Идеологические кампании в КНР (1949-1966) - Кюзаджян Л.С.

Автор: Кюзаджян Л.С.
Теги: география биографии история история китая политика китая
Год: 1970
Похожие
История КНР. Том I. 1949-1965 гг
Теоретическая база национальной политики КНР (1949-1999)
Судьбы культуры КНР (1949-1974)
История КНР. Том II. 1966-2004 гг
Текст
                    Л. С. КЮЗАДЖЯН
Цена 81 коп.
АНЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
Л. С. КЮЗАДЖЯН
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ
КАМПАНИИ В КНР
(1949-1966)
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Главная редакция восточной литературы
Москва 1970
9(М)7
К 99
Ответственный редактор
Л. П. ДЕЛЮСИН
Огромные по размаху, практически непрекращающиеся
идеологические кампании стали одной из самых характерных
черт общественно-политической жизни Китая после 1949 г.
Об этих движениях автор — в прошлом корреспондент «Прав-
ды» в КНР — рассказывает на основе большого документаль-
ного материала и личных впечатлений о Китае.
1-5-1
32-70
ВВЕДЕНИЕ
События 60-х годов в Китае, идейно-политические и
социально-экономические потрясения, происходящие в
этой стране, вызвали не только огромную озабоченность
у всех друзей КНР, но и естественное желание разо-
браться в истоках политической и идеологической линии
руководства КПК. Кризис в Китае анализируется пред-
ставителями различных идеологий и политических уче-
ний и прежде всего коммунистическими и рабочими пар-
тиями, исследователями-марксистами, кровно заинтере-
сованными в перспективах коммунистического движения.
В то время как марксистско-ленинские партии, уче-
ные и публицисты ведут объективное изучение процессов,
происходящих в современном Китае, наши идеологиче-
ские противники спекулируют па трагедии Китая с целью
дискредитации идей научного социализма. Антикомму-
низм пытается использовать практику Мао Цзэ-дуна и
его группы в своей борьбе против коммунистических и
рабочих партий и коммунистического движения в целом.
Надо считаться и с тем, что в мире еще немало лю-
дей, которые искренне заблуждаются в оценке подлин-
ного характера и смысла китайского кризиса, доверчиво
воспринимают пекинскую версию «культурной револю-
ции», якобы направленной против бюрократизации аппа-
рата и угрозы капиталистической реставрации.
У прогрессивно мыслящих людей, еще недавно восхи-
щавшихся бурным развитием Китая как результатом со-
циалистической перестройки, события 60-х годов вы-
звали разочарование и в то же время вопрос: как могло
это произойти?
Для выявления объективных и субъективных факто-
ров, обусловивших события в Китае, уже проделана зна-
чительная плодотворная работа, обобщенная в партий-
ных документах — прежде всего в решениях Пленумов
ЦК КПСС, в выступлениях руководящих деятелей КПСС
и других братских партий, в редакционных и иных стать-
ях коммунистической печати, в книгах и брошюрах спе-
3
циалистов по Китаю. В последние годы наблюдается ак-
тивизация исследований по Китаю и особенно по совре-
менным его проблемам, складывается достаточно дета-
лизированная и аргументированная концепция, но все
же до последнего времени остается много проблем исто-
рии КПК до и после победы революции, интерпретация
которых нуждается в уточнении в свете новых фактов.
Лишь теперь, когда в полной мере осознана необходи-
мость изучения глубинных причин и характера процессов
в Китае, мы приступаем к разработке проблем китайской
истории, имея в виду выработку самостоятельной концеп-
ции, продиктованной марксистским осмысливанием всей
совокупности известных фактов. Это относится и к про-
блеме идеологических кампаний в КНР с самого начала
ее существования.
Огромные по размаху идеологические кампании ста-
ли неотъемлемой чертой общественно-политической жиз-
ни Китая. «Перевоспитание» различных социальных сло-
ев китайского общества — от буржуазии до рабочих и
крестьян мыслилось руководством КПК именно в такой
форме, и самое наглядное тому подтверждение — проис-
ходящая политическая борьба в Китае, которая начи-
налась как кампания «за социалистическое перевоспита-
ние китайского парода в духе идей Мао Цзэ-дуна».
Идеологический курс, ставший программой «культур-
ной революции», корнями своими уходит именно в кам-
пании первого десятилетия существования КНР, хотя
истоки его надо прослеживать еще глубже — со времени
формирования маоизма как идейного течения в 30—40-е
годы. Анализ идеологических движений в КНР в из-
вестной мере позволяет выявить отношение руководства
КПК к важнейшим вопросам социалистического переус-
тройства — их понимание идеологического перевоспита-
ния, их позицию в отношении интеллигенции, старой ц
новой.
Сколь ни важны идеологические вопросы после побе-
ды революции, они не могут быть отделены от целого
ряда других проблем, встающих перед партией, овладев-
шей властью. В Китае после октября 1949 г. формирова-
ние новой идеологии, воспитание нового мировоззрения
было задачей закономерной, объективно необходимой.
Но столь же естественно, что эта задача на практике мо-
гла решаться лишь в соответствии с установками руко-
4
водства, его представлениями о том общественном идеа-
ле, к которому оно стремилось. И в этом был заложен ис-
точник тех противоречий, которые спустя 20 лет привели
к острейшему политическому и идеологическому кризи-
су в Китае.
Это были противоречия между социалистическими и
антисоциалистическими тенденциями, которые дали о се-
бе знать не в 1966 г., когда они вырвались наружу в фор-
ме открытой борьбы, а еще раньше — в первые годы
существования КНР.
В результате победы китайского народа в революци-
онной борьбе начали складываться важнейшие предпо-
сылки социалистического развития: общественная собст-
венность на средства производства, коллективные формы
труда в сельском хозяйстве, появился значительный слой
людей в партии и вне се, искренне стремящихся к со-
циализму. Марксизм-ленинизм был официально объяв-
лен идеологической основой социально-экономических
преобразований. Но одновременно с этими процессами в
стране происходило националистическое, бюрократиче-
ское перерождение части партийного руководства, а
«идеи Мао Цзэ-дуна» пропагандировались как конкрет-
ная форма применения марксизма в китайских условиях.
Опираясь на армию, па разветвленный аппарат Принуж-
дения, используя в своих целях отсталость китайского
общества, группа Мао Цзэ-дуна повела политику, на-
правленную на свертывание социалистического строи-
тельства, на подмену принципов научного социализма
идеями Мао Цзэ-дуна.
В социальной области процесс становления социали-
стического общества объективно требовал, чтобы руко-
водство партии способствовало культурно-техническому
подъему пролетариата и крестьянства, быстрому форми-
рованию трудовой интеллигенции, вовлечению всех слоев
общества в строительство новой жизни. Между тем Мао
Цзэ-дун преследовал совершенно иные цели: противопо-
ставление рабочего класса и крестьянства интеллиген-
ции, рабочего класса — крестьянству, отдельных групп
рабочих и крестьян — друг другу. Осуществляемое таким
образом насильственное преобразование исторически
сложившегося в обществе разделения труда и соответст-
вующих социальных групп населения, авантюристиче-
ские попытки создания некой новой категории работни-
5
ка - одновременно «и рабочего, и крестьянина, и солда-
та, и интеллигента» — имеют чисто разрушительный ха-
рактер н никакого элемента созидания не содержат.
В политической области группа маоистов всеми
средствами раздувала культ личности Мао Цзэ-дуна, ог-
раничивала еще не окрепшие демократические институ-
ты, пыталась сконцентрировать всю полноту государст-
венной власти, руководство партией в руках узкого круга
лиц. Этому противостояла другая линия развития, пред-
ставленная теми, кто выступал против культа личности,
за развитие демократии, за повышение роли партии и
других общественных организаций.
Борьба этих тенденций затронула идеологическую,
культурную, духовную жизнь общества, распространи-
лась и на личные взаимоотношения. Повседневная жизнь
китайцев оказалась под тяжким прессом всеохватываю-
щих пропагандистских кампаний, непрерывных «чисток»,
насаждаемой сверху мелочной регламентации, открыто
внедряемой системы взаимной слежки и доносов.
Извращенный мелкобуржуазно-националистическим
мышлением социалистический идеал предстает у Мао
Цзэ-дуна в виде реакционно-утопической модели «казар-
менного социализма», т. е. общества, па которое меха-
нически переносятся армейские, приказные порядки, в
котором существуют лишь воля вождя и миллионы «не-
ржавеющих винтиков», в котором господствует уравни-
ловка, всеобщая беднота и невежество.
На этой же основе маоизм пропагандирует антнле-
нинские взгляды на классы и классовую борьбу после
победы революции, на возможность построения социализ-
ма в отдельных странах. В самом общем виде маоист-
ская схема развития революции выглядит так: даже спу-
стя 20 лет после победы революции нельзя утверждать,
что эта победа окончательная, об этом нельзя говорить
и в последующие десятилетия. В докладе Линь Бяо на
так называемом IX съезде КПК было ‘Приведено следую-
щее многозначительное высказывание (со ссылкой на
Мао Цзэ-дуна): «С точки зрения ленинизма, окончатель-
ная победа в одной социалистической стране не только
требует усилий пролетариата и широких народных масс
данной страны, но и находится в зависимости от тор-
жества мировой революции и ликвидации эксплуатации
человека человеком на всей земле, которые приведут к
6
освобождению всего человечества». В этом тезисе, по
сути дела повторяющем троцкистскую теорию «перма-
нентной революции», обнажена сущность маоизма как
мелкобуржуазного националистического течения, с ха-
рактерными для таких течений неверием в возможность
победы социализма в одной стране, страхом перед буду-
щим.
Тезис Линь Бяо нс случаен в маоизме, ои является
составной частью так называемой «теории о продолже-
нии революции при диктатуре пролетариата», разрабо-
танной Мао Цзэ-дуном в ряде работ, в частности в статье
«О правильном разрешении противоречий внутри наро-
да». Суть се сводится к давно уже осужденному комму-
нистическим движением антиленинскому положению о
неизбежности обострения классовой борьбы при социа-
лизме как неизбежной тенденции социалистического об-
щества.
Игнорируя опыт социалистического строительства, на-
копленный в других странах, Мао Цзэ дун выдвинул по-
ложение, согласно которому при социализме вопрос «кто
кого» решен быть не может. В Китае, говорит он, «клас-
совая борьба между' различными политическими силами,
классовая борьба между пролетариатом и буржуазией в
области идеологии остается длительной, развивается зиг-
загообразно, а временами принимает даже весьма ожесто-
ченный характер». За этой формулой скрывается полное
непонимание ленинского учения о подавлении сопро-
тивления остатков эксплуататорских классов, о преодоле-
нии их влияния в области идеологии, культуры и пр. Мао-
истская позиция означает, что окончательная победа со-
циализма отодвигается на неопределенное будущее, а
социалистические завоевания предстают как нечто не-
прочное, хрупкое, подверженное любым колебаниям по-
литического барометра. В представлении Мао Цзэ-дуна
социалистическое общество «в любой момент» может
переродиться в буржуазное, независимо от того, насколь-
ко прочны завоевания социализма в экономической, по-
литической, идеологической сферах.
В докладе Линь Бяо на IX съезде КПК приводится
ряд ранее неизвестных высказываний «великого кормче-
го», которые проливают свет на маоистское понимание
социализма. В частности, Линь Бяо процитировал вы-
ступление Мао Цзэ-дуна на рабочем совещании ЦК
7
КПК в августе 1962 г. в Бэйдайхэ. Тогда Мао Цзэ дун за-
явил, что па всем историческом этапе социалистического
общества «существует борьба между двумя путями —
социалистическим и капиталистическим, существует
опасность реставрации капитализма. Надо сознавать
длительный и сложный характер этой борьбы... Надо
вести социалистическое воспитание... В противном случае
такая социалистическая страна, как наша, превратится в
свою противоположность, переродится, в ней произойдет
реставрация».
В этих формулировках отчетливо видна неуверен-
ность мелкобуржуазного националиста в конечном исхо-
де строительства нового общества уже после взятия вла-
сти, боязнь так называемого «буржуазного перерожде-
ния» рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. На-
вязчивая идея «реставрации капитализма» приводит к
тому, что Мао Цзэ-дун видит в трудящихся, в коммуни-
стах потенциальных противников своего идеала общест-
венного устройства — «казарменного социализма».
Именно этим объясняется приверженность маоистов к
таким методам «борьбы за чистоту идеологии», как идео-
логические кампании, массовые «чистки», насильствен-
ное переселение множества людей из города в деревню,
военизация всей жизни и т. п.
Существуют убедительные свидетельства обоснован-
ности страха маоистов за свое положение: их позиции
оказались перед лицом серьезной угрозы — в Китае ак-
тивизировались силы, стремившиеся ориентироваться не
па маоизм, не на его политические установки.
Опасения своей группы выразил Мао Цзэ-дун в мае
1963 г.: «Пройдет не так много времени — минимум не-
сколько лет, более десятка лет, а максимум несколько
десятилетий,— как во всей стране неизбежно произойдет
контрреволюционная реставрация, марксистско-ленин-
ская партия наверняка превратится в ревизионистскую
партию, в фашистскую партию, и весь Китай переменит
свой цвет. Подумайте, товарищи, какая это опасная пер-
спектива».
Оценивая теорию Мао Цзэ-дупа «о продолжении ре-
волюции при диктатуре пролетариата», следует иметь в
в виду, что, как и любая другая концепция маоизма, она
имеет в значительной степени служебный характер, при-
звана задним числом оправдать практику маоистов и
8
обосновать закономерность нх политических установок па
будущее. Под предлогом угрозы реставрации капитализ-
ма Мао Цзэ-дун хотел бы создать в стране обстановку
политического террора и репрессий, продолжать и впредь
«завинчивание гаек», объявляя попытки улучшения ма-
териального положения трудящихся проявлением бур-
жуазной линии. Цель такого курса заключается и в том,
чтобы устранить все препятствия на пути осуществления
своей внешнеполитической программы, получить возмож-
ность бесконтрольно использовать материальные средст-
ва для авантюристической деятельности на международ-
ной арене.
Анализируя тот или иной тезис маоизма, нельзя за-
бывать о том, что скрывается за словесной формулой,
каков подлинный смысл, вкладываемый Мао Цзэ-дуном
и его сторонниками в понятия «социализм», «диктатура
пролетариата», «марксистско-ленинская партия» и т. д.
Под «социализмом» и «социалистическим обществом» во
всех приведенных выше высказываниях Мао Цзэ-дуна
подразумевается нечто прямо противоположное марк-
систско-ленинскому учению о социализме, речь идет о
злостной карикатуре на подлинное социалистическое об-
щество, которую маоисты пытаются осуществить в Китае.
Точно так же слова «буржуазное перерождение» и
«реставрация капитализма» в контексте маоцзэдуновских
заявлений не имеют ничего общего с возвращением к ка-
питалистическим порядкам. В действительности Мао
Цзэ-дун имеет в виду такую политику, которая строи-
лась бы па основе марксистско-ленинского учения о стро-
ительстве социализма и, что особенно страшит маоистов,
учитывала бы опыт других социалистических стран, в
частности в вопросах экономического развития, повыше-
ния благосостояния народа, борьбы за разрядку между-
народной напряженности и т. п. Точно так же под «реви-
зионистскими партиями» Мао Цзэ-дун подразумевает все
марксистско-ленинские коммунистические партии. Когда
он говорит, что КПК может «переродиться в ревизионист-
скую партию», то на самом деле выражает страх перед
перспективой ориентации на марксизм-ленинизм, а не на
маоизм как теоретическую и идеологическую основу пар-
тии.
Следовательно, идеологическую борьбу в КНР, про-
исходившую с 1949 г., необходимо рассматривать в свете
9
постоянного противоборства между социалистическими и
антисоциалистическими тенденциями и силами. Опасней-
шим фактором в этой борьбе являлась позиция группы
Мао Цзэ-дуна в вопросе «идеологического перевоспита-
ния», преследовавшего цель обработки всего населения
в духе маоизма. Поэтому все идеологические кампании,
формально проходившие под лозунгами распространения
социалистического мировоззрения и марксизма-лениниз-
ма, на деле протекали совершенно по-иному. Маоисты
использовали их для насаждения своих взглядов, для
политической травли противников или просто людей, ко-
торым они не доверяли. В то же время работники идео-
логического фронта, ориентировавшиеся на научный со-
циализм, стремились в рамках этих кампаний способст
вовать утверждению марксизма-ленинизма, вели борьбу
против проявлений буржуазной идеологии. Этим объяс-
няется запутанный, противоречивый ход идеологических
движений, в которых принимали участие люди разных,
порой взаимоисключающих взглядов, вкладывавшие раз-
ный смысл в одни и те же лозунги.
Однако силы в борьбе были неравными. Если в хо-
зяйственной, к примеру, области позиции маоистов были
относительно слабее, то идеологическая сфера находи-
лась постоянно в поле зрения Мао Цзэ-дуна и людей,
близких к нему (последующее развенчание таких деяте-
лей, как Чжоу Ян, Лу Дин-п, и других работников идео-
логического фронта не означает, что в 50-е годы они
не были правоверными маоистами). Инициатором боль-
шинства идеологических кампаний выступал сам Мао
Цзэ-дуи (по крайней мере это ему приписывалось). В до-
кладе на IX съезде Линь Бяо прямо связал «авторство»
массовых движений с именем Мао Цзэ-дуна: «Предсе-
датель Мао Цзэ-дун всегда придавал и придает исклю-
чительно большое внимание идеологической борьбе. По-
сле освобождения страны председатель Мао Цзэ-дун раз-
вернул ряд движений — критику кинофильма „У Сюнь“,
критику контрреволюционной группировки Ху Фэна, кри-
тику „Исследований романа „Сон в красном тереме»"
и т. д.».
В данном случае нет оснований не доверять докладу
Линь Бяо. Мао Цзэ-дун действительно проявлял исклю-
чительную заинтересованность в идеологических вопро-
сах. И это вполне объяснимо. Слепая вера мелкобуржу-
10
азных деятелей в возможность быстрой насильственной
ломки человеческого сознания и формирования нового
мировоззрения по заданной руководителями программе
толкала маоистов на организацию массовых кампаний,
в ходе которых они надеялись перевоспитать китайцев
(преимущественно интеллигенцию — старую и новую)
в духе идей Мао Цзэ-дуна.
Маоистская практика в области идеологической рабо-
ты не имеет ничего общего с марксизмом-ленинизмом, с
целенаправленной деятельностью коммунистической пар-
тии по воспитанию народа и борьбой за преодоление
влияния остатков эксплуататорских классов.
В понимании классиков марксизма-ленинизма задачи
социалистической революции в духовной жизни общест-
ва— это преодоление идеологического влияния эксплуа-
таторских классов на трудящихся и достижение победы
социалистической идеологии, приобщение всего народа
к высотам культуры, создание новой, социалистической
культуры, формирование нового духовного облика чело-
века, способного творчески созидать социалистическое
общество.
Марксистско-ленинская теория учит, что если в по-
литике и экономике социалистическая революция корен-
ным образом изменяет отношения людей, то в духовной
жизни ее задача сводится не только к изменению отно-
шений, но и к изменению самих людей. Революция, по
выражению Маркса и Энгельса, нужна трудящимся не
только для того, чтобы изменить существующие условия,
но и для того, чтобы изменить самих себя *.
В марксистском понимании социалистическая рево-
люция должна окончательно и бесповоротно решить во-
прос о возврате трудящимся отчужденных от них в ан-
тагонистическом обществе материальных и духовных бо-
гатств, о раскрепощении трудящихся, о предоставлении
им максимально возможных условий для творчества..
В этом наглядно проявляется последовательно гумани-
стический характер социалистической революции. В ком-
мунистическом обществе, писал Маркс, «начинается раз-
витие человеческих сил, которое является самоцелью...»1 2.
В культурной революции, которая развивается на осно-
ве. коренных политических и экономических преобразова-
1 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 3, стр. 70.
2 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 387.
И
ний, конкретно выражается сам процесс достижения этой
цели — переделка духовного облика человека, необхо-
димая для формирования всесторонне развитой, гармо-
ничной личности. Классики марксизма особо подчер-
кивали, что культурная революция, являющаяся законо-
мерностью для всех стран, идущих к социализму, будет
происходить всякий раз по-разному, в зависимости от
конкретных условий данной страны. «Суть дела в том,:—
писал В. И. Ленин,— что разные нации идут одинаковой
исторической дорогой, но в высшей степени разнообраз-
ными зигзагами и тропинками, и что более культурные
нации идут заведомо иначе, чем менее культурные» 3. Ес-
тественно, что в тех странах, где уже при капитализме
практически было осуществлено всеобщее образование,
не возникает задача ликвидации неграмотности. Зато в
менее цивилизованных, отсталых странах, какими были
царская Россия и Китай, задача ликвидации неграмот-
ности сразу после победы революции предстает как пер-
воочередная и исключительно важная.
В работах В. И. Ленина развивается мысль о том, что
чем более отсталой в технико-экономическом отношении
является страна, чем сильнее проявляются там пережит-
ки прошлого в социальной жизни, психологии и морали,
тем более трудным делом становится проведение соци-
ально-экономических, идеологических и культурных пре-
образований.
Подчеркивая всю сложность задач социалистической
революции в экономически и культурно отсталой стране,
В. И. Ленин считал, однако, эти задачи вполне разреши-
мыми и главное условие их решения видел в политиче-
ской победе пролетариата над буржуазией, в утвержде-
нии власти рабочего класса.
Марксистско-ленинская теория решительно отвергает
метафизические утверждения буржуазных идеалов о не-
возможности переделки природы человека, считая, что
духовный облик народа, его идеология изменяются вме-
сте с изменением условий жизни и тем быстрее, чем ак-
тивнее трудящиеся участвуют в созидательной деятель-
ности. Вместе с тем классики марксизма-ленинизма ак-
тивно выступали против вульгарного, упрощенного под-
хода к перестройке сознания человека, как к процессу,
3 В. И. Л е и и и, Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 184.
12
который можно форсировать искусственно, произвольно,
не подкрепляя его материальной базой.
Марксизм-ленинизм всегда вел борьбу с антинаучны-
ми, глубоко чуждыми пролетариату мелкобуржуазными
взглядами на цели и средства перестройки мировоззре-
ния человека. Марксизм устанавливает непримиримость
пролетарского и мелкобуржуазного понимания целей ду-
ховной перестройки человека, так как последнее не при-
емлет коммунизм как общество, обеспечивающее усло-
вия, при которых «призвание, назначение, задача
всякого человека — всесторонне развивать все свои
способности»4. Идеалом мелкобуржуазных революционе-
ров, сторонников уравнительного, казарменного «комму-
низма», не может быть всесторонне развитая творческая
личность, усвоившая лучшие достижения мировой куль-
туры и использующая их для сознательного созидания
нового общества.
Процесс формирования нового человека, являющийся
главным содержанием культурной революции,—это не
быстротечный, а неизбежно длительный процесс. Незави-
симо от субъективных устремлений он требует создания
ряда объективных предпосылок, победы социалистических
производственных отношений, повышения благосостоя-
ния масс, подъема культуры, громадных усилий социали-
стического государства по коммунистическому воспита-
нию трудящихся. В. И. Ленин писал об этом: «Культур-
ная задача не может быть решена так быстро, как зада-
чи политические и военные. Нужно понять, что условия
движения вперед теперь не те. Политически победить
можно в эпоху обострения кризиса в несколько недель.
На войне можно победить в несколько месяцев, а куль-
турно победить в такой срок нельзя, по самому сущест-
ву дела тут нужен срок более длинный, и надо к этому
более длинному сроку приспособиться, рассчитывая свою
работу, проявляя наибольшее упорство, настойчивость и
систематичность» 5.
Важнейшая задача культурной революции — форми-
рование социалистической интеллигенции. Рабочий
класс в первый период после взятия власти еще не име-
ет достаточно преданных делу социализма специалистов.
Отсюда вытекает первостепенное значение налаживания
4 К- М арке и Ф. Э п г е л ь с, Сочинения, т. 3, стр. 282.
5 В. И. Ленин, Полное собрание сочинении, т. 44,
стр. 174—175.
13
сотрудничества, привлечения на свою сторону специали-
стов старой школы.
В. И. Ленин не раз возвращался в своих работах к во-
просу о роли интеллигенции в социалистическом общест-
ве, о том, как должны коммунисты относиться после
победы революции к старой интеллигенции. В статьях и
выступлениях В. И. Ленин указывал, что коммунистам
нечего и думать построить новую Россию, из России убо-
гой и невежественной сделать страну богатую и умную
без помощи специалистов, ибо специалисты необходимы,
как носители огромного установившегося опыта. Особен-
но ярко была сформулирована эта мысль в речи на
I съезде комсомола, когда Ленин предостерег коммуни-
стов от иллюзии, что они могут развиваться только на
коммунистических книгах и брошюрах, без усвоения в
полном объеме всего наследия старой культуры. В. И. Ле-
нин писал: «Нельзя построить коммунизм без запаса зна-
ний, техники, культуры, а ои находится в руках буржуаз-
ных специалистов. Среди них большинство не сочувст-
вует Советской власти, но без них построить коммунизм
мы не можем. Надо их окружить товарищеской обста-
новкой, духом коммунистической работы и добиться того,
чтобы они шли в шеренге с рабоче-крестьянской
властью» 6.
На IX съезде партии (март — апрель 1920 г.) Ленин
так обосновывал свою мысль о жизненной потребности
использовать старую интеллигенцию: «Уменье управлять
с неба не валится и святым духом не приходит, и оттого,
что данный класс является передовым классом, он не де-
лается сразу способным к управлению. Мы видим на
примере: пока буржуазия побеждала, она для управле-
ния брала выходцев из другого, феодального класса, да
иначе и взять было неоткуда. Надо смотреть трезво на
вещи: буржуазия брала предыдущий класс, и сейчас у
нас также задача — уметь взять, подчинить, использо-
вать его знание, подготовку, воспользоваться всем этим
для победы класса»7.
При этом Ленин вовсе ис обещал легких решений
этой проблемы, напротив, он предупреждал: «Трудности
этого дела громадны, ио это плодотворная работа, и вся-
G В. И. Ленин. Полное собрание сочинении, т. 39, стр. 314.
7 В. И. Л е и и н, Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 252—
253.
14
кого специалиста надо ценить как единственное достоя-
ние техники и культуры, без которого ничего, никакого
коммунизма не может быть»8. По Ленину, призыв стро-
ить коммунизм только руками чистых коммунистов —
это мысль ребяческая9 10 * 12. «Старых людей,— пишет он,— мы
ставим в новые условия, окружаем их соответствующим
контролем, подвергаем их бдительному надзору проле-
тариата и заставляем выполнять необходимую нам рабо-
ту. Только так и можно строить. Если вы не можете по-
строить здание из оставленного нам буржуазным миром
материала, то вы вообще его нс построите, и вы не ком-
мунисты, а пустые фразеры...» |0.
На этих положениях и строилось отношение партии к
специалистам и творческой интеллигенции. Ленин призы-
вал коммунистов прямо смотреть на вещи - большинст-
во старых специалистов насквозь проникнуто буржуаз-
ным миросозерцанием. И поэтому «их надо окружить ат-
мосферой товарищеского сотрудничества, рабочими ко-
миссарами, коммунистическими ячейками, поставить их
так, чтобы они не могли вырваться, по надо дать им воз-
можность работать в лучших условиях, чем при капита-
лизме... Заставить работать из-под палки целый слой
нельзя — это мы прекрасно испытали»,— писал Ленин.
Далее ои развивал эту мысль, указывая, что коммунисты
не должны придерживаться политики мелких придирок.
«Эти специалисты — не слуги эксплуататоров, это —
культурные деятели, которые в буржуазном обществе
служили буржуазии и про которых все социалисты всего
мира говорили, что в пролетарском обществе они будут
служить нам» и. Не приказами и командами привлекать
на свою сторону, учил Ленин, а терпеливым разъяснени-
ем, тем, что будем беречь как зеницу ока всякого спе-
ца, работающего добросовестно, со знанием своего дела
и с любовью к нему, хотя бы и совершенно чуждого ком-
мунизму идейно |2.
«Задача коммунистов...— поменьше командовать, вер-
нее вовсе не командовать, а подходить к специалистам
8 Там же, стр. 217.
9 В. И. Лепин, Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 142.
10 Там же, стр. 6.
" Там же, стр. 166—168.
12 См.: В. И. Ле п и н. Полное собрание сочинений, т. 44,
стр. 351.
15
пауки и техники («инн в большинстве случаев неизбеж-
но пропитаны буржуазными миросозерцанием и навыка-
ми», как говорит программа РКП) чрезвычайно осто-
рожно и умело, учась у них и помогая им расширять свой
кругозор, исходя из завоеваний и данных соответствен-
ной науки, памятуя, что инженер придет к признанию
коммунизма нс так, как пришел подиольщик-пронаган-
дист, литератор, а через данные своей науки, что по-
своему придет к признанию коммунизма агроном, по-
своему лесовод и т. д.» 13.
В свете этих ленинских высказываний беспочвенными
и нигилистическими выглядят страхи мелкобуржуазных
революционеров перед использованием старой интелли-
генции в социалистическом обществе. Никакого оправда-
ния не может быть для тех, кто мнит себя истинными ре-
волюционерами и отказывается от возможности привлечь
на свою сторону буржуазных специалистов. В. И. Ленин
был убежден, что правильная политика по отношению к'
специалистам старой школы приведет их к сотрудничест-
ву с рабочим классом.
Наряду с этим уже с первых дней Советской власти
В. И. Ленин предлагал широко выдвигать грамотных ра-
бочих на руководящие должности, обучать их на спе-
циальных курсах, готовя кадры пролетарской интеллиген-
ции. Рабочий класс должен «увеличивать число админи-
страторов из своей среды, создавать школы, подготов-
лять в государственном масштабе кадры работников» 14,—
писал Ленин. При этом он подчеркивал, что «новый
командный состав, новый круг специалистов, которые
должны научиться чрезвычайно трудному, новому и
сложному делу управления», со временем заменят спецов
старой школы 15.
Одна из важнейших проблем культурной револю-
ции — отношение рабочего класса и его партии к куль-
турному наследию. В этом вопросе марксизм^ленинизм
утвердил свои позиции в борьбе и против буржуазно-ре-
формистских теоретиков, сторонников теории «единого
потока» культуры, и против мелкобуржуазных револю-
ционеров, полностью отрицающих культуру прежних
эпох. Понимая культуру как категорию узкоклассовую,
13 В. И.	Лен и п.	Полное	собрание	сочинений,	т.	42,	стр.	346.
14 В. И.	Лен и н,	Полпос	собрание	сочинений,	т.	40,	стр.	270.
15 В. И.	Лени и.	Полное	собрание	сочинений,	т.	39,	стр.	431.
16
мелкобуржуазные революционеры пытаются отбросить
культурное наследие как «эксплуататорское». Эта по су-
ществу реакционная концепция особенно ярко прояви-
лась в воззрениях и практике китайского руководства.
Многое из того, что в Пекине выдается за откровения в
этой области, уже высказывалось десятки лет назад «ле-
выми» отступниками от марксизма и было тогда же
разоблачено В. И. Лениным, резко выступавшим против
огульного, «зряшного отрицания» культурного богатст-
ва, созданного в прошлом. Марксистская концепция в
этом вопросе строится на безусловном факте существо-
вания в антагонистической формации двух культур —
антинародной по своей сущности культуры эксплуатато-
ров и демократической культуры, выражающей интере-
сы и чувства народных масс. Отбрасывая реакционную
культуру эксплуататоров, рабочий класс воспринимает и
критически перерабатывает все лучшее из наследия про-
шлого.
Каждое новое поколение, развивая материальную и
духовную культуру, опирается на достижения предшест-
вующих поколений. Разоблачая несостоятельность ма-
хистско-богдановских теорий некоторых лидеров Пролет-
культа, Ленин писал: «Пролетарская культура не являет-
ся выскочившей неизвестно откуда, не является выдум-
кой людей, которые называют себя специалистами по
пролетарской культуре. Это все сплошной вздор. Проле-
тарская культура должна явиться закономерным разви-
тием тех запасов знания, которые человечество вырабо-
тало под гнетом капиталистического общества, поме-
щичьего общества, чиновничьего общества» 16 *. Таким об-
разом, социалистическая культура должна впитать в се-
бя все ценное из культуры прошлого, отбрасывая антина-
родные наслоения и укрепляя прогрессивные традиции.
Это культура подлинно народная, последовательно гума-
нистическая, сознательно ставящая целью уничтожение
всякого социального гнета и создание условий для все-
стороннего развития человека.
Развивая учение о социалистической культуре, Ле-
нин был непримирим к идейным шатаниям, к уступкам
чуждой идеологии, сочетая это с бережным, вннматель-
16 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 41,
стр. 304—305.
> Л. С. Кюзаджян
17
ным отношением к творческой интеллигенции, с терпели-
вой работой с ней.
Ленин призывал к тому, чтобы социалистическая
культура стала могучим средством коммунистического
воспитания трудящихся. После завоевания власти нужно
добиться полного переворота во взглядах трудящихся на
все стороны жизни, прежде всего на государственный п
общественный строй, преодолеть влияние буржуазной
идеологии. «В основе коммунистической нравственности
лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма,—
писал Лепин.— Вот в чем состоит и основа коммунистиче-
ского воспитания, образования и учения» |7.
Из марксистско-ленинских положений о целях, зада-
чах, формах и методах социалистического перевоспита-
ния, культурной революции в целом, роли партии в ней
становится ясно, сколь важно после завоевания власти
определить в зависимости от национальных условий пра-
вильную политическую линию, которая обеспечила бы
успешное решение этой, одной из центральных задач
социалистического переустройства.
Идеологической работе партии по перевоспитанию
всех слоев общества в духе социализма марксизм-лени-
низм придает первостепенное значение. Опыт КПСС и
других братских партий составляет огромное теоретиче-
ское богатство, использование которого в значительной
степени облегчает народам, вступающим на путь социа-
лизма, решение аналогичных задач, позволяет избежать
некоторых ошибок.
Что же касается опыта китайского руководства в этих
вопросах, то в свете марксистско-ленинского учения он
предстает как попытка решения коренных проблем со-
циалистической революции с позиций мелкобуржуазно-
го революциоиаризма, осложненного рядом традицион-
ных китайских факторов.
Антимарксистский, по сути дела реакционный, подход
к решению идеологических проблем, продемонстрирован-
ных группой Мао Цзэ-дуна в ходе «культурной револю-
ции», можно уподобить методам воспитания в царской
армии, о которых Ленин писал: «Военное начальство упо-
требляет все усилия, чтобы выбить из „серой скотины"
всякую живую мысль, всякое человеческое чувство, вну-
17 Там же, стр. 313.
18
шить ему чувства слепого повиновения, бессмысленной
и дикой злобы к врагам „внешним" и „внутрен-
ним"» |8.
* * *
Исследователь идеологической борьбы в КНР не мо-
жет сетовать на отсутствие материалов. Всякий раз, ко-
гда начиналась та или иная кампания, китайская пресса
была буквально заполнена критическими, разоблачитель-
ными и установочными статьями. В «толстых» журналах
печатались длинные статьи, публиковались многочислен-
ные сборники и книги. Использование всех этих публи-
каций требует тщательного отбора и определенного огра-
ничения, поскольку многие положения кочуют из статьи
в статью с самыми незначительными модификациями и
перестают представлять самостоятельный интерес. Необ-
ходимо также критически классифицировать все эти ма-
териалы. Первая группа — статьи, выступления на собра-
ниях, письма и т. и. людей, квалифицированных как «бур-
жуазные элементы», «ревизионисты». Это наиболее до-
стоверные источники для определения существа их взгля
дов и программ. Вторая, огромная, группа материалов—
то, что было написано их критиками. Достоверность всех
лих документов весьма относительна, но они полезны
для понимания методов и стиля идеологической борьбы.
В последнее время в Китае широко распространилась
практика, когда в угоду заранее заданной цели полеми-
ка подменяется заушательской критикой, заведомым из-
вращением позиций идеологических и политических про-
швников, которым инкриминируются всевозможные пре-
ступления, и порой даже самый невинный поступок или
заявление преподносятся настолько искаженными, что от
их подлинного смысла не остается ничего.
Однако это нс -значит, что за весь рассматриваемый
период в Китае не было марксистской критики чуждых
взглядов. В первое десятилетие в КНР появилось немало
аргументированных, объективных выступлений истори-
ков, философов, экономистов, стоящих на марксистских
позициях, которые стремились утвердить нормальную ат-
мосферу научной дискуссии в спорах со своими коллегя-
|а В. И. Ленив, Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 114.
19
Ми - известными учеными старой школы, вели полемику
в уважительном тоне.
При использовании китайских материалов неизбежно
приходится решать вопрос о достоверности приведенных
в них фактов, проверить которые зачастую очень трудно.
Критерием в таких случаях служит общая позиция авто-
ра работы, обоснованность и убедительность его концеп-
ции 19.
Большой интерес для выяснения линии ЦК КПК в
идеологических и политических кампаниях представляют
официальные материалы—документы КПК, выступле-
ния руководящих лиц, передовые статьи партийных газет
и журналов. Эта группа источников позволяет просле-
дить, как формировалась политика ЦК КПК в ходе са-
мой борьбы, какие изменения претерпевала официальная
версия мотивов движения, более всего проливает свет на
понимание китайским руководством, в частности Мао
Цзэ-дуном методов идеологического строительства
в КПК.
Противоречивый, запутанный характер идеологиче-
ской борьбы в КНР, подлинные цели маоистов в этой
области нс сразу нашли отражение в советской литера-
туре по данной теме, представленной в основном рядом
статей и брошюр, опубликованных по свежим следам со-
бытий. Но было бы неверно недооценивать значений про-
деланной работы, в ходе которой были накоплены фак-
ты, изучалась конкретная сторона событий, системати-
зировались материалы и т. п., что значительно облегча-
ет задачу концептуального осмысливания темы.
Буржуазные исследователи и публицисты уделяют
идеологическим кампаниям в КНР много внимания, рас-
ценивая их как удобный повод для антимарксистской
пропаганды. При всех существующих различиях в по-
зициях буржуазных исследователей они, как правило,
19 Среди книг китайских авторов, использованных в настоящей
работе, назовем: Су н ь Д и н - г о. Критика реакционной сущности
философских взглядов Ху Ши. Пекин 1955; 4 и С ы - ц и, Критика
фнюсофикнх взглядов Ляп Шу-мина. Пекин, 1956; «Против воз-
рождения буржуазных общественных наук», сб. статей, вып 1—2,
Пекин, 1958; «Обсуждение вопросов истории китайской философии»,
сб статей Пекин, 1958. Гуань Фэн, Против ревизионизма и дог-
матизма. Пекин, 1958: «Сборник критических статен о работе Ма
Инь-чу Чоя экономическая теория, философия и политическая по-
зиция"», Пекин, 1959.
20
пытаются обосновать тезис о том, что «дегуманизация»
является якобы неизбежной тенденцией развития i ом
мунистической идеологии. В качестве «доказательства»
приводится опыт КПК в идеологической работе и борь-
бе против инакомыслящих. Удобный повод для спекуля-
ций западных специалистов по Китаю заключается в том,
что руководство КПК всякий раз разворачивало идеоло-
гические кампании под лозунгами борьбы за укрепле-
ние позиций марксизма-ленинизма. Реакционные ученые-
антикоммунисты с готовностью ставят знак равенства
между марксистско-ленинской теорией и воззрениями ки-
тайских руководителей, между опытом социалистическо-
го строительства и практикой маопзэдуновскои группы.
Следует отметить, что на этой платформе объеди-
няются люди, руководствующиеся разными мотивами.
-Эдгар Сноу и Феликс Грин20, например, занимаясь апо-
логетикой маоизма, рассматривают китайский опыт идео-
логической борьбы как истинно марксистский. Исследо-
ватели иного толка, к примеру К. Мсперт21, С. Шрам,
Л. Коэн, Дж Левснсон22, утилитарно-прагматический
подход Мао Цзэ-дуна к решению идеологических про-
блем также называют марксистским.
Большинство западных авторов (не без влияния пе-
кинской пропаганды) интерпретируют идеологические
кампании как хитро задуманные операции, в результате
которых Мао Цзэ-дуну удалось спровоцировать своих
противников на открытое выступление, чтобы затем рас-
правиться с ними. В таких работах особенно подчерки-
вается элемент репрессий в идеологической политике
Мао Цзэ-дуна. «Всякий раз, когда стоит выбор подавлять
ли оппозицию, если необходимо, то и с помощью силы,
или смириться с разногласиями, которые бросают вызов
такому основному принципу режима, как превосходство
Коммунистической партии, Мао выбирает репрессию, как
совершенно ясно показала его реакция во второй поло-
вине 1957 года»,— пишет, например, С. Шрам о движе-
нии против «правых элементов».
По-иному подходит к объяснению причин тоижекам-
20 Е. Snow, The Other Side of the River, London, 1963,
стр 380—399; F. Green. Awakened China, New York, 1961.
21 K. Mehnert, Peking and Moscau, Stuttgart, 1962.
22 См материалы симпозиума о маоизме в журнале «Problems
of Communism», vol. XV, 1966, № 5
21
пании А. Коэн, который характеризует ее как «дерзкую
попытку увеличить популярность партии, предложив не-
коммунистам участвовать в критике „стиля работы**
кадровых партийных работников в духе лозунга „ста
цветов**, выдвинутого Мао». По мнению Козна, Мао Цзэ-
дун считал допустимой и безопасной критику партии со
стороны беспартийных. А. последовавший взрыв общест-
венного мнения явился для Мао Цзэ-дуна неожиданным
и побудил его вернуться к методам подавления, а не
убеждения 23.
Примерно в том же духе толкует эти движения и
Дж. Левенсон, утверждающий, что в 50-х годах Мао
Цзэ-дун «казалось, действительно верил — и это остает-
ся его идеалом — в подспудное единство китайского на-
рода» и что кампания «ста цветов» явилась для него раз-
очарованием, хотя, считает Левенсон, критики Мао Цзэ-
дуна в 1957 г. не ставили вопрос о возврате власти го-
миньдана или реставрации капитализма24. Суть дела в
том, что Мао Цзэ-дун, выдвигая в 1956 г. до начала этих
кампаний тезис об исчезновении антагонистических про-
тиворечий в китайском обществе, подходил к нему с мер-
кой периода антияпонского единого фронта, объединявше-
го коммунистов, либералов, патриотов, пишет Коэн. Кри-
тика методов рхководства КПК страной, предпринятая в
1957 г. «правыми», доказала иллюзорность представле-
ний Мао Цзэ-дуна, вновь поверившего в антагонистиче-
ские противоречия в Китае, хотя и не оставившего свои
надежды любыми средствами «сохранить революционную
настроенность всех китайцев в обстановке, когда револю-
ции больше не существует» (Коэн).
По существу, той же точки зрения, что и Коэн, при-
держивается и Р. Норт, которого на Западе считают вид-
ным специалистом по «китайскому вопросу». В своей ра-
боте «Китаискии коммунизм» он пишет: «Пекинский ре
жим вряд ли предвидел, какой отклик найдет его лозунг
насчет „ста цветов** у китайской интеллигенции. Вначале
высказывания были осторожными, но в мае 1957 г. китай-
ские интеллигенты начали выражать свои мысли так
громко и настойчиво, что руководство почувствовало се-
бя к этому совершенно неподготовленными...» 25.
23 Там же,
24 Там же.
25 R. N о г t h, Chinese Communism, London, 1966.
22
Впрочем, ни Л. Коэн, ни Р. Норт не замечают или ста-
раются нс замечать, что китайская интеллигенция не бы
ла единой по своим политическим симпатиям и что в
Китае звучали голоса действительных противников со-
циализма, хотя среди «критиков» Мао Цзэ-дуна и КПК
гораздо бочьше было людей, преданных социалистиче-
скому идеалу.
Работы западных исследователей с фактической сто-
роны мало что добавляют к китайским материалам. Од-
нако они подчас включают такой живой элемент, как
свидетельства очевидцев, главным образом беженцев из
КНР. При критическом подходе такие материалы пред-
ставляют для понимания событий большой интерес, так
как позволяют воспроизвести некоторые тщательно скры-
ваемые китайской печатью черты и детали обстановки,
позволяют установить несоответствие между официаль-
ной версией п действительностью26.
26 R L i f t о n, Thought Reform and Psychology of Totalism,
New York. 1961; T. H. Chen, Thought Reform of the Chinese fntel-
l.'ctuals, Hong Kong, 1960.
Глава первая
МЕРОПРИЯТИЯ ПЕРВЫХ ЛЕТ
Перевоспитание («сысян гайцзао», в буквальном пере-
воде перестройка мышления) с первых дней существова-
ния республики явилось одним из основных методов, ис-
пользованию! наряду с экономическими и политически-
ми мерами для подавления, подчинения и привлечения на
свою сторону различных социальных групп китайского
общества.
В теории и практике КПК в вопросах идеологической
работы уже в первые годы было немало путаницы, не-
последовательности, упрощенчества, которые со време-
нем не только не исчезли, по, напротив, усугублялись и
дополнялись все более жесткими методами подавления
инакомыслящих и насаждения маоизма.
Кампании по искоренению буржуазной идеологии
прошли через несколько фаз, в них были периоды подъ-
емов и спадов ’.
Первая фаза началась в 1949 г. под лозунгом «уче-
бы» кадров («сюэси»). Внешне это выглядело вполне ес-
тественно: подразумевалось, что молодежь дочжна быст-
ро овладеть знаниями, без которых было невозможно
экономическое, техническое и культурное строительство
в стране. Но вскоре выяснилось, что речь шла главным
образом о политической учебе, точнее — об изучении ра-
бот Мао Цзэ-дуна. С тех пор эта форма «учебы» стала
на много лет основной, при помощи которой массы (в
особенности же интеллигенция) должны были приоб-
1	В статье ч'Хена группы по «культурной революции» при ЦК
КПК. Яо Вэнь-юаня «О контрреволюционном двурушнике Чжоу
Яне» названы пять идеологических кампаний, организованных после
создания КНР, пятая — «культурная революция». Это еще раз под-
тверждает, что борьба против правых элементов и предшествующие
кампании имеют много сходного с идеоюгической и политической
борьбой позднейшего периода См. «Жшьминь жибао», 3.1.1966.
24
щигься к «социалистическому» мировоззрению Нелегко
установить, сколько тысяч учебных часов затратил каж-,
дый грамотный китаец за годы существования КНР на
эти занятия, которые вначале были даже ежедневными.
Еще труднее определить, каков был эффект этих занятий.
Вначале интеллигенция в большинстве своем охотно вос-
приняла призыв к учебе; старая интеллигенция стреми-
лась больше узнать о том учении, которое принесло стра-
не новый строй и огромные перспективы. Поэтому если
обратиться к материалам первых лет, го сразу заметен
тот неподдельный энтузиазм, с которым люди, далекие
ст марксизма, теперь читали работы Мао Цзэ-дуна, ду-
мая, что изучают марксизм Создание «революционных
университетов» (краткосрочных курсов) для более углуб-
ленного изучения политических дисциплин было лишь
первым признаком того, насколько с< рьезно относится
руководство КПК к поставленной задаче. Молодое поко-
ление интеллигенции приобретало опыт жизни в коллек-
тиве, тесного и откровенного общения с коллегами и учи-
телями, тогда же закладывали основы методов взаимной
критики. Борьба с пережитками прошлого в сознании ве-
лась искренне, активно. Однако руководство КПК, по-
видимому, представляло себе перевоспитание интеллиген-
ции как дело сравнительно простое, не требующее дли-
тельного времени. Обнадеженное первыми успехами, оно
явно переоценило их значение и решило форсировать
процесс «перестройки мышления».
Уже в 1950 г. началась вторая фаза массовых идеоло-
гических кампаний. Начало войны в Корее, агрессия
США, создававшая угрозу Китаю, позволили руководст-
ву КПК перейти в решительное идеологическое наступ-
ление с целью развенчать в глазах интеллигентов их не-
давний кумир — американскую демократию. В ходе этой
кампании интеллигенты должны были решительно осу-
ждать США.
Аграрные преобразования, которые охватили китай-
скую деревню, также придали особое своеобразие этому
этапу идеологической работы. Десятки тысяч интеллиген-
тов направлялись в деревни, чтобы своими глазами уви-
деть, как происходит экспроприация помещиков и кула-
ков, убедиться в силе классовой ненависти крестьянства
и самим удостовериться в том, какой печальный конец
ждет классовых врагов революции.
25
На этом этапе элемент насилия уже доминировал над
убеждением, и поэтому результаты кампании во многом
были негативными. Заявления, сделанные по принужде-
нию, не отражали истинного образа мыслей, порождали
лишь страх и неуверенность.
Большое значение как поворотный пункт в идеоло-
гической борьбе имела организованная по инициативе
Центрального Комитета КПК в 1951 г. дискуссия о кино-
фильме «Повесть об У Сюне».
Впоследствии стало известно, что еще за год до этого
Мао Цзэ-дун предлагал провести идеологическую кам-
панию, использовав как повод фильм «Тайны Циьско-
го двора», который он назвал «проповедью национально-
го предательства». Однако, как сообщил Яо Вэнь-юань
в упомянутой статье, Лю Шао-ци, Лу Дин-и, Чжоу Ян и
некий Ху (по-видимому, Ху Цяо му) саботировали
предложение Мао Цзэ-дуна. Так или иначе кампания
началась только через год с критики фильма об У Сюне.
Выбор кинокартины в качестве критической мишени
лишь на первый взгляд может показаться случайным. Ру-
ководство КПК. было озабочено тем, что, несмотря на
пропагандистские и агитационные мероприятия, в среде
старой интеллигенции заметно ощущалось непонимание
необходимости аграрных преобразований и даже недо-
вольство ими. Положить конец этим настроениям — та-
кова была необъявленная цель критики фильма, в ходе
которой деятельности реформатора-одиночки противопо-
ставлялась великая сила крестьянских движений.
Герой фильма — реальное историческое лицо У Сюнь,
живший в XIX в. С детских лет прося милостыню, он
скопил деньги, занялся ростовщичеством, скупкой земли
и стал помещиком. Разбогатевший У Сюнь попробовал
свои силы на поприще «благотворительности», «просве-
тительства», открыв несколько школ для детей крестьян.
Личность У Сюня импонировала гоминьдановским ис-
торикам либерального толка, которые объявили его чуть
ли не народным героем. В 1934 г. по приказу Чан Кай-ши
в стране торжественно отмечалось 97-летие со дня рож-
дения У Сюня. Но и тогда находились прогрессивно на-
строенные публицисты и педагоги, которые пытались
подчеркнуть демократизм У Сюня в пику диктаторским
порядкам Чан Кай-ши.
В фильме, выпущенном в конце 1950 г. на экраны
26
страны частной шанхайской киностудией, сценарист и
режиссер Сунь Юй явно идеализировал образ У Сюня.
В кинокартине, по существу, отрицалась классовая борь-
ба, воспевались «реформаторство», капитулянтство пе-
ред силами феодализма, проповедовались покорность и
подчинение народных масс угнетателям и эксплуатато-
рам. Комментируя фильм в печати, Сунь Юй называл
своего героя «типичным носителем благородных мораль-
ных качеств китайской нации», борцом против феодаль-
ных правителей.
В мае 1951 г. ЦК КПК указал на «контрреволюцион-
ный» характер фильма. Газета «Жэньминь жибао» в пе-
редовой статье «Серьезное внимание обсуждению карти-
ны „Повесть об У Сюне“» отмечала, что некоторые ки-
тайские писатели утратили классовый подход к врагам,
\гнетавшим в прошлом китайский народ, к тем, кто
капитулировал перед врагами и служил им. «Такие пи-
сатели не изучают новые классовые силы, новых людей,
новые идеи, возникшие в Китае в борьбе со старыми об-
щественно-экономическими формациями и соответствую-
щими надстройками».
В провинцию Шаньдун выехала специальная комис-
сия для изучения исторических фактов о жизни У Сюня.
Собранные и опубликованные материалы подтвердили,
что У Сюнь не может служить образцом национального
героя. В редакцию «Жэньминь жибао» поступали письма
с выражением возмущения появлением фильма. Прав-
да, до опубликования передовой «Жэньминь жибао» в пе-
чати было много хвалебных рецензий о фильме, о нем
высоко отозвался, например, Го Мо-жо. Нигде не упоми-
налось о критических отзывах о фильме или о негодую-
щих письмах читателей. 20 мая 1951 г. «Жэньминь жи-
бао» вновь выступила с передовой, в которой подчерки-
валось, что «воспевать У Сюня — значит клеветать на ки-
тайский народ, китайскую историю и революцию». В этой
статье, написанной, как стало известно, Мао Цзэ-дуном,
указывалось, что фильм «воспевает тех, кто пресмыкался
перед феодальными правителями и распространял фео-
дальную культуру... клевещет на революционную борьбу
крестьян, на историю Китая, на китайскую нацию. Ком-
мунисты, хвалившие фильм, капитулировали перед реак-
ционной идеологией; среди деятелей культуры царит
серьезная идеологическая путаница».
27
Другая статья, опубликованная в том же номере
«Жэньминь жибао», призывала «всех коммунистов, смот-
ревших фильм об У Сюне пли читавших хвалебные
статьи о нем, не хранить молчание в связи с этим серьез-
ным идейно-политическим вопросом».
Директивные статьи формулировали задачу дискус-
сии — выявление принципиальных различий между рево-
люционерами и защитниками феодальных порядков; ме-
жду народной демократией и реформаторством, между
отсталыми, отрицательными, реакционными и прогрес-
сивными, положительными, революционными факторами
в национальных традициях.
Несмотря на примитивную постановку вопроса, объ-
ективно дискуссия могла бы способствовать распростра-
нению марксистско-ленинских знаний и социалистической
идеологии не только в среде интеллигенции, но и среди
многих членов КПК (о которых Мао Цзэ-дун высказы-
вался в самой категорической форме: «капитулировали
перед реакционной идеологией»).
На примере этой, одной из самых ранних, кампаний
уже становится очевидно, как происходил разрыв между
действительной необходимостью борьбы против чуждой
идеологии, за перевоспитание кадров интеллигенции и
субъективным стремлением руководства КПК придать
этой борьбе характер единовременной кампании, осу-
ществить ее директивно-административными методами,
свести задачу к сравнительно простым внешним дейсг
виям («никто не должен хранить молчание»).
В организации таких кампаний выработалась харак-
терная схема, сложилась своеобразная «технология» их
проведения. Прежде всего, размах кампаний — они
охватывали все города, где была сосредоточена творче-
ская интеллигенция. Каждый интеллигент должен был в
той или иной форме (самокритика на многих и долгих со-
браниях, выступление в печати с разоблачением своих
взглядов) принять активное участие в кампании, так как
пассивность, попытка остаться в стороне, отмолчаться
уже рассматривались как признание вины.
Общим для всех этих кампаний был и сугубо фор-
мальный характер, придававшийся им с самого начала.
Каждая из них открывалась директивной статьей, кото-
рая определенно формулировала цели кампании, указы-
вала, что и как должно разоблачаться. В этих условиях,
28
естественно, искренность участников кампаний npnoGpi
ила весьма относительный характер, так как «объекты
критики», понимая, что от них прежде всего требуется
покаяние, делали признания, причем неоднократные, но
это вовсе не означало, что они дошли до этого своим
умом или что эти признания облегчали перестройку их
мировоззрения. Характер и смысл их признаний были
определены заранее, оставалось лишь повторять заучен-
ное, добавляя для убедительности какие-то детали, и по-
стараться как-нибудь пройти эту полосу/ своей жизни с
наименьшими потерями, хотя это маЯ кому удавалось.
Гаким образом, уже в эти первые годы в практике китай-
(кого руководства в области идеологической работы яв-
но наметился отход от ленинских указаний о воспитании
н привлечении интеллигенции к сотрудничеству.
Организаторы кампаний в Китае пытались повысить
( юпень их эффективности главным образом за счет оже-
сточения, резкости критики, духовного истязания крити-
куемых. В ходе «культурной революции» эта черта идео-
лшических движений доведена в КНР до высшего пре-
тела и сочетается с административными репрессиями, с
физической расправой.
В 1951 г. в ходе критики фильма об У Сюне дело до
।эких крайностей не доходило (режиссер и сценарист
фильма Сунь Юй не был репрессирован). И все же кам-
пания 1951 г. в полной мере продемонстрировала черты,
которые в ту пору воспринимались как признак иезрело-
сш взглядов идеологических работников партии, а в дей-
с । вительности отражали мелкобуржуазно-вульгаризатор-
ский подход Мао Цзэ-дуна к идеологическим проблемам.
Эти черты впоследствии были присущи и всем другим
кампаниям в области идеологии. Догматизация ряда
формул, упрощение некоторых марксистских положений
до уровня арифметических примеров, игнорирование
диалектического метода — все это мешало тому, чтобы
идеологическая борьба за укрепление позиций социали-
стического мировоззрения проходила в соответствии с
объективными потребностями развития нового общества
в Китае.
Тем не менее на первых порах работа по перевоспи-
танию старых кадров приносила и положительные ре-
зультаты: стали шире публиковаться работы классиков
марксизма-ленинизма, печать популяризировала совет-
29
скип опыт культурной революции, во многих вузах, в си-
стеме высшей партийной учебы социально-экономические
дисциплины читали советские лекторы.
Осенью 1951 г. Коммунистической партией Китая был
поставлен вопрос об идейном перевоспитании интелли-
генции как важнейшем условии полного осуществления
демократических реформ в разных областях и постепен-
ной индустриализации КНР. Компартия выдвинула перед
интеллигенцией задачу активного участия в идеологиче-
ской борьбе, которая развертывалась по всей стране. По-
сле этого начался новый этап в движении.
Необходимость идейного перевоспитания интеллиген-
ции в тот период объяснялась в партийной печати тремя
обстоятельствами. Во-первых, империалистическая реак-
ция, потерпев военное поражение в Китае, перешла к
идеологическим диверсиям против КНР. Задача Комму-
нистической партии Китая заключалась в том, чтобы вое
питать интеллигенцию в духе патриотизма, прославления
национального прошлого Китая, исключить всякую воз-
можность использования интеллигенции в контрреволю-
ционных целях, подавить проамериканские космополити-
ческие настроения.
Во-вторых, большинство китайской интеллигенции в
прошлом получило образов шие в иностранных учебных
заведениях (за рубежом или в самом Китае), где насаж-
дались буржуазный объективизм, приверженность «чи-
стой науке», «чистому искусству» и пр. Надо было пока-
зать всю фальшь и вред подобных идей, вовлечь
интеллигенцию в активный труд во имя социализма.
В-третьих, буржуазный объективизм являлся серьез-
ным тормозом в подготовке кадров для социалистическо-
го строительства и культуры, его необходимо было пре-
одолеть.
Идеологическая кампания все ширилась. Впервые
производилась чистка фондов библиотек, книги нежела-
тельных авторов изымались, старинные, иногда весьма
редкие труды уничтожались. В хранилищах шанхайских
издательств после изьятия «реакционных книг» осталось
только 14% названий «Перестройка мышления» прини
мала жесткие формы, из области идеологической борьбы
все больше перемещалась в область политическую.
В это время и появились те самые «признания», ко-
торые кажутся абсурдными — настолько нелепыми бы-
30
вали подчас самообвинения «прорабатываемых». Вынуж-
денные клеветать сами на себя, люди теряли чувство
меры и говорили вещи, прямо-таки невозможные с точки
фения здравого смысла.
