплаты незначительного чинша 5.
В картулярии имеются свидетельства о возможности
изменения условий прекария в сторону их ухудшения:
в одной из грамот дарители оговаривают за собой право
в случае увеличения чинша вернуть свое дарение; пови-
димому, здесь перед нами крестьянское дарение, ибо да-
рители испрашивают себе разрешение на продажу даре-
ния в случае, если их к этому принудит необходимость;
если монастырь не купит эту землю, то дарители могут
продать ее зависимым людям этого монастыря (ad eius-
dem monasterii censarios vel mansionarios) 6. Эта грамота
i St. G„ № 475 (860—861 rr.); cp. № 385, 408.
2 TW, № 255 и др.
з St. G„ № 87, 109 и др.
4 St. G., № 22 (758 r.): si ill! servitium frangit, numquam agit
potestatem abere nec allium donate, sed semper ad S. Galone servire...
5 St. G., № 494: si autem emollierint heredes mei, ut proprietatem
suam contineri non possint — дарение-прекарий за чинш в 1 денарий.
6 St. G., № 780: Et si quando, quod absit, a monasterio huic censui
aliquid addi conetur, irritum sit hoc pactum et ipsi hereditatem suam
legitimo iure possideant... Et si iilos necessitas coatraverit ipsum
110
указывает на то, что монастырский администрация прак-^
тиковала увеличение прекарных чиншей, очевидно, в тех
случаях, когда дарители не в состоянии были этому сопро-
тивляться; в данном случае дарители стремятся пред-
отвратить это угрозой взять свои земли обратно, но неиз-1
вестно, насколько это было практически выполнимо.
Еще более широко мог распоряжаться монастырь пре-
кариями в тех случаях, когда прекаристы имели так назы-
ваемые precaria data.Так, монастырская администрация
может переводить их с одного участка на другой с тем,
чтобы использовать обработанные ими земли как-то
иначе, может быть, превращая их в тяглый надел или
передавая в прекарий другому лицу. В ряде случаев со-
ставные части прекариев мдгли превращаться в тяглый
надел (omnia trado... necnon de maternica hereditate.-..
quod nunc habet Ratoltus servus vester...) * 1 2.
Иногда в результате дарения монастырская вотчина
получала в свое распоряжение прекарные держания, уже
ранее существовавшие на землях светского вотчинника-
дарителя. В таких случаях для прекариста-крестьянина,
сидевшего на данном участке, это могло означать усиле-
ние эксплуатации, ибо даритель-вотчинник оставлял свое
дарение за собой в прекарном держании, а частично предо-
ставлял его эксплуатировать и монастырю; о таком уси-
лении эксплуатации крестьянских прекариев свидетель-
ствует одна из грамот Сеи-Галленского картулярия 3.
Монастырская администрация при передаче ей посред-
ством дарения прав на прекарии, ранее входившие в со-
став светской вотчины, изменяла чинш прекариста и вооб-
ще могла согнать его с земли. Пример этого находим
в грамоте из Фрейзингенского картулярия, где дарители
передают монастырю надел, находящийся в держании
predium vendere, primum monasterium venale exhibeatur; et si inde
non ematur, ad eiusdem monasterii censarios vel mansionarios illud
vendere potestate habcamus.
1 St. G., № 583: ... res quas Waldeker... sub censu... habuit... ad
nos recepimus... ea ... ratione ut... equalem partem illarum rerum...
sub censu... rccipiant...; через год тот же Вальдекер дарит монастырю
и свою землю с тем, чтобы получить в прекарий землю в той же де-
ревне, куда его перевели годом ранее (№ 589); ср. № 309, 79.
2 St. G., № 371; ср № 198 (sed servus vester ingrediatur).
3 Ср. St. G., № 773.
Ill
свободного человека (in eadem ipsa colonia habitat homo
liber): монастырь устанавливает новый чинш для этого
свободного держателя; в случае же неуплаты этого чинша
он должен освободить надел, т. е. потерять свой прекарий
(alioquin dimittat ipsam coloniam) h
Таким образом, мы видим, что прекарий скрывает
очень различные конкретные взаимоотношения. В карту-
лярных грамотах встречаются чрезвычайно разнообраз-
ные условия этого держания, занимавшего столь важное
место в структуре крупной церковной вотчины. Большин-
ство прекаристов платят незначительные чинши за свои
прекарии, возникшие в результате дарений ими своих ал-
лодиальных земель; они передают прекарии по наслед-
ству, часто очень широкому с кругу наследников; иногда
прекаристам предоставляется право более свободного рас-
поряжения своим держанием, а именно: возможность
передать свой прекарий любому лицу по своему выбору
и т. п. С другой стороны, изредка встречаются и совер-
шенно иные условия прекариев, которые в конечном счете
должны были приводить к закрепощению их обладателей.
Из всего сказанного следует, что прекарий нельзя рас-
сматривать как единый по своей классовой природе инсти-
тут. Повидимому, различный классовый характер прека-
рия преобладает в разные периоды. Этот институт
по своему происхождению является крестьянским держа-
нием, но в дальнейшем прекарий стал одной из широко
практикуемых форм, в которых совершались поземельные
сделки в самых различных слоях общества. В обстановке
же растущей феодализации общества, аграрного пере-
ворота, усиливается наступление складывающегося гос-
подствующего класса феодальных землевладельцев на
общинные земли и крестьянские наделы и ускоряется про-
цесс закрепощения свободного крестьянства. В этих усло-
виях прекарий как сравнительно мягкая форма эксплуа-
тации перестает быть пригодным для закрепощения
крестьянства, которое подвергается более тяжелой эксплу-
атации. Происходит перерождение прекария в сделку,
оформляющую поземельные отношения внутри самого
господствующего' класса, подготовляется превращение пре-
кария в бенефиций.
1 Fr., № 343.
112
Следовательно, для каролингского времени нельзя
считать прекарий основной экономической формой закре-
пощения свободных крестьян. Условия этого держания
в подавляющем большинстве случаев таковы, что они
не могут привести к более или менее быстрому превраще-
нию прекаристов в зависимых держателей; по всей сово-
купности данных большинство этих прекаристов принад-
лежит к мелковотчинным слоям.
В концепции Допша не последнее место занимает
трактовка им социальной роли прекария '. Утверждая, что
положение прекаристов церкви было сравнительно бла-
гоприятным, он основывался именно на условиях прекари-
ев и не задавался вопросом, кому же принадлежали эти
прекарии. Помимо этого, он приписывал большое значе-
ние precaria data в отношении наделения участками без-
земельных свободных 1 2.
Источники показывают, что это благоприятное положе-
ние прекаристов имело место там, где обладателями пре-
кариев были вотчинники различных категорий, оплачи-
вающие свои держания от церкви за счет эксплуатации за-
висимых крестьян и несвободных. Там же, где церковь
имела дело с прекариями крестьян, условия этих прека-
риев отнюдь не могут быть названы благоприятными; на-
против, подобные прекарии были лишены обычных гаран-
тий, могли быть полностью поглощены крупной вотчиной
и даже превращены в тяглые наделы. Это относится
и к precaria data; неправомерны и утверждения Допша о
роли этих прекариев в деле обеспечения безземельных
свободных землей, так как в изучаемый период сделки та-
кого рода, повидимому, почти прекратились, по крайней
мере на землях церковных вотчин; во всяком случае они
чрезвычайно редко встречаются в картуляриях.
Как показал Н. П. Грацианский в своей статье «Tradi-
tiones каролингской эпохи в освещении Допша», прека-
рир, независимо от их классовой принадлежности, никоим
образом нельзя рассматривать в отрыве от церковного
1 A. D о р s с. h . Die Wirtschaftsentwicklung dcr Karolingerzeit...,
Bd. I, S. 212—216.
2 Ibid., S. 217: «Auch fiir die armcn landlosen Freien bot die Pre-
caria data, wie wir spater noch sehen werden, in der Form der Land-
leihe gegen Zins eine Moglichkeit zur Sicherung des Lebensunterhaltes
auf eigenen Profit».
8
Л. T. Мильская
113
хозяйства (как это делает Допш, утверждая, что практика
прекарных договоров наносила большой ущерб церковной
вотчине). Н. П. Грацианский пишет, что «...прекарии часто
вообще не стояли вне круга церковного хозяйства, так как
держатели их, какого бы социального положения они не
были, магнаты ли, или крестьяне, сплошь и рядом выпол-
няли личные службы в пользу церковных учреждений,
до барщины на господском маисе включительно» Г В этом
последнем случае, как показывают источники, барщина
отбывалась за счет эксплуатации зависимых и несвобод-
ных держателей. Таким образом, практика прекариев
должна была приводить к усилению эксплуатации непо-
средственных производителей.
1 Н. П. Грацианский. Traditiones каролингской эпохи в ос-
вещении Дошла, стр. 228.
Глава III
СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ ДАРИТЕЛЕЙ
И ПРОЦЕСС ВТЯГИВАНИЯ
СВОБОДНОГО КРЕСТЬЯНСТВА В ЗАВИСИМОСТЬ
ОТ КРУПНЫХ вотчинников
В картуляриях выступает с дарениями своих земель,
несвободных людей и движимого имущества в пользу
крупных монастырских вотчин огромное количество
весьма различных по своему социально-экономическому
облику собственников. Однако, несмотря на большое раз-
личие этих собственников, населяющих германскую де-
ревню, все они выступают на страницах грамот только как
дарители, иной социальной квалификации у них нет (за
исключением титулованных магнатов). Мы не найдем в
картулярных грамотах пи одного термина для обозначения
свободного крестьянина; там изредка встречаются лишь
такие термины как pagenses (жители округа), иногда
commarcani (члены общины) и тому подобные выраже-
ния, которые в условиях интенсивно идущего разложения
сельской общины и выделения из нее богатеющей верхуш-
ки в виде мелких вотчинников и разоряющихся низов,
пополняющих резервы несвободных, можно толковать
очень широко.
Исходя из этой особенности источников, мы и должны
прежде всего поставить перед собой задачу выяснения
социального состава дарителей, выступающих на страни-
цах картуляриев, по возможности группируя их по де-
ревням.
8*
115
| 1. К ВОПРОСУ О НАЛИЧИИ СВОБОДНОГО КРЕСТЬЯНСКОГО
ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ В ПРИРЕЙНСКОЙ ГЕРМАНИИ,
ТЮРИНГИИ И ЭЛЬЗАСЕ
I.	Как уже было указано во вводной части настоящей
работы, мы по ряду соображений отказались от приня-
того при обработке картулярных грамот статистического
метода как основного метода работы. Однако для обра-
ботки весьма многочисленных грамот Лоршского карту-
лярия мы сделаем исключение: большое количество гоа-
мот, их стандартный характер 1 и связанная с этим ску-
дость данных вынуждает нас использовать и количест-
венные данные этого источника в комбинации с качествен-
ным анализом грамот.
Прежде всего необходимо отметить, что среди
сотен деревень, упоминаемых в Лоршском картулярии,
можно насчитать лишь один-два десятка деревень, из ко-
торых монастырь получает значительное число дарений.
Остальные поселения лишь в незначительной степени по-
падают в сферу влияния Лоршского монастыря — основ-
ная масса вкладов из них идет в другие церковные вот-
чины. Почти на каждую деревню было как бы накинуто
несколько сетей, принадлежащих различным вотчинникам,
светским и церковным, крупным и мелким. Сопоставляя
различные картулярии, мы находим в них дарения из од-
ной и той же деревни 1 2; в указаниях границ передаваемых
Фульде наделов пестрят названия различных монастырей,
грамоты которых до нас не дошли 3; наконец, есть и пря-
мые указания на чрезвычайную многочисленность владе-
ний различных собственников на территории германской
деревни — так, при описании границ марки, принадлежа-
1 Это объясняется не столько скудостью данных самого источ-
ника, сколько тем, что он дошел до нас в позднейшей копии, причем
переписчики-монахи, преследуя главным образом лишь цель описать
земельные владения монастыря, при переписке грамот опустили ряд
ценных данных о дарениях и прекариях, как потерявших силу и
место. CL, Bd. II, Кар. 167: Ceterum precariarum transscribere formu-
las ociosum duximus, eo quod ipsqres prestitq suis traditionibus inscrip-
te sint, et eqdem precariq sive prestariq morte eorum qui eas precario
acceperant, vim et locum amiserint
2 Ср., например, селения Фрапкендаль (Frankendal) и Карлбах
(Carlobach) с незначительным числом вкладов Лоршу и со сравни-
тельно большим числом дарений Вейссенбургскому монастырю.
3 Ср., например, грамоты Фульдского картулярия (CDF Dr.)
№ Г51, 175 и многие другие; Ср. TW, № 263 и др.
116
щей селению Михленштат (Michlenstat), даритель указы-
вает, что он тщательно расследовал границы и погранич-
ные знаки, ибо там соприкасаются владения многих
монастырей и бенефиции различных светских собственни-
ков Таким образом, необходимо помнить о существова-
нии огромного количества деревень, из которых исходит
незначительное число вкладов в ту или иную монастыр-
скую вотчину, так как самый факт разбросанности
владений и переплетения прав различных собственников
в одной деревне весьма показателен.
Для того, чтобы выяснить социальный состав дари-
телей, следует обратить внимание на селения со сравни-
тельно большим числом дарений; это позволяет нам пред-
положить, что значительная часть собственников данного
поселения так или иначе поставила себя в определенные
отношения именно к Лоршскому монастырю и тем самым
стала для нас обозримой.
Поставив перед собой задачу выяснить структуру се-
ления к моменту втягивания его в зависимость Лоршским
аббатством, мы предварительно будем анализировать гра-
моты с точки зрения количественных признаков, которые
и послужили основой для классификации дарителей
из 18 указанных в нижеследующей таблице деревень по
следующим четырем группам: 1) к дарителям, которые
в дальнейшем будут именоваться дарителями I группы,
относятся собственники, выступающие лишь с одной гра-
мотой, передающие собственность, находящуюся только
в данной деревне, и более не встречающиеся ни в Лорш-
ском, ни в Фульдском картуляриях; 2) II группа вклю-
чает в себя дарителей, делающих несколько вкладов
из одной деревни; 3) III группа состоит из дарителей,
делающих один вклад из разных деревень (в одной гра-
моте передается имущество, разбросанное по нескольким
селениям); 4) наконец, к IV группе относятся дарители,
выступающие с несколькими вкладами из разных деревень.
Помимо этих основных групп выделяются также дари-
тели, которых затруднительно отнести к какой-либо опре-
деленной группе в силу распространенности их имен —
1 CL, Bd. I, S. 302 Chronik, 21:... terminum et vocabula locorum
diligenter investigavi..., ea videlicet circumspectione, quia multorum
monasteriorum eis predia coniunguntur, et diversorum dominorum be-
neficia circumquaque terminsntur.
117
бывают случаи, когда собственников с одним и тем же
именем нельзя с уверенностью ни отождествить друг
с другом, ни решить, что это разные лица. Особо выделя-
ются и знатные дарители, титулы которых указаны, ибо
их положение в селении ясно.
В основе этой классификации лежит на первый взгляд
формальный признак — количество вкладов и число дере-
вень, из которых эти вклады делаются; по существу же
этот признак является и качественным, ибо в известной
степени отражает имущественное положение дарителя
Группы дарителей подобраны по степени удаления от
крестьянского типа: дарители I группы, решаем мы пред-
варительно, с большей вероятностью приближаются
к крестьянскому типу, нежели собственники, делающие
несколько вкладов из одной деревни; этих последних ско-
рее можно отнести к мелким собственникам, чем собствен-
ников, имеющих владения в нескольких населенных пунк-
тах. Для того, чтобы выяснить соотношение мелких и бо-
лее крупных вкладчиков, можно объединить II, III и
IV группы и противопоставить их дарителям I группы.
Результаты этого сопоставления таковы: дарители I груп-
пы составляют 38% всех традентов из 18-ти указанных
деревень, дарители же остальных трех групп — 46%.
Колебания по отдельным деревням следующие: I груп-
па дарителей колеблется от 20 до 63%, прочие группы —
от 29 до 70%. Таким образом, в выделенных нами поселе-
ниях при сравнительно большом числе дарителей, что
должно' служить указанием на наличие в них значитель-
ного процента собственников крестьянского типа1 2, мы
обнаруживаем для большинства деревень преобладание
собственников, удаляющихся от крестьянского типа, при-
чем в самом многочисленном по количеству дарений селе-
нии Динхейм процент собственников I группы самый низ-
кий (20%). Для разрешения этого противоречия следует,
во-первых, проверить правильность признаков, по которым
1 В случае расхождения формального признака (количество
вкладов) с имущественным положением дарителя, когда оно ста-
новится ясным из описания объекта дарения или благодаря другим
обстоятельствам (свидетели, особые оговорки и т. п.), что чаще
всего возможно с дарителями I группы, мы относим такие дарения
к другим группам.
2 Ср. А. И. Неусыхин. Структура хозяйства дарителей
Лоршскому монастырю в VIII—IX вв. в Вормсском округе, стр. 54,
118
Соотношение различных групп дарителей Лоршскому
и Фульдскому монастырям по отдельным поселениям
Название населенного	lynKTa	Общее число дарителей	Дарители I группы		Дарители II, III и IV групп		Число спорных дарителей
			ЧИСЛО	%	число	%	
Dienheim . . . .		114	23	20	53	46	19
Oppenheim . . .		52	19	36	21	40	8
Freimersheim . . .		44	18	41	21	48	5
Heppenheim , . .		35	13	36	15	43	5
Gimminheim . . .		45	23	51	22	49	es=«
Morsch			15	8	53	6	40	1
MOrstadt			22	11	59	9	41	2
Saulheim . . . .		31	15	49	9	29	5
Wackernheim . . .		9	2	22	7	77	—
Basinsheim . . .		14	5	36	9	64	
Durinheim . . . .		18	4	22	12	70	2
Fletersheim . . .		14	5	О О	8	57	1
Bodenhcim . . .		17	7	41	10	59	•=*-=»
Dagolfesheim . .		15	7	47	7	47	1
Ibernsheim . . .		17	7	41	9	53	1
Ominesheim . . .		18	10	55	6	33	2
Wintersheim . . .	e •	«	23	12	52	И	50	
Momenheim . . .		19	12	63	7	37	—
Итого		522	201	38	242	46	52
Примечания: 1. В общее число дарителей входят все дарители, включая
знатных. Поэтому сумма всех групп, указанных в таблице, может расходиться с
с этим числом.
2.	В I группу входят дарители, выступающие только с одним вкладом из
одной деревни.
Во II группу—с несколькими вкладами из одной деревни.
III	группа -с одним вкладом из различных деревень.
IV	группа —с несколькими вкладами из различных деревень.
3.	Из I группы следует изъять тех дарителей, которые по формальным при-
знакам относятся к этой группе, но ио характеру своих дарений или каким-либо
дополнительным данным не могут быть отнесены к собственникам крестьянского
типа. Всего таких дарителей—52, что составляет около 10% от общего числа дари-
телей.
119
дарители разделялись на группы и, во-вторых, рассмот-
реть эти группы более конкретно в отдельных деревнях,
учитывая своеобразие каждого дарения.
Как уже было сказано, мы считаем число дарений од-
ного традента и степень разбросанности их по разным се-
лениям весьма важным и показательным критерием для
определения статуса дарителя (тем более важным, что
Лоршские грамоты крайне скупы на подробности, и во
многих случаях этот критерий становится единственным),
так как он является не только формальным признаком,
но до известной степени отражает имущественное поло-
жение дарителя. Опираясь на этот критерий, мы легко
выделяем дарителей III и IV групп и заключаем, что они,
уже в силу разбросанности своих владений, далеки от
собственников крестьянского типа, так как обработка их
земель невозможна без применения труда зависимых от
них людей. Но если этот критерий бесспорен для выявле-
ния собственников, являющихся вотчинниками, то он ста-
новится ограниченным в применении к собственникам, ко-
торые выступают с одним или несколькими вкладами из
одной деревни. Мы изымали из числа мелких собственни-
ков лиц, делающих несколько вкладов из одной деревни,
между тем по реальной величине вкладов они часто нахо-
дятся в одинаковом положении с дарителями, отнесенны-
ми к I группе 1. Можно считать, что подобные дарители не
очень резко отличались от них по своему имущественном)/
положению. Повидимому, дарителей II группы следует
разделить: тех из них, которые выступают не более, чем
с двумя вкладами (наличие большого числа вкладов из
одной деревни заставляет думать об ином экономическом
статусе и.выделять таких собственников особо), причем
объекты их дарений не имеют каких-либо специфических
признаков вотчинного землевладения, можно присоеди-
нить к I группе. Но это «пополнение» незначительно —
всего 19 дарителей, что повышает процент предполагае-
мых крестьянских дарений приблизительно на 3%. С дру-
гой стороны, мы должны уменьшить на какой-то процент
и I группу дарителей, так как об этих дарителях у нас ме-
1 Ср., например, дарителя I группы, выступающего однажды с
дарением 16 юрналов пахотной земли — № 1470 и дарителей из той
же деревни, отнесенных ко II группе, передающих в 770 г.
5 юрналов и затем в 772—773 г. еще 12 юрналов — № 1739, 1749.
120
нее всего данных, а сама по себе малая величина дарения
и тот факт, что даритель выступает лишь однажды, не
могут служить достаточным поводом к заключению о мел-
ком хозяйстве 1 — в этом ограниченность нашего критерия
в применении к дарителям, выделяемым в I группу. Эта
группа выделяется лишь в силу следующего соображения:
при большом количестве дарителей из одного поселения
следует предположить, что некоторые из них являлись
крестьянами. Допустив такое предположение, мы, разу-
меется, должны искать крестьян в той группе дарителей,
которая менее всего, по имеющимся у нас данным, может
быть группой вотчинного типа. При таком положении
у нас никогда не может быть уверенности, что мы не от-
несли некоторых дарителей к I группе лишь благодаря
недостаточности сведений о них; поэтому следует счи-
тать, что в действительности процент этих дарителей
ниже, чем в наших подсчетах. Таким образом, дарители,
изъятые из II группы, могут быть с излишком уравнове-
шены за счет возможных изъятий из I группы. Остается
прежнее положение: крестьяне не только не могут быть
выделены нами с полной уверенностью, но группа, в ко-
торой мы можем только предполагать наличие собствен-
ников крестьянского типа, неопределенная и неустойчивая
по существу, и количественно уступает прочим группам
собственников. Каким образом можно объяснить подобное
положение? Почему в населенных пунктах, упоминаемых
в Лоршском картулярии, преобладают собственники вот-
чинного типа? Наблюдаем ли мы завершение процесса ис-
чезновения рядового свободного крестьянства? Были ли
вообще крестьяне среди дарителей, т. е. являются ли в са-
мом деле дарители I группы крестьянами, согласно на-
шим предположениям. Одинаково ли этот процесс захва-
тил все поселения или мы можем найти в различных
пунктах разные его стадии. — Мы попытаемся дать по-
сильные ответы на эти вопросы, но предварительно разбе-
рем данные о каждой группе собственников из одной де-
ревни.
Наиболее полные данные мы можем извлечь из гра-
мот, исходящих из селения Динхейм, так как в нем насчи-
1 Очень много подобных дарений делают графы, крупные вот-
чинники и даже короли, которых при отсутствии титула мы должны
были бы отнести к I группе.
121
тывается самое большое число дарителей. При этом зна-
чительное число дарений идет Фульдскому монастырю,
что дает возможность корригировать данные Лоршского
картулярия. На протяжении почти 100 лет (некоторые
грамоты выходят за эти хронологические рамки) из Дин-
хейм делаются вклады Лоршскому и Фульдскому мона-
стырям; отдельные вкладчики дарят одновременно и той
и другой обители. Основная масса дарений относится ко
второй половине VIII — началу IX в. и, следовательно,
укладывается в рамки жизни одного поколения Сопо-
ставляя лоршские грамоты с Фульдским картулярием
и «Traditiones et antiquitates Fuldenses» мы насчитываем
142 собственника (83 дарят Лоршу, 31 — Фульде, 18 че-
ловек указаны в качестве соседей дарителей, т. е. явля-
ются собственниками, не делающими вкладов 1 2; 10 собст-
венников, не выступающих в числе дарителей, перечис-
лены в грамоте Фульдского картулярия, упоминающей
собственников, имеющих наследственные владения в Дин-
хейм (qui hereditatem habent in Dienenheim) 3; исключив
из общего числа 14 собственников, выступающих с даре-
ниями после 815 г. и одну грамоту от 754 г., мы насчиты-
ваем 127 собственников и дарителей, выступающих
с 765 по 815 г. с дарениями из одной деревни или участ-
1 В статистике обычно таковым считается период в 30 лет, но
мы берем отрезок времени в 59 лет, поскольку на протяжении этого
времени встречаются одни и те же лица. Ср. также группировку
грамот у Н. П. Грацианского («Бургундская деревня в
X—XII столетиях», стр. 25), где он выделяет собственников на про-
тяжении 40—50 лет.
2 CL, № 1682, 1667, 1656, 1704, 1706, 1675, 1658, 1683, 1681,
1693, 1663, 1688, 1661, 1686, 1699,	1730,	1719, 1654, 1718,
1651, 1680, 1703, 1689, 1685, 1701, 1694, 1692, 1725, 1687, 1729, 1698,
1696, 1705, 1702, 1528, 1676, 1724, 1684, 1726, 1709, 1679, 1721, 1691,
1727, 1707 и 1715; 1695 и 1717; 1674 и 1710; 1677; 206 и 1652; 1660,
1657 и 1720; 1713 и 1712; 1678, 1653, 1700 и 1669; 1650 и 1732; 1714
и CDF Dr. № 137; 1670, 1711 и CDF Dr., № 198; 188 и 1723; 1655 и
CDF Dr, № 155; CL, I, Chronik, 15, 16; и CDF Dr, № 55, 56; 1673 и
1537; 1671, 753, 679 и 677; 1668 и CDF Dr, № 264, 151; 1728 и CDF
Dr, № 151 (сосед.); 1672 и 1716; 1659, 1722 и 1666; 1733 и 1608; 1570;
1690; 922; 958; 1860; 180; 1665; 1540; 1586; 1582; 1731; 1361; 1587;
1697; 272; 1664; 1662, 1397 и 1862; CDF Dr, 12, 17, 76, ИЗ, 153, 169,
175, 203, 204, 209, 212, 213, 216, 217, 228, 250, 251, 252, 281, 282, 284,
285, 305, 318, 328, 459, 464, 534; ср. TAF, cap. 3, §§ 25, 32, 34, 38, 59,
65, 70, 76, 86, 90, 102, 109, 118, 120, 121, 124, 131, 140, 154, 173, 190,
191, 200, 207, 212.
3 CDF Dr., № 366.
122
вующих в оформлении сделок. Помимо всех этих собст-
венников в Динхейм были расположены части владений
Карла Великого, графа Лейдрата, дочери крупного вот-
чинника графа Канкора — Рахильды и др.
Процентное соотношение групп дарителей Лоршскому
и Фульдскому монастырям в Динхейм за все время сле-
дующее: I группа — 20 %, остальные три группы, вместе
взятые, составляют 40%. Прочие дарители не могут быть
с уверенностью отнесены к какой-либо группе и остаются
вне рассмотрения (однако, к I группе дарителей можно
было бы причислить лишь очень немногих из них).
Разберем каждую группу по объектам дарений. Из
числа вкладчиков I группы Лоршу (23 дарителя) 13 че-
ловек дарят по одному винограднику \ 3 дарителя пере-
дают виноградники, которые они имеют в Динхейм —
quidquid de vineis habere visus sum 1 2, одна супружеская
чета передает 3 виноградника3, дарения трех других
описаны стандартной «формулой принадлежности» и
лишь 3 дарения представляют собой более обширные
пожалования: Андрат дарит четырех несвободных лю-
дей и половину мансов и виноградников, не определяя
их общего числа4, Херменхарий с сыном дарят один
мане5, Аббевин и Эрканфрид дарят виноградники с ра<
бом 6. Таким образом, если оставить в стороне дарения,
описанные «формулой принадлежности», реальное содер-
жание которой нам неизвестно, в этой группе имеются
лишь два дарения, представляющие собой некий хозяйст-
венный комплекс, в целом же для всей группы характерны
незначительные размеры дарений, составлявших лишь
часть владений дарителя. Разумеется, в каждом отдель-
ном случае незначительные размеры дарения не могут
быть достаточным критерием для определения статуса
дарителя, но то обстоятельство, что выделив группу гра-
мот по количественному признаку (лишь один вклад из
одной деревни), мы находим у этих дарителей известное
1 CL, № 1663, 1682, 1704, 1706, 1675, 1683, 1693, 1688, 1730, 1654,
1703, 1689, 1685.
2 CL, № 1656, 1686, 1651.
з CL, № 1658.
4 CL, № 1681: quatuor mancipia..., et dimidietatem de mansis et vi-
neis et de omnibus que habere videor...
5 CL, № 1699.
6 CL, № 1661.
123
единство объектов дарений, может служить некоторым
указанием на то, что перед нами единая группа собст-
венников, отличная от других. Дарители I группы из
Фульдского картулярия не нарушают это единство: они
передают I vinea, vineas in tribus locis, vineas meas et uni-
us ariolae partem b Особое положение этой группы дари-
телей подчеркивается и тем обстоятельством, что никто
из них не выступает в качестве свидетеля других дарений.
Поскольку наличие тех или иных свидетелей в известных
случаях и до известной степени служит нам критерием для
определения положения дарителя, мы уделим несколько
строк этому вопросу.
В Лоршском картулярии, в силу сжатого характера
описания 1 2, списки свидетелей, как правило, отсутствуют,
постоянно они приводятся лишь в Фульдских грамотах.
Грамоты Лоршскому и Фульдскому монастырям из Дин-
хейм подписывают более 130 свидетелей, 22 из них встре-
чаются 2—4 раза, 25 человек выступают более часто, при-
чем из них выделяется группа в 10—12 человек, которая
постоянно подписывает грамоты из этой деревни и однаж-
ды в том же составе грамоту из Оппенхейм; среди них
есть и дарители, по своему имущественному положению
приближающиеся к вотчинникам. Ясно, что свидетелями,
часто встречающимися в грамотах, были люди, заинтере-
сованные в тех операциях, которым подвергалась земель-
ная собственность данной деревни. Кроме того, в Фульд-
ском картулярии есть грамоты, непосредственно указы-
вающие на то, что для данного поселения состав свидете-
лей не случаен3. Разумеется, свидетели иногда могли
быть связаны с дарителем узами родства или какими-либо
другими отношениями. Возможны случаи, когда свиде-
тельские списки носили случайный характер: в Лоршском
картулярии дарения, сделанные в один и тот же день раз-
ными дарителями и из разных деревень, иногда подписы-
вались одними и теми же свидетелями — просто потому,
что они находились в этот день в том месте, где совершил-
1 CDF Dr., № 17, 212, 213.
2 Ср. предисловие переписчика CL, Bd. II, S. 3.
3 CDF Dr., № 269 (дарения из разных вилл, для каждой указа-
ны свои свидетели). Ср. также G. Caro. Beitrage, III, Zur Bevolke-
rungsstatistik der Karolingerzeit, S. 38—45—свидетелями большею
частью были соседи по имению дарителя, жители того места, где
лежал объект дарения.
124
ей акт дарений. Йо более распространенным, повидимому,
было положение, характерное для Динхейм — состав сви-
детелей не был случайным, и те из них, которые часто
подписывали грамоты, были определенным образом за-
интересованы в совершаемых сделках.
Возвращаясь к I группе дарителей, повторяем, что
никто из них не выступает в качестве свидетелей. Мы ли-
шены возможности проделать подобное же сопоставление
для других деревень из-за отсутствия данных, но тем цен-
нее для нас показания из Динхейм. Итак, дарители I груп-
пы как будто не заинтересованы в жизни деревни. Поче-
му? Мы считаем их наиболее приближающимися к кре-
стьянскому типу, хотя основание для этого весьма шат-
кое — незначительность и единичность вклада. Выше уже
отмечалось, что не только возможен, но и наверное су-
ществует известный процент дарителей, ошибочно
отнесенных к I группе — среди' этих дарителей были
и более крупные, только они либо совсем не дарили боль-
ше ничего из своих владений, либо дарили не Лоршу, не
Фульде, не Вейссенбургскому аббатству, владения кото-
рых нам известны, а, допустим, св. Максимину или св. Аль-
бану, владения которых находились здесь же в Динхейм1.
Правда, это не служит ответом на вопрос, почему они не
свидетельствуют грамоты. Но нас прежде всего интересует
вопрос, почему крестьяне, которые должны были бы на-
ходиться в составе этой группы, на первый взгляд как буд-
то не заинтересованы в жизни деревни. Если считать мел-
кое свободное крестьянство преобладающим в деревне,
то кажущаяся незаинтересованность крестьян в жизни де-
ревни вызывает недоумение. Но если свободное крестьян-
ство как основной социальный слой населения деревни
постепенно ослабляется и уменьшается, тогда становится
вполне объяснимым и умаление его роли в решении важ-
ных вопросов, касающихся жизни деревни. В разбирае-
мую группу дарителей могли входить также и собственни-
ки, случайные для данной деревни, у которых кроме этих
1—-2 виноградников или нескольких юрналов пашни,
каким-либо способом приобретенных в сравнительно не-
давнее время, в данной деревне ничего и не было. В этом
случае понятно их отсутствие в свидетельских списках.
1 Ср. CDF Dr., № 151, 175.	. . ;
125
Они могли быть и, скорее всего и были, сравнительно за^
житочными собственниками, занимающимися приобрете-
нием земельной собственности там, где это возможно,
и любыми путями (покупкой, выгодным для себя обменом,
получением в дарение от прежнего собственника и т. п.,
одним словом, теми же способами, лишь в меньших мас-
штабах, что и церковная вотчина). Дарители, недавно при-
обретшие одним из указанных способов какое-то имуще-
ство, сравнительно зажиточные, но недостаточно сильные,
чтобы удержать за собой собственность, которую в отдель-
ных случаях односельчане могли рассматривать как неза-
конно захваченную, нередко спешили хотя бы временно
закрепить пользование ею за собой путем установления
хозяйственных или иных отношений с монастырем и при-
обретения его покровительства. То обстоятельство, что бла-
гоприобретенная собственность, за возможными редкими
исключениями, не входила в основной хозяйственный ком-
плекс владений дарителя, затрудняло ее «защиту» от по-
сягательств и должно было усугублять желание охранять
ее с помощью монастыря. Благодаря тому, что мы имеем
лишь сокращенные переписчиком копии дарственных гра-
мот, в которых опущено описание условий дарения, невоз-
можно ставить вопрос о прекарных отношениях на землях,
зависящих от Лоршского аббатства, но исходя из общих
положений, следует думать, что они там были развиты, и
большое число таких дарителей получало обратно свои
благоприобретенные земли на прекарном праве от мона-
стыря с гарантией от посягательств третьих лиц, свои же
аллодиальные владения они оставляли в неприкосновен-
ности. Разумеется, мы не имеем возможности указать по-
добные конкретные случаи, так как нам всегда известна
лишь одна сторона хозяйственной биографии дарителя, но
такие случаи были логически и практически возможны.
Таким образом, мы считаем возможным выделить из
I группы дарителей следующие категории: 1) дарители,
отнесенные к I группе лишь из-за неполноты сведений; по-
казания картулярия ни в какой степени не соответствуют
их реальному имущественному положению, но установить
его мы не можем; 2) дарители, имущественное положение
которых в данной деревне полностью соответствует дан-
ным картулярия, но собственность эта является их благо-
приобретенным достоянием, не входящим в состав их
126
основных аллодиальных владений, и не определяет, как й
в первом случае, их экономического положения вообще.
Допустив существование таких категорий держателей в
составе I группы, мы, конечно, не можем установить их
процентные соотношения в пределах этой группы. Важно
лишь, что из небольшой в целом группы мы должны
изъять какое-то число собственников и тем самым еще
уменьшить ее. Но можем ли мы и тех собственников, кото-
рые остались бы после всех изъятий, считать крестьянами?
Даритель, обладающий земельной собственностью, кото-
рая могла быть лишь частью хозяйственного комплекса,
необходимого для независимого существования семьи
(а именно такой характер носит подавляющее большин-
ство дарений I группы), вряд ли мог вести самостоятель-
ное хозяйство Крестьянин мог существовать, лишь обла-
дая участком, представляющим хозяйственное целое
(гуфой, маисом, «area» со всеми необходимыми землями
и угодьями), т. е., обладая участком, являющимся по свое-
му содержанию и происхождению общинным наделом; но,
имея такой участок, крестьянин скорее всего не стал бы
дробить его передачей отдельных кусков, а передал бы
все сразу, чему имеется пример в Фульдском картуля-
рии — некий Рандольф передает свое владение, которое
он сам обрабатывает, с тем, чтобы после его смерти оно
было бы в пользовании его сына, серва Фульдского мона-
стыря; владение это состоит из 2 виноградников, лугов,
2 югеров пахотной земли и 2 усадьб, где и живут Ран-
дольф и его сын 1 2. Повидимому, это дарение можно счи-
тать редким примером явно крестьянского владения 3, и
1 Ср. А. Д. Удальцов. Свободная деревня в Западной
Нейстрии в эпоху Меровингов и Каролингов, стр. 38 — анализ фор-
мулы, в которой некто хочет сделать свадебный подарок своей бу-
дущей жене: «но его участок, видимо, настолько незначителен, что
из хозяйственных соображений его невыгодно делить на отдельные
части... Участок состоит из двора с домом, поля, виноградника, леса
и луга; при нем не указано рабов, все хозяйство ведет сам владелец
земли».
2 CDF Dr., № 358: mea quae laboravi trado... et post obitum meum
Wolfhah filius meus servus vester habeat illud in vestram licentiam, id
est de vineis II. iugera et IV. iugera ad arandum et II ariolas in quibus
habitemus ego et filius meus et de pratis... karradas VII.
3 Тот факт, что сын дарителя — servus s. Bonifatii — является
для нас решающим аргументом. Ср. № 475, где даритель, повиди-
мому, собственник средне- или мелковотчинного типа, передает,
127
йрй таком составе его раздача в дарения по частям не
имела бы смысла, а дарители I группы в большинстве слу-
чаев дарят какие-то осколки владений. Поэтому мы счи-
таем, что в этой группе, скорее всего, преобладали соб-
ственники двух первых выделенных нами категорий, а
крестьян в этой группе можно искать лишь среди тех соб-
ственников, которые дарят целый хозяйственный комплекс,
иными словами, надел (маис, гуфу, area) со всеми необхо-
димыми принадлежностями. Конечно, всех дарителей это-
го типа мы не можем считать крестьянами, ибо отдельные
мансы дарят лица всех состояний, но можем предпола-
гать, что среди таких собственников могли быть и крестья-
не. В 18-ти деревнях имеется всего 29 дарителей I группы,
передающих мане или гуфу1, что составляет около 5%;
принимая во внимание необходимость понизить этот про-
цент, мы должны признать, что свободные собственники
крестьянского типа среди дарителей составляют меньшин-
ство. Насколько мы можем судить, опираясь лишь на ма-
териал наших грамот, они не могут явиться определяющим
составным элементом поселения. Что же представляли со-
бой дарители остальных групп в том же селении Динхейм?
Дарителей, выступающих с несколькими вкладами
только из Динхейм, насчитывается 5 человек (имеются в
виду лишь бесспорные случаи); объекты их дарений та-
ковы: 3 виноградника (Liutprandus et Imma) * 1 2; один мане,
подаренный Лоршу и II ariales, переданные Фульдскому
монастырю (Gerbertus) 3; несколько виноградников (да-
ритель Waldleich выступает с дарением Лоршу лишь одно-
го виноградника, но у него были еще виноградники, гра-
ничащие с владениями Siggo) 4; 2 vineae 5; к этой же груп-
пе относится и даритель Bernharius (Bernher), подарив-
ший один виноградник и затем мане с одним рабом 6; за
помимо недвижимости и 14 mancipia, своих детей, но на том усло-
вии, чтобы они никоим образом не принуждались к несению рабских
повинностей (nulla vi servitutis constringantur).
1 CL, № 1547, 1553, 1758, 1763, 1734, 1770, 1621 и др.
2 CL, № 1695 и 1717.
3 CL, № 1655 и CDF Dr., № 155.	'
4 CL, № 1701; CDF Dr.,. № 198.
5 CL, № 1694 и 1724.
6 CL, № 1674 и 1710; ср. также CDF Dr., № 366, где Bernher
упоминается в числе собственников qui hereditatem habent in
Dienenheim.
128
исключением этого последнего дарителя и Герберта, ко-
торые дарят, очевидно, тяглые наделы, остальных дарите-
лей можно причислить к собственникам того же типа, что
и собственники I группы, со всеми разъяснениями, сделан-
ными по поводу этой группы. Передача Бернхарием Лорш-
скому монастырю манса с рабом, очевидно испомещен-
пым на этом мансе, само по себе еще не может служить
аргументом против причисления его к собственникам
крестьянского типа, но помимо того, что он делает два
вклада, один из которых — тяглый мане, он поименован в
числе собственников, указанных в грамоте № 366 Фульд-
ского картулярия !, что заставляет нас считать его соб-
ственником некрестьянского типа. Герберт же дарит че-
тыре надела (три из них должны быть тяглыми манса-
ми) — даже если это все его имущество, в пользу чего у
пас нет никаких доказательств, это все-таки владение, от-
личающееся от крестьянского.
Все прочие дарители из Динхейм имеют владения и в
других деревнях. Самыми крупными из них являются
траденты, подобные следующим: Hadurich, подаривший
в 782 г. Лоршу один виноградник, а через 15 лет (797 г.)
передавший Фульде свои владения в восьми деревнях
Вормсского и Рейнского округов, описанные в виде «фор-
мулы принадлежности»: terris araturiis silvis campis
pratis pascuis... molinariis arialis colonis... mancipiis
(числом 47) и III ariales в Майнце1 2. В Traditiones et
antiquitates Fuldenses отмечается, что Hadurich передал
все свое имение (omne predium suum) 3. Siggo (Ricco),
который начинает с дарения Лоршу в 765—66 гг. какого-
то неопределенного объекта, обозначенного «формулой
принадлежности», дарит в 784 г. один виноградник и, на-
конец, в 803 г. передает Фульде поля и 11 виноградников
из Динхейм и поля и луга с 15 несвободными еще в че-
тырех деревнях 4.
Дарителей, выступающих с вкладами подобного же
типа и титулованных собственников в Динхейм насчиты-
1 Об этой грамоте см. ниже, стр. 130 сл.
2 CL, № 1714 и CDF Dr., № 137.
3 TAF, cap. 3, § 204.
4 CL, № 1711, 1670; CDF Dr., № 198; cp. TAF, cap. 3, § 163,
где отмечается, что mancipia были подарены cum substantia
eorum.
9 Л. T. Мпльскля	129
вается 20 человек 2 К этому числу следует присоединить
тех собственников, фигурирующих в грамоте № 366, ко-
торые не делали вкладов из Динхейм (некоторые вообще
нигде не дарили) и потому в число дарителей не входят.
Эта грамота, на которую мы уже неоднократно ссылались,
представляет собой перечисление свидетелей, подписав-
ших акт, устанавливающий порядок плавания по Рейну в
пределах территории Динхейм; всего указано 22 свидете-
ля (на первом месте граф Hruodpraht) и о всех сказано,
что они имеют в Динхейм свои аллодиальные владения 1 2.
Ясно, что свидетелями этого важного установления могли
быть лишь коренные собственники из Динхейм, заинтере-
сованные в урегулировании этого вопроса. Далее, из со-
поставления этой грамоты с дарственными грамотами не-
которых лиц в ней указанных, узнаем, что это сравнитель-
но крупные собственники (Hadurich, Sicco и им подобные).
За двумя исключениями, все перечисленные в этой грамо-
те лица часто свидетельствуют грамоты других дарителей.
Некоторые аллодисты из грамоты № 366, которые не
встречаются в числе дарителей из Динхейм, делают даре-
ния в других селениях. Так, поименованный в числе алло-
дистов из Динхейм Одильгер (Vodilher, Odilger, Odalger
и т. п.) делает четыре вклада Лоршу с 782 по 796 г. из
Оппенхейм и Дюринхейм 3. Можно установить, что Одиль-
гер из Лорша идентичен с Фульдским Vodilheri из № 366,
так как Оппенхейм и Динхейм близко расположены и
владения некоторых дарителей находились и в той и в
другой деревне 4; грамоту дарителей из Оппенхейм подпи-
сывает группа свидетелей, постоянно подписывающая гра-
моты из Динхейм 5 — очевидно, и эти собственники имели
владения и в Оппенхейм и в Динхейм, таковым же был и
Одильгер. Таким же образом можно заключить, что Ви-
турам (Wituram) из № 366 идентичен с Витурамом, де-
1 CL, № 1860, 180; 188 и 1723; 1668 и CDF Dr., № 264 и 151 (ср.
TAF, cap. 3, § 86, 122, 132); CDF Dr., № 153,251; 250,281 и CL,
№ 185; CDF Dr., 284; CDF Dr., № 217; TAF, cap. 3, § 130 и т. д.
2 CDF, Dr., № 366: De navigio ad Dienenheim. Isti sunt testes de
illo naute et de illo debito ad Dienenheim et de ilia statera... (пере-
числено 22 имени). Isti habent hereditatem in Dienenheim.
3 CL, № 1018, 1556, 1571; издатель в примечании указывает, что
Odilger — знатное лицо.
4 CL, № 1673 и 1537.
s CDF Dr, № 338.
130
лающим значительные вклады Лоршу и Фульде 1 и т. д.
Повидимому, и остальные собственники, упомянутые в
грамоте № 366, и не встречающиеся более в качестве да-
рителей ни Лоршу, ни Фульде, являются собственниками
вотчинного типа. Итак, присоединив этих десятерых к
прежнему числу, мы получим 30 собственников из Дин-
хейм, приближающихся по своему экономическому поло-
жению если не к крупным вотчинникам, то, во всяком слу-
чае, к собственникам средневотчинного типа. Владения
этих дарителей разбросаны по нескольким поселениям
(от 2 до 8 пунктов); лишь 5 дарений сделано без несво-
бодных (прямо не указаны они еще в четырех случаях,
но из текста грамоты ясно, что они имелись: либо они
исключались из дарений, совершаемых absque mancipiis,
либо упоминались в «формуле принадлежности» 1 2). Кроме
того, и в Лоршском и Фульдском картуляриях, повиди-
мому, очень часто несвободные не упоминались, хотя на
самом деле передавались вместе с подаренным земельным
участком, который они и обрабатывали. Это становится
ясным из сравнения описания одних и тех же дарений в
Фульдском картулярии и Фульдских Traditiones et antiqui-
tates; в первом иногда указывается лишь недвижимый
объект дарения без всякого упоминания о несвободных,
в Traditiones же отмечается тот же объект дарения с не-
свободными — cum familia 3. В дарениях, объекты которых
разбросаны по большому числу деревень, описание дается
обычно в виде стандартной «формулы принадлежности»
с указанием числа несвободных (до 47). Из более под-
робных грамот мы узнаем, что даритель из одной деревни
дарит 12 виноградников (причем расположены они раз-
бросанно, указываются границы каждого виноградника 4),
из другой 3 поля (agros III), из третьей еще 3 поля, луга
в двух деревнях и 15 несвободных и т. п. Из этой группы
собственников владения восьми дарителей не представ-
ляют какого-либо хозяйственного комплекса — они дарят
части имущества. Сюда же относятся и дарения, описан-
1 CL, №1396, 1398; CDF Dr., №167, ср. 177 (сосед).
2 CDF Dr., № 217, 251, 282.
3 Ср. CDF Dr., № 217 и TAF, cap. 3, § 130, CDF Dr., № 203 и
TAF, cap. 3, § 161 и др.
4 CDF Dr., № 198 (в качестве соседей указано 20 собствен-
ников) ,
9*
131
ные только через «формулу принадлежности» !. Двух соб-
ственников следует отметить особо. Гизальфрид передает
Фульдскому монастырю 7 виноградников, с которыми
граничат виноградники его рабов1 2 и владения дру-
гих лиц; что еще было у Гизальфрида в Динхейм — неиз-
вестно1, более в грамотах он не встречается. Лишь Traditi-
ones et antiquitates Fuldenses отмечают дарение Gisalfridi
in Wormasfeld, состоящее из 6 виноградников и 12 несво-
бодных. Это, очевидно, и есть то же самое дарение из
Динхейм; указание в Traditiones только округа, может
быть, является свидетельством того, что основные владе-
ния Гизальфрида располагались в другом округе, а в
Вормсском округе были лишь эти виноградники (в Tradi-
tiones et antiquitates Fuldenses иногда тот или иной дари-
тель фигурирует, как, например, Udo de.- Rinecgowe, в то
время как он передает имущество из Wormsgau и т. п.).
Таким образом у Гизальфрида в Динхейм были виноград-
ники in dominico и виноградники с испомещенными из
них сервами (в грамоте указано 3 таких виноградника),
т. е. не менее 10 виноградников и servi casati. Второй да-
ритель — Гунтрамн дарит 3 виноградника Лоршу, 4 ви-
ноградника и треть двора с 12 юрналами пахотной земли
и лугом 3 в Майнце — Фульде. У нас нет сомнений в том,
что он не является крестьянином, хотя бы потому, что
помимо владений в Динхейм, он имеет двор в Майнце.
Теперь мы перейдем к собственникам, владения кото-
рых можно без оговорок рассматривать как некий хозяй-
ственный комплекс, включающий в себя все необходимые
элементы для ведения самостоятельного хозяйства. Пред-
варительно следует сделать несколько замечаний о тер-
мине area, ariola. Этот термин применяется почти исклю-
чительно в Фульдском картулярии, в Лорше он встре-
чается крайне редко. Он, очевидно, равнозначен с терми-
ном mansus или hoba. Нам важно здесь выяснить, пол-
ностью ли совпадали эти термины и могла ли area быть
1 Когда дарится что-либо определенное, например, мане или
виноградник, а далее следует формула et quidquid habere visus sum,
то мы считаем ее нереальной и в расчет не принимаем, но когда
дарение вообще описывается только такой формулой, то она имеет
реальное содержание, однако, установить его мы не можем.
2 CDF Dr., № 217 и TAF, cap. 3, § 130.
3 CL, № 1650 и 1732; CDF Dr., № 209, ср. CL, № 1561.
132
тяглым наделом несвободного. В одной из грамот термин
areola равнозначен термину hovestat: II ariales id est
hovasteti... in Mogontia et infra marca Mogontiae tres
vineas et XL iugera et hec mancipia... (7) L Здесь ariales
употреблены в узком смысле двора или усадьбы, располо-
женной в городе, а принадлежащие ей земли находились
в городской округе; указанные несвободные и обрабаты-
вали эти ariales, которые были их тяглыми наделами —
это тем более несомненно, что указанная грамота принад-
лежит дочерям крупного вотчинника Одакра, имевшим
еще несколько наделов и виноградников в Майнце и
других пунктах. Кроме того, один из несвободных пере-
дается со своей рабыней (cum ancilla eius), следователь-
но, это не дворовый раб, a servus casatus. В другой гра-
моте передается отцовский аллод (paterna hereditas), за
исключением I arialem, I domum (et) mancipia1 2. Здесь из
аллода выделяется двор с несвободными, которые его и
обрабатывают; связь этих трех элементов — ariola, domus
et mancipia несомненна3.
Таким образом, термин area, как и mansus или hoba,
мог означать тяглый надел 4.
Десять собственников дарят такие area со всем, что к
ним относится; число этих надслов, однако, — там, где оно
указано, — не превышает трех; во всех без исключения
грамотах этих собственников упоминаются и несвободные
(до 47 в № 137). Мы ни в одном случае не имеем никаких
оснований заключить, что эти дарители не имеют других
земельных владений (лишь Вольфбальд передает quicquid
proprietatis habeam in marcu Dienenheim id est I arialem
cum structuris suis et in VI locis vineas et II iugera de terra
araturia; но он же дарит мельницы и несвободных в Майн-
це 5); напротив всегда есть подозрение, что дарится лишь
часть имущества. Итак, все эти собственники обладают
несвободными, испомещенными на тяглых мансах, число
1 CDF Dr., № 86.
2 CDF Dr., № 282.
3 Area в смысле тяглых наделов упоминаются и в № 534 Фульд-
ского картулярия.
4 Конечно, так же как и эти последние термины, area мог озна-
чать и mansus indominicatus — ср. CDF Dr., № 464, — и свободный
надел.
5 CDF Dr., № 169 (801 г.).
133
которых в каждой деревне незначительно (чаще всего 1);
число несвободных и величина наделов (число югеров
пахоты) сильно колеблется; помимо наделов они дарят
и отдельные части владений, чаще всего виноградники,
которые либо существовали как самостоятельные хозяй-
ственные единицы (ср. виноградники с испомещенными
на них рабами), либо составляли часть другого надела.
Владения их разбросаны по нескольким деревням. Такая
разбросанность объектов дарений, не связанная с общин-
ной чересполосицей в пределах одной деревни, и наводит
на мысль об их происхождении в свою очередь из дарений
или же из покупок. Дарителей, передающих мелкие участ-
ки (отдельные виноградники, либо несколько юрналов
пахоты, отдельные луга и т. п.), как уже было сказано, мы
не склонны причислять к собственникам крестьянского ти-
па, поскольку такие участки не могли бы служить им сред-
ством к существованию, если у них больше ничего не бы-
ло, а дарение по частям не имело бы смысла для мелкого
собственника крестьянского типа ’.
К тому, что было сказано о собственниках, делающих
вклады в виде отдельных частей владений в разных ме-
стах, можно присоединить следующее предположение:
именно лица, выступающие с дарениями незначитель-
ных владений (которые взятые отдельно, не могут являть-
ся основой независимого хозяйства и, следовательно, могут
быть лишь частями такового) и составляют экономически
наиболее сильный слой собственников, не считая собствен-
ников с различными объектами дарений, которых мы с
полной уверенностью можем отнести к крупным вотчин-
никам. Это объясняется тем, что они лишь начинают да-
рить свое имущество, не нарушая в основном целостности
(в условном понимании этого определения) своего хозяй-
ства. Считать их крестьянами нет оснований.
Селение, подобное Динхейм, весьма сложно по своему
социальному составу и своей структуре. Большинство
дарителей из этой деревни не является крестьянами,
имеющими наделы известной величины и обрабатываю-
щими их своими руками. Но это и не вотчина и даже не
1 Однако монастырь в некоторых случаях был заинтересован в
приобретении отдельных составных частей любых земельных владе-
ний, в том числе даже и крестьянских (см. об этом ниже).
134
совокупность нескольких вотчин. Динхейм представляется
нам как совокупность большого числа земельных наделов
различной хозяйственной значимости, принадлежащих
собственникам в качестве аллода или благоприобретенно-
го имущества (de comparato) и обрабатываемых руками
несвободных и зависимых крестьян. Эти собственники по
типу в большей степени приближаются к мелким (а иног-
да и более крупным) вотчинникам, чем к крестьянам.
Многие из этих собственников имеют наделы в других де-
ревнях. Это—результат уже очень далеко зашедшего
процесса экономического расслоения внутри прежних ря-
довых свободных аллодистов-общинников и поглощения
более устойчивыми в экономическом отношении элемента-
ми собственности менее сильных. Поскольку этот процесс
мобилизации собственности, который был одним из источ-
ников создания светского землевладения, шел неравно-
мерно и в своих частных проявлениях случайно, то с ним
было неизменно связано крайне неравномерное и дробное
распределение земельной собственности в деревне, кото-
рое и фиксируют картулярии.
Анализ материала из других деревень по существу
ничего не изменит в наших наблюдениях. Отметим лишь
некоторые особенности в распределении объектов дарений
по разным группам. Для собственников I группы в целом
характерны дарения нескольких юрналов лугов, виноград-
ников и т. п.; лишь в некоторых деревнях есть более или
менее заметные отклонения: если в Динхейм отмечалось
почти полное отсутствие дарений хозяйственного ком-
плекса (т. е. мансов или гуф с угодьями), то в Гиммин-
хейм из 23 собственников I группы 6 дарят мансы (curtis,
hubestat), а в одном случае — mansus cum II hubas et
mancipia II... ’, в Мерштадте из 8 собственников I группы
5 дарят мансы 1 2, причем интересно, что дарители Хунольт
и Ландрат передают... casam et curiam in nostro manso...
et VIII iurnales de terra cum omni edificio 3— возможно,
что имеется в виду mansus indominicatus, часть из ко-
торого передается монастырю. Ганаль утверждает, что
нельзя считать гуфу нормальным наделом свободного, так
1 CL, № 1603, 1621, 1594, 1627, 1599, 1611.
2 CL, № 1460, 1377, 1464, 1454, 1380.
3 CL, № 1380.
135
как ни один даритель не употребляет выражение «дарю
свою гуфу» !, но, очевидно, дело не в том, употребляется
или нет такое выражение (оно все-таки встречается в
грамотах), так как и в случае его употребления у нас нет
данных, что это — единственный надел данного дарителя,
но, напротив, есть указание, что и при таком обозначении
передаваемого маиса у дарителя бывали другие владения1 2,
а выражение «mansus mens» обозначает господский мане.