В ходе этих кампаний интеллигентов чаще всего об-
виняли в проамериканских настроениях, индивидуализме
и антисоветских взглядах, а также в отсутствии «боевого
классового духа». Для иллюстрации уместны несколько
примеров, взятых из разных самообвинений.
Некий бывший «индивидуалист» писал о себе: «Боль-
ше всего на свете я любил жену, и за двадцать лет нашей
ювмсстной жизни мы никогда не расставались... Чем
больше я имел детей, тем больше я их любил. Я часто
юворил жене: „Мы живем ради детей". Вся моя жизнь
пыла проникнута индивидуализмом».
Некий учитель признал, что находился иод двойным
буржуазным влиянием, поскольку он, во-первых, проис-
ходил из помещичьей семьи и, во-вторых, женился па
ючери помещика, «в результате чего жизнь его стала
еще испорченнее».
Один из образчиков «покаянных» писем 1952 г. при-
надлежит перу профессора английского языка и литера-
туры из Чунцина У Ми «Я освещал отдельные истори-
ческие факты из истории английской и мировой литера-
туры без классового подхода и без учета истории эволю-
ции общества... И поскольку я сознавал, что студенты
поят на более высоком идеологическом и политическом
\ ровне, чем я сам, я рассчитывал, что они сами смогут
подойти к этим фчктам критически. Но это — неправиль-
ная точка зрения. Отныне я сам должен быть в состоя-
нии относиться ко всему критически, чтобы нс допустить
ошибок... Я должен занять твердую позицию в вопросах
сопротивления Америке, помощи Корее, бактериологиче-
I кои войны и т. д.».
В 1952—1953 гг. китайское руководство оттачивало
формы и методы «перестройки сознания» старой интел-
лигенции, все больше отдавая предпочтение тем, кото-
рые, казалось, давали быстрый и большой эффект, а сле-
довательно, основывались на принуждении, а не на убеж-
дении. Руководство КПК надеялось таким образом пода-
вить волю людей, вытравить у них мысль о возможности
< опротивления.
И хотя непосредственная физическая расправа интел-
31
лйгентам на том этапе еще не грозила, однако такой
возможности никто не исключал. Главное же было в той
атмосфере постоянного нажима, систематических пресле-
дований, которая окружала людей, приводила к само-
обвинениям как наименьшему злу.
Американскому психиатру Роберту Лифтону, специ-
ально изучавшему методы «перевоспитания» в Китае (он
делал это в течение года в Сянгане, опрашивая лиц, бе-
жавших из КНР, и американцев, вернувшихся из плена
в Китае), принадлежит следующее определение «пере-
стройки мышления»: «Комбинация насильственного при-
нуждения с применением методов миссионерского вну-
шения, взывающих к внутреннему энтузиазму человека,
что придает „перестройке мышления" ее эмоциональный
размах и силу».
Небезынтересен рассказ молодого китайца Ху, кото-
рый бежал в Сянган. Этот рассказ проливает свет на
то, почему руководство КПК, вначале добившись успеха
на идеологическом фронте, затем встретилось с недоволь-
ством и даже пассивным сопротивлением интеллигенции.
Выходец из состоятельной семьи, Ху придерживался
левых взглядов, еще до победы революции познакомил-
ся с марксизмом, работал с коммунистами в подполье,
хотя и не был членом КПК. Он с восторгом встретил
1949 г. Вскоре поступил в «революционный университет»,
его включили в группу из десяти человек и назначили ее
руководителем. В университете обучалось около тысячи
человек, большей частью интеллигентов. Ху рассказыва-
ет, что на первых порах революционный университет
представлял собой место, где «собрались молодые люди
со всей страны, имевшие между собой много общего. Мы
ели, спали, беседовали вместе, все мы были от души го-
товы завязать новые дружеские связи. Вначале мы в на-
шей десятке чувствовали себя чужими друг другу, но
вскоре между нами возникли крепкие узы... Я испыты-
вал по отношению к группе и всей школе сердечные
чувства. Я чувствовал, что живу в атмосфере большой
свободы и со мной обращаются хорошо. Я был счастлив
и верил, что нахожусь на пути к новой жизни». Первые
тени сомнения появились у Ху, когда его вынудили под
сильным нажимом докладывать об образе мыслей ос-
тальных девяти членов его группы. Старший воспитатель
внушал ему, что он имеет моральное право и обязан со-
32
<1бщать о своих товарищах, поскольку таким образом он
поможет «вести вперед» остальных студентов.
К концу первого курса Ху, как и другие, должен был
(оставить «баланс мыслей»2, т. е. описать внутренние из-
менения, происшедшие в нем после прохождения курса.
Эти записки сообща обсуждались в группе, появилось
в шнмное недоверие, натянутость в отношениях.
Самого Ху обвинили в индивидуализме, что он при-
шил. Затем потребовали, чтобы он покаялся в «проступ-
ках» молодости, в связях с «реакционными» группами, в
Дружбе с «отсталыми» девушками, в своем «феодаль-
ном» происхождении. Он делал эти признания, но после
каждого наступало не облегчение, а еще более угнетен-
ное состояние. Ху стал замечать, что и у его товарищей
появляются признаки нервного истощения, бессонница.
11 при первой возможности он бежал в Сянган.
В одной из своих работ (1942 г.) Мао Цзэ-дун прямо
указывает, как, по его мнению, следует вести работу с
«шблудившимся» в идеологическом отношении человеком,
уподобляя ее лечению больного: «Начинать же нужно с
юго, чтобы дать больному хорошую встряску. Нужно
|ромко крикнуть такому больному: „Ведь ты болен!“ —
i.iк, чтобы он пришел в ужас, чтобы его прошиб холод-
ный пот, и тогда уже по-хорошему уговорить его лечить-
t я». Можно лишь приблизительно судить о разнообразии
воспитательных приемов, применение которых допускает
Мао Цзэ-дун этой образной формулой.
Зато с большей определенностью можно говорить о
назначении воспитательных методов, на практике приме-
няемых руководством КПК: добиться, чтобы человек по-
рвал со своим прошлым, с семьей, со взглядами юности,
с прежними своими идеалами, короче — со всем, что со-
с гавляло его внутренний духовный мир.
Составной частью обработки интеллигенции было обя-
(ательное выступление «воспигуемых» против родителей,
против своих учителей и наставников — так должен был
сформироваться новый тип человека, лишенного привя-
(апности к семье, друзьям, возникнуть тот самый иде-
альный «нержавеющий винтик», который уже в 60-е годы
2	Примечательно, что составление «баланса мыслей» впервые
было применено в гоминьдановской армии, где военнослужащие
обязывались вести дневник с записью своих настроений и мыслей и
в конце недели сдавать его начальству. 3
3 Л. С Кюзаджяи
33
был продемонстрирован китайцам и всему миру в образ»
полумифического Лэй Фэна 3.
Отсутствие чувства меры присуще было едва ли и»
каждому политическому мероприятию КПК даже на пер
вых этапах существования КНР. Достаточно вспомнит|
демонстрации ликования и благодарности экспроприиро
ванных капиталистов (в китайской печати утвердился да
же особый штамп: «буржуазия приняла социалистиче
ские преобразования под звуки гонгов и барабанов»).
В 1952 г. в «перестройке мышления» наступил как бь
новый этап, который характеризовался состоянием отно
сительного спокойствия.
Следующая фаза относится к осени 1954 г., когд.
борьба вновь обострилась. Объектом «перевоспитания
стали на этот раз главным образом писатели. Но, по су
ществу, кампания 1954 г. далеко вышла за рамки идео
логической работы с литераторами и затронула всю ин
теллигенцию, в том числе и инженерно-технических ра
ботников.
Поводом для нового выступления послужила дискус
сия в связи с обсуждением романа Цао Сюэ-циня («Xyi
лоу мын»), которая развернулась при поддержке ЦК
КПК. Эта дискуссия явилась, таким образом, конкрет
ной формой, в которой осуществлялось наступление на
«буржуазную идеологию» в 1954—1955 гг.
То обстоятельство, что эта борьба с осени 1954 г. при
няла большой размах и острые формы, могло бы объяс
няться и объективными причинами: страна перешла и
широкому строительству, которое требовало особенно со
знательного отношения к решению социально-экономиче
ских задач со стороны всех классов и слоев китайского
общества, активной поддержки генеральной линии пар-
тии. Большинство китайской интеллигенции было готово
к деятельному участию в работе, хотя часть старой интел
лигенции, оставшаяся в плену буржуазного мировоззре-
ния, без восторга восприняла ускорение темпов строи-
тельства и преобразований и была склонна саботиро-
вать их.
В романе Цао Сюэ-циня, одном из наиболее попу-
лярных и любимых народом произведений китайской ли- 3
3 О Лэй Фэне подробнее см.: И. М. Н а д е е в, «Культурная
революция» и судьба китайской литературы, М., 1969.
34
герятуры, на конкретном историческом фоне описана
жизнь древнего аристократического рода с момента его
возвышения до падения. Роман — своеобразная энцикло-
педия китайской действительности XVIII в.— по своей со-
циальной направленности прогрессивен. Цао Сюэ-цинь
показал противоречия феодального общества, разложе-
ние и духовное обнищание господствующего класса, его
вырождение и неизбежность гибели. Загнивающему, уми-
рающему обществу автор противопоставил людей, стре-
мящихся к свободе и независимости, их борьбу за рас-
крепощение народа.
Преемники и ученики философа-прагматиста Ху Ши
(1891 —1962 гг.) пытались в КНР в более или менее за-
вуалированной форме протаскивать свои прежние, бур-
жуазные взгляды на культуру Китая. Один из них, ли-
тературовед старой школы Юй Пин-бо, опубликовал
сборник статей о «Хун лоу мын» (1952 г.). По существу,
ио было переиздание его старой работы 1923 г., в кото-
рой он солидаризировался с оценкой романа Цао Сюэ-
цппя, данной Ху Ши. В 1953—1954 гг. Юй Пин-бо про-
должал выступать в печати, пропагандируя свои преж-
ние выводы.
В 1954 г. два молодых литературоведа, Ли Си-фань и
Лань Лин, выступили со статьей, в которой резко кри-
тиковали воззрения Юй Пин-бо. Молодым ученым не
i разу удалось напечатать свою статью. Руководство жур-
нала «Вэньибао» сначала отказалось принять ее к пу-
бликации.
Толчок к развертыванию кампании был, как обычно,
дан Мао Цзэ-дуном, который 16 октября 1954 г. напра-
вил письмо в редакцию журнала «Вэньибао», обвинив
ее в зажиме молодых критиков-марксистов и капитуля-
ции перед буржуазной идеологией4 (повторение того же
тезиса, что и в статье Мао Цзэ-дуна о фильме «Повесть
об У Сюне»).
«Жэньминь жибао» 23 октября 1954 г. опубликова-
ла статью «Больше внимания критике ошибочных кон-
цепций в изучении романа „Хун лоу мып“». Вскоре газе-
та поместила «Запрос редакторам „Вэньибао"». Позиция
редакции журнала была подвергнута резкой критике. Ут-
4 Это письмо многие годы оставалось неизвестным и было
пи\бликовано лишь в мае 1967 г
3*
35
передалось, что ошибка «Вэньибао» не носила частное*
характера: и другие, преимущественно литературны
журналы игнорировали марксистскую критику, пренебре
гали свежими, молодыми силами в литературе. Это, п<
мнению «Жэньминь жибао», приводило к тому, что уче
ные старой школы в течение ряда лет имели неограни
чеиные возможности публиковать свои статьи. В то ж<
время работы, в которых отстаивались марксистски*
взгляды, почти не появлялись на страницах некоторы:
журналов и газет. После опубликования этих материа
лов в «Жэньминь жибао» и начался новый этап в борьб*
с буржуазной идеологией.
8 декабря 1954 г. было созвано совместнее заседание
президиума Всекитайской ассоциации работников лите
ратуры и искусства и президиума Союза китайских пи
сателей. В принятом решении осуждалась линия редакцш
журнала «Вэньибао» и был сформулирован призыв i
усилению борьбы против буржуазной идеологии. В эт<
решение вошли три предложения Го Мо-жо: «Во-первых
мы должны развернуть решительную идеологическук
борьбу с буржуазным идеализмом; во-вторых, мы долж-1
ны широко развернуть свободную научную дискуссию i
осуществлять конструктивную критику; в-третьих, мь
должны поддерживать свежие, молодые силы».
За два месяца в китайской прессе были опубликована
сотни статей, в которых разоблачались взгляды Юй Пин
бо, который, отрицая художественную и идейную цен
ность замечательного произведения Цао Сюэ-циня, по
добно Ху Ши, нигилистически относился к национальны s
культурным достижениям, принижал культуру китайско
го народа. «Если критика фильма „Повесть об У Сю
не“,— говорил бывший заместитель заведующего отде
лом пропаганды ЦК КПК Чжоу Ян,— была связана с
вопросом об отношении к революционным традициям
китайского народа, то критика монографии Юй Пин-бс
о „Хун лоу мыне“ связана с вопросом об отношении t
нашему наследию... Критическое отношение к наследии
прошлого — отправной момент в нашем деле строитель
ства новой культуры. Поэтому ни в коем случае нельзя
допускать, чтобы буржуазные ученые и писатели, стоя
щие на идеалистических позициях, извращали и уничто
жали подлинную ценность литературных памятников на
шей родины, нигилистически опошляли их».
36
Критика антимарксистских взглядов Юн Пин-бо об и
ективно расчистила дорогу для марксистского изучения
культурного наследия Китая, для раскрытия его идейно-
ю и художественного богатства. Дискуссия показала, что
влияние Ху Ши еще далеко не изжито, что нельзя огра-
ничиваться разоблачением прагматизма лишь походя, в
связи с критикой Юй Пин-бо. Поэтому с конца 1954 г.
идеологическое наступление велось против мировоззре-
ния Ху Ши в целом, против его философских и полити-
ческих взглядов.
В конце 1954 г. Академией наук Китая и Союзом ки-
тайских писателей был создан специальный «Комитет
критики» идеологии Ху Ши с секциями философии, исто-
рии, литературы, искусства и т. д.
В сотнях статей в газетах и журналах, в нескольких
сборниках китайские ученые разоблачали Ху Ши как
грубого фальсификатора науки, проводника империали-
стического влияния на идеологическом фронте. В печати
отмечалось большое значение того обстоятельства, что
Ху Ши длительное время провел в США, что его миро-
воззрение формировалось под непосредственным влияни-
ем крупнейшего представителя прагматизма — Дьюи. Это
сыграло решающую роль в формировании мировоззре-
ния Ху Ши.
Ху Ши стал ярым пропагандистом «американского об-
раза жизни», писал Чжан Пэй в газете «Чжунго циннянь-
бао». Вернувшись в Китай, Ху Ши начал активно попу-
ляризировать систему своих философских, политических
и социологических взглядов, в основе которых лежит
прагматическое положение о том, что единственным кри-
терием истины является суждение индивидуума.
В ходе разоблачения реакционного мировоззрения
Ху Ши было показано, что он отрицал какую бы то ни
было взаимосвязь и обусловленность событий, не говоря
уже об исторических закономерностях в общественном
развитии. Ху Ши отрицал также классовую борьбу — эту
движущую силу развития общества. Вместо этого он
предлагал свою «теорию множества причин» обществен-
ных явлений (идеологических, политических, экономиче-
ских и др.) и — как практический вывод из нее — метод
«разбрасывания сил для решения частных, изолирован-
ных вопросов, реформы вместо революции». Реакцион-
ность взглядов Ху Ши, писал Ван Жоу-шуй на страни-
37
цах «Жэньминь жибао», проявлялась также и в вульгар-
ном эволюционизме, ибо, отрицая борьбу нового со ста-
рым, отрицая классовые противоречия, Ху Ши толковал
историческое развитие как чисто количественный про-
цесс, без каких-либо качественных изменений.
Значительное место во взглядах Ху Ши занимает его
реакционное учение о роли личности в истории. Ху Ши
сравнивал историю с послушным ребенком, которого лю-
ди по своему усмотрению могут рядить в любые платья,
или с куском мрамора, из которого можно изваять все,
что заблагорассудится. Иными словами, Ху Ши утвер-
ждал, что люди могут по своему желанию направляв
развитие истории, не считаясь с объективными условия-
ми. (Правда, никто из критиков Ху Ши не вспоминает,
что Мао Цзэ-дун тоже уподобляет сознание китайского
народа чистому листку бумаги, на котором можно рисо-
вать любые картины.) Ху Ши, больше всего боявшийся
подлинно народных прогрессивных движений и выступ-
лений, всячески превозносил историческую роль одино-
чек, героев. Китайский историк Ху Шэн обращал внима-
ние на то, что уже в период «движения 4 мая», последо-
вавшего за Великой Октябрьской социалистической ре-
волюцией, Ху Ши выступал с теорией «здорового инди-
видуализма», внося разброд в ряды борцов, затуманивая
сознание интеллигенции и студенчества, мешая их союзу
с трудящимися.
Кампанию критики Ху Ши нельзя рассматривать как
явление, лишенное противоречий. Существовали разум-
ные цели кампании, поставленные руководством КПК.
Дело заключалось не только в самом Ху Ши, хотя он в
глазах определенных кругов китайской интеллигенции
выглядел идеалом ученого, властителем дум. Гораздо
важнее было для руководства КПК окончательно уни-
чтожить проамериканские настроения в среде интелли-
генции, а Ху Ши служил подходящей мишенью для раз-
ворачивания такой кампании как типичный пример бур-
жуазного ученого-идеалиста, политически и идеологиче-
ски тесно связанного с США.
Для китайских ученых-марксистов кампания критики
Ху Ши предоставила возможность широких выступлений
по многим вопросам отечественной истории, литературы,
философии, стимулировала более углубленное изучение
произведений классиков марксизма-ленинизма, использо-
38
ванйе их В разоблачении философского прагматизма И
идеалистического подхода к проблемам Китая. Следова-
гслыю, объективно эта кампания могла служить и в оп-
ределенной степени служила укреплению позиций марк-
сизма-ленинизма среди работников общественных наук и
творческой интеллигенции Китая.
Однако этой кампании были присущи и те характер-
ные черты идеологических движений, о которых говори-
лось выше,— предрешенность выводов, директивно-адми-
нистративный тон ряда выступлений. Это обстоятельство
вкупе со слабой марксистской подготовкой большинства
научных кадров (в том числе и молодых) привело к тому,
что многие участники кампании не затрудняли себя по-
исками настоящих аргументов для разоблачения взгля-
дов Ху Ши, подменяли доказательную критику изобре-
тением ярлыков и грубых эпитетов, которые не подкреп-
лялись анализом политической и научной деятельности
Ху Ши. Газеты и журналы были заполнены легковесны-
ми статьями, пестревшими такими выражениями, как
«невежественный хулиган и обманщик», «бешено лает,
как злая собака», «политический интриган в мантии уче-
ного», «идеолог раболепия перед Америкой» и т. и. В кам-
пании возобладал тот стиль, который впоследствии моно-
польно утвердился в идеологической работе руководст-
ва КПК, когда противникам Мао Цзэ-дуна приписыва-
лись любые преступления и грехи без всякой серьезной
попытки их доказательства.
В полной мере в ходе разоблачения взглядов Ху Ши
проявилась и другая черта — неумение и нежелание при-
менить конкретно-исторический подход при оценке по-
литических и идеологических взглядов того или иного
деятеля. Начисто перечеркивалась литературно-научная
деятельность Ху Ши в период «движения 4 мая» 1919 г.,
когда он выступал за распространение разговорного язы-
ка байхуа, за раскрепощение китайской литературы и ли-
тературного языка от омертвевших канонов вэнъяня. Да-
же тот факт, что Ху Ши в свое время негодовал по по-
воду наиболее косных и реакционных сторон обществен-
ной жизни Китая (естественно, с позиций либерально-
реформаторских, а не революционно-демократических),
вменялся ему в вину и интерпретировался как «антипа-
триотизм» или «проповедь национального самоуничи-
жения».
39
Недостаточная убедительность и доказательность вы
ступлснпй, ярко выраженный политический характер ди-
скуссии отпугнули интеллигенцию старой школы, которая
приходила к выводу, чго «перестройка сознания» носит
принудительный характер, а отнюдь нс ведется офици-
ально прокламированными методами убеждения. Старые
специалисты и интеллигенция с недоверием и опасением
следили за тем, как ожесточался тон кампании, в ходе
которой появлялись и такие обобщенные заключения:
«старики не могут быть авторитетами — у них старье в
головах» (Го Мо-жо), означавшие, по существу, полити-
ческое недоверие ко всей интеллигенции старшего поко-
ления.
Таким образом, конечные результаты дискуссии о Ху
Ши отразили двойственный подход китайских руководи-
телей к проблемам идеологической борьбы. Стремление
ускорить перевоспитание интеллигенции, не подкреплен-
ное фундаментальными изменениями в материальных ус-
ловиях жизни, предпочтение, отдаваемое принуждению
перед убеждением, авантюристическое забегание вперед
в сочетании с резкостью и жесткостью тона официаль-
ной пропаганды вызвали недовольство интеллигенции.
Усилились тенденции ухода от активной политической и
идеологической жизни, все чаще лицемерное «призна-
ние вины» рассматривалось как средство самосохране-
ния. В этом смысле основная задача кампании осталась
в значительной степени невыполненной.
И все же критика реакционных взглядов Ху Ши при-
вела к разоблачению философии прагматизма, к ослаб-
лению ее позиций в сознании некоторых слоев интелли-
генции. Это явилось известным успехом китайских уче-
ных-марксистов на идеологическом фронте. Однако та-
кой трудный и сложный процесс не мог завершиться в ко-
роткий срок.
Буржуазная идеология продолжала оказывать воздей-
ствие на старую интеллигенцию, а ЦК КПК по-прежнему
пытался решать идеологические проблемы своими мето-
дами. Борьба между приверженцами мелкобуржуазно-
националистического курса и представителями пролетар-
ско-интернациона. шстской линии постоянно сказывалась
на содержании политических установок и документов ЦК
КПК, которые зачастую были двойственными, отражав-
шими позиции противостоящих сил. Это особенно заметно
40
в решениях IV пленума ЦК КПК седьмого созыва (фев
раль 1954 г.) и национальной конференции КПК (март
1955 г.). Под нажимом маоистов в партийных документах
было отмечено, что после победы революции некоторые
коммунисты почили на лаврах, забыли о своем долге, ос-
лабили революционную бдительность. В результате, го-
ворилось в решениях ЦК, в партию и государственные уч-
реждения смогли проникнуть враждебные элементы. Кри-
тика идеологии «правого оппортунизма» внутри КПК, по
существу, была направлена против тех, кто сопротивлял-
ся пересмотру генеральной линии. Правооппортунистиче-
ские ошибки, говорилось на VIII съезде, «в основном
заключались в удовлетворении лишь достигнутыми успе-
хами буржуазно-демократической революции, в требо-
вании приостановить революцию, в отказе признать не-
обходимость перерастания нашей революции в социали-
стическую, в нежелании проводить политику соответст-
вующего ограничения капитализма в городе и деревне, в
неверии, что партия может руководить крестьянами в их
движении к социализму и что она в состоянии руководить
народом всей страны в построении социализма».
Одновременно в партийных документах критикова-
лись и левацкие отклонения от генеральной линии. «Ле-
вые» требовали немедленной ликвидации национальной
буржуазии как класса путем экспроприации частных про-
мышленных и торговых предприятий, отрицали возмож-
ность мирных социалистических преобразований в стра-
не. Подобные тенденции вели к подрыву единого народ-
но-демократического фронта, к зазнайству, нетерпимому
отношению к критике, к переоценке отдельными лично-
стями своей роли и т. д. Такие ошибки наносили вред
партии, всему делу социалистического строительства. По
существу, критика «левых» была критикой политических
установок Мао Цзэ-дуна и тех, кто разделял его стрем-
ление во что бы то ни стало форсировать социалистиче-
ские преобразования, ускорить ранее намеченные сроки
важных социально-экономических мероприятий.
В «Решении об укреплении сплоченности партии»,
принятом на IV пленуме ЦК КПК в 1954 г., указывалось,
что в период социалистического преобразования страны
враждебные элементы все более усиливают свою подрыв-
ную деятельность, чтобы помешать строительству социа-
лизма и возродить в Китае колониальное и феодальное
41
рабство. «Одним из самых главных методов борьбы им-
периалистов и контрреволюционных элементов против
нас является прежде всего подрыв сплоченности нашей
партии, выискивание в рядах нашей партии подходящей
для себя агентуры». ЦК КПК призвал партию к укреп-
лению сплоченности и повышению бдительности.
Отражением борьбы в руководстве КПК по вопросу о
методах и путях переустройства Китая, которая проходи-
ла для группы Мао Цзэ-дуна с переменным успехом, яви-
лось «разоблачение заговорщической деятельности анти-
партийного блока Гао Гана — Жао Шу ши». Националь-
ная конференция Коммунистической партии Китая в кон-
це марта 1955 г. под нажимом Мао Цзэ-дуна подтверди-
ла, что партийные руководители двух крупнейших про-
мышленных районов — Северо-Восточного Китая и Шан-
хая — «пытались свергнуть испытанное руководящее
ядро Центрального Комитета, возглавляемое товарищем
Мао Цзэ-дуном, чтобы захватить руководство партией и
государством».
Надуманный характер обвинений (ни Гао Ган, ни
Жао Шу-ши не признали себя виновными) был пол-
ностью очевиден, и даже сами организаторы расправы
не могли инкриминировать своим жертвам какие-либо
конкретные политические «преступления». В резолюции
по «делу Гао Гана — Жао Шу-ши» отмечалось: «Особен-
ностью антипартийного блока Гао Гана — Жао Шу-ши
является то, что они никогда открыто не выдвигали свою
программу, направленную против ЦК партии, перед пар-
тийными организациями и на партийных собраниях или
перед широкими массами; их программа состояла един-
ственно в том, чтобы путем заговора захватить высшую
власть в партии и государстве».
Таким образом, маоцзэдуновское руководство, не же-
лая предавать огласке подлинный характер разногласий,
решило представить «дело Гао Гана — Жао Шу-ши» как
беспринципную борьбу за узурпацию власти и попытку
отстранения «самого» Мао Цзэ-дуна. При этом ставка де-
лалась на то, что авторитет Мао Цзэ-дуна в партии и на-
роде должен обеспечить ему полную поддержку при осу-
ждении двух популярных деятелей КПК. Лишь значи-
тельно позднее (в постановлении VIII пленума ЦК КПК
в августе 1959 г.) Мао Цзэ-дун приподнял завесу над «де-
лом Гао Гана — Жао Шу-ши», заявив, что у них была
42
«ошибочная линия», которая противопоставлялась его
«правильной» линии5. Эта хотя и туманная формулиров-
ка все же означала признание в том, что уже тогда в
ЦК КПК существовали серьезные расхождения идейно-
политического характера.
Внутрипартийная борьба имела прямые последствия и
для идеологической работы КПК с интеллигенцией. Побе-
да группы Мао Цзэ-дуна внутри ЦК КПК предопредели-
ла в дальнейшем использование таких методов перевос-
питания, которые более всего отвечали маоцзэдуновскому
стилю насаждения своих взглядов силой принуждения.
Особенно четко прослеживается эта тенденция в хо-
де массовой идеологической кампании, которая развер-
нулась под лозунгом борьбы против «антипартийной
группировки Ху Фэна». Начало этой ожесточенной кам-
пании совпало по времени с борьбой против взглядов Ху
Ши, но цели ее были несколько иные.
Ху Фэп был человеком популярным и авторитетным
в кругах прогрессивной китайской интеллигенции еще до
образования КНР. Как поэт, критик, редактор прогрес-
сивных изданий он стал известен уже в 30-е годы. И тогда
же у него возникли теоретические разногласия с некото-
рыми руководителями культурного фронта — Чжоу Яном,
Линь Мо-хапем и другими по проблемам марксистской
эстетики и развития китайской революционной литера-
туры. Отношение партийной печати к Ху Фэну осложня-
лось, по всей вероятности, и личной неприязнью к нему
Чжоу Яна, который после победы революции постоянно
находился на руководящих постах в системе идеологиче-
ских учреждений ЦК КПК и был одним из непосредст-
венных организаторов работы по воспитанию творческой
интеллигенции в КНР.
Все же до 1953 г. Ху Фэи, хотя и не участвовал актив-
но в каких-либо мероприятиях, пользовался определен-
ным признанием официальных кругов в знак уважения
к его прошлой работе. Политическая и идейная репута-
ция Ху Фэна не ставилась под сомнение в печати и от-
крытых выступлениях. Однако давние оппоненты нс пре-
кращали критики эстетических взглядов Ху Фэна.
В феврале — марте 1953 г. на страницах «Жэньминь
жибао» Ху Фэн был назван «проповедником антинарод- 6
6 Об этом сообщалось в китайской печати в августе 1967 г.
43
ных буржуазных идей». В ответ на это в июле 1954 г. Ху
Фэн, лишенный возможности отвести обвинения через пе-
чать, обратился в ЦК КПК с обширным письмом, в кото-
ром излагал свои взгляды и свое отношение к политике
КПК в области литературы. Письмо это несколько ме-
сяцев оставалось без ответа. И лишь после того, как Ху
Фэн резко осудил методы осуществления политики в ху-
дожественной литературе, против него была развернута
широкая публичная кампания, которая проходила под ру-
ководством Мао Цзэ-дуна. Непосредственный импульс к
началу кампании был дан выступлением Чжоу Яна в де-
кабре 1954 г.
Взгляды Ху Фэна и его единомышленников были рез-
ко раскритикованы на расширенном заседании президиу-
мов Всекитайской ассоциации работников литературы и
искусства и Союза китайских писателей. В январе 1955 г.
«Жэньмипь жибао» опубликовала часть письма Ху Фэна
в ЦК КПК. Обвинения, предъявленные Ху Фэну, в ос-
новном сводились к следующему Ху Фэн якобы высту-
пал против марксизма-ленинизма, пытался доказать, что
мировоззрение писателя не оказывает влияния на его
художественное творчество. Он отрицал связь между
марксистским мировоззрением и творческим методом со-
циалистического реализма. Ху Фэна обвинили в том, что
он всячески стремился «отгородить» писателей ст марк-
сизма, изолировать их от партийного руководства 6. Ему
приписывались выступления против идеологического пе-
ревоспитания интеллигенции вообще, писателей и худож-
ников в особенности, защита «надклассовых позиций» пи-
сателя, нигилистическое отношение к великому наследию
китайской национальной культуры и призыв подражать
европейским буржуазным формам в литературе и ис-
кусстве.
Активно выступавшие против Ху Фэна Чжоу Ян, Линь
Mo-хань называли его «буржуазным субъективным идеа-
листом», «противником партийного руководства литера-
турой и социалистического реализма», врагом идей Vlao
Цзэ дуна.
Что же в действительности представляли собой взгля-
ды Ху Фэна? Ху Фэн не был зрелым марксистом, но он
тем более не был и врагом марксистского учения; он яв- 6
6 Подробнее об этом см : Го Мо - ж о, Антисоциалистическая
пропаганда Ху Фэна. - «Литературная газета», 1-1 V.1955.
44
лился убежденным противником вульгарно-упрощенного
толкования проблем марксистской эстетики и в осо-
Оеипости маоцзэдуновской интерпретации задач литера-
ivpiioro творчества и роли партии в руководстве литера-
15 рой (недаром Ху Фэн называл своих оппонентов «вуль-
ырными механицистами» рапповского толка, фальсифи-
к.порами марксизма-ленинизма). Изображать жизнь и
борьбу народа во всей полноте и сложности — к этому
призывал Ху Фэн писателей Китая. Но такому изобра-
жению мешали теоретические установки и организаци-
онные преграды, воздвигнутые истолкователями «идей
Мяо». В результате тематических и иных ограничений,
«нраведливо отмечал Ху Фэн, «всякие резкие изменения,
о» 1рая борьба, трудные и болезненные процессы... все это
ыкрыто (для писателей.— Л. К )... Если и пишут немно-
lo о трудностях и борьбе, то сразу же с помощью не-
(кольких частушек героям „вправляют мозги" и все ус-
пешно преодолевается». В этой связи Ху Фэн многократ-
но поднимал вопрос о правдивости литературы, о верно-
iiii художника действительности. «Проработчики» же
уходили от спора на эту тему, поскольку в речах Мао
Цю-дуна о правдивости литературы ничего не говорится.
В одном из своих последних публичных выступлений —
гытье «Моя самокритика» Ху Фэн подчеркнул, что тер-
мин «субъективный боевой дух», вызвавший особую
ярость критики, был для пего синонимом революционно-
1о гуманизма, которым писатель должен «руководство-
ваться в своей борьбе, в своей любви и ненависти». Этот
революционный гуманизм, «рожденный антиимпериали-
< шческой, антифеодальной, народно-освободительной ре-
волюционной идеологией», был, по Ху Фэну, прямым
предшественником гуманизма социалистического, осу-
ществляемого в Советском Союзе и породившего метод
i оциалистического реализма в литературе и искусстве.
В «Моей самокритике» Ху Фэн признал, что он не су-
мет дать четкой формулировки задач социалистического
реализма, недостаточно показал и новые качественные
особенности этого метода, поскольку особое внимание
уделял выявлению его преемственной связи с творческим
методом великих реалистов прошлого. Ху Фэн подчерки-
вал также противоположность социалистического реа-
лизма рапповщине, повлиявшей на китайскую левую ли-
тературу 30-х годов. Вновь и вновь он выдвигал требо-
45
вание «учиться у советских писателей», «у международ
ной революционной литературы». «Нужно учиться и у
великих реалистов-классиков», писал он, но нс односто
ронне понятому «мастерству», а «их борьбе, всему луч-
шему, что есть в их идеях», памятуя, что «все великие
реалисты были великими гуманистами».
Одной из слабостей в системе взглядов Ху Фэна был,
его отношение к проблеме национального наследия. Ху
Фэн явно недооценивал традиционную китайскую куль-
туру, в частности не замечал в ее лучших творениях
гуманистического духа. По-видимому, субъективно руко-
водствуясь добрыми побуждениями, Ху Фэн неправомер-
но противопоставлял национальному культурному насле-
дию интернациональное, подчеркивая необходимость вос-
приятия одного лишь интернационального опыта, со-
здания совершенно новой, современной национальной
формы, способной передать новое сложное содержание.
В явном противоречии с уже наметившейся национа-
листической линией руководства КПК Ху Фэн заявлял:
«Необходимо всеми силами воспринимать богатство и
опыт международной революционной литературы и вели-
кой литературы критического реализма... Не воспитыва-
ясь на нем, не руководствуясь им, нельзя продвигаться
вперед п на практике добиваться побед. Мы потомки не
только тех китайцев, что пребывали в самоизоляции, но
в еще большей степени тех трудящихся, что проливали
пот и кровь под девизом „среди четырех морей все люди
братья". Пролетариат, идеи равенства и братства появи-
лись в Европе на несколько сот лет раньше, чем у нас,
марксизм попал к нам спустя семь десятилетий после
возникновения; если мы считаем себя потомками трудя-
щихся, значит, использование оружия, выкованного на-
шими кровными братьями, должно быть для нас пусть и
не предметом гордости, но во всяком случае не поводом
для стыда». Ху Фэн обвинял руководителей литератур-
ного фронта в недоброжелательном отношении к тем,
кто увлекается советскими книгами.
Вовсе не ошибки и заблуждения Ху Фэна послужили
причиной кампании против него: напротив, именно пра-
вильные его взгляды, в особенности несогласие с мао-
цзэдуновской политикой в области литературы и искусст-
ва, вменялись ему в вину. Естественно, Ху Фэн не мог
прямо поднять голос против Мао Цзэ-дуна и поэтому вы-1
46
I
< гуп$л против Тех, кто якобы ложно и порочно интерпре-
।провал взгляды Мао. Об этом говорят, в частности, стро-
ки in его письма в ЦК КПК: «Я очень хочу переделать
। ебя, на практике шаг за шагом добиться того, чтобы
< Гн п, скромным учеником председателя Мао, но я не мо-
и переделывать себя согласно „марксизму" и „идеям
Мяо Цзэ-дуна“, истолкованным тт. Хэ Цп-фаном, Линь
Мо ханем и др., т. е. согласно сочиненным ими теориям».
Ху Фэн предвидел губительные последствия, которыми
। рознли литературе насаждавшиеся в Китае методы ад-
министрирования, противоречащие ленинским принципам
руководства литературой и искусством. Он выступал
именно против порочных методов, а не против самой идеи
n.ipгыпного руководства искусством. Более того, Ху Фэн
подчеркивал необходимость «повысить роль партийного
руководства — основанного на обеспечении и стимулиро-
вании творческой практики; на идейной борьбе, выте-
кающей из соревнования произведений и повседневной
пюрческой практики, осуществляемой демократическим
ищем; на содействии и обеспечении созревания индиви-
ду । льности писателя».
Последний этап кампании, которая приобрела чисто
политический характер, начался в апреле 1955 г. публи-
кацией в «Жэньминь жибао» подборки частных писем
Ху Фэна, переданных редакции его бывшим единомыш-
пчшиком Шу У и призванных доказать «антипартийный,
члговорщический» характер деятельности Ху Фэна и его
1 юронников.
10 июня 1955 г. «Жэньминь жибао» опубликовала пе-
редовую статью «Необходимо извлечь серьезные уроки
и I дела Ху Фэна», в которой на основе анализа писем Ху
Фэна последних лет доказывалось, что он и его сторон-
ники — кучка контрреволюционеров, имеющих тесные
связи с империалистами и гоминьдановцами (хотя сами
письма и не давали оснований для такого вывода).
25 мая 1955 г. было принято решение исключить Ху
Ф та из Союза китайских писателей и из редколлегии
журнала «Жэньминь вэньеюэ». Вскоре он был лишен
полномочий депутата Всекитайского собрания народных
представителей, а 2 июля 1955 г. арестован.
Критика Ху Фэна и его единомышленников, направ-
ляемая Мао Цзэ-дуном, безусловно, имела значение не
только для литературы и искусства. Газета «Жэньминь
47
жибао» писала: «Развернувшаяся в настоящее время
критика буржуазных взглядов Ху Ши, Юй Пин-бо, Ху
Фэна и других ставит своей целью искоренить влияние
буржуазно-идеалистических идей и широко распростра-
нить среди интеллигенции и народных масс диалектиче-
ский и исторический материализм». В партийной печати
указывалось, что «любое проявление политической бес-
печности и утрата революционной бдительности в рево-
люционных рядах создает благоприятные условия для
подрывной деятельности врага».
В ходе движения борьба велась таким методом, что
вскоре руководство КПК оказалось перед лицом все ра-
стущего недовольства, разочарования и пассивности ин-
теллигенции.
После этого накал критики на некоторое время был
несколько ослаблен, начался спад, во время которого ру-
ководство пыталось вернуть утраченное доверие интел-
лигенции, вновь добивалось ее активного сотрудничества
с государством.
Глава вторая
«ПУСТЬ РАСЦВЕТАЮТ СТО ЦВЕТОВ...»
Новой формой идеологической работы явился курс
«пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто
школ», выдвинутый в 1956 г.
Курс «пусть расцветают сто цветов, пусть соперни-
чают сто школ» официально провозглашал расширение
творческих дискуссий в науке и культуре, развитие сво-
бодного и делового обсуждения всех вопросов, утвержде-
ние социалистической и вытеснение буржуазной идеоло-
।ии в процессе борьбы марксистских и идеалистических
взглядов и творческого соревнования в области науки
и искусства.
Объясняя цель и задачи партии в идеологической ра-
боте, газета «Жэньминь жибао» писала: «Задачи марк-
систов заключаются в том, чтобы методом разъяснения
истины подвергать соответствующей критике различные
проявления буржуазной и мелкобуржуазной идеологии,
чтобы помогать интеллигентам, помогать буржуазным и
мелкобуржуазным элементам идти вперед еще более
быстрыми темпами». Одновременно указывалось, что,
осуществляя лозунг «пусть расцветают сто цветов, пусть
соперничают сто школ», необходимо бороться против
«сорных, ядовитых трав» — враждебных теорий и вред-
ны?; произведений литературы и искусства.
Первые признаки курса «ста цветов» появились в се-
редине января 1956 г., когда Чжоу Энь-лай, выступая на
совещании по вопросу об интеллигенции, созванном ЦК
КПК, обещал, что условия жизни творческих работников
будут улучшены, что их будут меньше загружать полит-
хчебой. В этой речи содержался туманный намек на то,
что вина за «известную дистанцию», возникшую между
партией и интеллигенцией, отчасти ложится на партий-
ных работников.
В докладе, содержавшем ряд полезных положений,
Чжоу Энь-лай прямо подчеркивал, что осуществляемое в
4 Л. С. Кюзаджян
49
КНР строительство в различных отраслях «все более
п более настоятельно требует участия в нем интеллиген-
ции». ЦК партии считает, продолжал Чжоу Энь-лай, что
«привлечение интеллигенции необходимо для дела рево-
люции вообще и в особенности для строительства. Необ-
ходимость уметь полностью использовать те кадры ин-
теллигенции, которые как историческое наследство
достались нам от старого общества, поставить их на
службу социалистическому строительству нашей страны
в особенности обусловливается тем положением, что до
освобождения Китай был отсталой в культурном и науч-
ном отношении страной».
Вместе с тем доклад Чжоу Энь-лая продемонстриро-
вал разрыв между сформулированными целями ЦК КПК
в идеологической работе с интеллигенцией и методами
достижения этих целей. В области средств и форм идео-
логической воспитательной работы китайское руководст-
во по-прежнему оставалось на позициях вульгарного
упрощения проблемы. Перечисляя мероприятия ЦК КПК,
направленные на то, чтобы интеллигенция «стала частью
рабочего класса», восприняла его идеологию, Чжоу Энь-
лай высоко отозвался о таких формах работы, как непо-
средственное участие интеллигентов в аграрной реформе
и других массовых движениях, посещение ими предприя-
тий и деревень, публичное осуждение буржуазных идеа-
листических воззрений, борьба с «контрреволюционной
кликой Ху Фэна», развертывание критики и самокритики.
Развивая эти мысли, Чжоу Энь-лай сформулировал три
пути, посредством которых «проводится перевоспитание
интеллигенции».
Первый и наиболее важный, по его словам, заклю-
чается в том, что интеллигенты наблюдают общественную
жизнь и практически в ней участвуют. «Второй путь со-
стоит в практическом освоении собственной работы. Тре-
тий заключается в теоретической учебе» Укрепление
веры интеллигентов в социализм, по Чжоу Энь-лаю, пря-
мо зависит от посещения ими промышленных предприя-
тий и сельских районов.
Таким образом, очевидно, что и на пороге новой идео-
логической кампании руководство КПК не сумело по-
дойти к марксистско-ленинскому пониманию существа
работы по перевоспитанию и использованию старой ин-
теллигенции, слепо уверовало в силу чисто внешних фак-
50
Юров, в возможность немедленной идейной перековки це-
лого поколения интеллигентов.
Китайские руководители исходили из того, что пред-
шествующие кампании принесли большие успехи, и по-
литическая ориентация интеллигенции представлялась
ими весьма оптимистически. «Среди интеллигенции выс-
шей квалификации прогрессивные элементы, активно под-
держивающие коммунистическую партию и народное
правительство... составляют примерно 40 процентов; сред-
ние элементы, поддерживающие коммунистическую пар-
тию и народное правительство... но недостаточно актив-
ные в политическом отношении, насчитывают 40 процен-
тов... остальные 10 с лишним процентов — это отсталые
элементы, недостаточно сознательные политически или
идеологически настроенные против социализма контрре-
волюционеры и прочие вредители составляют примерно
несколько процентов». В докладе упоминались также «ог-
ромные достижения» 1955 г. в работе «по искоренению
укрывающихся среди интеллигенции контрреволюционе-
ров» — прозрачный намек на репрессии и аресты едино-
мышленников Ху Фэна. (Попутно стоит заметить, что в
1965 г. Чжоу Ян в беседе с одним иностранным журна-
листом дал такую характеристику политической ориен-
тации китайской интеллигенции в целом: 20%—члены
КПК, 40%—поддерживающие КПК, 2О'/о—колеблю-
щиеся, более 10% — противники руководящей роли КПК-
Это рассматривалось как итог воспитательной работы
ЦК КПК за десять лет.)
А еще за несколько месяцев до выступления Чжоу
Энь-лая газета «Жэньминь жибао» писала: «Имеется
примерно пять миллионов людей, которых можно отнести
к интеллигенции или кадровым работникам в области
культуры как в самой партии, так и в других политиче-
ских и культурных учреждениях. Большинство из них,
по-видимому около трех миллионов, обладает определен-
ным знанием марксизма-ленинизма, пониманием разни-
цы между материализмом и идеализмом... способны за-
ниматься просвещением широких масс населения, куль-
турный уровень которых все еще сравнительно низок.
Партийные комитеты всех ступеней должны серьезно от-
нестись к этой проблеме».
Высказывания высших китайских руководителей,
статьи в центральной печати не оставляли сомнения в
4*
51
том, что на пороге 1956 г. руководство ЦК КПК считало
обеспеченной поддержку со стороны большей части ки-
тайской интеллигенции, старой в том числе. Лидеры КПК
полагали, что интеллигенция не только принимает новый
социальный строй, но и одобряет методы и стиль руко-
водства.
Это обстоятельство важно иметь в виду при объясне-
нии причин провозглашения курса «ста цветов». Сущест-
вуют две диаметрально противоположные версии, объяс-
няющие возникновение такой идеологической политики.
Первая (мнение некоторых западных китаеведов) сводит-
ся к тому, что «Мао Цзэ-дун совершил колоссальную
ошибку, так как наивно верил в ошеломляющую популяр-
ность своего режима». Вторая версия была официально
сфабрикована китайской пропагандой задним числом,
уже посте наступления правых элементов. Существо ее
заключается в том, что курс «ста цветов» был ловушкой,
заранее расставленной для того, чтобы в нее попались
все «враги социализма». Эта версия также получила рас-
пространение на Западе и была активно использо-
вана в антикоммунистической пропаганде, в частности
Дж. Ф. Даллесом.
Обе эти версии, первая как слишком упрощенная, вто-
рая как явно сфабрикованная (о чем подробно говорит-
ся в последующих главах), не могут быть приняты. Де-
ло обстояло значительно сложнее.
Мао Цзэ-дун действительно был уверен в популярно-
сти своего руководства в среде интеллигенции В то же
гремя руководству ЦК КПК казалось возможным при
помощи нового курса завоевать доверие той части интел-
лигенции, которая была напугана жестокостью предыду-
щих кампании.
Наконец, как явствовало из доклада Чжоу Энь-лая,
в ЦК КПК в тот период были люди, которые отдавали
себе отчет, что без интеллигенции вести строительство в
стране невозможно, а для этого надо было привлечь ее
на свою сторону (в маоцзэдуновском понимании сделать
специалистов «красными»). Нс и это лишь некоторые ис-
токи курса «ста цветов».
Решающие же причины могут быть поняты в свете той
обстановки, которая сложилась после XX съезда КПСС
в результате восстановления ленинских норм партийной
жизни, коллегиальности руководства, социалистической
52
। (Конное™. Эти глубинные и важные процессы, начав*
iiiiiioi в нашей стране, не прошли бесследно и для КПЬ
Перед китайскими руководителями встал вопрос об
определении своего отношения к новой ситуации. Статья
Правды» о культе личности в марте 1956 г. была опу-
бликована в китайской печати. В газетах стали появлять-
ся материалы, в которых утверждалось, что ЦК КПК
ши да отстаивал принципы коллективного руководства,
i облюдал законность и т. п.
Мао Цзэ-дун и его сторонники, конечно, были весьма
Ла ц-ки от того, чтобы па самом деле перестроить внутри-
плргийпую жизнь в духе принципов демократического
нги 1рализма, чтобы строго придерживаться принципа
м» i летальности. Но они понимали, что ни внутри пар-
ши, ни тем более в коммунистическом движении, в со-
циалистическом содружестве прежний стиль и методы ру-
ководства, в частности идеологической работы, не могут
и жги поддержку. Вмеое с тем после смерти Сталина и
мероприятии КПСС по преодолению последствии культа
шчпости Мао Цзэ-дун решил, что настал подходящи»
момент для реализации честолюбивых замыслов -своего
превращения в вожп,я мирового коммунистического дви-
жения, а Китая — в государство, возглавляющее социа-
шстическое содружество и все революционные силы.
Эти претензии, как предполагал Мао Цзэ-дун, в об-
мети внутренней политики могли быть реализованы дву-
мя путями — невиданными доселе темпами экономиче-
ского роста и «досрочным» вступлением в коммунисти-
ческое общество в противоположность другим социали-
инческим странам, которые «топчутся на месте» (Мао
Цзэ-дуи подразумевал при этом Советский Союз и дру-
।не социалистические страны Европы). Реализация этого
.шантюрного замысла в 1956 г. была еще невозможна,
поскольку VIII съезд КПК в своих решениях исходил из
pi альных экономических возможностей страны, хотя и
пометил довольно высокие темпы развития промышлен-
ности и сельского хозяйства на предстоящее пятилетие.
11дею «большого скачка» и «народных коммун» Мао
Цзэ-дуну пришлось отложить до более благоприятного
момента.
Второй же путь для Мао Цзэ-дуна заключался в том,
чтобы на фоне определенных политических и идеологи-
ческих сложностей, возникших в социалистических стра-
53
нах (в частности, после венгерских событий 1956 г)
продемонстрировать свою способность быстро и кон
структивно решить идеологические проблемы, доказап
силу своих идей как оружия, обеспечивающего единств»
партии и всех слоев китайского общества. Это была по
пытка, подсказанная скорее амбицией, чем трезвым уче
том политических настроений в стране, представить себ»
в качестве сторонника демократизации общественно!
жизни, на некоторое время разрешив и поощрив свобод]
дискуссий главным образом в среде интеллигенции.
«Мы должны оказывать доверие всем интеллигентам
которые действительно желают служить делу социализ
ма, в корне улучшить отношения с ними,— говорил Ма<
Цзэ-дун в феврале 1957 г.— Многие из наших товарище1
не умеют сплачивать интеллигенцию, допускают жестки!
подход к ней, не уважают ее труд, в научной и культур
ной работе позволяют неуместное вмешательство в таки»
дела, в которые не следовало бы вмешиваться». Так I
то время формулировал Мао Цзэ-дун свою позицию п»
отношению к интеллигенции.
Следует обратить внимание на тон высказываний Ма<
Цзэ-дуна — в целом мягкий, благожелательный. Боле»
того, учитывая недовольство интеллигенции недавним1
кампаниями, отголоски которого все же доходили до ЦЬ
КПК, Мао Цзэ-дун применил излюбленный свой метод
приписав крайности «жесткого подхода» безымянный
«некоторым товарищам», обвинил их в неуважении к ин
теллигенции, во вмешательстве в ее дела и т. д. Таким об
разом, сам Мао Цзэ-дун должен был предстать сторон
ником гибкого и трезвого подхода к идеологическом]
перевоспитанию.
В марте 1956 г. «Жэньминь жибао» выступила с при
зывом больше привлекать интеллигентов в ряды КПК
Китайцы-эмигранты из числа людей творческого трудг
получили персональные приглашения вернуться на ро
дину.
2 мая 1956 г. Мао Цзэ-дун выступил по вопросу о но
вом подходе к интеллигенции на Верховном государст
венном совещании. Спустя три недели основной смыс;
его речи был изложен в открытой печати заведующий!
отделом пропаганды ЦК КПК Лу Дин-и: «КПК в отно
шении литературы и искусства придерживается полити
ки „пусть расцветают все цветы", а в отношении науки
54
иу'< 1ь соперничают все ученые". Это было провозгла-
Н1< по председателем Мао Цзэ-дуном на Верховном госу-
/1пр( ।венном совещании КНР».
Первая часть лозунга была сформулирована Мао
Ци дуном еще в 1956 г. в связи с реформой классиче-
t коП драмы. Вторая — имеет многовековую историю и
 иносится к VI—III вв. до и. э., когда в Китае формиро-
клинсь основные философские и этические направления.
По видимому, использование руководством КПК этой
формулы должно было породить надежду на возвраще-
ние «золотого века». Лу Дин-и говорил также, что ли-
н-р.иура и искусство являются оружием классовой борь-
пы, поэтому никакой свободы врагам революции давать
не 1ыя, к ним будет применена диктатура. «Мы стоим
in проведение четкой грани между врагами и нами в пе-
ни пческом отношении»,— продолжал Лу Дин-и. Он пре-
дупредил, что «работа по очистке рядов от скрытых
1юп 1 рреволюционеров еще не закончена; против них он
грсбовал вести такую критику, которая „убивает одним
ударом"».
В свою очередь с комментариями к речи Мао Цзэ-
дуна выступил Го Мо-жо, который также предостерег от
in правильного ее понимания. Он сравнил «сто школ» с
пркестром из ста музыкантов, каждый из которых от-
нюдь не может исполнять все, что ему заблагорассудится,
и должен играть по нотам. «Мы хотим соревноваться, но
при этом не имеем права создавать путаницу... Если вы
I орсвнуетесь в обстановке путаницы и каждый играет на
|ом инструменте, на каком ему захочется, другие люди
никнут уши или даже потребуют, чтобы вы оставили
।пену».
Таким образом, казалось бы, руководство не оставило
мыта для превратного истолкования своего курса, и по-
1 ому большинство интеллигентов все еще сохраняли на-
i к>роженность, лишь некоторые поверили в чистоту на-
мерений руководства.
На первых порах толкование курса даже ответствен-
ными китайскими работниками не было идентичным, по-
। коньку критерии «ядовитых цветов» (или «сорных
ip.in») появились значительно позже — в июньской пу-
ьчикации речи Мао Цзэ-дуна на II расширенном заседа-
нии Верховного государственного совещания (февраль
|’)57 г.). Поэтому во второй половине 1956 г. основные
55
усилия пропагандистского аппарата были сосредоточены
на том, чтобы поощрить интеллигенцию к активному уча-
стию в движении, развеять ее опасения и нерешитель-
ность.
Тот факт, что опасения эти сохранились даже в на-
чале 1957 г., подтвердил профессор Цзянь Бо-цзань. Он
от имени китайской интеллигенции спрашивал руководи-
телей: «Является ли ослабление тисков искренним шагом
илм обманным маневром, является лн это целью, к кото-
рой стремятся честно, или западней; направлено ли оно
на обогащение культуры и науки или предпринято лишь
с целью прощупать настроения интеллигенции». В дру-
гом письме в редакцию газеты «Гуанмин жибао» библио-
текарь Шанхайского университета искренне делился свои-
ми тревогами: «Мы были полны радости, когда предсе-
датель Мао.. вновь поднял вопрос о переходе к свобод^
ному выражению мнений. Но сомнения не покидают
нас. Сегодня я могу говорить, что хочу, однако не окажет-
ся ли, что спустя какое-то время, через год пли два, за-
пись моих слов будет использована против меня?». Эти
письма недвусмысленно говорят о том, что подозрения и1
настороженность не покидали китайских интеллигентов.
Из материалов китайской печати, выступлений руко-
водящих деятелей, в том числе и самого Мао Цзэ-дуна.
складывается определенная система взглядов, которые,
безусловно, отражали истинную точку зрения на цели и
характер курсов «ста цветов» и «ста школ». Изложение
этой общей концепции представляется полезным, так как
позволит проследить, какую большую трансформацию
претерпело отношение китайского руководства к интел-
лигенции за сравнительно короткий срок — менее чем за
год.
Некоторые причины провозглашения курса, его сти-
мулы и цели в изложении китайских официальных источ-
ников сводились к следующему:
Коммунистическая партия Китая должна доказал *i
трудящимся всего мира, что только наш строй может при-
нести народу подлинную свободу. До Октябрьской рево-
люции, когда Ленин создавал Коммунистическую пар
тию, главным знаменем коммунизма было учение Марк-
са. После победы Октябрьской революции на карте ми-
ра появилась первая социалистическая держава — второе
знамя коммунистов всего мира. Победа революции в Ки-
56
T.ic принесла мировому коммунистическому движению
||>етье знамя — знамя победы в нацпонально-освободи-
н-льной войне. Именно с этой точки зрения следует су-
дить о значении курса „пусть расцветают сто цветов,
пусть соперничают сто школ“». В этом и подобном вы-
(называниях содержался явный намек на то, что движе-
ние в значительной степени было начато из «престиж-
ных» соображений.
В официальной пропаганда, в выступлениях китай-
ских руководителей лозунг «пусть соперничают сто
школ» толковался как свобода дискуссий представите-
лен разных мнений, свобода высказывания различных
। п'лядов, в том числе и идеалистических, свобода крити-
ки и контркритики, а также свобода оставаться при своем
мнении.
Обосновывая допустимость пропаганды идеалистиче-
ских взглядов, китайская печать приводила три причины.
Первая. Идеализм фактически существует и будет су-
ществовать даже после уничтожения классов. Он будет
существовать до тех пор, пока существуют противоре-
чия между субъективизмом и объективизмом. Поскольку
идеализм фактически существует, по отношению к нему
могут быть применены два метода. Первый — объявить
и сеализм вне закона. Однако от этого он не перестал бы
< уществовать, а остался бы скрытым в сознании людей.
Цругой метод — допустить свободное высказывание
идеалистических взглядов, с тем чтобы в ходе открытого
спора обеспечить победу материализма, победу марксист-
< ко-ленинского учения. В условиях Китая только второй
метод может привести к окончательной победе, утвержда-
ли китайские руководители.
Вторая. Нельзя слишком упрощенно, вульгаризатор-
(ки охаивать все то, что связано с идеализмом. Немецкая
классическая философия была одной из составных частей
марксизма. Современная идеалистическая философия
иановится все реакционнее, однако и теперь в ней мож-
но найти положительные моменты. Идеализм имеет тыся-
челетнюю историю. Материалистическое учение Маркса
родилось всего 100 лет тому назад, и за это время оно еще
не могло охватить огромное море человеческого знания.
I сть еще много отраслей науки, где ученые хотя и стоят
па идеалистических позициях, однако делают ценные от-
крытия, приходят к полезным выводам. Это касается как
57
естественных, так и общественных наук. Например, Марк)
и Энгельс много писали по вопросам эстетики. Однак<
следует признать, что исследователи, стоявшие на идеа
диетических позициях, сделали в этом направлении зни
чительно больше *. В Китае есть много ученых, которые
порой на решаются высказывать свои взгляды, боясь об
винений в идеализме. Предоставив им полную свобод?
выражения своих мнений, КПК сможет освободить из
под спуда их обширные знания и в атмосфере открыто!
товарищеской критики выделить из них все ценное.
Третья. Свободная пропаганда идеализма «принесе’
большую пользу» и китайским марксистам. Чтобы вест!
дискуссию, нужно хорошо подготовиться к ней, нужш
подготовить свое оружие. Раньше пропагандисты марк
сизма-ленинизма мало думали над тем, как сделать cboi
статьи более доходчивыми, убедительными. Теперь ж<
им придется строго следить за тем, чтобы в этих статья:
нс было уязвимых мест, не было недостатков. Дискуссш
будет хорошей закалкой для кадров. Она даст им воз
можность испытать свое оружие в бою. Тай поступал!