За исключением дарения Хунольда, мы можем, соединив
все признаки, по которым выделялись собственники
I группы (один вклад только из одной деревни без каких-
либо особых признаков крупной собственности) с призна-
ком дарения целого хозяйственного комплекса, считать,
что среди этих дарителей были собственники крестьян-
ского типа. Но и в этих деревнях их слишком мало, и да-
же признав их крестьянами (в чем у нас полной уверен-
ности быть не может), мы должны отметить, что это ис-
чезающий тип среди собственников, выступающих с да-
рениями, оформленными грамотой, в пользу монастыря.
Что касается остальных групп собственников — традентов
в этих деревнях, то, по сравнению с Динхейм, среди них
меньше крупных собственников; это отчасти объясняется
тем, что Лоршские грамоты из Динхейм дополнялись
Фульдскими, в остальных же деревнях из Фульды имеют-
ся лишь отдельные грамоты, которые не могут особенно
расширить наши представления о социальном составе да-
рителей. Крупных собственников из Динхейм можно было
выделить во многих случаях только благодаря данным
Фульды: собственник, подаривший Лоршу один или не-
сколько виноградников, передавал Фульде значительно бо-
лее крупное владение. Каждый раз, делая какое-либо за-
ключение относительно принадлежности дарителя к той
1 К. Н. G а и a h 1. Hufe und Wergeld. «Zeitschrift der Savigny-
Stiftung fur Rechtsgeschichte», Germ. Abt., Bd. 53. Weimar, 1933:
«...Unter Tausenden von Urkunden konnte kein einziger Fall nachge-
wiesen werden, in dem der Eigentiimer einer Hufe diese als seine
Hufe bezeichnen wiirdc...» (S. 213). Ганаль лишь повторяет высказан-
ную’задолго до него мысль Каро, утверждавшего, что гуфа в грамо-
тах германских картуляриев Каролингского периода представляла
собою единицу несвободного держания. Ср. G. Caro. Die Hufe.
«Deutsche Geschichtsblaitcr», 1903, Bd. IV, Hft. 10.
2 CL, № 548: mansum meum... de cuius uno latere tenet F., de
alio..., de I a fronte ipse donator...
136
или иной группе, мы должны учитывать, что мы неизбеж-
но в некоторых конкретных случаях ошибаемся и оши-
баемся вдвойне: ибо, во-первых, какой-то процент дари-
телей может быть ошибочно отнесен к данной группе
(более всего это относится к дарителям I группы) по не-
достатку сведений и, во-вторых, характер дарения в из-
вестной части грамот отражает не только особенности
хозяйства дарителя, но и особенности его взаимоотноше-
ний с монастырской вотчиной. Монастыри могли быть за-
интересованы в получении определенных земель в той или
иной деревне: например, в одной деревне монастырская
администрация стремилась получать в дарения виноград-
ники, в другой —луга и т. п.; может быть, этим и следует
объяснять характер части дарений. Эта заинтересованность
могла приводить в отдельных случаях к стремлению при-
обретать по частям (путем вынужденных дарений) также
и земельные владения свободных собственников крестьян-
ского типа.
Особенностью Лоршского картулярия, которую мы уже
отмечали выше, является огромное количество дарений,
объекты которых не имеют характера единого хозяйствен-
ного комплекса: монастырю дарят отдельные юрналы па-
хотной земли (число их обычно невелико и колеблется от
0,5 юрнала до 10—12, более этого—-в очень редких слу-
чаях \ луга, виноградники (последние в известном смысле
могут рассматриваться именно как единые хозяйственные
объекты — они обычно расположены отдельно от прочих
угодий1 2), монастырю передавались виноградники с испо-
мещенными на них сервами 3, но, тем не менее, виноград-
ники не могли быть объектом отдельного самостоятельно-
го хозяйства). Подобные дарения составляют подавляю-
щее большинство всех дарений из Рейнского, Лобденского
и Вормсского округов вместе взятых. Мы уже пытались
объяснить подобные дарения способом приобретения
объектов этих дарений лицами, передающими их монасты-
рю. Однако мы можем объяснить таким образом лишь
1 CL, № 1821, 1816, 1283 и др.
2 На территории маиса (усадьбы) виноградинки находились
сравнительно редко, и это всегда указывается в грамотах: vinca
iuxta casam—CL № 2300; ср. также № 1066, 1867; обычно они лежа-
ли отдельно, окруженные виноградниками других собственников.
3 CL, № 1390, 1522, 1561, 1661 и др.
137
часть дарений, — может быть, даже небольшую. Повиди-
мому, массу таких дарений следует отнести за счет
хозяйственной политики Лорша: монастырь стремился
получить в дарение нужные ему в каждом данном насе-
ленном пункте владения. В картулярии встречаются неко-
торые деревни, из которых передавались совершенно оди-
наковые хозяйственные объекты: так, из селения Рудольфс-
хейм сделано 9 дарений; за исключением одного, все да-
рители передают из этого селения по одному виноградни-
ку из некоторых селений (Gimminheim, Morsch) пере-
дается много лугов и т, п. Все это, несомненно, связано с
заинтересованностью монастыря именно в тех или иных
дарениях из данной деревни. Д. Нойндорфер, отмечая это
явление и крайнюю раздробленность владений, также
приписывает это хозяйственной политике монастыря1 2.
Справедливо, что монастырь мог добиваться получения
нужных ему участков, но, повидимому, важную роль иг-
рали и интересы дарителя и поэтому такое объяснение
представляется отчасти односторонним. Очень часто акт
дарения представляет собой сделку, совершаемую в обо-
юдных интересах дарителя и монастыря.
Дарения, в которых Лоршскому монастырю передают-
ся отдельные части владений, отличаются следующими
чертами: число деревень, из которых передаются владения,
обычно колеблется от 2 до 5 (преобладают дарения
из 2—3 деревень); объекты дарений таковы: один вино-
градник и 12 юрналов пахотной земли из одного пункта и
луг с несвободными из другого 3; луг из одного селения,
3 юрнала пахотной земли из другого 4; 33 юрнала земли
из двух деревень, луга, разбросанные в трех местах, из
третьей 5; quidquid habere videor из двух пунктов, луга и
леса из третьего, луга из четвертого, половина виноград-
ника и шесть несвободных из пятого пункта 6. Таких при-
меров можно привести множество. Подобный характер
передаваемых объектов свидетельствует о том, что дари-
1 CL, № 1851—1860.
2 D. Neundorfer. Studien
sters Lorsch. Berlin, 1920, S.34.
3 CL, № 731.
4 CL, № 786.
5 CL, № 656.
6 CL, № 1413.
zur altesten Gescliichte des Klo-
138
тели, обладающие землями в разных деревнях, стремились
дарить из каждой деревни какую-либо часть своих владе-
ний, обычно небольшую по своим размерам. Таким обра-
зом, существовало известное взаимоотношение интересов
монастыря и интересов дарителя: если первый стремился
получить от дарителей определенным образом располо-
женные участки определенного хозяйственного значения,
то вторые старались дарить так, чтобы дарение из каж-
дой деревни составляло лишь часть их владений — именно
таким путем можно было сохранять связь подаренного
имущества с тем, которое оставалось у дарителя. В статье
«К вопросу о природе фогтства в Германии X—XII вв.»
В. Д. Вейс высказывает мнение, что «сохранение за дари-
телем известных прав на объекты их дарений...» является
исходным пунктом процесса развития взаимоотношений
церкви и светской власти b хотя он и предполагает, что
«имелись и такие дарения, когда связь дарителя с объек-
том дарения полностью прерывалась», однако считает, что
даже в случае мелкокрестьянского дарения «теоретически
не исключена возможность того, что подаренный участок
или его часть и здесь не отделялись от остальных владе-
ний дарителя, и этот последний обязывался отдавать
церкви весь доход или часть его с подаренной земли» 1 2.
Таким образом, если не всегда была возможность сохра-
нить связь подаренного имущества с оставшимся у дари-
теля, то, во всяком случае, у дарителей имелась такая
тенденция, что и сказывается на характере их дарений.
Повидимому, известную часть дарений, в которых из пере-
даваемого монастырю владения изымается определенный
объект (... dono ad s. Nazarium... in Susenheim marca,
quidquid ibidem mater mea habere visa fuit, excepto uno
manso... 3 и т. п.) можно объяснить этим стремлением да-
рителей сохранить связь подаренного и оставшегося иму-
щества. Разумеется, известная часть таких изъятий из
передаваемых объектов объясняется тем, что изымаемая
часть имущества была уже ранее передана другому вот-
чиннику 4. Однако в некоторых случаях мы можем пред-
1 В. Д. В е й с. к вопросу о природе фогтства в Германии
X—XII вв. «Исторические записки», № 19, 1946, стр. 103.
2 Там же, стр. 111.
3 CL, № 1308; ср. № 498, 1042, 377, 315 и др.
4 Ср. CL, № 413, 678; TW, № 65.
139
положить, что даритель, передавая свое имущество в
данной деревне монастырю, не желал все же совершенно
ликвидировать свои владения в этой деревне без остатка
и изымал некую часть из передаваемого имущества, что-
бы тем самым легче сохранить связь с подаренным иму-
ществом \
В большинстве грамот с дарениями из разных деревень
передаются мансы. Посмотрим, каков характер этих даре-
ний и приложима ли к ним мысль о стремлении дарите-
лей сохранить связь с подаренным имуществом. Число
деревень, из которых традент совершает в каждом отдель-
ном случае дарения, в этих грамотах достигает 9 (в трех
разных округах), но обычно колеблется от 2 до 5 по-
селений. Большая часть дарений носит такой характер: из
какой-либо одной деревни передается мане, из другой
или нескольких других деревень — какие-либо части вла-
дений: отдельные юрналы пахотной земли, луга, вино-
градники и т. п. Например, дарится мане в одном селении,
21 юрнал пахотной земли в другом, виноградники в пяти
местах — в третьем и 4 несвободных1 2; другой даритель
передает две гуфы в одном селении, один виноградник —
в другом 3, третий — мане с periinentia — в одном пункте
и 30 юрналов пахотной земли в другом 4 и т. п. Предпо-
ложить, что эти виноградники и юрналы составляют
pertinentia передаваемого из другой деревни манса, мож-
но лишь в том случае, если эти деревни граничат друг с
другом 5; однако- в большинстве случаев деревни лежат
на значительном расстоянии друг от друга, и такое пред-
положение невозможно (ср. приведенную выше грамоту
№ 1818, где передается мане с домом в Binger marca и 30
юрналов в Brittenheim — между этими пунктами около
25 км, между ними расположено около десятка других се-
лений). Итак, в большинстве случаев и в этих грамотах
1 Ср. например, CL, № 211, 402.
2 CL, № 512.
3 CL, № 1900.
4 CL, № 1818.
5 Ср. CL, № 1066, где передается: in... Guntheim aream I... et in
ipsa area vineam unam et in aliis locis quatuor vineas... et in Gunthei-
mir marca, et in Bermodesheim et in Guntramesheim de terra arabili
iurnales XX... — все указанные поселения граничат друг с другом, и
20 юрналов, несомненно, составляют пахотный надел передаваемой
area.
140
владения передавались таким образом, чтобы переданное
имущество составляло лишь часть владений дарителя.
В грамотах, в которых передаются мансы из всех (или
большинства) упомянутых деревень, как правило, из каж-
дого пункта передается по одному маису: например, из
одной деревни дарится мане с домом, полями и лугами, из
другой — unum mansum de terra aratoria et vineis, из
третьей unum mansum de terra aratoria, et prata, et silvas
et III mancipia дарение из 9 поселений сделано таким
образом: в 7 деревнях передается по одному мансу, в
2 прочих terras et vineas, prata in tribus locis 1 2,— дарение
совершается pro anima Brunicho, имуществом которого и
являются передаваемые объекты. Последний неоднократ-
но встречается в Лоршском кодексе, и это отнюдь не все
его имущество; в этом дарении мы также можем отметить
тенденцию дать из каждой деревни небольшую часть
владений.
Другое дарение носит несколько иной характер: в двух
деревнях передается 3 манса и 4 гуфы, один виноградник
и 25 несвободных, затем перечисляется и движимое иму-
щество (in auro, in argento, in vestimentis), заявляется,
что дарится все имущество — omnem substantiam nostre,
но с тем, чтобы получить его в прекарий 3. В данном случае
мы можем допустить, что заявление о передаче всего иму-
щества соответствует действительности (в пользу этого
предположения говорит передача движимости), но, если
из этих двух деревень дарители передают все имущество,
то лишь потому, что это — traditio post mortem. К тому
же, у этих дарителей были владения и в других дерев-
нях4, да и в данных деревнях они передают оставшееся
после других дарений имущество (дарится que ante non
tradidimus) — таким образом, и в разбираемом случае со-
ставить представление о всем их хозяйстве затруднитель-
но. Другой пример передачи всего имущества таков:
presbyter Erlebald в 790 г. дарит Лоршу мане из одной
деревни и владения еще из четырех деревень (может быть,
также мансы) с несвободными людьми, скотом, драго-
1 CL, № 1186.
2 CL, № 505.
з CL, № 724.
4 CL, № 630.
141
ценностями и т. д. Ранее он уже передал Лоршу церковь
с маисом и 20 юрналами пахотной земли в одной деревне
и 50 юрналов в другой, а также и 8 несвободных. Пода-
рив все это имущество, он сам вступает в монастырь —
me ipsum dono ad servitium s. Nazariib Это дарение опи-
сано несколько неопределенно, так как помимо указанных
владений он дарит vel quidquid in iam dictis locis aut ubi-
cumque timentibus deum hominibus a me delegatum est;
мы, следовательно, и здесь не можем с точностью устано-
вить объем его владений. Но в этих грамотах передача
всего имущества связывалась либо с получением его в
прекарий, либо с поступлением в монахи или на службу
к монастырю1 2; в случае крестьянского дарения передача
всего имущества неизбежно должна была влечь за собой
вступление самого дарителя в зависимость от монасты-
ря — autotraditio. Случаи, когда мы можем с достаточ-
ными основаниями считать, что передается все владение,
очень редки. В подавляющем большинстве грамот мы
имеем дело с передачей части имущества, причем создает-
ся впечатление, что дарители преследовали двоякую цель:
подарить монастырю что-либо из каждой деревни (или из
нескольких из числа тех, в которых у них имелись владе-
ния) при дарениях из разных деревень, но подарить лишь
часть имеющейся в данной деревне собственности; иными
словами, будучи заинтересованными в каких-то отноше-
ниях с монастырем, дарители стремились дарить таким
образом, чтобы затруднить монастырю полное поглоще-
ние своих владений.
II. Распределение собственности в некоторых дерев-
нях, в которых находились крупные вотчинники (Базинс-
хейм, Вакернхейм, отчасти Заульхейм) подтверждает
вышеприведенные наблюдения.
Упомянутые три деревни показывают нам, каким об-
разом на состав собственников деревни влияло наличие
в ней заведомо крупных собственников 3 и, что самое глав-
1 CL, № 715, 713.
2 Ср. CL, № 1147.
3 Очень крупные собственники имели владения и в других де-
ревнях, кроме упомянутых трех; почти в каждой деревне встре-
чаются дарения либо Карла Великого, либо графа, аббата, епис-
копа, но почти всегда они представляют собой какие-то куски вла-
дений и мы не знаем, было ли у них еще что-либо в этой деревне
или это какие-то «случайные» владения.
142
ное, наличие у этих собственников некоего основного мас-
сива их владений именно в данной деревне. В Базинсхейм
(Oberrheingau) таким крупным собственником является
•Сталус (Stains, Stahal, Stal). Ему и его семье (мать Мас-
са, братья Гизельхельм и Риппин; этот .последний был вас-
салом короля Карла1) принадлежат 20 грамот, оформ-
ляющих акты дарения и продажи земель монастырю; у них
есть владения еще и в Клоппенхейм, Доссенхейм и Дин-
хейм (Лобденский и Вормсский округа) 1 2. Они дарят и
продают свои владения небольшими участками, начиная с
766 г. по 817 г.; всего они передали и продали монасты-
рю 5 лугов, 5 виноградников, 22 юрнала пахотной земли,
3 участка нови (bivangus, proprisum), дважды землю, воз-
деланную под виноградники (terra ad vineam faciendam).
Масса дарит четверть принадлежащего ей острова на ре-
ке Wiscoz, церковь с маисом. Интересно, что лишь один
раз Сталус продал половину манса с 14 юрналами земли,
более ни разу не дарятся мансы и совсем не передаются
несвободные. Лишь Рипвин в 792 г., отправляясь в Север-
ную Италию со своим сейнером — королем Карлом Вели-
ким, передает все свое имущество Гизельхельму, с тем,
чтобы тот, в случае его гибели подарил бы его Лоршской
обители 3. Очевидно, он не погиб и вернулся, так как в
806 г. передает сам свое имущество монастырю в четырех
деревнях; что именно он передал, мы не знаем — объект
дарения описан при помощи «формулы принадлежности»4.
Перед нами семья крупных вотчинников, один из членов
которой является вассалом Карла Великого; возможно,
что и другие братья также были связаны вассальными от-
ношениями с королем. Что же они дарят монастырю? Ха-
рактер их дарений заставляет думать, что они оставляют
за собой нетронутыми те владения, которые были основой
их хозяйства. Дарят и продают они почти исключительно
1 CL, № 257 (792—793 гг.).
2 CL, № 231, 234, 236, 240, 247, 252, 257, 259, 260, 261.
3 CL, № 257: Ego Riphuuinus, in Longobardiam cum d(omi)no
meo iam dicto rege iturus, tradidi Giselhelmo germano meo omnem
rem proprietatis mee quam visus fui in Basinsheim habere, in ea ra-
tione ut si non rediero in patriam nostram, eandem rem meam traderet
ad sanctum dei mrem. Nazarium. Si vero reverterer, resignaret m(ih)i
traditionem meam.
4 CL, № 259 (806 r.); cp. № 250, 251, 252, (cp. № 615), 258,
264, 261, 262, 265.
143
мелкие, разбросанные отдельно (в некоторых случаях ука-
зываются границы) куски владений, среди которых нет ни
мансов, ни гуф, ни несвободных, либо земли недавно рас-
чищенные и пущенные под обработку (bifang, proprisum,
terra novaria). Это можно объяснить тем, что крупные
собственники стремились дарить монастырю земли, недав-
но приобретенные, чтобы тем самым закрепить за собой
права на эти земли, хотя бы пожизненно или на несколько
поколений. Сталус и его семья, не трогая своих основных
владений, очевидно дарят земли, полученные ими каким-
то путем от других собственников, либо те, которые они
расчистили за счет захвата общинных земель — актом да-
рения они нередко как бы легализуют факт захвата соб-
ственности, им ранее не принадлежащей.
Что же происходит в деревне, в которой действует такой
собственник, как Сталус, повидимому, расширяющий свои
владения. Остальных дарителей из Базинсхейм — 13 чело-
век из них 5 по объектам дарений можно было бы отнес-
ти к мелким собственникам, но 2 из них следует исклю-
чить (№ 254 — Adalheit pro Heidtmg'i); этот последний не
может относиться к числу дарителей крестьянского типа,
так как он выступает среди знатных лиц и крупных соб-
ственников в грамоте № 228, а Адальхейт — либо его род-
ственница, либо зависимое от него лицо и не может быть
причислена ни в том, ни в другом случае к свободным
крестьянам; второй даритель Рихельмус, передающий вла-
дения, описанные неопределенной «формулой принадлеж-
ности», в которой однако упоминаются несвободные, а
также мельницы (cum mancipiis et molinariis) 1 2; из остав-
шихся 3, повидимому, мелких собственников, двое прода-
ют свое имущество, которое они имеют в этой деревне (tra-
do quidquid habere videor), а один дарит неопределенный
объект, описанный посредством «формулы принадлежно-
сти» и одного несвободного. Остальные дарители таковы:
6 из них несомненные вотчинники — они либо имеют да-
рения в нескольких деревнях (2—4), расположенных в
разных округах, либо их дарения подписывает граф
(№ 48, 256), шестой же — Сильвуардус — дарит лишь
1 CL, № 233, 238, 239, 254, 232, (ср. № 434, 405), 237, 249
(ср. № 1444), 235, 253, 248 (ср. № 221).
2 CL, № 265 (789 г.).
144
1 луг, но он имеет рядом с ним и другие владения (№ 253),
ряд его участков граничит с владениями Сталуса Ч Остав-
шиеся два дарителя из Базинсхейма дарят: первый тра-
дент и его жена — мане с гуфой и луг на 40 возов сена в
796 г. и через 30 лет передают, что имеют в этом селении
(quidquid habere visus sum); второй даритель в 849—
850 гг. передает один участок нови (бифанг), граничащий
с его собственными владениями и 10 юрналов in silva faci-
endam. Если социально-экономическое положение первых
дарителей (супружеская чета), не поддается точному
определению, то второй по своему хозяйственному статусу
вряд ли приближается к крестьянскому типу. Итак, из се-
ления Базинсхейм 13 собственников, кроме семьи Сталу-
са, совершают дарения Лоршу; лишь троих из них можно
предположительно отнести к мелким собственникам, одна
супружеская чета оставляется нами без определения ее
имущественного положения, остальные же 9 собственни-
ков, являются вотчинниками, причем, судя по объектам их
дарений и свидетелям, скорее средними или крупными. Ко-
нечно, число собственников в деревне не соответствовало
числу дарителей, а лишь могло иногда приближаться к не-
му; однако нам представляется показательным, что в гра-
мотах из поселения, в котором большое место занимают
владения крупного вотчинника, не обнаруживаются мел-
кие собственники. Этот факт возможно объяснить приоб-
ретательской деятельностью этого вотчинника, которая
шла двояким путем; за счет поглощения владений мелких
собственников и за счет захвата невозделанных общинных
земель, что сказывается и на характере его дарений.
Вторая подобная же деревня— Вакернхейм, фигуриру-
ющая лишь в Фульдском кодексе. Из нее мы имеем 11 гра-
мот (еще 1 дарение указано в Фульдских Traditiones et
antiquitates), дарителей же всего 9, в том числе очень
крупный вотчинник, бенефициарий Карла Великого,
Одакр, два его брата (Нортбертус, Регинбертус) и его до-
чери. У Одакра очень большие владения, для подробного
описания которых здесь нет места; для нас важно, что в
Вакернхсйме был центр его владений1 2. Он дарит также из
1 CL, № 258, 264, 261, 262.
2 CDF Dr., №39 (772 г.):... donamus... in villa... Wacharenheim
curie dominicato et casa, ubi ego manere videar.
10 Л. T. Мильекая	145
Майнца и селений Заульхейм, Нубенхейм, Гунтхейм, Бриз-
зенхейм, но основные его владения лежали в Вакернхейм,
Заульхейм и в Майнце. В Заульхейм он имел владения с
несвободными, число которых превышало 100 человек.
Братья Одакра выступают и в качестве дарителей 1 и в
качестве соседей Одакра;, их дарения гораздо менее зна-
чительны. Помимо Одакра и его родственников из Ва-
кернхейм выступают следующие дарители: Адальберт, пе-
редающий Фульде два виноградника1 2; духовное лицо,
подарившее один виноградник на купленной им земле3;
супруги Альтрат и Элленбург, подарившие два надела
(ariolae) с несвободными и виноградник 4; Бернакар, сын
крупного вотчинника, основные владения которого лежали
в Заульхейм, выступает с двумя дарениями и передает
Фульде часть церкви, а затем земли с 19 несвободными 5;
Вольфарт, передавший 10 юрналов6; Хельмсвинта, пере-
дающая часть церкви 7. Кроме того в качестве соседей в
грамотах дарителей указаны еще 10 собственников, не
выступающих с дарениями, в их числе король Карл и цер-
ковь св. Мартина, повидимому, находившаяся в совладе-
нии нескольких собственников: Бернакар дарит часть этой
церкви, Хельмсвинта — другую часть. Из шести перечис-
ленных дарителей лишь двоих нельзя с уверенностью
отнести к какой-либо категории собственников (Wolfahrt
и Altrat-Ellenburg), остальных следует считать собствен-
никами вотчинного типа. В этом поселении известное
место занимало королевское землевладение (сам Одакр
был бенефициарием Карла Великого, однако, владе-
ния Одакра в Вакернхейм не входили в состав этого бене-
фиция — в грамоте Карла упоминаются лишь Майнц, Ну-
бенхейм и Гунтхейм 8; в Вакернхейм, очевидно, был аллод
Одакра); земельные угодья, тянущие к церкви св. Марти-
1 CDF Dr., № 10, 13, 222.
2 Urkundenbuch des Klosters Fulda, Bd. I, bearb. von E. Stengel.
Marburg, 1913 (далее CDF St.), № 27; cp. TAF, cap. 3, § 23: vineam
I et alia predia cum familia.
3 CDF St., № 44.
4 CDF Dr., № 141.
5 CDF Dr., № 122, 135.
6 CDF Dr., № 290.
7 TAF, cap. 3, § 148.
8 CDF Dr., № 48.
146
на, находились в совладении нескольких собственников из
этого же селения; очень большое место занимали владения
Одакра — и не только наследственные, но и благоприобре-
тенные (помимо господской усадьбы он дарит также поло-
вину двух купленных лугов) 1; более или менее значитель-
ными были владения Бернакара. Остальные дарители
представляют собой собственников мелко- или среднепоме-
стного типа, исключая двух упомянутых выше, о положе-
нии которых мы не можем с уверенностью судить по недо-
статку сведений. Таким образом, перед нами второе поселе-
ние, в котором очень большое место следует отвести вот-
чинному землевладению. Думаем, что это также объяс-
няется тем, что и в этой деревне перед натиском крупного
землевладения смогли устоять лишь наиболее крепкие эко-
номически элементы. Крестьяне же попали в зависимость
от крупного светского вотчинника, каким был, например,
Одакр 1 2, или от других вотчинников.
Третье поселение — Заульхейм интересно тем, что в нем
уживалось несколько в одинаковой степени крупных соб-
ственников. Самое большое число дарений принадлежит
Эбрахеру, отцу уже упомянутого Бернакара из Вакерн-
хейм; кроме того, у Эбрахера были владения и в Майнце и
в Гимменхейм3. Далее, в Заульхейм были значительные
владения того же Одакра с числом несвободных, превыша-
1 CDF Dr., №39: medietate due pralis de conparato infra marca.
2 Дарения Одакра настолько обширны, что может создаться
впечатление, будто он дарит все свое имущество и ликвидирует свои
владения, но в картулярии имеются данные, говорящие против это-
го предположения: почти все его дарения сделаны post mortem его
и его дочерей, он дарит лишь medietatem своего имущества в Ва-
кернхейм, у него были и другие владения, граничащие с участками
прочих дарителей; поэтому трудно с полной уверенностью утверж-
дать, что мы знаем все его владения.
Не исключена, однако, и другая возможность, а именно: весьма •
вероятно, что пожалование Карлом Великим Фульдскому монастырю 
бенефиция Одакра, произведенное в 779 г. и завершающее целый
ряд дарений самого Одакра и членов его семьи на протяжении чет-
верти века (с 754 по 779 г.), привело к ликвидации владений Одак-
ра, так как согласно данным источников аббатства Рейхеиау и све-
дениям хроник Одакр вскоре после пожалования Карла Великого•
вступил в монахи Фульдского монастыря, где и умер в 792 г.
(см. об этом «Orkundenbuch des Klosters Fulda», № 90, S. 167, при-
мечание издателя к грамоте № 90). В пользу этого предположения-
говорит отсутствие упоминания Одакра после грамоты № 90.
3 CL, № 1515, 1612, 1290, возможно, и № 1254; CDF, № 122 и 135.
10*	147/
ющим 100 человек *, владения очень крупных собственни-
ков, выступающих в Вейссенбургском картулярии, Гер-
бальда и Рихбальда * 2 владения графов Канкора3 и Куии-
берта 4, земли четырех дарителей, передающих совместно
свои владения из 12 деревень, в том числе из Заульхейм 5—
итого 6 крупных вотчинников из одного поселения. Восемь
дарителей имеют земли в нескольких деревнях 6, цто также
указывает на вотчинный характер их владений. Остальные
траденты выступают с более мелкими дарениями, лишь
двое из них передают мансы 7.
Если первые две деревни — Базинсхейм и Вакернхейм
развивались таким образом, что в будущем они могли пре-
вратиться в вотчину одного феодала (Сталус, Одакр), то в
Заульхейм положение было более сложным: несколько
крупных вотчинников, имеющих большие владения в этой
деревне, могли как бы уравновешивать друг друга и до
известного времени задерживать процесс поглощения бо-
лее мелкой собственности; поэтому в Заульхейм большее,
сравнительно с Базинсхейм и Вакернхейм количество да-
рителей, положение которых нам точно неизвестно, но
которые могли быть и мелкими собственниками. Мы счи-
таем, что эти три деревни, состав собственников которых
мы разбирали, представляют собой разные типы, в зави-
симости от стадии поглощения мелкой собственности.
Земельная собственность переходила из рук в руки, раз-
дробляясь между несколькими собственниками, объединя-
лась в руках какого-либо одного и проходила различные
стадии поглощения мелкой собственности светским и цер-
ковным землевладением. У нас, однако, возникает следу-
ющее противоречие: выше, анализируя дарителей так назы-
ваемой I группы, мы высказали предположение, что и эти
собственники в своей массе не являются крестьянами (в
силу характера объектов дарения), а дарят куски земель,
захваченных ими у мелких собственников. При анализе
! CDF Dr., № 39.
2 TW, № 61, 65.
3 CL, № 1522 (765 г.).
4 CDF Dr., № 62 (799 г.).
5 TAF, cap. 3, § 29.
6 CL, № 1039, 879, 1933, 1514, 1511, 1506, 1520, и 1388; CDF Dr.,
№ 27.
7 CL, № 1505, 1510.
148
грамот из поселений Базинсхейм, Вакернхейм и Зауль-
хейм мы отметили что •собственники I группы почти совер-
шенно исчезают, втягиваются, по нашим предположениям,
в зависимость от крупных вотчинников, т. е. в этом случае
они оказываются на положении мелких собственников, что
ранее мы отрицали. Мы не отказываемся от высказанного
предположения, что критерием крестьянского дарения
должна быть целостность объекта дарения и что, следова-
тельно, собственники I группы в подавляющем большин-
стве своем крестьянами не были. Какого именно типа соб-
ственниками они были, мы не знаем; скорее всего, в эту
группу входили собственники разных типов: и мелкопо-
местного типа и среднепоместного (крупные вотчинники,
как правило, легко обнаруживаются), экономически еще в
достаточной степени устойчивые и, в известной своей части,
занимавшиеся расширением своих владений за счет
крестьян, но не настолько сильные, чтобы конкурировать с
такими крупными вотчинниками как Сталус, Одакр и др.—
в деревнях, где преобладали последние, они вытеснялись.
Таким образом, приняв во внимание критерий для кресть-
янского дарения — целостность объекта дарения — (поми-
мо прочих критериев) и то обстоятельство, что в деревнях,
где явно преобладало крупное вотчинное землевладение,
собственники I группы исчезают, мы приходим к выводу,
что по существу мы не противоречим себе в этих двух
наблюдениях и что собственников I группы скорее всего
следует отнести к собственникам мелкопоместного типа.
Нужно отметить, что деревень типа Базинсхейм и Вакерн-
хейм было немного,— повидимому, в изучаемых районах
мелко- и среднепоместное землевладение преобладало, а
крупное землевладение редко концентрировалось в одном
месте, но было раздроблено и разбросано по многим де-
ревням. Там, где оно концентрировалось в одном месте, это
приводило в конечном итоге уже в исследуемый период к
превращению деревни в вотчину; эти же деревни представ-
ляли собой более сложный конгломерат нескольких вотчин
(или их частей), как Заульхейм с вкрапленными владения-
ми более мелких собственников. Разумеется, что мы ни в
какой мере не можем здесь говорить о каких-то закончив-
шихся процессах. Светское крупное землевладение и цер-
ковная вотчина создавались параллельно, вступали друг
с другом в известные отношения, церковная вотчина вклю-
149
чала в себя куски владений светских вотчин, которые, од-
накО', еще не окончательно оформились и продолжали
расти за счет окружающих собственников крестьянского
типа.
Отражением процесса дробления и мобилизации зе-
мельной собственности и создания зависимости одних
собственников от других, более сильных, повидимому,
можно считать и часто практикуемые совместные дарения,
дарения одного собственника за другого или от имени дру-
гого, причем передаваемые земли могли принадлежать или
дарителю или лицу, от имени которого он выступал.
Среди традентов, совершавших подобные дарения,
можно выделить две группы: 1) лица, являющиеся соб-
ственниками поместного типа, дарят за лиц, которые более
в картулярии не упоминаются и могут быть в зависимости
от первых, 2) лица, не встречающиеся более в картулярии,
дарят имущество, переданное им manu potestativa ка-
ким-либо крупным собственником. В части грамот пря-
мо говорится, что некто дарит такое-то имущество, пере-
данное ему таким-то (или, в очень редких случаях, куплен-
ное). В прочих грамотах просто говорится «дарю... на по-
мин души такого-то»1 (pro remedio anima N.), по это
также в большинстве случаев означает, что передается
имущество, ранее принадлежавшее лицу, за которого де-
лается дарение, ибо часто после простого упоминания pro
remedio anima N. далее в грамоте говорится et quidquid
ipse N. ibidem habere visus fnit1 2. Иногда указывается, что
даритель совершает traditio per manus potestativus... pro N.
(manu potestativa) 3 или, наоборот, некто дарит имуще-
ство, ранее подаренное ему manu potestativa крупным соб-
ственником 4. Это указание на manu potestativa мы счи-
таем существенным и во многих случаях опираемся имен-
но на него, когда заключаем, какого типа собственник
делает дарение и от чьего имени. Таковы общие данные
этих грамот. Рассмотрим их более конкретно и постараем-
ся извлечь некоторый материал, который мог бы подтвер-
дить наши выводы о росте светского землевладения за
счет мелких собственников.
1 Ср., например, CL, № 363 (802 г.) и мн. др.
2 Ср., например, CL, № 1301 и мн. др.
3 Ср. CL, № 987 и др.
4 Ср. CL, № 1060 и др.
15Q
В Вормсском округе мы имеем 13 грамот, в которых
собственники, известные нам в качестве делающих не-
сколько вкладов, дарят за тех, которые, за двумя исклю-
чениями, более в картулярии не встречаются. Очевидно,
что некоторые из них делают дарения от имени лиц, по-
павших к ним в зависимость, но не порвавших еще связи
со своей землей, поэтому в грамотах точно указывается,
что дарение монастырю делается за того или от имени
того, кто эту землю подарил. Некий Ауто, более не упоми-
наемый, дарит имущество, которое ему подарил Хелит-
берт (quod mihi tradidit Helitbertus manu potestativa)
тот же самый Хелитберт через 7 лет дарит земли, ранее
подаренные ему Альтвином (pro anima Altwini... quod
ipse mihi tradidit ut traderem ad sanctum Nazarium...) 1 2 3, ко,
торый также более не встречается в картулярии. Повиди-
мому, Хелитберт—• собственник вотчинного типа, кото-
рый с одной стороны раздает свои земли людям, всту-
пающим от него в зависимость, а с другой,—втягивает в
зависимость новых собственников, получая от них даре-
ния.
Подобным же образом объясняются и грамоты, в од-
ной из которых граф Руперт дарит виноградник, подарен-
ный ему Селбертом (pro Selberti quod ipse mihi tradidit)
а в другой совершается как бы совместное дарение
графа Хеймериха и некоего Германа из двух деревень:...
ego Heimerich comes et Herman donamus ad s. Nazarium 1
vineam... et VIII mancipia et omnem laboratum Her-
manni...4 Разумеется, это лишь первая стадия втягивания
в зависимость; дарители выступают на равных правах
(однако, если в дарениях родственников часто подчерки-
вается «pariter donamus», то здесь этот момент отсут-
ствует) . Это,вероятно, еще даже и не зависимость, а лишь
такие отношения, которые должны впоследствии привести
к зависимости, процесс еще не завершен, а в него уже
вмешивается третья сила — монастырь и видоизменяет
эти отношения. Далее, в этом процессе перетасовки зе-
мельной собственности в качестве (скажем условно) «пас-
сивной» стороны выступали отнюдь не только крестьяне,
1 CL, № 843.
2 CL, № 845.
3 CL, № 1541
CL, № 1539.
151
или точнее, мелкие собственники, ибо в вышеприведен-
ном примере Германа вряд ли можно считать крестьяни-
ном, — он имеет 8 несвободных, его владения находятся
в двух деревнях. Отношениями зависимости могли быть
отношения Рутперта к Херегизу: в одной грамоте Херегиз
дарит гуфу с сервом и его семьей, ранее подаренную ему
Рутпертом \ во второй грамоте Херегиз передает мона-
стырю мане с гуфой, виноградниками и лугами, которыми
владели братья Хериольф и тот же Рутперт1 2. Вероятно,
в какой-то степени был зависим от вотчинника Эбрахера
из Заульхейма некто Фридебрехт, который совместно с
ним дарит 10 юрналов пахотной земли 3. Конечно, данная
земля могла быть и общей их землей (что, впрочем, в не-
которых случаях специально оговаривается, так что отсут-
ствие такой оговорки может быть аргументом против по-
добного предположения), но так как нам известно, что
Эбрахер — вотчинник и, вероятно, крупный, а Фридебрехт
более в картулярии не встречается, то можно естественно
предположить, что последний либо уже зависел в какой-
то степени от Эбрахера, либо, будучи с ним как-то хозяй-
ственно связан, может впасть в зависимость от него. Что
касается дарителей, которые дарят имущество, получен-
ное ими per mantis potestativus от какого-либо крупного
собственника, то здесь положение тоже было очень слож-
ным. Никоим образом нельзя считать, что все эти дарите-
ли были мелкими собственниками. Объекты дарений, ко-
торые им передаются, свидетельствуют в некоторых случа-
ях против такого предположения. Так, некие Эберхельм и
Осрих (этот последний собственник делает несколько
вкладов из Оппенхейма) дарят pro Warmanni (о котором
нам известно, что это сравнительно крупный вотчинник 4)
ранее подаренные им Барманом земли в Дульгисхейме;
1 CL, № 888: quod mihi tradidit Rutpertus... hoc est I servum et
coniugem eius.... cum infantibus illorum, et ipsam hobam in qua ipsi
manent.
2 CL, № 952: mansum cum curia et edifitio, et hubam I et vineas
et prata et quidquid Heriolfus, et Rutberius, frater eius in ipsa mar-
ca habere videntur.
з CL, № 1290.
4 У Бармана есть владения в Дульгисхейме, он упоминается
среди аллодистов в Динхейме; ср. CDF Dr., № 366 и CL, № 1401;
Барман часто подписывает грамоты в качестве свидетеля: CL,
№ 376, 444, 512, 774 п др.
152
объект дарения описан при помощи «формулы принад-
лежности», включающей несвободных Может быть,
здесь можно предполагать зависимость мелких вассалов
от более крупного вотчинника. Среди подобных дарите-
лей были и мелкие собственники, которые путем получе-
ния дарений от крупных землевладельцев, отдающих свои
земли manu potestativa, втягивались в зависимость. Тако-
выми могли быть собственники, подобные Матольду и
Амальтруде, дарящим pro Bertrici 1 2 25 юрналов и 1 мане,
т. е. надел, который они могли получить от Бертрика хотя
бы в прекарий 3.
Земли, передаваемые монастырю, приобретались не
только путем дарений, но и покупались; правда, это про-
исходило, насколько мы можем судить, имея лишь дан-
ные картулярия, сравнительно редко. Наиболее интерес-
на из такого рода грамот—грамота священника Хейльрада,
который в 792 г. дарит несколько мансов, приобретен-
ных им путем покупок и дарений у разных лиц4. Эта гра-
мота ярко показывает, как составлялись владения отдель-
ного вотчинника (в данном случае духовного лица); он и
покупает земли и получает их в дарение — и включает в
свои владения как мансы, которые он купил (comparavit)
так и мансы, которые ему подарены (dedit Fricco, dedit
Hartnant); лица, от которых Хейльрад получил свои зем-
ли, более в картулярии не встречаются; среди них некото-
рые могли быть мелкими собственниками, судьба которых
в дальнейшем могла стать связанной какими-либо отно-
шениями с Хейльрадом.
Итак, эти вторичные передачи имущества, уже однаж-
ды подаренного традентам, скрывали весьма сложные и
разнообразные отношения между собственниками, живу-
щими в различных деревнях смешанного типа. Очень
хорошо иллюстрирует всю сложность этих отношений
1 CL, № 1401: quod ipse nobis tradidit quidquid habere visus fuil
in Dulgenshcimer marca...
2 Бертрик имеет собственность в Заульхейм, Динхейм, Оппен-
хейм: CL, № 1395, 1576, 1578.
3 Ср. CL, № 1395 и 1063.
4 CL, № 763: dono... I mansum in Suezzingen quern comparavi
ab Erphone, et alium quem comparavi ab Reginbodone, et tertium qu»
em dedit mihi Hartnant, et IV dedit michi Fricco... in Wesiheim I ca-
sam et scuriam, que comparavi.., in Hantsculiesheim 1 casam de me
parato..,
грамота из Фульдского кодекса1: трое дарителей (Binin,
Hruodwig et Willipraht) передают Фульде на помин души
Вальтольфа владение, полученное ими от него с условием
подарить его монастырю св. Спасителя. В грамоте указа-
ны собственники, чьи владения граничат с владениями
Вальтольфа, в их числе и сами дарители, Виллиберт и
Бинин, которые следовательно, также имели собствен-
ность в этой деревне, помимо того, что подарил им Валь-
тольф. Бинин и Хруодвиг исполнили условия и добро-
вольно подарили монастырю имущество, переданное им
Вальтольфом; Виллиберт же намеревался удержать его
за собой, но после вмешательства императорских послан-
цев был силою принужден отдать монастырю, «что сле-
довало» 1 2. Три собственника, связанные с Вальтольфом,
более нам не встречаются. Вальтольф же очень часто сви-
детельствовал грамоты из различных деревень и был соб-
ственником аллода в Динхейме, согласно грамоте № 366
Фульдского картулярия; в Лорше он подарил лишь один
виноградник в Оппенхейме 3; в дело об его имуществе вме-
шались императорские посланцы, да и самый характер
объекта переданного имущества свидетельствует о том,
что он был вотчинником. Кто были эти три собственника,
связанные с ним, — нам неизвестно; достаточно веских
оснований считать их крестьянами у нас нет, скорее всего,
это собственники мелковотчинного типа, ибо один из них,
очевидно, имел возможность сопротивляться монастыр-
ской администрации, но должен был уступить вмешатель-
ству государственной власти. Какого рода была зависи-
мость их от Вальтольфа, мы также не знаем, так как для
составителей картулярия из всех обязательств дарителей
в данном случае было важно лишь одно, а именно — пе-
редача владений Вальтольфа по истечении определенного
срока монастырю. Но были, конечно, и какие-то другие
обязательства, о которых грамота умалчивает. В этой
грамоте существенно также и то, что хотя все эти дарите-
1 CDF Dr., № 228 (806 г.): in elemosinam WaltoHes sicut ille
adhuc vivens nobis commendavit ad monasterium s. Salvatoris (trade-
re. — JI. M.).
2 CDF Dr., № 228: Supradictus Williprahtus malo conatu ipsam
supradictam rem auferre studuit sed deo volente alque iustitia dictante
coram prefectis nuntiisque imperatoris Werine ct Unfride per vim co-
gatur tradidit quod debuit...
3 CL, № 1545; cp. № 186.
154
ли выступают вместе и дарят имущество, описанное
как единый объект, о разделе которого между ними
не сказано ни слова, тем не менее оно, несомненно, нахо-
дилось в их раздельном пользовании, иначе бы Виллиберт
не мог, независимо от остальных двух собственников пы-
таться удержать за собой имущество Вальтольфа; вместе
с тем оно все-таки представляет собой единую собствен-
ность, верховные права на которую принадлежали Валь-
тольфу, а теперь передаются монастырю. Такими же могли
быть и владения, которые перелаются совместно несколь-
кими собственниками. Владений такого рода сравнитель-
но немного — около 30 в Вормсском округе (Лорш-
ский кодекс), большинство из них принадлежат двум да-
рителям, реже трем-четырем. Эти совместные дарения
могли также скрывать различные хозяйственные отноше-
ния двух совладельцев. В известных случаях, это могла
быть общая собственность, но совладение ею иногда но-
сило такой характер, который мог привести к зависимости
одного из совладельцев от другого — такими совладель-
цами могли быть уже упомянутые Эбрахер и Фридебрехт,
трое содарителей из Мунцинхейма (Aurendil, Amalar et
Hildewin) \ передающие 1 мане с виноградниками, пахот-
ной землей и т. д. Аурендил, как нам известно из других
грамот, — крупный собственник1 2, прочие же два могли
находиться в 'отношениях зависимости от него.
Конечно, нельзя считать, что грамоты с дарениями за
другого собственника и совместными дарениями являются
прямыми доказательствами гипотезы о процессе поглоще-
ния мелкой собственности светскими землевладельцами;
отношения, проявляющиеся в самом факте таких дарений,
были очень разнообразны, возникали в результате самых
различных имущественных сделок, совершаемых и между
лицами равными в имущественном отношении и между
лицами, весьма далеко стоявшими друг от друга по свое-
му экономическому положению. Можно лишь предполо-
жить, что подобные сделки в известных случаях были той
основой, на которой потом создавалась зависимость одно-
го из контрагентов сделки от другого, более сильного.
Важно, что вообще были распространены сделки с землей,
1 CL, № 1082.
2 CL, № 1536, 1584, 268.
155
дарения, адресованные не духовному вотчиннику, а свет-
скому землевладельцу. Следует отметить, что в этих гра-
мотах так же трудно выделить мелких собственников, как
и вообще в каждой деревне: случаев, когда мы с некото-
рыми основаниями можем это сделать, очень мало. Пре-
обладают все-таки сделки между собственниками, прибли-
жающимися к разным типам вотчинников. Это не случай-
ность. Мы считаем, что совместные дарения и дарения за
другого собственника или передача уже подаренного ра-
нее имущества •— это самая первичная стадия втягивания
в зависимость (в тех случаях, когда элемент таковой
имеется), это даже еще и не зависимость, а лишь ее по-
тенциальная основа. Этот процесс захватывает уже и
собственников, не являющихся крестьянами, во всяком
случае, собственников сравнительно зажиточных и при-
ближающихся к мелко- и среднепоместному типу, но не
могущих не попасть в орбиту влияния крупной феодаль-
ной собственности. Подобные отношения в этом случае
могли служить экономической основой для создания вас-
сальной зависимости мелких и средних вотчинников от
крупных светских и церковных феодалов.
В том случае, когда сходные отношения создавались
между феодальными собственниками и свободными
крестьянами, это могло приводить в конечном результате
к обезземелению крестьян и складыванию феодальной
зависимости.
III. Близки по району к владениям Лоршского и
Фульдского монастырей и владения Вейссенбургского аб-
батства; как уже указывалось, в некоторых деревнях их
владения переплетаются. Грамоты небольшого Вейссен-
бургского картулярия (279 грамот) более подробны, чем
грамоты Лорша и Фульды, но в нем почти не встречаются
поселения с большим числом дарений из каждого; лишь
из трех деревень монастырь получает более или менее зна-
чительное число дарений: из Лаубаха (Laubach)—32
грамоты (22 дарителя) с 745 по 860 г., из Прейшдорфа
(Preuschdorf) —21 грамота (20 дарителей) с 720 по 824,
из Герсдорфа (Gorsclorf) — 16 грамот (15 дарителей) с
714 по 792 г. Ясно, что и в этих деревнях, где Вейссен-
бург получал наибольшее число дарений, далеко не все
собственники вступали с ним в отношения зависимости
'(какого рода была эта зависимость, мы разберем ниже),
156
ибо в среднем всего 20 дарителей из каждой деревни пере-
дают аббатству какую-то часть своего имущества на про-
тяжении столетнего периода. Что характерно для этой
части собственников каждой из указанных трех деревень?
Начнем с рассмотрения грамот из деревни Лаубах. Первый
даритель из этой деревни делает вклад монастырю в
745 г.1 — это условное дарение, состоящее из неопределен-
но описанных владений, расположенных в трех деревнях,
которые находятся в двух разных округах; даритель будет
держать это дарение за чинш в 4 денария; зависимые гу-
фы и несвободные в дарении не упоминаются. К дарите-
лям этого же типа относятся Дудо и Химихо (№ 137),
Хильдибото (№ 89), а также Мегинхельм и Энгильмуат,
передающие 3 деревни в двух округах (№ 59). Владе-
ния этих дарителей разбросаны, и это мешает отнести их
к собственникам крестьянского типа; к вотчинникам их
также нельзя причислить с полной уверенностью из-за
недостаточности данных (но, во всяком случае, дарители,
имеющие владения, расположенные в разных округах,
скорее могут быть причислены к вотчинникам, нежели к
крестьянам).
Более определенный материал дает нам другая груп-
па грамот, в которой выступают следующие дарители:
Граобартус (2 дарения из двух деревень, передает две
зависимые гуфы с зависимыми людьми) 1 2; Хельфант —
два дарения из трех деревень (в составе его дарения по-
ловина леса — medietas silvae и 5 несвободных) 3; Берат-
гарта, которая делает на протяжении 3 лет 4 вклада, со-
стоящие из 8 гуф с сервами, 10 несвободных и 220 юге-
ров земли 4; крупный вотчинник Адо, выступающий с 4
вкладами из 4 деревень (следует отметить, что в Лаубахе
Адо дарит монастырю почти исключительно' благоприоб-
ретенные земли, указывая на первоначальных владель-
цев) ; свои аллодиальные владения он не трогает, хотя,
повидимому, он их имеет в Лаубахе, ибо выступает там
в качестве свидетеля 5.
1 TW, № 136.
2 TW, № 144, 170.
3 TW, № 79, 80.
4 TW, № 93-95.
5 TW, № 71—73; 29; свидетель в № 79; ср. характер дарений
вотчинника Сталуса в Лоршском картулярии (см. выше).
157
Указанные дарители, несомненно, являются средними
и крупными вотчинниками, как это видно уже из анали-
за объектов их дарений.
Особое место занимают в грамотах из Лаубаха сле-
дующие два дарителя: Харивин, который в 747 г. пере-
дает в Лаубахе надел (curtilia) с домом и в другой де-
ревне два незастроенных надела (ubi poles casa et scuria
super ipsas stabilire et ortus excoli) в безусловное даре-
ние с тем, чтобы монастырь взял на себя заботу о его*
пропитании (contra nutrimentum nostrum) 1 — это любо-
пытный пример того, как обладатель трех наделов, полу-
ченных им по наследству от отца и расположенных в раз-
ных деревнях, разорился, утерял рабочую силу и пол-
ностью ликвидирует свое хозяйство. Другой даритель
Энпильберт сначала дарит хутор, названый именем его
отца (Aginovilla), через год передает 21 юрнал пахотной
земли и один мане, на котором можно поставить дом ра-
ба (ubi servus casam etc. stabilire potest) 1 2, т. e. переда-
ет фактически пустующий надел—mansus absus; это даре-
ние, повидимому, также вызвано отсутствием у дарителя
необходимой для обработки имеющихся у него земель ра-
бочей силы несвободных (пи в том, ни в другом дарении
Энгельберта нет упоминания о несвободных). Таким об-
разом, собственники, обладающие несколькими надела-
ми, хотя бы тремя, тем более расположенными в разных
деревнях, уже не могут обходиться без зависимых лю-
дей обрабатывающих эти наделы, т. е. мы не можем счи-
тать обладателей двух-трех наделов в разных дерев-
нях собственниками, ведущими крестьянский образ жиз-
ни; даже если мы предположим, что они сами обраба-
тывали свой mansus indominicatus, мы должны считать
их за переходной тип от крестьянина к мелкому вотчин-
нику. В указанных же грамотах мы, повидимому, наблю-
даем обратный процесс: как только такой аллодист мелко-
вотчинного типа по каким-либо причинам теряет своих
зависимых людей, он должен потерять и землю, обрабаты-
ваемую трудом этих зависимых людей, хотя бы и путем
добровольного отказа от нее. Итак, этих двух дарителей
мы относим к разорившимся мелким вотчинникам, всту-
пающим в зависимость от монастыря.
1 TW, № 148 (747 г.).
2 TW, № 82 (786 г.), 83 (787 г.).
158
Что касается остальных дарителей из Лаубаха, то
сведения о них крайне скудны: пятерых из них вообще
невозможно отнести к какой-либо группе 1— они делают
лишь один вклад (только из Лаубаха) a die presente, в
двух случаях условия дарения вообще не оговорены; да-
рения их описаны либо «формулой принадлежности», либо
они заявляют, что передают то, что они имеют (quicquid
habere visus sum) в Лаубахе.
Итак, социальный статус 5 дарителей определить нель-
зя. Свидетели, подписывающие эти грамоты, как прави-
ло, нам неизвестны. Другие две грамоты из Лаубаха с
неопределенным описанием объекта дарения1 2 следует
отнести к дарениям собственников вотчинного' типа, ибо'
относительно первого из них можно предположить, что он
принадлежит к семье владелицы вотчины Бератгарты, а
среди свидетелей, второго упоминаются один из самых
крупных вотчинников-дарителей Вейссенбургскому мона-
стырю Сигибальд и Хельфант, которого выше мы квали-
фицировали как феодала. Дарителей Сигибото и Эгихера 3
на основании совокупности всех данных, включая сопо-
ставление свидетельских списков, также следует отнести
к представителям вотчинников.
Далее, из Лаубаха исходят две грамоты, автор одной
передает владение, приобретенное им у двух других соб-
ственников (quicquid ad Lantberto et Unrocho comparavi),
а также и то, что он имеет там в обработанном виде и
сможет в дальнейшем обработать (vel quicquid ibidem
laboratum habeo aut inceps laborare potuero) 4; второй соб-
ственник, напротив, в течение двух лет в результате двух
сделок продает все свое имущество в Лаубахе (каждый
раз половину) двум монахам5. Об этих собственниках
можно сказать лишь, что один из них расширяет свои
владения путем покупок и тут же передает это благопри-
обретенное имущество под защиту монастыря; хотя в гра-
моте об условиях дарения ничего не сказано, тем не менее
ясно, что это дарение условное — даритель сохраняет за
собой все подаренное имущество, ибо он передает мона-
1 TW, № 122, 164, 107, 109, ПО.
2 TW, № 98, 101.
3 TW, № 99, 100, 77.
4 TW, № 76 (782 г.).
5 TW, № 155 (787 г.), 157 (786 г.).
159
стырю и то, что он может приобрести еще и в будущем:
цель дарения в данном случае — установление связи с
монастырем с тем, чтобы прочнее закрепить за собой
пользование купленным у других собственников иму-
ществом. Мы уже неоднократно отмечали это стремление
собственников-приобретателей закрепить за собой недав-
но приобретенное тем или иным путем (при помощи да-
рений, обмена земель, покупок, которые могли носить вы-
нужденный характер) владение посредством передачи
этих земель в условное дарение монастырской вотчине;
очевидно, таким путем растущее светское землевладение
обходило запрет отнимать у свободного его аллод (ср.
Баварскую Правду). Связь свободного с его аллодом бы-
ла еще настолько сильна, что для полной гарантии от ка-
ких-либо посягательств со стороны первоначального соб-
ственника земли лицо, приобретшее какими бы то ни бы-
ло путями аллодиальную землю, предпочитало переда-
вать право верховной собственности на эту землю круп-
ной церковной вотчине б Возможно; что даритель Эрм-
бальд, если и не является вотчинником, то находится на
пути к тому, чтобы стать им.
Относительно второго' дарителя следует заметить, что
продажа им всего имущества в Лаубахе заставляет пред-
полагать наличие у него владений где-либо в другом ме-
сте (не говоря уже о том, что Engilbertus из № 82—83,
которого мы отнесли к разоряющимся вотчинникам, и
Engilbertus, о продажах которого идет речь, повидимому,
одно' и то же лицо); во всяком случае, собственник кре-
стьянского типа вряд ли мог продать все свои земли, не
став при это прекаристом монастыря,— скорее, это мел-
кий вотчинник, имевший земли в нескольких деревнях и
ликвидирующий свое хозяйство (может быть в результа-
те нехватки рабочей силы) в одной из них.