марксисты и в прошлом. Не случайно выдающиеся про
изведения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина написа
ны в ходе дискуссионной борьбы.
В прошлом КПК не выдвигала этого курса. Наоборот
в 1954 и 1955 гг. в стране проводилась широкая полити
ческая кампания по решительному осуждению идеализ
ма, во время которой были подвергнуты уничтожающе!
критике взгляды Ху Ши и Ху Фэна. Это было сделанс
потому, что, прежде чем начать борьбу между материа
лизмом и идеализмом в форме открытой дискуссии, надс
было как следует вооружить кадры. Многие в то врем!
еще не могли провести четкую грань между материализ
мом и идеализмом. В ряде областей науки влияние идеа
лизма еще было очень значительным, а опасность и вред
идеалистических взглядов еще не были до конца поняты
В борьбе за решительное осуждение взглядов Ху Шг
и Ху Фэна материализм утвердился в сознании тыся1
людей. В эти годы одержаны большие победы на фронт!
социалистического строительства. Материализм занял i
1 Эту точку зрения высказал, в частности, начальник отдел;
науки Управления агитации и пропаганды при ЦК КПК Мэн Цзян
цин
58
!•'-*»» i. выгодные позиции для борьбы с идеализмом и
победы над ним в открытом бою.
1.1ким образом, делали вывод руководители пропа-
IIIидиотского аппарата, свобода пропаганды идеализма
нс о тачает мирного сосуществования двух идеологий.
>!<> политика, требующая перехода к новым формам
борьбы против идеализма в соответствии с новыми ус-
Юппями. Это политика, рассчитанная на окончательную
победу материализма над идеализмом.
Значение лозунга «пусть расцветают сто цветов» Мао
Цо дун разъяснял как свободу использования в худо-
ihici венном творчестве всевозможных форм и жанров.
Писатели и художники могут использовать не только но-
111.1с, по и старые формы, описывать не только новое, но
и < iapoe общество, делать главными героями своих про-
II шедепий не только положительных, но и отрицательных
iicpci >нажей.
Польше всего споров при проведении этого лозунга в
жн шь вызвало положение о том, что социалистический
рг । чпзм является лучшим, однако далеко не единствен-
ным методом художественного творчества. Лозунг «пусть
р.п цветают сто цветов» предполагает свободное сорев-
нование, утверждалось в печати. Зритель, читатель сам
щепает вывод, какое произведение более удачно. Сама
«и шь говорит о том, что нельзя объявлять единственно
псиным только один метод или жанр творчества. Напри-
мер. лучшие произведения в жанре пекинской классиче-
ikoii оперы не только пользуются огромной популяр-
ны гыо в народе, но, несомненно, воспитывают положи-
1сл1.ные черты китайского национального характера. Ме-
жду тем они не являются произведениями социалистиче-
ikoio реализма. К тому же многие китайские писатели
недостаточно глубоко овладели методом социалистиче-
ikoio реализма. Это привело к распространению в лите-
ратуре и искусстве серых, шаблонных схем вместо пол-
нокровных образов. На Всекитайском фестивале драм
большинство пьес заканчивалось словами: «Спасибо
компартии» и «Спасибо Мао Цзе-дуну». Конечно, утвер-
ждалось в ряде статей, такие слова можно сейчас услы-
шать из уст китайских рабочих и крестьян, однако не к
пому же сводится все то, что говорит и чувствует народ.
Стремясь следовать «чистому» социалистическому ре-
плтму, писатели обедня пи образ нового человека. Все
59
его благородные качества сводили к какой-либо одн<
значной формуле: рабочий отложил свадьбу из-за пол;
чения срочного задания; новобрачные говорят только
скоростном методе обработки деталей на заводе и т. ,
Писатели избегали изображения душевных пережив,
ний, любви, опасаясь, что их обвинят в отходе от соци,
диетического реализма. Писатели старшего поколени
хорошо знавшие старое общество, вынуждены были «з;
крыть на замок» сокровищницу своего жизненного опыт
и писать о том, что было ими не всегда хорошо понят
КПК требует, утверждала печать, лишь одного: искусе
во должно служить народу. Что же касается жанров
методов художественного творчества, то здесь работн
кам литературы предоставляется полная свобода.
Китайская печать давала развернутое объяснение т<
го, что следует понимать под свободой критики. Осужд;
лись те, кто, одобряя курс «пусть соперничают сто школ
при этом считал, что незачем развертывать критику иде;
диетических взглядов. В пропагандистских материалу
указывалось, что нельзя отказываться от критики, те
более что КПК сохраняет свободу контркритики и св<
боду оставаться при своем мнении. Было бы неправил:
пым называть врагом народа всякого, кто высказывай
идеалистические или политически неверные взгляды, г<
норил Мао Цзэ-дун.
Главный ожидаемый результат курса «пусть расцв!
тают сто цветов, пусть соперничают сто школ», возвещ]
ла печать,— это оживление духовной жизни, создан!
свободной творческой атмосферы. Раньше считалось, чт
всякая статья, опубликованная в газете «Жэньминь Ж1
бао», является безусловно правильной и выражает okoi
нательное мнение по данному вопросу. На самом дел
утверждалось теперь, в этих статьях были и ошибочнь!
положения. Газета, в том числе и орган ЦК КПК, не м<
жет считать себя всезнающей и всевидящей, и поэтом
было бы неправильно освобождать «Жэньминь жибас
от всякой критики.
В учебных заведениях, где студентам иногда буд(
трудно разобраться самим в неправильности идеалист!
ческих взглядов, следует поставить дискуссию в опред<
ленные рамки. Например, профессор, являющийся npi
верженцем учения Моргана, должен во время лекций р]
ководствоваться утвержденной для в^ех вузов програ'.
60
мой. Вместе с тем предполагается выделить специальное
время для диспутов с участием студентов, на которых
этот профессор сможет высказать и свои личные взгляды,
ознакомить аудиторию с тем, что он считает наиболее
ценным во взглядах Моргана. На такие диспуты будут
приглашаться достаточно сильные оппоненты из числа
преподавателей.
Таким образом, курс «ста цветов» позволит КПК, под-
черкивала в то время печать, сплотить вокруг себя интел-
лигенцию, воспитать ее в духе марксизма-ленинизма,
максимально выявить и использовать все се здоровые си-
лы для развития социалистической культуры и науки.
Тем же целям должен был служить и курс «длитель-
ное сосуществование и взаимный контроль» КПК с демо-
кратическими партиями. Основанием для проведения это-
го курса объявлялась, во-первых, та особая форма, в ко-
торой существует в Китае диктатура пролетариата. По
мнению ЦК КПК, и после исчезновения класса (в дан-
ном случае национальной буржуазии) его взгляды, его
идеология сохраняются еще очень длительное время; сле-
довательно, для выражения этих взглядов лучше иметь
определенную легальную трибуну. Во-вторых, существо-
вание демократических партий полезно якобы и для пра-
вящей коммунистической партии. Если КПК допустит
ошибки в политической линии, то она не гарантирована
от провала. Демократические партии смогут играть роль
дополнительной контролирующей силы, которая указы-
вала бы коммунистической партии на ошибки и недо-
статки2. В-третьих, по мнению ЦК КПК, сохранение де-
мократических партий отвечает исторической традиции.
Национальная буржуазия вместе с коммунистической
партией участвовала в демократической революции. Она
поддерживает социалистические преобразования. Поэто-
му несправедливо было бы отказываться от сотрудниче-
ства с этими партиями теперь, когда КПК одержала
победу. Кроме того, в решении ряда проблем, например
в мирном освобождении Тайваня, эти партии могут сы-
грать большую позитивную роль. КПК считает, что в
конкретных исторических условиях Китая есть возмож-
2 Мао Цзэ-дун выразил эту мысль так: «Почему же допускает-
ся контроль демократических партий над коммунистической пар-
тией? Потому, что партия, подобно человеку, очень нуждается в
том, чтобы слышать голоса инакомыслящих».
61
ность заставить непролетарские партии служить проле-
тариату, служить делу народа.
Именно в духе этой концепции была выдержана,
статья обозревателя «Жэньминь жибао» «Немного о кур-
се „пусть соперничают сто школ"», опубликованная
21 июля 1956 г.
«Мы считаем,— писала газета,— что свобода мне-
ний, достойных быть высказанными, есть вполне разум-
ное стремление, и здесь не должно быть никаких огра-
ничений... Свобода мнения — это не значит петь в один
голос и не значит петь хором... Ученый должен сам сочи-
нять мелодию, и исполняться она должна не по манове-
нию дирижерской палочки. Важно только, чтобы тон ме-
лодии не был контрреволюционным, тогда этому ученому
будет предоставлена свобода мнения».
Обозреватель «Жэньминь жибао» отмечал далее, что
«одним из дискуссионных вопросов является и вопрос о
том, можно или нельзя проводить курс „пусть соперни-
чают сто школ" в преподавании в высших учебных за-
ведениях. Наше мнение таково: ученые складываются
главным образом в стенах университетов. Студенты ву-
зов должны иметь определенные возможности самостоя-
тельного мышления, с тем чтобы поощрялись формиро-
вание ученых и возможность воспитания самостоятель-
ного мышления у студенчества».
И наконец, вопрос о месте марксизма в свободном
«соперничестве ста школ». «Жэньминь жибао» по этому
поводу писала: «Некоторые считают, что „в свободной
дискуссии за основу должен быть взят марксизм", что
„диалектический материализм является критерием для
критической оценки спорных мнений", что „руководящей
идеологией должен быть марксизм"» и т. п.
Таким «консервативным», по мнению «Жэньминь жи-
бао», взглядам был дан следующий ответ: «Марксизм
является ведущей идеологией в деятельности нашего го-
сударства, в науке и культуре. Эго уже установлено. Но
в вопросах науки, в научных исследованиях, если кто-ли-
бо, не прибегая к методу диалектического материализма,
пришел к выводам, отличным от выводов марксизма, он
имеет право опубликовать свою точку зрения. Поэтому,
нужно ли прибегать к марксизму в качестве основы или
в качестве критерия для критики спорных положений,
здесь каждый вправе поступать по своему усмотрению...
62
Дискуссия может возникнуть между самими марксиста-
ми, может возникнуть также и между марксистами и
друзьями марксизма, а возможно, также и между марк-
систами и идеалистами. Каждая из этих различных дис-
куссий имеет различную основу, поэтому нельзя все сво-
дить к одному».
Если судить по официальным заявлениям, курс «ста
цветов» был рассчитан на укрепление позиций материа-
лизма, на поражение идеализма в открытой борьбе, на
постепенное вытеснение буржуазной идеологии из всех
сфер общественной жизни. Последовательное претворе-
ние в жизнь объявленного курса могло привести к зна-
чительному оживлению и активизации научной мысли и
культуры, во многом способствовало бы успеху практи-
ческой работы. Но таковы ли были в действительности на-
мерения китайского руководства?
Сейчас, когда нас отделяет от курса «ста цветов» поч-
ти пятнадцать лет, когда платформа маоистов полностью
обнажена, все еще нелегко решить вопрос, насколько
этот курс соответствовал интересам маоистов, не прово-
дился ли он вопреки желанию Мао Цзэ-дуна, не до конца
ясно и то, как в ходе самого движения сталкивались по-
зиции различных групп в руководстве.
В докладе на IX съезде КПК Линь Бяо пытался на-
рисовать искаженную картину событий в Китае в 50-е го-
ды, представляя дело таким образом, будто Мао Цзэ-дун
никогда не считал, что победа социализма в Китае дело
нескольких лет, что именно он, Мао, предупреждал о
длительном характере классовой борьбы между рабочим
классом и буржуазией. Авторы доклада даже не вспом-
нили о маоцзэдуновском лозунге «три года упорного тру-
да — десять тысяч лет счастья», как не вспомнили они и
о том, что именно Мао Цзэ-дун собирался путем «боль-
шого скачка» и народных коммун перепрыгнуть через со-
циалистический этап в коммунистическое общество. Зато
в докладе резко осуждается Лю Шао-ци за его высказы-
вание в 1956 г. о том, что вопрос «кто кого» в Китае ре-
шен. Но совершенно очевидно, что в этом пункте позиции
Мао Цзэ-дуна и Лю Шао-цп не расходились. Поэтому
оыло бы неправомерно считать, что движение «ста цве-
1ов» и «упорядочение стиля работы» в партии проводи-
лись вопреки Мао Цзэ-дуну, не соответствовали его инте-
ресам. Другое дело, что разные группы в руководстве
63
преследовали Несхожие Цели, разворачивая одни и те же
движения, и что для Мао Цзэ-д^на и сю сторонников не
последнюю роль играла идеологическая подготовка к ре-
ваншу за поражение на VIII съезде КПК. Маоистам нуж-
на была такая кампания, которая позволила бы укрепить
авторитет Мао Цзэ-дуна и расчистила бы путь для пере-
смотра курса VIII съезда в их политических интересах.
Следовательно, попытка изобразить идеологические кам-
пании 1956—1957 гг. как борьбу между сторонниками
Мао Цзэ-дуна и Лю Шао-ци вокруг генеральной линии
партии в строительстве социализма, вокруг вопроса о
путях развития Китая является явно искусственной.
Мао Цзэ-дун и его сторонники, вынужденные на
VIII съезде КПК считаться с волей большинства, рас-
ценили его решение и генеральную линию, намеченную
съездом, как весьма серьезное препятствие на пути осу-
ществления их планов во внутренней и внешней полити-
ке. В ходе кампании против «правых элементов» в 1957 г.
маоисты нанесли удар по многим коммунистам — сторон-
никам курса VIII съезда. Для Мао Цзэ-дуна и его груп-
пы кампания «ста цветов» явилась удобным поводом для
того, чтобы создать условия для пересмотра решений
VIII съезда, подавления интернационалистских кадров
партии, подготовки ее к курсу «большого скачка».
Сначала могло сложиться впечатление, что ЦК КПК
намерен твердо осуществлять выдвинутый им курс и
поддержать новые формы в рамках провозглашенных
установок.
В конце 1956 —начале 1957 г. развернулись дискус-
сии в коллективах китайских ученых — философов, эко-
номистов, историков и т. д. Первые результаты широких
обсуждений были обнадеживающими — многие вопросы
получили марксистское освещение, точки зрения различ-
ных групп ученых значительно сблизились. Литература,
театр, искусство обогатились произведениями новых
форм и жанров.
Некоторые изменения претерпела и пропаганда.
В прессе начали появляться критические материалы о
кадровых работниках, злоупотребляющих словопрения-
ми на собраниях, о тех, кто насильно загонял крестьян
в кооперативы, о бюрократах и т. п.
В Союзе китайских писателей началось оживление.
Стали появляться сатирические произведения на темы со-
64
)'|>< м< пион действительности На одном из писательских
ибр.шпй оратор, иронизируя, заявил: «Темы литератур-
ных произведений должны быть безграничны. Каждый
МОжег восхищаться новым обществом или осуждать ста-
ры ».
Новый этап наступил в декабре 1956 г. после опубли-
МН1.111ИЯ статьи «Об историческом опыте диктатуры про-
|сi.iриата». Эта статья была (помимо всего прочего) яв-
IUIII саявкой Мао Цзэ-дуна на место ведущего теоретика
международного коммунистического движения. Об этом
гппдетсльствует круг вопросов, затронутых в ней. Уже
Н1М.1 попытка обобщения исторического опыта диктату-
ры пролетариата руководителями партии, которая нико-
им не была сильна связями с пролетариатом, в стране,
|д< новый строй насчитывал едва восемь лет существо-
плппя, где пролетариат был самым малочисленным и
Молодым классом, вызывала определенную насторожен-
ность.
В своей речи на Верховном государственном совеща-
нии 27 февраля 1957 г. Мао призывал к улучшению вза-
имоотношений между партией и интеллигенцией. Проти-
воречия между интеллигенцией и партией были отнесены
к разряду неантагонистических, которые следует разре-
шить не жестокими методами, а посредством деловой
дискуссии и убеждения, «подобных нежному ветерку и
шалому дождику». Мао даже прямо призвал беспартий-
ных критиковать деятельность партии: «Марксисты не
до 1жны бояться критики со стороны любого человека.
Наоборот, марксисты должны закаляться, расти и рас-
ширять свои позиции в условиях критики, в буре борьбы,
борьбу с ошибочными взглядами можно сравнить с при-
вивкой оспы: благодаря воздействию вакцины, усиливает-
ся иммунитет организма. Выращенное в теплице не мо-
жет иметь огромной жизнестойкости».
Примечательно, что в самом выступлении не было
многих положений, добавленных автором перед публика-
цией с учетом реакции на курс «ста цветов». Так, в пер-
воначальном варианте не было шести критериев для раз-
личия «цветов» от «ядовитых трав». Чтобы определить,
творилось в печатном тексте речи, какие теории или про-
и (ведения действительно являются «благоухающими цве-
тами» и какие — «ядовитыми травами», надо исходить из
с ледующих критериев: 1) благоприятствуют ли они спло-
f> Л С. Кюзаджян
65
чению народа всей страны или вызывают раскол в егр
среде; 2) благоприятствуют ли они социалистическим
преобразованиям, социалистическому строительству или
вредят ему; 3) благоприятствуют ли они укреплению дик*
татуры народной демократии или ослабляют ее; 4) спо*
собствуют ли они укреплению системы демократического
централизма или подрывают ее; 5) благоприятствуют ли
они укреплению руководства Коммунистической партии
Китая или ведут к ее ослаблению; 6) способствуют Л1|
они укреплению международной социалистической соли*
дарности всех миролюбивых народов или наносят ей
ущерб. Мао Цзэ-дун подчеркнул, что самыми важными
из этих шести критериев являются второй и пятый -|
о социалистическом пути и партийном руководстве.
14 апреля 1957 г. «Жэньминь жибао» опубликовал а
передовую статью «Как надо отнестись к внутренним про]
тиворечиям внутри народа». Анализ этой статьи позво]
лит лучше понять характер событий, происходивших а
мае — июле 1957 г. в Китае.
Этой публикации непосредственно предшествовали:
Верховное государственное совещание (27 февраля —у
1 марта), сессия Всекитайского комитета Народного по-
литического консультативного совета (5—20 марта, не!
обычно продолжительное заседание в условиях Китая),
Всекитайское совещание по пропагандистской работе
(6—13 марта). Кроме того, состоялись заседания цен-
тральных органов различных демократических партий й
собрания местных организаций КПК. За две недели
дважды выступал Мао Цзэ-дун, и оба раза по вопросу
«о правильном разрешении противоречий внутри народа».
Даже этот перечень свидетельствует о том, что ЦК
КПК придавал огромное значение предстоящей кампа-
нии, основательно к ней готовился. В ней искали путь к
достижению большой цели — превращению КПК в веду-
щую силу коммунистического движения, а КНР — в об-
разец социалистической страны.
«Широкое обсуждение этого вопроса (о разрешении
противоречий внутри народа.— Л. К.) несомненно будет
способствовать сравнительно успешному разрешению не-
которых внутренних противоречий в народе, которые су-
ществуют в настоящее время в нашей стране, приведет
к дальнейшему укреплению великого единства нашего на-
рода и тем самым ускорит развитие дела социализма в
66
и.ши и стране»,— писала «Жэньминь жибао» в передовой
< г.пье.
Отмечая известные успехи в социально-экономиче-
гкоп области, авторы статьи делали вывод: «Можно ска-
ни ь, что в рамках всей страны была в основном завер-
шена классовая борьба большого масштаба между нами
И врагами; иначе говоря, уже в основном разрешены дли-
тельное время существовавшие, как главные противоре-
чия в стране, противоречия между нами и врагами». Из
*гого следует, что руководство КПК, Мао Цзэ-дун счи-
|.1ли свое положение, авторитет абсолютно непоколеби-
мым, испытывали полную уверенность в успехе любого
i воего шага. Они недвусмысленно заявили, что «противо-
речья между ними и врагами» в основном разрешены.
Правда, слово «в основном», может быть, и играло опре-
деленную ограничительную роль, но ему не придавалось
(Ючыцого значения. Поэтому-то и решились китайские ли-
деры открыто поставить вопрос о противоречиях между
«народными массами и их руководителями в социалиста
веском обществе». По их прогнозам, постановка этого во-
проса, а затем движение за упорядочение стиля в рабо-
ie должны были увенчаться триумфом КПК, утвердить
престиж китайских руководителей среди компартий как
людей, стремящихся к последовательно демократическим
методам руководства страной, сумевших смело вскрыть
недостатки в своей работе с помощью народа и т. д.
Этим объясняется то обстоятельство, что о других
противоречиях внутри народа в статье говорилось бегло
.1 противоречия между «народом и руководителями» раз-
бирались подробно, указывались методы их разрешения.
Более того, в статье «Жэньминь жибао», хотя и в общей
форме, рассматривались наиболее характерные недостат-
ки руководителей — бюрократический стиль, незнание
конкретного положения в низах, нежелание прислушать-
ся к мнению масс, медлительность с выполнением многих
дел, грубый зажим критики и игнорирование мнений и
запросов масс, грубое нарушение интересов и прав трудя-
щихся. Все эти недостатки предлагалось критиковать,
чтобы разрешить противоречия между массами и руко-
водителями.
Надо отметить, что как в этой, так и в других статьях
и официальных материалах КПК вопрос о причинах воз-
никновения противоречий рассматривается исключитель-
5*
67
но упрощенно, в самой вульгарной и примитивной фор
ме, характерной для многих теоретических построении
китайского руководства. Но если примитивной была по
становка вопроса, то еще более беспомощным оказались
выводы. Сами того не замечая, китайские руководители
констатировали фатальную неизбежность противоречий
между массами и руководителями. Это понятно, так как!
«забыв» ленинские мысли о путях преодоления таки!
противоречий, особенно о предотвращении «бюрократа]
зации» аппарата, китайские теоретики (точнее — сам
Мао Цзэ-дун) пришли на практике лишь к решению об
участии «руководителей» в физическом труде. Известно]
во что выродилась эта «форма преодоления противоре-
чий», после того как она была применена главным об-
разом к интеллигенции и к той части партийных и госу-
дарственных работников, которые проявили несогласие
или хотя бы усомнились в правильности политики Mai
Цзэ-дуна.
В соответствии со схемой, изложенной в «Жэньминь
жибао», народные массы по своему положению «рассмат-
ривают вопросы, исходя из частичных моментов данного
времени и данного места, обращают больше внимания на
текущие интересы и интересы, носящие частичный харак-
тер, и с трудом понимают всю картину и все трудности
социалистического строительства». В свою очередь ру-
ководители по этой «теории» «в общем могут понять пер-
спективные интересы и общие интересы, но в то же время
сравнительно легко оставляют без внимания конкретные
обстоятельства и жизненные потребности народных
масс».
Несмотря на внешнюю эффектность, программа
преодоления противоречий предстает весьма куцей и не-
определенной. Если оставить в стороне общие деклара-
ции о необходимости опираться на массы, «расширять
демократическую жизнь народа, с тем чтобы усилить
контроль масс над руководителями», то конкретные фор-
мы контроля оказываются немногочисленными. Речь шла
об общих собраниях или конференциях членов кооперати-
вов, рабочих, служащих, преподавателей, учащихся, ко-
торые из периодических предполагалось сделать посто-
янными, а также об осуществлении принципа — «если
знаешь — говори; если говоришь — говори все; предосте-
регающему— не в >кор, внемлющему — в поучение».
68
Кроме того, руководителям предлагалось «решшелыю
и । мело признавать перед массами свои ошибки», ибо
«опыт показывает, что... это не ведет к потере авторите-
1.1». Выдвигалось требование «постоянно усиливать по-
ли гико-идеологическую работу среди масс, постоянно по-
вышать политическую сознательность народных масс».
Ни тогда, ни позднее КПК не удалось осуществить ни
одного из этих благих намерений, за исключением разве
чю последнего, однако содержание идеологической и по-
литической работы в массах ничего общего не имело с за-
дачами «разрешения противоречий между руководителя-
ми и народом».
Появление такой статьи в «Жэньминь жибао» не мо-
гло пройти незамеченным. Даже самые недоверчивые, те,
кто помнили опустошительные кампании 40-х годов в ос-
вобожденных районах и были свидетелями результатов
и теологических и политических кампаний первых лет На-
родной Республики, поверили в искренность намерений
руководства. Немаловажную роль сыграло и то обстоя-
тельство, что новая кампания КПК разворачивалась в
благоприятных для руководства внутренних и внешних
условиях.
Следующим шагом к развороту кампании послужила
редакционная статья «Жэньминь жибао», озаглавленная
«Вся партия должна серьезно учиться правильному раз-
решению внутренних противоречий в народе» (23 апре-
ля 1957 г.).
В статье утверждалось, что самая насущная задача в
настоящее время: «серьезно изучать и проводить в жизнь
указания председателя Мао Цзэ-дуна о правильном раз-
решении противоречий внутри народа». Передовая отме-
чала, что после выступлений Мао Цзэ-дуна на Верховном
государственном совещании и на совещании по пропа-
гандистской работе и их широкого обсуждения «некото-
рые конфликты внутри народа, вызванные бюрократиче-
скими ошибками в руководстве, получили правильное
разрешение. Благодаря этому некоторая напряженность
в отношениях между партией и беспартийными массами,
и в особенности между партией и беспартийной интелли
генцией, вызванная сектантскими ошибками партийных
работников, уже смягчается».
Газета гораздо резче (чем это было сделано 14 ап-
реля) высказалась о кадровых работниках: «Не только
69
многие из масс, но и многие руководящие работники все
еще не умеют различать внутренние противоречия в на-
роде от противоречий между нами и врагами, все еще не
умеют применять правильные методы для разрешения
внутренних противоречий в народе. Особенно насторо-
женно следует отнестись к тому, что некоторые партий-
ные работники, занимая руководящее положение в раз-
личных областях, в большей или меньшей степени зара-
жены стилем работы господствующего класса старого об-
щества, гоминьдановским стилем отрыва от масс, субъ-
ективистским, бюрократическим и сектантским стилем
работы. Они начали забывать учение партии о народной
демократии и линии масс, начали забывать учение пар-
тии о служении народу, о неразрывном единстве с мас-
сами и заботе о нуждах масс».
Итак, членов партии и беспартийных ориентировали
на то, чтобы выявлять и «смело» критиковать «гоминьда-
новский стиль отрыва от масс» и другие весьма серьез-
ные пороки руководящих работников (позднее, когда та-
кого рода критика снизу действительно началась, ее ква-
лифицировали как провокационную и контрреволюцион-
ную) . В статье выдвигалось требование, чтобы движение
разворачивалось глубоко и серьезно, и содержалось пре-
дупреждение против упрощенного и поверхностного ме-
тода: «Если мы будет... удовлетворяться поверхностны-
ми и частными успехами, считая, что все идет хорошо,
что все в порядке, то это не поможет делу».
«Жэньминь жибао» сетовала на то, что во многих пар-
тийных организациях не уделяется должного внимания
идеологической и политической работе, которая «нахо-
дится в запущенном состоянии». По-видимому, отражая
подлинное положение дел, газета отмечала, что многие
организации «поворачиваются очень медленно, действуют
неэнергично», что партийная печать также недооценивает
важность идеологических вопросов. «Это объясняется
тем,— утверждала „Жэньминь жибао",— что помимо не-
которых товарищей, которые все еще имеют кое-какие
сомнения в отношении курса правильного разрешения
внутренних противоречий в народе, в партии еще многие
товарищи не понимают, какое важное и большое значе-
ние во внутренней жизни страны в настоящее время име-
ет вопрос о правильном разрешении внутренних противо-
речий в народе».
70
11< этого следует безусловный вывод, что начатая ши-
рок in кампания не встретила нужной поддержки в пар-
ит, пс говоря уже о беспартийных. Руководство вынуж-
дено было всячески подогревать интерес к участию в дви-
МЛ пни, успокаивало недоверчивых, подбадривало осто-
рожных. Относительно буржуазии и мелкой буржуазии,
коюрые опасались, что движение может затронуть их,
«Жэньминь жибао» писала: «Эти классы (на мелкую
буржуазию приходится более пяти шестых населения на-
нки страны) переживают небывалые материальные и ду-
ховные перемены... Но многие наши товарищи еще не
осознали всего значения этих великих социальных пере-
мен. Они еще не осознали, что сейчас уже другая эпоха.
В стране подавляющая часть контрреволюционных сил
ня ми разгромлена и сметена, имеются лишь незначи-
гельиые остатки этих сил, и хотя в отношении этих остат-
ков еще нужно сохранять бдительность и смотреть на это
серьезно, хотя еще нужно продолжать наносить удар по
ним, однако широкая классовая борьба уже дело про-
шлого (подчеркнуто мною.— Л. К.)». Для правильной
оценки создавшейся ситуации особенно важен последний
гезис. Если исключить возможность, что это была созна-
тельная ложь с целью ввести в заблуждение партию и
народ, то, как показали события последующих двух ме-
сяцев, подчеркнутое положение отражало заблуждение
самого руководства КПК- Ведь уже в июне — июле
1957 г. пропаганда утверждала именно наличие широкой
классовой борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть ме-
жду двумя путями.
Сопоставление материалов китайской прессы, высту-
плений китайских руководителей до начала движения, в
ходе его и в позднейший период не оставляет сомнений в
том, что за два месяца взгляды руководства и, как их от-
ражение, направленность китайской пропаганды претер-
пели коренные изменения.
В конце апреля «Жэньминь жибао» призывала в каж-
дом учреждении, в каждой организации выявлять про-
тиворечия между руководством и массами. Газета писа-
ла: «Некоторые товарищи хотя и прослушали доклад о
правильном разрешении внутренних противоречий в на-
роде и внешне как будто поняли содержание доклада, но
они изучают доклад без учета конкретного положения в
учреждении, где они работают, и им кажется, что у них
71
там не существует каких-либо внутренних противоречии в
народе. Нет, дело обстоит отнюдь не так. Нельзя пред
ставить, что в каком-то учреждении между руководством
и массами вообще не существует противоречий, тем бо-
лее нельзя представить, что такие огромные социальные
перемены совершенно не находят своего отражения в ка-
ком-то учреждении. Нет одних конкретных противоречий,
тогда есть другие конкретные противоречия; нет явных
противоречий, тогда есть скрытые противоречия. Если ты
говоришь, что нет, то это объясняется тем, что у тебя не
развито чутье, что ты еще не обнаружил их. Если мы не
изучаем противоречия в народе в своем учреждении, не
видим противоречий в народе, то наша работа будет ха-
рактеризоваться большой слепотой и мы можем поте-
рять инициативу в случае вспышки противоречий и, рас-
терявшись от неожиданности, даже можем допустить
серьезные политические ошибки».
На том этапе руководство КПК требовало критико-
вать и решительно изменить «скверный стиль работы —
субъективизм, бюрократизм и сектантство». Но прошло
два месяца — и любое обвинение в этих пороках расце-
нивалось как клевета, направленная против партии.
Кампания в печати была призвана подготовить пар-
тию и народ к принятым 27 апреля «Указаниям ЦК КПК
о движении за упорядочение стиля в работе», которое,
по существу, повторяло положения из передовых статей
«Жэньминь жибао».
В указаниях вновь подчеркивалось, что некоторые
члены партии не разбираются или плохо разбираются в
новой обстановке и новых задачах партии, что «некото-
рые принципиально неустойчивые элементы легко зара-
жаются пережитками стиля работы гоминьдана... У них
появляется мысль о каких-то привилегиях, и дело даже
доходит до того, что они применяют в отношении масс
методы удара и подавления».
ЦК КПК обращал внимание на то, что за несколько
лет в партии вновь развились бюрократизм, сектантство
и субъективизм, выражающийся в отрыве от масс и в
отрыве от действительности. Поэтому, как говорилось в
«Указаниях», ЦК счел необходимым «вновь провести во
всей партии широкое и глубокое движение за исправле-
ние стиля, направленное против бюрократизма, сектант-
ства и субъективизма, чтобы повысить марксистско-ле-
72
шик кий идеологический уровень всей партии, улучшить
 in ib работы и тем самым быть на высоте требований,
<1р< ц.являемых социалистическими преобразованиями и
кипытистическим строительством».
Перед парткомами ставилась задача организовать
и ц чепие двух докладов Мао Цзэ-дуна и «в соответствии
г (одержащейся в них основной мыслью, а также руко-
п<> (ствуясь некоторыми другими документами, подвести
in<>ги работы, проводимой в данном районе, в данной от-
расти, в данной организации, и улучшить эту работу».
В качестве главной задачи руководящих работников и
руководящих кадров выдвигалась проверка того, как об-
CIOHT дело с разрешением противоречий внутри парода,
< осуществлением курсов КПК «пусть расцветают сто
цветов, пусть соперничают сто школ», «длительное сосу-
ществование и взаимный контроль» и т. д.
Перед рядовыми членами партии ставилась задача «в
основном понять необходимость служить народу, во всех
( пчаях советоваться с массами, сначала переносить
трудности, а затем уже пользоваться благами». К комму-
нистам интеллигентам кроме перечисленных требований
предъявлялись и другие: поддерживать связь с рабоче-
крестьянскими массами; проводить четкую грань между
пролетарской, буржуазной и мелкобуржуазной позиция-
ми; преодолевать тенденции к индивидуализму и либера-
лизму, укреплять свои партийные взгляды. Широкое раз-
вертывание критики и самокритики, свободное высказы-
вание трудящимися своих мнений, замечаний и предло-
жений — таков был объявленный метод проведения дви-
жения за исправление стиля работы.
В качестве основного средства усиления связей между
партией и массами и приближения руководителей к мас-
сам «Указания» предусматривали «побуждать и поощ-
рять физически трудоспособных партийных, администра-
тивных и военных работников... уделять часть своего вре-
мени занятию физическим трудом вместе с рабочими и
крестьянами. Необходимо также добиться, чтобы эти ме-
тоды постепенно стали постоянной системой».
В «Указаниях» особо отмечалось, что следует при-
ветствовать участие беспартийных в движении за упоря-
дочение стиля. Но при этом предлагалось исходить из их
личного желания, избегать принуждения, в любой момент
разрешать беспартийным отходить от движения.
73
Так обстояло дело с формальной стороны. Настора-
живало, однако, то обстоятельство, что в «Указаниях»
упоминалось первое движение за упорядочение стиля е
работе, начатое КПК в 1942 г., которое якобы «имело сво-
им результатом достижение великих революционных
побед».
Движение за упорядочение стиля в работе, организо-
ванное в 1942 г., как известно, одной из своих целей ста-
вило преследование тех членов КПК или руководящих
деятелей, которые стояли на интернационалистских
позициях, с уважением и симпатией относились к Совет
скому Союзу, КПСС, Коминтерну. Репрессии обрушились
на всех китайцев, которые побывали в Советском Союзе.
Руководство ЦК КПК, подверженное антисоветским на-
строениям, уже в то время распространяло версию о том,
что в СССР из китайцев воспитывают «иностранных ла-
кеев компрадорского типа». В ходе этой политической и
идеологической кампании руководство КПК сделало еще
один шаг в сторону национализма, нанесло серьезный
удар по интернационалистским силам в партии. Чистке
в первую очередь подвергались члены партии, в той или
иной форме выразившие свое несогласие с курсом Мао
Цзэ-дуна и его единомышленников, которые в это время
с открытым злорадством предрекали поражение Совет-
ского Союза в войне.
Следует отметить, что примерно за месяц до появле-
ния в печати «Указаний» была опубликована простран-
ная статья заведующего Отделом пропаганды ЦК КПК
Лу Дин-и, посвященная 15-й годовщине движения 1942 г.,
которому автор давал самую высокую оценку.
Главный огонь в статье был направлен против «дог-
матизма» Ван Мина, против тех, кто насаждал в партии
«шаблонные схемы». Ван Мину и его сторонникам при-
писывалась ответственность за потерю «90 процентов
имевшихся в то время революционных баз и состава
Красной армии», за «почти полный развал работы, про-
водившейся в районах, контролируемых чанкайшистским
гоминьданом». Для любого человека, мало-мальски зна-
комого с историей КПК, такие обвинения по адресу Ван
Мина и «поклонников шаблонных схем» означали осу-
ждение опыта Коминтерна и КПСС. Лу Дин-и подчерки-
вал в своей статье великое значение движения за упоря-
дочение стиля в работе, которое позволило в 1945 г. про-
74
iieii и «VII съезд, съезд побед, съезд сплочения всей
ii.ipTiiii под правильной линией, представляемой товари-
щем Мао Цзэ-дуном». Если учесть, что именно па
VII съезде КПК было сформулировано положение об
идеях Мао Цзэ-дуна как идеологической основе партии,
то общая направленность статьи Лу Дин-и не вызовет
сомнений.
В той же статье Лу Дин-и всячески пытался развеять
мрачные воспоминания у тех, кто был участником или
(иидетелем исправления стиля в 1942—1944 гг. Автор
несколько раз повторяет один и тот же тезис: борьба
должна вестись только идейными средствами, упор будет
сделан «не на личную ответственность некоторых отдель-
ных товарищей, а на анализ обстановки и содержание
ошибок», на принцип «лечить, чтобы спасти больного».
Все памятные членам партии с дореволюционным ста-
жем крайности внутрипартийной борьбы Лу Дин-и свя-
зал с именем Ван Мина как приверженца метода «жесто-
кой борьбы и беспощадного удара в отношении товари-
щей, совершивших ошибки».
«Указания» предписывали всем парткомам, непосред-
ственно подчиненным ЦК, парткомам центральных госу-
дарственных органов, комитетам КПК провинций, горо-
дов, автономных районов в течение двух недель сообщить
в ЦК КПК о своих конкретных планах проведения на
местах движения за исправление стиля.
В начале мая китайская печать сообщила: второе дви-
жение за упорядочение стиля в работе уже началось. Ко-
митеты КПК провинций Шэньси, Гуандун, Цзянсу, Хэй-
лунцзян, Хэбэй, Шаньдун и некоторых других, а также
НОАК к 5 мая довели до сведёния членов своих органи-
заций «Указания» ЦК КПК и обсудили различные во-
просы, связанные с проведением нового движения.
За исключением некоторых деталей, информация с
мест в это время не содержит ничего примечательного.
В отчетах из провинциальных комитетов КПК добросо-
вестно повторяются основные положения «Указаний» и
передовых «Жэньминь жибао»3 ч. Однако уже спустя нё-
3 Обосновывая необходимость проведения движения, печать
сообщала, в частности, такие сведения: подавляющее большинство
ч тенов КПК вступили в партию после VII съезда, т. е. после
1945 г.; например, в Гуандуне после 1945 г. пришли в КПК 90%
членов партии, а в парторганизациях центральных и государствен-
ных учреждений — 73,3%.
75
сколько дней внимание печати надолго было отвлечено
от движения за упорядочение стиля и обращено к вы-
ступлениям и высказываниям, которые вышли далеко за
рамки планируемой ЦК КПК кампании. Вопреки ожида-
ниям руководства, наиболее активными участниками дви-
жения стали как раз «беспартийные массы», причем осо-
бенно выделялись деятели буржуазных демократических
партий, представители буржуазии, интеллигенции и сту-
денчества. В то время как партийные организации еще
изучали «Указания» и составляли планы кампании, роб-
ко разворачивая движение, иногда организованные, а
большей частью стихийные выступления самого различ-
ного толка на полтора месяца стали главной чертой вну-
триполитической жизни КНР. Задним числом этот этап
был назван китайской пропагандой «этапом широкого
высказывания мнений».
Глава третья
«НЕОБЫКНОВЕННОЕ ЛЕТО» 1957 г.
«Необыкновенная весна» 1957 г.— так в конце июня
мпайская пропаганда назвала февраль—май. Пресса,
вводя в оборот этот неприжившийся термин, име-
ла в виду важные события: речь Мао Цзэ-дуна 27 фев-
р пя, осуществление курса «пусть расцветают сто цве-
тов, пусть соперничают сто школ», начало движения за
упорядочение стиля в работе. Однако это определение ни-
как не раскрывало ту острую идейно-политическую борь-
бу, которая развернулась в стране в значительной степе-
ни из-за выдвижения этих лозунгов, построенных на одно-
•торонней оценке расстановки классовых сил в стране,
настроений различных социальных групп и политических
< ил. Разумеется, если судить только по формальным ре-
зультатам борьбы с «правыми», то победа маоистов в
этой острой схватке неоспорима. Но вопрос в том, соот-
ni гствовало ли движение против «правых элементов»
марксистско-ленинскому учению о формах и методах со-
циалистической революции в сознании людей и провоз-
глашенным китайским руководством принципами идео-
логической работы.
Безусловно, важнейшим, хотя и не единственным, сти-
мулом ускорения «социалистической революции на идео-
югическом и политическом фронтах» явились объектив-
ные успехи 1956 г., которые создали у руководства КПК
представление о возможности миновать длительную ста-
дию переходного периода как в идеологической, так и в
жыюмической областях.
В 1957 г. Китай вступил с крупными достижениями.
Практически было завершено кооперирование в деревне,
пришедшее на смену раздробленному мельчайшему
крестьянскому хозяйству. По китайской статистике,
120 млн. дворов к этому времени уже объединились в
77
производственные кооперативы, что означало коренной
социальный сдвиг в жизни 500 млн. крестьян.
В условиях нищеты и отсталости китайской деревни,
кооперирование, даже простые его формы, почти ничего
не изменившие в орудиях труда и технических методах
хозяйствования, могло дать некоторый эффект. В 1956 г
производство зерна в стране увеличилось, несмотря на
серьезные стихийные бедствия. Зерновых было собра-
но 365 млрд, цзиней — почти на 5% больше, чем в 1955 г.
Доходы части крестьянских хозяйств, вступивших в ко-
оперативы, повысились. Быстро осуществлялось и коопе-
рирование в сфере кустарного производства. К концу
1956 г. более 5 млн. китайских ремесленников освободи-
лись от эксплуатации перекупщиков и владельцев ма-
стерских. Было создано свыше 100 тыс. производственных
артелей, объединивших 92% кустарей.
Значительными были успехи китайской промышлен-
ности, ее государственного сектора. С помощью Совет-
ского Союза и других социалистических стран в годы
первой пятилетки закладывались основы современной ин-,
дустрии Китая, создавались предпосылки для дальней-
шего экономически оправданного и обеспеченного ресур-'
сами развития всех отраслей народного хозяйства.
Все эти факторы благоприятствовали тому, чтобы го-
сударство усилило свой контроль, свою руководящую
роль в частном секторе промышленности и торговли, под-1
чинив их целям социалистического строительства.
К концу 1956 г. 70 тыс. частнокапиталистических фаб-
рик и заводов, а также около 2 млн. торговых предприя-
тий были преобразованы в государственно-частные. Ки-
тайские капиталисты во многих случаях остались руко-
водителями или техническими работниками на бывших
своих фабриках или в магазинах, получая кроме заработ-
ной платы 5% дохода от своих капиталовложений1.
Сила сопротивления китайской национальной буржуа-
зии социалистическим преобразованиям была незначи-
тельной и неорганизованной. Китайские капиталисты к
1 Для характеристики китайской буржуазии небезынтересны
данные, приведенные в журнале «Гуншанцзе», 1957, № 2.
В начале 1957 г. общая су има капитала, которым обладали ка-
питалисты. составляла 2200 млн. юаней, или шестую часть дохода,
полученного в 1956 г. государственными промышленными, транс-
портными и торговыми предприятиями.
78
I*i >(> г. осознали, что выбора у них нет. Активное сонро-
inioieiine было исключено в условиях укрепления нового
|| роя, успехов экономического строительства, растущей
мощи социалистического лагеря, всемерно и эффективно
но щерживающего Китай. Государство предлагало быв-
шим капиталистам «наименьшее зло» — личную непри-
мк новснность, определенный материальный достаток, ра-
бицу, а в случае активной поддержки мероприятий на-
ро.’щой власти — и некоторые политические льготы,
выборные должности и т. п.
Популярная в то время фраза «Лучше сестьна поезд,
миорый мчится к социализму, чем оказаться под его ко-
ксами» в целом довольно точно отражала настроения
китайских капиталистов. Однако пропагандистская шу-
миха, поднятая прессой вокруг преобразования частных
предприятий, имела отрицательные последствия. Увлек-
шись описанием «радостного подъема и энтузиазма», ис-
пытываемого капиталистами, пропаганда затушевывала
вынужденный характер их поведения, упускала из виду,
чго капиталисты идут на компромисс, ущемляющий их
интересы, уступая силе. Хотя руководство КПК не могло
не знать о случаях диверсий, вредительства, саботажа и
т п., оно само было оглушено «шумом гонгов и бараба-
нов», с которыми буржуазия «приветствовала» собствен-
ную экспроприацию. Тем самым создавалась искажен-
ная картина социального мира; степень сознательности
бывших капиталистов, их преданности новому строю яв-
но завышалась и в конечном счете мешала руководству
ЦК КПК точно определить расстановку классовых сил
при выработке новых идеологических курсов и движений.
Позднее, уже после разгрома правых, пропаганда по-
прежнему отстаивала тезис о том, что китайская буржуа-
зия, пройдя через движение против «трех» и «пяти» зол и
социалистические преобразования, в значительной сте-
пени утратила свой воинственный пыл в борьбе против
КПК и трудящихся. У бывших помещиков, бюрократи-
ческой буржуазии и гоминьдановских чиновников не бы-
ло достаточно политического капитала для того, чтобы
начать серьезное наступление против КПК.
Определяя социальный состав «правых элементов»,
китайское руководство причисляло их к буржуазным пар-
тиям и группам и буржуазной интеллигенции, подчерки-
вая при этом, что сами китайские капиталисты почти не
79
были причастны к выступлениям правых. Тем самым ут
верждалась относительная самостоятельность буржуаз-
ных партий и старой интеллигенции, которые выражал1
как бы лишь свои собственные, а не общеклассовые ин
тсресы.
Буржуазные партии и группы в Китае сформировав
лпсь в ходе буржуазно-демократической революции, вси|
они, хотя и в разной степени, принимали участие в борь-
бе против реакционного крыла гоминьдана. После осво-
бождения страны демократическим партиям и группам
было предоставлено известное число мест во Всекитай-
ском собрании народных представителей, в собраниях
народных представителей провинций и уездов, в аппара-
те Народного политического консультативного совета, в
уездных и вышестоящих народных комитетах и в прави-
тельстве. Под руководством КПК они принимали участие
в некоторых массовых движениях, неоднократно заявля-
ли о своей поддержке социализма и о признании руко-,
водящей роли КПК- Большинство членов демократиче-
ских партий и групп составляла буржуазная интеллиген-'
ция, настроения которой совпадали с настроениями мно-
гих беспартийных буржуазных интеллигентов.
Хотя некоторые буржуазные политические деятели и
часть буржуазной интеллигенции действительно верили
в возможность реставрации капитализма, но они не под-
няли антисоциалистического знамени во время социали-
стических преобразований, понимая, что не смогут спро-
воцировать на открытое выступление большинство тор-
говцев, промышленников и зажиточных середняков. В де-
мократических партиях и группах и среди буржуазной
интеллигенции эти люди не имели большого числа сто-
ронников — значительная часть интеллигенции к этому
времени твердо ориентировалась на социализм. Многие
члены демократических партий и групп еще занимали вы-
жидательную позицию, промежуточную между левыми и
правыми. Они еще не порвали идейно с капитализмом, но
и не испытывали враждебности к социализму. Ввиду этих
обстоятельств реакционные буржуазные правые элемен-
ты в 1956 г. не решились вступать в бой.
Правые элементы рассчитывали, что «благоприятный»
момент все-таки наступит. Венгерские события 1956 г.
явились для них сигналом к атаке. Стимулирующую роль
сыграли также речи Мао Цзэ-дуна «К вопросу о правиль-
80
ном разрешении противоречий внутри народа» и реше-
ние о проведении движения за упорядочение стиля в
работе.
Следует отметить еще одно обстоятельство, внушав-
шее правым уверенность в успехе их наступления.
В 1956 — начале 1957 г. в ряде районов Китая происхо-
дили волнения рабочих, носившие характер забастовоч-
ного движения.
Пытаясь в рамках маоцзэдуновской схемы о «проти-
воречиях внутри народа» дать объяснение этим серьез-
ным явлениям, китайская пропаганда рассматривала их
как результат бюрократизма на местах. Как это бывало
не раз в прошлом и впоследствии, руководство готово бы-
ло взвалить вину на «плохих чиновников», которые своим
поведением довели рабочих до волнений.
«Жэньминь жибао» 13 мая 1957 г. писала в передовой
статье: «Волнения рабочих и служащих большей частью
были средством удовлетворения насущных интересов,
например вопроса о заработной плате, трудоустройстве,
бытовых вопросов и др. Собственно говоря, разрешение
этих вопросов не представляет особых трудностей. Ра-
циональные, выполнимые требования рабочих и служа-
щих надо удовлетворять: что же касается нерациональ-
ных, невыполнимых требований, то тут следует провести
с массами разъяснительную работу. Таким путем можно
не доводить дело до волнений. Но поскольку некоторые
товарищи заразились духом бюрократизма, вопрос ос-
ложнился. Рациональные, выполнимые требования из-за
бюрократов, которые не воспринимают горести масс как
своп собственные, не удовлетворяются. Если массы вы-
двигают нерациональные, невыполнимые требования, то
и здесь вследствие бюрократизма им по-честному нс разъ-
ясняют положение вещей, а подчас относятся к ним по-
чиновничьи, говорят неправду. Когда же дело касается
наиболее острых вопросов, имеющих непосредственное
отношение к массам, то у начальства на словах одно, а
на деле другое, вопросы решаются несправедливо. Такое
положение вещей может вызвать серьезное недовольст-
во масс».
Газета призывала «не запрещать» волнения, раз уж
они начались, и использовать их дтя разрешения проти-
воречий, борьбы с бюрократизмом, воспитания руково-
дителей и т. п. От руководителей требовали, чтобы они
6 Л. С. Кюзаджян
81
не были высокомерны, относились к рабочим как к
друзьям, смело признали трудности и ошибки, были
скромными и внимательными.
По существу, начало такого «эпически спокойного»
отношения к волнениям среди рабочих положил сам Мао
Цзэ-дуп, заявив, что «в 1956 г. в отдельных районах
страны были случаи забастовок небольшого числа рабо-
чих и учащихся. Непосредственной причиной этих вол-
нений явилось то, что не были удовлетворены некоторые
материальные требования».
Между тем дело обстояло несколько иначе. Волнения
рабочих были вызваны причинами, более серьезными,
чем бюрократизм местных работников (хотя бюрокра-
тизм и имел место), и причины эти не могли исчезнуть,
как только руководители переставали быть высокомер-
ными.
За годы строительства ряды рабочего класса КНР
очень быстро пополнялись за счет крестьян, учащихся,
городской бедноты. Эта часть рабочих еще не успела до-
статочно глубоко воспринять понятия дисциплины, по-
рядка, в их сознании были сильны мелкобуржуазные
представления. Кроме того, в ряды рабочих иногда тайно,
а чаще легальными путями попадали бывшие гоминьда-
новские офицеры, помещики, кулаки, которые сохранили
ненависть к новому строю. Кроме случаев прямых дивер-
сий, которые удавалось обнаружить и обезвредить, они
исподволь отравляли сознание рабочих, подогревали не-
довольство тяжелыми условиями труда, плохими жилищ-
ными условиями и пр. А в те годы, да и позднее, жилищ-
ное строительство не поспевало за развитием новых
промышленных объектов. Нередко были случаи и пере-
боев в снабжении товарами первой необходимости, что
усугубляло трудности.
Кроме того, раздражение рабочих вызывала относи-
тельно высокая заработная плата, установленная для
поощрения учащихся профессиональных школ. Эти и дру-
гие объективные и субъективные факторы наряду с бюро-
кратизмом руководителей и были причинами рабочих
волнений, которыми рассчитывали воспользоваться пра-
вые в своих целях.
Вдохновителями и руководителями правых стали
Чжан Бо-цзюнь и Ло Лун-цзи — видные деятели демо-
кратических партий (оба они были заместителями пред-
82
Ссджтеля Демократической лиги Китая), причем первый
занимал пост министра путей сообщения, а второй — ми-
нистра лесного хозяйства 2. Еще один руководитель пра-
вых, Чжан Най-ци, был министром продовольствия. При-
мечательны политические биографии этих людей. Чжан
Бо-цзюнь (родом из помещичьей семьи) учился в Герма-
нии, где и вступил в ряды КПК. После поражения рево-
люции в 1927 г. ушел из компартии, вступил в Третью
партию (позднее была переименована в Крестьянско-ра-
бочую демократическую партию), платформа которой
«водилась к промежуточной линии: против КПК и против
гоминьдана. Чжан Бо-цзюнь в течение многих лет про-
поведовал каутскианство, выступал против теории и прак-
тики социалистической революции.
Ло Лун-цзи учился в институте Цинхуа, затем изучал
политические науки в Колумбийском университете
\США). Вернувшись в Китай, редактировал основанный
Ху Шп журнал «Синыоэ» и тяньцзиньскую католическую
газету «Пшибао»3. В те годы Ло Лун-цзи зарекомендо-
вал себя как убежденный враг КПК и Советского Союза
и сам не скрывал этого. На одном из совещаний Демо-
кратической лиги в 1949 г. он заявил- «Чжан Бо-цзюнь
на 70 процентов античанкапшист и на 30 процентов ан-
тикоммунист, я же на 60 процентов античанкапшист и
40 процентов антикоммунист».
Сами лидеры правых признавали уже в 1957 г., что
Крестьянско-рабочая демократическая партия стала на
ноги за счет своего антикоммунизма, а Демократическая
лига — за счет «промежуточной линии».
Сторонники «промежуточной линии» — убежденные
противники социализма, они имели между собой много
общего, хотя апеллировали к несколько различным со-
циальным слоям. Чжан Бо-цзюнь был больше связан с
бывшими бюрократами, ренегатами революционного дви-
жения, старой интеллигенцией из помещичьих кругов. Ло
Лун-цзи имел прочные связи с буржуазной интеллиген-
цией, с теми ее представителями, которые подолгу жили
или получили образование на Западе.
2 Чжан Бо-цзюнь одновременно являлся председателем Кре-
сгьянско рабочей демократической партии.
3 В 1930 г. Ло Л> и цзи писал в журнале «Сипьюэ»: «В усло-
виях сегодняшнего Китая, естественно, можно желать только ско-
рейшего успеха гоминьдану в карательных экспедициях против ком-
партии, чтобы обеспечить существование китайского народа».
6*
83
Лнтигимпньдаповская направленность «промежуточ-
ной линии» была основой сотрудничества КПК с буржу-
азными партиями в период 1946- -1949 гг. Однако после
победы революции «третья» линия исчерпала себя пол-
ностью, превратилась в реакционную политическую док-
трину.
Чжан Бо-цзюнь и Ло Лун-цзи, казалось бы, примири-
лись с поражением, приняли социалистический путь раз-
вития Китая и руководство КПК, они участвовали в ра-
боте выборных органов, получили высокие министерские
посты. В открытых выступлениях Чжан Бо-цзюнь и Ло
Лун-цзи еще в 1956 г. заявляли о своей преданности
КПК. Так, Чжан Бо-цзюнь заявил на втором съезде
Демократической лиги: «Все для социализма та’овы
наш генеральный курс и главные задачи в настоящее
время!».
Однако факты, приведенные в китайской печати, го-
ворят о том, что оба политических деятеля вели подрыв-
ную нелегальную деятельность, сколачивая группы
своих сторонников (надо отметить, что до 1956 г. оба
лидера, испытывавшие давнюю личную неприязнь из-за
соперничества на политической арене, мало соприкаса-
лись друг с другом. Их объединению способствовало по-
чти одновременно созревшее решение приступить к раз-
вернутому наступлению против КПК). Чжан Бо-цзюнь
признавал позднее, что его союз с Ло Лун-цзы был за-
ключен из честолюбивых побуждений, чтобы добиться
ослабления позиций компартии и в конечном счете ее
капитуляции.
Так называемый блок Чжан — Ло осуществил боль-
шую идейно-организационную подготовку к открытым
выступлениям. Прежде всего укрепились позиции правых
в Демократической лиге за счет вытеснения людей, чест-
но сотрудничавших с КПК, и завоевания на свою сторо-
ну промежуточных элементов. Чжан Бо-цзюнь и Ло Лун-
цзи планировали довести число членов Демократической
лиги до 1—2 млн. человек за счет молодежи, рабочих и
даже крестьян. Вербуя новых членов, правые не интере-
совались взглядами и прошлым людей, а лишь их анти-
социалистическими настроениями. В провинции Сычуань
правые выдвинули лозунг «сплотиться со всеми интелли-
гентами, с которыми компартия еще не сплотилась».
В различные города страны отправились представи-
84
Ic in правых для вербовки новых членов среди тех, кто
ошькен и недоволен властью.
В Шанхае городская организация Демократической
Лиги активизировала свою деятельность средн литератур-
11011 и художественной интеллигенции, заманивая людей
нюрческого труда всякими посулами и подарками.
Правые сумели завоевать прочные позиции в редак-
циях двух газет, наиболее популярных в среде интелли-
ичщин,— пекинской «Гуанмин жибао» и шанхайской
«Вэньхуэйбао», которые на время стали главными про-
пагандистскими рупорами антисоциалистических элемен-
тов. Помимо того, блок Чжан — Ло располагал и други-
ми печатными изданиями. В разгар наступления правых
эти издания изо дня в день печатали антисоциалистиче-
ские клеветнические материалы, в которых пропагандиро-
валась программа правых, их требования, содержались
многочисленные нападки на КПК-
Деятельность блока Чжан — Ло особенно активизи-
ровалась в конце 1956 г., когда его лидеры пришли к за-
ключению, что КПК теряет авторитет среди народа и что
следует усиленно готовиться, чтобы приурочить выступ-
ление к движению за упорядочение стиля в работе Вес-
ной 1957 г. ЦК КПК заявил, что движение начнется в
1958 г., поэтому еще в марте—апреле правые не имели
четкого плана действий и считали, что у них имеется вре-
мя для основательной подготовки. Опубликование 1 мая
«Указаний» ЦК КПК застало руководителей блока врас-
плох, однако отступать было поздно.
Главные надежды правые возлагали на интеллиген-
цию и студенчество, за которыми, по их мнению, должны
были последовать рабочие, служащие и крестьяне. В об-
становке хаоса и волнений, рассчитывали правые, ком-
партия будет ослаблена настолько, чго не составит боль-
шого труда поменяться с нею местами у государственно-
го руля.
Подтверждением именно такой оценки положения пра-
выми служило совещание, созванное Чжан Бо-цзюнем
6 июня. Участники совещания, видные деятели Демокра-
тической лиги профессора Цянь Вэй-чап, Фэй Сяо-тун,
Тао Да-юп, У Цзин-чао, Цзэн Чжау-лунь (последний
был тогда заместителем министра высшего образования),
говорили о том, что студенчество недовольно и готово
выступить, ему нужны лишь вожаки. Фэй Сяо-тун заявил,
85
что если преподаватели возглавят студентов, то «можно
начинать». Цзэн Чжао-лунь также заверял, что «студен-
чество вспыхнет при первом прикосновении к нему, а
когда студенты выйдут на улицы, к ним примкнут горо-
жане, и дело можно будет раздуть». Ему же принадле-
жали слова о том, что и «образованные люди могут под-
нять восстание. Волнения среди китайской интеллиген-
ции имеют свои традиции».