Помимо этих дарителей мы имеем сведения еще о
трех собственниках из Лаубаха (Madalolt, Unroch, Lant-
bert), которые продали свои земли (или их часть, что
1 В одном случае мы можем проследить судьбу комплекса да-
рений: в 760 г. некий Граобарт продает Вальдману гуфы с зависи-
мыми людьми в Лаубахе и неопределенно описанное владение в дру-
гой деревне; в 779 г. Бератгарт и Вальдман дарят монастырю эти
же самые гуфы с теми же людьми и одну гуфу в другой деревне,
т. е. полностью всю покупку, сделанную у Граобарта — TW, № 170
и 96.
160
вероятнее) уже упоминавшемуся крупному вотчиннику
Адо (№ 71) и Эрмбальду (№ 76); более о них нет ника-
ких сведений: они не встречаются ни в числе дарителей,
ни, что особенно важно, в числе свидетелей *. Между тем
грамоты, исходящие из Лаубаха, подписывает приблизи-
тельно одна и та же группа лиц: некоторые дарители,
более или менее постоянно встречаются в свидетельских
списках, фигурируют в них и лица, не выступающие с
вкладами из Лаубаха (среди них уже упоминавшийся
Сигибальд, родственник этого последнего — монах Рих-
бальд покупающий земли в Лаубахе и др.), но , повиди-
мому, имеющие там земельную собственность. Очевид-
но, что три вышеупомянутых собственника (Madallolt,
Unroch, Lantbertus) утеряли полностью свои земли в Лау-
бахе, а тем самым и право свидетельствовать поземель-
ные сделки: потеряв же земли, они неминуемо должны
впасть в зависимость, т. е. из жителей деревни, равно-
правных, несмотря на далеко зашедшую социально-эко-
номическую дифференциацию, превратиться в зависимых
/крестьян.
Таким образом, в Лаубахе насчитывается 22 дарите-
ля и еще трое собственников, продавших свои земли (сви-
детелей, за отсутствием о них каких-либо данных, мы не
включаем в это число, хотя ясно, что по крайней мере
часть из них являлась жителями этой деревни и, сле-
довательно-, общее число- собственников в Лаубахе должно
быть повышено). Из числа дарителей можно выделить
группу вотчинников/ затем группу дарителей, которых
можно предположительно отнести к лицам вотчинного
происхождения, далее'—разоряющихся мелких вотчин-
ников; в результате этого анализа остается группа в
5 человек, судить о -социальном статусе которых невоз-
можно по недостаточности данных. Таким образом, можно
сделать вывод, что, за исключением 5 дарителей (ме-
нее 25% всех дарителей), нет ни одной грамоты, в авто-
ре которой можно было бы хоть на каких-нибудь основа-
ниях предположить крестьянина и, напротив, в каждой
1 Имя Madallolt вообще больше в картулярии не встречается,
Unroch в различных написаниях упоминается только в списках не-
свободных и один раз Unroch упомянут в качестве бенефициария в
Wormsgau (№ 275), имя Lantbertus в различной транскрипции встре-
чается лишь в свидетельских списках других деревень.
11 Л. Т. Мильсиая
161
из этих грамот есть хоть одна черточка, указывающая на
принадлежность дарителя к формирующемуся классу
феодалов. Что касается грамот неопределенной группы,
то и здесь пет никаких данных, свидетельствующих о
принадлежности этих традентов к крестьянам. Из сказан-
ного ясно, что в Лаубахе дарители вотчинного типа во
всяком случае резко преобладают над всеми прочими.
Очень показателен в этом смысле и тот факт, что имен-
но в том случае, когда мы можем подозревать в собст-
венниках из Лаубаха лиц крестьянского типа (Madallolt,
Unroch, Lantbertus), они в качестве дарителей не высту-
пают. Это подтверждает наше предположение, сделанное
на материале Лоршских грамот, что крестьяне в качест-
ве дарителей в пользу церковных вотчин, как правило, не
выступают. Причины этого' явления нуждаются в объяс-
нении, которое, может быть, станет возможным в резуль-
тате анализа всей совокупности грамот. Теперь же перей-
дем к рассмотрению социального состава собственников
из Прейшдорфа и Герсдорфа.
В Прейшдорфе 20 собственников выступают в качест-
ве дарителей, 3 собственника указаны при обозначении
границ (№ 7), на двух собственников ссылается дари-
тель, передающий монастырю полученные от них земли
(№139),в грамоте № 102 упоминается один бене-
фициарий и, наконец, герцог Лиутфрид передает мона-
стырю 9 homines, которые были обязаны ему чиншем,' а
после дарения обязываются платить тот же чинш мона-
стырю—-эти 9 человек живут в Прейшдорфе и Гёрсдор-
фе Ч
В Прейшдорфе находятся владения герцога, располо-
жены земли крупного вотчинника Рантвига 1 2, владения
членов семьи уже упомянутого Сигибальда и самого Си-
гибальда 3; в Прейшдорфе приобретает земли граф
Одальрих4; там же находятся земли вотчинников, свя-
занных с Гербальдом5, земли графа Гуга 6. Таким обра-
зом, в Прейшдорфе имели владения 6 крупных магнатов.
1 TW, № 12.
2 TW, № 23, 52 — он дарит владения, расположенные более чем
в 20 деревнях.
3 TW, № 128, 87, 62 и др.
4 TW, № 190.
5 TW, № 102.
s TW, № 69.
162
К собственникам вотчинного типа следует отнести и свя-
щенника Хеймо \ дарительницу Ратсвинду, делающую
вклад из трех деревень с тем, чтобы имя ее сына было за-
писано in libro vitae1 2, священника Альбриха, который де-
лает два сравнительно крупных вклада из двух деревень 3.
Повидимому, к подобным же собственникам относятся и
лица, передающие по одной зависимой гуфе с сервами 4.
Из оставшихся 9 собственников один делает безуслов-
ное дарение, состоящее из 25 юрналов пахотной земли и
луга на три воза сена в Прейшдорфе и одного1 манса в
другой деревне5, причем настойчиво подчеркивается,
что земля немедленно поступает в распоряжение монасты-
ря: ut post haec die neque ego neque illius de heredibus meis
nullam habeant de hoc...; возможно, что здесь дарение объ-
ясняется нехваткой рабочих рук, и перед нами собствен-
ник, утерявший уже часть своего имущества и продолжаю-
щий ликвидировать его по частям. Если он не крестьянин,
то во всяком случае, вступая в зависимость, он превратил-
ся в крестьянина.
Дарит гуфу без несвободных некто Ваделаикус; одна-
ко тот факт, что дарение безусловное, а среди свидетелей
выступает крупный вотчинник Сигибальд, мешает отнести
этого собственника к крестьянам б. Два дарителя переда-
ют владение, описанное формулой quicquid habuimus с
прибавлением одного серва 7 — недостаточность данных
затрудняет отнесение их к той или иной категории соб-
ственников, но дарения эти безусловные и, следовательно,
у дарителей оставались и другие земли; на этих землях
могли работать подаренные сервы —• принимая во внима-
ние факт частой нехватки рабочей силы, следует отнести
этих дарителей скорее к зажиточным слоям. Из оставших-
ся четырех грамот три описаны при помощи «формулы
принадлежности»8 и не имеют каких-либо дополнитель-
1 TW, № 45.
2 TW, № 7.
3 TW, № 25, 171.
4 TW, № 103 — мать передает portio, состоящую из одной гуфы
с зависимым человеком, которую ей оставил умерший сын.
5 TW, № 140.
6 TW, № 147.
7 TW, № 129, 26.
8 TW, № 23, 116, 130.
11*
163
ных данных: их приходится отнести к группе неопределен-
ных дарителей; дарителя Хильдибото мы предположи-
тельно отнесли к собственникам вотчинного типа, анали-
зируя социальный состав жителей деревни Лаубах
последний собственник—Гермунд продает надел, гранича-
щий с землями Сигибальда и Мило и расположенный ря-
дом с другими землями самого дарителя, за 30 солидов
графу Одальриху1 2; среди его свидетелей крупный вотчин-
ник Гербальд (впрочем, часть свидетелей могла выступать
со стороны графа); из описания границ ясно, что у него
был не один надел, да и самый факт того, что сделка меж-
ду ним и графом была оформлена грамотой и внесена в
монастырскую книгу, указывает на то, что Гермунд яв-
ляется скорее всего собственником вотчинного типа.
Таким образом, и при анализе социального состава
жителей Прейшдорфа мы приходим к выводу, что там,
где у нас вообще есть какие-либо данные, позволяющие
делать заключения о социальной принадлежности дари-
теля,—-а таких дарителей большинство,— мы, как пра-
вило, должны относить его к собственникам вотчинного
типа, т. е. иными словами, и в Прейшдорфе преобладают
дарители вотчинного типа. Что же касается остальных
жителей деревни, о которых мы узнаем на основании кос-
венных данных, то среди них есть и крестьяне — таковыми,
несомненно, являются homines, права на чинш с которых
герцог передает монастырю, но мы тщетно бы искали упо-
минание их имен в других грамотах: они неполноправны
с собственниками деревни, они предстают нам уже как
зависимые люди герцога, а затем монастыря, который по-
ка не получает никаких прав на их земельные наделы, но,
следует думать, в дальнейшем постарается получить, при-
чем это не оставит следов в дарственных или иных актах,
ибо они уже в данный момент являются лишь объектом
сделки между монастырем и герцогом. Точно так же, уже
не может выступать контрагентом сделки некий Труо-
дольф: дарители передают монастырю права на бенефи-
ций Труодольфа после его смерти, при жизни же он обя-
зан вступить под патронат монастыря и платить чинш в
4 денария 3.
1 TW, № 89.
2 TW, № 190.
3 TW, № 102 (термин beneficium здесь означает прекарий).
164
Часть собственников из Прейшдорфа являются одно-
временно и собственниками в Герсдорфе; собственники
из Лаубаха также имеют там земли. Всего в Герсдорфе
насчитывается 18 собственников. Из них 4 можно отне-
сти к собственникам вотчинного типа1; помимо этого в
Герсдорфе расположены владения герцога Лиутфрида,
а также живут люди, переданные им монастырю 1 2; там
же находится часть владений Сигибальда 3. Некто Радоин
передает гуфу с сервом и несколько раз выступает сви»
детелем — это не крестьянин, у него, очевидно, несколько
наделов (№ 15). Дарят по одной гуфе с лугом двое дари-
телей (№ 142, 124); двое дарят отдельные юрналы с лу-
гами (№ 104, 92); два дарения обозначаются как portio-
nes (№ 145, 132) (в одном случае даритель передает
omnem portionem теат); наконец, два дарения описа-
ны неопределенной формулой quicquid habere visus sum
или «формулой принадлежности» (№ 43, 114); все эти
грамоты не дают нам никаких указаний на социальный
статус дарителей, можно лишь предполагать, что дари-
тели, передающие гуфу и луг, дарят не все свое имуще-
ство (в указанных грамотах не сказано, что передается
omnes res и т. д.— если мы имеем основания не верить
заявлениям о передаче всего имущества, то тем меньше у
нас оснований считать, что передается все имущество там,
где об этом ничего не сказано); следовательно, у этих
дарителей были и другие наделы. Таким образом, можно
считать, что половина фигурирующих в картулярных гра-
мотах собственников в Герсдорфе была вотчинниками,
остальные же дарения таковы, что не позволяют заклю-
чать о принадлежности традентов к тому или иному
слою. Однако в них нет никаких данных в пользу кресть-
янского статуса дарителей, лишь в четырех грамотах из
них можно попытаться найти некоторые данные такого
рода: дарительница Эффа (№ 6) передает монастырю
1 TW, № 38 — дарение из трех деревень с несвободными; № 150-—
дарители имеют собственность и в Прейшдорфе; в другой грамоте
один из них указан среди соседей Ратсинд (№ 7); сама Ратсинд
и, наконец, семья’Баннинга, делающая вклад из двух деревень сов-
местно с Хельфантом, которого мы квалифицировали как вотчин-
ника в Лаубахе (TW, 78—81).
2 TW, № 12.
3 TW № 53, 128, 178.
165
один Мане и 3 юрналов земли, полученные ею в качестве
приданого (dos) от мужа, с согласия своего сына Сиги-
хара; этот последний один раз подписывает акт о прода-
же (№ 186) и более не выступает ни в числе дарителей,
ни в числе свидетелей; судя по незначительной величине
приданого, полученного дарительницей от мужа, можно
думать, что эта семья не принадлежала к зажиточным
слоям деревни (если только у них не было владений в
других местах), и в таком случае любопытно отметить,
что сын дарительницы ничего не дарит. В трех других
грамотах монастырю передается: одна гуфа и луга
(№ 142); двое дарителей передают свои наделы, обозна-
ченные как portio (portionem meam № 145; omnem porti-
onem meam № 132).
Таким образом, если в Герсдорфе процент неопреде-
ленных дарений, среди которых могли быть крестьянские,
несколько выше, чем в двух других деревнях, то и здесь
имеются наряду с крупными вотчинниками средние и мел-
кие вотчинники, причем все они вместе взятые все-таки
превышают число собственников неопределенной группы.
Итак, в результате анализа социального состава да-
рителей из указанных трех деревень мы должны заклю-
чить, что среди дарителей преобладает в основном вот-
чинная группа, остальных же дарителей мы должны от-
нести к неопределенной группе Помимо этого, если нам
удается получить косвенные указания на наличие в дан-
ной деревне лиц крестьянского состояния, то эти лица,
как правило, не встречаются в числе дарителей, и ни-
когда не фигурируют в числе свидетелей. Мы могли бы
представить себе более отчетливо социально-экономиче-
ский облик всех (или почти всех) дарителей деревни (но
не всех собственников деревни) в том случае, если бы су-
мели вскрыть реальное содержание формулы quicquid
habere visus sum и приписать употребление ее какому-
либо определенному слою дарителей. К сожалению, на
1 Тем самым анализ социального состава дарителей первых двух
деревень — Лаубах и Прейшдорф — привел нас к выводу, противо-
положному мнению Каро, который утверждал на основании иссле-
дования дарственных грамот этих самых деревень, что в них было
значительное число мелких собственников крестьянского типа. См.
G. Caro. Zwei Elsasser Dorfer zur Zeit Karls des Grossen. «Zeit-
schrift fur die Geschichte des Oberrheins», 1902, Bd. 17, Hft. 3.
166
материале взятых для исследования источников сделать
это не представляется возможным. Можно лишь предпо-
ложить, что какие-то слои собственников были заинтере-
сованы в таком неопределенном описании объекта даре-
ния, так как фактически земли оставались и после даре-
ния в их руках. Иными словами, следует поставить вопрос,
минуя традиционное разделение дарений на условные
и безусловные, о- фиктивных дарениях, О' том, насколько
в ряде случаев была реальна в смысле полного пере-
хода в собственность другого лица передача того или
иного земельного владения. Этот вопрос в свою очередь
тесно связан с вопросом о сохранении связи подаренного
имущества с оставшимся у дарителя. Из Герсдорфа ис-
ходит грамота, которая ярко показывает, как тесна была
связь аллода с его обладателем: в 712 г. братья Свеид-
мупд и Хильдигерн продают монастырю мане (mansus ad
commanendum), уже проданный их отцом Гундио, после
смерти которого мане этот, очевидно, остался в руках
наследников, продающих его вторично аббату ’. В карту-
ляриях мы часто находим вторичные дарения, подтверж-
дающие первоначальный акт. Ясно, что сохранять за
собой владения, юридически уже отчужденные в пользу
крупной монастырской вотчины, могли лишь собственни-
ки, обладающие достаточным весом, чтобы противостоять
монастырю в его естественном стремлении получить зем-
ли в свое непосредственное распоряжение. Очевидно мо-
настырь шел на временное сохранение за ними подарен-
ных ими земель не только ради будущего получения этих
земель, но и будучи заинтересованным в установлении
прочных связей с собственниками вотчинного типа.
§ 2. ДАННЫЕ О КРЕСТЬЯНСКОМ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИИ
В АЛЕМАННИИ
Выводы, сделанные на материале Лоршского, Фульд-
ского и Вейссенбургского картуляриев и изложенные в
предыдущем параграфе, могут иметь не только весьма
ограниченное значение, применимое исключительно к дан-
ному району, но и быть в очень большой степени пробле-
матичными, ибо данные этих картуляриев при огромном
количестве грамот все-таки отличаются большой скудо-
1 TW, № 150.
167
стью. Поэтому вышеизложенные выводы следует прове-
рить на материале богатого как по количеству грамот,
так, главное, и-по их данным, Сеп-Галленского картуля-
рия, тем более, что в работах Каро, основанных на ана-
лизе Сен-Галленских грамот, эти последние широко ис-
пользуются для доказательства тезиса о процветании
крестьянской свободы в Алеманнии каролингского вре-
мени и т. д.
Известно, что общие выводы Каро, основанные, глав-
ным образом, именно на данных Сен-Галленского карту-
лярия (а также Вейссенбургского картулярия с привле-
чением других сборников грамот) сводятся к признанию
преобладания мелкого свободного землевладения в гер-
манских областях франкского государства и к отрицанию
каких-либо существенных изменений в сфере аграрных от-
ношений в течение каролингского периода; он допускает
лишь «некоторое обеднение крестьян», но считает невоз-
можным говорить о том, что крестьяне в массе своей к
этому времени впали в зависимость от крупных собствен-
ников. Изучение части германских картуляриев (Лорш-
ского и Фульдского) показывает, что выводы Каро мало
применимы для областей, к которым относятся эти источ-
ники.
Работая над Сен-Галленским картулярием, мы пришли
к выводу, что к нему лишь в малой степени применим и
самый метод Каро — метод статистического анализа гра-
мот. Сен-Галленский картулярий отличается некоторыми
особенностями: его грамоты сравнительно подробны и раз-
нообразны, а главное они содержат условия дарений,
которые, в комбинации с другими данными, позволяют
нам судить о социально-экономическом статусе дарителя
с большей достоверностью, чем мы можем это сделать,
основываясь на особенностях объекта дарения. Однако
попытка обработать материал Сен-Галленского картуля-
рия посредством массовых подсчетов неизбежно’ потер-
пит неудачу, так как в этом картулярии число дарений
из одного пункта не превышает 10—12 (обычно еще мень-
ше), что делает такие подсчеты неубедительными; кроме
того, при такого рода подсчетах исчезают те индивиду-
альные подробности, которые и составляют преимущества
Сен-Галленского картулярия. Если применять к этому
картулярию статистический метод, то мы увидим сравни-
168
тельно однородную массу дарителей (за вычетом явно
крупных вотчинников), пользующуюся одними и теми же
правами по отношению к подаренному участку и находя-
щуюся приблизительно в одинаковых условиях. Таким
образом, мнимая точность статистических таблиц, для
которых картулярий не дает достаточных данных, затем-
нит действительные отношения. Между тем, если мы под-
вергнем грамоты индивидуальному анализу, мы сможем,
учитывая варианты и изменения внешне одинаковых прав
дарителей, выделить из этой массы различных по своему
положению собственников, . найти среди них крестьян.
В многообразии хозяйственных типов, предстающих перед
нами на страницах картуляриев, мы отыскиваем кресть-
ян, преимущественно исходя из представления об участии
данного дарителя (или группы дарителей) в процессе
производства: является ли даритель непосредственным
производителем или его собственность служит для него
средством эксплуатации непосредственных производите-
лей. Данные картуляриев таковы, что для основной массы
дарителей прямо выяснить этот вопрос невозможно; нам
остается лишь делать предположения о принадлежности
дарителя к тому или иному классу на основании косвен-
ных данных, которые в основном сводятся к указаниям
на разорение данного дарителя и угрожающую ему зави-
симость. То, что крестьянство, как класс формирующего-
ся феодального общества, обнаруживается в наших источ-
никах лишь в тот момент, когда оно уже втягивается в
зависимость, становится вполне понятным в свете выска-
зывания Маркса об особенностях феодального способа
производства. Для феодального способа производства
характерно «непосредственное отношение господства и
порабощения», т. е. такие отношения собственности, кото-
рые основываются на несвободе непосредственных произ-
водителей’. В картулярных грамотах мы находим отобра-
1 К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 803: «...во всех формах, при
которых непосредственный рабочий остается «владельцем» средств
производства и условий труда, необходимых для производства
средств его собственного существования, отношение собственности
должно в то же время выступать как непосредственное отношение
господства и порабощения, следовательно, непосредственный произ-
водитель— как несвободный;- несвобода, которая от крепостниче-
ства с барщинным трудом может смягчаться до простого оброчно-
го обязательства».
169
жение процесса, приводящего к несвободе непосредствен-
ных производителей, превращающихся в зависимых кре-
стьян.
Для того, чтобы выделить различные типы дарителей,
мы подбираем несколько групп грамот, исходя преиму-
щественно из условий дарения. В зависимости от того,
как изменяются условия дарения (условия дарения сво-
дятся главным образом к определению того, какие права
траденты сохраняют на подаренный участок), мы сможем
судить о характере отношений, создающихся между да-
рителем и монастырем и о возможности отнесения дари-
теля к тому или иному классу .
1. В Сен-Галл ейском картулярии, как и во всех других,
дарения делятся на условные, т. е. переходящие в -полную
собственность монастыря лишь по истечении срока, ука-
занного в договоре, и безусловные, становящиеся собствен-
ностью монастыря с момента заключения сделки. По смыс-
лу грамот после истечения срока прекария или в случае
безусловных дарений траденты не сохраняют никаких прав
на подаренные владения. Однако в картулярии имеется
значительная группа грамот, в которых дарители даже в
случае так называемых безусловных дарений запрещают
монастырю полностью распоряжаться переданными ему
земельными владениями, более точно: запрещают мо-
настырю предоставлять свои безусловные дарения или
прекар,ии по истечении срока, предусмотренного в пре-
карном договоре, кому бы то ни было в бенефиций. В слу-
чае, если монастырь нарушит это запрещение, дарение
возвращается в полную собственность наследникам дари-
теля. В чем смысл этого непонятного, на первый взгляд,
запрета предоставлять подаренные земли в бенефиции и
кто из дарителей его делает? Большинство грамот с таки-
ми оговорками исходит от дарителей — мелких вотчинни-
ков *. Так, некий Скалкоман 1 2 дарит весь свой аллод в
четырех деревнях и луга, расположенные в трех других де-
ревнях, и вступает сам в монастырь; родственники его
(отец и братья), выступающие в качестве свидетелей, не
имеют по тексту грамоты никаких прав на это владение,
1 St. G., № 52, 127, 164, 170, 176, 189, 216, 307, 330, 333, 365, 374,
406, 491, 549, 638 и др. Ср. № 53, 63 и др.
2 St., G, № 52.
170
но, тем не менее, даритель делает оговорку, что оно долж-
но навсегда (perennis temporis) остаться в непосредствен-
ном распоряжении монастыря, который не может ни обме-
нять его, ни вообще как-либо им распорядиться в смысле
изъятия из непосредственной эксплуатации. В другом слу-
чае переданное post obitum дарение аббат не имеет правц
отчуждать или предоставлять кому-либо в бенефиций; в
случае нарушения этого запрета propinqui дарителей, для
которых судьба дарения должна бы быть безразличной, от-
бирают владение у получившего его в бенефиций и возвра-
щают монастырю b Чаще в результате нарушения подоб-
ного запрета дарение возвращается к законным наследни-
кам дарителя, и монастырь теряет всякие права на него 1 2.
Эту заинтересованность дарителей в судьбе своих даре-
ний по истечении срока прекарного договора или в случае
безусловных дарений следует объяснить тем, что пода-
ренные земли сохраняли хозяйственную связь с остальны-
ми их владениями (в том случае, если дарилась лишь
часть земель). Повидимому, сохранились связи и внутри
большой семьи, несмотря на то, что из нее уже выдели-
лись отдельные домохозяйства, — иначе трудно объяс-
нить, почему propinqui так заинтересованы в том, чтобы
дарение их родственников, когда-то сделанное, не вышло
из непосредственной эксплуатации монастырской вотчины.
Очевидно, что пока подаренное владение находилось в
сфере непосредственной эксплуатации монастыря, сводя-
щейся к получению чиншей с зависимых людей самих да-
рителей (если зависимые люди не вошли в состав даре-
ния), эти траденты могли частично использовать эти зем-
ли (или довольствовались этой возможностью), т. е. со-
храняли часть прав на подаренное имущество; но стоило,
монастырю передать землю какому-нибудь светскому ли-
цу в бенефиций (или прекарий), как такая связь прекра-
щалась. В этой оговорке сказывается борьба дарителей
с монастырем за сохранение определенных прав на! пода-
1 St. G., № 127 (790 г.): ...Si... abba aut ullus prepositus ipsius
monasterii illas res...inde alienare aut in beneficio cuilibet prestare
voluerit, potestatem non habeat. Et si... hoc fecerit, tunc propinqui mei
licentiam habeant ipsis rebus eum expoliandi et ad ipsum monasterium-
restituendi.
2 St. G., № 164, 170, 176, 90 и др. В грамоте № 216 наследники,
дарителя в случае нарушения условий дарения со стороны монастыря,
имеют право выкупить дарение за 20 солидов.
471
р.енный участок. Насколько она была успешна, зависело
от реального соотношения сил.
Подобное же требование не предоставлять переданное
владение кому-либо в бенефиций встречается и в ряде
грамот, которые, судя по объекту дарения, мы не можем
приписать явным вотчинникам: так, Гебалинда передает
все имущество в одном пункте без упоминания о несвобод-
ных с тем, чтобы получить его в прекарий для себя и свое-
го сына; по истечении срока прекария владение переходит
к монастырю с запрещением передавать его в бенефиций;
если монастырь нарушит это требование, владение долж-
но быть возвращено ближайшему наследнику (ad heredem
proximum) Ч В одной грамоте дарителя, делающего подоб-
ную оговорку,- можно с уверенностью отнести к крестья-
нам: он дарит свою землю (20 югеров) с тем, чтобы на
ней был устроен странноприимный дом и чтобы он сам
имел бы там место, одежду и пропитание. Этот несомнен-
но разорившийся аллодист вообще ликвидирует свое
хозяйство и, тем не менее, ставит условием, чтобы его
владение никому не передавалось 1 2. Однако там, где мона-
стырь имеет дело с дарителями, не могущими реально1 про-
тивостоять ему в борьбе за сохранение своих прав на
подаренные владения, он находит возможность так видо-
изменить характер и сущность самой оговорки, что она
приводит к другим последствиям и направляется против
самих дарителей. Так, под давлением монастырских тре-
бований дарители ставят условие, чтобы подаренная зем-
ля не представлялась в бенефиций (в данном случае бе-
нефиций означает держание) никому, кроме сервов мона-
стыря, или лишь в том случае, если сам даритель попросит
отдать подаренную землю кому-либо в бенефиций 3. Здесь
монастырь, формально соглашаясь на некоторые гарантии,
обставляет их таким образом, что дарение должно превра-
титься либо в тяглый надел (эта возможность очень пока-
зательна, так как вообще превращение дарений непосред-
ственно в тяглые наделы было длительным процессом),
1 St. G, № 90 (779 г.).
2 St. G., № 572 (873 г.): ut ipsa possessiuncula nulli umquam in
beneficium praestetur.
3 St. G., № 242 (819 г.): ut nulli hominum in beneficium conce-
datur, nisi ipsis servis sancti Galli..., nisi forsitan ego alicui in bene-
ficium rogavero concedere^
172^
либо все-таки перейти в руки монастырских бенефициа-
риев, ибо монастырь, заставивший дарителя сделать
оговорку о возможности изъявления подобного желания,
всегда мог добиться превращения этой возможности в дей-
ствительность. Наконец, есть примеры того, что пользуясь
этой оговоркой, формально направленной на защиту инте-
ресов дарителей, монастырь фактически ограждает себя
от притязаний со стороны наследников дарителя: дари-
тельница Ротсинда получает в прекарий пожизненно по-
даренное ею владение, после ее смерти оно переходит в
полную собственность монастыря, никто из ее наследников
не имеет права на этот прекарий; если же аббат передаст
кому либо это владение за чинш, то все жители дерев-
ни— pagenses должны возвратить его монастырю1. Это
условие продиктовано монастырем в ущерб наследникам
дарительницы, несмотря на то, что запрет обращен к абба-
ту и формально касается любых лиц, которым это владе-
ние могло быть предоставлено; монастырь лишает наслед-
ников собственности и, в предвидении их попыток вернуть
себе это владение хотя бы на прекарном праве, обращает-
ся к жителям деревни с требованием вернуть в таком
случае эту землю монастырю 1 2. В подобных грамотах эти
запрещения продиктованы интересами монастыря, и смысл
их в том, чтобы твердо воспрепятствовать передаче владе-
ний ближайшим наследникам дарителей.