Характеризуя тяжелое положение студенчества и ин-
теллигенции, Ло Лун-цзи писал 23 марта 1957 г. в «Жэнь-
минь жибао»: «У нас есть студенты-философы, которые
занимаются составлением каталогов в библиотеках, сту-
денты-юристы, которые работают счетоводами, химики,
преподающие языки в средних школах, студенты инже-
нерных факультетов, которые учат истории. Среди высо-
кообразованных интеллигентов — студенты, вернувшиеся
из Англии, которые зарабатывают на жизнь, работая рик-
шами, и другие, которые по возвращении из США содер-
жат табачные лавки».
Подобные заявления делались в то время, когда вы-
ступления в вузах уже начались, и это укрепляло уверен-
ность правых в своей победе. В газетах «Гуанмин жи-
бао», «Вэньхуэйбао» появились статьи с нападками на
систему парткомов в вузах и требованиями передать ру-
ководство высшей школой беспартийной профессуре. Эти
статьи, равно как и деятельность эмиссаров блока
Чжан — Ло среди студенчества, послужили толчком для
студенческих беспорядков, которые поначалу не встре-
чали ни сопротивления, ни отпора в печати4.
На собраниях в пекинских и других вузах преподава-
тели и студенты выступали с резкими, часто демагогиче-
скими, провокационными заявлениями. Так, профессор Гэ
Пэй ци открыто говорил: «Нет свинины, народ не может
ее купить. Некоторые говорят о повышении жизненного
уровня. Но кто те люди, которые наслаждаются повы-
4 Позднее, 1 июля 1957 г., «Жэньминь жибао» опубликовала
передовую, в которой говорилось: «За период с 8 мая по 7 июня
наша газета и вся партийная печать по указанию ЦК почти не вы-
ступала против неправильных взглядов. Это было сделано для того,
чтобы... ядовитые травы могли разрастись пышно пышно и народ
jвидел бы все это и содрогнулся, поразившись, что в мире сущест-
вуют такие явления, чтобы народ своими руками уничтожил всю
эту мерзость..».
86
< пишимся жизненным уровнем? Это члены партии и
<|»5 нкционеры; раньше они ходили в рваных ботинках, а
ныне разъезжают в роскошных автомобилях и носят шер-
шавую форму... Ваша установка: „Государство — это
мы“— недопустима... вы не имеете права быть заносчи-
выми, высокомерными и проявлять недоверие к интелли-
। опции. Если вы делаете ваше дело как следует,—очень
хорошо, если нет, — массы свергнут вашу власть и будут
убивать коммунистов. Это не будет антипатриотичным,
если коммунисты перестали служить народу. Тогда кру-
шение КПК не будет означать крушение Китая».
Подобных цитат можно было бы привести множест-
во — буквально за один месяц китайская печать была
наводнена выступлениями правых.
Сигналом к наступлению правых в Пекинском универ-
ситете послужила статья студента четвертого курса, кото-
рый заявил, что с 1895 г. марксизм стал «превращаться
в свою противоположность», что статья «Еще раз об исто-
пическом опыте диктатуры пролетариата» — оплошней-
ший идеализм, что газета «Жэньминь жибао» — «стена,
скрывающая правду». В университете нашлись и такие,
кто потребовал «убрать парткомы с трона».
В поисках союзников правые отправились в другие
вузы столицы, а также к студентам Тяньцзиня и Шанхая
с «демократической эстафетой», пытаясь всюду вызвать
ненависть к социализму.
Развешанные на университетской территории стенные
газеты — «дацзыбао» с клеветой и нападками по адресу
КПК так и остались висеть. Студенты, подстрекаемые
правыми, осмелели, «критиков» становилось все боль-
ше, и уже 20 мая на стенах всех корпусов можно было
видеть сотни «дацзыбао». На одной из аллей повесили
плакат «Дорога свободы», на другой «Дорога правды»,
а стену, всю заклеенную «дацзыбао», украсили надписью
«Стена демократии». В эти же дни стремительно воз-
никло «Общество ста цветов», главный девиз которого
был: «Марксизм устарел».
На первых порах студенты критиковали бытовые ус-
ловия (плохое питание, тесноту в общежитиях), но уже
вскоре проявилась политическая направленность студен-
ческих выступлений. Вот образцы некоторых заявлений:
«Почему партия вмешивается в работу университета? На-
ука расцветает в атмосфере свободы»; «Марксизм — это
87
догматизм»; «В коммунистическом обществе люди пере-
стают быть людьми»; «„Жэньминь жибао" — тюремная
стена, за которой гибнет правда», «Один студент про-
валился на экзаменах, но потом он вступил в партию и
получил стипендию», «За свободный выбор литературы
и чтения», «За свободный выбор профессий!». Многие
из этих высказываний принадлежали профессорам, не-
которые из них также активно включились в контррево-
люционную деятельность. В Тяньцзиньском университете
можно было наблюдать аналогичную картину. Там по-
явились плакаты с надписями «Капитализм демократич-
нее социализма», «Долой коммунистических бандитов!».
Приблизительно так же развивались события и в
Нанкинском университете. Когда было объявлено движе-
ние за упорядочение стиля в работе, партком универси-
тета провел 17 совещаний, в ходе которых развернулась
резкая критика существующих в университете порядков.
Студенты, ассистенты и преподаватели пятитысячного
коллектива на первых порах не оказали существенного
отпора выступлениям против КПК и правительства. Бес-
помощным был и партком. Зато выявилась группа весь-
ма активной молодежи, которая в своих заявлениях смы-
калась с правыми.
Один из студентов на общем собрании провозгласил,
что КП1\ «обязана вновь освободить народ», настаивал
на том, что «партийные организации не должны вести
работу среди студентов». Студент геологического фа-
культета Лэй Кань выдвинул «программу» из 10 пунк-
тов, в том числе: «Добиваться демократии и свободы»;
«Поддержать комитет Ло Лун-цзп» (имелся в виду ко-
митет по реабилитации контрреволюционеров); «Устано-
вить равноправие Революционного комитета гоминьдана
с компартией Китая» и пр.
Уверенность в безнаказанности, по-видимому, была
настолько полной, что некоторые, подобно студенту Ван
Юнь-хуэю, договорились до предложения... убить десять
миллионов членов КПК из двенадцати.
Другой студент, Лю Цзин-кунь, рассуждал о разложе-
нии руководства и необходимости сформировать новый
ЦК КПК, он утверждал, что «гоминьдан делал хорошие
дела, заботился о развитии производительных сил». Позд-
нее этот студент признался, что намеревался бежать в
Сянган и написагь книгу «КПК, какой я ее знаю».
88
Возбужденная студенческая толпа выходила на го-
родские улицы со своими «дацзыбао», устраивала бес-
порядки. Лишь 1—2 июля администрации и партийной
организации Нанкинского университета удалось провести
вещее собрание студентов и преподавателей, на котором
контрреволюционным элементам был дан первый органи-
ованный отпор.
Так продолжалось до 27 мая; в этот день стало из-
вестно, что Мао Цзэ-дун заявил: «Слова и поступки, яв-
ляющиеся отступничеством от социализма, — плохи».
Начались первые ответные выступления. Студенты,
верные КПК, пытались разоблачить обвинения, выдви-
нутые критиками. Антикоммунистические плакаты были
сняты, на их месте появились новые. Администрация в
Пекинском университете объявила студентам, что мно-
1ие из них проявили политическую незрелость, поэтому
каникулы с 1 июля для них отменяются. Они должны
подвергнуть себя «длительному и серьезному самоана-
лизу».
Собрания происходили каждый день по многу часов,
разбирались все случаи «неправильного» мышления. А до
собрания студенты небольшими группами (по 15—20 че-
ловек) прорабатывали и обсуждали то, что говорилось
накануне, критиковали друг друга, занимались самокри-
тикой. В центре университетского парка был сооружен
небольшой помост, на который поочередно всходили сту-
тенты, скомпрометировавшие себя в дни разгула; груп-
па из 10—12 человек засыпала их вопросами, требовала
от них саморазоблачения, а также выдачи единомышлен-
ников. В случае отказа студенту как минимальная мера
угрожала опасность быть исключенным из университета.
Материалы, опубликованные в китайской печати ле-
том 1957 г., проливают достаточно яркий свет на то, как
реагировало китайское руководство на поведение сту-
дентов. 1 августа появилось постановление, в котором го-
ворилось о принудительных работах для лиц, выступаю-
щих «против социализма» или уклоняющихся от выпол-
нения порученной им физической работы. В постановле-
нии был пункт, обязывающий университеты, родителей и
воспитателей ходатайствовать от своего имени о направ-
лении провинившихся студентов на принудительные ра-
боты. Печать указывала, что эти мероприятия вызваны
исключительно «заботой, которую социалистическое госу-
89
царство проявляет о будущем социально вредных элемен-
тов».
Хотя формально постановление относилось не только
к студентам, но все же на практике оно было направле-
но именно против них. Тем самым руководство КПК
призналось, что не сумело правильно построить работу с
молодой интеллигенцией, и вынуждено было от мер
убеждения перейти к чисто насильственным методам.
Под воздействием пропаганды правых во многих го-,
родах оживилась деятельность подпольных контрреволю-
ционных групп, появились листовки и анонимные письма
антикоммунистического содержания с угрозами по адре-
су партийных активистов. В Чэнду в педагогическом ин-,,
статуте правые, в союзе с контрреволюционерами, сколо-
тили подпольную «партию справедливости», которая дол-
жна была подстрекать студенчество к выступлениям. На
Северо-Востоке, в Шэньяне, контрреволюционеры плани-
ровали захват оружия и вооруженный мятеж. В Ухане
правые элементы спровоцировали антиправительствен-
ную демонстрацию учащихся средней школы.
Были предприняты и попытки поднять крестьянство,
нанести удар по кооперативному строю в деревне. В не-
которых районах бывшие помещики и кулаки организо-
вали террористические акты против активистов и партра-
ботников, уговаривали крестьян выходить из кооперати-
вов, требовать назад когда-то принадлежавшие им
земли. В апреле — июне 1957 г. лишь в 11 уездах провин-
ции Чжэцзян было отмечено 60 случаев убийств, избие-
ний на политической почве, порчи коллективного иму-
щества и т. п.
Все это сопровождалось непрекращающимися антисо-
циалистическими заявлениями (устными и в печати) ли-
деров правых, в которых конкретизировалась их идеоло-
гическая и политическая платформа.
Одним из программных документов правых китайская
печать называла статью Чжан Най-цп 5 «Об идеологиче-
ских основах „стены“ и ,,рва“», опубликованную в «Жэнь-
минь жибао» 14 мая 1957 г. Статья эта действительно
представляет интерес, и не только потому, что прпнадле-
5 Чжан Най-ци — заместитель председателя Ассоциации демо-
кратического строительства; заместитель председателя Всекитайской
ассоциации торговцев и промышленников.
90
жиг перу одного из «главарей» правых, но и потому, что
содержит развернутую платформу правых элементов, вы-
ражает их отношение ко многим важным вопросам вну-
грпполитической жизни КНР и деятельности КПК.
«Немало людей», по утверждению Чжан Най-ци, го-
ворят о существовании «стены» и «рва» между партией
и беспартийными. Отмечая вначале объективный харак-
кр этого явления, Чжан Най-ци затем утверждает, что
«немало беспартийных деятелей стали заниматься само-
уничижением перед членами партии, а у некоторых чле-
нов партии, наоборот, появились настроения зазнайства
н самодовольства». Отметив заслуги КПК и особо под-
черкнув значение VIII съезда, который «предъявил к чле-
ну партии еще более строгие требования», Чжан тут же
заявляет, что никто не застрахован от ошибок, в том чи-
сле и члены партии. Напомнив, что в КПК более 12 млн.
членов партии, автор статьи пишет: «Если только один
процент членов партии совершит серьезные ошибки, по-
лучится цифра в 120 тыс. человек. Совершение ошибок
таким большим количеством людей на руководящих по-
стах может нанести огромный ущерб государству и на-
роду, а вскрытие такого большого количества фактов,
безусловно, может горячо обсуждаться на страницах пе-
чати всей страны в течение очень длительного времени».
Из этого Чжан Най-ци лицемерно заключает, что
лишь при сотрудничестве партийных и беспартийных мо-
жет успешно осуществляться политика, партии и прави-
тельства. «Выработка партией и правительством курса и
политики не только не является секретом, но и должна
широко пропагандироваться, доходить до понимания каж-
дой семьи и каждого двора. Кадровые работники высших
степеней, наподобие нас, за 8 лет участвовали в много-
численных важных совещаниях, участвовали г выработке
курса и политики; то, что ожидала от нас партия,— это
овладение курсом и политикой, помощь партии и прави-
тельству в развертывании пропаганды в широких на-
родных массах. Однако имеются еще непартийные товари-
щи, которые считают, что они сами не в состоянии овла-
деть курсом и политикой, что курсом и политикой могут
овладеть только члены партии, руководящие товарищи.
Так было в течение восьми лет; разве нельзя сказать,
что это свидетельство самоуничижения? Одновременно
имеется немало членов партии, руководящих товарищей,
91
которые считают, что только члены партии могут овла-
деть курсом и политикой, а непартийным это не под си-
лу. Это ли не является зазнайством и самодовольством,
обособлением самих себя? Разве это не одна из форм сек-
тантства? Несомненно, что недостаточное изучение курса
и политики, неточное овладение ими имеет место».
Истинная направленность высказываний Чжан Най-
цн особенно ясно проявилась в его рассуждениях об изу-
чении марксизма-ленинизма. Он пишет: «Существует
стремление представить дело так, что это под силу толь-
ко определенным лицам. Несомненно, что партия являет-
ся авторитетом в революционной теории, это не может
отрицать никто. Однако это ни в коем случае не означает
монополии партии в отношении революционной теории,
ни в коем случае не значит, что... марксистом-ленинцем
может стать только член партии, а непартийные деятели
не могут добиться успехов в изучении революционной тео-
рии. Под влиянием этого ошибочного взгляда теоретиче-
ская учеба, стимулируемая партией, во многих случаях
превратилась в распространение догматизма. Изучение
революционной теории непартийными деятелями с пози-
ции самоуничижения, естественно, не могло иметь твор-
ческого характера; нетворческое изучение теории, естест-
венно, могло быть лишь изучением догматизма. Некото-
рые члены партии выступали как „знатоки теории*1, со-
вершенно игнорировали других, таким образом, естест-
венно, легко превращались в догматиков. Поэтому я счи-
таю, что в работе по слому „стен" и засыпанию „рвов“...
необходима критика догмы о том, что члены коммуни-
стической партии скроены из особого материала. Если
партия помимо проверки великодержавия и великохань-
ского шовинизма проверит великопартийность, то поло-
жение, возможно, окажется очень серьезным».
Как явствует из этой цитаты, Чжан Най-ци призы-
вал к стиранию различий между коммунистами и бес-
партийными (подразумевая под последними деятелей де-
мократических партий). Умело используя в своей аргу-
ментации действительные недостатки и просчеты ПК
КПК в постановке политического образования, Чжан
Най-ци, по существу, требовал идейного разоружения
партии и признания того, что марксизм-ленинизм в рав-
ной степени может стать идейным оружием буржуазных
партий. За этим легко обнаруживалось стремление уси-
92
ипь роль этих партий в идеологической, а затем и в по-
ли шческой жизни страны. Последнее особенно заметно
но второй части статьи Чжан Наи-ци. Под видом критики
действий партийных органов на местах, которые зачастую
подменяют собой органы административные, автор про-
таскивал призыв к вытеснению партии из сферы госу-
дарственной власти. И в данном случае свои истинные
намерения Чжан Най-ци достаточно искусно скрывал, они
становятся ясными лишь из общего хода его рассужде-
нии. «Мне кажется,— пишет Чжан,— что многие члены
партии недостаточно понимают роль государственных
органов; недостаточно осознают то обстоятельство, что
I ссударственные органы являются орудием партии в про-
ведении революционных преобразований и строительстве
социализма. А поэтому не только недостаточно исполь-
зуются государственно-административные ор1аны, но и
не уделяется достаточного внимания государственным ор-
ганам власти; а именно: существуют серьезные явления
нерегулярного созыва или неполного использования со-
браний народных представителей уездов и ниже.
Я согласен с тем, что сказал... Го Мо-жо: „Партийное
руководство подобно нервной системе, научно исследова-
тельское руководство, художественное руководство, руко-
водство администрации подобно системе дыхания, пище-
варения и кровообращения и т. д. Партийное руководство
осуществляется в каждой системе, однако оно не может
заменить собой роль этой системы, хотя в этом могут
быть, конечно, отклонения.
Приведу еще одно сравнение: партийные организации
подобны постановщику пьесы, а другие государственные
органы подобны артистам, художественно-техническому
персоналу и управленческому персоналу. Постановщику,
как правило, нет надобности самому выступать на сцене,
а тем более заменять собой технический и управленче-
ский персонал».
Казалось бы, высказаны здравые мысли. Однако тут
же Чжан Най-ци приводит пример, который вскрывает
подоплеку его рассуждений. Если, полагает он, во время
народных волнений позволить заняться их улаживанием
прежде всего администрации, а партийным органам огра-
ничиться указаниями и поддержкой, лишь в случае край-
ней необходимости выступая с разъяснениями, то «дела
можно было бы разрешать еще лучше». Если же с само-
93
го начала партийные органы возьмут на себя решение
этих вопросов, то дело зайдет в тупик. Стало быть, ясно,
что под видом призывов к усилению роли органов госу-
дарственной власти Чжан Най-ци добивался устранения
КПК из политической жизни страны. Особенно назойли-
во и неприкрыто звучит эта мысль в последнем разделе
статьи, содержащем резкую критику деятельности От-
дела ЦК КПК по вопросам Единого фронта. Чжан Най-
ци обвиняет Отдел в том, что он «делает упор на цен-
трализм и ослабляет демократизм, поддерживает одну
какую-то фракцию и подчиняет другие элементы или
фракции... не придерживается метода аргументирован-
ного убеждения, ясного разграничения истины и неправ-
ды. В результате такое положение в прошлом способст-
вовало развитию до некоторой степени методов самоуп-
равства и домостроевщины. Естественно, это также спо-
собствовало и развитию сектантской деятельности. И бо-
лее того, в результате бюрократизма некоторых членов
партии и отношения некоторых беспартийных к членам
партии как к „начальству" по-видимому, Отдел по во-
просам Единого фронта иногда сам занимался сектант-
ством».
По мнению Чжан Най-ци, Отдел по вопросам Едино-
го фронта «часто использует грубые методы при подходе
к людям, не глубоко разбирается в исключительной
сложности характера беспартийных, а также не совсем
разбирается в фальшивых методах, унаследованных от
старого общества и существующих до сих пор среди не-
которых людей серьезных проявлений чинопочитания; кто
проявляет угодливую суетливость, тот считается близким
к партии, в противном случае, даже если ты исключи-
тельно честен, работаешь изо всех сил, прилагаешь все
усилия для осуществления курса и политики партии, все
равно трудно избежать, чтобы тебя не поставили в ряд
оппозиционеров».
Демагогически призывая к улучшению работы, Чжан
Най-ци говорил, что Отделу следует меньше руководить
деятельностью демократических партий и групп, а боль-
ше заниматься их проверкой. «По-видимому, Отдел по во-
просам Единого фронта слишком завален работой, а ес-
ли так, то это тоже может породить бюрократизм,— пи-
сал он. — Те, кто со всем соглашаются, поддакивают, лег-
ко идут навстречу и даже способны помочь примирить
94
p<i «личные мнения, считаются активистами. А тс, что лю-
бят высказывать замечания и твердо придерживаются
своей точки зрения, неизбежно рассматриваются как на-
доедливые люди, „играющие в независимость**».
Статья Чжан Най-ци означала, что деятели буржуаз-
ных партий пытались помериться силами с компартией,
означала борьбу за руководство. Если же учесть, что ее
опубликование по времени совпало с совещанием руко-
водящих деятелей демократических партий, созванным
Отделом по вопросам Единого фронта, в момент, когда
внимание многих было приковано к работе Отдела, то
станет ясно, что статья должна была, по замыслу Чжана,
сорвать работу совещания или по крайней мере затруд-
нить ее.
Сама идея созыва совещания в такое время может
быть истолкована двояко: ЦК КПК хотел выслушать
мнения и замечания по вопросу об улучшении работы
Единого фронта и Отдела, руководившего его деятель-
ностью,— такова официальная версия, распространенная
китайской печатью. Не отвергая этой точки зрения, ка-
жется обоснованным рассматривать его как один из эпи-
зодов в общей картине идеологической кампании, раз-
вернутой КПК- Устроители совещания рассчитывали на
пропагандистский эффект такого мероприятия в Китае и
за его пределами — «подопечные» критикуют «опекуна»,
занимаются самокритикой, при этом подразумевалось,
что последнее слово будет за ЦК КПК- Однако эти расче-
ты были опрокинуты уже на первых заседаниях. На со-
вещании руководители демократических партий развер-
нули ожесточенную критику ЦК КПК, выразили глубо-
кое недовольство своим положением.
Так, Чжан Бо-цзюнь прямо сказал: «Сейчас там, где
у руководства стоят некоммунисты, фактически все де-
ла решаются партийной группой, которая за все и отве-
чает... Некоммунисты занимают посты, но не имеют вла-
сти». Вторя ему, Чжан Най-ци говорил: «У меня есть и
пост, и власть. Но это добыто мною в борьбе».
Еще более откровенно высказался член постоянного
комитета Революционного комитета гоминьдана Чэнь-
Минь-шу, потребовавший от КПК отказаться от руко-
водства вузами: «Сейчас руководство институтами боль-
шей частью осуществляется партией. Надо обдумать во-
прос о системе партийных комитетов в вузах. Их деятель-
95
ность должна отличаться от деятельности парткомов в
учреждениях».
То же самое, по существу, утверждал и Чжан Во-,
цзюнь; ханжески признавая, что «без руководства ком^
партии нельзя», что партия «может в политическом отно-
шении руководить наукой», он все же настаивал на том,
чтобы система парткомов в вузах была пересмотрена, ибо
она «страдает недостатками, порождает сектантство,
догматизм и бюрократизм»6.
На совещании Чжан Най-ци осудил политику КПК
по отношению национальной буржуазии, заявляя, что
партийная пропаганда слишком акцентирует внимание на
отрицательных сторонах капиталистов. Чжан Най-ци вы-
ступил также против тезиса о необходимости перевоспи-
тания коммунистов, так как, по его словам, они уже про-
шли через движение подавления контрреволюционеров.
Чжан Най-ци сетовал на то, что ряды компартии Китая
растут слишком быстро и — что особенно его волнова-
ло — за счет интеллигентов.
Эта мысль была ярко выражена и Ху Цзы-анем, до-
казывавшим, что КПК не должна вовлекать в свои ряды
интеллигентов, а ограничить свою деятельность рабочей
и крестьянской средой. Смысл этого «левого» призыва
очевиден: оратор ратовал за то, чтобы Демократической
лиге было предоставлено монопольное право работы с
интеллигенцией и приема ее исключительно в Демокра-
тическую лигу.
Чжан Юнь-чуань, член ЦК Крестьянско-рабочей де-
мократической партии, в своем выступлении пытался
очернить коммунистов, хотя и создавал видимость, что
говорит лишь о «некоторых людях».
«В прошлом, во время революционной борьбы, члены
партии руководили революцией, находясь среди масс. По-
сле победы некоторые члены партии стали над массами,
оторвались от масс», — говорил Чжан Юнь-чуань; он
утверждал, что у членов партии существует много неза-
конных привилегий.
Наиболее откровенным было выступление Чу Ань-пи-
6 На совещании им возражал ректор Пекинского университета
Via Инь-чу, который, ссылаясь на собственный опыт, утверждал,
что «парткомы в вузах имеют свои достоинства». «Без парткома
мне, ректору, трудно было бы управиться с делами», — сказал Ма
Инь-чу.
96
i, пустившего в оборот выражение «партийная подпе-
вая». Он заявил, что во главе каждого учреждения,
к в>ю отдела или даже группы сидит член партии, не
1У тем надо в каждом случае смотреть, имеет ли член
iipiini способности, чтобы занимать пост. «Я считаю, что
цщ и гейпый вопрос „партийной поднебесной * конечный
। гочпик всех явлений сектантства».
Чу Ань-пин далее возложил на руководство КПК от-
lii к । ценность за то, что отношения между партией и мас-
Ьмн плохи «Компартия — это партия высокоорганизо-
 1пшая и дисциплинированная, и ее недостатки имеют об-
ив । осу дарственный характер, независимо от того, как
I ним относится руководство ЦК КПК».
Высказываний подобного рода было множество.
Правда, китайская печать задним числом пыталась пред-
II.шить дело так, будто большинство участников сове-
щания внесло немало полезных, конкретных замечаний,
направленных на укрепление связей между КПК. и де-
мократическими партиями Такие выступления действи
iwiwio были, в частности заместитель председателя Де-
мократической лиги Шп Лян возражала тем, кто пытался
инретить интеллигентам вступать в КПК. Однако та-
ких ораторов было меньшинство, что явствует из отче-
ши о совещании, которые тогда печатались в китайской
прессе.
Критиков КПК не только было больше, но и выступле-
ния их были продуманнее, носили программный характер,
и то время как сторонники компартии на этом совеща-
нии находились в обороне, пытались дать отпор, но не
переходили в наступление
Была ли программа правых действительно антина-
родной, антисоциалистической? Многие, наиболее откро-
венные заявления правых элементов позволяют сделать
1.1кой вывод. Это были типичные панегирики буржуазному
парламентаризму, буржуазной демократии, сопровож-
ывшиеся прямой критикой социалистического строя и
щктатуры пролетариата. Как и подобало буржуазным
геятслям, Чжан Бо-цзюнь, Ло Лун-цзи и другие утвер-
ж шли, что парламентская система — это образец демо-
кратического правления, ибо только она гарантирует
|р.1ждапам основные свободы. Чжан Бо-цзюнь подводил
под это положение весьма банальное обоснование, извеч-
но повторяемое апологетами буржуазного строя. Он за-
7 Л. С Кюзаджян
97
явил: «Сейчас многие говорят, что капитализм — это пло|
хо. На деле же капитализм еще жизнеспособен. Почем
же он жизнеспособен? Да потому, что он располагав
многопартийной системой, имеет демократическую сис1
му, имеет верхнюю и нижнюю палаты в парламенте, п
нем есть правительственные и оппозиционные партии
При капитализме господствует такой метод: „Ты не cnpi
вился, дай я возьмусь, и наоборот". Правительственна
партии ругают оппозиционные, а оппозиционные ругаю
правительственные. В этом жизнеспособность».
На этом «основании» правые требовали введения
Китае двухпартийной системы, при которой одна партф
находилась бы у власти, а другая — в оппозиции. Н
смотря на камуфляж, несмотря на заверения правых, ч
все их предложения преследуют цель лишь усовершенс!
вовать социалистический строй, ясно, что такая nporoai
ма объективно означала восстановление в Китае бурж)
азного строя. Конечно, правые не были настолько наивн
чтобы открыто провозглашать свои истинные намереш
Чжан Бо-цзюнь, например, выдвинул туманное на первы
взгляд предложение создать «политический проектам!
институт».
Суть своей идеи Чжан Бо-цзюнь излагал следующие
образом: «Сейчас в промышленности существует немал<
проектных институтов, однако для разработки политич
ских мероприятий проектного института нет. Я думаю
что Политический консультативный совет, Всекитайско
собрание народных представителей, демократически
партии и народные организации должны стать четырьм
проектными институтами в области политики»7. Ита!
Чжан Бо-цзюнь фактически предлагал создать вторую
палату Всекитайского собрания народных представите»
лей, т. е. вопреки Конституции КНР сформировать О|ь
ган, который состоял бы сплошь из представителей демо
критических партий, торгово-промышленных кадров, ста!
рой интеллигенции и т. п.
Впоследствии Чжан Бо-цзюнь вынужден был прШ
знать, что пытался подменить диктатуру пролетариата и
7 Чжан Бо-цзюнь говорил также, что «все дела в государстве,
ных учреждениях должны решаться администрацией на основе ко.
лективного руководства. Однако сейчас все вопросы фактически р«'
шает партийная организация».
98
dicicMy собраний народных представителей буржуазной
демократией.
Таким образом, речь шла об изменении государст-
венного строя КНР. Этой же цели служила и так назы-
ваемая теория чередования партий, которая утверждала
необходимость смены различных политических партий у
власти. По мысли правых, проведение этой «теории» в
жизнь должно было привести к тому, что КПК из руково-
дящей силы превратилась бы в одну из нескольких пар-
ши, делящих между собой власть.
Нетрудно заметить, что главный удар правых был на-
правлен как в этом, так и в других случаях против Ком-
мунистической партии Китая, ее роли в общественной, по-
штической и идеологической жизни страны, против внут-
ренней и внешней политики КПК и народного правитель-
(1ва.
На примере борьбы правых против парткомов в вузах
отчетливо видно стремление вытеснить компартию из
важнейшей сферы ее деятельности - воспитания молодо-
1о поколения, желание самим оказывать воздействие на
сознание молодежи; требование к КПК не принимать в
(вон ряды интеллигентов и не вести работу с ними тоже
было направлено на то, чтобы идейно и организацион-
но подчинить китайскую интеллигенцию буржуазным
партиям.
Насквозь реакционной и националистической была
и критика основных принципов внешней политики КНР.
Мишенью для своих нападок они избрали дружбу Ки-
1ая с Советским Союзом. Чжан Бо-цзюнь признал в июле
в своей покаянной речи на сессии ВСНП, что «после со-
бытий в Югославии, после XX съезда КПСС, событий в
Венгрии и Польше его сторонники решили, что настало
время действовать. После XX съезда КПСС я стал отри-
цать революционную силу Советского Союза... и стал вы-
ступать с критикой по его адресу». С оголтелыми напад-
ками на Советский Союз выступил и заместитель предсе-
дателя Революционного комитета гоминьдана, бывший
I оминьдановский генерал Лун Юнь, заявивший: «Мы
ошиблись, избрав своим другом Советский Союз». Он
требовал отсрочить на 20—30 лет погашение займа, пре-
доставленного Советским Союзом Китаю. «Жэньминь жи-
бао» писала тогда о Лун Юне, что он, «забыв об огром-
ной советской помощи нашей стране, поднял вопрос о
7*
99
вывозе Советским Союзом машинного оборудования и
Северо-Восточного Китая, допустив при этом злобные
нападки на Советский Союз».
В то время газета «Гуанмин жибао» справедтиво ука
зывала: «Вера народных масс в единство Китая и Со
вотского Союза настолько прочна и сильна, что антисо-
ветскими выкриками правых элементов во время движе-
ния за упорядочение стиля в работе никак не ослабить
дружеского единства народов Китая и Советского
Союза».
Печать резонно отмечала, что нападки на Советский
Союз, попытки ослабить прочные узы между СССР г
КНР и изменить внешнеполитическую ориентацию стра
ны, как бы они ни были замаскированы, на деле приве
ли бы к отходу Китая от социатистического лагеря и
его возвращению в сферу империалистического влияния,
т. е. к подчинению Китая США. Правильно подмечалась
реальная опасность: внешнеполитические планы правых,
если б они были реализованы, создали бы реальную уг-
розу социалистическим завоеваниям в Китае.
«У буржуазии на пути реставрации старых порядков
есть два препятствия: Коммунистическая партия Китая
и Советский Союз Поэтому' не удивительно, что правые
свой главный удар пытались нанести по Коммунистиче-
ской партии Китая и Советскому Союзу»,— говорил гене-
ральный секретарь Общества китайско-советской дружбы
Цянь Цзюпь-жуй.
На июльской сессии ВСНП было зачитано письменное
заявление Лун Юня, в котором он признал, что его ли-
ния «по существу являлась антисоветской, антисоциали-
стической линией... и что в задачи внешней политики
Китая входит сохранение интернациональной солидар-
ности социалистических стран во главе с Советским
Союзом».
Следует сказать, что в нападках правых характерной
чертой было демагогическое использование критики куль-
та личности Сталина на XX съезде КПСС. Так, напри-
мер, кандидат в члены ЦК Демократической лиги Чэнь
Синь гуй, заявляя, что причины бюрократизма, субъек-
тивизма и сектантства кроются в диктатуре пролетариа-
та, в подтверждение ссылался на ошибки, связанные с
культом личности Сталина, и ошибки, допущенные быв-
шими руководителями Венгрии... «Диктатура пролета-
100
ри.и -это в сущности диктатура партии», утвер-
Ж.ы 1 он.
Правые клеветали на структуру государственной вла-
IHI Kill', обвиняя КПК в том, что она не держит своих
вещании, данных до победы революции. Чу Ань-пин в
Н< каженном, тенденциозном свете представи л положение
и высших правительственных органах. «В 1949 г., после
ор новация Республики, из шести заместителей предсе-
ьпеля Центрального правительства трое были некомму-
IIIH гы, два некоммуниста были в числе четырех замести-
leieii премьера. Тогда правительство походило на коа-
нщиониос. После же реорганизации остался лишь один
ыместитель председателя. Кресла остальных некоммуни-
। юн перенесли в Постоянный комитет ВСНП. У премьера
шт рь более 12 заместителей, но среди них нет ни од-
ною некоммуниста... Партия стоит во главе государства,
ио гго отнюдь не значит, что государство — ее собствен-
ное |ь». Из этого высказывания можно определенно за-
li почить, что правые элементы буржуазии действительно
рвались к власти, причем Чу Ань-пин выразил это пре-
дельно ясно — его выступления вообще отличались на-
поо.лее резкой, неприкрытой формой.
[ругне деятели правого блока предпочитали менее
1кровснную форму высказываний. Так, Хуан Шао-сюн
। вое контрреволюционное требование, чтобы компартия
не обращалась непосредственно к народу и правительст-
ву с призывами или приказами и не издавала постанов-
leiniii, сопровождал лицемерным признанием заслуг ком-
мунистов: «Победа народной революции в Китае достиг-
нута благодаря руководству КПК, социалистическое
строительство также нуждается в мудром и твердом ру-
ководстве КПК. В этом нет сомнений... Однако обраще-
ния КПК к массам препятствуют мобилизации и спло-
чению всего народа, порождают множество явлений бю-
рократизма, сектантства и субъективизма».
Многие обвинения, предъявляемые правыми элемен-
1<1ми буржуазии руководству компартии и правитсльслву,
тражали в первую очередь интересы капиталистов, мел-
кой буржуазии города и деревни, отчасти помещиков. Это
проявилось в нападках правых на политику индустриа-
лизации Китая и на мероприятия КПК по отношению к
частному капиталу. Поскольку почти все капиталы на-
циональной буржуазии были вложены в легкую промыш-
101
ленность, торговлю и сферу обслуживания, постолыЛ
курс на первоочередное развитие тяжелой промышленно
сти воспринимался ею враждебно. Этот курс означал,
что государство не будет в ближайшие годы вкладывать
значительные средства в группу «Б» и что национально,!
буржуазии трудно рассчитывать на получение остродефп
цитиого сырья, энергетических и транспортных средств.
Поэтому правые выдвинули «парадоксальный» лозунг
«За социализм, против развития тяжелой промышленно
сти». Объективный социально-экономический порок та-
кого лозунга состоял в том, что без быстрой индустриа-
лизации, в первую очередь без развития наиболее важ
ных отраслей — металлургической, машиностроительной,
станкостроительной, энергетической, химической и дру-
гих — Китай был бы обречен на отсталость, сохранение
экономической зависимости от иностранных государств,
при таких условиях страна не смогла бы решить вековые
проблемы сельского хозяйства, и в конечном счете не-
возможно было бы двинуть вперед и легкую промышлен-
ность, о которой так заботились правые.
На собраниях капиталистов, проходивших в мае и
июне в Пекине, Шанхае, других городах, атака шла по
всем направлениям политики КПК по отношению к на-
циональной буржуазии, включая недавно завершившееся
преобразование частных торговых и промышленных пред-
приятий в смешанные государственно-частные.
Приведем наиболее характерные для этих собраний
высказывания. Капиталист из Тяньцзиня Дун Шао-
чэнь заявил, что «в настоящее время управление смешан-
ными предприятиями можно спокойно предоставить част-
ным владельцам, это будет стимулировать их инициати-
ву». Шанхайский буржуа Ли Кан-нян потребовал, чтобы
срок выплаты установленного процента с капитала в сме-
шанных предприятиях был продлен до 20 лет вместо 7,
первоначально установленных.
Буржуазию раздражало часто появлявшееся в те го-
ды в печати положение о ее двойственном характере, мно-
гие капиталисты требовали, чтобы после преобразования
частных предприятий этот тезис был отменен, поскольку
он, по их мнению, потерял силу. Так, заместитель дирек-
тора государственно-частной резиновой фабрики в Дату-
не Мо Шао-син говорил: «Между взглядами рабочих и
буржуазии уже нет больших различий»,— и сетовал на
102
к>, что Представители государства смотря! на продета
шмелей частного капитала «как иа разбойников». По су-
|цс( 1ву ту же мысль повторил шанхаец Ху Чжи-мин, ут-
верждавший, что на государственно-частных предприя-
1пях «между всеми служащими должны быть деловые, а
по классовые отношения». Еще точнее выразился хэбэй-
ский капиталист: «Сейчас представители государствен-
ной и частной сторон одинаково грудятся во имя соцпа-
ннма, зачем же нужно проводить классовые границы».
Некоторые капиталисты не только защищались, но да-
Ж1 пытались перейти в контрнаступление. Широкую из-
вестность получило высказывание о том, что «рабочий
класс вступил в социализм с пустыми руками, а буржуа-
ши — с подарками; таким образом, у нее больше заслуг
iiij ред государством, чем у рабочих».
Отрицание двойственного характера буржуазии на
|<>м основании, что после преобразования предприятий их
владельцы якобы стали «красными капиталистами»,
«тружениками», нужно было правым для того, чтобы ос-
вободиться от идейного воздействия КПК. Именно эту
мысль в концентрированном виде выразил Чжан Най-ци,
утверждавший, что коммунистам нет никакой необходи-
мости заниматься перевоспитанием буржуазии и «руко-
водящая роль рабочего класса теперь уже не нужна». За
этими выступлениями скрывалась попытка капиталистов
изгнать представителей государства из бывших частных
предприятий, чтобы бесконтрольно вести дела и посте-
пенно свести на нет результаты преобразований. Отсюда
жалобы на то, что представители государства сковывают
инициативу, мешают развитию производства и т. п.
Свои требования правые активно пытались осу-
ществить нелегальным, подпольным путем. Одновремен-
но с процессом преобразования буржуазия тайно откры-
вала частные предприятия, которые работали на воро-
ванном оборудовании и сырье. К началу 1957 г. только
в 16 крупных городах страны было обнаружено около
57 тыс. частных предприятий, на которых было занято
120 тыс. человек, а число незарегистрированных торгов-
цев (т. е. торговавших без патента, выданного властями)
перевалило за 158 тыс.
Этот процесс возрождения частных предприятий серь-
езно мешал руководству осуществлять действенный кон-
троль над производством во всех секторах народного хо-
103
зяиства КНР и свидетельствовал о далеко еще не ликвп
дированных позициях частного капитала и немалой сил<
сопротивления буржуазии политике преобразования, ко
торую китайская пропаганда преподносила как триумф
ЦК КПК.
Реакционные элементы пытались апеллировать и к ни
тайскому крестьянству. Учитывая, что в деревне появи
лись люди, интересы которых были ущемлены созданием
кооперативов, правые стали выступать с утверждениями,
что кооперативный сгрои не принес никаких преимуществ
по сравнению с единоличным хозяйством, что коопернро
ванне было забеганием вперед и т. п. Бывшие помещики
старались восстановить крестьян против государства и
КПК, вызвать отчужденность в отношениях между рабо
чим классом и крестьянством. Характерны в этом смысле
выступления бывшего помещика Пэн И-ху, который зая
вил, что «самые серьезные противоречия внутри наро
да — это противоречия в деревне, главным образом ме-
жду государством и крестьянами», что крестьяне по-
прежнему ведут голодную жизнь, что все мероприятия
КПК и правительства в деревне плохи. Примерно то же
самое утверждал и реакционер из Гуандуна Ло И-цюнь:
«Крестьяне Гуандуна находятся на грани голодной
смерти».
Особенно резким нападкам подверглась политика цен
трализовапиых закупок и централизованного сбыта зер-
на и других важнейших видов сельскохозяйственных
продуктов, которая в условиях постепенной индустриа-
лизации и ограниченности внутренних ресурсов была
единственно возможным средством осуществлять кон-
троль за распределением продуктов в масштабах всей
страны, бесперебойное обеспечение города продовольст-
вием, а легкой промышленности — сырьем. Естественно,
что эта политика была направлена против наиболее за-
житочных слоев китайской деревни, остатков кулачества
и многочисленной категории лиц, промышлявших спеку
ляцией зерном и другими продуктами в неурожайные
годы.
Правые провокационно и лживо утверждали, что бре-
мя продовольственного и других налогов непосильно для
крестьянства, что положение крестьян ухудшилось по
сравнению с периодом до 1949 г.
Пытаясь отвести удар от реакционных элементов и
104
преступников, правые распространяли версию о том, что
борьба против контрреволюционеров больше не нужна,
поскольку самих-то контрреволюционеров в Китае уже
п< существует, а те, что остались, имеют «двойственный
характер». Доказывая этот фальшивый тезис, некий Ли
Шипун (возглавивший группу правых в провинции Ань-
\уэй) говорил: «Перейдя в лагерь революции, коптрре
по поционные элементы тоже работают на революцию.
Ч< м больше они проработают у нас, тем больше искупят
своп преступления». Ло Лун-цзи и другие правые требо-
в.пи пересмотра дел всех осужденных, предлагая учре-
шть для этого «специальный комитет по реабилитации»
ы депутатов ВСНП и членов НПКС, причем этот коми-
гет, по мысли авторов, должен был возвышаться над
1ругими государственными органами и во главе его мог
бы стоять только пскоммупист.
После 7 июня ЦК КПК вновь восстановит свой кон-
>роль над прессой и возглавил централизованное наступ-
ление против правых. Поэтому все критические материа-
лы, появившиеся после этой даты, независимо от того,
были ли это редакционные или авторские статьи в «Жэнь-
мпнь жибао», или выступления рабочего на митинге, или
заявление демократического деятеля, осуждающего пра-
вых, выражали в большей или меньшей степени точку
Прения ЦК КПК. Главные тезисы китайской пропаган-
ды, использованные в контрнаступлении против правых,
сводились к следующему.
Реакционная программа Чжан Бо-цзюня— Ло Лун-
цзи рассматрив 1лась как пропаганда буржуазной демо-
кратии и буржуазных свобод, как деятельность, направ-
ленная против внутренней и внешней политики КНР, про-
тив социалистического строя, против диктатуры пролета-
риата и демократического централизма. Подчеркивалось,
что правые выступили против руководящей роли КПК и
в первую очередь против руководства интеллигенцией и
ее работой в области науки, культуры и просвещения;
они требовали от коммунистов ухода из высших учебных
заведений, из научных и культурно-просветительных уч-
реждений.
Правые не хотети допустить контроля КПК над демо-
кратическими партиями и группами и, тайно изменив по-
титическое направление демократических партий и групп,
использовали эти организации в качестве орудия для на-
105
ступлепия на коммунистическую партию, на социалиста
ческие завоевания китайского народа. Правые клеветни-
чески отрицали успехи социалистического строительства,
они, как писала печать, «раздували антикоммунистиче-
ские настроения, пытаясь свести старые счеты и возвра
тить все потерянное».
Печать отмечала, что среди интеллигенции правые
пропагандировали идеологию буржуазно-демократиче-
ского индивидуализма, буржуазную науку и культуру,
препятствовали изучению марксизма-ленинизма, идеоло-
гическому перевоспитанию интеллигентов и их сближе-
нию с рабочими и крестьянами.
Изменив политическое направление газет «Гуанмин
жибао», «Вэньхуэйбао» и других, единомышленники
Чжан Бо-цзюня превратили их в рупор антикоммунисти-|
ческой и антисоциалистической пропаганды и агитации
за буржуазную «свободу печати» и буржуазную «свободу
издании».
Блок Чжан —Ло пропагандировал могущество импе-|
риалистического агрессивного лагеря, клеветал на лагерь
социализма, в особенности на Советский Союз, и высту-
пал против социалистической внешней политики КНР.
Путем нападок на левых представителей интеллиген-
ции и буржуазии, путем обмана колеблющихся и привла
чения их в ряды правых, всемерного выдвижения своих
приспешников и установления контроля над организация-
ми блок Чжан — Ло захватил в свои руки руководство
Демократической лигой Китая. Привлекая контрреволю-
ционеров и реакционные элементы  участию в демокра-
тических партиях и группах, руководители блока расши-
рили реакционные организационные основы в демократи-
ческих партиях и группах.
Во всех материалах ЦК КПК указывалось, что линия
блока Чжан Бо-цзюня — Ло Лун-цзи абсолютно проти-
воречит требованиям и желаниям китайского народа по
трем коренным вопросам:
1.	Вопрос о руководстве. Блок Чжан Бо-цзюня — Ло
Лун-цзи не признавал руководство коммунистической
партии (или же, признавая его на словах, на деле ему
не подчинялся). Чжан Бо-цзюнь и Ло Лун-цзи считали,
что демократические партии и группы должны противо-
стоять коммунистической партии. Они клеветнически за-
являли, что коммунистическая партия «несведуща в об-
106
ч.к in науки, культуры и просвещения. А несведущий нс
может руководить знающим». Они выступали против ру-
ководящей роли коммунистической партии в государст-
венных делах. Это полностью противоречит Конституции
КНР и общей программе НПК.С, принятой всеми демо-
кратическими партиями и группами.
2.	Вопрос о государственном строе. Блок Чжан Бо-
п пони — Ло Лун-цзи систематически пропагандировал
буржуазную «демократию и свободу», заявляя, что при
ищиализме не может быть демократии. Чжан Бо-цзюнь
в .1о Лун-цзи выступали за буржуазную парламентскую
систему, за «политический проектный институт», за со-
здание специальных органов для реабилитации контрре-
волюционеров. Блок Чжан Бо-цзюня — Ло Лун-цзи был
враждебно настроен к социалистическому государству, к
< встеме пролетарской демократии, утверждая, что дикта-
iypa пролетариата является «партийной поднебесной»,
злужит источником «всех зол». Диктатуру пролетариата
пр 1вый блок пытался заменить диктатурой буржуазии.
3.	Вопрос о господствующей идеологии. Чжан Бо-
цпопь, Ло Лун-цзи и другие, пользуясь движением за
у иорядочение стиля в работе, повели наступление на пар-
шю и под знаменем борьбы с догматизмом, сектантством
и субъективизмом на деле выступили против марксизма-
ленинизма. При этом борьба велась под лозунгом борьбы
с догматизмом. Правые утверждали, что марксизм «ску-
ден, сух, вульгарен и вообще не является наукой». Чжан
Бо-цзюнь заявлял, что марксизм-ленинизм «не содержит
ничего, кроме разговоров о связи людей и событий да
нескольких догматических норм. Древние каноны „Ши-
шин", „Лупьюй" лучше, четче, чем марксизм, опреде-
ляют отношения между людьми и явлениями». Для пре-
одоления «марксистского догматизма» правые предлага-
ли возродить буржуазные общественные науки.
Правые взяли на вооружение затасканный тезис ан-
тикоммунистов о том, что марксизм устарел, что он был
справедлив лет 100 назад, да и то в условиях развития
капитализма в Европе. В Китае же якобы не существует
классов, а есть только очень бедные люди и просто бед-
ные8.
8 Тяньцзиньский капиталист Суп Цзы-чжэнь утверждал, напри-
мер, что китайская буржуазия «бедна, трудолюбива, бережлива и
живет не за счет эксплуатации, а своим собственным трудом».
107
Наконец, правые клеветнически заявляли, что iioc.ik1
смерти Ф Энгельса марксизм переживает застои и нет
бежно превращается в свою противоположность- реви
зионизм и догматизм.
Печать утверждала, что действия реакционного поли
тического блока Ч/кап Бо-цзюня -Ло Луп-цзи являю!
ся своего рода контрреволюционными действиями и пред
ставляют собой измену родине и народу. Руководители
блока несут ответственность за руководство дсмократичс
сними партиями и группами. В государственных учреж
деппях и организациях единого фронт д они занимали вы
сокое, руководящее положение. Они испотьзовати ле
гальные организации — демократические партии и груп
пы, во гтаве которых они стояли, для незаконной деятель-
ности, направленной против компартии, народа и социа
лизма. Они занимались двурушпичсс1вом: внешне поддер
живали коммунистическую партию, выступали за социа-
лизм, а на деле против компартии и социализма. По-
следнее обстоятельство было представлено печатью как
одна из главных особенностей антикоммунистической
деятельности блока Чжан Бо-цзюня — Ло Лун-цзи
Чжан и Ло начали с привлечения на свою сторону,
провоцирования и обмана интеллип нтов, добиваясь рас-
ширения рядов своих сторонников, затем перешли к за-
хвату руководящих постов в Демократической лиге и до-
бились изменения политической линии лиги. Затем они
развернули бешеное наступление па компартию и социа-
лизм, рассчитывая сначала отобрать у партии руковод-
ство наукой и высшими учебными заведениями, а затем
полностью оттеснить КПК от государственных дел. Все
это было заранее тщательно продумано, для осущест-
вления своих планов и мероприятий правые главным об-
разом использовали такую легальную организацию, как
Демократическая лига Китая.
Оценивая дальнейшие перспективы деятельности де-
мократических партий и групп, китайская печать отме-
чала, что они переживают борьбу между двумя путями.
Принять руководство рабочего класса и коммунистиче-
ской партии, идти по революционному пути — это пра-
вильный выход для демократических партий и групп. На
этой основе они смогут продолжать свою деятельность,
основанную на принципе длительного сосуществования
и взаимного контроля с коммунистической партией. Но
10b
I» осуществимо только в том случае, если они проведуi
ц<> 1/Кную реорганизацию и перевоспитание своих членов,
превратятся из буржуазных потитических партии в по-
ни ическую силу, служащую социализму. Правые элемен-
H.I, блок Чжан Бо-цзюня Ло Лун-цзи, отвергали руко-
гп кТво коммунистической партии и пытались превратить
демократические партии и группы в буржуазные оппози-
ционные партии, идущие по контрреволюционному пути
В вопросе об интеллигенции также проявилась борьба
между двумя путями. Первый путь означает, что буржу-
.1 имя интеллигенция должна изменить политические
ни ляды и мировоззрение, беззаветно служить народу и
(оциализму, что превратит ее в социалистическую mi-
le ллпгенцию. Другой путь означает, что буржуазная ин-
н дигенция отказывается ог перевоспитания, остается на
буржуазных позициях, выступает против руководства
КПК, против социалистического пути и тем самым пре-
вращается в реакционную силу.
Глава четвертая
БОРЬБА НАПРАВЛЕНИЙ
В ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУКАХ
В своей деятельности, направленной против компар-
тии и марксистско-ленинской идеологии, Чжан Бо-цзюнь,
Ло Лун-цзи и другие стремились захватить ключевые по-
зиции в науке и культуре. Активную роль в осуществле-
нии программы правого блока сыграли некоторые
ученые—историки, философы, экономисты и другие, взяв-
шие на себя задачу теоретического обоснования взгля-
дов правых Наиболее активно, по заключению китай-
ской печати, в попытках возрождения буржуазных исто-
рических наук и социологии участвовали Лэй Хай-цзун
(преподаватель Тяньцзиньского университета),ЖунМэн-
юань (научный сотрудник Третьего института истории АН
Китая), Сян Да (заместитель директора Второго инсти-
тута истории АН Китая), Чэнь Мэн-цзя (сотрудник Ин-
ститута археологии АН Китая), Фэй Сяо-тун (замести-
тель директора Центрального института национально-
стей), Тао Да-юн (профессор Пекинского педагогическо-
го института) и ряд других.
В ходе контрнаступления против правых китайская
печать указывала, что не случайно главной ареной дея-
тельности правых буржуазных ученых стали высшие учеб-
ные заведения. Многие профессора и преподаватели еще
не отказались от буржуазных взглядов, процент препо-
давателей-коммунистов был незначителен. Заслуживает
внимания и тот факт, что 80% студенчества в это время
были выходцы из буржуазно-помещичьей среды.
Проректор Пекинского народного университета Ху Си-
куй привел данные, свидетельствующие о том, что правые
пытались захватить руководство вузами. Пх нападки были
направлены прежде всего против партийных организаций.
Объектом грубой критики явились также преподаватели
марксизма ленинизма, а также историки и философы-
110
Мпбмсисты. Правые требовали замены парткомов некими
рнбпыми комитетами, которые состояли бы из беспар-
П1ИИЫХ профессоров и доцентов. Эти комитеты должны
пыли, по мысли правых, стать руководящими органами
ну юв.
Впоследствии в печати было опубликовано большое
количество статей, в которых с большей или меньшей
। гспеныо доказательности разоблачалась сущность воз-
*репий буржуазных ученых. Этим вопросам были посвя-
щены материалы журналов «Лиши яньцзю» («Историче-
• кие исследования»), «Чжэсюэ яньцзю» («Философские
исследования»), «Вэнь ши чжэ» («Литература, история,
философия»), «Сюэси» («Учеба»), многочисленные
Сборники, в частности несколько выпусков «Претив воз-
рождения буржуазных наук».
Правые, по существу, стремились подменить марк-
пнм идеализмом. Они (в частности, Фэи Сяо-тун) широ-
ко пропагандировали идею возрождения буржуазной со-
циологии и намечали план создания факультетов общест-
венных наук по образцу, существовавшему в гоминьда-
новском Китае'.
Выступления правых элементов насторожили научные
круги, в том числе историков, философов, литературове-
дов. Марксисты подвергли критике деятельность буржу-
азных ученых и их антисоциалистические замыслы. Так,
9 июня 1957 г. была опубликована статья видного исто-
рика Цзянь Бо-цзаня, в которой он резко ответил правым
элементам, проводившим провокационные сравнения ме-
жду гоминьдановским режимом и народно-демократиче-
ским строем.
16 июня того же года со статьей «Поговорим о „неу-
довлетворенности"» в «Жэньминь жибао» выступил исто-
рик Ху Шэн. Он вскрыл подоплеку недовольства правых
состоянием гуманитарных наук в Китайской Народной
Республике. Неудовлетворенность бывает двух родов, пи-
сал Ху Шэн. В одном случае она вызвана желанием ис
править положение, способствовать дальнейшему разви-
тию. Тогда это — движущая сила прогресса. Неудовлет-
воренность другого рода определяется стремлением
приостановить развитие, повернуть его вспять. Ху Шэн
1 Эти взгляды были сформулированы правыми в документе
«Некоторые соображения о построении науки в нашей стране».
Ш
привел характерный пример. Шестьдесят лет тому назЛ
деятельность конституционных монархистов Кан Ю-вэя к
Лян Цп-чао подверглась критике со стороны революции!
ио-демократического лагеря, возглавляемого Сунь Ят-с,
ном Эго был - критика слева с целью разоблачения |и
форматорскпх иллюзий, усиления р 1дикальных методой
борьбы против цииской монархии. II в то же время дея
тслыюсть Кан Ю-вэя и его сторонников встретила coup
1ивленис реакционных феодалов, которым даже самы
умеренные реформы показались опасными.
В идеологической борьбе, замечал Ху Шэн, постоял
но возникают подобные явления. II ныне в КНР поло!
жение дел в науке подвергается критике с двух сторон
Ученые, прочно стоящие на позициях марксизма-лениннз
ма, считают, что в гуманитарных науках еще недостаток!
но утвердилось материалистическое мировоззрение. Цель
этой критики - способствовать развитию общественные
наук и окончательной победе в них дна тектического ме
л ода.
С другой стороны, некоторые «ученые» ведут кри
тику справа. По их мнению, порок развития обществен
ных наук в КНР заключается как раз в том, что в этой об-,
ласти все больше укрепляется материалистическое миро
воззрение. Цель такой «критики» замена материализ-
ма идеализмом. Автор статьи сделал вывод, что первая
группа ученых стоит на позициях социализма, вторая же
идет против социализма.
В другой своей статье, «Октябрьская революция оза-
рила весь мир сиянием марксизма», Ху Шэн писал, что
твердое соблюдение основополагающих принципов Марк
сизма ревизионисты называют «догматизмом», а свои ре
визионистские взгляды объявляют «развитием марксиз-
ма». Они умышленно затушевывают разницу между
творческим развитием марксизма и его ревизией. Ху
Шэн указывает далее, что, коль скоро буржуазная идео-
логия в Китае утратила уже свою экономическую базу и
не имеет политической опоры, она тем более должна бы-
ла изменить свою форму, и появиться под видом реви-
зионизма.
Резкая отповедь правым буржуазным историкам бы-
ла дана на IV сессии Всекитайского собрания народ-
ных представителей в июне 1957 г. С осуждением анти
социалистической программы правых в области «разви-
112
।ня» науки выступил тогда президент Академии наук
Китая Го Мо-жо. Ху Шэн в своей речи на сессии разо-
блачил попытки возрождения буржуазной социологии,
предпринятые правыми элементами. Он напомнил, что
буржуазная социология проникла в Китай в конце
XIX— начале XX в. из Западной Европы и имела в то
время некоторое прогрессивное значение благодаря сво-
(и антифеодальной направленности. Социологические
корни западных ученых имели немалое влияние в Китае
дВ 1949 г. Однако в иные времена, в условиях социали-
иической революции, лозунг возрождения буржуазной
социологии приобрел контрреволюционный характер.
Своим острием он направлен против марксистско-ленин-
<кой науки об обществе.
В августе — сентябре 1957 г. в Первом, Втором и
Третьем институтах истории, в Институте археологии
Академии наук КНР, на исторических факультетах уни-
верситетов и в педагогических институтах проходили бур-
ные собрания. В исторических и общественно-политиче-
ских журналах и газетах, в настенных «дацзыбао» по-
явилось большое число статей, заметок, писем, обличав-
ших историков Лэй Хай цзуна, Жун Мэн-юаня, Сян Да,
Чэнь Мэи цзя и др. В статьях разоблачались антимарк-
систские концепции правых, вскрывались конкретные
формы, в которых проявились антисоциалистические воз-
зрения каждого из этих историков.
Характерные черты, присущие всем высказываниям
правых по вопросам исторической науки, были обобщены
видным китайским историком профессором Цзянь Бо-цза-
нем в статье «Антисоциалистическая деятельность пра-
вых в области исторической науки».
В своей статье Цьянь Бо-цзань отметит, что с момен-
та освобождения большинство историков постепенно на-
чало критиковать буржуазную историческую науку, ов-
ладевать марксистско-ленинской теорией и применять ее
в своей исследовательской работе. Однако по-прежнему
существует небольшая группа ученых, которые высту-
пают против марксизма, против руководящей роли КПК,
против построения социализма.
Цзянь Бо-цзаиь указал следующие четыре общие для
правых историков черты. 1. Все они оспаривают руково-
дящую роль марксизма-ленинизма. Например, Лэй Хай-
цзун, Сян Да, Жун Мэн-юань и другие в статьях и
8 Л. С Кюзаджян
113
многочисленных публичных заявлениях выступали про-
тив применения марксистской теории при изучении исто-
рии, пытались возродить в Китае буржуазную историче-
скую науку. 2. Буржуазные правые историки вели борь-
бу против руководства Коммунистической партии Китая.