Таким образом, в приведенных грамотах мы видим раз-
ные типы дарителей, которые могут вступать в различные
по своим условиям и последствиям отношения с мона-
стырской вотчиной: одни из них могут ставить монастырю
условия и настаивать на их выполнении; в других случаях
мы ясно можем видеть, что условия дарения навязаны да-
рителю монастырем — даритель беспомощен перед ним,
хотя это несколько завуалировано формулировкой гра-
моты, и его права на подаренный участок являются фик-
цией.
Это же стремление сохранить связь с подаренным иму-
ществом более резко проявляется в том, что некоторые да-
рители передают свои владения монастырю, оставляя за
1 St. G., № 36 (762 г.): si presumpserit [аббат] hoc alicui in cen-
sum dare, illi pagesis [следует читать pagenses] cumiatum habeant
illas res tollere et restituere ad ipsam casam Dei.
2 Cp. St. G., № 403 (847 r.).
173
собой право их выкупить в установленный срок и за опре-
деленную сумму. Кому предоставлялось это право выку-
па и насколько- оно было осуществимо?
Подавляющее большинство грамот, в которых предо-
ставляется право выкупа, принадлежит дарителям явно не
крестьянского типа суммы выкупа в этих грамотах иног-
да высоки 1 2, но обычно для самого дарителя и для его пря-
мых наследников цена выкупа невысока — она колеблется
от нескольких денариев до 5 солидов, иногда доходит до
10 солидов, редко превышает эту сумму. При переходе пре-
кария к наследникам по боковой линии (братьям, сестрам,
племянникам) цены выкупа возрастают, причем часто ука-
зывается предельный срок (4—-5 лет), по истечении кото-
рото выкуп становится невозможным. Практика установле-
ния выкупной цены возникла тогда, когда имущество да-
рилось условно в буквальном смысле слова: в случае ухо-
да на войну, путешествия, тяжелой болезни и т. п. В по-
добных дарениях суммы выкупа крайне низки и вполне ре-
альны. Так, даритель, отправляясь в поход, передает мона-
стырю все свое благоприобретенное имущество (totum
conquestum); в случае благополучного возвращения он
может выкупить свое имущество за 2 солида, равно как и
его прямой наследник; если же он погибнет, то его братья
могут в течение года выкупить его владение за 40 соли-
дов 3. Аналогичные случаи описываются в грамотах № 342,
379, 408, где владения передаются не с целью сделать
вклад в монастырь, а с тем, чтобы сохранить свои владе-
ния на время отсутствия. В таких случаях чинш, устанав-
ливаемый до момента выкупа, и сумма самого выкупа не-
значительны. Без особых затруднений могли выкупать
свои земли и крупные дарители, которые делали монасты-
рю обычные дарения. Однако, когда право выкупа предо-
ставляется мелким собственникам, цена выкупа повы-
1 St. G., № 88, 135, 142, 340, 341, 342, 348, 375, 379, 474, 509, 539,
543 и др.
i? 2 St. G., № 135: сам даритель может выкупить свои владения
за 60 солидов, его жена за цену вергельда; дарение это очень круп-
ное —^передаются владения в 25 деревнях.
3 St. G., № 325: следует подчеркнуть, что в этой грамоте речь
идет о приобретениях дарителя, а не об аллоде, который, очевидно,
наследуется законным порядком; этим, повидимому, и объясняется
такое повышение выкуца для братьев-; ср. Fr., № 11, 49.
iW
шается настолько, чтобы сделать осуществление этого прй-
ва затруднительным или невозможным. Более того, мона-
стырь не всегда соблюдает условия выкупа. Это ясно из
некоторых грамот, в которых подаренное ранее владение
выкупается или самим дарителем, или его наследниками.
Так, даритель передает свое владение (судя по характеру
изъятия из пего отдельных объектов и чиншу, который
устанавливается, это надел мелкого собственника ]) с тем,
чтобы держать его в качестве прекария; ему предостав-
ляется право выкупить этот надел за 2 солида, для его на-
следников цена выкупа повышается до одной либры. Он
это владение не выкупил. Через 36 лет его сын 1 2 выкупает
отцовскую гуфу, отдавая монастырю в полную собствен-
ность лес, и получает эту гуфу лишь в прекарий с обяза-
тельством уплачивать чинш, причем ему запрещается
когда-либо выкупить этот прекарий в собственность.
В конкретных случаях, когда монастырь имел дело с мел-
кими собственниками, это право выкупа превращалось
в фикцию, оно обеспечивало дарителю лишь тот же самый
прекарий для его потомков, причем за вторичное получе-
ние прекария наследникам приходилось расплачиваться
остатками своей собственности, т.е. иными словами мона-
стырь, имея дело с мелкими собственниками, мог обра-
щать право выкупа против дарителей, которым это право
предоставлялось, фактически превращая его в выкуп пре-
кария, а не собственности. Таким образом, условия даре-
ний в действительности существенно изменялись в зави-
симости от того, с какими собственниками имел дело мо-
настырь.
В ряде грамот выкуп подаренного имущества прямо
запрещается. В большинстве подобных грамот выкуп за-
прещается как самому дарителю, так и его наследни-
кам; в ряде грамот даритель может выкупить надел, но его
прямые наследники лишаются этого права. Запреты вы-
купа для самих дарителей и их прямых наследников от-
носятся главным образом к дарителям, которые передают
собственность, обычно описанную «формулой принадлеж-
1 St. G., № 398 (846 г.): изымается из дарения curticula, 3 йоха
пахотной земли и маленький лужок; чинш не является чиншем не-
свободного, что не дает повода считать передаваемое владение на-
делом зависимого держателя.
2 St. G., № 619 (882 г.).
175
йоСти» и расположенную в одном, редко — в двух насе-
ленных пунктах; в грамотах дарителей этой группы есть
прямые указания на то, что они разоряются: даритель,
передающий все свое имущество в одной деревне, а имен-
но дом со двором и правом пользования альмендой и по-
лучающий его обратно в прекарий за чинш в один дена-
рий и без права выкупа, опасается, что его наследники
не смогут сохранить свой прекарий, и на этот случай ого-
варивает для них пропитание в ближайшей усадьбе
(curtis) монастыря Ч Таким образом, запрещение выкупа
в ряде случаев было связано с невозможностью для дари-
теля ставить свои условия монастырю вследствие мате-
риальной необеспеченности; среди таких дарителей, несом-
ненно, должны были находиться мелкие собственники
крестьянского типа 1 2; вероятно, они составляли большин-
ство в этой группе. Если мы не можем с уверенностью ут-
верждать это для каждого отдельного случая, то общая
характеристика всей группы ясна 3. Итак, от конкретного
соотношения сил монастыря и дарителя зависело, кому
и в какой степени запрещался выкуп подаренного имуще-
ства. Помимо того, что выкуп для известной части дарите-
лей был затруднителен и на практике выливался совсем
в иные формы, нежели указанные в грамоте, большой ка-
тегории дарителей монастырь вообще не оставлял даже
возможности выкупа.
Кроме указаний на принадлежность дарителей к раз-
личным классам общества и различную степень их способ-
ности противопоставлять монастырю и отстаивать свои
интересы, грамоты, в условиях которых содержатся дан-
1 St. G., № 494 (863 г.): Si autem eniollierent heredes mei, ut prop-
rietatem suam contineri non possint, tunc ipsi aut in monasterio seu in
proxima curte victum et vestutum habeant hereditas illorum monasterio
revertatur.
2 Cp. St. G., № 425 (853 г.): даритель передает монастырю свое
владение в одной деревне, состоящее из дома, двора и права пользо-
вания альмендой с тем, чтобы держать его за чинш; сам он всту-
пает под патронат монастыря; право выкупа ему и его наслед-
никам запрещается (et licentiam redimendi пес ego пес mea posteri-
tas habeat).
3 Возможно, что иногда монастырь запрещал выкупы в тех слу-
чаях, когда намеревался превратить подаренное имущество в тяглый
наДел — ср. № 198 (808 г.): res... ob hodierno die... absque ullo censu
vel redimitione, sed servus ipsius domus Dei ingrediatur...
176
ные о возможности выкупа (и именно те из них, где вы-
купы реальны) дают интересные указания на родствен-
ные связи и дробление аллодов. В этих грамотах право
выкупа предоставляется, помимо прямых наследников по
нисходящей и восходящей линии, братьям и сестрам дари-
теля, затем сыновьям брата матери и т. д. Интересно отме-
тить, что в ряде случаев сестры дарителя имеют преиму-
щество перед братьями в наследовании и праве выкупа,
братья матери имеют преимущество перед братьями
отца Г В то же время в некоторых грамотах право насле-
дования при переходе к родственникам по боковой линии
ограничивается лишь мужскими потомками, а в случае,
если наследниками останутся только женщины, владение
переходит к монастырю. Возможно, что и в этом случае
большие или меньшие права отдаленных родственников
дарителя на выкуп (или наследование прекария) связаны
с социально-экономическим положением дарителя. Права
родственников традента-вотчинника, дарения которого
представляют собой часть родового аллода, простираются
вплоть до отдаленных степеней родства. Грамоты показы-
вают ряд вотчинных владений целого круга родственни-
ков * 2: некий Эримберт в 865 г. дарит весь свой аллод
в Thurgau, исключая из него лишь землю, подаренную им
зависимому от него человеку, с правом выкупа для себя,
жены и детей; в случае отсутствия у него законных на-
следников (heredes legitimi) право выкупа предостав-
ляется его дальним родственникам (consobrini, consan-
guinei) Thioto, Luto и Bono. В 868 г. Luto дарит с некото-
рыми изъятиями свой аллод с правом выкупа для своих
прямых наследников, если же таковые не окажутся, даре-
ние может выкупить его брат Bono или consanguineus
Thiothelm (Thioto в дарении Эримберта). Bono, передавая
свой аллод монастырю, в свою очередь делает соответ-
ствующее распоряжение и в пользу Thiothelm’a. Таким об-
разом, дарители, связанные родственными узами, пытают-
ся взаимными обязательствами сохранить свое имущество
в роде, несмотря на идущее дробление аллодов, привед-
шее к выделению отдельных членов этой, некогда суще-
ствовавшей большой семьи, несмотря на дарения членов
» St. G., № 543, 520.
2 St. G., № 509; 539, 540.
12 Л. Т. Мильская
177
этой совокупности родственников монастырю. Здесь
перед нами выступают не отдельные дарители, а их сово-
купность, которая противостоит монастырю в охране своих
интересов как нечто целое. Это свидетельствует о том, что
хозяйственные связи внутри такой совокупности родствен-
ников еще не порвались; однако при установлении путем
дарения определенных отношений с монастырской вотчи-
ной, не все дарители были в состоянии сохранить эту
связь. Если члены семьи вотчинников, передавая свои вла-
дения монастырю, имели возможность гарантировать
своим родственникам некоторые права на подаренное иму-
щество, то мелким собственникам добиться этого было
значительно труднее или вообще невозможно. Поэтому
в дарениях мелких собственников право выкупа не идет
обычно далее прямых наследников или часто вообще за-
прещается. У такого рода собственников дробление алло-
дов под воздействием крупной монастырской вотчины за-
шло гораздо дальше, и рассчитывать на наследование зе-
мель своих дальних родственников они не могли. Таким
образом, если запрещение монастырю превращать пода-
ренные земли в бенефиций и предоставление траденту
права выкупа (там, где оно осуществимо) характерно для
сделок, заключаемых преимущественно с дарителями, не
являющимися собственниками крестьянского типа, то, тем
не менее, и в этой группе мы можем выделить ряд соб-
ственников, которые, хотя и пытаются бороться за свои
интересы, но не имеют для этого возможности; монастырь
использует их слабость для ухудшения условий их даре-
ний.
II. Для того, чтобы составить несколько более кон-
кретное представление о процессе поглощения мелкой ал-
лодиальной собственности, следует обратиться к даре-
ниям, в составе объекта которых упоминаются гуфы или
мансы.
Грамоты, в которых объектом дарения являются одна
или несколько гуф (или мансов — оба термина употребля-
ются в Сен-Галленском картулярии в одинаковом значе-
нии), делятся на три группы: 1) грамоты, в которых фигу-
рируют зависимые от дарителя гуфы с испомещенными на
них сервами или, реже, колонами; 2) грамоты, в которых
передаются гуфы без несвободных, но, по совокупности
всех данных, находящиеся в держании зависимых людей
178
дарителя, которых он не передает в составе дарения \ и.
наконец, 3) самая малочисленная группа грамот, где
передается по одной гуфе без несвободных, относительно
которой в общем мы можем предполагать, а в отдельных
частных случаях по общей совокупности данных утверж-
дать, что это крестьянская гуфа, надел свободного кре-
стьянина, отныне становящегося прскаристом монастыря.
В группе грамот, в которых объекты дарений состоят
из гуф с несвободными, встречаются дарения таких гуф в
совокупности с terra salica самих дарителей1 2: обычно это
дарения мелковотчинного типа; передача их монастырю
сводилась для дарителя, как правило, к отказу от чинша
некоторых держателей зависимых наделов (или даже к
отказу лишь от части чинша3). Как пример более круп-
ного вотчинного владения можно отметить дарение владе-
ния в восьми деревнях 4 с несвободными и двумя зависи-
мыми гуфами с сидящими на них сервами и их семьями.
Чинш со всех этих земель вполне может быть уплачиваем
этими двумя сервами: в дарениях, где передаются на пре-
карном праве более или менее обширные владения вотчин-
ного типа и конкретно обозначены 2—3 гуфы, они указы-
ваются, очевидно, в том смысле, что монастырь будет
получать чинш за весь прекарий за счет эксплуатации
именно этих двух-трех зависимых гуф дарителя. Большин-
ство дарений этой группы следует считать дарениями мел-
ких и средних вотчинников5 и дарителей крестьянского1
типа искать среди этих традентов нельзя.
Что касается грамот, в которых передаются гуфы без
несвободных, то большую часть этих гуф мы считаем за-
висимыми, исходя из того факта, что передается чаще все-
го по нескольку гуф сразу (так, в грамоте № 4'—8 гуф в
1 Одним из доказательств этого мы считаем в ряде случаев то,
что чинш монастырю за прекарное держание подобных гуф является
по своему характеру обычным чиншем церковного серва (ср. L. Alam,
XXI), и, по нашему предположению, платит его не сам прекарист, а
его зависимый держатель. Точно так же мы относим к зависимым ту-
фам те, чинш с которых выражается как unius homini opera, unius
servi reditioncm. Cp. St. G., № 24, 385, 534.
2 St. G., № 38, 51, 83, 357, 373 и др.
3 Cp. St. G„ № 160.
4 St. G., № 18.
5 Ср. очень характерное для мелкого вотчинника-аллодиста даре-
ние Энгильрама (№ 373), дарение Амальперта (№48, 51) и др.
12*	179
двух деревнях, в грамоте № 143—5 гуф и hoba salica
и др.) или на основании особых доказательств (подписи
графов и т. п.); сюда же относятся указания о характере
чинша (см. выше).
Лишь весьма незначительное число дарителей можно
отнести к собственникам крестьянского типа. Разберем
эти грамоты подробнее. Даритель передает монастырю гу-
фу с'тем, чтобы держать ее в прекарий за чинш (воз зер-
на) сыну его предоставляется право или, скорее, вме-
няется в обязанность выкупить эту гуфу за 20 солидов,
в противном случае она переходит в полную собственность
монастыря. Тяжелые условия выкупа и возможная потеря
собственности наследником дарителя свидетельствуют
о том, что это крестьянская гуфа, владельцу которой гро-
зит полная зависимость от монастыря. Еще более жест-
кие условия ставит монастырь дарителю в грамоте № 310:
он должен сам выкупить свою гуфу за 20 солидов (при
чинше в 1 солид, причем делается оговорка о возможности
неуплаты чинша в срок), если он ее не выкупит, то наслед-
ники лишаются всяких прав на эту гуфу. В подобных слу-
чаях наследникам таких дарителей грозила полная зави-
симость от монастыря. Условия этих дарений поставлены
монастырем, дарители вынуждены на них согласиться, хо-
тя они заведомо невыполнимы и фактически прикрывают
прямой захват крестьянских наделов.
В ряде случаев монастырь распоряжается дарениями
по своему усмотрению, передает их из одних рук в другие,
переводит дарителей с одного надела на другой, предоста-
вляет им распахивать новь, а их участки присоединяет к
домену. Принимая во внимание стремление дарителей со-
хранять связь с подаренными владениями, таких дарите-
лей следует считать мелкими собственниками, не имеющи-
ми возможности сопротивляться, когда монастырь таким
образом нарушает их интересы. Так, аллод Гунольфа, пе-
реданный им монастырю с тем, чтобы этот аллод держа-
ла в прекарий Лантсинда со своим потомством, мона-
стырь забирает ad nostrus usus, а Лантсинде предоставля-
ет возделывать новь 1 2; монастырь берет себе (ad nos recipi-
1 St. G„ № 63 (772 г.).
2 St. G., № 309, cp. № 583, 589; cp. № 79, где дарение, повиди-
мому, мелкого собственника, передается по воле монастыря друго-
му мелкому собственнику.
180
amus) дарение братьев Адальрама и Хато в одной дерев-
не и предоставляет им взамен одну гуфу в другой деревне
за натуральный чинш и подводную повинность (перевоз-
ка вина и зерна из двух деревень по указанию монасты-
ря)
На подобные же отношения указывает грамота № 308,
в которой дарительница Хильтилинд дарит гуфу, ранее по-
лученную ею в обмен от монастыря с тем, чтобы полу-
чить от него другую гуфу, по уже в прекарий за неболь-
шой чинш в 4 дарения; однако и этот небольшой чинш
она может не выплатить в срок — в грамоте делается ого-
ворка, что в случае неуплаты чинша в течение двух лет
(вместо обычных трех лет) гуфа возвращается к монасты-
рю (ut ipsum censum unum vel duos annos reddere dimi-
serint, revertatur hoba predicta ad monasterium). Здесь
сделка, первоначально совершенная на одинаковых для
обеих сторон условиях, в дальнейшем влечет за собой но-
вый обмен, приводящий к установлению прекарной зависи-
мости, причем предусматривается и дальнейшее усугубле-
ние этой зависимости, как следствие возможной потери
надела.
Пример крестьянского дарения мы видим и в грамоте
№ 644, где некий Кундпрет завещает свою гуфу мона-
стырю в полную собственность для того, чтобы освобо-
диться от уплаты чинша, который он платил до момента
этого вторичного дарения (hobam cum legitimo curtili in
loco... Potinga, quam usque in hodiernum diem sub quodam
censu possidebam... ut ego omne tempus vite mee illam
sine censu possideam et post obitum meum statim redeat
in ius monasterii); даритель не в силах платить чинш и
ценой лишения наследства своих потомков он от него
освобождается. Таким образом, отдельные дарители, ко-
торые первоначально пытаются сохранить некоторые
права на подаренный участок, вынуждены от них отказы-
ваться * 2.
Приведенные примеры показывают нам разоряющихся
мелких собственников крестьянского типа, т. е. иными сло-
вами, мы усматриваем крестьян в среде дарителей лишь
• St. G., № 304.
2 К грамотам с дарениями крестьянского типа можно относить и
те немногочисленные грамоты, в которых делаются оговорки о воз-
можности неуплаты чинша. Ср. St. G., № 87, 109 и др.
12 л. т. Мильская
181
тогда, когда они опускаются ниже определенного уровня,
выделяются из массы свободных общипннков-аллодистов
и находятся уже на грани потери свободы и втягивания в
зависимость; при иных обстоятельствах они себя не обна-
руживают, и это объясняется не только особенностями на-
шего источника, НО' и существом дола: свободное кресть-
янство представляло собой в результате давно идущего
процесса разложения общины и роста феодального зем-
левладения весьма неустойчивый экономически и социаль-
но слой. Пока свободный собственник-аллодист сохра-
няет возможность самостоятельного хозяйственного суще-
ствования и может прибегать, в той или иной степени, к
использованию зависимой рабочей силы несвободных
(т. е. собственность которого есть, по выражению Ленина,
«орудие эксплуатации», в отличие от тех крестьян, «соб-
ственность которых есть «просто» условие приложения
труда» 1), наименование крестьянина (как представителя
класса феодального общества) можно применять к
нему лишь усло'вно, ибо с этим наименованием свя-
зано представление об эксплуатации крестьянина господ-
ствующим классом феодалов, не приложимое к основной
массе дарителей, являющихся в данный период в боль-
шинстве своем представителями мелко- и средпевотчинных
слоев, живущих за счет эксплуатации труда зависимых от
них людей. Если помимо мелких и средних вотчинников
мы отбросим заведомо крупных вотчинников, исключим
из рассмотрения грамоты, не дающие материала для
сколько-нибудь определенных заключений, то у нас оста-
нутся тс, сравнительно немногочисленные, грамоты, в
которых выступают обедневшие мелкие собственники, теря-
ющие свои наделы как свободную собственность и стано-
вящиеся (потенциально или реально) зависимыми кре-
стьянами. Свободный крестьянин в условия?: интенсивно
идущей феодализации общества представляет собой лишь
переходный тип от свободного общинника к зависимому
'крестьянину феодального общества. Те дарители в разоб-
ранных выше грамотах, которые, вступая в прекариые от-
ношения с монастырем, делают это за счет отказа от пасти
чинша своих зависимых держателей (хотя бы этих по-
1 Ср. В. И. Л е н и и. Аграрный вопрос и «критики Маркса». Соч.,
т. 5, стр. 174.
182
следних было и немного), не могут быть отнесены к кре-
стьянам; мы можем лишь предполагать, что часть из них
в дальнейшем, повидимому, впадает в зависимость от мо-
настыря. Однако многие из них имеют возможность пред-
отвратить это ценой отказа от части своих владений ’.
До некоторой степени можно1 судить о социальном
статусе дарителя по исключениям части имущества из да-
рения. Из грамот этого рода можно выделить такие, в ко-
торых дарится все имущество, а исключается самое необ-
ходимое для дарителя — то, чем он сам пользуется и что
представляет собой ограниченное до минимума его личное
хозяйство. Примером подобных исключений является да-
рение, в котором традент передает все, что он имеет в од-
ной деревне, кроме двора с домом, где он живет и 3 йохов
пахотной земли (qiiicquid proprietatis hodierna die habeo
in Tunruthun, praeter unum curtile cum casa atque cum
ceteris edificiis... in quo modo habito, atque praeter Ш
juchos...) 1 2. Остальное имущество берется им в прекарий
с правом выкупа, за один солид. Это крестьянское даре-
ние; даритель даже при сравнительно небольшом выкупе
боится полностью поставить свое владение в зависимость
от аббатства,— очевидно, не надеясь выкупить его, и ос-
тавляет в полной своей собственности небольшой клочок
земли и дом, стараясь на известный срок сохранить свою
относительную самостоятельность.
Подобными же соображениями руководствуется и да-
ритель в грамоте № 252, который дарит все имущество в
одном населенном пункте, за исключением 20 югеров, с
тем, чтобы держать его в прекарий за чинш в половину
солида и пости такие повинности, какие традент должен
был нести королю (servitia talia, qualia debui regi pcrsol-
vi). В таких грамотах мы видим попытку удержаться на
1 Ср. St. G., № 645, где среди зависимых людей, которых следует
вернуть монастырю, упоминается некая женщина. Она, по заявлению
монастыря, certissimis testibus ad servitium sancti Galli coacta, но
ценой передачи монастырю одной гуфы с серном и девятью mancipia
освобождает себя и своих дочерей от это?! зависимости. Ясно, что у
нее были и другие владения, иначе весь этот акт теряет смысл, ибо
без собственности опа все равно не сумела бы сохранить свободу. По-
этому, несмотря на попытку монастыря втянуть ее в зависимость, эту
дарительницу, по ее экономическому положению, нельзя считать кре-
стьянкой.
2 St. G„ № 596 (876 г.).
. 12"
183
грани, отделяющей свободного мелкого собственника от
крестьянина-прекариста, которому угрожает крепостная
зависимость; но он уже вступил на этот путь, и превраще-
ние его в крепостного лишь дело времени.
Ряд изъятий части имущества из дарений вызван тем,
что в составе передаваемых владений были земли, пода-
ренные традентом его зависимым людям или находящиеся
в держании зависимых людей дарителя й Мы рассмотрим
эти грамоты в совокупности с теми, в которых траденты
передают совместно со своими владениями (или исключа-
ют из них) дарения других светских собственников, сде-
ланные ими ранее. Таких грамот в картулярии мало; но
они интересны тем, что показывают взаимоотношения соб-
ственников различного типа до акта дарения монастырю.
Мы находим в них указания на различные отношения
зависимости, существующие на землях дарителей. Так,
некий Эримберт в один день (865 г.) делает два вклада
монастырю: в первом дарении он передает монастырю все
свое наследство в Thurgau, за исключением хутора
Puchberge; во втором дарении он передает и этот хутор,
исключая 25 йохов земли, которые он ранее подарил
meo homini Reginberto... in propriam hereditatem* 2. Это
одна из грамот, где упоминается зависимый человек да-
рителя, не являющийся ни сервом, ни колоном. Этот Ре-
гинберт, получивший дарение Эримберта в качестве соб-
ственности, мог бы впоследствии подарить его монастырю.
В ряде грамот, в которых даритель указывает, что он по-
лучил передаваемую землю в дарение от другого соб-
ственника, могут быть именно такие отношения 3. Не сов-
сем ясно лишь, какие именно отношения связывают таких
собственников с лицами, которые делали им дарения, яв-
ляются ли первые их бенефициариями или связаны с ними
отношениями, включающими в себя элемент эксплуата-
ции.
Ряд грамот дает несколько более определенные ука-
зания и показывает нам прекарные отношения, сущест-
вующие на землях светских вотчинников. В одной из них
» St. G., № 510, 526, 540, 622 и др.
2 St. G., № 510.
3 Вместе с тем может быть и обратное явление: светские вотчин-
ники получали в дарения земли мелких собственников, втягиваемых
ими в зависимость, а затем передавали эти земли монастырю.
184
упоминается дарение Иммо передающего монастырю
землю, подаренную ему неким Берингом в одной деревне
с тем, чтобы некая женщина Фрейрат держала это вла-
дение в качестве прекария от монастыря за чинш в 2 де-
нария и без права выкупа. Эта Фрейрат будет держать
прекарий от Иммо и вместе с тем от монастыря. Подоб-
ным актом Иммо' достигает того, что всякая связь этой
земли с ее первоначальным обладателем порывается (по-
добные дарения могли прикрывать просто захват земли
мелкого собственника), ибо ему пришлось бы иметь дело
не с одним Иммо, но и с монастырем, который становился
теперь верховным собственником, передавая, однако,
эту землю в прекарий лицу, указанному дарителем и,
следовательно, представляющему для этого последнего
известный интерес. Это как бы двойной прекарий, который
на практике должен был приводить к двойной эксплуата-
ции прекариста. В другом случае, когда мы обнаруживаем
светский прекарий, даритель, напротив, передает свои вла-
дения церкви, указывая, что в их составе имеется прекарий
Хеймольта (этот последний передал свои земли дарителю
и получил их от него обратно с добавлением в качестве
precaria remuneratoria), и запрещает монастырю как-либо
изменять чинш этого прекариста после своей смерти1 2.
Здесь также в результате дарения получается известное
переплетение прав светского вотчинника и монастыря на
крестьянский прекарий; при жизни дарителя прекарист
платил чинш ему, но после его смерти (или наследников)
этот прекарий в составе всего владения переходил к мона-
стырю. Таким образом, крестьянские прекарии монастырь
мог получать уже из рук светских вотчинников; эти по-
следние втягивали в зависимость свободных мелких соб-
ственников и последующей передачей своих владений мо-
настырю в прекарий еще более упрочивали эту зависи-
мость.