3. Общими для буржуазных историков, как и для всех
правых элементов, были попытки оклеветать политику
КПК, не останавливаясь перед откровенными измышле-
ниями 4. Беспринципность и карьеризм правых исто-
риков
Одним из идейных руководителей правых, указывали
китайские ученые, был буржуазный историк Лэй Хай-
цзун. В разоблачении его «теорий» приняли участие ши-
рокие слои научной общественности2. Тщательный раз-
бор антинаучных взглядов Лэй Хай-цзуна был дан в
статьях Супь Днн-го и У Тин-ню в журнале «Лиши янь-
цзю». Оба автора считали, что борьба с правыми истори-
ками— это не просто разногласия по частным вопросам
среди ученых. Спор идет о том, по какому пути должен
идти Китай — социалистическому или капиталистическо-
му. У Тин-ню в своей статье отмечал, что Лэй Хай-цзун
является врагом марксизма, начавшим наступление на
идеологические основы коммунистической партии. По-
добно другим буржуазным элементам, Лэй Хай-цзун вы-
ступил с призывом к возрождению буржуазной социоло-
Гни. Его высказывания оказывали значительное влияние
на некоторую часть интеллигенции.
Сунь Днн-го и У Тин-цю начинали конкретный разбор
взглядов Лэй Хай-цзуна с разоблачения клеветнической
теории «застойности» марксизма, которая стала важней-
шим оружием правых в их борьбе против КПК- Твердя
о «застойности», правые пытались протащить идейку о
неприменимости марксизма к условиям Китая. Они от-
рицали достижения марксистской исторической науки,
всячески подчеркивали, что марксизм-ленинизм будто бы
2 На происходивших 13—17 августа в Тяньцзине собраниях, по-
священных разбору взглядов Лэй Хай-цзуна, присутствовало свыше
270 человек Boice 20 выступавших приводили многочисленные фак-
ты, подтверждавшие что Лэи Хан-цзун в течение длительного вре-
мени, будучи преподавателем университета в Тяньцзине, пропове-
довал враждебное отношение к научному коммунизму. Свои контр-
революционные надежды на «возрождение китайской нации» Лэй
Хан цзун связывал с гоминьдановским режимом Чан Кай-ши.
114
о р/кпвает развитие пауки, препятствует проявжвию
нк«рчсской индивидуальности ученых.
На примере работ В. И. Ленина «Развитие капитализ-
MI в России», «Государство и революция», ленинской
корпи империализма и социалистической революции
< упь Дин-го и У Тин-цю убедительно показали творче-
< кии характер марксистской теории. Самое же яркое
< пи ютельство жизненности идей марксизма авторы
< праведливо усматривали в победе социалистической ре-
волюции и успешном строительстве социализма в СССР,
КНР и других странах.
Лэй Хай-цзун предлагал разделить историю челове-
ческого общества на четыре эпохи — камня, бронзы, же-
ле ia и машин. Но ведь известно, возражал У Тин-цю,
чю за время перехода от каменного до железного века
оощественный строй подвергался огромным изменениям.
II бронзовые, и железные орудия могут быть присущи
разным формациям. Очевидно, идея Лэй Хай-цзуна сво-
дилась к тому, чтобы свести на нет значение классовой
борьбы и социальных революций в истории человечест-
ва. Он и не скрывал этого, открыто заявляя: век машин
пыл сначала периодом капитализма, а затем — социа-
лизма. А это значит, указывал У Тин-цю, что Лэй Хай-
цзун отрицает великое значение революционного перехо-
да от капиталистического общества к социалистическому.
Критик отмечал отсутствие новизны и оригинально-
сти в «теории» Лэй Хай цзуна, которая исходила из рас-
пространенного в США буржуазного учения, отрицаю-
щего решающую роль производственных отношений, от-
вергающего классовую борьбу и возводящего в абсолют
роль техники. Самая реакционная в империалистическом
мире «атомная социология» является, писал У Тин-цю,
продуктом именно этих взглядов.
Подводя итог разоблачению взглядов Лэй Хай-цзуна,
Сунь Дин-го писал, что буржхазные ученые в своей борь-
бе против марксизма разделились на две группы. Часть
из них пытается доказать извечный характер классов,
эксплуатации и угнетения и, следовательно, полную бес-
полезность попыток уничтожения классов. Вторые вооб-
ще отвергают существование классов и утверждают, что
марксистское учение о классовой борьбе и сама борьба
пролетариата, возглавляемая коммунистами,— все это
якобы искусственно создаваемые противоречия. Обе груп-
8*
115
пы буржуазных ученых на практике проповедуют одно и
то же - отказ от революционной борьбы - и пытаются
лишить трудящихся их теоретического оружия — марк-
сизма-ленинизма.
Сунь Днн-го отнес Лэй Хай-цзуна к гой группе бур-
жуазных историков, которые вообще отрицают сушесг
воваиие классов и считают открытые марксизмом-лени-
низмом законы классовой борьбы искусственными, не су-
ществующими в реальной действительности. Сунь Дин-го
сравнивает воззрения противника марксизма Лэй Хай-
цзуна с раскритикованными в 1956 г. «теориями» исто-
рика Лян Шу-мина (последний утверждал, в частности,
что в китайской деревне нет феодальных отношений, нет
класса помещиков и класса крестьян, и на основе этих
утверждений заключал, будто бы аграрная революция,
руководимая коммунистической партией, является беспо-
лезным и ненужным мероприятием). Так и Лэй Хай-
цзун сводил всю историю развития человечества к смене
одних орудий другими Лэй Хай-цзун замечает и призна-
ет лишь общение человека с природой, по отвергает важ-
нейший фактор--взаимоотношения людей в процессе
производства. В древности, как он считает, не было ра-
бовладельцев, а в настоящее время пет капиталистов.
Тем самым, отмечали китайские историки-марксисты,
Лэй Хап-цзун отвергает неизбежность пролетарской ре-
волюции и диктатуры пролетариата.
Как уже упоминалось, важную роль в «обосновании»
взглядов правых сыграл другой буржуазный историк —
Сян Да. Разбору его сочинений была посвящена статья
Ху Хоу-юаня и Ян Сян-куя «Критика антимарксистских
взглядов Сян Да» (журнал «Лиши яньцзю»), Авторы
называли Сян Да одним из буржуазных ученых, которые
борются против руководящей роли партии, против марк-
систской исторической науки и ратуют за возрождение
буржуазной социологии. Ху Хоу-юань и Ян Сян-куй от-
мечали, что Сян Да ограничивает задачи исторической
науки лишь накоплением фактов, только изучением ма-
териалов, игнорирует концепции ученых. Тем самым Сян
Да не признает классового, партийного подхода к иссле-
дованию событии.
Сян Да, по существу, полностью отрицал большие ус-
пехи исторической науки в КНР. Он заявлял, что после
освобождения страны в 1949 г. развитие исторической
116
п iJKii будто бы проходило медленно, неорганизованно,
стьхиино, что современные историки «зашряли на одном
месте», что они пассивны. Опровергая утверждения Сян
Да, Ян Сян-куй и Ху Хоу-юань показали, какие глубокие
и вменения произошли в организации науки и в положе-
нии научных работников в новом Китае. Если до осво-
бождения, отмечают авторы, в Центральной академии
был лишь один Историко-филологический исследователь-
ский институт (с четырьмя отделениями — истории, язы-
ка, археологии и антропологии), то ныне в системе
Укадсмии наук созданы самостоятельные институты ар-
хеологии, языкознания, языков национальных мень-
шинств и др. Раньше история была представлена одним
отделением, теперь существуют Первый, Второй и Тре-
тий институты истории, Шанхайский институт истории,
кафедра истории при Синьцзянском отделении АН Ки-
тая и другие учреждения, в которых в общей счожности
работают около 500 сотрудников.
Как отмечали Чэнь Цин-хуа и Юань Ляни в статье
«Большие успехи исторической науки в Китае», развитию
научных исследований способствовали широкие дискус-
сии, развернувшиеся после того, как ЦК Коммунистиче-
ской партии Китая объявил курс «пусть расцветают сто
цветов, пусть соперничают сто школ».
Ученые-историки различных направлений высказали
свое мнение о периодизации древней и новой истории Ки-
тая, о зарождении капитализма в стране и т. и. Курс
«пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто
школ» в некоторой степени способствовал повышению
научного уровня, укреплению позиций исторического ма-
териализма, преодолению идеалистических концепций.
Авторы отмечали несомненные успехи в изучении ра-
бовладельческого и феодального общества, аграрных от-
ношений, крестьянских войн, формирования ханьской на-
ции, зарождения капиталистических отношений. В старом
Китае почти не было работ по новой истории, а те не-
многочисленные исследования, которые создавались в
условиях гоминьдановского режима, естественно, отра-
жали классово чуждые пролетариату позиции.
За годы народной власти появились интересные ра-
боты по истории великих народных движений — тайпи-
нов, шхэтуаней и Спньхайской революции. Много было
сделано для изучения истории империалистической а грее-
117
сии в Китае, в частности экспансии США. Вышли в свет
работы по истории экономики, общественной мысли, ки-
тайской литературы и др. Большую помощь ученым ока-
зали изданные в первые годы народной власти многотом-
ные сборники документов по истории опиумных войн,
Тайнинского восстания, японо-китайской войны 1894—
1895 гг., реформаторского движения 1898 г., восстания
ихэтуаней, Синьхайской революции и пр. В вузах страны
был введен курс новейшей истории, публиковались и
изучались материалы по истории КПК и революционного
движения.
Направление работы и очевидные успехи историков
КНР вызывали раздражение правых, в частности Сян Да.
Искажая истину, Сян Да утверждал, что после 1949 г.
историческая наука в КНР дала только «пять цветов»,
т. е. разработала только пять проблем: периодизация
древней истории Китая; периодизация новой истории; аг-
рарный вопрос; крестьянские войны и генезис капитализ-
ма. В ответ на подобное «обвинение» Ян Сян-куй и Ху
Хоу-юань резонно замечали: разве не ясно каждому, что
именно эти пять проблем важнее всего в истории Китая;
можно ли вообще говорить об истории Китая без пони-
мания этих вопросов, хотя, конечно, не только они
являлись предметом изучения ученых КНР?
Другой формой антимарксистских выступлений Сян
Да были его нападки на прогрессивных историков, кото-
рых он клеймил как «приверженцев школы Покровско-
го». Здесь был применен излюбленный прием правых —
вылазки против марксистских ученых под видом борьбы
с догматизмом.
Разбирая тезис Сян Да о том, что в науке «достовер-
ны лишь исторические факты», Ху Хоу-юань и Ян Сян-
куй отмечают, что марксисты вовсе не пренебре гают фак-
тами. Но историк-марксист всегда должен помнить, что
подход к фактам носит классовый характер. Материали-
стическое мировоззрение позволяет производить пра-
вильный отбор фактов и оценивать их с подлинно науч-
ных позиций. Таким образом, Сян Да, который и в про-
шлом, будучи сторонником Ху Ши, враждебно относил-
ся к марксизму, после 1949 г. не изменил своей точки
зрения.
В заключение авторы вскрывают главное содержание
взглядов Сян Да. «Все дело в том,— пишут они,— что
118
интеллигенты, стоящие на позициях буржуазии и бур-
жуазной исторической пауки, из-за боязни революций
и классовой борьбы пытаются подменить изучение объек-
тивных закономерностей истории источниковедением,
столкнуть лженаучное источниковедение и марксистскую
историческую науку и бороться против марксистской ис-
торической науки в надежде возродить гнилую буржуаз-
ною историческую науку».
Весьма близок был по своим взглядам к Сян Да ис-
торик Жун Мэн-юань. На собраниях в Третьем институте
истории АН Китая многие выступавшие отмечали, что
антипартийная деятельность Жун Мэп-юапя началась за-
чолго до 1957 г. Выходец из помещичьей семьи, он в
1932 г. примкнул к революционному лагерю. Но вскоре,
в трудный для КПК момент, он изменил делу революции,
предал товарищей и перешел на сторону контрреволю-
ционеров. Впоследствии Жун Мэн-юань вновь вернулся
в партию, но не прекращал антипартийных действий, за
что был исключен из рядов КПК.
Жун Мэн-юань особенно активизировал свою деятель-
ность в мае 1957 г Он выдвинул антисоциалистическую
программу развития исторической науки. Основные по-
ложения этой программы были сформулированы им в
статье «Предложения о собирании исторических мате-
риалов, относящихся к периоду после Синьхайской рево-
поции». По существу упомянутая статья явилась кон-
кретизацией (в области истории) «программы развития
пауки», выдвинутой блоком Чжан—Ло Главная идея
Жун Мэн-юаня — стремление к возрождению старой ис-
торической науки, выступление против использования
марксистской теории как методологической основы при
изучении истории. Под прикрытием громких фраз о
преемственности, национальных традициях и т. и. Жун
Мэн-юань принижал роль марксизма, отвергал марксист-
ские труды по истории Китая. Он писал, что «историче-
ские работы о периоде после Синьхайской революции
представлены лишь статьями, в которых изложены фак-
ты и концепции», и эти статьи якобы мешают развитию
исторических исследований В качестве «спасительного»
средства Жун Мэн-юань предлагал воспринять без какой-
либо критической переоценки традиции старой китай-
ской исторической науки (феодальной и буржуазной):
«Все образцы традиционной китайской исторической
119
науки превосходны, и прежде всего следует собирать
материалы, придерживаясь старых образцов». .Жуй Мэн-
юань призывал историков учитывать лишь факты и не
заниматься теоретическими обобщениями, ибо вообще
якобы «не может быть вопроса о теории» при подборе
материалов.
К..к(>во же отношение Жун Мэн-юаня к «собиранию
маприалов», которое он пропагандировал, каково со-
держание его «научной продукции»? Подробный разбор
анишаучпых взглядов Жуп Мэн-юаня был дан в ряде
материалов журнала «Лиши яньцзю». Так, Фэн Бай-чу-
апь, Цзя Вэй-шэн и Ли Ху в своей статье «Критика по-
рочного подхода Жун Мэн-юаня к историческим мате-
риалам» указывали, что большинство трудов этого
историка изобилует антинаучными, антимарксистскими
положениями. В его отношении к использованным ис-
точникам явно проявляются антимарксистские взгляды
на историческую науку.
Известно, отмечали авторы, что историк-марксист
должен избегать субъективного, упрощенного подхода к
историческим явлениям, нс делагь поспешных выводов
и обобщений. Однако Жун Мэн-юань в течение длитель-
ного времени наводнял журналы, сборники и другие из-
дания своей «продукцией», в которой вместо тщательного
исследования первоисточников пытался на основании раз-
розненных фактов делать скоропалительные выводы. По-
1ав 1яющее большинство его работ «создавалось» с по-
мощью откровенного плагиата.
Фэн Бай-чу ань п его соавторы на примере статьи «Со-
циально-экономические изменения в Китае за 50 лет по-
сле опиумных войн» иллюстрировали присущие Жун
Мэп-юаню антинаучные методы анализа, догматический
подход к освещению исторических явлений. Авторы от-
мечали, что не менее характерным примером недобро-
совестного подхода Ж\н Мэн-юаня к разработке науч-
ных вопросов может служить статья о реформаторской
мысли в Китае во второй половине XIX в., которая
сплошь состоит из набора высказываний известных дея-
телей того периода — от Линь Цзэ-сюя до Кан Ю-вэя и
Тань Сы-туна. В ней нет и намека на анализ богатей-
ших фактических материалов по данному вопросу. Осо-
бенно важно отметить, что во многих статьях Жун Мэн-
юаня, в которых разбирается характер общественного
1.’0
строя в Китае, исследование ведется с идеалистических
позиций.
В одном ряду с правыми историками —Лэй Хай цзу
пом, Сян Да п Жун Мэн-юанем — стоял археолог Чэнь
Мэн-цзя. В № 11 журнала «Сюэси» за 1957 г. была дана
подборка высказываний одиннадцати интеллигентов ста-
рой школы относительно изучения марксизма ленинизма,
среди них выступил и Чэнь Мэн-цзя. «Сетования» на не-
удовлетворительною постановку изучения теории марк-
сизма-ленинизма в Китае, лицемерные фразы о предан-
ности социализму, о желании писать марксистские ра-
боты не могли скрыть от чш ат елей явную неприязнь
Чэнь Мэн-цзя к марксизму-ленинизму.
Выступление Чэнь Мэн-цзя и других правых «вызва-
ло» протесты многих читателей журнала «Сюэси». В
письмах в редакцию они обращали внимание на то, что
Чэнь Мэн-цзя руководствуется отнюдь не желанием по-
мочь работникам идеологическою фронта в организации
обучения. Автор одной корреспонденции, молодой препо-
даватель марксизма, писал, что принцип добровольности
хорош тогда, когда он сочетается с организаторской дея-
тельностью партии, что идеологическое перевоспитание
интеллигенции невозможно проводить в отрыве от изу-
чения марксизма-ленинизма, в отрыве от партийного ру-
ководства.
В работе «Две мечты» Чэнь Мэн-цзя отрицал успехи
КИР в области культуры, литературы, кино, театра и т. д.
Во многих его высказываниях проявилась характерная
черта правых историков, которые, начав с отрицания тех
или иных положений марксизма-ленинизма, в конечном
счете скатывались на реакционные позиции врагов социа-
листического строя, народной власти в Китае.
В ходе контркритики правых обвиняли в том, что они
пытались представить марксистскую теорию одинаково
приемлемой и для пролетариата, и для буржуазии, стре-
мились затушевать коренную противоположность между
марксистским диалектическим методом и диалектикой
Гегеля, пытались установить, по их выражению, «дру-
жественные» отношения между материализмом и идеа-
лизмом.
Одним из сторонников и пропагандистов этой линии
правых был профессор Сюй My-юн, выдававший себя за
подлинного марксиста. Он надеялся воскресить теорию
121
«всеобщей человеческой сущности», понимаемой как со-
вокупность неких, раз и навсегда данных и неизменных
биологических и психологических черт человека. Это при-
водило к отрицанию определяющего влияния способа
производства, прежде всего производственных отноше-
ний, на политическую и духовную жизнь общества, к от
рицанию объективного характера законов общественного
развития.	.
Для подтверждения существования внеисторической
«человеческой сущности» Сюй My-юн ссылался на при-,
мер китайской национальной буржуазии, принявшей со-
циалистические преобразования и, следовательно, поте-'
рявшей свои классовые признаки. Это мало чем отлича-
лось от утверждений Чжан Най-ци, который отрицал
двойственный характер национальной буржуазии на том
основании, что после превращения частных предприятий
в смешанные, государственно-капиталистические, их быв-|
шие владельцы стали «красными капиталистами». Зна-
чит, по Чжан Най-ци, нет больше необходимости в их
перевоспитании, да и в самом руководстве рабочего клас-
са. В рассуждениях Сюй My-юна относительно абстракт^
ной «человеческой сущности» нетрудно усмотреть эле-
менты теории прагматиста Ху Ши о малом и великом
«я» (малое «я» — смертный человек, великое «я» — бес-
смертная душа человечества). Кроме откровенно мисти-|
ческого характера этой «теории» следует подчеркнуть.
что великое «я» — абстрактная «всеобщая душа» чело-
вечества — есть не что иное, как полное отрицание клас-
сов в обществе, ибо в великом «я» Ху Ши сливает
воедино эксплуататоров и эксплуатируемых, угнетателей
и угнетенных.
Китайские ученые, стоящие на позициях марксизма,
доказывали беспочвенность попыток правых обосновать
научный характер буржуазных учений об обществе. Вы-
ступая на страницах журнала «Сюэси», Линь Цзянь-
цин, например, отмечал, что буржуазная социология ни-
когда, даже в то время, когда буржуазия играла исто-
рически прогрессивную роль, не могла быть подлинной
наукой. Тем более это относится к современности, когда
империалистическая буржуазия стала препятствием на
пути исторического развития человечества. Линь Цзянь-
цин показал сущность современных буржуазных учений
об обществе, служащих орудием борьбы буржуазии про-
122
г ив революционного движения пролетариата и нацио-
нально-освободительного движения народов угнетенных
стран.
Пропагандируя возрождение буржуазной социологии,
правые в Китае имели в виду главным образом реакци-
онные буржуазно-идеалистические учения периода импе-
риализма, распространенные и в гоминьдановском Китае,
где они служили идеологическому обоснованию господст-
ва империалистических и феодальных сил. Буржуазные
правые элементы не ограничились нападками на теорию
марксизма-ленинизма, они нападали и на социалистиче-
ский строп, пытались утверждать, что социалистическое
строительство в стране зашло в тупик, что выход из
создавшегося положения якобы можно найти лишь с по-
мощью буржуазной науки об обществе (в частности, в
качестве спасительного средства они предлагали исполь-
зовать широко распространенную на Западе социологи-
ческую теорию Кейнса).
Китайские ученые-марксисты в ходе борьбы с правы-
ми вскрыли антинаучную сущность теорий профессора
Фэй Сяо-туна, вокруг которого группировались побор-
ники возрождения буржуазных учений об обществе, рас-
крыли их антинародную, антисоциалистическую направ-
ленность. В № 2 журнала «Чжэсюэ яньцзю» за 1958 г.
была опубликована статья Хуан Вань-луня о так назы-
ваемых обследованиях деревни, предпринятых Фэй
Сяо-туном в 1956 г. На основе тенденциозно подобран-
ных данных Фэй Сяо-тун написал статью, в которой по-
ставил под сомнение успехи социалистического переуст-
ройства китайской деревни. На примере провинции Цзян-
су он пытался доказать, что положение крестьян после
освобождения, проведения аграрных преобразований и
создания кооперативов нисколько не улучшилось.
Отбрасывая все сведения, характеризующие рост
крестьянских доходов, Фэй Сяо-тун исходил лишь из того,
что и в 1936 г. (год наивысшего урожая для данной
провинции), и в 1956 г. у крестьян оставалось в среднем
по 190 кг риса на человека. Оппоненты Фэй Сяо-туна
указывали, что в 1936 г. 190 кг оставалось крестьянину
после уплаты налогов и поборов п т. п., сверх этого у
него не было ничего для удовлетворения других своих
потребностей. В 1956 г. то же количество зерна предна-
значалось исключительно для личного потребления, т. е.
123
оставалось у крестьянина после приобретения различных
промтоваров, утвари, одежды, предметов личного оби-
хода, после того, как были произведены отчисления в об-
щественный фонд кооператива, на просвещение, меди-
цинское обслуживание, расширение хозяйства и пр. При
этом, подчеркивали критики Фэи Сяо-туна, надо также
учитывать, что на крестьянском с голе появились мясо,
рыба и другие продукты.
Антимарксистскими были воззрения Фэи Сяо-туна и
по национальному вопросу. Одну' из своих поездок по
стране он использовал для обследования жизни нацио-
нальных меньшинств на территории провинции Юньнань.
Как и в провинции Цзянсу, Фэй Сяо-тун искал только те
факты, которые компрометировали бы политику КПК по
отношению к национальным меньшинствам. Вступив в
контакт с представителями бывшей местной знати, Фэй
Сяо-тун поощрял их националистические, сепаратистские
настроения. Он признал справедливыми требования на-
ционалистов об отстранении китайцев со всех постов в
государственных, хозяйственных и партийных организа-
циях, понимая, что острием своим эти требования обра-
щены против коммунистов.
Такая позиция Фэй Сяо-туна объективно служила
провоцированию национальной розни между ханыгами и
пекитайцамп. Хотя в национальной политике КПК уже в
то время явно проглядывали черты великоханьского шо-
винизма, однако разговоры о том, что строительство за-
водов, фабрик, дорог в районах национальных мень-
шинств якобы противоречит интересам последних, конеч-
но, не могли помочь делу.
Свои проекты по национальному и аграрному' вопро-
сам Фэй Сяо-тун строил на основе буржуазно-идеали-
стической теории «сначала просвещение, затем обогаще-
ние». Просвещение рассматривалось Фэй Сяо-туном как
средство, как инструмент для обогащения, ему отводи-
лась решающая роль в жизни современного общества.
Фэй Сяо-тун считал, что именно просвещение, его разви-
тие служат средством решения проблем материальной
жизни. Фэй Сяо-тун извращал материалистическое по-
нимание роли идей, идеологического воздействия на
развитие общества, подменял его рассуждениями,
почерпнутыми из сочинений представителей разновидно-
сти прагматизма—инструментализма. Известно, что
124
Дж. Дыои утверждал, будто просвещение является едии-
ci венным средством изменения социальных систем. По-
К>био Дж. Дыои, Фэй Сяо-тун пытался свести вопросы
социальной жизни к изменениям в области просвещения.
Следует отметить, что само просвещение в понимании
Фэи Сяо-туна—это насаждение старой культуры под
витом культуры национальной. Тем самым Фэй Сяо-тун
пропагандировал типичный для буржуазной социологии
взгляд об определяющей роли духовной деятельности в
общественной жизни. Разоблачая антимарксистскую,
антисоциалистическую сущность мировоззрения Фэй
('яо-туна, китайские ученые подвергли также критике его
идеалистическую теорию «морального управления ки-
ыйским обществом». По этому учению, основой общества
в Китае объявлялась мораль, все благоденствие страны
(чаповплось в зависимости от подлинно «морального
\правления». Функции «морального управления» состоя-
ли в том, чтобы воспитывать в людях пассивное восприя-
тие действительности, созерцательное, а не активное к
ней отношение
В лагере правых оказались также буржуазные уче-
ные-прагматисты, активно выступившие с пропагандой
философского идеализма. Прагматизм в Ki тае имеет
Цавнюю историю. Еще в 1919 г. Ху Ши выступил первым
распространителем прагматических идей. Не надеясь на
свои силы в борьбе с марксизмом, он пригласил для чте-
ния лекций в Китае апостола прагматизма Дж. Дыои, ко-
торого уже тогда реакция считала «духовным спасителем
и защитником, избавляющим западную цивилизацию от
атеистического и материалистического коммунизма».
У*1шия буржуазных философов-идеалистов, в особенно-
сти Дж. Дыои и У. Джеймса, получили немалое распро-
странение в 20 - 30-х годах в среде буржуазной интелли-
генции Китая и сохранили некоторое влияние и после
образования КНР.
Черты прагматизма, а в ряде случаев его прямое
воздействие заметны в рассуждениях реакционных фи-
лософов еще в годы гоминьдановского господства. Как
и западные прагматисты, их китайские последователи
пытались обойти молчанием, затушевать основной вопрос
философии, старались представить себя «третьим лаге-
рем» в философии, стоящим над материализмом и идеа-
тизмом. Для их теорий было характерно нарочитое сме-
125
шение материализма и идеализма, объявление их в рав-
ион степени «метафизичными», а посему — односторон-
ними и доживающими свой век. Именно это импониро-
вало в прагматизме врагам марксизма в Китае. Недаром
Ху Ши называл Дж. Дыои «великим революционером в
истории философии», поясняя это определение: «потому
что он разом перечеркнул основной вопрос философии».
Сам Ху Ши так определял свое отношение к реальности:
бытие — послушное дитя. Оно беспрекословно подчиняет-
ся тому, как мы его рисуем и принаряжаем. Реальность
подобна куску мрамора, попавшему в наши руки, мы мо-
жем высечь из него любую скульптуру...
Потребный анализ взглядов и высказываний буржуа
азных правых философов, предпринятый китайскими уче-
ными, показал, что многие правые выступили как преем-
ники идей Дж. Дыои и Ху Ши.
Ху Ши заявлял, например, что источники обществен-
ных явлений заключены во множестве различных причин:
идеологических, политических, экономических и т. д. Эти
причины он рассматривал как самостоятельные, равно-
ценные. независимые друг от друга, ни одна из них
не имеет для него решающего характера. Подобные
взгляды были высказаны одним из приверженцев праг-
матизма, профессором У Цзин-чао. Признавая сущест-
вование лишь отдельных явлений и отвергая их взаимо-
связь, У Цзин-чао считал, что на общественную жизнь
влияют в равной степени географические, биологические,
психологические, культурные и другие факторы (подроб-
ный разбор его высказываний был дан в ряде статей
сборника «Против возрождения буржуазных обществен-
ных наук», вып. 2, 1968). Столь же ясна связь между
Ху Ши и У Цзин-чао и в объяснении причин нищеты и
бесправия китайского народа до 1949 г. Казалось бы,
Ху Ши признавал в ряду причин исторического развития
и материальные факторы — экономику, и все же движу-
щую силу развития истории он видел в духовной: культу-
ра, идеология, мораль. Особенно ярко проявилось это в
высказывании Ху Ши о «лености мысли» китайского на-
рода как «основной болезни» Китая. Исходя из этого, Ху
Ши пытался убедить читателей, что феодализм, милита-
ризм, бюрократизм — все это следствия «лени» китайцев,
и проповедовал как единственное средство от социальных
зол «просвещение народа».
126
С подобными заявлениями выступил и У Цзин чао, уч
верждавший, что бедственное положение китайского на-
рода до освобождения было нс результатом полуфео-
дального, полуколониального строя, а следствием «от-
ставания культуры, отставания науки» и т. п. Как пана-
цею от всех бед он предлагал перенимать цивилизацию
других стран, имея в виду капиталистические страны За-
пада. Развивая свою «теорию», У Цзин-чао видел причи-
ны отсталости страны прежде всего в перенаселенности
Китая. Разрабатывая различные «эффективные средст-
ва» сокращения населения, он договаривался до того,
что оправдывал империалистов и гоминьдановскую кли-
ку, навязывавших китайскому народу войны с целью по-
рабощения страны.
В числе непреодолимых причин отсталости и нищеты
китайского народа У Цзин чао называл географический
фактор: нехватку земли и стихийные бедствия. Китайские
ученые раскрыли антимарксистскую сущность этого те-
зиса, который призван был убедить в том, что аграрная
революция, возглавляемая коммунистической партией,
ничего нс может изменить в положении крестьянства,
коль скоро, по мнению У Цзин-чао, не феодальные отно-
шения в деревне тормозили развитие сельского хозяйст-
ва, а силы природы.
Разоблачено было и другое утверждение У Цзин-чао,
обвинившего китайских трудящихся в отсутствии изобре-
тательности, настойчивости и т. п. с целью превознести
роль буржуазии, заставить рабочих признать превосход-
ство буржуа и пойти на классовое сотрудничество с нею.
«Теория» гармонии классовых интересов была под-
держана и Сюй My-юном, который утверждал, что в КНР
в переходный период не существует антагонистических
противоречий между рабочим классом и буржуазией.
Сюй My-юн пытался доказать, что в процессе социалисти-
ческих преобразований буржуазия «пролетаризирова-
лась» и теперь якобы различие между рабочим клас-
сом и буржуазией заключается лишь в степени их поли-
тической активности3.
Китайские ученые-марксисты отмечали также, что для
правых философов, социологов, историков характерно от-
рицание объективных законов общественного развития.
3 Воззрения Сюй М. юна критиковались на страницах журнала
«Чжэсюэ яньцзю», 1957, № 6.
127
Так, У Цзин-чао рассматривал общественную жизнь в
духе теории, согласно которой общество — это механиче-
ское взаимодействие различных факторов: биологическо-
го, психологического, культурного, географического и пр.
У Цзин-чао давал плюралистическую интерпретацию тео-
рии факторов, используя для этого концепцию прагма-
тиста Джеймса. При этом У Цзин-чао особенное значе-
ние придавал культурному фактору, весьма произвольно
толкуя понятие «культура». Он растворял экономические
отношения в культурном факторе, не видел различия
между материальной и духовной культурой. Эти рассуж-
дения китайского буржуазного философа не могли пре-
тендовать на новизну. Подобную точку зрения в свое
время отстаивал русский махнет Богданов, разгромлен-
ный В. II. Лениным в работе «Материализм и эмпирио-
критицизм». Обосновывая положение о коренном отли-
чии материальных отношений от идеологических, Ленин
писал: «Из того, что вы живете и хозяйничаете, рожаете
детей и производите продукты, обмениваете их, скла-
дывается объективно необходимая цепь событий, цепь
развития, независимая от вашего общественного созна-
ния, не охватываемая им полностью никогда»4.
Китайские марксисты показали, что в конечном счете
отождествление экономической стороны общественной
жизни с юридической, психологической, политической и
другими сторонами понадобилось У Цзин-чао для попыт-
ки обосновать превосходства буржуазного строя, буржу-
азной науки и культуры над социалистическими.
Наряду с резкой критикой выступлений антимаркси-
стов— реакционных ученых-социологов в ходе борьбы с
буржуазными правыми элементами были подвергнуты
серьезному анализу работы ряда крупных специалистов
старой школы. Хотя многие из них и заявили о своем пере-
ходе на позиции марксизма-ленинизма, все же они за-
частую вновь и вновь возвращались к нс изжитым еще
идеалистическим концепциям, которые казались им под-
линно марксистскими. В числе подобных ученых в китай-
ской печати называли профессора Фэн Ю-ланя, Ма Инь-
чу и Хэ Линя, поскольку в их работах особенно ясно
отразилась тенденция возрождения идеалистического на-
правления в философии и социологии.
4 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 18, стр. 345.
128
Для взглядов ученых старой школы харакюрйы ЬЫ-
(мзывания профессора Хэ Линя, изложенные в его
(штьс «Замечания о борьбе двух направлений в истории
философии». Хэ Линь отстаивал положение о том, что co-
in ношение между материализмом и идеализмом в ис-
к>рии философии характеризовалось не только борьбой,
по также и «взаимным проникновением» и «единством».
Прямо не отрицая антагонистического характера борьбы
материализма и идеализма, Хэ Линь утверждал, что
идеализм определенным образом «воспринимает идеи»
материализма.
Фактически такую же точку зрения проводил и Сюй
My-юн. В статье «Отношения между друзьями и вра-
ыми» он, игнорируя вопрос о классовом характере тео-
рии, прямо призывал к примирению материализма с идеа-
лизмом, к установлению между ними отношений «взаим-
ного уважения и дружественности».
В своем выступлении против марксизма буржуазные
правые элементы извращали вопрос о философских и
культурных традициях Китая. Они ратовали за возрож-
дение старой идеалистической философии и буржуазно-
идеалистического течения в общественных науках. Это
[ребование было выражено в уже упомянутой реакцион-
ной «научной программе» группы во главе с Чжан Бо-
цзюном и Ло Лун-цзи, выдвинувшими план преподава-
ния общественных наук в высших учебных заведениях
КНР с буржуазно-идеалистических позиций по примеру
гоминьдановского Китая.
Разъясняя марксистскую позицию в вопросе о куль-
турном наследии, китайские ученые указывали, что марк-
систы отнюдь не отказываются от культурных традиций
прошлого, в чем обвиняют их правые элементы. Марк-
систская философия сама по себе является итогом разви-
тия всей человеческой мысли. Более того, именно марк-
систская философия впервые научно объяснила причины,
определяющие преемственность в развитии идеологии.
На страницах журнала «Чжэсюэ яньцзю» философ
У Чуань-ци подверг критике работы Чжу Ци-сяня, Фэн
Ю-ланя, Чжан Дай-няня (их статьи были опубликованы
в сборнике «Обсуждение вопросов истории китайской
философии», Пекин, 1958), которые, используя лозунг
преемственности культурных традиций и неверно толкуя
его сущность, предприняли попытки ревизии основных
9 Л. С. Кюзаджян
129
принципов теории исторического материализма. У Чуаш,
ци показал тщетность стараний «пополнить» или «раз
вить» философскую систему диалектического материн
лизма за счет реставрации философского наследия про
шлого. Автор пришел к выводу, что лозунг правых о борь
бе против догматизма в марксизме на деле служит за
щите буржуазной идеологии и является одним из прояв
лепип классовой борьбы буржуазии против рабочего
класса.
Критическому разбору были-подвергнуты также вы
ступлсния профессора Хэ Линя, отрицающего борьбу
между материализмом и идеализмом, их коренную про-
тивоположность. Эти рассуждения Хэ Линя базировались
на отрицании борьбы противоположностей как источника
развития, абсолютизации единства противоположностей.
Профессор Гуань Фэн в книге «Против ревизионизма и
догматизма» раскрыл реакционное существо основных
положений Хэ Линя, сформулированных в статье «Все-
мерно бороться против догматизма», опубликованной в
«Жэньминь жибао» 24 апреля 1958 г. Гуань Фэн указы-
вал, что в одинаковой мере не правы го, кто не признает,
что при определенных условиях может быть достигнуто
единство противоположных явлений, и кто не отрицает
закон борьбы противоположностей. По его мнению, борь-
ба с последней тенденцией особенно важна, поскольку
она тесно связана с политической борьбой в Китае. Отри-
цание абсолютного характера борьбы противоречий и
признание их абсолютного единства служило интересам
буржуазных правых элементов в их выступлениях против
политики партии. С такой позицией связан, например, от-
каз от борьбы с враждебными течениями в ходе осущест-
вления политики «пусть расцветают сто цветов, пусть со-
перничают сто школ», неправильное толкование лозунга
«длительное сосуществование и взаимный контроль» раз-
личных партий в КНР.
Гуань Фэн также подверг критике взгляды философов
Фэн Ю-ланя и Чэнь Сю-чжая в своей статье «Против ре-
визионизма в изучении истории философии». Автор дал
опенку совещанию по вопросам истории китайской фило-
софии в Пекинском университете в январе 1957 г., в ре-
зультате которого большинство участников достигли
единства взглядов и отвергли попытки ревизовать основ-
ные положения марксистской философии.
130
В другой своей работе, «Один из вопросов преемствен-
ное ги философского наследия», опубликованной в той
же. книге, Гуань Фэн сформулировал требования, с ко-
юрыми следует подходить к рассмотрению вопроса о
преемственности философского наследия. Среди части
китайских ученых, пишет автор, распространено мнение,
будто в древней философии следует искать нечто такое,
чго можно в готовом виде немедленно поставить на
(лркбу строительству социализма.
Философы-марксисты отнюдь не отрицают, что древ-
некитайская философия вшила большой вклад в исто-
рию мировой культуры. Но традиционная философия
тревнего Китая, будучи продуктом определенной эпохи,
естественно, не могла создать готовые рецепты для на-
шего времени, для марксистской теории, воплотившей в
себе высшие достижения научной мысли в истории всего
человечества.
В своих статьях «О трех методах преемственности и
отрицания» и «Критика метода преемственности абст-
рактного Фэн Ю-ланя» Гуань Фэн разбирал взгляды это-
ю известного историка китайской философии. До осво-
бождения професссор Фэн Ю-лань в многочисленных ра-
ботах рассматривал историю китайской философии с по-
ящий прагматизма. После 1949 г. Фэн Ю-лань критико-
вал свои ранние труды и решительно отказался от идеа-
листических взглядов. Однако некоторые заявления Фэн
10-ланя, по мнению китайских философов, свидетельст-
вовали о том, что далеко не во всем он перешел на по-
ящий марксизма-ленинизма. Чуждое марксизму поло-
/кение, рассматривающее философию, как некий инстру-
мент, которым могут пользоваться все люди, независимо
от своего социального положения, нашло свое отражение
в рассуждениях Фэн Ю-ланя о «всеобщих, или абстракт-
ных» понятиях в древней китайской философии, которые
должны быть унаследованы и применены в настоящее
время марксизмом. В своих статьях Фэн Ю-лань пытался
разделить все философские категории прошлого на абст-
рактные (всеобщие) и конкретные (специальные). В уче-
ниях философов древнего Китая Фэн Ю-лань стремился
найти «всеобщие, или абстрактные» понятия, которые
должны быть унаследованы. Конкретные .же философ-
ские категории, считал Фэн Ю-лань, унаследованы быть
не могут.
9*
131
Критикуя взгляды Фэн Ю-лапя, обобщенные в фор-
муле «метод преемственности абстрактного», философы
марксисты указывали, что Фэн Ю-лань понимает пре-
емственность как перенесение готовых понятий из филосо-
фии прошлого в марксизм, метафизически противопоставь
ляя отрицание и преемственность. Одни положения в
истории философии он поиюстыо отрицает, исключая в
этих случаях всякую возможность какой-либо преемст-
венности, другие напротив, принимает полностью, не ста-
вя вообще вопроса об отрицании По его мнению, в прищ,
ципс не следует определять принадлежность того или
иного философа к материализму или идеализму, так как
во взглядах каждого из них имеются элементы и того и
другого.
Китайские ученые-марксисты считали, что борьба
двух направлений в области изучения истории китайской
философии, по существу, является борьбой марксизма с
антимарксистскими взглядами и отражает противопо-
ложность пролетарской и буржуазной идеологий. Сторон-
ники первого направления требуют критического анали-
за и обобщения истории развития человеческой мысли
на основе марксистской теории, сторонники второго стре-
мятся использовать нечто готовое в истории философии1
и всячески идеализируют древность, недооценивая со-
временность.
Одним из примеров борьбы с идеалистическим уче-
нием была критика взглядов М? Инь-чу. Крупный спе-
циалист в области экономики профессор Ма Инь-чу в 50-е
годы неоднократно выступал в печати по различным фи-
лософским и социально-экономическим вопросам, пропа-
гандируя свои, по сути дела, метафизические взгляды.
Всесторонний разбор его учения содержится в «Сборнике
критических статей о работе Ма Инь-чу „Моя экономи-
ческая теория, философия и политическая позиция"»
(Пекин, 1959 г.).
Ма Инь-чу отстаивал теорию так называемого враще-
ния по кругу. Вещи и явления, утверждал Ма Инь-чу,
развиваются по замкнутому кругу, в котором «звено сле-
дует за звеном а начало и конец замыкаются». Этот
закон он распространял на все области .человеческой жиз-
ни, ошибочно полагая, что связь между явлениями
ограничивается лишь непосредственными, соприкасаю-
щимися «звеньями». Вместо изучения сложного комплек-
132
са многообразных форм связей между вещами и явления-
ми Ма Инь-чу признавал лишь внешние связи, оставляя
и стороне внутренние Этот подход нашел подтвержде-
ние, например, в его объяснении связи между избытком
населения, с одной стороны, и нищетой и культурной
отсталостью — с другой Усматривая лишь внешнюю, по-
верхностную связь между данными явлениями, Ма Инь-
чу заключал, что рост населения независимо от общест-
венного строя влечет за собой обнищание, задерживает
развитие производительных сил, препятствует созданию
накоплений.
Ясно, что теория «круговорота», «вращения по кругу»
п непосредственно связанное с ней ограниченное мета-
физическое понимание связей между явлениями ничего
общего с марксистской диалектикой пе имеет. Буржуаз-
ные ученые, отрицая единство всемирно-исторического
процесса и его закономерности, выдвигают теорию ци-
кличного развития общества, неизбежной повторяемости
определенных «кругов». Реакционные социологи рассмат-
ривают всемирную историю то как сумму саморазвиваю-
щихся цивилизаций, то как хаотическое скопление слу-
чайностей, лишенных всяких причинных связей. Револю-
ционной идее социального прогресса, предполагающей
развитие общества по восходящей линии, идеологи бур-
жуазии противопоставляют понятие «технологического
процесса» с периодизацией истории в зависимости от из-
менений в орудиях производства.
Столь же чужд марксизму и другой «закон развития
общества», пропагандируемый Ма Йиь-чу,—закон равно-
весия. Ма Инь-чу пытался доказать, что только равно-
весие, гармония явлений есть источник развития, проти-
воречия же случайны, чисто внешни по отношению к про-
цессу развития, не определяются его внутренней приро-
дой. Тем самым Ма Инь-чу вольно или невольно уходил
от необходимости разрешения социальных противоречий,
проповедовал пассивное отношение к действительности.
Этому служила и выдвинутая Ма Инь-чу теория «возник-
новения государства». Основные ее положения могут
быть сведены к следующему: государство родилось как
инструмент обороны против внешних врагов, причем оно
возникло раньше, чем появились классы. Государство, та-
ким образом, рассматривается не как результат неприми-
римых классовых противоречий, не как орудие подавле-
133
ния одного класса другим, а только как инструмент обо-
роны против внешнего врага в интересах всего общества.
В связи с этим Ма Инь-чу, забывая уроки истории, пре-
возносил буржуазное государство, поскольку оно справ-
ляется с задачей обороны от внешних врагов, и отрицал
историческую неизбежность государства диктатуры про-
летариата.
Следует отмстить, что теоретический уровень высту-
плений китайских ученых-марксистов в 1956—1958 гг. в
ходе борьбы против правых был относительно высоким,
в особенности если сравнивать эти материалы с публи-
кациями последующего периода.
В те годы статьи в «толстых» академических журна-
лах, несмотря на резкость политических оценок, все же
содержали элемент творческого отношения к поставлен-
ным вопросам, ссылки на произведения Мао Цзэ-дуна
хотя и преобладали, но нс были единственно возможны-
ми. В дискуссии с маститыми специалистами старой
школы ученые-марксисты стремились к строгой доказа-
тельности суждений, их тезисы зачастую содержали ори-
гинальный подход к проблеме. Эта черта была в особен-
ности характерна для выступлений философов на стра-
ницах журнала «Чжэсюэ яньцзю». В 1956—1958 гг. жур-
нал подробно освещал основные вопросы диалектического
и исторического материализма, давал философское
обобществление опыта социалистических преобразований
в Китае, критиковал враждебные марксизму теории.
В большой статье У Чуань-ци «Мирное преобразова-
ние капиталистической промышленности и торговли—осо-
бая форма классовой борьбы» автор показывал, как ме-
няются формы классовой борьбы в зависимости от кон-
кретных условий, подчеркивая при этом, что форма мир-
ного преобразования, используемая в Китае, преследует
цель уничтожения эксплуатации, ликвидации буржуазии
как класса.
Теоретически эта политика базируется на тезисе о
возможности мирного перехода от капитализма к социа-
лизму, напоминал У Чуань-ци. Мирное преобразование
промышленности и торговли есть особая форма, особый
метод строительства социализма в условиях, когда
власть принадлежит народу. Автор особо выделял сле-
дующие две причины успешного применения этой фор-
мы в Китае: специфику китайской национальной буржуа-
134
Suh и правильную политику КПК, учитывающую эту
< пецифику.
Рассматривая мирное преобразование китайской про-
мышленности и торговли, У Чуань-ци подчеркивал, что
лот процесс есть одновременно процесс изменения, пере-
воспитания людей, прежде всего представителей бур-
жуазии.
Ряд статей в «Чжэсюэ яньцзю» был посвящен критике
и разоблачению враждебных марксизму идеалистических
течений китайской и зарубежной философии. К таким
работам относится статья Чжан Ши-ина об антинаучном
характере так называемой хушистской науки. Автор
вскрывал подлинную сущность позиции группы Ху Ши в
полемике «науки» и «метафизики», возникшей в 1923 г.
Внешне хушисты стояли на научных позициях, даже вы-
ступали против метафизики, в действительности же они
были далеки от науки, проповедовали субъективный идеа-
лизм. Хушисты отстаивали плюрализм в понимании явле-
ний общеегвенной жизни, метафизический подход к раз-
витию общества как процессу только количественных
изменений, без каких-либо изменений качественных. Тео-
рии хушистов были направлены против марксизма-лени-
низма, прежде всего против материалистического пони-
мания истории. На словах выступая за «свержение ме-
тафизического черта», на деле хушисты проповедовали
метафизику.
Безусловный интерес представляет также статья
Цзинь Юэ-линя «Критика интуитивизма Лян Шу-мина».
Автор подчеркивал, что философские взгляды Лян Шу-
мина формировались в течение длительного периода под
воздействием философских учений Ван Ян-мина, Беркли,
Дыои и других идеалистов. Идеалистические элементы в
его философии еще не изжиты, поэтому критика их яв-
ляется важной задачей работников идеологического
фронта.
Подвергнув критике понимание Лян Шу-мином пред-
мета философии, которая рассматривалась им лишь как
определенная система понятий, Цзинь Юэ-линь далее
останавливается на выяснении классовых корней фило-
софии Ляп Шу-мпна. Эга философская система, по су-
ществу, выражала интересы умирающего класса Китая —
феодалов, которые в своей предсмертной борьбе против
народа вступили в сговор с империализмом. Это обстоя-
135
тельство отразилось и на мировоззрении Лян Шу-минй.
Взгляды его были субъективно-идеалистическими, тесно
связанными с эгоцентризмом. «Бытие рождается из небы-
тия, -утверждал Лян Шу-мин,— по желанию. Вселен-
ная— это вселенная в мозгу одного человека. „Я“ — это
и есть „вселенная"».
Цзинь Юэ-линь подверг критике религиозно-мистиче-
ское понимание Лян Шу-мином интуиции и противопо-
ставил ему марксистское понимание этого вопроса. Ра-
зоблачая идеалистические взгляды Лян Шу-мина, автор
вскрывает теснейшую связь их с наиболее реакционным,
мистическим направлением в современной философии им-
периализма - интуитивизмом.
Журнал «Чжэсюэ яньцзю» в 1956 г. активно разраба-
тывал один из важнейших вопросов диалектики —- закон
отрицания отрицания.
Так, в статье Лун Поу (№ 3) ставилась задача —
вскрыть содержание закона отрицания отрицания и по-
казать его место в диалектическом методе. Автор объяс-
нял объективный и всеобщий характер закона отрица-
ния отрицания, взаимосвязь этого закона с законом
единства и борьбы противоположностей. «Всякое явле-
ние и вещь, — писал Лун Поу, — имеет две противоречи-
вые стороны, две противоречивые тенденции; именно из
единства и борьбы этих противоречивых сторон происхо-
дит развитие В процессе развития наиболее важная сто-
рона становится второстепенной и постепенно отмирает,
и наоборот, ранее второстепенная сторона приобретает
решающий и определяющий характер для вещей и явле-
ний. Так в самом развитии вещей происходит их отри-
цание, из старого возникает новое».
Рассматривая этот вопрос, автор сопоставлял ряд то-
чек зрения, высказанных китайскими учеными в ходе дис-
куссии о сущности и значении закона отрицания отрица-
ния. Лун Поу подчеркивает, что этот закон выражает
процесс полного развития явлений окружающего нас ми-
ра. При исследовании закона отрицания отрицания, гово-
рится в статье, необходимо прежде всего обращать вни-
мание на то, в развитии каких конкретных явлений про-
слеживается его действие.
Особенно подробно анализируется вопрос о том, в ка-
кой связи с источниками развития рассматриваемых яв-
лений состоит закон отрицания отрицания. Луи Поу
136
исходил из того положения, что развитие, вызванное иро-
I иворсчиями, обязательно сопровождается превращением
явлений в свою противоположность; результат первого
превращения тоже превращается в свою противополож-
ность. Диалектический материализм считает, что закон
борьбы противоположностей составляет сущность, зерно
диалектики Противоречия способствуют диалектическо-
му развитию вещей. В ходе полного развития процесс
проходит через три стадии утверждение, отрицание, от-
рицание отрицания. В связи с этим приводится известное
высказывание Г. В. Плеханова о том, что всякое явление
в своем конечном развитии превращается в свою проти-
воположность. По форме третья стадия развития схожа
с первой стадией. Следовательно, подчеркивает автор,
развитие, вызванное противоречиями, обязательно сопро-
вождается превращением явлений в свою противопо-
ложность.
Главное в законе отрицания отрицания Лун Поу ви-
дит в гом, что этот закон показывает смерть старого и
процесс зарождения нового в недрах старого, раскры-
вает революционный характер процесса развития, пока-
зывает, как совершаются изменения. Этот закон раскры-
вает связь п преемственность между первой и последую-
щими ступенями развития, вскрывает характер измене-
ний во всем ходе развития явлений. Закон отрицания от-
рицания объясняет, что возврат к старому есть нс про-
сто возврат к первой ступени, а такой возврат, который
совершается на более высокой, сложной основе. В связи
с этим в статье противопоставляется марксистско-ленин-
ское понимание закона отрицания отрицания гегелевско-
му, мистическому толкованию этого закона.
Большой интерес представляет и постановка вопроса
о базисе и надстройке в переходный период, предложен-
ная в статье Сяо Фань-мо.
В начале статьи автор говорил о значении положений
Маркса, Энгельса, Ленина относительно взаимодействия
материальной и духовной сторон общественной жизни
для понимания сущности китайского общества в переход-
ном периоде.
«С образованием Китайской Народной Республики в
1949 году,— отмечалось в статье,— китайская революция
вступила в новую историческую фазу — в период, пере-
ходный от новой демократии к социализму. В переходный
137
период во всех областях общественной жизни совер-
шаются огромные изменения. Для экономических отно-
шений характерно превращение многоукладной экономи-
ки в единую социалистическую экономику. В соответствии
с этим должен произойти ряд важнейших изменений и в
надстройке».
В статье был поставлен следующий важнейший во-
прос: имеет ли китайское общество в переходный период
свой особый базис и свою особую надстройку и если они
есть, то каков их характер, каковы законы развития ба-
зиса и надстройки такого общества?
Следует заметить, что эта тема широко обсуждалась
в Китае, ей был посвящен ряд статей. Сяо Фань-мо по-
пытался обобщить все ценное, с его точки зрения, что
было высказано его предшественниками, а также сделал
ряд критических замечаний по поводу некоторых поло-
жений, выдвинутых в ходе дискуссии.
Так, Сяо Фань-мо подвергает критике нигилистиче-
ские утверждения Ян Бэй-мина, прямо пли косвенно от-
рицающие существование вообще какого бы то пи было
базиса в Китае в переходный период. Автор отвергает и
то представление, что базис переходного периода охваты-
вает только социалистический сектор экономики, а все
остальные, несоциалистичсские, секторы не входят в ба-
зис переходного периода.
Сяо Фань-мо считает односторонним положение Ян-
Бэй мина о том, что важнейшим проявлением базиса в
Китае является борьба социалистического сектора с ка-
питалистическим. «Здесь,— говорит автор, — много гово-
рится о борьбе и ни слова о единстве. В то время как в
нашей стране между социалистическим и капиталистиче-
ским секторами экономики существует не только борьба,
но и существует также и единство и социалистический
сектор, ведя борьбу с капиталистическим сектором, дол-
жен быть и в союзе с ним,— это объективный экономи-
ческий закон нашего общества, которым нельзя прене-
брегать».
Китайское общество переходного периода характери-
зуется в статье как многоукладное общество, для которо-
го характерна борьба между укладами и тенденция к
победе социалистического способа производства. Эти осо-
бенности ни в коей мере не позволяют считать современ-
ное китайское общество «безбазисным обществом».
138
Тому же вопросу была посвящена и сгагья Дин Сы
«Как изучать экономический базис и надстройку пашей
страны в переходный период». Автор убедительно опро-
верг точки зрения об отсутствии базиса в переходный пе-
риод, а также о существовании «нескольких базисов».
Рассматривая вопрос о надстройке переходного пери-
ода, автор критикует утверждение о том, что поскольку в
переходный период китайское общество является общест-
вом социалистического типа, то и надстройка этого об-
щества социалистическая. «„Социалистическая" и „социа-
листического типа"— это разные вещи, - говорится в
статье,— точно так же, как мы называем частное кресть-
янское хозяйство хозяйством капиталистического типа, а
не просто капиталистическим». Дин Сы относит над-
стройку китайского общества к социалистическому типу,
так как в этом обществе продолжают существовать не-
социалистические классы, которые через свои организа-
ции представлены в едином народно-демократическом
фронте; они имеют своих представителей в политических
органах власти, все классы имеют определенные полити-
ческие права и равны перед законом.
Продолжая обзор журнала «Чжэсюэ яньцзю» в рас-
сматриваемый период, следует назвать еще несколько ин-
тересных работ. Критике книги «Неоконфуцианство»
Фэн Ю-ланя была посвящена статья Чжан Суй-у. Про-
изведения Фэн Ю-ланя до победы революции оказыва-
ли определенное влияние на часть интеллигенции, причем
некоторые следы этого влияния, ио мнению автора статьи,
сохранились и поныне. В статье анализируются теорети-
ческие корни «неоконфуцианства» Фэн Ю-ланя. Автор ви-
дит их в традициях китайской феодальной идеалистиче-
ской философии и во влиянии, которое оказывала зару-
бежная буржуазная философия.
«Неоконфуцианство» он определяет как обьективный
идеализм, в котором была сделана попытка возродить
идеалистические традиции от Платона до Гегеля.
Разоблачению идеализма была посвящена также
статья Минь Цзэ «Источники и направления реакцион-
ной эстетики Чжу Гуан-цяия», автор которого анализи-
ровал не только эстетические взгляды, но и всю философ-
скую систему Чжу Гуан-цяня, называл идейных пред-
шественников его философии — Ницше и, главным обра-
зом, Кроче.
139
Субъективно-идеалистические эстетические взгляды
Кроче Минь Цзэ рассматривал, исходя из основных по-
ложений марксистской эстетики. Именно марксистская
эстетика явилась той теоретической базой, с позиций ко-
торой дана в статье оценка реакционных взглядов Чжу
Гуан-цяня, пропагандировавшего идеалистические уче-
ния разного рода школ и школок современного буржуаз-
ного искусства.
Определенный интерес представляла разработка ки
гайскими философами проблемы противоречий, что было
связано с появлением известной брошюры Мао Цзэ-дуна
«К вопросу о преодолении противоречий внутри народа».
В 1957—1958 гг. эта тема не сходила со страниц жур-
нала «Чжэсюэ яньцзю», причем некоторые материалы,
несмотря на огромное влияние схемы Мао Цзэ-дуна, все
же несли отпечаток творческого отношения авторов к
проблеме. Характерна в этом смысле статья Шань Хуна
«Относительно „антагонизма" и „антагонистических
противоречий"». Автор стремился вскрыть связь между
антагонизмом вообще и антагонистическим противоречи-
ем, показать, как антагонистические противоречия пре-
вращаются в неантагонистические.
По мнению автора, антагонизм и антагонистические
противоречия являются двумя тесно связанными и вместе
с тем различными понятиями.
Понятие «антагонизм» как характеристика одной из
форм борьбы противоречий относится автором как к
природе, так и к обществу. Антагонизм — противоречие,
проявляющееся в момент окончательного разрешения в
форме внешних столкновений.
Далее Шань Хун раскрывал характер взаимосвязи ан-
тагонизма и антагонистического противоречия как вза-
имосвязи содержания и формы. Антагонистические про-
тиворечия как содержание определяют антагонизм как
форму их разрешения.
Автор выступил против отождествления понятия «ан-
тагонизм в общественной жизни» с понятием «классовая
эксплуатация»: «Известно, что в природе и обществе все-
гда существуют противоречия, которые в момент их окон-
чательного разрешения принимают форму антагонисти-
ческой борьбы, то есть внешних столкновении Почему
они принимают именно такую форму борьбы, а не выли-
ваются в какую-нибудь другую форму, зависит от внут-
140
jH'Htiitx факторов. В каждом конкретном случае эти внут-
ренние факторы всегда различны и сложны. При этом
(ледует учитывать, что само содержание противоречий
и природе, обществе и идеологии неодинаково. Однако
у этих различных противоречий имеются общие особен-
ности. Это общее и позволяет их обьединить в одно по-
нятие — „антагонизм"».
Характер взаимосвязи антагонизма и антагонистиче-
ского противоречия автор уточняет, анализируя развитие
антагонистических противоречий между пролетариатом и
буржуазией. «Подобные противоречия с момента их воз-
никновения имеют антагонистический характер, поэтому
их разрешение заключается в реальной возможности
пройти через форму антагонизма, ибо интересы этих
классов в своей основе несовместимы».
Автор подчеркивает при этом, что антагонизм как
форма разрешения данных антагонистических противо-
речий есть лишь возможность. Превращение этой воз-
можности в действительность, да и сам характер этой
тейсгвителыюс!и определятся теми новыми конкретными
условиями, в которых будет развиваться данное проти-
воречие
«Естественно, что в процессе развития данного анта-
гонистического противоречия могут появиться такие ус-
ловия, которые приведут к антагонизму как форме раз-
решения данного противоречия. Могут появиться и дру-
гие условия, которые сумеют изменить особенности двух
сторон противоречия. В таком случае антагонистические
противоречия могут превратиться в свою противополож-
ность»,— замечает автор.
Шань Хун подвергает критике понимание антагонизма
как противоречия, в котором классовые интересы в кор-
не противоположны. «Подобное понимание противоречия
не может быть применено к природе, оно не может со-
ответствовать также всем общественным явлениям. Та-
кое понимание антагонистического противоречия не мо-
жет быть признано научным. Например, в эпоху буржу-
азных революций в некоторых странах борьба за уни-
чтожение феодального строя происходила вооруженным
путем, хотя нельзя в данном случае говорить о коренной
противоположности интересов буржуазии и помещиков.
Именно благодаря тому, что не было коренной противо-
положности интересов буржуазии и помещиков, в ряде
141
стран разрешение противоречии между ними происходи-
ло реформаторским способом».
Далее китайский философ ставит вопрос о зависимо-
сти развития антагонистического противоречия, форм его
разрешения от тех конкретных условий, в которых дейст-
вует противоречие. В статье подчеркивается, что опреде-
ленные конкретные условия, в которых проявляется про-
тиворечие, могут изменить характер борьбы противопо-
ложностей. По мнению автора, это объясняется тем, что
условия проявления не есть нечто внешнее по отноше-
нию к самому противоречию. Они оказывают непосредст-
венное влияние на содержание противоречия. Это воз-
действие может вызвать глубокие изменения в характе-
ре противоречия. Изменения простираются настолько
далеко, что в конечном счете антагонистическое в своей
основе противоречие может быть разрешено неантагони-
стическим путем.
Все эти посылки позволили Шань Хуиу обосновать
вывод о возможности изменения характера самого про-
тиворечия. В этой связи автор говорит о существенном
различии противоречий между рабочим классом и нацио-
нальной буржуазией в переходный период и противоре-,
чий между трудом и капиталом в Китае до победы на-
родной революции (а также противоречий между китай-
ским народом, с одной стороны, и империализмом, фео-
дализмом и компрадорским капиталом — с другой). По
мнению Шань Хуна, совершенно недостаточно ограничи-
ваться определением тех и других противоречий как
антагонистических для понимания их существа. Это при-
ведет лишь к смешиванию двух различных рядов проти-
воречий. Для понимания же различия между ними нужно
учесть те конкретные специфические условия, в которых
развивались данные противоречия.
Анализируя различные классовые противоречия в со-
временном китайском обществе, Шань Хун пришел к сле-
дующему выводу: «Превращение антагонистических про-
тиворечий в неангагонистические возможно. Суть этого
превращения заключается в том, что появляется реаль-
ная возможность неантагонистической формы оконча-
тельного разрешения этих противоречий, а существовав-
шая ранее реальная возможность антагонистической
формы разрешения этих противоречий исчезает. Именно
поэтому необходимо изучать многообразные формы борь-
142
бы, в которых проявляются противоречия в процессе
1воего развития в тесной связи с теми формами борьбы, в
которых происходит окончательное разрешение этих про-
творечий. Противоречия, таким образом, должны изу-
чаться не только в неразрывной связи с самой их приро-
дой, но и в сочетании с конкретным анализом объектив-
ных условий, в которых они проявляются».
Конкретному анализу характера противоречий между
китайской буржуазией и рабочим классом, особенностям
их развития и способам их разрешения в современных ус-
ловиях была посвящена статья Тянь Фана и Гу Мина
«Еще раз к вопросу о характере противоречии между про-
летариатом и буржуазией».
В ней прежде всего указывалось на необходимость
строгого применения при изучении данной проблемы диа-
чектического принципа развития. «Нельзя понять,— пи-
шут авторы,— противоречий между буржуазией и проле-
тариатом в нашем обществе в настоящее время... без
предварительного исследования истории развития рево-
люционной борьбы в нашей стране» в предшествующие
годы. В соответствии с этим Тянь Фан и Гу Мин просле-
живают ход народно-демократической революции, пока-
зывают роль буржуазии на различных этапах револю-
ционной борьбы. Читатель видит, как с изменением по-
зиции буржуазии менялся и характер противоречий ме-
жду пролетариатом и буржуазией.
Говоря о сложном, противоречивом отношении сред-
ней буржуазии к революции, авторы отмечают, что имен-
но это обстоятельство оказывает решающее влияние на
изменение характеоа противоречий между буржуазией и
пролетариатом. Политическая и экономическая слабость
китайской буржуазии, ее связи с помещичьим классом и
компрадорской буржуазией обусловили ее несамостоя-
тельную, подчиненную роль в политической жизни стра-
ны, в революционном движении.
Антиимпериалистический, антифеодальный характер
китайской революции создавал предпосылки и для раз-
вития страны по пути капитализма, и для победы про-
летарской социалистической революции. Это и обуслови-
ло возможность в определенные периоды совместного
участия пролетариата и национальной буржуазии в рево-
люционной борьбе; понятно, что в этих случаях противо-
речия между ними могут быть неантагонистическими.
143
Вместе с тем, подчеркивают Тянь Фан и Гу Мин, сле-
дует иметь в виду, что в том же двойственном характере
национальной буржуазии, в ее боязни подлинно всена-
родного размаха движения заложена возможность из-
мены буржуазии делу революции, а значит, и превраще-
ния нсаитагонистичсских противоречий в антагонистиче-
ские. Авторы аргументируют этот тезис конкретными
примерами из нс горни народно-демократической рево-
люции в Китае.
Китайская национальная буржуазия, испытывая гнет
империализма и феодализма, на протяжении трех деся-
тилетий новодемократической революции то участвовала
в революционном движении, то отходила от него
Большое внимание в статье уделяется анализу спе-
цифических условий разрешения противоречий между
рабочим классом и национальной буржуазией после
победы народной революции в 1949 г.
После 1949 г. национальная буржуазия признала ве-
дущую роль рабочего класса в государстве, выразила
готовность оказать поддержку народной республике и
продолжать борьбу против империализма, одобрила Об-
щую программу, а позднее Конституцию КНР. Под руко-
водством рабочего класса национальная буржуазия уча-
ствовала в патриотических движениях, в восстановлении
экономики страны. В результате решительных действий
государства и рабочего класса попытки незаконных дей-
ствий со стороны некоторых кругов национальной бур-
жуазии были пресечены, политическая сознательность
многих капиталистов выросла: они добровольно решили
принять социалистические преобразования. Это в свою
очередь создало возможность сохранения союза рабо-
чего класса с национальной буржуазией и после победы
народно-демократической революции и разрешения про
(иворечий между ними неантагонистическим путем. «Раз-
решение противоречий между б\рж>азией и пролетарии
том в настоящее время, — писали Гу Мин и Тянь Фан в
апреле 1957 г., — у' нас происходит в форме убеждения
и мирного преобразования прежде всего... Это стало воз-
можным благодаря созданию диктатуры народной демо-
кратии, руководимой рабочим классом и основанной на
союзе рабочих и крестьян».
Возникновение социалистического базиса, расшире-
ние народно-демократического единого фронта, поддерж-
144
ка Китайской Народной Республики со стороны между-
народного рабочего движения и братских социалистиче-
ских стран — вот те конкретные факторы, которые
позволили Коммунистической партии Китая с учетом
специфических особенностей национальной буржуазии
проводить по отношению к ней политику мирного преоб-
разования.
Далее авторы исследовали характер мирного преоб-
разования частнокапиталистической промышленности и
торговли. Чтобы полнее удовлетворить потребности со-
циалистической индустриализации и кооперирования
сельского хозяйства. Коммунистическая партия Китая и
народное правительство применили метод постепенного
преобразования капиталистической промышленности и
торговли в общенародную социалистическую собствен-
ность путем последовательного использования различных
форм государственного капитализма. Характеризуя осо-
бенности этого сложного процесса, авторы подчеркивали,
что речь идет о выплате определенной компенсации бур-
жуазии, т. е. о выкупе средств производства рабочим
классом у частных собственников Напоминая, что поли-
тика выкупа является специфической формой классовой
борьбы в условиях диктатуры пролетариата, авторы от-
мечают, что эта политика выгодна как пролетариату, так
и буржуазии. Рабочий класс заинтересован в таком под-
ходе, который позволяет использовать капиталистиче-
ские предприятия в интерес ix народного хозяйства, пре-
вратить их во вспомогательную силу социалистической
экономики, избежать в ходе социалистического строи-
тельства экономических беспорядков и убытков, привлечь
капиталистическую экономику' к удовлетворению спро-
са населения, расширению товарооборота, накоплению
средств. Авторы утверждали также, что национальная
буржуазия в Китае является классом сравнительно вы-
сокой культуры и технической квалификации по сравне-
нию с рабочим классом и крестьянством. Поэтому рабо-
чий класс не может на первых порах отказаться от тех-
нического опыта и знаний многих капиталистов, которых
он постепенно превращает в трудящихся, людей, полез-
ных в деле социалистического строительства. Тянь Фан
и Гу Мин, исходя из анализа противоречий между рабо-
чим классом и буржуазией, сделали вывод о том, что
мирное преобразование частнокапиталистической пре-
до JJ. С К|озалжян
145
мышленности и торговли пс означает затухания классо-
вой борьбы. И все же благодаря особенностям Китая и
правильному их учету китайскими коммунистами возни-
кает возможность использования мирных форм разреше-
ния противоречии.
Авторы не забывали обо всей сложности данного про-
цесса и трудности осуществления политики выкупа. Ра-
бочему классу нелегко было примириться с мыслью о
том, что он добровозьно отдает капиталисту в виде вы-
купа часть ценностей, созданных руками рабочих. Со
своей стороны и капиталисты, соглашаясь на преобразо-
вание своих предприятий из частных в государственно-
частные, смешанные, понимали, что тем самым они участ-
вуют в уничтожении своего класса. Естественно поэтому,
что определенными слоями предпринимались попытки
приостановить или даже повернуть вспять развитие со-
циалистического Китая.
В этой связи авторы пишут о том, что нельзя рассмат-
ривать неантагонистические противоречия между бур-
жуазией и пролетариатом Китая как нечто неизменное.
В 1949—1952 гг. возникли некоторые особенности, кото-
рые повлияли на развитие и разрешение этих противо-
речий в период завершения задач буржуазно-демократи-
ческой революции, ликвидации империалистического и
компрадорского капиталов, проведения аграрной рефор-
мы, упорядочения финансов, разгрома контрреволюцион-
ных гоминьдановских банд и пр. Государство на том эта-
пе применяло по отношению к национальной буржуазии
лишь меры ограничения и контроля, что на практике вы-
ражалось в развитии низших форм госкапитализма. Эти
меры не препятствовали росту частной экономики, а зна-
чит, и росту национальной буржуазии. Сознание новых
возможностей привело часть буржуазии к мысли о
возможности захвата большей доли плодов революции.
В этот период существовала серьезная угроза превраще-
ния неантагонистических противоречий между буржуа-
зией и рабочим классом в антагонистические. Но благо-
даря разумной политике КПК и правительства эти яв-
ления были ликвидированы в сравнительно короткие сро-
ки. По всей стране развернулась борьба против «трех»
и «пяти» злоупотреблений, в результате чего наступле-
ние буржуазии было отбито. Особенность борьбы в эти
годы, по мнению авторов, заключалась в том, что КПК.
146
нанося удары злостным, упорно сопротивлявшимся ка-
питалистическим элементам, продолжали проводит по-
литику сплочения с тем подавляющим большинством на-
циональной буржуазии, которое добровольно подчини-
лось государственным законам.
Проблема противоречий продолжала оставаться пред-
метом обсуждения на страницах журнала и в 1958 г.
В третьем номере «Чжэсюэ яньцзю» был опубликован
целый ряд материалов о роли и месте противоречия в
развитии общества.
В частности, с большой статьей на эту тему выступил
Ху Шэи Он писал, что противоречие присуще каждому
явлению от начала до конца. С момента возникновения
капиталистического способа производства между об-
щественным характером производства и частной собст-
венностью на средства производства существует проти-
воречие. Оно постепенно развивается и насквозь прони-
зывает историю существования капиталистического
общества. До тех пор, пока определенные капиталистиче-
ские производственные отношения в основном соответст-
вуют уровню развития производительных сил, в общест-
ве происходят количественные изменения. Когда произ-
водственные отношения перестают соответствовать
характеру производительных сил и мешают развитию по-
следних, то в определенных условиях могут возникнуть
качественные изменения, возникнуть социальные рево-
люции. В основе и количественных, и качественных из-
менений лежат социальные противоречия, считал Ху
Шэн. Таким образом, заключал автор, мнение о том, что
противоречия между производственными отношениями и
производительными силами являются лишь препятствием
развитию общества, неправомерно. Развитие понимается
сторонниками данной точки зрения только как количест-
венный процесс, что ведет к недооценке преобразующего
значения качественных изменении, революционного
скачка в развитии общества.
Автор доказывает ошибочность этой теории на приме-
ре социалистического строя. Неверно, пишет он, приме-
нять положение о противоречии как движущей силе об-
щества лишь к обществу с антагонистическими классами.
Различие между социалистическим и капиталистическим
обществом состоит отнюдь не в том, что первому проти-
воречия не присущи, а последнему присущи. Различно
10*
147
другое — Конкретное содержание и характер противоре-
чии, а также способы их разрешения.
Ху Шэн разбирал далее точку зрения философов, счи-
тающих, что противоречие нельзя рассматривать как
движущую силу развития общества, ибо таковой силой
являются не сами противоречия, а их преодоление. Автор
отмечает противоречивый характер подобного утвержде-
ния. Отчасти это правильно, ибо признает, что противо-
речия в реальной жизни, безусловно, существуют и для
развития общества необходимо их преодолевать и раз-
решать. Преодоление и разрешение того или иного про-
тиворечия означает, что в процессе развития произошел
качественный скачок. Поэтому мы говорим, продолжал
Ху Шэн, что в непрерывном преодолении противоречий
предметы, явления непрерывно развиваются. В этом
смысле преодоление противоречий и является движущей
силой развития. Но если отрывать «противоречие само
по себе» от «преодоления противоречия» и считать, что
лишь последнее является движущей силой развития, то
это приведет к недооценке значения противоречий в
развитии общества, а следовательно, и к ослаблению
борьбы за их разрешение.
Некоторые особенности отличали дискуссию с пра-
выми в общественных науках ог борьбы в литературных
кругах, где были выявлены «антипартийные элементы» и
подвергнуты заушательской критике немало видных пи-
сателей и литературных критиков. Эта тема в литерату-
роведческом аспекте может служить предметом само-
стоятельного исследования, выходящего за рамки данной
работы. Мы же коснемся лишь ее поли гико-идеологиче-
ской стороны.
Наряду с известными писателями-коммунистами в ки-
тайской печати назывались и имена молодых литерато-
ров, которые якобы также примкнули к правым.
Более всего писали о деятельности «антипартийной
группы Дин Лин — Чэнь Ци-ся». «Разоблачены» были
также популярный поэт-коммунист Ай Цчн, критик Фэн
Сюэ-фэн. Из молодежи— Лю Шао-тан, Лю Бипь-янь,
Чэнь Юн, студентка Линь Си-лин. Оказались «правые»
и среди журналистов, военных писателей и др.
В многословных обвинениях, которые предъявлялись
этим людям, особенно часто обыгрывались какие-то неяс-
ные детали из биографии Дин Лин, связанные с ее дея-
148
1еЛЬностью до 1949 г., куда меньше было конкретных до-
казательств из практики последних лег
Суть громогласных обвинений сводилась к тому, что
Дин Лин, Чэнь Ци-ся и другие под прикрытием лозунга
борьбы с догматизмом, протаскивали идеи буржуазного
индивидуализма и аполитичности в области литературы,
стремились отстранить партию от руководства литера-
турой и искусством, очернить политику партии, ослабить
влияние коммунистического мировоззрения на работни-
ков культуры.
В пространной передовой статье «Жэньминь жибао»
1 сентября 1957 г. утверждалось, что группа Дин Лин —
Чэнь Ци-ся выступала пропагандистом буржуазной идео-
логии внутри партии. Говорилось также о Фэн Сюэ-фэ-
не, Цзян Фэне, Чжун Дянь-фэс, которые, по словам га-
зеты, пытались «столкнуть литературу и искусство с со-
циалистических рельс и превратить их в орудие слу-
жения буржуазии». Их обвиняли в «разложении» работ-
ников литературы и искусства, возлагали па них ответ-
ственность за разнообразные проявления буржуазного
индивидуализма, распространение всякого рода антипар-
тийных, антинародных взглядов на литературу и искус-
ство, искажение курса «пусть расцветают сто цветов,
пусть соперничают сто школ».
В «Жэньминь жибао» указывалось также, что «груп-
па Дин Лин — Чэнь Ци-ся», не обращаясь за разреше-
нием к партии, готовилась выйти из Союза писателей,
чтобы предпринять неожиданное наступление на пар-
тию, намеревалась через свое так называемое издание
единомышленников пропагандировать антипартийные
идеи 5. На проходившем в сентябре расширенном партий-
ном собрании Союза китайских писателей были резко
осуждены также «антипаргийные взгляды» Ай Цина,
Ло Фэна, Бай Лан и Ли Ю-жаня.
Характеризуя деятельность «антипартийных элемен-
тов» среди литературной интеллигенции, «Жэньминь жи-
бао» писала, что это «преднамеренный тайный заговор».
Отвечая на вопрос, почему «старые писатели» и «ста-
рые члены партии» на протяжении длительного време-
ни занимались антипартийной деятельностью, «Жэнь-
5 Следует отметить, что Фан Сюэ-фзн был в то время замести-
телем председателя Союза китайских писателей.
149
минь жибао» писала, что парторганизации работнико|<
литературы и искусства не поставили этих людей под
свой строгий контроль, проявляли попустительство и бла
годушие. Воспользовавшись «бешеным наступлением бур
жуазных правых элементов на партию, антипартийны#
элементы, перекликаясь с правыми, подняли зловещий
ветер в кругах работников литературы и искусства, пЫ
таясь в такой атмосфере навязать партии свои взгляды
на литературу и искусство и тем самым добиться своих
целей».
В действительности же, как и в других случаях, об
щий ярлык «правых» был приклеен людям весьма раз
личных взглядов и политических убеждений — от прямых
недоброжелателей литературы народного Китая, карье
ристов, любителей громкой славы до писателей и крити
ков, искренне преданных социализму и озабоченных не-
удовлетворительными методами осуществления политики
КПК в области литературы и искусства. Многое в вы-
сказываниях этих последних оказалось сходным с заявле
ииями Ху Фэна, что, разумеется, само по себе уже было
преступно в глазах руководства. Так, молодые литсрато
ры Цинь Чжао-ян, Лю Бинь-янь ставили вопрос: почему
в произведениях последних лет образы героев получают
ся плоскими, упрощенными, как будто люди утратили
способное^ к глубоким чувствам? Один из «правых» пи
сал: «Долгое время наши произведения полны пустых
восклицаний и дешевых словословни, от которых можно
заболеть».
О причинах этих явлений «правые» в литературе вы
сказывались также в духе Ху Фэна. Так, Лю Шао-тан
писал, что «истоки схематизма и абстрактности лежат в
механическом, консервативном, одностороннем... способе
осуществления догматиками тактических концепций пред-
седателя Мао». Таким образом, молодой писатель до-
вольно прозрачно упрекал руководителей культурного
фронта и ЦК. КПК в том, что они извращают концепции
Мао (написать, что сама концепция порочна, он, естест-
венно, не мог). Еще более резко выразился Чэнь Цзы-
цзюнь, подчеркнувший, что «догматизм исходил от Цен-
трального Комитета и Чжоу Яна», который в те годы был
общепризнанным истолкователем «идей Мао Цзэ-дуна».
Такого рода высказывания, означавшие недовольство
линией руководства КПК в области художественной ли-
150
нратуры, явились главной причиной организации против
ряда литераторов разгромной кампании, которая после
28 заседаний парторганизации Союза писателей закон-
чилась осуждением «антипартийной группы Дин Лип,
Чшь Цп-ся» и др Вслед за разгромом основной группы
и.। местах были «выявлены и разоблачены» их единомыш-
к’нники, которых постигла та же участь, что и других
«правых», снятых со всех постов, посланных на «трудовое
перевоспитание» в деревню пли спсцлагсря.
Г лава пятая
ПОХОД ПРОТИВ «ПРАВЫХ»
Крупным событием, продемонстрировавшим реши-
мость китайского руководства придать разгрому правых
всеобщую огласку и широкий размах, явилась IV сессия
Всекитайского собрания народных представителей
(26 июня — 15 июля 1957 г.). По существу, на этой сес-
сии продолжалась политическая кампания, в ходе кото-
рой руководство ЦК добилось от всех депутатов осужде-
ния своих идейных и политических противников и выну-
дило руководителей правых к публичному раскаянию.
Хотя на сессии формально обсуждались отчет о ра-
боте правительства, представленный Чжоу Энь-лаем, до-
клад о государственном бюджете и ряд других вопросов,
однако центральной темой выступлений было движение
за упорядочение стиля в работе и борьба с правыми.
408 ораторов — рабочих, крестьян, интеллигентов,
выступивших на пленарных заседаниях, посвятили свои
речи восхвалению политики КПК и резкому осуждению
правых. Депутаты, каждый из своей области, приводили
доказательства улучшения жизни за годы народной вла-
сти, развития народного хозяйства, успехов культу-
ры и т. п.
Немалый интерес представляют выступления недав-
них сторонников правых и самих руководителей буржу-
азных группировок.
На заседании сессии выступил, в частности, профес-
сор Фэй Сяо-тун. Назвав Чжан Бо-цзюня и Ло Лун-цзи
карьеристами, он сказал, что принимает руководство ком-
партии и будет работать во имя социализма. Фэй Сяо-
тун признал, что находился под влиянием Чжан Бо-цзю-
ня и Ло Лун-цзи и проводил политическую работу, кото-
рая наносила ущерб народу. Как заявил Фэй Сяо-тун, его
собственная антипартийная и антисоциалистическая дея-
тельность достигла вершины после того, как началось
152
движение за упорядочение стиля в работе и «правые
। гсмснты повели бешеную атаку против партии». Своими
питьями оп «возбуждал антипартийные и антпсоииали-
< гическис настроения среди интеллигенции».
«Моя мысль о том, что Демократическая лига должна
г тать организацией буржуазной интеллигенции,— сказал
*Фэй Сяо-тун,— показывает неправильное понимание
кзрса „взаимного контроля**. По существу это означало
борьбу за руководство, борьбу против коммунистической
партии».
Заместитель председателя Революционного комитета
юминьдана Лун Юпь «вспомнил», что положение о ру-
ководящей роли коммунистической партии записано в
Конституции КНР и что в задачу внешней политики Ки-
тая входит сохранение интернациональной солидарности
социалистических стран во главе с Советским Союзом.
Лун Юнь сообщил, что он воспринял критику п пересмот-
рел свои взгляды.
Одним из самых развернутых было выступление быв-
шего главного редактора газеты «Гуанмин жибао» Чу
Ань-пина. Он заявил, что порывает с блоком Чжан —- Ло
и становится на сторону народа.
Чу Ань-пин заявил далее, что за время своего двух-
месячного пребывания на посту редактора он опублико-
вал много вредных, односторонних и порочных статей. Он
рассказал о том, что в девять городов специально были
направлены корреспонденты газеты для того, чтобы
возбудить там беспорядки.
«Я сдаюсь народу,— обращаясь к собранию, восклик-
нул Чу Ань-пин — Всенародное обсуждение помогло мне
осознать мои серьезные ошибки и понять необходимость
коренного изменения моей позиции. Даллес и ему подоб-
ные мечтали,— продолжал Чу Ань-пин,— что они смогут
использовать „демократических индивидуалистов" в Ки-
тае. Их надежды на то, что многие китайские интелли-
генты выступят против Коммунистической паргии Китая
и правительства,— всего лишь иллюзия».
Чу Ань-пин сообщил, что по требованию Ло Лун-цзи
оп должен был повести атаку против политики партии
по вопросу о борьбе с контрреволюционерами. Ло Лун-
цзи также просил меня, сказал Ч5 Ань-пин, выступи >ь в
«Гуанмин жибао» против нынешней политической систе-
мы Китая и против пятилетнего плана. Чжан Бо-цзюнь
153
много раз давал указания газете «Гуанмин жибао» шире
рекламировать собственную деятельность, чтобы поднять
его политический авторитет.
Мои ошибки, констатировал Чу Ань-пин, возникли
главным образом из моего буржуазного подхода к ра-
боте в газете и нежелания принять руководство со сто-
роны коммунистической партии. Прислушиваясь за по
следнии месяц к критике, исходившей от народа, я по
нял, какую жалкую реакционную роль играл я в антисо-
циалистическом наступлении.
Еще до начала сессии в статье, опубликованной в
«Гуанмин жибао», с самокритикой выступил сам Чжан
Бо-цзюнь. Он писал: «В том, что демократические пар-
тии Китая должны идти по пути социализма, не может
быть никаких сомнений и колебаний. Это относится и к
Демократической лиге Китая, и к Крестьянско-рабочей
демократической партии, и ко всем демократическим пар-
тиям без исключения. В противном случае у демократи-
ческих партий нет иной перспективы, как только возврат
к старому, опасному пути, а этого не допустят ни члены
демократических партий, ни весь народ.
Если наши товарищи из демократических партий со-
вершают ошибки, то их нужно исправлять. Ни в коем
случае нельзя допустить, чтобы правые элементы восполь-
зовались нашими слабостями и повели нас по ошибоч-
ному пути. Если мое недавнее высказывание ошибочно,
то товарищи из Демократической лиги и других демо-
кратических партий могут подвергнуть критике это вы-
ступление. Сейчас уже поступило много критических вы-
ступлений в мой адрес от товарищей, и я охотно их
принимаю. Если делаешь ошибку — сам должен стать
бдительнее, быстрее опомниться, с тем чтобы маленькая
ошибка не переросла в большую».
Одновременно Чжан Бо-цзюнь выступил с критикой
высказываний Чу Ань-пина, заявив, что антисоциалисти-
ческие ошибочные писания Чу Ань-пина не могут пред-
ставлять газету «Гуанмин жибао».
Совершенно иную линию проводил Чжан Най-ци. Да-
же после многолюдных собраний, на которых резко осу-
ждались его высказывания и статьи, он продолжал от-
стаивать свои взгляды и защищал своих единомышлен-
ников. 19 июня Ассоциация демократического националь-
ного строительства и Всекитайская ассоциация промыш-
154
чспников и торговцев на совместном заседании приняли
решение «немедленно развернуть решительную борьбу
против антисоциалистических высказываний Чжан Най-
ци»; он был лишен всех должностей в ассоциациях; его
также «обязали выступить с критикой своих ошибок» ’.
В целом к середине июня правые уже поняли обре-
ченность своих планов и начали кампанию «признания
ошибок». В этом смысле покаянные выступления на сес-
сии сыграли большую роль, ибо самокритика руководи-
телей правых с трибуны ВСНП оказала определенное
влияние на их единомышленников.
Следует отметить, что ЦК КПК сумел привлечь на
свою сторону таких людей, к мнению которых должны
были прислушаться «рядовые» правые. Среди них был
крупнейший капиталист КНР Жун И-жэнь (его капитал
в это время превышал 60 млн. юаней, а ежегодный доход
составлял 3 млн. юаней), который заявил, что «правые
не смогут ввести в заблуждение промышленников и тор-
говцев Китая своими лживыми выступлениями и агита-
цией». «Вместе с рабочим классом мы пойдем под руко-
водством КПК по пути социализма», — сказал этот капи-
талист.
Определенным авторитетом пользовался среди бур-
жуазных кругов и председатель Ассоциации со-
действия развитию демократии Ма Сюй-лунь. Он говорил
о правых: «Они совершили большую ошибку. Однако на-
род еще может проявить к ним великодушие. Но если
правые будут и впредь упорствовать и продолжать свою
деятельность, они будут отвергнуты народом. Судьба
правых в их собственных руках. Мы, члеьы демократиче-
ских партий, из борьбы с правыми должны извлечь урок,
<1 в процессе движения за упорядочение стиля в работе
закалить и перевоспитать себя. Мы должны решительно
отстаивать социализм, искренне принимать руководство
КПК- Только так мы сможем в течение длительного вре-
мени сосуществовать с КПК, играть активную роль в жиз-
ни страны и обрести доверие шестисотмиллионного на-
рода Китая».
1 На следующий день, 20 июня. «Жэньминь жибао» поместила
обширную статью четырех деятетей демократических партий, кото-
рые доказывали, что главная цель Чжан Най-ци заключалась в
том. чтобы подстрекать промыт генников и торговцев против со-
циалистических преобразований.
155
От имени партии Чжигундаи выступал на сессии се
председатель Чэнь Ци-ю, заявивший, что цель правых -
толкнуть Китай назад к полуколониальным, полуфео
дальным условиям, однако народ никогда не допусти г
этого.
Председатель Пекинского отделения Демократиче
ской лиги У Хань торжественно заверил депутатов, что
его партия всегда честно сотрудничала и будет сотру дшм
чать с КПК.
Подавляющее большинство членов Лиги не знали и
не поддерживали деятельность блока Чжан—Ло и будут
до конца выступать против них, заявил У Хань.
Примерно в таком же тоне были выдержаны высту-
пления и других представителей демократических партий,
бывших помещиков, капиталистов и пр.
Из выступлений китайских руководителей на сессии,
относящихся к вопросу о правых, наибольшее значение
имел доклад Лу Дин-и (в то время заведующего отделом
пропаганды ЦК КПК).
Лу Дин-и дал развернутую оценку деятельности пра-
вых и ходу движения за упорядочение стиля в работе
По его словам, сделав вылазку против КПК, правые
элементы переоценили свои силы, не учли уровень созна-
тельности рабочих, крестьян, интеллигенции, торгово
промышленных работников и членов демократических
партий.
Лу Дин-и утверждал, что за правыми последовали
лишь 1—3% студентов и несколько процентов интелли-
генции высшей квалификации, а в демократических пар-
тиях и торгово-промышленных кругах их поддержали
лишь одиночки2. Правые элементы полностью изолиро-
ваны. Лу Дин-и вновь сформулировал основные разно-
гласия между КПК и правыми элементами, которые сво-
дились к следующему. Рабочий класс и весь народ тре-
буют осуществления социалистической революции, а бур-
жуазные правые элементы против нее, более того — они
намеревались «повернуть вспять» социалистическую ре-
волюцию. Второе коренное разногласие между КПК и
буржуазными правыми элементами заключается в отно-
2 Л у Дин-и нарисовал радужную картину, которая не соответ-
ствовала действительности. В материалах, предназначенных для
широкого распространения, особенно за рубежом, китайская пропа-
ганда стремилась всячески приуменьшить число правых.
156
шении к рабочему классу и буржуазии, в вопросе о том,
какому классу должно принадлежать руководство в
китайской революции. Следующий вопрос, по которому
взгляды полностью расходятся,— буржуазная и проле-
тарская демократия. «Еще одно коренное разногласие ме-
жду нами и правыми элементами заключается в отноше-
нии к социалистическому Советскому Союзу»,— указы-
вал Лу Дин-и. Сославшись на Конституцию КНР, в ко-
торой говорится: «Наша страна уже установила отноше-
ния дружбы с великим Союзом Советских Социалисти-
ческих Республик и со странами народной демократии...
Эта дружба будет и впредь развиваться и укреплять-
ся»,— Лу Дин-и заявил: «Союз с СССР или выступление
против него — вот разграничительная линия между ре-
волюцией и контрреволюцией».
Отвечая правым элементам, он говорил, что сплочение
между Китаем и Советским Союзом является главной га-
рантией мира во всем мире и отвечает самым насущным
интересам человечества.
Обобщая все сказанное, Лу Дин-и заключил, что
борьба с правыми элементами является борьбой двух
путей, от которой зависит существование или гибель го-
сударства, жизнь или смерть нации, ибо отказ от социа-
лизма, отказ от руководства со стороны рабочего класса,
отказ от демократической диктатуры парода, отказ от
дружбы с Советским Союзом может привести лишь к ги-
бели государства.
Аналогичные положения содержались и в докладе
Пын Чжэня, с которым он выступил 4 августа на второй
сессии пекинского Собрания народных представителей.
Видный деятель КПК заявил, что от исхода борьбы с
правыми зависит судьба народа. Примечательно в докла-
де Пын Чжэня неоднократно повторенное утверждение
о том, что у партийных и государственных органов име-
ется много ошибок и недостатков, причем некоторые из
них серьезные. Как единственное средство преодоления
пороков опять выдвигалось требование, чтобы трудоспо-
собные кадровые работники часть своего времени отда-
вали физическому труду. «Необходимо,— говорил он,—
выделять 30—50 процентов работников учреждений и
управлений предприятий для участия в течение длитель-
ного времени в производственной и низовой работе» на
предприятиях, в сельском хозяйстве, кустарном промысле
157
и т. д.3. Уже из одних только этих выступлений стано-
вится ясно, что тезис о «горсточке», о нпч гожиой группке
правых, выдвинутый китайской пропагандой, был несо-
стоятелен.
Спустя десять дней в Пекине перед столичными пре
подавателями марксизма-ленинизма и пропагандистами
вновь выступил Лу Дин-и, говоривший своим слушателям
о необходимости стать интеллигенцией рабочего класса,
создать армию новой интеллигенции, без чего нельзя по-
строить социализм.
Наряду с докладами и речами руководящих деятелей
КПК, прениями на сессии ВСНП огромное значение в
идеологическом наступлении КПК против правых имела
пропагандистская кампания на страницах китайской пе-
чати.
Наступление началось 8 мая 1957 г. публикацией в
«Жэньминь жибао» писем читателей — рабочих, техни-
ков, служащих, которые гневно клеймили правых. Изо
дня в день поток нарастал; естественно, что не каждый
материал содержал новые положения, аргументация во
многих повторялась В этой связи представляется полез-
ным привести некоторые, важнейшие положения из ста-
тей в китайских газетах того времени Их содержание,
тон, резкость выражений не оставляют сомнений в том,
что руководство КПК не только было обескуражено
размахом выступлений правых элементов, не только пы-
талось задним числом представить дело так, будто оно
предвидело ход событий, но, по-существу, отступило от
теоретической схемы разрешения «противоречий внутри
народа», которая выдавалась за венец марксистской мыс-
ли. Очевидный факт участия в движении самых разно-
родных элементов — от реальных противников социализ-
ма до его искренних приверженцев, обеспокоенных недо-
статками партийного и государственнного руководства,—
сознательно игнорирова чея, «ярлык» правых был прикле-
ен всем, кто выступал с критикой, независимо от мотивов.
Если учесть все эти обстоятельства, то курс «сто цве-
3 Если в «Указаниях» от 27 апреля вопрос о физическом труде
был поставлен в общей форме, то уже в мае ЦК КПК принял но-
вые «Указания» об участии руководящи' работников в физическом
труде, причем подчеркивалось, что зто одна из целей, которые
должны быть достигнуты в ходе движения за упорядочение стиля
в работе
158
юв», движение за упорядочение стиля в работе и борь-
ба против правых предстают как политическая авантюра
руководства КПК, закончившаяся, по существу, прова-
лом. За этим следует и другой вывод: руководство не су-
мело использовать в интересах страны ту конструктивную
критику, которая шла «снизу», произвести трезвый ана-
лиз критических выступлений, иначе говоря, «отличить
врагов от друзей». Если же вспомнить, что вслед за эти-
ми политическими и идеологическими кампаниями по-
следовали тяжелейшие провалы в области социально-
экономической — «большой скачок» и народные комму-
ны, то события 1957 г. окажутся не просто изолирован-
ным, хотя и важным, фактором, а одним из первых
звеньев в цепи ошибок, корнями уходящих в извращен-
ное толкование марксистской теории, в неспособность ру-
ководства решать важнейшие вопросы строительства со-
циализма в Китае.
«Классовая борьба в нашей стране продолжается»,—
заявила 8 июня «Жэньминь жибао» в передовой, фор-
мальным поводом для которой послужили анонимные
письма с угрозами, полученные помощником генераль-
ного секретаря Государственного совета КНР Лу Ю-вэ-
нем и другими лицами4.
«Есть люди — их, правда, мало,— говорилось в пере-
довой,- - которые на словах — за социализм, а в душе —-
против него. В душе такие люди стоят за капитализм, за
политический строй типа США и Западной Европы. Под
видом содействия партии в борьбе за упорядочение стиля
в работе они занимаются провокациями против коммуни-
стической партии, против рабочего класса, открыто вы-
сказывают желание видеть коммунистичскую партию
«сошедшей со сцены». Они «мечтают повернуть вспять
колесо истории, возвратиться к диктатуре, буржуазии, что
на деле означало бы возврат к полуколониальному поло-
жению, в котором Китай находился до победы револю-
ции, вновь навязать китайскому народу реакционное гос-
подство империалистов и их прихвостней».
Хотя в статье и содержалось обещание прислуши-
1 'Выступая незадолю то этого па собрании членов Револю-
ционного комитета гоминьдана, Лу Ю-вэнь, член ЦК этой партии
осудит выступления Чу \пь-шша и Гэ Пэи-ци— преподавателя
промышленно-экотомического факультета Народного университета
Пекина.
159
Ваться к доброжелательной критике, по общий тон пере-
довой не оставлял сомнения в том, что руководство КПК
в это время уже определенным образом квалифициро-
вало любые высказывания «правых элементов» как про-
вокацию против КПК и рабочего класса, направленную
на реставрацию диктатуры буржуазии. За спасительной
формулой «некоторые люди» авторы передовой, по су-
ществу, укрылись от ответа, кто такие правые, кого они
представляют, существуют ли между ними различия во
взглядах.
Таким образом, в первых материалах, которыми от-
крывалось наступление ЦК КПК против идеологической
оппозиции, все критики были представлены как «враж-
дебные элементы», без какой-либо дифференциации.
В передовой статье от 3 июля 1957 г. «Жэньминь жи-
бао» писала- «Мирная революция — это хорошее дело.
Однако она имеет и свои недостатки, а именно то, что
антисоциалистические правые элементы буржуазии в
процессе такой революции не имели полной возможности
оказывать открытое сопротивление, вследствие чего у лю-
дей могли легко проявиться ошибочные представления о
том, что в Китае будто бы просто нет противников социа-
лизма. Это, конечно, расходится с фактами. Они в 1956 г.
не высказались сколько-нибудь определенно, а в 1957 г.
они в конце концов не вытерпели. Они использовали то
обстоятельство, что КПК выдвинула вопрос о правильном
разрешении противоречий внутри народа и развернула
движение за упорядочение стиля в работе, и перешли в
наступление на дело социализма в нашей стране, в том
числе повели наступление на огромные успехи, достиг-
нутые нашим народом в 1956 г.».
Несмотря на наивно-упрощенный стиль, свойственный
большинству официальных материалов той поры, в этой
цитате содержится несколько важных признаний: оказы-
вается, надо было предоставить буржуазным правым
элементам возможность открыто выступить против социа-
лизма, чтобы народ убедился в существовании реальных
противников социалистического строя в Китае.
Таким образом, «Жэньминь жибао» пыталась дока-
зать, что все было заранее продумано и рассчитано и
делалось преднамеренно (т. е. как раз та версия, которая
была распространена на Западе). Теоретическое обосно-
вание этой версии можно найти и в работах Мао Цзэ-ду-
160
ii.'j, в частности в давней его статье «То, что враг выступа
ci против нас,— это хорошо, а не плохо» (1939 г.), в ко-
к|рой утверждается: «Плохо, если против человека, пар-
ши, армии, школы не выступают враги. В таком случае
они будут барахтаться в одной грязи с врагами. Если же
враг выступает против вас — это хорошо. Это доказы-
вает, что мы провели четкий водораздел между нами и
врагами». Вместе с тем в статье «Жэньминь жибао» кос-
венно признается, что КПК отказалась от идеи мирного
перевода буржуазных элементов на рельсы социализма
( шже после преобразования частной промышленности
п торговли), испугалась длительной кропотливой воспи-
ытсльной работы с остатками буржуазии и буржуазной
интеллигенции.
Между тем лишь за полгода до этого китайские про-
пагандисты серьезно доказывали, что сотрудничество с
буржуазией не только возможно, по и полезно. Отвечая
па вопрос читателя, как могу г представители буржуазии
участвовать в работе государственных органов диктату-
ры пролетариата, задача которой уничтожение той же
самой буржуазии, журнал «Синь цзяпьшэ» писал: «Это
беспрецедентное явление в истории означает превра-
щение препятствующих сил в способствующие силы, пре-
вращение пассивных факторов в активные; мы заставля-
ем буржуазию участвовать в собственном освобожде-
нии — освобождении от позиции эксплуататоров. Это
только на пользу социализму и объясняется тем, что ка-
питалистическая собственность ликвидируется мирным
путем, а не путем экспроприации».
По-видимому, «превращения сил» не произошло или
же руководители ЦК КПК не дали ему завершиться,
предпочтя через несколько месяцев инспирировать вы-
ступление буржуазных элементов, чтобы затем разгро-
мить их.
И все же при всей «заманчивости» схемы, которую
навязывала официальная пропаганда, не она была под-
линной. Непоследовательность, противоречивость аргу-
ментов, использованных в китайской печати тех дней,
подтверждают это.
В потоке статей, наводнившем китайскую прессу, об-
ращает на себя внимание выступление Ли Чжэ-жэпя в
«Жэньминь жибао» 8 сентября: «Великие победы нашего
народа вызывают радость и у нас самих, и у народов
И Л. С. Кюзаджян
161
всего мира. Все восхищаются и вдохновляются этими
победами. Но иначе относятся к ним правые элемеши
Они, как и международная реакция, враждебно смотря!
на наши победы...».
Мы утверждаем, продолжает автор, строй демократ
ческой диктатуры народа имеет несравненные преимущг
ства, а социализм — блестящие перспективы.
Правые же говорят: «Социализм — чернее черного»,
«Социализм — хуже капитализма», «В Китае нет демо
кратии», «Социалистический строй — источник трех зол»,
Мы говорим: «Компартия — великая, славная и пра
пильная, без ее руководства не было бы великой победы
китайской революции и огромных, гигантских успехоп
социалистического строительства».
Правые же твердят: «Компартия, вывесив баранью
голову, продает собачье мясо», «Компартия хуже четы-
рех семейств: Чана, Суна, Куна и Чэня», «И без компар
тии интеллигенция не продала бы интересов нации».
Мы говорим: «Движение за ликвидацию остатков
контрреволюции обеспечило успешное строительство со-
циализма и проведение социальных преобразований, ук-
репило демократическую диктатуру народа».
Правые говорят: «Движение создало атмосферу за-
пугивания, террора», «внушило людям страх перед
самими собой», это «зверские, варварские действия», «ог-
ромнейший субъективизм».
Вывод автора таков: «У нас с правыми элементами
нет общего языка, они со всех сторон выступают против
руководства партии, против социализма... Ненависть пра-
вых к партии и социализму ни в коем случае не случайна,!
она имеет свои исторические и социальные корни».
Любопытный материал приводится в последующих
разделах статьи Ли Чжэ-жэня. В Министерстве внешней
торговли, сообщает он, было разоблачено 94 правых. Из
них: 23 контрреволюционера или совершивших контр-
революционные действия в прошлом, к которым была
применена снисходительная политика; подозрительные и
сомнительные лица и находящиеся под надзором —
27 человек; выходцы из эксплуататорских клас-
сов, служившие длительное время империалистам и
гоминьдановской реакции или имеющие репрессирован-
ных родственников, постоянно стоящие на реакционных
позициях и недовольные партией и правительством — 32
162
человека; крайние индивидуалисты — 7 человек и т. д.
«Наша борьба с правыми — это не просто разногла-
сия во взглядах,— продолжает Ли Чжэ-жэнь,— а острая
борьба рабочего класса с буржуазией, это борьба не на
жизнь, а на смерть двух классов, двух позиций, двух пу-
гей на политическом и идеологическом фронтах... Это
борьба не только против правых как людей, а борьба за
решение в сознании основного вопроса: идти ли по со-
циалистическому пути или по капиталистическому пути?..
Каждый человек стоит на позициях своего класса, абст-
р жтных, надклассовых идей нет».
Правые говорят: «Мы выступаем со своими замеча-
ниями, находясь иа „третьей" позиции, нами двигают
добрые чувства, мы за справедливость!
За этой надклассовой болтовней скрывается реакци
синая сущность помещиков и капиталистов».
Этот «диалог» с правыми автор продолжает в том же
тоне и с той же степенью доказательности и дальше.
Наибольший интерес представляют данные о разоблачен-
ных правых. Если следовать предложенной классифика-
ции (весьма произвольной), то получается, что за исклю-
чением относительно небольшого числа контрреволюцио-
неров (23 человека из 94, или примерно 25%), все осталь-
ные категории «правых» не относятся к «врагам»,
противоречия между ними и рабочими не являются анта-
гонистическими, а значит, и средства разрешения этих
противоречий не должны быть столь «сильными». Однако
(и в этом проявилась непоследовательность) автор кате-
горически заявляет, что борьба между «правыми» (от
контрреволюционеров до индивидуалистов) и рабочим
классом — борьба не на жизнь, а на смерть «двух клас-
сов, двух позиций, двух путей» не только на идеологиче-
ском, но и на политическом фронтах. И это, естественно,
не личная точка зрения Ли Чжэ-жэня, а результат пря-
мого несоответствия маоцзэдуновской схемы «разреше-
ния противоречий внутри народа» практике китайского
руководства.
В этой статье «Жэньминь жибао» (1 июля 1957 г.)
была сделана довольно неуклюжая попытка объяснить
то обстоятельство, что партия продолжительное время
находилась в «глухой обороне», едва парируя атаки
правых.
Газета писала: «Компартия ясно видит, что классовая
11*	163
борьба между буржуазией и пролетариатом неизбежи i
Чтобы дать буржуазии и буржуазным интеллигентам воз
можность открыть эту борьбу, печать определенное время
не публиковала или мало публиковала положительных
мнений, она не давала отпора бешеному наступлению
реакционных правых элементов б\ ржу азин; партийные
организации в школах и учреждениях, где проводится
движение за упорядочение стиля в работе, также опре
деленный период не отвечали контрударом на их беше
ныс наскоки.
Все это делалось с целью ясно показать массам, чья
критика является добросовестной и чья злостной, с тем
чтобы сосредоточить силы и, когда наступит момент, на-
нести решительный контрудар. Некоторые говорят, что
„это заговор", а мы заявляем: „нет, это открытый план",
так как и прежде мы предупреждали, что хищных зверей
можно уничтожить только тогда, когда они выползут из
берлог, где они скрывались, а ядовитую траву, когда она
появится из земли».
«Почему враги — реакционные классы — сами броси-
лись в сеть? — спрашивала газета.— Они, представляя
собой реакционные общественные группировки, увидели
в абсолютном превосходстве пролетариата его абсолют-
ную слабость. Они вообразили, что развернувшееся дви-
жение можно использовать для подстрекательства сре-
ди рабочих и крестьян, что широкое развертывание кри-
тики приведет к неразберихе всюду и везде, к немедлен-
ному краху коммунистической партии».
Эта явно надуманная версия «Жэньминь жибао» и
была принята китайской пропагандой как своего рода
эталон. С тех пор все многочисленные выступления, по-
священные борьбе с правыми, так или иначе перепевали
цитированные выше положения. Они были подхвачены и
западной буржуазной прессой как «самоизобличение ко-,
варства китайских лидеров». И вновь, уже в новой ситуа-
ции, мы встречаемся все с той же боязнью «потерять ли-
цо», которая (это, конечно, не единственная причина)
привела китайских руководителей на ложный путь шат-,
ких аргументов, противоречивых объяснений своей линии
поведения.
Тактика китайских руководителей во время кампании
против правых была образцом противоречивости и не-
последовательности. Цитированная выше статья в «Жэнь-
164
минь жибао», например, содержит почти взаимоисклю-
чающие положения.
С одной стороны, утверждается, что в движнеии за
упорядочение стиля в работе «Демократическая лига иг-
рает особенно подлую роль. Она действует организован-
но, по своему плану, своей программе и своему курсу — и
все это направлено против народа, против социализма,
против компартии. Так же обстоит дело и с Крестьянско-
рабочей демократической партией Китая».
В статье уточняется далее: «Те, которые вызывают ве-
тер и дождь, создают волнения, строят тайные заговоры,
ведут провокационную работу в первичных организациях,
поддерживают друг друга в своих грязных делах, стре-
мятся вызвать волнение в стране и отнять власть у наро-
да, составляют в конце концов лишь ничтожную кучку
людей, горстку так называемых „буржуазных правых
элементов"».
«Жэньминь жибао» разъясняет также, из кого состо-
ит «ничтожная кучка»: «Такие люди в ходе движения по-
явились в рядах демократических партий, среди интел-
лигенции, капиталистов и молодых учащихся, а также в
рядах коммунистической партии и коммунистического
союза молодежи».
Казалось бы, все ясно: речь идет о врагах, с которыми,
по определению той же газеты, «предстоит борьба не на
жизнь, а на смерть». II совершенно неожиданно звучит
после этого ответ на вопрос: «Не следует ли наказывать
их?» Оказывается вдруг: «По нынешнему положению
можно не наказывать, потому что народное государство
сейчас очень прочно и, кроме того, многие из них являют-
ся видными лицами (?!). Можно отнестись к ним велико-
душно и не подвергать наказанию. Можно их даже не
называть реакционными элементами, а ограничиться на-
званием: „правые элементы"».
Авторы статьи на этом не останавливаются. Они бла-
годушно обещают, что правым «будет разрешено» сохра-
нить свою точку зрения. «Все упомянутые категории лю-
дей все еще могут пользоваться свободой слова,— пишут
они.— Сохранение в великом прочном государстве по-
добной кучки людей не принесет широким массам како-
го-нибудь вреда, после того как широкие массы уже уз-
нали их ошибки. Надо иметь в виду, что правые элемен-
ты — это люди, которые учат нас с отрицательной сторо-
165
ны. В этом отношении и ядовитые травы имеют положи
тельные качества. Положительные качества ядовитых
трав заключаются именно в их ядовитости».
Пройдет немного времени — и страна узнает, что эти
слова, исполненные терпимости и великодушия к поли
тичсским и идейным врагам, были пустым звуком. Одна
ко важно установить, почему они были произнесены п
те дни, когда все уже было определено и ответный удар
готов был обрушиться на правых. Это не могло быть слу-
чайностью. Более того, внешнее противоречие деклара
ций практике на самом деле было закономерно, если
вспомнить, с какими намерениями начинало руководство
КПК движение «ста цветов» и «упорядочение стиля в
работе». Уже отказавшись, по существу, от демократии и
общественной и политической жизни страны, руководство
партии все еще пыталось создать видимость гибкого под-
хода к решению этой проблемы, продемонстрировать го-
товность к «либерализации».
И в то же время в печати стали появляться статьи,
в которых сквозило раздражение тем, что кампания про
тив правых проходит вяло, партийная печать угрожала
«пассивным элементам, не понимающим важность этой
борьбы». Одновременно делались попытки успокоить об-
щественность, заверить, что все идет по заранее наме-
ченному плану, что никаких эксцессов не будет, что пар-
тия исправит «поверхностный, грубый метод некоторой
части товарищей, обнаружившийся в процессе борьбы».
Именно так стремилась представить дело «Жэньминь
жибао» в передовой от 16 августа 1957 г. Статья эта ис-
ключительно характерна для того этапа и заслуживает
подробного разбора.
«Жэньминь жибао» вначале с похвалой отзывается о
тех учреждениях и организациях, где борьба с правыми
развивается «вглубь», так как там «число вновь обнару-
женных правых элементов по сравнению с предыдущим
этапом не только не уменьшилось, но, наоборот, значи-
тельно возросло. Один за другим всплыли на поверхность
руководящие деятели правых, прятавшихся в засаде и
оттуда направлявшие деятельность буржуазных правых,
а также правых элементов, просочившихся в коммунисти-
ческую партию и комсомол». Но статья была написана
не ради того, чтобы воздать должное активным борцам
против правых. В статье определенно высказана мысль о
166
loM, что необходимо усилить кампанию по выявлению
правых, так как «в некоторых учреждениях» она еще не
p.i «вилась в глубину, а в других «борьба еще не ведется»,
поэтому «следует последовательно, организованно и пла-
ново ее развернуть». А там, где она в разгаре, «необхо-
Н1мо ее расширять и углублять».
Оказывается, по мнению организаторов кампании, во
многих местах «обнаружение, разоблачение и критика
правых элементов проведены недостаточно», у руководи-
юлей многих учреждении «бытуют демобилизационные
настроения».
Если учесть, что эти заявления делались в середине
августа, т. е. по крайней мере спустя два месяца после
начала контрнаступления КПК, то ясно: результат кам-
пании против «правых» явно не удовлетворил ее органи-
заторов. ЦК КПК не удалось использовать в борьбе
против деятелей буржуазных партий широкую общест-
венность, осудить «правых» (а перед этим выявить) с по-
мощью их сослуживцев, товарищей, родственников и т. д.
И все же вдохновители кампании, располагая всеми
средствами подавления и готовясь к расправе с «правы-
ми», рассчитывали еще на политический, пропагандист-
ский эффект, а для этого им была необходима поддерж-
ка общественности. «Жэньминь жибао» прямо сформули-
ровала эту цель: «Задача настоящего момента состоит
в том, чтобы развернуть борьбу по всей стране, а там, где
она уже началась, еще и еще углубить».
Новой кампании приписывалось «величайшее истори-
ческое значение и неизбежный характер»; более того,
исход борьбы с правыми, указывала «Жэньминь жибао»,
«решает судьбу нашей страны, речь идет о жизни и смер-
ти дела социализма».
Такова была эволюция движения «за упорядочение
стиля в работе». Призыв к широкому развертыванию кри-
тики, к свободному выражению мнений с целью разреше-
ния противоречий между массами и руководителями и
«расширения демократической жизни народа», с которым
КПК обратилась еще в апреле, сменился призывом к то-
тальной кампании против всех проявлений инакомыслия.
Уместно вспомнить, что лишь за четыре месяца до
«того Мао Цзэ-дун, а вслед за ним вся китайская про-
паганда заявляли о том, что «в рамках всей страны в
основном завершена классовая борьба большого мас-
167
Штаба Между нами и врагами». При самом осторожном
толковании этого тезиса ясно, что руководство КПК счи
тало, что вопрос «кто кого» в Китае окончательно решен
в пользу социализма. Понадобилось всего лишь полтор.i
месяца, на протяжении которых оспаривались методы
руководства, критиковались реальные недостатки и, ес
тествспно, проявили себя немногочисленные лица, враж
дсбпые социализму, чтобы китайское руководство забы
ло свои недавние заверения и панически заявило о том
что социализму в Китае угрожает гибель.
Основную причину инертности в борьбе против пра
вых до «контрнаступления» авторы статей в «Жэньминь
жибао» усматривали в позиции руководителей учрежде
нии, организаций, предприятий и т. п., которые либо не
уяснили задач, либо не способны направлять борьбу,
«Основные руководящие работники, писала „Жэньминь
жибао", — безответственно относятся к делу, руководя-
щий состав и активисты довольствуются лишь одними
пустыми лозунгами, намереваясь разрешить вопрос са
мым элементарным способом».
Газета призывала «проверить точку зрения руководст
ва на это дело, решительно покончить с недопониманием
значения борьбы против правых».
В попытке свести основную причину все еще неудач-
ного хода кампании к инертности местных руководителей
заслуживают внимания два аспекта. Первый — излюб-
ленный прием китайских руководителей перекладывать
ответственность за те или иные провалы на работников
среднего и низшего звеньев. Второй — на местах в самом
деле наблюдалась известная пассивность, нежелание раз-
жигать страсти, выявлять «правых», в числе которых под-
час оказывались нс только честные патриоты — беспар-
тийные, но и преданные коммунисты, не мирившиеся с
недостатками. Руководители многих учреждений и пред-
приятий, озабоченные реальными задачами своей рабо-
ты, не хотели, чтобы их коллективы лихорадили длитель-
ная кампания разоблачений и самокритики, изнуритель-
ные многочасовые собрания, которые отвлекали трудя-
щихся от их непосредственных обязанностей. Более того,
сама постановка вопроса о том, что в некоторых местах
выявлено «недостаточное число правых», наводила на
мысль о том, что организаторы кампании заранее убеж-
дены в наличии «правых» повсеместно и настаивают, что-
168
бы каждый коллектив выполнил определенную «квоту»
по «правым». Из этого следовало, что руководство КПК
было не столько заинтересовано в обнаружении истин-
ных врагов, сколько в том, чтобы создать атмосферу, пол-
ностью исключающую проявление свободы! мысли.
Руководящие работники понимали, что в такой обста-
новке скорее всего могут пострадать квалифицированные
(пециалисты, которые больше знали о недостатках и
трудностях и высказывались по этому поводу. Это
1сперь могло быть вменено им в вину, особенно в тех
случаях, когда эти люди были специалистами старой
школы или имели «дурное классовое происхождение».
Не исключено было также, что «кампанией» восполь-
зуются карьеристы, беспринципные люди, чтобы свести
личные счеты с недругами, скомпрометировать честных
работников. Наконец, никто не мог гарантировать, что в
число «правых» ие зачислят и самого директора или руко-
водителя предприятия, поскольку в каждом коллективе
нашлись бы сотрудники, имеющие основания быть недо-
вольными руководителем (именно так и происходило за-
частую на практике).
Таким образом, у работников среднего и низшего зве-
на были реальные причины для того, чтобы не стремить-
ся к разрастанию кампании Пресекая подобные настрое-
ния, «Жэньминь жибао» серьезно предупреждала: «По-
творствовать преступникам, выгораживать их—значит
вредить делу социализма и тем правым, кто может и же-
лает исправиться». И далее: «Борьба против правых, как
и социалистическое строительство, является ныне цен-
тральной задачей в нашей стране. Все государственные
работники должны уяснить себе серьезное значение этой
задачи, добросовестно проводить в жизнь решение Госу-
дарственного совета от 26 июля и рассматривать участие
в этом движении и борьбе как свой высший долг и необ-
ходимую ответственность».
Пропаганда постепенно перестраивалась. Появились
намеки па то, что хотя «правые элементы» и разгромле-
ны, однако не исключено повторение их атаки на социа-
лизм. Так, выступая с заключительным словом на I сес-
сии Собрания народных представителей Шанхая, первый
секретарь Шанхайского горкома компартии Китая Кэ
Цин-ши 3 сентября 1957 г. говорил: «„Правые элементы"
еще могут выждать случай, чтобы выступить. В один
169
прием борьба против правых не может быть полностью
завершена».
Угрожающий тон политических оценок китайской m
чати в сентябре продолжал усиливаться.