В ряде случаев грамоты с указаниями на приобрете-
ние дарителем владений у других собственников дают
примеры быстрого обеднения мелкого собственника, еще
недавно находившегося в благоприятных условиях. Дари-
тель передает монастырю свои приобретения в одной
1 St. G., № 773 (912 г.).
2 St. G., № 307; ср. дарения того же вотчинника — № 330, 333.
185
деревне, сделанные им у различных свободных людей
(a liberis hominibus); дарение делается с целью вернуть
ценой уступки этих приобретений прекарий отца за тот же
чинш, который платил последний (5 денариев и отработ-
ки) ; прекарий будет по условию грамоты держать и по-
томство дарителя, пока оно останется свободным ’. Отец
дарителя, о котором идет речь, более в картулярии не
встречается, и мы не знаем, подарил ли он свое владение
безусловно, не обеспечив наследников, или монастырь про-
сто нарушил условия дарения. Как бы то пи было, эта
грамота рисует неудавшуюся попытку мелкого собствен-
ника расширить свои владения и его последующее обед-
нение: сначала он покупает земли у других свободных, по
для того, чтобы сохранить хотя бы на прскарном праве
(даже без возможности выкупа) отцовский аллод, он вы-
нужден отказаться от всех своих приобретений в пользу
монастыря. Более того, он имеет основания опасаться, что
его потомки не сумеют сохранить свободу и тогда оконча-
тельно потеряют и собственность.
Некоторые дарители в предвидении такой возможно-
сти просто передают остатки своей собственности мона-
стырю в безусловное дарение за пожизненное содержа-
ние 1 2. Эти дарители на пороге нищеты. Лишенные по
разным причинам возможности обрабатывать свою землю
(старость, болезни, недостаток рабочих рук и т. п.), пли,
может быть, в результате захватов со стороны светских
вотчинников, они предпочитают стать монастырскими
нахлебниками, чтобы как-то просуществовать и готовы со-
вершенно отказаться от всякой хозяйственной самостоя-
тельности и даже лишить наследства своих потомков,
если таковые имелись. Этих последних в таком случае не-
минуемо ожидала бы крепостная зависимость.
Однако это еще не предел, до которого могут опу-
скаться свободные собствснники-аллодисты. Многим из
них угрожает потеря свободы, часть их уже потеряла ее.
В Сен-Галленском картулярии есть ряд грамот, ярко ри-
сующих этот процесс3. В большинстве этих грамот вы-
сказывается предположение, что наследники дарителя
1 St. G., № 203.
2 St. G„ № 9, 44, 72, 220, 336, 403, 443 и др.
3 St. G., № 240, 281, 287, 399, 467 и др.
186
в будущем могут поверять свободу; в таком случае все
их права на прекарий прекращаются, и дарение переходит
в полную собственность монастыря !. Эта оговорка может
показаться слишком общей, но несомненно составители
грамот, как правило, в подобных случаях имели в виду со-
вершенно реальную и конкретную опасность впадения
в крепостную зависимость для своих ближайших наслед-
ников. Это ясно из того, что в некоторых грамотах такая
оговорка делается лишь для одного из наследников. Так,
в грамоте № 346 даритель завещает прекарий двум сы-
новьям и указывает, что один из них может потерять сво-
боду (Si PAori filius mens in libertate permanserit... sin ati-
tern non... tunc liceat Meginfrido... partes eius ad se recipere
el censu proservire) — возможность потери свободы пре-
дусматривается лишь для одного из сыновей, второму эта
участь не угрожает; очевидно, у дарителя были вполне
конкретные основания для такого опасения. Кто были лю-
ди, которым грозила такая участь? Часть из них, несом-
ненно, уже зависела в какой-то степени от светских вот-
чинников, и эта1 экономическая зависимость неизбежно
должна была привести их к потере свободы и превраще-
нию в крепостных. Мы считаем таковыми, например, От-
рама (№ 481) и Вольфхуга (№ 418, 852 г.): в этой по-
следней грамоте первым дарителем является Старкольф,
передавший землю монастырю с том, чтобы ее получил в
прекарий Всльфхуг; Вольфхуг снова подтверждает это да-
рение от своего имени, ибо первичное дарение не было
оформлено грамотой, и заявляет, что его наследники со-
храняют право на этот прекарий, пока они не потеряют
свободу (in sua ingenuitate поп permaneant). /Аналогич-
ный случай зафиксирован и в грамоте № 481 (861 г.) —
Кизилольт дарит землю с тем, чтобы монастырь предо-
ставил ее в прекарий Отраму, который и должен держать
этот прекарий вкупе с наследниками, по лишь пока они
будут свободны (si in ing'enuitate permanse'int, si auleni
in servitutem redact! fncrint, lime eedem res ad monaste-
rium redeanl...). Поскольку эти прекаристы были уже в за-
висимости в результате установления прекарных отноше-
1 St. G., № 240. ...ut filiis meis represtare facietis in censum, si
liberi permanserint...; St. G., № 287: similiter tota cognatio agat mea,
si libera permaneat.
187
ний, процесс их закрепощения был существенно облегчен
и вполне реален b
В картулярии есть грамоты, показывающие и резуль-
таты этого процесса. В грамоте № 447 (856 г.) фигурирует
жена свободного, лишенная свободы фогтом монастыря
(Devenit mihi, ut in conjunctionem quandam feminam mihi
usurpassem, nomine Otpirgam, que tunc temporis libera
fuit, postea vero ab Emilone advocato ad ipsum monaste-
rium sancti Galli in servitium adquisita...); стремясь сохра-
нить свободу для сыновей (ne in conditionem servilem
cogerentur), муж ее дарит монастырю вновь распаханный
участок (runcalem) с тем, чтобы сыновья получили его
в прекарий за чинш в 1 солид и работали бы 4 дня на жат-
ве и сенокосе. Однако в тексте грамоты следует любопыт-
ная оговорка, что в случае, если сыновья по беззаботности
оставят этот прекарий или вступят в брак с посторонними
(кому? — очевидно, монастырю) женщинами, монастырь
получит данную землю в полную собственность (Si autem
ipsi denominati per incuriam se inde abstraxerint, seu ab
alienarum coniuctione feminarum seu aliqua causa casu
accidente, tunc ipse praefate res ad monasterium revertan-
tur); иными словами, свобода действий их существенно
ограничена; для того, чтобы сохранить прекарий, они
должны вступить в брак только с зависимыми от мона-
стыря женщинами, т. е. монастырь принимает меры, чтобы
предоставленная им свобода не распространялась па их
потомство.
Непосредственную попытку закрепощения мы видим
в грамоте № 446 (856 г.): аббат и фогт монастыря на су-
дебном собрании — маллусе — пытаются обратить в
крепостную зависимость некоего человека (quendam ho-
minem... ad servitutis iugum adtrahere), но он ценою луч-
шей половины своей земли (de optimo et medio, quod
habuit territorio... juchos IIII...) сохраняет свободу.
Таким образом, перед нами свободные, находящиеся
на грани закрепощения; одним из них удается ценой
части своей собственности временно сохранить свободу,
другие уже находятся в зависимости от светских вотчин-
ников и втягиваются в зависимость от монастыря, где им
грозит полное закрепощение.
1 Ср. аналогичные примеры в Фульдском картулярии: CDF Dr.„
№ 358, 475; ср. CL, № 839.
188
В очень редких случаях возможен и обратный процесс
возвращения отдельными мелкими собственниками утра-
ченной ими ранее самостоятельности и даже их возвыше-
ния. В двух грамотах перед нами родственники дарителей,
не теряющие полностью свободы, но находящиеся в опре-
деленной зависимости, которые получили возможность,
благодаря обогащению этих дарителей, от нее избавиться.
Именно в этом смысле мы толкуем следующие две гра-
моты: в № 181 (805 г.) некий Ланто передает часть своего
имущества, а; именно приобретение (conquesitio) в одной
деревне, за исключением хутора (una loca... Linginbach),
с тем, чтобы держать это владение в качестве прекария.
Далее сказано, что прекарий предоставляется и сыну да-
рителя, если ему будет позволено стать свободным, в про-
тивном случае прекарий перейдет к дочерям (aut filio meo,
si ingenuus licet fiere, et si non, habeant hoc filias meas
in ipsum censum). Очевидно, что здесь идет речь о свобод-
ном человеке, сын которого впал в зависимость (может
быть, от Сен-Галленского аббатства), а дочери его сво-
бодны. При менее благоприятных условиях сын этого Лан-
то впал в зависимость, теперь же, начав богатеть (conqui-
sitiones Ланто, в том числе хутор, который он исключает
из дарения), Ланто надеется, что сын откупится и снова
станет свободным (может быть, именно с этой целью-
и делается дарение), но не уверен, что это удастся. Го-
раздо больше гарантий в этом смысле у дарителя, высту-
пающего в грамоте № 331 (830 г.): он передает семь за-
висимых гуф, три лесных участка и другие владения (сле-
дует отметить, что в этом обширном дарении ни разу не
упоминается даже слово hereditas, а некоторые части вла-
дения прямо названы благоприобретенными — conquisi-
tiones, — все это владение или его значительная часть не
является наследственным достоянием) и берет свое вла-
дение с прибавлением двух монастырских гуф в прекарий
за чинш одного зависимого человека (unius servi reddi-
tum). Ему наследуют жена и дочь при условии, если они
получат свободу (si libertatem accipiant); если же они не
станут свободными (si vero liberi non fuerint), то сохра-
нят пожизненно лишь прекарий на собственное владение
дарителя, а гуфы, полученные им дополнительно, возвра-
щаются немедленно после его смерти к монастырю. Нет
сомнений, что в этих двух грамотах оговорка о свободе
189
наследников отличается от обычной оговорки si liberi per-
maneant предыдущих грамот — здесь ясно говорится не
о потере свободы, а о ее получении: si ingenuus licet fieri,
si libertatem accipiant. Далее, было бы совершенно невоз-
можно объяснить, почему в грамоте № 331 жене и дочери
богатого собственника угрожает потеря свободы; между
тем, эта оговорка становится понятной, если предполо-
жить, что этот собственник, при благоприятных обстоя-
тельствах, быстро разбогател, а жена и дочь его ранее или
были несвободными или потеряли свободу. Это — при-
мер обогащения мелкого собственника, переходящего в
ряды мелких вотчинников, над которым тяготеют еще еле 
ды его происхождения.
Итак, из массы дарителей можно выделить разоряю-
щихся свободных, которым грозит закрепощение. Не-
смотря на множество переходных типов и отклонений, об-
щая тенденция развития такова, что основная масса соб-
ственников не смогла в процессе разложения общины
подняться до положения мелких вотчинников, а должна
превратиться в зависимых крестьян. Конечным результа-
том этого процесса будет исчезновение свободных мелких
собственников крестьянского типа. Однако в картулярии
мы находим небольшое сравнительно с числом дарителей
число подобных собственников. Объяснить это явление
до некоторой степени можно, если мы попробуем пред-
ставить себе конкретно картину деревни.
III. Уже было отмечено, что в Сен-Галл ейском карту-
лярии нет деревень, из которых исходило бы большое ко-
личество дарственных грамот: число грамот из одной де-
ревни па протяжении периода в 200 лет не превышает
10—12, а обычно бывает еще меньше. Это даст повод
к заключению, что большинство собственников каждой де-
ревни нам неизвестно (даже, если считать некоторые
деревни малонаселенными пунктами хуторского типа),
ибо они не делали дарений Сен-Галленскому монастырю,
что в свою очередь нуждается в обьясиёнии. В грамотах
Сен-Галленского картулярия упоминается лишь одна де-
ревня, представленная значительным числом грамот; мы
можем считать, что нам известны все или почти все соб-
ственники данной деревни (если они не выступают как
субъекты сделок, то фигурируют в качестве соседей), од-
нако из этой деревни (Vinonma—Rankwil) почти нет
190
дарений монастырю: все собственники дарят 'или продают
земли шультгейсу (должностному лицу графа) Фольквину
и еще некоторым лицам из той же деревни. Более 30 гра-
мот оформляют акты продажи или дарений Фольквину,
три грамоты фиксируют продажу земель Отольфу од-
на — Аудсрамну1 2. В числе владений, расположенных в
Ранквиле, указаны земли Сен-Галленского аббатства, мо-
настырей св. Илария и св. Иоанна и дарение Карла Ве-
ликого Сен-Галленскому монастырю. Всего собственников
из этой большой деревни-марки (включающей несколько
хуторов или починков), выступающих в качестве контра-
гентов сделок или указанных как соседи, за промежуток
времени с 812 по 826 г. насчитывается более 40 человек
(не считая свидетелей, подписывающих сделки). Как уже
указывалось, большинство дарений (или продаж) оформ-
лено на имя Фольквина, встречающееся в картулярных
грамотах с 817 по 825 г.; каждый раз этот Фольквин поку-
пает или получает в дарение одно-два (иногда три) от-
дельных поля (ager, campus), причем точно указывается
их расположение (agrum a Spinaciolu, agrum a Vodece,
ad Viniolam, ad Fanum) 3, часть этих полей граничит с по-
лями самого Фольквина. Он приобретает более 20 таких
полей приблизительно одинаковых размеров, луга и дру-
гие владения. Нам известны причины дарений ему земель.
Один даритель отдает ему свое поле за долг в 4 солида
с тем, чтобы он простил ему этот долг4. Другой даритель,
поле которого граничит с полем Фольквина, отдает свое
поле в качестве штрафа за какой-то совершенный им об-
ман Фольквина (propter hoc dedit Salvianus campu
Folquino, quod ille debuit facere lege Folquino de sua causa,
que ei fraude fecit, et rogavit eum multum, que Folquinus
prenderet terra ilia) 5; некто Латинус часть земель продает
Фольквину, а часть дарит propter bona nierita sua 6, pro
bona merencia дарят земли Фольквину Лыота и Изинрих 7,
1 St. G., № 165, 173, 174.
2 St. G„ № 458.
3 St. G., № 255, 258, 259, 261 и др. Очевидно, это названия тех
общих полей, в которых были расположены полосы отдельных соб-
ственников.
4	St.	G.,	№	224	(817	г.).
5	St.	G,	№	261	(820	г.).
6	St.	G.,	№	254	(820	г.), 255 (820 г.).
7	St.	G.,	№	258	(820	г.).
191
остальные поля он покупает. Перед нами вотчинник, ко-
торый скупает или, где может, под всякими предлогами
вымогает земли почти у всех собственников деревни. Сле-
дует отметить, что почти все приобретаемые им земли
лежат в разных, судя по названиям, копах — вся его при-
обретательская деятельность имеет планомерный харак-
тер; так крупные землевладельцы начинали приобретать
влияние на общинные распорядки, которым они вынуж-
дены были подчиняться в силу чересполосицы. Кто были
эти собственники из Ранквиля, с которыми имели дело
Фольквин и другие? Кроме указанных полей, которые они
передают Фольквину, об их владениях нет никаких сведе-
ний к Мы и здесь можем делать предположения лишь на
основании условий и обстоятельств, при которых они дарят
свои поля. Несомненно, что должники Фольквина, вынуж-
денные отдавать ему свои поля за долги и т. п. — мелкие
собственники. Вероятно, большинство остальных следует
считать таковыми же. Таким образом, в Ранквиле со все-
ми прилегающими к этой деревне пунктами, наряду с ко-
ролевским и монастырским землевладением, имеются зем-
ли более или менее крупных вотчинников, которые расши-
ряют свои владения за счет остальных собственников.
В этом случае, когда нам удается сравнительно полно
представить себе картину всей деревни, мы должны при-
знать в ней несомненное наличие мелких собственников
крестьянского типа. Но, вместе с тем, следует еще раз под-
черкнуть, что именно из этой деревни, где мелкие собст-
венники имеются, ио находятся в сфере влияния расту-
щего светского землевладения, нет дарений монастырю.
Подобные же наблюдения были сделаны и на материале
Лоршского и Фульдского картуляриев 1 2 — в них фигури-
руют деревни, в которых преобладает небольшое число
крупных светских вотчинников и совсем не обнаружива-
ются мелкие собственники, причем характер дарений этих
вотчинников заставляет предполагать, что они состави-
лись из захваченных владений мелких собственников.
В Сен-Галленском картулярии мы видим начальную ста-
1 Монастырю они дарений нс делают, за исключением одного из
них —• № 421.
2 Ср. деревни Базинсхейм, Вакернхейм и Заульхейм, где действу-
ют крупные вотчинники Сталус, Одакр и др, —см. стр. 142—150 на-
стоящей работы.
192
дию этого процесса. Такое совпадение заставляет нас
предположить, что явление это не случайно. В тех дерев-
нях, где лежали земли крупных светских вотчинников,
расширяющих свои владения, все или почти все мелкие
аллодисты — общинники крестьянского типа подпали под
влияние этих вотчинников, которые, будучи их непосредст-
венными соседями, могли легче втягивать их в зависи-
мость, нежели крупная монастырская вотчина. Собствен-
ники крестьянского типа очень часто попадали в сферу
влияния этой последней либо в виде остатков, не погло-
щенных еще светским землевладением, либо в качестве за-
висимых прекаристов и крепостных в составе дарений
светских вотчинников.
IV. На основании изложенного мы можем придти
к выводу, что в дарственных грамотах Сен-Галленского
картулярия встречаются и мелкие собственники крестьян-
ского типа. Они предстают перед нами в двояком виде:
с одной стороны, это разоряющиеся аллодисты-общин-
ники, выступающие с дарениями в пользу монастыря;
с другой стороны, такие мелкие собственники попадают
в зависимость от монастыря, уже будучи экономически за-
висимыми от светских вотчинников. Однако, исходя из
анализа условий дарения и характера устанавливаемых
в результате дарения отношений между монастырем и да-
рителем, следует считать, что в Сен-Галленском картуля-
рии преобладают собственники мелковотчинного типа; ус-
ловия, на которых они становятся прекаристами монасты-
ря, таковы, что к ним лишь в очень малой степени при-
ложимо представление об их эксплуатации со стороны
монастырской вотчины. В то же время условия, на кото-
рых мелкие собственники крестьянского типа становятся
прекаристами монастыря, резко отличаются от условий
•основной массы дарителей. Грамоты ясно показывают, что
результатом их дарений неизбежно будет закрепощение,
превращение в тяглых держателей, хотя формально они
вступают с монастырем в те же прекарные отношения.
Однако прекарий был лишь формально общей для всех
слоев общества поземельной сделкой; условия прекариев,
как уже указывалось выше, существенным образом изме-
нялись в зависимости от того, к каким классам общества
принадлежали прекаристы.
Сен-Галленский картулярий, в известной степени,
193
является памятником переходного периода. Дарители, вы-
ступающие в нем, с правовой точки зрения представляют
собой единый слой свободных, который, однако, все время
интенсивно размывается, выделяя из себя верхушку,
в изучаемый период уже превратившуюся в вотчинников,
и слой экономически необеспеченных людей, образующих
низшую прослойку свободных. Эти последние в результате
своего шаткого экономического положения оказываются
под угрозой потери свободы. Грамоты картулярия показы-
вают, как идет процесс их закрепощения. Тем самым мы
можем говорить здесь о все более углубляющемся проти-
вопоставлении различных в своем отношении к условиям
труда и средствам производства слоев населения, которое
приводит к образованию противостоящих друг другу
классов крестьян и феодалов. Создавшееся в результате
возникновения аллода неравенство земельного владения,
которое ярко отразилось еще в варварских правдах, в изу-
чаемых нами источниках уже привело к коренным измене-
ниям социального и политического характера. «Но вместе
с тем произошло значительное изменение и в политиче-
ском положении свободных поселенцев. Раньше юридиче-
ски равноправные со своим вотчинником при всей своей
экономической зависимости от него, они теперь и в право-
вом отношении стали его подданными... Равноправие сво-
бодных исчезает; простолюдин (der unterste Mann), пол-
ная свобода (Vollfreiheit) которого уже понесла сильный
ущерб от потери наследственной земли (Erbgr.it), спускает-
ся еще на одну ступень ближе к несвободным» Г Это из-
менение положения свободных является закономерным ре-
зультатом того процесса, который мы наблюдали в наших
источниках.
Мелкие свободные собственники, продающие свои ал-
лоды, передающие их церкви и т. п., и являются именно
теми теряющими свою наследственную землю свободными,
которых Энгельс в приведенной выше работе охарактери-
зовал как опускающихся к несвободным. Это одна сторона
процесса классообразования: класс зависимых крестьян
образуется главным образом за счет опускающихся сво-
бодных. В процессе дифференциации аллодисты, выделя-
ясь из ранее единого слоя свободных общинников, создают
К- Маркс й Ф. Энгельс. Соч. т. XVI, ч. I, стр. 403.
194
социальную базу для образования двух противоположных
классов феодального общества — феодалов и крепостных
крестьян.
В исследуемый нами период феодальная система об-
щественного производства находилась еще в процессе
становления: процесс образования раннефеодального
классового общества уже сделал огромные успехи, по еще
не совсем завершился; происходило формирование класса
зависимого крестьянства, противостоящего феодалам и
эксплуатируемого ими.
Изучение картуляриев заставляет нас предполагать,
что это превращение основной массы собственников-ал-
лодистов крестьянского типа в класс зависимого крестьян-
ства было очень сложным процессом, в котором большую
роль следует отвести светскому землевладению.
В самом деле, данные картуляриев приводят к заклю-
чению, что большая часть жителей деревни, подвергаясь
закрепощению со стороны светских вотчинников, остается
вне поля нашего зрения. Если в других картуляриях
довольно редко встречаются деревни, в которых большин-
ство собственников так или иначе вступает в какие-то от-
ношения с монастырем, то в Сен-Галлеиском картулярии
таких деревень вообще пет. Судить о том, кем были соб-
ственники каждой деревни, не выступающие в качестве
дарителей, на основании этого картулярия невозможно.
У пас есть лишь косвенные данные, указывающие на то.
что часть их втягивалась в зависимость от светских вот-
чинников и иногда уже в качестве зависимых людей по-
падала в сферу эксплуатации монастырской вотчины.
Таким образом, выводы, сделанные па основе Сои-Гал-
ленского картулярия, значительно усложняют те заклю-
чения, к которым мы пришли на основании анализа Лорш-
ских, Фульдских и Вейссепбургских грамот, но пс опро-
вергают их по существу.
§ 3. НЕКОТОРЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА КАПИТУЛЯРИЕВ
ПО ВОПРОСУ О КРЕСТЬЯНСКИХ ДАРЕНИЯХ
Быть может, некоторый материал о крестьянских даре-
ниях, в частности, сведения о том, почему же крестьянские
дарения так редки в картуляриях, можно найти в капи-
туляриях. Данные капитуляриев, ярко освещающие про-
195
цесс разорения свободных франков, неоднократно исполь-
зовались в исторических исследованиях, однако для до-
полнения картулярных данных следует привести их и
здесь, ибо они показывают тот насильственный путь по-
глощения крестьянской собственности, который почти со-
вершенно нс нашел отражения в других источниках, изо-
бражающих лишь последствия этого процесса, но не са-
мый его ход.
Мы начнем с разбора знаменитого Capitulare missorum
de exercitu promovendo от 808 г. В этом капитулярии уста-
навливается, что каждый свободный человек, обладающий
на праве собственности или в качестве бенефиция 4 ман-
сами с обрабатывающими их зависимыми людьми, дол-
жен нести военную службу или под начальством своего
сеньора или под предводительством графа; те, кто имеют
3 манса, отправляются на военную службу, получая
помощь от имеющего лишь 1 мане; далее определяются
иные возможные комбинации для людей, имеющих
2 манса, и т. п.; в случае, если для несения военной
службы объединяются четверо свободных, имеющих по
одному мансу, то на войну идет один из них, трое же про-
чих остаются дома с обязательством оказывать ему по-
мощь й При чтении этого текста возникают прежде всего
два вопроса: во-первых, какое количество ма/нсов нужно
считать «нормальным владением» рядового свободного —
четыре или один? и, во-вторых, к каким конкретным по-
следствиям могли привести такие объединения для несе-
ния военной службы свободных различного имуществен-
ного положения (и даже одинакового) при практическом
применении этого капитулярия?
Что касается первого вопроса о «нормальном» владе-
нии свободного, то по этому поводу в литературе имеют-
ся противоречивые взгляды. Если Вайц и его последовате-
ли считали, что нормальным владением рядового свобод-
ного является гуфа, то новейшие историки и, в частности,
1	Capitularia regum Francorum (далее Cap. г. Fr.) t. I, ed. A. Bo-
retius, Cap. 50 (808 г.), с. I: Ut omnis liber homo, qui quatuor mansos
vestitos de proprio suo sive de alicuis beneficio habet, ipse se praeparet
et per se in hostem pergat, sive cum seniore suo si senior eius perre-
xerit sive cum comite suo. Qiu vero tres mansos de proorio habuerit,
huic adiungatur qui unum mansum habeat et det illi adiutorium, ut ille
pro ambobus possit... tres vero qui illi adiutorium dederunt domi re-
maneant.
196
Ганаль, не соглашаются с этим. Ганаль пишет, что облада-
ние одной гуфой для рядового свободного (Gemeinfreie)
каролингского времени не составляет правила; многие
свободные обладали землей в размере нескольких гуф, и
были такие мелкие собственники, владения которых не
были гуфой ни по своей величине, ни по своему названию Г
Это объясняется, по мнению Ганаля, тем, что понятие гу-
фы имеет другое содержание, нежели обозначение надела
свободного, а главное — тем, что обладание одним-дву-
мя наделами без несвободных является признаком боль-
шой бедности, почти зависимого состояния, а следователь-
но по его мнению, и не характерно для основной массы
свободных1 2.
Однако обладание тремя-четырьмя наделами невоз-
можно без эксплуатации чужого труда, а факт эксплуата-
ции чужого труда должен являться основным критерием
в определении социально-экономического статуса того или
иного слоя собственников. Исходя из этого, мы должны
характеризовать обладателей нескольких зависимых гуф
с несвободными держателями как мелких вотчинников; у
нас нет никаких оснований считать, что основная мас-
са франкского народа в экономическом отношении дости-
гала уровня собственников мелковотчинного типа: напро-
тив, самое появление постановлений, подобных цитиро-
ванному капитулярию, свидетельствует о большом разо-
рении значительных масс рядовых свободных общинников.
Конечно, нельзя при этом упускать из виду, что это по-
становление капитулярия 808 г. указывает в то же время
на наличие свободных собственников крестьянского типа,
обладающих одним маисом, с которого они либо сами не-
сут военную службу, либо оказывают помощь в этом деле
трем другим свободным, каждый из которых имеет в свою
очередь по одному мансу.
Однако постановление этого капитулярия должно было
при осуществлении его на практике привести к еще боль-
шему разорению свободных общинников и, главное, к
дальнейшему усилению процесса социально-экономиче-
1 К. Н. Gan a hl. Hufe und Wergeld, S. 210 ff.
2 Ibidem, S. 230: «Wer weniger als drei Hufen hat, ist ein Armer
Oder doch nicht weit von der Armut; seine Leistungsfahigkeit stellt ihn
bereits in die Nachbarschaft des Horigen».
13 Л. T. Мильская
197
ской диференциации внутри франкской деревни. В са-
мом деле, подобные объединения собственников, обладаю-
щих разным количеством гуф, с тем, чтобы один из них
нес военную службу, а остальные ему оказывали экономи-
ческую помощь, должно было на практике приводить к
установлению известной зависимости этих последних от
того, кто отправлялся на военную службу, ибо они обя-
зывались на него работать. Кроме того, из текста более
поздних капитуляриев ясно, что на военную службу от-
правлялся более состоятельный (qui melior esse videtur),
а помощь ему оказывали малоимущие — это тем более
делало возможным установление такого рода зависимости,
которая могла в дальнейшем усиливаться и приводить к
превращению этих малоимущих в зависимых людей и к
поглощению их наделов более сильным соседом. В самом
деле: через 17 лет (в 825 г.) в аналогичном капитулярии
устанавливается, что военную службу должны нести все
свободные, имеющие достаточную для этого собственность;
те же, кто не в состоянии обеспечить себя для несения
военной службы (de mediocribus... liberis), объединяются
по двое, трое, четверо и более, если в этом будет необхо-
димость, и оказывают помощь тому, кто из них будет более
состоятельным (uni qui melior esse videtur adiutorium
praebeant); далее упоминаются и те, кто вследствие край-
ней бедности (nimiam paupertatem) не могут ни сами
идти в войско, пи оказать помощь другим b
Таким образом, за этот небольшой промежуток време-
ни разорение свободных сделало такой большой шаг впе-
ред, что число людей, не имеющих даже и целой гуфы, за-
метно увеличилось, и им предписывается объединяться в
еще большем числе, нежели в предыдущем капитулярии,
чтобы снарядить одного воина, лучшего из их среды.