Недавно выдвинутый тезис о том, что противоречия
между рабочим классом и буржуазией при соответствую-
щем регулировании могут из антагонистических превра-
титься в неантагоннстпческие, теперь замалчивался
пропагандой. Вместо пего появился новый, сформулиро
ванный, в частности, в передовой «Жэньминь жибао» 18
сентября 1957 г. В ней указывалось, что «правые буржуаз
ные элементы сбросили с себя маску сторонников социа-
лизма и обнаружили свое отвратительное лицо врагов
народа. Сами они своими действиями показали, что про-
тиворечия между трудовым народом и ими являются уже
не противоречиями внутри народа, а противоречиями ме
жду нами и нашими смертельными врагами, противоре-
чиями непримиримыми и смертельными».
Таким образом, неожиданно выяснилось, что за два
с небольшим месяца противоречия между рабочим клас-
сом и национальной буржуазией (или, как иногда уточ-
няла китайская пропаганда, частью национальной бур-
жуазии) стали снова антагонистическими.
В докладе на II расширенном пленуме ЦК КПК
23 сентября 1957 г. выступавший с речью Дэн Сяо-пин
подчеркнул: «В период социалистической революции в
нашей стране противоречия между народом и буржуаз-
ными правыми являются противоречиями между нами и
нашими врагами, антагонистическими и непримиримыми
противоречиями, которые могут быть решены только в
смертельной борьбе».
В этой же речи Дэн Сяо-пин еще более определенно,
чем Кэ Цин-ши, заявил: «Борьба между буржуазией и
пролетариатом на политическом и идеологическом фрон-
тах отнюдь не закончена и при определенных условиях
может вновь обостриться. Об этом свидетельствует беше-
ное наступление правых элементов на коммунистическую
партию и социализм в последнее время».
Несмотря на то что после опубликования «Указаний»
ЦК КПК (27 апреля 1957 г.) и начала выступлений пра-
вых прошло почти пять месяцев, Дэн Сяо-пин вынужден
был признать наличие «правоуклонистских взглядов», ко-
торые выражались в «боязни широкого и полного выска-
170
плвания мнений, боязни того, что это может привести к
неразберихе, неверию в сознательность большинства
масс, неверию в мудрость и сигу масс». Из его речи вы-
яснилось, что движение «за упорядочение стиля в работе»
в августе средн рабочих, крестьян, торговцев, промыш-
ленников, учителей средних и начальных школ только
началось, а армию еще не затронуло.
Если вспомнить, что «Указания» предписывали в двух-
недельный срок начать движение, то ясно, что практиче-
ски эта директива ЦК КПК не была выполнена, ибо
май — июль были заполнены выступлениями правых и
организацией контрудара против них.
Не менее любопытен раздел доклада Дэн Сяо-пина,
касающийся буржуазии и интеллигенции. Этот раздел
наглядно демонстрирует, какую значительную эволюцию
претерпели взгляды руководства ЦК КПК за сравнитель-
но короткое время. Если в январе 1956 г. доклад Чжоу
Энь-лая «К вопросу об интеллигенции» изобиловал са-
мыми высокими оценками роли интеллигенции, был про-
никнут уважением, пониманием нужд и интересов интел-
лигенции (в том числе старой, буржуазной), то в словах
Дэн Сяо-пина заметны почти открытая озлобленность и
раздражение. Дэн Сяо-пин «для удобства изложения»
объединил интеллигенцию с буржуазией, так как, по его
словам, «в свете нынешней обстановки в нашей стране
можно сказать, что большинство интеллигентов являют-
ся выходцами из буржуазных и мелкобуржуазных семей
и получили буржуазное образование». Генеральный се-
кретарь ЦК КПК заявил, что «буржуазия и в особенно-
сти ее интеллигенция являются главной силой, которая в
настоящее время может мериться силами с пролетариа-
том. Они все еще занимают определенное политическое
положение, имеют политический капитал и политическое
влияние». Данные, которые еще недавно приводил Чжоу
Энь-лай о политической ориентации интеллигенции (40%
активных сторонников социализма, 40% поддерживаю-
щих КПК, но недостаточно политически активных, 10 с
небольшим процентов — политически или идеологически
настроенных против социализма; контрреволюционеров и
прочих вредителей — примерно несколько процентов),
оказались отброшенными. Дэн Сяо-пин вынужден был
это признать в косвенной форме: «Наступление правых
свидетельствует о том, что большинство буржуазии и бур-
171
жуазной интеллигенции в Душе еще не подчинились ру
ководству со стороны пролетариата и коммунистической
партии». Об активных сторонниках или поддерживающих
КПК 80% (если верить Чжоу Энь-лаю) интеллигенции
не было сказано пи слова. Зато Дэн Сяо-пин сформули
ровал «задачу настоящего момента», которая состоит н
том, чтобы довести до конца борьбу с «правыми». При
этом оп подчеркивал, что «необходимо продолжать бо
роться с правоуклонистскими настроениями, но в то же
время нужно предотвращать опасность чрезмерно ши-
роких масштабов удара и применения упрощенческих и
грубых методов».
В докладе определенное место было уделено и борь-
бе против правых элементов внутри партии, которых Дэн
Сяо-пин назвал агентами буржуазии и призвал выявлять
их. Генеральный секретарь сообщил: «Кроме того, обна-
ружилось, что некоторые члены партии имеют серьез-
ные правоуклонистскпе взгляды, выражают серьезное не-
довольство партией, имеют разногласия с партией по не-
которым важным политическим вопросам и в нынешней
борьбе проявили колебания в политическом отношении».
Причины такого явления объяснялись по разработан-
ной заранее схеме: 1) большинство членов партии про-
исходят из непролетарских классов; 2) парторганизаций1
росли сравнительно быстро, идейно-политическая работа
отставала от роста партии; 3) большинство членов КПК
вступили в нее после 1949 г., при вступлении им не хва-
тало социалистической сознательности, они не прошли че-
рез острую классовую борьбу с буржуазией. Среди
1880 тыс. коммунистов-интеллигентов большинство не бьы
ли закалены в труде.
Несмотря на то что о присутствии правых и ревизио-
нистов в рядах КПК упоминалось в прессе и до этого,
все же такое официальное признание звучало многозна-
чительно. ЦК КПК ориентировался на серьезную борь-
бу с правыми внутри партии и предупреждал тех, «кто в
ходе борьбы против правых элементов внутри партии
довольно сильно проявляет мягкотелость. В особенности
они проявляют чрезмерную жалость и мягкосердечность,
не решаются принять меры по отношению к не-
которым старым членам партии, которые должны быть
отнесены к правым элементам. Такие настроения должны
быть преодолены».
172
В одном и том же докладе, приписав появление пра
вых в партии молодости и незрелости большинства ком-
мунистов, Дэн Сяо-пин конкретно указал на старых чле-
нов партии, которые были объявлены правыми и ревизио-
нистами. Это противоречие, по-видимому, объясняется
юм, что ЦК КПК не желал обнародовать подлинное по-
ложение дел в партии и отказаться от заученной схемы.
Вместе с тем, видя, что парторганизации все еще вяло
реагируют па призыв к борьбе, чго многие старые члены
партии не согласны с провозглашенным курсом, руковод-
ство строго предупредило о необходимости преодолеть
1акис настроения и исключить правых пз рядов партии.
Вопрос о «правых» в партии (или ревизионистах) в
1957 г. представляет несомненную важность. Однако пе-
чатные материалы о правых в партии носили весьма од-
носторонний характер; конкретных примеров приводи-
лось мало. II все же, рассмотрев имеющийся материал,
можно составить некоторое представление о том, кто
такие были «ревизионисты» в КПК.
Пропагандистская версия, разьясняющаь характер и
причины появления правых в КПК, вкратце сводилась к
следующему: в ходе борьбы партийных организаций ли-
тераторов, журналистов, ученых, работников просвеще-
ния и государственных учреждений с правым крылом бур-
жуазии выявилось небольшое число правых уклонистов
или членов КПК, выступивших против народа и социа-
лизма. Среди таких лиц есть кандидаты в члены партии,
но есть и старые члены КПК. с партийным стажем в 10—
20 лет. В числе правых внутри партии и студенты, и парт-
работники, занимающие руководящие посты в высших
учебных заведениях. Все они в момент напряженной
классовой борьбы, как следует из пропагандистских ма-
териалов, изменили пролетарской революции и перешли
в наступление на партию.
Отвечая на вопрос, что же представляют собой эти
люди, печать называла их оппозиционерами, карьериста-
ми и ренегатами, которые либо проникли в ряды партии,
либо переродились, будучи членами КПК-
Среди «правых», утверждала печать, есть члены пар-
тии, пришедшие пз буржуазной или другой эксплуата-
торской среды. Одни, вступив в партию, созна-
тельно сохранили свои буржуазные взгляды и нена-
висть к партии, трудовому народу, к социализму. Другие
173
пришли в партию с намерением перевоспитаться, но у
них не хватило твердости и решимости избавиться от ста
рого груза. Они гонятся за славой и выгодой и даже зл
властью, не добившись своего, считают себя обиженны
ми и выражают недовольство деятельностью партии.
К третьей категории печать относила временных по
путчиков партии, которые не полностью признают ее про
грамму. Четвертую категорию составляли «нестойкие
члены КПК», оказавшиеся на поводу у правого крыли
буржуазии и изменившие партии.
Во всей этой схеме много «белых пятен», она страдает
примитивностью, ее искусственный характер также доста-
точно очевиден.
Больше света проливает на весь этот вопрос передо-
вая «Жэньминь жибао» от 11 сентября 1957 г. «Серьез-
но относиться к внутрипартийным правым элементам»,
которая призывала разоблачать правых, невзирая на
партстаж, занимаемое положение и заслуги.
«По мере развертывания борьбы с правыми,— писала
„Жэньминь жибао’*, — их все больше обнаруживается в
рядах партии... Рядясь в тогу членов партии, они тво-
рят преступные деяния, вредят партии и народу. Вместе
с правыми, не являющимися членами партии, они со всех
сторон ведут бешеное наступление на КПК».
«Жэньминь жибао» настаивала на решительном осу-
ждении правых: «Есть товарищи, которые страдают мяг-
котелостью. После того как Центральный Комитет КПК
уже определил сущность правых и предложил относить-
ся к правым внутри партии так же, как и к правым вне
партии, они мягко и снисходительно относятся к „членам
партии**, которые по своему политическому облику ничем
не отличаются от правых вне партии. Эти товарищи не
хотят считать таких людей правыми элементами. Особую
жалость они питают к старым членам партии, которые
должны быть отнесены к категории правых. Подобное от-
ношение уже помешало развернуть борьбу с правыми в
ряде мест и в ряде организаций и произвело плохое впе-
чатление на широкие народные массы. Подобная мягко-
телость, снисходительность к правым со стороны некото-
рых товарищей теперь, когда идет серьезная борьба в
защиту партии, в защиту революционных завоеваний, в
защиту социализма, говорит о том, что они стоят не на
твердых позициях».
174
Из приведенных высказываний прессы и доклада Дэн
С яо-пина можно сделать по крайней мере два важных
вывода: во-первых, «правые» и «ревизионисты» в партии
были представлены не столько новичками и политически
неискушенными людьми, сколько опытными партработ-
никами, имеющими большой партстаж; во-вторых, парт-
организации в большинстве случаев сочувственно отно-
сились к этим людям, возможно даже пассивно поддер-
живали их, и уж во всяком случае не желали разворачи-
вать против них «непримиримую борьбу». Иначе зачем
понадобились бы настойчивые упоминания о мягкотело-
сти?
В чем выражалась антипартийная деятельность пра-
вых в партии, в чем состояла суть их взглядов — на эти
вопросы китайская печать давала лишь самый общий от-
вет, практически употребляя одни и тс же выражения по
адресу правых вне партии и внутри нее, с той, однако,
пазницей, что последних чаще называли ревизионистами.
Именно так представлял дело Чжан Сы-юаиь на страни-
цах журнала «Сюэси».
«Внутри партии, — писал он, — нашлась часть людей
с ревизионистскими и правооппортунистическими взгля-
дами, которые сомкнулись с правыми элементами бур-
жуазии, присоединились к ним и развернули бешеное на-
ступление против партии... Они выступили против демо-
кратической диктатуры народа и руководства компартии
или пытались ослабить их».
Указывая на то, что между ревизионистами и правым
крылом буржуазии имеется определенная связь и что ре-
визионизм — это, по существу, буржуазное идеологиче-
ское течение, Чжан Сы-юань объясняет и разницу между
ними: «Идеология и „теория" ревизионистов — это, по
существу, подспорье для буржуазных правых элементов.
Так как ревизионисты являются людишками с буржуаз-
ной идеологией, рядящимися в тогу сторонников марксиз-
ма-ленинизма, то правые элементы, получая от них по-
мощь, стараются сделать более скрытой, более замаски-
рованной свою антикоммунистическую, антинародную,
антисоциалистическую сущность. Некоторым колеблю-
щимся людям, к тому же не обладающим достаточными
знаниями, становится все труднее разобраться в истин-
ном облике правых, и зачастую они оказываются обма-
нутыми. Дело обстоит так, как будто у правых с реви-
175
зионистами существует разделение труда: первые в oi
крытую поднимают антикоммунистическое, антисоциали
стическос черное знамя и, используя отдельные актуаль
ные вопросы политической жизни страны, ведут наступ
леиие на партию, на рабочий класс; вторые исподтишка
поднимают ревизионистское, капитулянтское белое знамя
и, нападая на ряд основных теоретических принципов
марксизма-ленинизма, ведут наступление на партию, на
рабочий класс. Поэтому, осуществляя контрнаступление
против правых элементов, мы должны одновременно раз
громить ревизионистскую идеологию».
По утверждениям китайской печати, ревизионисты,
как и правые, весь свой огонь сосредоточили на партии,
пытаясь изменить ее характер, ослабить ее роль в руко
водстве страной, считая, что, поскольку революция уже
завершена и широкая классовая борьба позади, можно
вовсе упразднить партийное руководство. Выступая с та-
кими заявлениями, они повторяли утверждения «правых
элементов буржуазии» о том, что «руководство партии
необходимо лишь в период революции. /X в период социа-
листического строительства можно обойтись и без пего».
Отвечая этим людям, печать напоминала: «П в револю-
ции и в строительстве пролетариат обязательно нуждает-
ся в руководстве со стороны своей партии. Эта партия ор-
ганизуется из передовой части пролетариата. Компасом
для действий ей должен служить марксизм-ленинизм. Она
должна строиться на принципах демократического цен-
трализма, быть тесно связанной с массами, нс жалеть
усилий для того, чтобы стать ядром трудящихся масс,
высшей формой организации рабочего класса. Она долж-
на воспитывать своих членов в духе марксизма-лениниз-
ма. Именно такой партией и является Коммунистическая
партия Китая».
В печати отмечалось, что, предпринимая усилия осла-
бить роль партии, ограничить ее влияние в общественной
жизни страны, ревизионисты выдвигали требование пре-
вращения партии в такую организацию, которая занима-
лась бы политикой и идеологией, а не конкретной рабо-
той. «Партия не может руководить литературой, наукой,
вузами, техникой»,— доказывали ревизионисты.
Ревизионисты, если верить китайской печати, извра-
щали роль партии и социалистического государства в со-
здании материального базиса нового общества, они хоте-
176
ви, чтобы партия стала организацией без дыциплипы,
стала неспособной к целеустремленной работе. Опп отри-
цали принципы планирования и демократического цен-
трализма в руководстве экономикой. Они считали, что
можно построить социализм на базе раздробленного про-
мышленного и мелкого сельскохозяйственного производ-
ства.
Однако в свете некоторых признаний, сделанных на
IX съезде КПК в докладе Линь Бяо, есть основания счи-
тать, что под ревизионистами в КПК китайская печать
уже в 1957 г. подразумевала коммунистов, готовых реши-
тельно отстаивать линию VIII съезда КПК. Но, как и в
случае с «правыми элементами», под это же самое опре-
деление попадали и действительные ренегаты, и какое-то
число карьеристов и бывших гоминьдановцев, скрывав-
ших свое прошлое. Это запутывает и усложняет вопрос о
ревизионистах в КПК. Однако главный удар все же был,
видимо, направлен против людей, с действительным ре-
визионизмом ничего общего не имевших. В пользу такого
вывода говорит то обстоятельство, что в докладе на
IX съезде именно 1956 год выделен как веха, после кото-
рой «Мао Цзэ-дун возглавил борьбу против ревизиониз-
ма». «В 1956 году в основном было завершено социали-
стическое преобразование собственности на средства про-
изводства в сельском хозяйстве, кустарной промышлен-
ности и капиталистической промышленности и торгов-
ле,— говорится в докладе Линь Бяо.- —Наступил важный
и ответственный момент, когда решался вопрос о том,
идти ли социалистической революции дальше вперед (во-
прос об этом был решен еще VIII съездом КПК, но Линь
Бяо о нем даже не упомянул.— Л. К ). Председатель Мао
Цзэ-дун, имея в виду разгул ревизионизма в междуна-
родном коммунистическом движении и новую тенденцию
классовой борьбы в нашей стране... предупреждал всю
партию». Суть его предупреждения сводилась к тому,что
в стране еще существуют остатки свергнутых классов и
«пролетариат должен продолжать вести революцию».
В соответствии со схемой, принятой китайским руко-
водством, этой линии Мао Цзэ-дуна противостояла в
1957 г. правая, ревизионистская линия, направленная на
реставрацию диктатуры буржуазии,— линия Лю Шао-цп,
Поскольку известно, что Мао Цзэ-дун хотел во что бы
то пи стало пересмотреть решения VIII съезда КПК, то
12 Л. С. Кюзаджян
177
нетрудно предположить, что по маоистской терминологии
«ревизионисты» могли обозначать именно тех, кто стоял
за выполнение намеченной генеральной линии VIII съез-
да КПК-
Поскольку туманные намеки и тогда были любимым
приемом китайской прессы, то о многом приходится до-
гадываться и строить выводы на сопоставлениях. Итак,
если принять, что ярлык ревизионистов в 1957 г. руко-'
водство приклеило тем коммунистам, которые проявили
себя приверженцами VIII съезда, то это будет отражать
картину лишь в общих чертах. Между тем были
и очень важные «частности». Заключались они в том, что
и КПК действительно были ревизионисты мелкобуржуаз-
но-националистического толка, с антисоветскими на-
строениями. И эти люди после своих откровенных вы-
ступлений, которые в глазах руководства были тогда пре-'
ждевременными, тоже оказались под огнем критики, на
них тоже был надет, на этот раз справедливо, колпак
ревизионистов.
Из полемических, критических статей китайской печа-
ти можно восстановить некоторые тезисы действительных
ревизионистов в 1957 г. и проследить, как им отвечали
оппоненты.
Особую опасность представляли ревизионистские по-
ложения в вопросах пролетарского интернационализма,
одним из основных принципов которого является взаим-
ная поддержка и сотрудничество стран социализма.
Пролетарский интернационализм выступает основным
препятствием на пути осуществления империалистических
планов, поэтому усилия империализма направлены на
то, чтобы нарушить единство социалистических стран.
Оружием в этой борьбе стал мелкобуржуазный национа-
лизм, составная часть мировоззрения китайских реви-
зионистов (как в 1957, так и в последующие годы).
Идеям и действительной сущности пролетарской ре-
волюции китайские ревизионисты противопоставляли свое
понимание «истинной» революции. Эта демагогия была
направлена на то, чтобы увести революционную энергию
народных масс в сторону лжереволюционной успокаиваю-
щей фикции. Объективно ревизионизм служил реакции в
ее попытках использовать энергию народа в контррево-
люционном направлении, для реставрации капиталисти-
ческих порядков, для того, чтобы политически и физиче-
178
ски свести счеты с силами революции. Выступление на-
ционалистов под маской «истинной» революции стало
ныне явлением достаточно распространенным. Именно в
этих условиях и рождается противопоставление «нацио-
налистической революции» действительно классовой ре-
волюции.
«Национальный коммунизм» есть возрождение старо-
го националистического оппортунизма, но в то же время
это продукт новых исторических условий, буржуазная и
мелкобуржуазная реакция на новую историческую сту-
пень в развитии классовой борьбы.
На стадии социалистических преобразований в Ки-
тае оппортунизм проявился в стремлении затормозить
развитие социалистической революции, в приспособлении
к мелкобуржуазной демократии.
В то время, разоблачая правых и ревизионистов, ки-
тайская печать во многом справедливо ставила вопрос об
объективно контрреволюционном значении буржуазного
национализма в условиях социалистического Китая. Ар-
гументация в прессе была такова: буржуазный национа-
лизм в различной исторической обстановке может про-
являться по-разному. В определенных исторических ус-
ловиях национализм может быть прогрессивным. Напри-
мер, в начальный период развития капитализма буржуа-
зия неоднократно поднималась на патриотические дви-
жения за создание национальных государств. В связи с
тем, что в новую эпоху интересы буржуазии колоний и
полуколоний противоречат интересам иностранного им-
периализма и внутренней реакции, она может в какой-то
период времени успешно использовать лозунг национа-
лизма для мобилизации масс на борьбу против империа-
лизма и феодализма.
Такой буржуазный национализм исторически прогрес-
сивен и справедлив. Это революционный национализм,
направленный против империализма и против феодализ-
ма. Полностью себя оправдало, например, сотрудничест-
во китайских коммунистов с Сунь Яг-сеном, с националь-
ной буржуазией и буржуазной интеллигенцией в период
антияпонской войны. Пролетариат угнетенной страны,
вышедший на арену классовой борьбы и ставший гегемо-
ном в общенациональной борьбе против империализма
и феодализма, стремится установить сотрудничество с
антиимпериалистически и антифеодально настроенными
12*
179
Националистами, чтобы создать едины! национальный
фронт, сплотить нацию и вести последовательную борьбу
против империализма и феодализма. Если буржуазия
или любой иной класс, партия или политический деятель
являются истинными патриотами, каким был Сунь Ят-
сен, то они охотно будут сотрудничать с пролетариатом,
компартией, а во внешних отношениях - с такими со-
циалистическими государствами, как Советский Союз. Ес-
ли же они, подобно Чан Кай-ши и Ван Цзпн-вэю, будут
бороться против компартии и Советского Союза, то они
неизбежно станут национальными предателями.
Кроме того, буржуазный национализм в новой между-
народной обстановке, при известных внутренних усло-
виях, в сфере внешних отношений может быть нейтраль-
ным национализмом. После второй мировой войны в ка-
питалистическом мире появился ряд миролюбивых ней-
тральных националистических государств, представляю-
щих важную силу в международных отношениях. В этих
государствах буржуазный национализм еще не исчерпал
своих прогрессивных черт, поскольку он продолжает ве-
сти борьбу против империализма и агрессивных войн.
Но если буржуазный национализм проявляется в со-
циалистическом государстве, то он может сыграть отри-
цательную роль н стать важной составной частью реви
зионизма.
В Китае часть буржуазии и старой интеллигенции не
одобряли и даже активно выступали против политики
дружбы и сотрудничества с Советским Союзом и други-
ми социалистическими странами, они хотели заменить эту
политику националистическим курсом, который на прак-
тике означал бы беспринципные сделки с враждебными
социализму империалистическими силами, в угоду сию-
минутным политическим интересам.
Этот путь в то время не имел ничего общего с офи-
циальным курсом внешней политики Китая, провозгла-
шавшим всестороннее сотрудничество с социалистически-
ми странами. В этой связи в печати часто цитировалось
то место из выступления Мао Цзэ-дуна «К вопросу о
правильном разрешении противоречий внутри народа»,
в котором были сформулированы впоследствии столь
странно «забытые» цели внешней политики: «Укреплять
единство с Советским Союзом, укреплять единство со
всеми социалистическими странами — в этом состоит наш
180
основной курс, в этом кроются наши коренные интересы.
Кроме того, мы должны укреплять и развивать единство
со странами Африки и всеми другими миролюбивыми
государствами и народами. Если мы объединимся с эти-
ми двумя силами,— мы не будем изолированными. Что
касается империалистических государств, мы должны
объединиться с их народами и добиваться с этими стра-
нами мирного сосуществования, торговать, не допускать
возможности возникновения воины, но мы ни в коем
случае не должны питать в отношении их какие-то нере-
альные иллюзии».
А представители группы Чжан Бо-цзюня — Ло Лун
цзи питали такие иллюзии, поэтому объективно их дея-
тельность могла ослабить и подорвать сплочение миро-
вого социализма, облегчить агрессивные замыслы
империалистического лагеря.
Образование Китайской Народной Республики зна-
меновало пробуждение китайского парода; повышался
международный авторитет страны, все более важной ста-
новилась роль КНР в международных делах. На этой
объективной основе у части буржуазной интеллигенции,
зараженной реакционным национализмом, вновь усили-
лось чувство превосходства над другими нациями, она
скатилась к проповеди реакционного великодержавного
шовинизма. Факты вскоре показали, что подобными на-
строениями была заражена и часть китайских руководи-
телей, в то время формально осуждавших национализм
правых и ревизионистов в КПК за их антисоветские вы-
сказывания.
В одной из статей журнала «Сюэси» в 1957 г. особенно
подчеркивался тот факт, что буржуазный национализм
в вопросе об отношениях с Советским Союзом превратил-
ся в крайне реакционный антисоветский национализм.
Эта националистическая идеология фактически отражала
позицию крупных помещиков и капиталистов старого Ки-
тая; они изо всех сил боролись против социалистического
Советского Союза и в то же время требовали, чтобы Ки-
тай вновь капитулировал перед американскими империа-
листами, превратился бы в колонию, в опекаемую ими
страну.
Политически и идеологически национализм китайских
правых элементов по своему содержанию и способам вы-
ражения был весьма схож со старым великоханьским шо-
181
винизмом, история которого насчитывает не один десяток
лет. Вновь были вытащены на свет лозунги националь-
ного единства, якобы «спасающие от классовой борьбы»,
лозунги единой национальной культуры. Противопостав-
ление «национальных особенностей» теоретическим и
практическим принципам диктатуры пролетариата, имею-
щим международную значимость, вело к прекращению
революционных преобразований — иначе говоря, к лик-
видации социалистической революции.
Политическая и идеологическая кампания, начавшая-
ся в мае 1957 г., обнажила глубину националистических
настроений среди определенной части китайской буржуа-
зии и старой интеллигенции. На многочисленных собра-
ниях, дискуссиях, в статьях правые беззастенчиво выска-
зывали антисоветские взгляды с ярко выраженным на-
ционалистическим уклоном.
По существу, правые элементы китайской буржуазии
и ревизионисты в КПК ставили своей целью в области
внешней политики разрыв Китая с Советским Союзом, с
социалистическим содружеством.
Противопоставление национального прошлого социа-
листическому настоящему, «широкая игра в демокра-
тию» в противовес диктатуре пролетариата, «независи-
мость» по отношению к социалистическому лагерю, ан-
тисоветские настроения — все это было характерно для
выступлений многих правых элементов внутри и вне пар-
тии в 1957 г.
Здесь уместно несколько подробнее остановиться на
марксистском понимании соотношения национального и
интернационального моментов в практике социалистиче-
ского строительства. Антиленипская сущность взглядов
китайского руководства в этой области проявилась осо-
бенно резко в последующие годы, когда оно, по сущест-
ву, заимствовало многое из аргументации правых эле-
ментов и ревизионистов, с которыми само боролось
в 1957 г.
Национальная форма общественного развития являет-
ся объективной исторической закономерностью капита
лизма и длительного периода развития социализма. Эта
закономерность обязательно предписывает коммунистиче-
ским партиям, чтобы они анализировали международный
общественный характер классовой борьбы путем осу-
ществления конкретных национальных задач, согласовы-
182
вали теорию марксизма-ленинизма с практикой револю-
ционного движения данной страны.
Марксизм позволяет решить проблемы национального
развития не только в теоретическом, но и в практическом
плане, ибо международное содержание классовой борьбы
проявляется в национальной форме; национальные осо-
бенности сами по себе есть определенный итог борьбы
классов, воздействующий на дальнейшее развитие клас-
сов и предопределяющий более или менее постоянные
рамки общественной борьбы.
Всеобщность закономерностей пролетарских револю-
ций проявляется именно в том, что они вызваны к жизни
классовой борьбой, совершаемой в национальных рам-
ках, закономерностями национального развития. Следова-
тельно, закономерности, имеющие международный харак-
тер, проявляются в своеобразии национального развития.
Диалектика классовой борьбы и национальные формы
содержат ряд сложных проблем, но ключом к их реше-
нию является принцип классового подхода. Классовое со-
держание имеет первостепенное, определяющее значение
по отношению к национальной форме, и ущемление это-
го принципа означает подрыв марксистской теории по
национальному вопросу. Если содержание общественного
развития сугубо национально, то путь каждой страны к
социализму принципиально отличен, а закономерности
марксизма недействительны для каждой страны, для
каждого народа, теория и практика классовой борьбы в
таком случае непригодны для разрешения проблем на-
ционального развития и т. д.
«Примирение» национализма с марксизмом (точнее —
с марксистской терминологией) не может быть не чем
иным, как результатом воздействия мелкобуржуазной
идеологии, отказом от интернациональной сущности
марксизма.
Международное значение и обязательная сила законо-
мерностей социалистической революции и социалистиче-
ского строительства выражают общую сущность и со-
держание независимой от национальной формы системы
социалистического общества.
Сущность ревизии марксизма правыми элементами и
ревизионистами в Китае состояла в том, что они обна-
руживали такие «своеобразия», которые вели к ликви-
дации общей сущности марксистско-ленинской теории, ее
183
международного содержания. Несомненно, что распро-
странение антимарксистских взглядов китайских реви-
зионистов и выступления правых стали возможными от-
части из-за серьезных сектантских, догматических оши-
бок руководства КПК. Ревизионисты и правые недаром
пытались создать видимость, что их деятельность направ-
лена на исправление ошибок руководства КПК, но под
этим предлогом они пытались ревизовать основные прин-
ципы ленинизма.
Китайские ревизионисты, выступавшие против «моно-
полии» КПК на том «основании», что «одна партия не мо-
жет полностью отражать все взгляды и настроения рабо-
чих», предлагали создать в стране две партии рабочего
класса. В одной, по их замыслу, были бы объединены
сторонники развития легкой промышленности, а в дру-
гой — приверженцы преимущественного развития тяже-
лой промышленности. Это, по их словам, нужно было для
того, чтобы обе партии сдерживали друг друга.
Политический смысл подобных теорий состоял в том,
чтобы посеять сомнения в правильности курса на опере-
жающие темпы развития тяжелой индустрии в Китае и
пот видом заботы о материальном благосостоянии тру-
дящихся внести раскол в ряды рабочего класса страны.
В печати упоминались различные случаи разоблаче-
ния ревизионистов в организациях КПК. В качестве ха-
рактерного примера можно привести сообщения об «ан-
типартийной деятельности» Чэнь Сю-лян, которая рабо-
тала заместителем заведующего отделом пропаганды
провинциального комитета в Чжэцзяне. Она, как говори-
лось в «Жэньминь жибао», выступала против борьбы с
контрреволюционерами, обвиняла компартию в монопо-
лизации власти. Чэнь Сю-лян отрицала существование
классов, навязывала теорию «мирного врастания в со-
циализм». «Взгляды о мирном врастании подверглись
критике в Советском Союзе, там они не подошли, но в
Китае обстановка другая»,— утверждала она.
В провинции Аньхуэй был изобличен член КПК Ли
Шп-нуп, который сумел поставить своих единомышлен-
ников на ряд важных постов в органах суда и прокура-
туры, требуя упразднить диктатуру пролетариата и пре-
кратить борьбу с контрреволюционерами. Ли Ши-нун и
его сообщники были исключены из партии на расширен-
ном пленуме провинциального комитета КПК, который
184
отметил в резолюции, что разгром антипартийно!. группы
Ли Ши-нуна является большой победой партии, «имеет
исключительно важное значение для очищения партий-
ных рядов, усиления единства и сплоченности партии,
укрепления демократической диктатуры народа и содей-
ствует развитию дела социализма».
Но даже на этапе контрнаступления в середине июня
1957 г. было много неясного в действиях руководства
КПК- В самом деле, зачем понадобилось и в это время
столько назойливых призывов к критике, почему газета и
радио продолжали сообщать в мельчайших подробностях
содержание резких критических выступлений правых?
Правда, теперь этому противопоставлялись другие мате-
риалы, в которых разоблачались взгляды правых. Поток
выступления правых иссякал, зато набирал силы другой
поток речей и статей, авторы которых представляли все
слои и классы китайского общества, общественные и ре-
лигиозные организации, учреждения и учебные заведения.
Все еще появлялись серьезные выступления, па кото-
рые не легко было дать обстоятельный ответ. Так, ^ию-
ля в газете «Чанцзян жибао» (Ханькоу) было опублико-
вано пространное письмо преподавателя Юань Ши-
чжана, адресованное Мао Цзэ-дуну. В письме, в частно-
сти, говорилось: «В ходе кампании за подавление контр-
революционеров в 1955 году по всей стране определенное
число граждан было задержано по месту работы... Боль-
шинство из них умерло, не вынеся борьбы за перестройку
сознания...
Это тирания! Статьи о правах человека превратились
у нас в декорацию для обмана народа... Я признаю, что
за прошедшие семь лет у нас преобладали достижения.
Однако наша политика по отношению к интеллигенции,
по-моему, была провалом. За последние семь лет было
несчетное число интеллигентов, которые предпочли уме-
реть: бросались с высоких домов, топились в реках, при-
нимали яд, перерезали себе горло или убивали себя еще
каким-то образом».
По утверждению автора письма, преследования уче-
ных при Цинь Ши-хуанди уступают «избиению интелли-
генции» в современном Китае. При этом речь шла не
столько о физическом уничтожении, сколько о духовном
убийстве путем «перестройки сознания». И такое письмо
сопровождалось лишь кратким примечанием от редак-
185
НИИ, в котором говорилось: «Мы можем слышать, как ап-
лодируют автору письма на Тайване».
Официальная мотивировка публикации таких мате-
риалов была слишком прямолинейной. «Если мы не бу-
дем печатать такие клеветнические письма правых, то
как нам поднять массы против опасности и организовать
их для противоборства?».
Однако нам кажется, что в цели китайского руковод-
ства главным образом входило не это, а публичная граж-
данская казнь правых, через которую, по мысли инициа-
торов кампании, лежал путь к «перестройке их созна-
ния». Вполне естественно, что в покаянных выступлениях
правых элемент самобичевания, самоизобличения соб-
ственных заблуждений, ошибок, пороков, преступлений
сочетался с ясно выраженным желанием обрести «един-
ство» с партией после очищения и отпущения грехов. Это
помогает разгадать «загадку» появления контрреволю-
ционных, антипартийных заявлений на страницах печати
в тот период кампании, когда позиция КПК была уже
ясно высказана. Правительственные издания представ-
ляли свои страницы не для последнего слова приговорен-
ным врагам революции, а для первого слова тем, кто
вскоре должен был сам осудить себя и таким образом
укрепить в массах веру в правоту руководства.
Наконец-то были приведены в действие все механиз-
мы огромной пропагандистской машины, все звенья пар-
тийного аппарата. Многомиллионная, но практически без-
молвная до тех пор партия начала отвечать правым как
внутри, так и вне своих рядов.
Лидеры блока — Ло Лун-цзи и Чжан Бо-цзюнь —
подверглись яростным атакам на тысячах митингов,
собраний, их имена не сходили со страниц газет. Посте-
пенно круг атакуемых расширялся — в партийной печа-
ти замелькали сотни имен известных, а чаще ранее ни-
кому не известных интеллигентов, деятелей науки и
культуры, студентов, которые так или иначе были связа-
ны с «правыми». Наряду с людьми, против которых были
выдвинуты серьезные обвинения, в число правых зачисля-
лись теперь и те, кто выступал с принципиальной крити-
кой реальных недостатков, не подвергая сомнению про-
грессивность и передовой характер социалистического
строя. В ходе развернувшегося широкого контрнаступле-
ния руководство уже не ставило задачу тщательного раз-
186
бора и политической оценки взглядов своих оппонентов,
приклеив всем им ярлык «буржуазных правых элемен-
тов» или «ревизионистов». В «стане врагов» оказались
таким образом самые различные люди — от яростных
противников социализма до его настоящих сторонников,
которые не имели с правыми ни организационных, ни
идейных связей.
Первые самоотречения правых были обставлены весь-
ма торжественно, им была дана широкая огласка — пре-
следовалась цель признания ошибок перед всем народом.
Естественно, что особую важность представляли призна-
ния тех, кто считался главарями правых. Ло Лун-цзи,
например, заявил перед Всекитайским собранием народ-
ных представителей: «Я — преступник перед Китайской
Народной Республикой. Я говорил и действовал против
коммунистической партии и социализма. Я должен быть
осужден за подстрекательство, за то, что подливал масло
в подрывные действия правых и даже реакционных и
контрреволюционных элементов... Я не обратился непо-
средственно к партийным органам с тем, чтобы испра-
вить ошибки... Я пытался организационно расширить и
усилить позиции Демократической лиги Китая, требуя
относительно большего ее участия в решении националь-
ного дела... Этим ограничивались мои помыслы. Я ни-
когда не помышлял и не помышляю о каком-то плане
свержения партии и социализма или реставрации ка-
питализма».
Правда, ни Ло Лун-цзи, ни Чжан Бо-цзюнь не призна-
ли себя виновными в «конспиративной деятельности про-
тив государства», о чем говорили многие выступавшие.
В самом деле, Ло Лун-цзи было разрешено выехать на
Цейлон в составе делегации уже после начала кампании
против правых, вряд ли он вернулся бы назад, зная, что
будет уличен в нелегальной антиправительственной дея-
тельности. Чжан и Ло были лишены министерских по-
стов, депутатских мандатов, однако в апреле 1959 г. оба
они принимали участие в работе Политической консуль-
тативной конференции, обсуждавшей вопрос о преемнике
Мао Цзэ-дуна на пост председателя Республики.
Вслед за разоблачением организаторов правого бло-
ка настала очередь тысяч их действительных и мнимых
единомышленников. На собраниях, проходивших под ру-
ководством парторганизаций в учреждениях и вузах, лиц,
• 187
скомпрометировавших себя во время выступлений пра-
вых, подвергали ожесточенной критике, а затем смещали
с занимаемых постов, как «не оправдавших доверия
масс». Применялась и другая форма изгнания правых:
их взгляды «изучали» в группах, составленных из пред-
ставителей общественных организаций и администрации,
которые принимали решения об исключении или пониже-
нии в должности того или иного работника. Дальнейшая
участь таких людей была, как правило, одинакова: на ос-
новании закона от 17 августа 1957 г. их направляли на
«исправительные работы».
Точных данных о числе людей, официально объяв-
ленных правыми, не имеется. В октябре 1959 г., к
10-летию образования КНР, правительство объявило о
том, что наименование «правого буржуазного элемента»
снимается с 26 тыс. лиц. Можно предполагать, что речь
шла лишь о части обвиненных.
Следует, однако, заметить, что, судя по последующим
событиям, сами обвинители не придавали большого зна-
чения таким словам, как «шпион», «предатель» и пр.
Люди, публично обвиненные в шпионаже и предательст-
ве, не только вернулись вскоре к работе, но даже заняли
прежние посты. Обвинения в шпионаже предъявлялись,
как правило, тем из китайских граждан, которые обу-
чались или работали на Западе. Так было, например, с
профессором Цянь Дуань-шэном, окончившим Гарвард-
ский университет в США. Его «уличили» в установлении
преступных связей с американским «профессором-развед-
чиком» Джоном К. Фэрбенком (который был одно время
работником государственного департамента и привлекал-
ся к дознанию в комиссии Маккарти как лицо, причаст-
ное к «выдаче Китая русским»). Профессор Цянь после
«признания» своих прегрешений вновь занял место в По-
литическом консультативном совете.
В деревню были направлены «по настоянию» своих
организаций такие деятели, как Сяо Цянь, писатель и
редактор журнала «Вэньибао», выступавший с критикой
политики партии в области литературы (Сяо Цянь по-
лучил образование в Англии). Другие были оставлены в
городах в качестве мусорщиков, ассенизаторов и т. п
Некоторые, не дожидаясь решения своей участи, не в си-
лах защитить свое доброе имя, кончали самоубийством.
Так поступил, например, профессор Дин Цзэ-лян
188
И все же, как утверждала печать, репрессиям под-
вергались те лица, которые были «причастны к контр-
революционным актам насилия», и случаи смертной каз-
ни были сравнительно редки (также судя по сообщениям
печати). Известна публичная казнь трех студентов, за-
чинщиков беспорядков в Ухане. Они обвинялись в «ор-
ганизации вооруженного восстания в деревне». Однако,
не говоря уже о насильственной высылке в деревню и «пе-
ревоспитании в труде», сама форма публичных покаяний
является исключительно тяжелым наказанием для ки-
тайцев с их традиционной боязнью «потерять лицо». Ки-
тайские руководители умело использовали свои знания
национальных традиций и черт, нс только вынудив людей
к самоуничижению, но и оставив им возможность вер-
нуться к общественной жизни через «перевоспитание».
Один из китайских интеллигентов, прошедших все ста-
дии обработки, рассказывал писателю Эд. Сно\: «Вы не
можете представить себе, какими убийственными могут
быть самокритика и групповые собрания. Каждый в мо-
ем учреждении, начиная с мальчика-рассыльного и убор-
щицы, может говорить мне, насколько я буржуазен, кри-
тиковать мои личные привычки, мою семейную жизнь, мое
интеллектуальное невежество, то, как я провожу свой до-
суг, даже мое молчание. Я должен сидеть и выслуши-
вать. Некоторые предпочитают покончить с собой, чем
выносить все это. Мне понадобились годы, чтобы при-
выкнуть, но теперь я верю, что это — благо для меня.
Я нуждался в этом! Как я нуждался в этом! Ныне я уже
редко являюсь объектом критики».
Другой характерной чертой кампании против правых
было сравнительно мягкое обращение с наиболее извест
ными и видными специалистами и политическими деяте-
лями, которым приписывались «правые» взгляды.
Следовательно, можно заключить, что борьба против
правых была направлена не на уничтожение интелли-
генции, а на подавление всяких остатков инакомыслия.
Насколько безуспешной оказалась эта попытка, можно
судить хотя бы по тому, что руководство не прекращает
свою деятельность по искоренению «крамолы» среди ин-
теллигенции (как партийной, так и вне партии) — ме-
няются лишь «ярлыки».
Завершив контрнаступление против правых, ЦК КПК
уже в августе—сентябре сделал упор на «движение за со-
189
циалистическое воспитание» по всей стране. Подводя
итог борьбе с правыми, «Жэньминь жибао» писала: «На-
ступление правых не только не смогло повредить нашему
делу социализма, но превратилось в политический мате-
риал, способствовавший повышению социалистической
сознательности всего народа, социалистическому само-
перевоспитапию членов демократических партий и бес-
пар гийных деятелей».
В официальных документах ЦК КПК также рассмат-
ривал борьбу с правыми и ее результаты как свой боль-
шой успех. «Победа в этой борьбе. — говорил Лю Шао-
пи иа второй сессии VIII съезда КПК, — привела к вели-
кому коммунистическому освобождению широчайших на-
родных масс, а это в свою очередь привело к резкому
изменению соотношения классовых сил в нашей стране».
Газета «Жэньминь жибао» 1 января 1958 г. в передо-
вой статье «С попутным ветром, разбивая волны» сооб-
щила, что китайский народ уже одержал великую победу
в социалистической революции на политическом и идео-
логическом фронтах. «В результате решительной широ-
кой борьбы против буржуазных правых элементов их на-
ступление было разгромлено, правые элементы были изо-
лированы, значительно повысилась политическая созна-
тельность народных масс и еще более окреп социалисти-
ческий строй».
В передовой вновь был поставлен вопрос о том, что
«в настоящий момент в Китае сравнительно редки слу-
чаи, когда борьба между капиталистическим и социали-
стическим путями выражает противоречия между нами и
нашими врагами... в большинстве случаев эта борьба
выражает противоречия внутри народа». Иными словами,
после того как накал борьбы спал и разгром «правых
элементов» завершился, руководство вновь вернулось к
формуле о неантагонистическом характере противоречий
внутри народа (при условии поавильного их регулиро-
вания со стороны компартии). И хотя фактически дви-
жение за упорядочение стиля в работе еще продолжа-
лось и не прекращалась кампания против «правых», но
ее высшая точка осталась позади, и исход этой острой
идеологической и политической борьбы к июню 1957 г.
был решен 5.
5 В февпале 1958 г V сессия Всекитайского собрания народных
представителей приняла постановление о лишении 52 человек из
190
Начался Новый, 1958 год с новыми лозунгами в об-
ласти экономики, новыми курсами ЦК КПК, которые
поставили страну перед тяжелыми испытаниями.
Таким образом, в значительной степени усилия, за-
траченные на «перевоспитание» и «перестройку миро-
воззрения» интеллигенции, оказались малоэффективны-
ми. Китайские руководители, безусловно, испытали же-
стокое разочарование: союз с интеллигенцией, и что осо-
бенно важно с молодыми интеллигентами, оказался про-
блематичным. Правда, группа Мао Цзэ-дуна в ходе
борьбы с «правыми» достигла важного тактического ус-
пеха, выявив и тем или иным способом обезвредив по-
тенциальных противников пересмотра решений VIII съез-
да КПК по основным вопросам внутренней и внешней по-
литики партии. Кампания борьбы против «правых» и
движение за упорядочение стиля в работе явились удоб-
ным предлогом и искомой формой травли и дискреди-
тации инакомыслящих, своего рода идеологической под-
готовкой «большого скачка» и народных коммун.
Наступивший вслед за этим период характеризовал-
ся взаимным недоверием между руководством и интел-
лигенцией. Напуганная тем, что произошло, интеллиген-
ция замкнулась, пыталась уйти от общественной жизни.
В исследовательской работе в области гуманитарных
наук предпочтение отдавалось темам, не связанным с
современностью.
Политика китайского руководства в вопросах борь-
бы против буржуазной идеологии, за перевоспитание ин-
теллигенции с 1949 по 1957 г. в результате грубого извра-
щения ее существа и форм группой Мао Цзэ-дуна ока-
залась бесплодной. На ней лежал сильнейший отпеча-
ток субъективизма и мелкобуржуазного национализма.
И тогда и позднее лишь бесконечным запугиванием ки-
тайскому руководству удалось подчинить, точнее даже —
подавить интеллигенцию. Важнейшей чертой идеологи-
ческой и всей общественной жизни Китая стало приспо-
собленчество. Руководство КПК, бесконечно повторяя и
числа правых элементов депутатских полномочий А еще ранее
Чжан Бо-цзюнь, Ло Лун-цзи, Чжан Най-ци, Лун Юнь, Хуан Шао-
сюнь и другие были освобождены от своих постов. 16 марта 1958 г.
на площади Тяньаньмынь был проведен многотысячный митинг
членов демократических партий под лозунгом «Решительно принять
руководство со стороны КПК, идти по пути социализма».
191
заставляя других повторять одни и те же лозунги и за-
клинания против «буржуазной идеологии, современного
ревизионизма, американского империализма», рассчиты-
вало добиться отождествления мыслей людей с их слова
ми, по па практике получилось обратное--ложь и при-
творсгво становились нормой, а назойливо внушаемые
формулы оставались пустыми словами, лишенными кон-
кретного содержания.
Никогда до 1957 г. в Китае не практиковалась в та-
ких огромных масштабах расправа над людьми без суда
и следствия, едва прикрытая ханжеской формулой «пере-
воспитания в физическом труде». Такая практика, с точ-
ки зрения юридической означавшая грубейшее наруше-
ние гражданских прав, зафиксированных в Конституции
КНР, преследовала цель унизить человека, морально
сломить его. Эта форма расправы с недовольными и не-
согласными по существу мало чем отличалась и отли-
чается от содержания в трудовом лагере, ибо люди на-
сильственно изгонялись со своих мест и отправлялись в
глухие углы без права переписки с родными. Десятки
тысяч интеллигентов в 1957 г. были сосланы в деревню,
где им предстояло вместо обычных занятий превратиться
в крестьян, причем в крестьян второго сорта, так как в
отличие от местных жителей они не имели даже права
выезжать по праздникам в город или отлучаться по сво-
им делам в соседнюю деревню. Им поручалась самая тя-
желая работа — переноска навоза, рытье каналов и т. и.
Их расселяли в самых убогих жилищах, отрывали от
семьи и, что немаловажно для людей, привыкших к чте-
нию, лишали книг.
1957 год явился своего рода переломом, когда в об-
ласти идеологии группа Мао Цзэдуна перешла в наступ-
ление против марксистско-ленинской теории и ее привер-
женцев в Китае, против принципов интернационализма и
на этой основе стала готовиться к осуществлению своего
особого политического курса.
Глава шестая
ОТ «БОЛЬШОГО СКАЧКА»
К «КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
Формально начало «большом} скачку» положила вто-
рая сессия VIII съезда КПК (1958 г.), которая, пере-
смотрев решения, принятые в 1956 г., приняла поста-
новление о резком ускорении темпов экономического
строительства. Обуреваемый честолюбивыми замыслами,
Мао Цзэ-дун поставил перед страной задачу «догнать за
15 лет или меньший срок Англию по производству вая{
нейших видов промышленной продукции, в короткий ис-
торический срок оставить далеко позади себя все капи-
талистические страны мира, за «три года упорных тру-
дов» кормчий посулил «десять тысяч лет счастья». Мао
Цзэ-дун не сомневался в том, что ему удастся сочетать
ускорение процесса индустриализации страны с ускоре-
нием процесса механизации сельского хозяйства, с
уничтожением противоположности между городом и де-
ревней, между умственным и физическим трудом. Осу-
ществлению этих целей в кратчайшие сроки и была
подчинена политика народных коммун, «большого скач-
ка», «малой металлургии».
Печальные итоги этих курсов общеизвестны. Понадо-
билось менее двух лет, чтобы убедиться в полной
несостоятельности, в банкротстве новой политики. Эко-
номика Китая была ввергнута в затяжной кризис
Попытки маоистов свалить вину за свои порочные
установки на стихийные бедствия, на Советский Союз,
на местные партийные кадры, которые якобы неправиль-
но поняли и неверно проводили в жизнь указания Мао
Цзэ-дуна, могли обмануть лишь несведущих или наивных
людей. Работники партийного и государственного аппа-
рата в центре и особенно на местах видели и осознавали
действительные источники постигшей страну трагедии
Провал маоцзэдуновского эксперимента был настоль-
13 Л. С. Кюзаджян
193
ко очевиден, что «большой скачок» и коммуны в перво-
начальном виде вскоре перестали существовать, о досроч-
ном вступлении в коммунизм пропаганда больше не го-
ворила, напротив, предполагаемые сроки завершения со-
циалистического строительства переносились на десятки
и даже сотни лет. И хотя курс, направленный на устра-
нение ущерба экономике, так называемое урегулирова-
ние, сопровождался настойчивым повторением лозунга о
победе политики «трех красных знамен» — «генеральной
линии, народных коммун и большого скачка, о непогре-
шимости и всепобеждающем характере идей Мао Цзэ-ду-
на», сомнения в безошибочности внутренней политики ру-
ководства распространялись все шире и глубже среди ря-
довых партийных кадров, интеллигенции, которые стояли
ближе к жизни и знали истинные проблемы глубже, чем
Мао Цзэ-дун и его окружение.
Материалы, которые публиковались в китайских га-
зетах во время «культурной революции», недвусмыслен-
но свидетельствуют о том, что сомнения в непогрешимо-
сти Мао, недовольство его политикой постепенно охваты-
вали значительную часть партийного аппарата и боль-
шую часть интеллигенции. В ряде случаев китайская
печать задним числом приводит прежние высказывания
того или иного деятеля для того, чтобы доказать его «из-
мену» идеям Мао Цзэ-дуна. Так, один из крупных пар-
тийных работников провинциального комитета КПК в
провинции Гуйчжоу, Ван Сяо-чуань, как выяснилось, го-
ворил, что неудачи в сельском хозяйстве объясняются
незаинтересованностью крестьян в труде. По его выра-
жению, «черные дни, которые переживал Китай,— ре-
зультат некоторых ошибочных руководящих идей». Заме-
ститель заведующего отделом пропаганды ЦК КПК
Чжоу Ян называл политику «большого скачка» опро-
метчивой.
Безусловно, самым серьезным из известных фактов
критики курса Мао Цзэ-дуна было выступление Пэн Дэ-
хуая на VIII (Лушаньском) пленуме ЦК КПК в июле—
августе 1959 г. Пэн Дэ-хуай, министр обороны КНР,
член политбюро ЦК КПК, поддержанный видными дея-
телями партии Хуан Кэ-чэном, Чжан Вэнь-тянем, Чжоу
Сяо-чжоу и другими, выступил с резкой критикой поли-
тического курса Мао Цзэ-дуна внутри страны и на ме-
ждународной арене. Пэн Дэ-хуай открыто назвал лозун-
194
ги «большого скачка» и народных коммун пагубными
для Китая.
Многие коммунисты трезво оценивали сложившуюся
ситуацию и предупреждали о надвигающихся экономи-
ческих трудностях и растущем недовольстве народа. Од-
нако авторитет Мао Цзэ-дуна был еще слишком высок
для того, чтобы подобная критика могла быть принята.
Мао удалось добиться осуждения Пэн Дэ-хуая и его сто-
ронников как «правооппортунистических элементов», как
представителей «буржуазной линии». И хотя, по сущест-
ву, от курсов своих Мао Цзэ-дун временно отступил и
предоставил другим выправлять положение, но жестоко
расправился со своими критиками, сохранив хотя бы фор-
мально большинство в ЦК КПК. Однако расправа над
Пэн Дэ-хуаем не остановила нараставшего недовольства
в среде партийных работников и интеллигенции.
Подобно тому как во время недолгого «расцвета ста
цветов» критика исходила от людей, совершенно различ-
ных по своим взглядам, так и в 1959 г.— и в последующие
годы — несогласие с лозунгами и практикой Мао Цзэ-
дуна выражали и члены партии — интернационалисты, и
передовая интеллигенция, и часть деятелей, настроенных
националистически, но трезво отдававших отчет в том,
что на путях маоцзэдуновской политики страну нельзя
вывести из тупика. Наконец, и среди недавно еще искрен-
не преданных Мао Цзэ-дуну людей также зрело недоволь-
ство его политическим авантюризмом, приводившим к
серии провалов.
Не желая «терять лицо», китайские руководители пы-
тались в пропагандистских материалах создать впечатле-
ние, что их идеологические курсы остаются неизменными.
В статье «Победа марксизма-ленинизма в Китае»
(1960 г.) Лю Шао-ци еще утверждал, что политика «ста
цветов» рассчитана на длительный срок. Он писал: «Этот
наш курс отнюдь не означает проведение буржуазной
политики либерализации, а означает проведение весьма
твердой пролетарской классовой политики. Такой курс
проводится в жизнь для того, чтобы содействовать раз-
витию и расцвету марксизма и направляемой им социа-
листической идеологии». Лю Шао-ци уточнял далее, что
курс «ста цветов» не предполагает «свободного разгула
буржуазной идеологии... Мы никогда не признавали и
не признаем, что антисоциалистические высказывания и
13*
195
действия буржуазии являются законными при диктатуре
пролетариата» В действительности же, как это было и со
«скачком» и с коммунами, курс «ста цветов» после
его провала упоминался исключительно из престижных
соображений.
В 1960 1961 гг. китайские читатели еще могли встре-
тить в газетах и журналах целый ряд материалов, в кото-
рых в иносказательной форме то различными намеками,
то путем исторических параллелей и аллегории критико-
вались или ставились под сомнение правомерность мао-
цзэдуновских установок. Критический дух проникал и в
художественную литературу, в общественные науки, но
заметнее всего он был в публицистических выступле-
ниях видного партийного работника, бывшего главного
редактора «Жэньминь жибао», а позднее секретаря пе-
кинского горкома КПК и редактора журнала «Цяньсянь»
Дэн То. В 1960—1961 гг. Дэн То написал и опубликовал
пять сборников статей, фельетонов и притч под общим
названием «Вечерние беседы у подножия Яньшань», ко-
торые китайская печать в ходе «культурной революции»
называла «походом против идей Мао Цзэ-дуна».
О чем же в действительности писал Дэн То? Так, в
его заметке «Великое пустословие» читаем: «При неко-
торых обстоятельствах великое пустословие неизбежно и
в определенном смысле оно необходимо, но если ci о рас-
пространять повсеместно и повсюду его использовать,
превращать его в свою профессию, то оно становится
страшным. И если способности к пустословию передать
нашим детям, воспитывать из них специалистов такого
рода, то это будет еще хуже». В качестве примера
пустословия Дэн То приводил детские стихи: «Небо—наш
отец, земля — наша мать, солнце — наша няня. Ветер с
Востока — наш благодетель, ветер с Запада — наш враг».
Автор заметки призывал не заниматься праздными рас-
суждениями, поменьше болтать, не тратить попусту время
и силы, свои и чужие. Во время «культурной революции»
газеты писали, что в этом своем высказывании Дэн То
«цинично обзывал пустословием» положение Мао Цзэ-ду-
на: «ветер с Востока одолевает ветер с Запада» — и тем
самым иронизировал не над детским стихотворением, а
вад идеями Мао Цзэ-дуна.
В другой своей литературной заметке Дэн То конста-
тировал, что у некоторых людей наблюдается странная
196
болезнь — потеря памяти. Они забывают слова, сказан-
ные ими вчера, нс держат данного слова, выйдя из дома,
нс помня г о нем и даже не узнают свою жену. Во время
«культурной революции» это интерпретировалось следую-
щим образом: «Совершенно очевидно, что Дэн То здесь
говорит не о какой-то болезни, а о политике. Больной, по-
терявший память, на которого нападает Дэн То,— это
наша великая партия».
В 1961 г. в пекинской газете «Бэйцзин жибао» Дэн
То опубликовал две притчи. В одной из них рассказы-
валось о том, как синица хвалилась море зажечь, а дру-
гая содержала такую историю: один бедный крестьянин
нашел куриное яйцо и размечтался о том, как из этого
яйца вылупится цыпленок, который превратится в кури
цу. Та снесет много яиц, он разбогатеет и в конце концов
возьмет себе молодую жену. На этом его мечты кончи-
лись, так как его старуха, услышав о молодой жене, уда-
рила старика по руке, яйцо упало и разбилось.
Критики Дэн То, разбирая эти притчи, пришли к вы
воду, что в них содержались нападки на генеральную ли
нню партии, на политику «большого скачка». Дэн То
обвинили в том, что в 1961 г. он упрекал лидеров КПК
в хвастовстве, в обмане и призывал людей не верить пу-
стым мечтателям.
Материалом для обвинения против Дэн То послужили
и приводившиеся в его заметках примеры из истории
Китая о стойком поведении чиновников, не боявшихся
открыто критиковать императора и его приближенных.
Слова Дэн То: «Кто высоко мыслит о себе и после от-
талкивает от себя учителя, тот ничему' не научится» -
китайская печать впоследствии истолковала как «злоб-
ные выпады против борьбы с современным ревизиониз-
мом, зазывание ревизионистов и требование впустить вол-
ка к себе в дом».
Выступления Дэн То в печати в I960—1962 гг., пу-
бличные лекции ректора Уханьского университета Ли
Да, который был старейшим членом КПК и участником
первого съезда партии, выступления ректора высшей
партийной школы при ЦК КПК, члена ЦК КПК Янь
Сянь-чжэня, труды философа Фын Дина, книги профес-
сора, директора института экономики АН Китая Сунь
Е-фана, историка Цзян Бо-цзаня, пьесы известного дра-
матурга У Ханя китайская печать квалифицировала как
197
«тщательно продуманное, целеустремленное, планомер-
ное, организованное крупное наступление на партию и
социализм».