1 Capitulare Olonnense mundanum. Cap. r. Fr., t. I, Cap. 165
(825 г.), c. 1; «Statuimus ut liberi homines qui tantum proprietatis На-
bent unde hostem bene facere possunt... De mediocribus quippe liberis
qui non possunt per se hostem facere comitum fidelitate committimus,
ut inter duos aut tres seu quatuor, vel si necesse fuerit amplius, uni qui
melior esse videtur adiutorium praebeant... De his quoque qui propter
nimiam paupertatem neque per se hostem facere neque adiutorium pre-
stare possunt, conserventur quousque valeant recuperare. Любопытно,
что в капитулярии 808 г. отсутствует деление свободных собственни-
ков, имеющих мансы и несущих военную службу на meliores и те-
diocres по их земельному цензу.
198
Весьма показательно, что такие свободные в капитулярии
именуются mediocres, они еще не дошли до той степени,
которая именуется «крайней бедностью», когда свободный
даже и в каком бы то ни было объединении не в состоянии
оказать помощь, т. е., повидимому, либо лишен земельной
собственности, либо обладает ею в недостаточном количе-
стве, либо, наконец, утратил значительную часть своего
движимого имущества.
Как видно из текста, состав подобных объединений за-
висел от усмотрения графа, и это открывало широкие/
возможности для всевозможных злоупотреблений.
Каролингские капитулярии пестрят упоминаниями о
притеснениях бедных со стороны духовных и светских
магнатов и захвате их собственности епископы и графы
до тех пор притесняют малоимущих и заставляют их идти
в войско, пока те не подарят или не продадут им свою
собственность (Dicunt etiam, quod quicumque proprium
suum episcopo, abbati vel comiti aut iudici vel centenario
dare noluerit, occasiones quaerunt super ilium pauperem,
quomodo eum condempnare possint et ilium semper in hos-
tem faciant ire, usque dum pauper factus volens nolens su-
um proprium tradat aut vendat; alii vero qui traditum ha-
bent absque ullius inquietudine domi resideant) 2.
Из этих капитуляриев видно, что хотя дарения мелких
собственников вообще имели место, малоимущие собствен-
ники отнюдь не стремились добровольно дарить свое иму-
щество церкви и светским магнатам, поскольку их к этому
приходилось вынуждать весьма суровыми мерами, а имен-
но отправкой в войско (очевидно, вопреки королевским ка-
питуляриям, которые предписывали нести военную служ-
бу свободным, в достаточной степени для этого обеспечен-
ным), что приводило их к разорению. Те же капитуля-
рии дают основания предполагать, что такие малоимущие
собственники даже после их насильственного разорения
все же иногда; сохраняли какую-то часть Своей земельной
’Cap. г. Fr., t. I, Cap. 73 (841 г.), с. 2: Quod pauperes se recla-
mant expoliatos esse de eorum proprietate; et hoc aequaliter clamant
super episcopos et abbates et eorum advocatos et super comites et eo-
rum centenaries. Cp. t. I, Cap. 165, с. 1, 2; Cap. 93, c. 5; Cap. 158, c. 10.
2	Cap. 73, c. 3; c. 5: Dicunt etiam alii, quod illos pauperiores con-
stringant et in hostem ire faciant, et illos qui habent quod dare possint
ad propria dimittunt.
13*
199
собственности, которую и вынуждены были дарить или
продавать крупным вотчинникам; это указывает на то, что
данные свободные люди до их разорения и до вынужден-
ных дарений были мелкими свободными аллодистами кре-
стьянского типа. Между тем, те же капитулярии указы-
вают на стремление средних слоев собственников, обязан-
ных по своему имущественному положению нести военную
службу, дарить свои владения церкви: в капитулярии от
825 г. говорится о свободных людях, «которые не вслед-
ствие бедности, но злокозненным образом для того, что-
бы ускользнуть от государственных повинностей, передают
свои земли церкви...» Таким образом, беднейшие слои
собственников, ведущих, очевидно, крестьянский образ
жизни, почему-то избегают добровольной передачи своего
имущества крупным вотчинникам, и их приходится к этому
принуждать, обходя законы, а более состоятельные слои
свободных, которых, повидимому, следует отнести к мел-
ким вотчинникам, стремятся к этому сами. Очевидно,
разгадка этого заключается в том, что условия, на кото-
рых совершались крестьянские дарения, существенно от-
личались от условий, на которых совершали дарения мел-
кие вотчинники, как об этом заставляют думать и дар-
ственные грамоты картуляриев. Для собственника кресть-
янского типа акт дарения означал превращение в зависи-
мого держателя, для собственника мелкопоместного типа
передача части своей земли (ибо из картуляриев видно,
что дарения всего имущества происходили крайне редко)
сводилась лишь к отказу от доли чинша своих несвобод-
ных и признанию верховной власти крупной вотчины. По-
этому в картулярных грамотах, в которых мы находим
сравнительно льготные условия дарений, так трудно найти
крестьян. Крестьянские дарения носили совсем иной ха-
рактер, они очень часто, очевидно, были результатом вы-
могательства и насилия со стороны «сильных мира сего»,
и, повидимому, очень быстро приводили к превращению
крестьянских земель в тяглые наделы и как правило, юри-
1 Сар. 165 (825 г.), с. 2: Placet nobis, ut liberi homines, qui non
propter paupertatem, sed ob vitandam reipublicae utilitatem fraudolen-
ter ac ingeniose res suas ecclesiis delegant... Впрочем, это распоряже-
ние могло относиться и к тем владельцам одного манса, которые со-
гласно капитулярию 808 г. тоже обязаны были нести военную служ-
бу, т. е. и к собственникам крестьянского типа.
200
дически не оформлялись, ибо фиксирование условий даре-
ния все-таки создавало известные гарантии для дарителя.
Капитулярии дают некоторые доказательства того, что
крупные вотчинники, расширяя свои владения, не всегда
прибегали к юридическому оформлению сделок с кресть-
янами, зачастую вступая на путь прямого захвата их зе-
мель: в 847 г. в Майнце снова запрещается притеснять
бедных и принуждать их к дарениям или продаже своего
имущества ’, а в следующей гла'ве этого же капитулярия
запрещается силой захватывать имущество бедных (за-
прет обращен к епископам, аббатам, графам, викариям и
судьям), а тем кто пожелает приобрести какое-либо иму-
щество, предлагается это приобретение совершать закон-
ным порядком при добросовестных свидетелях, т. е. офор-
млять эти приобретения юридически 1 2. Подобное предпи-
сание в капитулярии, изданном с целью пресечь злоупот-
ребления и т. п., означает, что на практике имущество бед-
ных очень часто захватывалось силой и что крупные вот-
чинники избегали юридического оформления имуществен-
ных сделок с малоимущими собственниками, причем это
относится в равной степени и к светским, и к церковным
вотчинникам.
Таким образом, данные капитуляриев свидетельствуют
о чрезвычайно далеко зашедшем разорении широких масс
рядовых свободных, которое, с одной стороны, каролинг-
ское законодательство, опасаясь чрезмерного усиления
могущества магнатов и подрыва военной силы государ-
ства, тщетно пытается приостановить, а, с другой стороны,
само его и усиливает. Военные капитулярии Каролингов,
в той мере, в какой они применялись, создавали такое по-
ложение, при котором рядовому свободному аллодисту-
1 Сар. г. Fr., t. II, ed. A. Boretius et Krause, c. 248. Consilium Mo-
guntium, c. 17 (De pauperibus non opprimendis): Monemus regiam
pietatem de oppressione pauperum liberorum, ut non a potentioribus
per aliquod malum ingenium contra iustitiam opprimantur vel cogan-
tur, ut res suas vendant sive trad ant.
2 Cap. r. Fr., t. II, Cap. 248, c. 18: De rebus pauperum per malam
occasionem non emendis. Propter provisiones pauperum, quorum curam
habere debemus, placuit nobis, ut nec episcopi nec abbates nec comites
nec vicarii nec indices nullusque omnino sub mala occasione vel malo
ingenio res pauperum vel minus potentum emere aut vi tollere audeat.
Sed quisquis ex eis aliquid conparare voluerit in publico placito coram
jdoneis testibus et cum ratione hoc faciat.
201
общиннику, обладающему одним-двумя наделами, почти
невозможно было оставаться независимым, ибо, поскольку
он сам был не в состоянии нести военную службу, он дол-
жен был оказывать экономическую помощь (adiutorium)
другому, более состоятельному собственнику. Это должно
было еще более усиливать и без того далеко зашедшую
социально-экономическую дифференциацию во франкской
деревне и создавать вновь и вновь отношения зависимости
между ее жителями.
С другой стороны, местные магнаты, духовные и свет-
ские, злоупотребляя своими полномочиями, отправляя на
военную службу или воздействуя иными способами, разо-
ряли и без того уже недостаточно обеспеченных свободных
и доводили их до вынужденного отказа от своей собствен-
ности. Подобного рода дарения и продажи, являющиеся
результатом насилия и вымогательства, как правило, не
оформлялись юридически и поэтому не нашли своего не-
посредственного отражения в картулярных грамотах.
Таким образом, картулярные грамоты, повидимому,
отражают не столько самый ход процесса закрепощения
крестьян в его конкретных проявлениях, сколько положе-
ние, создавшееся в результате бурного развития этого
процесса.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мы поставили своей задачей проследить на конкрет-
ном материале источников, исходящих из некоторых рай-
онов Южной и Западной Германии, один из путей, кото-
рым шел процесс формирования зависимого крестьянства
как класса в раннефеодальный период, в связи с ростом
светского феодального землевладения.
В нашем распоряжении в основном были весьма специ-
фические источники, имеющие своим прямым назначением
фиксацию роста церковного землевладения. Все светские
земельные собственники в этих источниках фигурируют
лишь в качестве дарителей своих земель в пользу крупной
церковной вотчины.
Возникает вопрос, можно ли делать какие-либо заклю-
чения о судьбе крестьянства в данный период, исходя из
того, к каким социальным слоям населения каролингской
деревни относятся дарители, фигурирующие в картуля-
риях?
Несомненно, что богатый конкретный материал грамот
дает в известной мере возможность выяснить социальную
структуру деревни, а тем самым и сделать заключение о
положении в ней крестьянства. Весьма существенным
является и то, что в результате анализа грамот обнаружи-
ваются значительные слои зависимого крестьянства, уже
вошедшего в состав светского землевладения.
Анализ источников показывает, что основной тенден-
цией развития в этот период было закрепощение свободно-
го крестьянства. Феодальная вотчина каролингского вре-
мени росла за счет поглощения крестьянских земель. Дан-
ные грамот показывают, что сравнительно благоприят-
ные условия сделок основной массы дарителей с крупной
203
церковной вотчиной ни в какой мере не могут свидетель-
ствовать о мирном сосуществовании церковной вотчины и
массы мелких свободных собственников крестьянского ти-
па и благодетельной роли этой вотчины в деле обеспече-
ния землей этих последних, как утверждает Допш. Эти
сделки совершались между дарителями-вотчинниками и
монастырем; они оформляли отношения, возникавшие в
среде самого господствующего класса феодалов и, может
быть, способствовали созданию вассальных отношений
между представителями крупного и мелкого феодального
землевладения. Между тем там, где встречаются дарения
собственников крестьянского типа, их условия резко отли-
чаются от условий дарений основной массы дарителей;
вступление в поземельные отношения с крупной церковной
вотчиной путем дарений и установления прекарных до-
говоров приводило собственников крестьянского типа к
сравнительно быстрому закрепощению.
Данные источников никоим образом не позволяют сде-
лать заключение о сохранении основной массы свободных
крестьян в каролингской Германии (имеются в виду изу-
чаемые районы). Общеизвестно, что в это время существо-
вали огромные монастырские вотчины, хозяйство которых
было основано на эксплуатации уже закрепощенных кре-
стьян, повидимому, попавших в массе своей в сферу экс-
плуатации церковных и светских вотчин не путем юриди-
чески оформленных дарений, ибо это не прослеживается
в источниках, а более прямым, иногда и насильственным
путем. Проследить этот процесс в деталях не позволяет
состояние источников. Наряду с этим, как видно из карту-
ляриев, уже сложились крупные и мелкие светские вотчи-
ны, возникшие главным образом за счет поглощения сво-
бодной крестьянской собственности. Таким образом, в про-
цессе закрепощения крестьянства следует отвести боль-
шую роль светскому землевладению наряду с церковным.
Специфика имеющихся в нашем распоряжении источ-
ников такова, что мы можем проследить преимущественно
результаты процесса закрепощения, а по этим результатам
судить и о его ходе. Из данных королевских капитуляриев
можно заключить, что крестьяне неохотно шли на заключе-
ние дарственных сделок с крупными вотчинниками, и что
их принуждали к этому различными путями, в чем не бы-
ло бы необходимости, если бы условия крестьянских даре-
204
ний были сходны с условиями церковных прекаристов-вот-
чинников. В самом деле, данные грамот показывают, что
монастырская вотчина боролась за превращение кресть-
янских дарений в тяглые наделы, а самих дарителей-
крестьян стремились превратить в крепостных крестьян.
В картуляриях отражены и непосредственные попытки за-
крепощения свободных. Данные формул о крестьянском
прекарии также показывают, что его условия существенно
отличались от прекариев светских вотчинников и не содер-
жали в себе обычных гарантий этого держания.
В картуляриях в известной степени отражен процесс,
приводивший к закрепощению непосредственных произво-
дителей (в особенности это относится к Сен-Галленскому
картулярию), но материалы этих источников показывают,
что значительное число собственников крестьянского типа
включается в состав церковной вотчины в изучаемый пе-
риод через посредство дарений светских вотчинников.
Крестьян в картуляриях можно обнаружить тогда, когда
они выделяются из массы свободных собственников-алло-
дистов и находятся уже на грани потери свободы и втя-
гивания в зависимость \ В большинстве же случаев они
уже включены в состав светского землевладения и явля-
ются объектом, а не субъектом поземельных сделок с
крупной церковной вотчиной.
Итак, из массы дарителей можно выделить разоряю-
щихся свободных, которым грозит закрепощение. Несмот-
ря на множество переходных типов и отклонений, общая
тенденция развития такова, что основная масса собствен-
ников, которые не смогли в процессе разложения общины
подняться до положения мелких вотчинников, должна бы-
ла превратиться в зависимых крестьян. В картуляриях в
числе дарителей мы находим сравнительно небольшое чис-
ло подобных собственников.
Самый характер устанавливаемых посредством акта
дарения отношений свидетельствует о том, что дарители
в основном принадлежат к различным слоям складываю-
щегося господствующего класса.
1 В разных районах восточной части франкского государства
этот процесс шел с разной быстротой: в Южной Алеманнии (районе
действия Сен-Галленских грамот) он протекал медленнее, чем в при-
рейнских областях (откуда исходят многие Лоршские и Фульдские
грамоты).
205
В огромном количестве грамот передаваемые владения
таковы, что возникает мысль о связи передаваемых объ-
ектов с оставшимся у дарителя хозяйством, ибо стоит толь-
ко задуматься о том, каким образом чисто практически
происходила подобная передача владений и что реально
она означала, чтобы решить вопрос в пользу этого пред-
положения. В самом деле, что означала передача монасты-
рю, например, 9 юрналов и 3 несвободных без прочих не-
обходимых элементов хозяйства? Мог ли монастырь быть
заинтересован в получении большого числа таких объек-
тов, которые требовали еще каких-то хозяйственных изме-
нений и дополнений, включения в какую-то систему владе-
ний и т. п.? Мы сомневаемся в этом и считаем, что во всех
случаях таких хозяйственно «неполноценных» дарений
речь шла только о передаче прав собственности на эти
объекты и известной части или всех доходов с них. В про-
тивном случае мы должны считать, что монастырь обладал
такой совершенной административно-хозяйственной орга-
низацией, которую трудно предположить для огромной
вотчины, отличающейся крайней разбросанностью владе-
ний и прочими специфическими чертами крупного вотчин-
ного хозяйства раннего средневековья. Более вероятно,
что и монастырь в какой-то степени был заинтересован
в получении владений, обработку которых могли органи-
зовать сами дарители; эти последние к тому же, благода-
ря дарению, становились в известные отношения к мона-
стырю и тем самым усиливали его политическую и хозяй-
ственную мощь.
В огромном большинстве грамот мы можем установить
почти полное отсутствие передачи всего имущества и тен-
денцию дарителей передавать части своих владений таким
образом, чтобы не нарушать интересов своего хозяйства
в целом и сохранять связь между подаренным и оставшим-
ся имуществом. Это стремление дарителей охранять свое
имущество от полного поглощения крупной церковной вот-
чиной является весьма показательным, ибо такими дари-
телями, по нашему мнению, не могли быть крестьяне. Если
принять все это во внимание, то становится понятным, по-
чему в картуляриях трудно найти крестьян: они не дарят
свое имущество, ибо это должно было неизбежно повлечь
за собой передачу крестьянами самих себя монастырю в
качестве зависимых от него людей (autotraditio); разда-
ж
ча же крестьянского владения по частям привела бы к еще
большему их экономическому ослаблению и в конечном
итоге к тому же результату. Если бы в это время и в этих
районах были широко распространены крестьянские даре-
ния, то картулярии должны были бы пестреть актами о пе-
редаче самого себя в зависимость от монастыря, между
тем подобные грамоты встречаются лишь как исключение.
Это объясняется тем, что дарители, предстающие перед
нами на страницах картуляриев, были в значительной
своей части мелкими вотчинниками, далекими от намере-
ния ликвидировать свое хозяйство. Они, по крайней мере,
в изучаемое время, находились не на стадии полного по-
глощения их владений крупной церковной вотчиной, а на
стадии сосуществования с нею, хотя уже идет процесс по-
степенного вытеснения мелкой вотчины крупной, который
и отражен в картуляриях.
В тех случаях, когда имеется возможность восстано-
вить более или менее полно картину деревни, можно про-
следить закрепощающую деятельность не только церков-
ных, но и светских вотчинников. На более раннем этапе
развития, который отражен в Сен-Галлепском картулярии,
можно увидеть самый ход этого процесса и уловить еще
значительное количество мелких собственников крестьян-
ского типа, которые путем залогов, продаж, быть может,
вынужденных, и другими путями, в силу утраты своей зе-
мельной собственности втягиваются в зависимость от дей-
ствующего в такой деревне светского вотчинника. На по-
следующих стадиях развития мы наблюдаем уже отдель-
ные целые деревни, в которых представители светского
землевладения почти полностью вытеснили свободных
мелких собственников крестьянского типа; последние во-
шли в состав растущих вотчин, как это явствует из харак-
тера передаваемых светскими, вотчинниками монастырю
владений.
Можно предположить, что часто дарения светских вот-
чинников монастырям и вызывались желанием закрепить
за собой захваченные крестьянские земли, ибо в результа-
те большинства дарений фактическое владение передан-
ными землями оставалось в руках держателя-вотчинника,
а монастырь становился лишь верховным собственником
подаренной земли. Это вызывалось тем, что в раннефео-
дальный период (особенно в Германии, где дольше сохра-
207
нялись архаические черты) в условиях господства нату-
рального хозяйства дарение было наиболее легализован-
ной и прочной поземельной сделкой; поэтому под видом
дарений скрывались очень различные реальные взаимо-
отношения, и совершались дарения по весьма разнообраз-
ным мотивам. В условиях незавершившейся феодализации,
когда сохранялся еще резерв для дальнейшего процесса
классообразования в виде известного слоя общинников-
аллодистов, первоначальная связь собственника с его
землей все еще была сравнительно прочной и поэтому при
захвате крестьянских земель светские вотчинники стре-
мились гарантировать для себя возможность их эксплуата-
ции путем установления прекарных отношений с крупной
церковной вотчиной.
Еще раз следует подчеркнуть, что здесь может идти
речь только об определенной тенденции развития, которую
позволяет уловить исследование дарственных грамот.
В силу ограниченности источников можно представить себе
лишь одну из сторон весьма сложного и противоречивого
процесса складывания класса феодально-зависимого
крестьянства. Наши наблюдения показывают, какую роль
в этом процессе сыграли светские феодальные собствен-
ники и заставляют нас несколько усложнить представле-
ние о положении крестьянства и его взаимоотношениях с
различного вида феодальными собственниками в изучае-
мый период. Не задаваясь вопросом о количественных
соотношениях свободного и зависимого крестьянства в этот
период — вопросом, для решения которого источники не
дают достаточного материала — мы можем судить лишь
об основных процессах, происходящих в деревне каролинг-
ского периода в ряде районов будущей Германии. Несом-
ненно, что анализ дарственных грамот совершенно опро-
вергает представление, будто свободное крестьянство втя-
гивается в зависимость главным образом посредством со-
вершения дарений в пользу церковных вотчин, а до
этого момента оно почти не было затронуто процессом
феодализации: к тому времени каролингская деревня уже
прошла длительный и сложный путь развития, в результа-
те которого выросло в широких размерах как мелкое и
среднее, так и крупное феодальное землевладение.
Таким образом, на германскую деревню каролингского
периода была накинута сеть вотчинного землевладения, —=
208
королевского, церковного й светского, которому нужно
отвести чрезвычайно важную роль в деле поглощения сво-
бодной крестьянской собственности и закрепощения
крестьян. О том, насколько далеко зашло вторжение вот-
чинного землевладения в деревню, говорит и тот факт, что
в изучаемый период, как свидетельствуют данные карту-
ляриев, общинные права в известной степени находились
уже в руках дарителей мелковотчинного типа, в большин-
стве своем выделившихся из общины в результате ее рас-
слоения. Это показывает, что община в значительной мере
уже подверглась разложению; в результате этого процесса
известная прослойка общинников-аллодистов крестьянско-
го типа утеряла часть общинных прав, в частности, воз-
можность расширять свой надел путем заимок из неподе-
ленной земли, что должно было способствовать усилению
их зависимости от вотчинного землевладения, располагав-
шего большими земельными резервами.
Процесс закрепощения основной массы крестьян-об-
щинников протекал чрезвычайно сложно. Лишь неболь-
шая часть крестьян втягивалась в зависимость сравни-
тельно длительным путем дарений; в основном же этот
процесс протекал другими, весьма разнообразными пу-
тями, далеко не всегда находившими себе юридическое
оформление, что, естественно, не могло оставить непосред-
ственных свидетельств в письменных источниках. Однако
косвенные данные, и, в частности, распределение земель-
ной собственности в деревне, сложившееся в результате
захвата общинных крестьянских наделов, приводят нас к
такому выводу.
Светское землевладение в основе своей возникло не
только за счет королевских пожалований и поглощения
церковных земель, а в очень большой степени за счет за-
хвата крестьянских наделов.
Картулярии не дают возможности отнести основную
массу дарителей к собственникам крестьянского типа:
исследуемые нами источники в основном отражают стадию
развития, наступившую уже после того, как значительные
слои мелких крестьянских собственников были втянуты в
зависимость вотчинниками различных хозяйственных ти-
пов, в том числе и выделившимися из среды рядовых сво-
бодных, т. е. они показывают отношения, сложившиеся в
ходе аграрного переворота. Данные источников ни в какой
209
мере не подтверждают выводы Каро о повсеместной рас-
пространенности мелкой свободной собственности.
Это, однако, отнюдь не означает, что в изучаемый пе-
риод свободному крестьянскому землевладению уже не
было места в германской деревне. Аграрные отношения в
Германии VIII—IX вв. были чрезвычайно сложными.
Было бы упрощением считать, что германская деревня
этого периода могла быть или свободной деревней или
поселением крепостных и зависимых крестьян. В этот пе-
риод, повидимому, существовало очень много самых раз-
нообразных типов деревенских поселений: иногда встре-
чались деревни, полностью втянутые в зависимость от
вотчин как светских, так и церковных; возможно, что были
и деревни, в которых свободное крестьянское землевладе-
ние в данный период еще преобладало. В действительно-
сти оба эти крайние типа встречались сравнительно редко,
наиболее была распространена деревня смешанного типа,
деревня, в которой одновременно находились части владе-
ний крупных королевских и церковных вотчин, владения
различного типа светских вотчинников, наделы еще не
втянутых в зависимость крестьян. В зависимости от кон-
кретных условий такая деревня могла быть на пути пре-
вращения в вотчину одного крупного феодала или в ней
могли уживаться несколько собственников вотчинного
типа. Впрочем, на основании тех сведений, которые дают
изучаемые источники, трудно предположить, что в период
бурного роста феодального землевладения, существовали
деревни, в полной мере свободные от влияния феодалов;
такие деревни могли быть только исключительным явле-
нием. А поскольку в деревне обычно, как показывают ис-
точники, существовала группа феодальных землевла-
дельцев, то последние в силу своей классовой природы
представляли собой угрозу для оставшегося свободного
населения.
Однако, если мы расходимся с концепцией Каро, то для
нас столь же неприемлема и теория Виттиха, который счи-
тает свободных германцев исконными мелкими вотчинни-
ками. Хотя мы и приходим к выводу о чрезвычайно боль-
шой роли светской вотчины наряду с церковной в герман-
ской деревне каролингского  периода, тем не менее мы
считаем, что эта вотчина явно носит на себе следы своего
недавнего происхождения: она образовалась в значитель-
210
ной мере путем поглощения свободной крестьянской соб-
ственности. Резкое уменьшение этой последней и является
следствием аграрного переворота в эпоху Каролингов.
Таким образом, картулярии свидетельствуют о том, что
каролингский период в изучаемых районах Германии был
временем интенсивного наступления растущего феодаль-
ного землевладения на свободную крестьянскую собствен-
ность.
Одновременно и в тесной связи с этим процессом шел
процесс втягивания мелких светских вотчинников в вас-
сальную зависимость от крупных церковных феодалов, что
приводило к борьбе светского и церковного землевладения.
Допш в своих работах подменяет исследование классовой
борьбы крестьян против наступающего на них класса фео-
далов рассмотрением коллизий между различными вида-
ми феодального землевладения. Источники свидетельству-
ют о наличии известной борьбы светского и церковного
землевладения, но указывают, что она шла из-за захвата
крестьянских земель, из-за феодальной ренты, а не пото-
му, что светское землевладение росло за счет церковного.
Данные источников позволяют утверждать обратное:
крупная церковная вотчина в известной мере поглощала
мелкое светское вотчинное землевладение, а в его составе
и крестьянскую собственность.
В результате этого процесса зависимость непосредст-
венных производителей от различных представителей
феодального землевладения, вступающих между собой в
определенные взаимоотношения, крепнет и усиливается и
приводит, как мы это видели при конкретном анализе гра-
мот, к эксплуатации зависимых крестьян как светским, так
и церковным землевладением.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение......................................................   3
Глава I. Светское вотчинное землевладение и его связь с
церковной вотчиной .......................................  .	36
§ 1.	Структура вотчинных владений. Характер взаимоот-
ношений светских вотчинников с монастырской вот-
чиной ..............................,.......................38
§ 2.	Светские вотчинники и община...........................54
§ 3.	Зависимое крестьянство и система его эксплуатации
в светской вотчине ...	..................... 74
Глава II. Классовая природа прекария в каролингский
период........................................................91
Глава III. Социальный состав дарителей и процесс втягива-
ния свободного крестьянства в зависимость от крупных
вотчинников .................................................115
§ 1.	К вопросу о наличии свободного крестьянского земле-
владения в Прирейнской Германии, Тюрингии и Эль-
засе ......................................................116
§ 2.	Данные о крестьянском землевладении в Алеманнии 167
§ 3. Некоторые свидетельства капитуляриев по вопросу о
крестьянских дарениях .........	195
Заключение.....................................................203
Лидия Тихоновна Мильская
Светская вотчина в Германии VIII—IX веков и ее роль
в закрепощении крестьянства
(по материалам источников Южной и Юго-Западной Германии)
Утверждено к печати Институтом истории Академии наук СССР
*
Редактор издательства М. Л. Абрамсон. Технический редактор Т. В. Полякова
Корректор В. А. Бобров
*
РИСО АН СССР № 48-75В. Сдано в набор 13/VIII 1956 г. Подп. в печать 31/1 1957 г.
Формат бум. вДхЮв'/аз. Печ. л. 6,62 = 10,66. Уч.-изд лист. 11,4. Тираж 2200.
Изд. № 1444. Тип. зак. 3168. Т-90041,
Цена 6 р. 85 к.
Издательство Академии наук СССР. Москва, Б-64, Подсосенский пер., д. 21
2-я типография Издательства АН СССР. Москва, Г-99, Шубинский пер., д. 10
ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ
Стр.	Строка	Напечатано	Должно быть
73	3 сн.	VIII—IX веках.	VIII — XI веках.
82	21 св.	colonia, colonia	colonia, colonica
84	2 сн.	duodecium	duodeci m
159	23 св.	автор одной	автор одной из них
Л. Т. Ми льс к ая