Такое определение совершенно абсурдно, ибо назван-
ных выше деятелей объединяло лишь критическое отно-
шение к политическим авантюрам Мао Цзэ-дуна, кото-
рое они так или иначе выражали в своих книгах, статьях,
лекциях, пьесах, стихах и т. п. Эзоповский язык скрывал
многое, но не все для людей, привыкших читать между
строк и понимать полунамеки. То, что иной раз было не-
понятно иностранцам, для китайцев представляло чуть
ли не открытый выпад против конкретного лица.
Именно так, например, преподносилась пьеса У Ханя
«Разжалование Хай Жуя». В этом произведении У Хань
(в то время заместитель мэра Пекина, известный историк
и писатель) вывел образ сановника династии Мин, кото-
рый был озабочен бедственным положением крестьян и
выступил с критикой императора. Герой пьесы У Ханя,
поставленной в феврале 1961 г. (когда у всех еще свежи
были в памяти события Лушаньского пленума), призы-
вал императора облегчить участь народа, прислушаться
к голосу простых людей. В конце концов Хай Жуй, убе-
дившись в тщетности своих усилий, уходит в отставку.
Пьеса У Ханя вызвала оживленную дискуссию сразу же
после постановки, но тогда о «клеветнических нападках
на ЦК партии во главе с Мао Цзэ-дуном, о выпадах про-
тив генеральной линии партии, о всемерной поддержке
разжалованных правых оппортунистов» никто не гово-
рил Так стали писать о пьесе У Ханя лишь в конце
1965 г., в преддверии «культурной революции». Указыва-
лось, что в те годы Дэн То и его единомышленники «под
видом распространения знаний и приобщения к ним вели
борьбу против идей Мао Цзэ-дуна», «предпринимали по-
пытку добиться перерождения кадров и молодежи» и т. п.
Было бы наивно предполагать, что маоисты и их про-
пагандистский аппарат в 1960—1961 гг. не понимали ис-
тинного значения и направленности этих произведений.
Однако понадобилось несколько лет, чтобы сказать об
этом вслух. По-видимому, в 1960 и 1961 гг. и даже в
1962 г. Мао Цзэ-дун и его группа, принимая во внима-
ние исключительно тяжелую обстановку в стране после
недавнего голода и полной разрухи, не рискнули обру-
шить открытый удар на головы своих противников. Тогда
198
трудно было бы предсказать исход такой атаки. Им по-
надобилось время для обработки армии, которая про-
ходила особенно интенсивно после смещения Пэн Дэ-хуая
и начальника генерального штаба Хуан Кэ-чэна и приве-
ла к тому, что армия стала едва ли не единственной опо-
рой маоистов. После того как у Мао Цзэ-дуна и его
ближайших сторонников возникла уверенность в том, что
они смогут опереться на армию и органы безопасности,
они перешли в решительное наступление против своих
противников. Этим можно объяснить тот на первый
взгляд странный факт, что «разоблачение несогласных»
последовало спустя четыре — пять лет после их откры-
тых выступлений с критикой идей и практики маоистов.
Даже призывы к бдительности, к внимательному от-
ношению ко всякого рода сравнениям и аллегориям, про-
никающим в печать, какими бы замаскированными они
ни были, стали раздаваться лишь в конце 1965 г. Тогда
вспомнили даже заметку поэта Ян Шу как пример «ядо-
витых стрел» или «снарядов в сахарной оболочке». Ян
Шу, передавая свои впечатления от весенних садов и
парков, писал: «Цветение сливы — это вестник грядущей
весны. Весенним цветом полны сады. Близок приход вес-
ны». Газета «Гуанмин жибао» в 1965 г. комментировала
эти слова следующим образом: «Воспевает ли Ян Шу
социалистическую весну? Нет. Ни в коем случае нет. Каж-
дому понятно, что он раскрывает свои надежды на ре-
ставрацию капитализма весной этого года». Замечание
поэта о том, что чрезмерное прославление часто ведет к
чванству, газета трактовала так: «Совершенно ясно, что,
когда Ян Шу выступает против чрезмерного прославле-
ния, он выступает против воспевания великой Коммуни-
стической партии Китая, против воспевания нашего вели-
кого вождя, председателя Мао, он клевещет, что у нас
установлен культ личности».
Из высказываний Дэн То и других деятелей склады-
вается совершенно определенный вывод о том, что «боль-
шой скачок», последовавший вскоре после борьбы с «пра-
выми буржуазными элементами», народные коммуны, да
и весь генеральный курс, принятый в 1958 г., вызвали
серьезное недовольство и несогласие партийного актива,
китайской интеллигенции, которые ясно видели послед-
ствия подобной политики для страны.
В конце 1962 г. в общественной идеологической жизни
199
Китая произошли серьезные изменения. Именно тогда
вслед за разрешением карибского кризиса маоисты, утра-
тив надежду на вооруженное столкновение между Со-
ветским Союзом и США, начали открыто осуществлять
антисоветский курс не только вне страны, но и внутри
Китая.
В основе антисоветской направленности маоистской
политики лежит мелкобуржуазно-националистическая
идеология. Однако нельзя сбрасывать со счетов и утили-
тарный, прагматический расчет группы Мао Цзэ-дхна,
которая превратила антисоветизм в своего боевого конь-
ка. Немалую роль в этом, по-видимому, сыграло стрем-
ление спасти пошатнувшуюся популярность Мао Цзэ-ду-
на, направив народное недовольство в антисоветское
русло. Партийным кадрам, интеллигенции, молодежи, да
и всему народу предлагалось заманчивое и простое объ-
яснение всех бед и тревог, всех несчастий, обрушивших-
ся на Китай: «коварство» Советского Союза, якобы умы-
шленно отозвавшего своих специалистов, прекратившего
помощь, разорвавшего контракты и т. п.
1962—1965 гг. стали временем открытой идеологиче-
ской и политической переориентации не только руково-
дящих кадров, но и многочисленных групп населения. Эте
были годы широко задуманных идеологических кампа-
ний, на подготовку и организацию которых маоисты бро-
сали огромные материальные и людские силы. Печать,
радио, устная пропаганда, телевидение, кино, выставки —
решительно все средства идеологического воздействия
использовались для распространения таких движений,
как «изучение произведений председателя Мао Цзэ-ду-
на», «учиться у Народно-освободительной армии»,
«учиться у Лэй Фэна». Идеологические и политические
атаки, проводимые одна за другой, их всепроникающий
характер и огромный размах создали в Китае невидан-
ную до тех пор атмосферу контроля за людьми и реши-
тельного подавления инакомыслия.
Под какими бы красивыми лозунгами ни проводились
эти движения, их основные цели всякий раз сводились к
двум вытравить из сознания китайцев чувства дружбы к
Советскому Союзу, опорочить в глазах своего народа
опыт строительства социализма в Советском Союзе и
других странах, превратить китайцев в «нержавеющие
винтики», за которых думает и решает председатель Мао.
200
Побочны , хотя и очень важным, являлось другое на-
правление пропаганды. Китайцам уже не говорили о
том, что они должны затянуть пояс из-за временных труд-
ностей и что жизнь станет лучше, когда настанут счаст-
ливые времена. Теперь им внушали, что аскетизм, даже
если он перестанет быть необходимостью, должен пре-
вратиться в постоянное национа льное качество. Настой-
чивость в подавлении всего индивидуального, личного и
частного, еще не столь заметная в 1960 -1961 гг., когда
страна только оправлялась от последствий «большого
скачка», достигла исключительной силы. По мере того
как люди переставали ощущать физический голод, им все
более решительно навязывался идеологический кон-
троль.
Мао Цзэ-дун и его сторонники нс могли не знать о
том, что их некогда надежные кадры весьма скептически
воспринимают новые идеологические, политические и эко-
номические курсы. Они не могли не знать, например, что
экономист Сунь Е-фан в своих лекциях в 1961 г. после
возвращения из Советского Союза призывал к восста-
новлению принципа прибыльности на промышленных
предприятиях Китая, выступал против пренебрежения
принципом материальной заинтересованности, считал
необходимым шире использовать товарно-денежные от-
ношения в условиях строительства социализма. Маоисты,
конечно, слышали заявления Янь Сянь-чжэня о том, что
политика «большого скачка» — это продукт субъективиз-
ма и волюнтаризма, и другие подобные высказывания.
Мао Цзэ-дун и его окружение были информированы
о том, что разочарование их политикой распространено
и среди интеллигенции. Свидетельством этого является
заявление па одном пз совещаний в ЦК КПК в 1964 г.,
на котором отмечалось, что лишь «15 процентам интел-
лигенции можно доверять», что среди «работников ли-
тературы, искусства теперь много таких людей, которые
свалятся в яму ревизионизма».
Косвенным проявлением недовольства политикой Мао
Цзэ-дуна среди части руководства партии и государства
было заявление Лю Шао-ци, который в июле 1961 г. в
своей речи, посвященной 40-летию КПК, критиковал тех,
кто думает, что «китайской революцией якобы можно ру-
ководить, полагаясь на субъективные представления».
Недовольство, копившееся в китайском обществе по
еле провала «большого скачка» и коммун, в последую-
щи
щие годы не только не исчезло, но усилилось в резуль-
тате совершенно очевидных внешнеполитических прова-
лов. Если до этого Мао Цзэ-дун и его ближайшее окру-
жение сохраняли еще определенный авторитет как внут-
ри страны, так и за рубежом, то после периода внешне-
политической активности 1962—1965 гг. положение из-
менилось. Неудачная попытка созвать конференцию
стран Азии и Африки без Советского Союза, неблаговид-
ная роль маоистов во время конфликта между Пакиста-
ном и Индией, причастность к индонезийской трагедии —
все это привело к резкому падению престижа КНР в
странах Азии и Африки, что трудно было скрыть от пар-
тийных работников высшего и среднего звена, от деяте-
лей культуры, так как именно они были наиболее осве-
домленными и информированными людьми в Китае, име-
ли возможность кроме официальной пропагандистской
версии событий узнать истинное отношение к Китаю за
рубежом.
Недовольство усугублялось и тем, что Мао и его груп-
па оказались в самоизоляции среди мирового коммуни-
стического движения, среди стран социалистического со-
дружества. Все это заставляло людей задуматься над
вопросом, куда же заведет Китай политика Мао Цзэ-
дуна.
В результате в 1962—1965 гг. как внутри партии, так
и вне ее в среде интеллигенции значительно выросло чи-
сто недовольных, которые при определенных условиях
могли выступить как оппозиция курсу Мао Цзэ-дуна. По-
видимому, противники курса действовали стихийно, не-
согласованно и, во всяком случае, без какой бы то ни
было координации с внешними силами, в чем позже обви-
нила их маоистская пропаганда.
Но самое важное заключается в том, что понимание
отрицательных итогов политики Мао, понимание истин-
ных причин внутренних неудач и внешних провалов на-
растало и внутри руководства КПК. Наиболее дально-
видные и трезво мыслящие деятели отдавали себе отчет
в тем, что после ухода Мао Цзэ-дуна с арены им при-
дется иметь дело с большими трудностями, с весьма об-
ременительным наследством.
Таким образом, внутри руководства сложились две
взаимоисключающие позиции: либо отказаться от попы-
ток при помощи «скачков» преодолеть объективные за-
202
коны развития и вернуться к строительству экономики на
основе тех принципов, которые осуществлялись до 1957 г.
и были подтверждены в решениях VIII съезда КПК, либо
попытаться, опираясь на достигнутую экономическую ба-
зу, совершить новый «большой скачок». Первая позиция
означала неуклонный рост производительных сил и на
этой основе повышение жизненного уровня населения.
Вторая же была подчинена замыслам о быстром возвы-
шении Китая за счет новых жертв и лишений народа, за-
морозив на длительное время жизненный уровень тру-
дящихся. Мао Цзэ-дун и его сторонники олицетворили
второй путь, а его осуществление было невозможно для
них без подавления оппозиции.
На кого они могли опереться в осуществлении поли-
тики, несостоятельность которой была очевидна уже боль-
шей части партийного аппарата и интеллигенци.!, всему
народу, который испытал плоты «скачков» и коммун.
Мао имел все основания не доверять этим силам, более
того — бояться их, ибо тайное недовольство могло перей-
ти в открытое. Именно этим объясняется то обстоятель-
ство, что все свои помыслы, все свои надежды связал
Мао Цзэ-дун с армией, которая была объявлена «наибо-
лее послушным оружием партии» и «главным орудием
диктатуры пролетариата».
Однако, учитывая нежелательные последствия, свя-
занные с открытым использованием военных средств по-
давления, Мао и его сторонники нашли другую социаль-
ную группу, которая была объявлена исполнителем
намеченной ими программы. Такой социальной группой
стала школьная и студенческая молодежь, политически
незрелая, не имеющая сколько-нибудь четких представ-
лений о социализме, о демократии, о революции и твер-
до усвоившая лишь одно: каждый, кто уклоняется от
идей Мао Цзэ-дуна,— враг социализма.
«Культурная революция» может рассматриваться как
основная политическая и идеологическая акция, рассчи-
танная на то, чтобы подготовить условия для осущест-
вления новых политических курсов Мао, для воплощения
его честолюбивых идей, ибо, прежде чем приступить к
их реализации, необходимо было сломить сопротивление.
Опираясь на армию и на неопытную молодежь, Мао
Цзэ-дун решил нанести удар по партийному и государст-
венному аппарату, по интеллигенции, силой подавить оп-
20J
позицию, создать атмосферу террора и страха, всеобщей
подозрительности, предупредить малейшие проявления
недовольства.
К разгрому своих противников Мао Цзэ-дун и его сто-
ронники готовились исподволь, опять-таки прибегая к
излюбленному и не раз испробованному средствчи— раз-
личного рода идеологическим кампаниям, официальные
цели которых были лишь прикрытием для репрессий про-
тив целых категорий работников идеологического фрон-
та и культуры.
В 1962—1963 гг. Мао Цзэ-дун в своих выступлениях
несколько раз варьировал одну и ту же мысль: в стране
существует опасность реставрации капитализма, надо
развивать классовую борьбу, повышать бдительность, в
противном случае Китай «превратится в свою противо-
положность», «изменит цвет». Этот тезис был сформули-
рован Мао Цзэ-дуном в 1962 г. на X расширенном плену-
ме ЦК КПК и повторен в мае 1963 г.
Однако ни партийному активу, ни тем более широ-
кой общественности не было ясно, от кого же конкретно
исходит «угроза реставрации», не было известно и сколь-
ко-нибудь достоверно о столкновениях мнений внутри
ЦК КПК. Поэтому эти положения Мао Цзэ-дуна сплошь
н рядом применялись для оправдания идеологических
кампаний, которые на первый взгляд были далеки от ма-
гистральных проблем политической борьбы.
Так было, к примеру, в ходе кампании за пересмотр
театрального репертуара в 1963 г., когда в печати вопрос
ставился так, будто судьба социализма в Китае зависит
от того, что происходит на театральных подмостках.
Открывая смотр новых спектаклей в Пекине в июле
1963 г., секретарь ЦК КПК Лу Дин-и сделал заявление,
которое заставило задуматься над истинной целью этого
широко разрекламированного мероприятия. В присутст-
вии 5 тыс. человек Лу Дин-и заявил: «Самый великий и
славный долг революционных работников театра — вос-
питывать из нынешних и будущих поколений неутомимых
революционеров и стойких бойцов против... современного
ревизионизма и современного догматизма, за осуществле-
ние великих идеалов коммунизма... Современные ревизио-
нисты,— продолжал Лу Дин-и,— открывают путь рестав-
рации капитализма, т. е. „мирной эволюции", к чему
стремятся империалисты». Раз1 лагольствуя в таком ду-
204
хе, Лу Дин-и призвал усердно работать над тем, чтобы
среди будущих поколений китайцев не было места «ре-
визионизму», чтобы не был реставрирован капитализм.
Именно этим выступлением был задан тон всем вы-
сказываниям прессы, посвященным театральному репер-
туару. Смотр шел своим чередом, люди посещали спек-
такли, аплодировали актерским удачам, равнодушно
взирали на ходульных героев, а тем временем газеты и
журналы на все лады восхваляли и превозносили «ан-
тиревизионистскую направленность» новых пьес. Приме-
чательной была статья «Ругань не помогает» Хуа Фу в
июльском номере ежемесячника «Вэньибао». Автор пи-
сал: «В противоположность реакционной литературе и
искусству империализма и современного ревизионизма
мы высоко держим великое знамя марксистско-ленинской
литературы и искусства и великое знамя идей Мао Цзэ-
дуна в литературе и искусстве... На сцене нового Китая
царит новая, процветающая атмосфера. Однако в тече-
ние последних месяцев империалисты и современные ре
визионисты, действуя сообща, всячески клевещут на это
революционное преобразование» И далее, чтобы не оста-
вить и тени сомнения, кого следует подразумевать под
«современными ревизионистами», автор приводил как
пример «нападок в адрес новой китайской драмы» статью
А. Жарова «Стена, которая должна рухнуть», опублико-
ванную в «Литературной газете».
Заключительным аккордом в этой очередной идеоло-
гической кампании, пронизанной духом антисоветизма,
явилась длинная речь члена Потитбюро ЦК КПК Пын
Чжэня о фестивале пекинской оперы, произнесенная
1 ию 1я и опубликованная в журнале «Хунци».
Пын Чжэнь заявил: «Очень многие люди в прошлом
были идеологически подготовлены для демократической
революции, но были недостаточно подготовлены, даже
вовсе нс были подготовлены для социалистической рево-
люции В прошлом мы также не проводили по всей стра-
не систематического, всестороннего, охватывающего все
области социалистического воспитания. В настоящее вре-
мя по всей стране в городах и деревнях проводится дви-
жение за социалистическое воспитание. Если вплотную
заняться этим, то можно будет успешно вести не толь-
ко нашу социалистическую революцию, все лучше и луч-
ше заниматься нашим социалистическим строительством,
205
но и можно будет по-настоящему вырвать корни реви-
зионизма».
Политическая и идейная подоплека этой кампании со-
вершенно ясна. Маоисты решили раз и навсегда подчи-
нить своему контролю всю деятельность и репертуар мно-
гих тысяч трупп китайского театра, которые до той поры
обходились практически без цензуры и ставили на под-
мостках любимые народом старинные пьесы, часто даже
не имея письменного текста. Движение, начатое под
лозунгом «долой феодальные и буржуазные пьесы со сце-
ны», привело к тому, что уже спустя год вместо несколь-
ких тысяч самых разнообразных пьес по всему Китаю те-
атры в обязательном порядке играли 10—15 наспех со-
зданных современных драм, посвященных «борьбе про-
тив ревизионизма, американского империализма и бур-
жуазной идеологии».
Таким образом, группе Мао Цзэ-дуна удалось за ко-
роткое время создать новое орудие пропаганды, которое
использовалось в конкретных политических целях. Ре-
форма театра и чрезвычайное обеднение его репертуара
были приняты в штыки не только актерами, но и
зрителями.
Однако, несмотря на небывалый шум в печати, это
движение не всколыхнуло сколько-нибудь глубоко об-
щественность, так как сам объект критики — театраль-
ный репертуар — не задевал еще интересы широкого
круга лиц.
Скептически были восприняты и статьи, направленные
против ряда кинофильмов. Показателен пример двух
фильмов, вокруг которых печать развернула острую по-
лемику, доказывая, что они являются образцами буржу-
азного кино, утверждающими «классовое примирение».
Первый из них, «Лавка семьи Линь», был создан извест-
ным деятелем кино Ся Янем по мотивам рассказа клас-
сика китайской литературы Мао Дуня (до 1964 г.— ми-
нистр культуры КНР). Фильм рассказывает о трагической
судьбе мелкого торговца в старом Китае, ставшего жерт-
вой капиталистических акул. И автор рассказа, и поста-
новщик, с симпатией относясь к своему герою — горемы-
ке Линю, обличали строй гоминьдановского Китая, об-
рекавшего людей на постоянную борьбу за существова-
ние. Критика обрушила огонь на эту картину за то, что
частный собственник Линь не предстает в ней как экс-
206
плуататор и кровосос. Когда фильм демонстрировался в
Пекине, в кинотеатры невозможно было попасть, много
часов люди выстаивали в очередях, чтобы посмотреть эту
действительно талантливую и достоверную картину.
Второй фильм, «Город без сна», был отснят в 1957 г.,
но появился на экранах лишь в 1964 г. Он посвящен
судьбам средней китайской буржуазии, которая сочла за
благо преобразование ее собственности в государствен-
но-частные предприятия. Процесс ломки сознания бур-
жуазии в этой картине выглядел упрощенно, хотя вполне
соответствовал той схеме, которую распространяла ки-
тайская пропаганда в 1956—1957 гг. Но печать ругала
фильм не за примитивизм, а за то, что он якобы оправ-
дывал эксплуатацию, выгораживал капиталистов, изобра-
жая их как друзей рабочих.
Одновременно с широким наступлением на фронте
театра и кино маоисты санкционировали пропагандист-
скую кампанию против классической китайской литера-
туры и поэзии, исторических и философских трудов. Лю-
бимые и популярные средневековые романы были объяв-
лены «образцами феодальной идеологии, разлагающими
мировоззрение». Эта критика ставила своей целью опо-
рочить все произведения прошлого, несущие в себе за-
ряд гуманистических, вольнолюбивых идей, рисующие
сложный внутренний мир человека с его вечным стрем-
лением к счастью. Продолжалась грубая ругань по адре-
су классических произведений иностранной литературы
(Л. Толстой, Шекспир, Р. Роллан, Стендаль, Бальзак
и др.) и музыки (Бетховен, Верди, Дебюсси и др.).
Центральные газеты и журналы, не говоря уже о ли-
тературоведческих и искусствоведческих изданиях, были
заполнены статьями, в которых не были исключением
такие, например, утверждения: «Полагать, что Шекспир—
это идол, которого невозможно превзойти, означает пре-
смыкаться и идти вразрез с духом китайского народа».
Или: «Преклонение перед Шекспиром, Бальзаком и дру-
гими в литературе и искусстве служит спасению капита-
лизма, который находится при последнем издыхании».
Авторы подобных статей достаточно ясно отвечали на
вопрос, зачем понадобилось третировать и искоренять
имена этих писателей. «Вина» гениев мировой литера-
туры в том, что они «воспевают гуманность, свободу, ра-
венство, братство, а именно эти настроения воспринимает
207
та часть молодежи, которая отравлена ядом буржуазной
идеологии». С точки зрения китайских пропагандистов,
произведения классиков мировой литературы особенно
опасны, так как они талантливы и захватывают читателя
«Читая увлекатепьное классическое произведение, неко
торые люди не могут постоянно сохранять трезвую голо-
ву и объективно анализировать его содержание, они ча-
сто увлекаются развитием сюжета, сочувствуют герою,
делят с ним радость и горе»,— писал один из авторов.
«Такое губительное влияние,— утверждал другой,— если
не принять меры предосторожности, может принести вред
социалистической революции и социалистическому строи-
тельству». «Произведения критического реализма незамет-
но для читателя уводят его в другой мир,— заявлял тре-
тий,— увлекают до самозабвения... Читатель теряет чув-
ство реальности; другая жизнь, другие классы, другие
эпохи, описанные в книгах, вызывают любопытство. Та-
кие настроения показывают, что читатель уже стоит на
опасной грани Только путем повышения бдите тьности
можно избавиться от порочного влияния произведений
критического реализма».
Не менее «опасными» оказались и зарубежные ком-
позиторы и их творения. Так, например, утверждалось,
что «некоторые арии из оперы Верди „Риголетто" — это
наиболее яркие примеры музыки, пропагандирующей
буржуазные идеи и разложенческие настроения. Из тек-
ста этих арий ясно, что они полны развратных, бесстыд-
ных идей, превращающих женщин в игрушку».
Лихо расправились китайские критики не только с
Шуманом, Дебюсси, но и с Бетховеном. Один из них
писал, что «мечты Бетховена не могут быть нашими меч-
тами, его музыка никак не может быть музыкой нашей
эпохи, так как Бетховен в последний период творчества
превратился в проповедника, сбывающего мечты о мире».
Изгнание из духовной жизни китайцев практически
всей мировой культуры, включая и национальную клас-
сику, прежде всего нанесло удар интеллигенции, ибо в
условиях Китая только эта социальная группа в полной
мере была приобщена к сокровищнице мировой цивили-
зации. Табу, наложенное на передовую культуру и клас-
сическое наследие,— таков был первый шаг.
Следующий, гораздо более серьезный, шаг был сделан
маоистами в 1964 г., когда «движение за социалистиче-
208
ское воспитание» приняло характер массовой политиче-
ской кампании, объектом которой стала творческая ин-
теллигенция.
Именно тогда по инициативе Мао Цзэ-дуна, выступив-
шего на одном из заседаний Политбюро ЦК с серьезными
обвинениями по адресу интеллигенции и партийных кад-
ров, в китайской печати развернулась резкая критика от-
дельных лиц, которые прямо или косвенно выражали
сомнение в непогрешимости «великого кормчего».
В конце 1964 г. в докладе на сессии Всекитайского
собрания народных представителен премьер Чжоу Энь-
лай заявил о необходимости, «заново воспитать китайский
народ и всю партию» в духе идей Мао Цзэ-дуна, что и
было обьявлено целью «культурной революции», которая
должна была проходить в тесном взаимодействии с дру-
гим массовым мероприятием гак называемым движе-
нием за социалистическое воспитание.
С этого времени борьба против тех, кто проявлял да-
же тень сомнения в пр пшлыюсти курса Мао Цзэ-дуна,
нарастала, приобретала все больший масштаб, охваты-
вая одну за другой все сферы общественной жизни КНР.
Первой жертвой «чисток», как бывало и раньше, ста-
ла творческая интеллигенция, деятели литературы, теат-
ра, кино, изобразительного искусства, работники идеоло-
гического фронта. Китайская пропаганда обрушила по-
ток брани на мастеров культуры, членов КПК и беспар-
тийных. Был смещен с поста министра культуры Мао
Дунь, писатель с мировым именем, та же участь по-
стигла его заместителей и руководителей творческих сою-
зов (писателей, музыкантов, драматургов и др.). Можно
без преувеличения сказать, что в 1964- 1966 гг. весь
цвет китайской интеллигенции был объявлен политически
неблагонадежным и подвергся в той или иной степени
репрессиям, начиная с унизительных «проработок», ли-
шения постов и принудительной высылки в деревню,
вплоть до физических расправ. Как призналась «Жэнь-
мипь жибао», за полтора года (с 1965 по первую полови-
ну 1966 г.) 160 тыс. интеллигентов было отправлено на
«физическое перевоспитание» в деревню. Таким образом,
руководящая группировка преднамеренно исключала из
активной общественной жизни один из немногих в Китае
отрядов политически сознательных людей. Их «вина»
главным образом заключалась в том, что, обладая трез-
14 Л. С. Кюзаджян
209
вым взглядом на происходящее в Китае, они, естествен-
но, делали выводы о несоответствии государственным и
национальным интересам страны теории и практики мао-
изма. О том, насколько сильны и глубоки такие настрое-
ния, свидетельствует тот факт, что лишь один человек —
Го Мо-жо публично признал свои ошибки и каялся в
грехах, однако никто из интеллигентов его примеру не
последовал.
Еще до ноября 1965 г. политические и идеологические
кампании, изучение «идей Мао Цзэ-дуна», пресечение
инородных влияний в общественных науках и искусстве
затронули довольно многочисленные группы населения,
преимущественно интеллигенцию. В ноябре 1965 г. по
личному указанию Мао Цзэ-дуна, сделанному на сове-
щаниях Политбюро ЦК КПК за месяц до этого, «куль-
турная революция» стала перерастать в широко заду-
манную политическую, организационную, идеологическую
чистку партийного аппарата, органов образования, куль-
туры, пропаганды и т. п.
Переход к новому этапу был вызван обострением
внутренних противоречии среди ближайшего окружения
Мао Цзэ-дуна, его возможных преемников. В конце
1965 — первой половине 1966 г. в руководстве произошла
острая схватка за власть, в результате которой
были серьезно ослаблены позиции Лю Шао-ци. Три
секретаря ЦК КПК — Пын Чжэнь, Лу Дин-и и Ло
Жуй-цин — были смещены со всех постов, вместо них на
первый план выдвинулись лица, зарекомендовавшие себя
как верные ученики и толкователи идей Мао Цзэ-дуна:
Кан Шэн, Чэнь Бо-да, Тао Чжу (последний ненадолго)
и др. Место Лю Шао-ци занял Линь Бяо, которого с тех
пор стали называть «ближайшим соратником» Мао.
Характерно, что армейские органы, в частности газе-
та Народно-освободительной армии «Цзэфанцзюнь бао»,
приняли на себя несвойственные им в обычных условиях
функции застрельщиков и проводников «культурной ре-
волюции». С копца 1965 г. «Цзефанцзюнь бао» стала
публиковать статьи с резкими обвинениями по адресу тех,
кто «выступает против социализма», «защищает правых
оппортунистов» и т. п. Пресса запугивала «реставрацией
капитализма», «дворцовым переворотом», «венгерскими
событиями», «восстановлением монархии» и «перерожде-
нием в духе современного ревизионизма». Одновременно
210
по почину армейской газеты началась очередная пропо-
ведь безграничной преданности идеям Мао, и без того до-
веденный до крайности культ вождя, перерос все мысли-
мые границы и превратился в религиозное поклонение бо-
жеству. В одной из установочных статей подчеркивалось,
что «идеи Мао Цзэ-дуна» являются идейным знаменем
«революции» и представляют собой «вершину марксист-
ско-ленинского мировоззрения».
Провозглашенная в июне 1966 г. реформа в системе
просвещения КНР вела к тому, что образование в Ки-
тае подменялось изучением «идей Мао» — с первого клас-
са начальной школы до последнего курса вуза.
Центральная и провинциальная печать обрушила на
«врагов идей Мао» угрозы, вроде таких: «растопчем»,
«сметем с лица земли», «сотрем в порошок», «палками
уничтожим авторитеты».
Критерием политической и идеологической лояльно-
сти граждан в Китае стало отношение к идеям Мао.
Именно это мерило, по словам «Жэньминь жибао», по-
зволяет определить, «кто подлинный революционер, а кто
псевдореволюционер или контрреволюционер... Как в на-
стоящем, так и в будущем тот, кто выступает против
идей Мао Цзэ-дуна, является смертельным врагом рево-
люции, смертельным врагом народа». «Никому не удаст-
ся ускользнуть, независимо от положения и влияния»,
предупреждали организаторы «культурной революции»
через газету «Цзефанцзюнь бао». В программе идеоло-
гического воспитания, опубликованной той же газетой,
подробно говорилось о том, как нужно при помощи па-
лок «вести уничтожение авторитетов», тех, кто «вел бе-
шеные атаки на партию в 1959—1962 годах», и заодно
внедрять в сознание народа идеи Мао.
По официальной версии китайской пропаганды, борь-
ба шла против «горстки контрреволюционеров», «кучки
антипартийных, антисоциалистических элементов, про-
бравшихся в партию и идущих по капиталистическому
пути». Однако уже в апреле — мае 1966 г., когда громи-
ли столичный комитет партии, ЦК комсомола, редакции
пекинских газет, парторганизацию пекинского универси-
тета, стало ясно, что борьба переносится на всю страну.
Не доверяя больше работникам партийного и государст-
венного аппарата, культурных и пропагандистских уч-
реждений, а также руководству учебных заведений стра-
14*
211
ны, группа Мао организовала против них кампанию трав-
ли, а затем и полный их разгром.
Одно за другим в печати появлялись имена все новых
«врагов»: секретаря Пекинского горкома КПК Дэн То,
заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК КПК
Чжоу Яна, члена КПК со дня ее основания профессора
Ли Да и сотен других. Всем им навешивались уншчо-
жающис ярлыки «врагов парода», «предателей револю-
ции», «бандитов», «нечисти».
2 июня 1966 г. был распущен столичный горком пар-
тии, назначено новое его руководство. За ним последо-
вали парткомы крупнейших вузов страны, партийных и
государственных учреждении и др.
По-видимому, все еще недовольная первыми резуль-
татами «чистки», группа Мао в июне решила перейти к
новым формам борьбы со своими противниками, орга-
низовав и выпустив на улицы массу молодежи, призван-
ную сыграть роль главного инструмента «культурной ре-
волюции». В конце августа, после XI пленума ЦК КПК,
из молодежи были сформированы отряды «хунвэйбинов».
В политическую игру вступила наиболее невежествен-
ная, политически незрелая и неискушенная социальная
группа. Возраст «хунвэйбинов» колебался между 15
20 годами, поэтому, очевидно, чго взгляды их формиро-
вались в период расцвета культа Мао, в годы резкого
ухудшения советско-китайских отношений. Основную мас-
су отрядов «хунвэйбинов» составляли дети горожан не-
пролетарского происхождения.
Китайское руководство попыталось использовать де-
магогические лозунги о буржуазном перерождении пар-
тийных и государственных работников и интеллигенции с
тем, чтобы социальное и имущественное неравенство,
действительно существующее в КНР, стало источником
ненависти «хунвэйбинов» к оппозиции и помогло распра-
ве с ней под видом «движения народного гнева».
С появлением на сцене бесчинствующих «хунвэйби-
нов» началась одна из самых тяжелых страниц в исто-
рии маоцзэдуновского Китая. Одержимая желанием мо-
рально, а то и физически расправиться с инакомыслящи-
ми, группа Мао Цзэ-дуна санкционировала массовый
разгул в столице и на местах, который вылился в из-
биения, издевательства, в разрушение и глумление над
культурными ценностями.
212
Летом в сорокаградусную пекинскую жару «хунвэй-
бины» стали проводить «собрания борьбы против членов
черной банды и выставление их на публичное осужде-
ние». На собраниях могли присутствовать все желающие
из организаций и жилых районов, которым были направ-
лены извещения. В залах заранее развешивались руко-
писные тексты, в которых перечислялись имена «преступ-
ников» и их «преступления». «Зрители» еще до начала
судилища могли познакомиться с «обвинениями». Сама
процедура начиналась с того, что на сцену выводили
группу несчастных с черными досками на груди. Пред-
седательствующий «хунвэйбин» обращался в зал с при-
зывом «исполнить хором» несколько цитат из «Изречений
председателя Мао». Затем «преступника», стоявшего пер-
вым в списке, выводили на середину сцены и заставляли
склонить голову перед толпой. После этого, если человек
не был предварительно обрит наголо, его за волосы
вздергивали вверх так, чтобы всем было видно его лицо.
Если же «преступника» как арестанта обрили наголо, то
довольствовались ударом в подбородок. Председатель-
ствующий объявляло том, что на собрании будут осуж-
дены такие-то члены «черной банды». Зрителям предла-
галось громко выражать свое возмущение и гнев.
«Преступника» заставляли рассказывать о своих «зло-
деяниях», на него орали, перебивали: «Врешь, говори
правду!». Пз толпы раздавались выкрики: «Негодяй!»,
«Смерть ему!».
Осужденный, как правило, признавал, что он совер-
шил «ревизионистские ошибки», «зажимал идеи предсе-
дателя» и т. п.
Некоторых насильно ставили на колени, потом отво-
дили на другой край сцены, где под присмотром «хунвэй-
бинов» они должны были стоять несколько часов на ви-
ду у всего зала, выпрямившись, держа в высоко подня-
тых руках табличку со своими именами и теми эпитета-
ми, которыми квалифицировали их «преступления». Для
пожилых людей, а таких было большинство, это судилище
нередко кончалось смертью или тяжелой болезнью.
В некоторых учреждениях, например в Пекинском пе-
дагогическом институте, в порядок судилища вносились
изменения, подсказанные воображением их организато-
ров. Во дворе устроили «зоопарк», или «живую выстав-
ку» «членов черной банды». Людей выстроили в две ше-
213
ренги, с дощечками на груди или на спине. Их заставили
так простоять с утра до вечера. Из преподавательской
«нечисти» были сформированы бригады по уборке тер
ритории и очистке выгребных ям; ползая на коленях,
профессора, под присмотром истязателей, выпалывали1
траву на спортивных площадках.
Считалось «революционным» кидать в них камни, бить
палками. Студенты травили даже детей преподавателей,
как «ревизионистских выкормышей», не давая им пока-
заться на улице. Преподавателям-«изменникам» запре-
щено было покидать жилища, они должны были ждать
своей участи или дома, или работая под надзором. Но-
шение нагрудного знака «член черной банды» или позор-
ного колпака для них стало обязательным. Даже в быв-
шей профессорской столовой они должны были садиться
за определенные столики и получать пищу у окна с над-
писью: «Еда для контрреволюционных собак». Группы по
«наблюдению за культурной революцией», направленные
для руководства вузами вместо разгромленной админи-
страции и парткомов, в некоторых местах пытались обу-
здать разбушевавшихся «хунвэйбинов», призывая их ве-
сти серьезное расследование, прежде чем вешать ярлык
тому или иному лицу. Но не всюду это им удалось, чаще
они сами попадали в разряд «контрреволюционеров»,
препятствующих «культурной революции». Так было не
только в Пекине, но и других городах.
В 1965 г. Чжоу Ян в одном из выступлений, обра-
щаясь к молодежи, сказал: «Вы должны действовать
энергично, повиноваться слову председателя Мао и ше-
велить мозгами». Спустя несколько месяцев эти слова
вызвали неистовый гнев «хунвэйбинов». Один из них,
молодой военный, написал в журнале: «Каждое слово.
каждая фраза председателя Мао — это истина. Одна его
фраза выше десяти тысяч других фраз. Мы повинуемся
каждому слову председателя Мао, поступаем в соответ-
ствии с каждой его фразой. Какими же мозгами хочет за-
ставить нас шевелить Чжоу Ян?».
«Хунвэйбины» так сформулировали свои требования
и программу «деятельности»: «безгранично горячо лю-
бить председателя Мао и беспредельно преклоняться пе-
ред ним», «преданно выполнять его высочайшие указа-
ния», «действовать решительно», «идти напролом», «не
бояться пролить кровь и лишиться головы».
214
После XI пленума ЦК КПК группа Мао направила
«деятельность» «хунвэйбинов» главным образом против
партийных комитетов всех звеньев, которые подвергались
все усиливающимся ожесточенным нападкам и налетам,
вплоть до настоящих погромов и избиений.
В своих листовках «хунвэйбины» призывали «пере-
тряхнуть» и «очистить» все партийные комитеты. Эти
акции явились прямым осуществлением маоцзэдуновско-
го лозунга «открыть огонь по штабам», они непосредст-
венно вытекали из решений августовского пленума ЦК
КПК, который подменил партийные, комсомольские и
государственные органы власти группами или комитета-
ми «культурной революции», призванными создать «но-
вый революционный порядок».
Толпы юнцов врывались в здания партийных коми-
тетов, органов народной власти, судов, захватывали эти
учреждения, учиняли в них погромы. «Хунвэйбины» со-
вершали налеты па квартиры партийных работников,
старых революционеров, ученых и писателей-коммуни-
стов. Сообщалось о самоубийствах видных лиц, которые
не выдержали преследований и издевательств.
Поощряемые руководством, «хунвэйбины» продолжа-
ли развивать свою деятельность. Они уже не удовлетво-
рялись пределами Китая и заявляли о решимости рас-
пространить свои действия на весь мир. В одном из воз-
званий, опубликованном в «Жэньминь жибао», они пи-
сали, что «доведут до конца борьбу и ниспровержение на
международной арене». В другом документе «хунвэйби-
ны» рекламировали самих себя: «Мы творцы революци-
онных бурь. Мы не только поднимем революционную бу-
рю в Китае, по и распространим ее на весь земной шар».
Тщательно продуманный и организованный сверху ха-
рактер погромов был виден хотя бы из того, что «хунвэй-
бины» подозрительно мягко относились к здравствующим
представителям китайской буржуазии, они не распростра-
няли свою «деятельность» и на ту часть технической ин-
теллигенции, которая нужна была группе Мао. Гумани-
тарная же интеллигенция наряду с партийными работни-
ками, фактически была отдана на суд и расправу толпы.
Подтверждается это и тем, что «хунвэйбины» располага-
ли средствами транспорта, полиграфии, запасами бума-
ги, их кормили и обслуживали государственные орга-
низации.
215
Наконец, было доподлинно известно, чго «хунвэйби-
ны» действовали под руководством армии, органов об-
щественной безопасности и группы «культурной револю-
ции» при ЦК КПК.
Удары, которые обрушились на китайскую интелли-
генцию и на китайскую культуру в целом накануне «куль-
турном революции» и в ходе ее, превосходили все пред-
шествовавшие кампании. Китайское руководство реши-
ло осуществить принцип «расчистки до пустыни», кото-
рый сводился к тому, чтобы устранить целый слой дея-
телей литературы и искусства, воспитанных в демократи-
ческих традициях, испытавших в большей степени влия-
ние марксизма, чем «идей Мао Цзэ-дуна».
Если до этого печать критиковала главным образом
отдельных крупных писателей, художников, композито-
ров, то за несколько месяцев ( с мая — июня 1966 г.) в
официальной прессе подверглись безоговорочному осу-
ждению практически все известные деятели литературы
и искусства, работники идеологического фронта как лю-
ди, выступающие против «идей председателя Мао».
На страницы газет и журналов хлынул такой огром-
ный поток материалов, что при всем желании маоистов
замаскировать истинные цели кампании появилась воз-
можность вполне отчетливо установить подлинные моти-
вы осуждения целых категории идеологических работ-
ников и деятелей культуры. Особенно ярко прослежи-
вается эта линия в материалах, направленных против
Чжоу Яна, человека, непосредственно отвечавшего за
идеологию и за работу с интеллигенцией и до опреде-
ленного времени, казалось бы, вполне устраивавшего
маоистов.
Чжоу Яна осудили за то, что он якобы тормозил из-
дание трудов Мао Цзэ-дуна. К 1961 г. было выпущено
всего 9 млн. экземпляров его произведений, а в 1962 г.
из-за препятствий, будто бы воздвигнутых Чжоу Яном,
работы Мао Цзэ-дуна составили всего 0,5% литературы,
выпущенной в КНР. На сочинения Мао Цзэ-дуна было
израсходовано «всего» 70 т бумаги, в то время как на
издание классических романов, которые были осуждены
как образцы феодальной литературы, было израсходо-
вано 7,5 тыс. т бумаги. Судя по газетам, Чжоу Ян, ока-
зывается, заявлял, что эстетика появилась отнюдь не
после выступлений Мао Цзэ-дуна в Яньани, что Плеха-
216
нов внес такой вклад в марксистскую эстетику, который
Мао Цзэ-дуном еще не превзойден, и т. д.
Чжоу Яна обвинили и в том, что он препятствовал пре-
вращению музея китайской революции в музей Мао
Цзэ-дуна. В газетах приводился такой эпизод: осматри-
вая подготовленную к открытию экспозицию музея, Чжоу
Ян возмутился: «Зачем вы везде поиавешивали, как яр-
лыки, изречения председателя Мао?». Он возражал про-
тив того, чтобы в первом же зале музея стояло скульп-
турное изображение Мао Цзэ-дуна в полный рост, заме-
тив при этом: «Не нужно ставить председателя Мао ча-
совым при входе».
Другой «черный бандит» — тоже бывший заместитель
заведующего отделом пропаганды ЦК КПК, Линь Мо-
хань, называл упрощенчеством то, что все успехи во вся-
кой конкретной работе, научных изобретениях считаются
результатами идей Мао Цзэ-дуна В 1960 г. он говорил:
«При изучении произведений Мао Цзэ-дуна нет необхо-
димости заучивать каждое конкретное положение, так
как некоторые из них уже устарели».
Еще одно важное обвинение, предьявленное деятелям
литературы и культуры, состояло в том, что они оцени-
вали положение в стране не так, как хотелось бы мао-
истам.
Характерны в этом плане взгляды, которые были вы-
сказаны в 1962 г. на совещании работников литературы и
искусства в Северо-Восточном Китае Там говорилось, что
начиная с 1953 г. для крестьян настали тяжелые дни, уже
тогда появились проблемы, вызванные генеральной ли-
нией переходного периода, после введения централизован-
ных закупок крестьяне стали вывешивать все меньше ло-
зунгов и, наконец, что теперь одна пара лозунгов прихо-
дится на три двора, крестьянам живется все труднее, они
не имеют надежд на будущее. На этом совещании вы-
сказывалось мнение о том, что генеральная линия ЦК
КПК — это желание «мгновенно разбогатеть», что «боль-
шой скачок» — это «12-балльный шторм», «допинг», а на-
родные коммуны — «рискованный бросок вперед». Дея-
тели литературы и искусства утверждали, что в то время
преимущества коллективного хозяйства перед индивиду-
альным вообще исчезли.
Говоря о своем труде, литераторы сетовали на то, что
руководство вынуждает их рисовать положительных ге-
217
роев крайне примитивно, что героям «позволено» совер-
шать только образцовые поступки, что для них не сущест-
вует разницы «между днем и ночью, как будто они ду-
шевнобольные». Одни из выступавших говорил, что при
изображении положительных героев «мы как будто на-
дуваем свипыо, она разбухает, ее бреют, сбривают все
недостатки, отмывают до блеска, свинья получается жир-
ная и блестящая, но не живая». На этом совещании дея-
тели культуры пытались даже с риском для собственной
жизни сказать слово от имени крестьянства. Чжоу Ян,
как сообщали, в своем докладе назвал «большой ска-
чок» субъективным идеализмом. Он также якобы гово-
рил: «Приусадебные участки в Советском Союзе сейчас
больше по размеру, чем у нас. Я думаю, что если у нас
будут приусадебные участки, рынок, то это вовсе не обя-
зательно будет плохо». Линь Mo-хань также выступил
против «трех красных знамен». В октябре 1961 г. он ра-
товал за то, чтобы в провинции Фуцзянь допустить сво-
бодный рынок, полагая, что только такая мера может
позволить восстановить экономику села и преодолеть
трудности. В 1962 г. он говорил: «За последние годы в
области экономики мы взяли слишком быстрый темп,
крестьяне потеряли веру в коллективное хозяйство». Он
заявлял и такие крамольные, с точки зрения китайского
руководства, вещи: «Если ты перекопал 10 му земли и из
них 8 на чужого дядю, то какая же может быть актив-
ность?».
Руководителей культурного фронта КНР обвиняли и
в том, что в области литературы и искусства они прово-
дили политику, противоречащую идеям Мао Цзэ-дуна.
Критиковались, например, такие высказывания Чжоу
Яна: «Основа культуры — это чтение книг, овладение
письменностью, умение считать. Это—основная база всей
культуры, все люди должны уметь писать, читать, счи-
тать». Авторы статей, осуждавшие Чжоу Яна, полагали,
что в этой формуле он выступил против пропаганды идей
Мао Цзэ-дуна, заменяя их повышением грамотности на-
селения, и что «такими коварными методами Чжоу Ян
обманывал и отравлял широкие массы сельской моло-
дежи».
В 1964 г. Чжоу Ян призывал больше читать, сожалея,
что китайская молодежь и читает, и знает меньше, чем
раньше. Он призывал сохранить тысячелетнюю культуру
218
Китая и бережно относиться к старой интеллигенции,
специалистам в области литературы и искусства. В этой
связи он говорил: «Старых специалистов немного, а тех,
кто способен создавать книги, можно пересчитать по
пальцам. Разве мы хотим выкопать с корнем культурное
наследие? Культурное наследие находится в головах у
людей, и мы должны его взять».
Чжоу Ян утверждал также, что достижения вузов за-
висят от того, сколько знающих профессоров удалось со-
брать для преподавания в них. Он не раз обещал свою
поддержку старым профессорам, ободряя их: «Если на
вас будут наклеивать ярлыки, я вас поддержу. Вы отве-
чайте за научную сторону, а я буду отвечать за полити-
ческую».
Чжоу Ян призывал деятелей литературы и искусст-
ва к смелости, призывал их отрешиться от страха перед
руководством. В 1959 г. он говорил ныне покойному зна-
менитому артисту Чжоу Синь-фану «Сейчас никто не
решается ничего промолвить. Робеют люди. Критикуют
только кадровых работников на уровне заведующих от-
делами, а критиковать тех, кто выше, не решаются. Не
надо бояться. Если надо ненавидеть, то это надо делать.
Если надо сказать, то это следует сделать».
Во время репрессий 1957—1958 гг. Чжоу Ян пытался
сберечь кадры. В 1964 г. ему удалось добиться, чтобы
всем деятелям культуры, которых насильственно перево-
дили на другие места работы, сохранили прежние мате-
риальные условия. Чжоу Ян и Линь Mo-хань стремились
ограничить критику литературно-художественными во-
просами, не переводить критическую кампанию на рель-
сы политики. Позже Чжоу Яну вменялось в вину даже
такое высказывание: «Если нет больших писателей и
больших ученых, то нельзя говорить о большом подъе-
ме».
Стремясь сохранить кадры мастеров искусства,
Чжоу Ян добивался высокой заработной платы, высоких
гонораров для них. Фактически Чжоу Ян выступал за
материальное стимулирование в вопросах оплаты труда
деятелей литературы и искусства. Эта линия оценивалась
китайской печатью как попытка «создать аристократов
духа». Газеты с яростью писали о том, что еще недавно
тех, кого Чжоу Ян считал ценными специалистами, нель-
зя было тронуть пальцем.
219
Как о преступлении печать сообщала о том, что из-,
вестному пианисту Инь Чэнь-цзуну за запись на пла-
стинку музыкальных произведений платили высокие го-
норары, что некоторые деятели литературы и искусства
хранили в банке значительные сбережения и т. п.
Чэнь Ци-тун — бывший заместитель заведующего от-,
делом культуры Главного политуправления НОАК, ко-
торого называли пособником Чжоу Яна, в 1957 г. якобы
говорил одному из своих близких друзей: «Самое страш-
ное для искусства—это комиссары и секретари партко-
мов. Их надо ликвидировать». Он, утверждали газеты,
возражал против превращения армейских художествен-
ных коллективов в пропагандистские бригады, считая,
что «заставлять работников искусств идти в низы — это
вульгарный социологизм».
Бывшему директору шанхайской консерватории, из-
вестному композитору Хэ Лу-тину, приписывались слова
о том, что в Китае проявляется односторонний, упрощен-
ный подход к искусству, что потеряно чувство реально-
сти: люди пишут слишком быстро и их произведения
тут же теряют ценность. При этом Хэ Лу-тин замечал:
«Мне не хотелось говорить на эту тему, а то найдутся
люди, которые скажут, что я против „большого скач-
ка"». Он требовал, чтобы студенты консерватории как
можно больше упражнялись в технике, защищал музы-
ку Дебюсси, Бетховена, Чайковского и прямо жаловался
на то, что в Китае деятелей искусства «бьют дубиной».
Из приведенных высказываний, которые фигурирова-
ли в китайской печати уже в период «культурной ре-
волюции», ясно, что видные деятели культуры и идеоло-
гические работники ни на один день не смирялись с тем
курсом, который жестокими методами навязывался мао-
истским руководством. В упрек Чжоу Яну ставились да-
же слова, сказанные им на VIII съезде КПК: «Сегодня
догматизм в нашей литературе и искусстве выражается
главным образом в вульгаризации и упрощенчестве марк-
систской эстетики, творчество в области литературы и
искусства поставтено в жесткие рамки. Писатели и дея-
тели литературы и искусства связаны по рукам и йогам.
Догматизм и сектантство сочетаются и приносят вред
развитию литературы и искусства».
Выражая не только свои настроения, но и симпатии
большей части интеллигенции Китая, Чжоу Ян высту-
220
пал за то, чтобы на сценах китайских театров шли пье-
сы не только современного, но и классического репер-
туара. Он считал возможным создать новые пьесы и на
исторические темы и не отвергал все иностранное, го-
воря: «Иностранное наследие можно воспринимать, нель-
вя его только механически копировать». В 1963 г. на со-
вещании по литературе, искусству и просвещению Чжоу
Ян говорил: «Разрушение — это расчистка пути, расчист-
ка базы, но нельзя расчищать до пустыни, нельзя толь-
ко разрушать, не созидая». Впоследствии эти слова рас-
сматривались как прямой выпад против «идей Мао Цзэ-
дуна», как желание отвлечь внимание людей от изуче-
ния трудов председателя Мао. Известно, что в декабре
1963 г. Мао Цзэ-дун изрек: «Странным и диким яв-
ляется тот факт, что многие члены партии горячо пропа-
гандируют феодальное и буржуазное искусство, но не
пропагандируют с тон же страстью социалистическое ис-
кусство». Несмотря на такое прямое указание, Чжоу Ян
и после этого вместе со своими сторонниками, вместе с
людьми, которые определенно не хотели, чтобы класси-
ческая литература Китая и зарубежная классика были
объявлены вне закона, продолжал отстаивать те же по-
зиции.
Чжоу Ян призывал к гуманному отношению к культу-
ре, которое в Китае объявлено самым верным признаком
буржуазного перерождения и изменой «идеям Мао Цзэ-
дуна». Он говорил: «Не надо больше убийств, рубки го-
лов, разрушать легко, а создавать трудно, ибо не каж-
дое разрушение одновременно означает созидание». Он
имел в виду сферу культуры, но естественно, что чита-
тели или слушатели понимали его слова более широко —
как призыв к мягкой, гибкой политике по отношению
к интеллигенции и другим слоям.
Чжоу Ян «оказался виновным» даже в том, что счи-
тал творчество Льва Толстого и Гёте вершинами куль-
туры, а произведения Шекспира, Бальзака, Тургенева —
классикой. Более того, он, оказывается, говорил, что «ки-
тайцы должны наслаждаться и культурой Рима, и куль-
турой Греции, и созданной за два тысячелетия культу-
рой Китая». Такого рода высказывания были истолкова-
ны как «осуществление черного заговора», «коварного
замысла, направленного против идей Мао Цзэ-дуна».
Из того, что сказано выше, можно сделать некоторые
221
оощие выводы. В Китае подверглись жесточайшей кри-
тике те, кто с марксистских позиций пытались отстоять
право на существование культуры в собственном смысле
этого слова, а не в том понимании, которое навязывалось
маоистами. Китайское руководство в ходе многочислен-
ных кампаний преследовало цель отгородить свою стра-
ну от внешнего мира, в том числе и от мира социалисти-
ческого, духовным, психологическим барьером из «идей
Мао Цзэ-дуна». Оно стремилось подавить любые взгля-
ды на культуру, кроме собственной концепции, сущест-
во которой лаконично: вся культура Китая воплощена в
идеях Мао Цзэ-дуна. При этом отрицалась не только
древняя классическая китайская, передовая европей-
ская, русская и советская культура, по даже произве-
дения китайских писателей, написанные всего несколько
лет тому назад (до 1965 г.) и тогда же получившие вы-
сокую оценку критики.
Массовый характер принял процесс освобождения от
книг. Люди спешили либо тайком выбросить их в му-
сорные ящики, либо сдать на специальные приемные
пункты, где взамен выдавалась соответствующая кви-
танция Маоисты решили всерьез воплотить в жизнь из-
вестный лозунг: «Вечно, всю жизнь читать произведения
председателя Мао». Молодой китаец, когда ему задают
вопрос, что он читает, с гордостью отвечает, что он не
читает ничего, кроме изречений председателя Мао.
Всякая идеология в Китае на какое-то время заме-
нена новой языческой верой в солнце, олицетворением
которого выступает Мао Цзэ-дун и его идеи. В XX в.
тысячи и миллионы людей должны приветствовать вели-
кого кормчего, поднимая в знак клятвы книжки с его
изречениями. Складывается определенный обряд, суще-
ство которого сводится к тому, что каждое дело, будь то
еда, или поездка в автобусе, или киносеанс, или спортив-
ное состязание, начинается с хорового чтения цитат из
книги изречений. Агентство Синьхуа в своих бюллетенях
на европейских языках некоторое время воспроизводило
эпитеты к его имени с большой буквы: Великий кормчий,
Великий вождь, Великий учитель и т. д.
Пекин превратился в единственную столицу мира, где
никто не решался показаться на людях с книгой в руках,
если только эта книга не «Изречения председателя Мао».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В Китае происходит разрушение основ социалистиче-
ского государства, ликвидация его политических инсти-
тутов, коммунистической партии. Взамен, в результате
антиконституционного, антипартийного переворота, на-
саждается военно-бюрократическая диктатура. Перево-
рот этот своеобразен, так как его осуществляет часть
правящей в стране верхушки во главе с Мао Нзэ-д^пом.
Разумеется, теория научного коммчпнмл не имеет пи
чего общего с вульгаризацией и извращениями маоистов
Исторически объяснимо, что развитие классовой
борьбы в экономичсс! и отстало . стране с преобладанием
мелкобуржуазной стихии может породить карикатуру па
социализм, в частности «казарменный социализм», в свое
время подвергнутый резкой критике классиками марк-
сизма-ленинизма. Но одно дело возникновение вульга-
ризаторских теорий в отрыве от массового движения,
другое, гораздо более опасное, когда они появляются
после взятия власти и сопровождаются насильственным
внедрением в жизнь
Впервые открыто и развернуто о своем идеале обще-
ственного устройства («казарменный социализм») Мао
Цзэ-дун заявил в 1958 г., когда была предпринята искус-
ственная попытка форсировать экономическое развитие
Китая и «досрочно» вступить в коммунизм Для этого,
по его мнению, достаточно было создать в городах и де-
ревнях сеть народных коммун, которые комплексно за-
нимались бы промышленностью, сельским хозяйством,
торговлей, просвещением и военным делом. Таким обра-
зом предполагалось создать условия «для стирания гра-
ней между городом и деревней, между рабочими и кре-
стьянами, между умственным и физическим трудом».
Мао Цзэ-дуну казалось, что этот метод позволит, опи-
раясь на революционный энтузиазм и патриотический
порыв масс, осуществить быструю индустриализацию и
механизацию сельского хозяйства без материалыю-тех-
223
нической базы. Таким путем группа Мао Цзэ-дуна мы-
слила оставить позади Китая все страны мира.
Провал ПОЛИ1ИКП «большого скачка» и народных
коммун был закономерен, поскольку эта политика была
полностью оторвана от действительности и игнорировала
конкретно-исторические и национальные особенности
страны. В этом смысле ее можно назвать антинацио-
нальной, антинародной авантюрой. Мао Цзэ-дун и его
rpvnna совершенно не учитывали того факта, что в та-
кой технически отсталой стране, как Китай, где остро
ощущалась нехватка квалифицированных кадров, где
большинство населения было неграмотным, строитель-
ство социализма будет сопряжено с гораздо большими
трудностями, чем в промышленно развитых странах.
В свое время В. II. Ленин писал: «Отсталая страна мо-
жет легко начать, потому что гнил ее противник, потому
что не организована се буржу азия, но, чтобы продолжать,
ей требуется, во сто тысяч раз больше осмотрительности,
осторожности и выдержки. В Западной Европе это будет
иначе, там неизмеримо труднее начать, там неизмеримо
легче идти дальше. Это не может быть иначе, потому
что там организованность и сплоченность пролетариата—
неизмеримо более велики» *.
После явного провала попыток подстегнуть эконо-
мику и «досрочно» вступить в коммунизм Мао Цзэ-дун
впал в отчаяние и заявил, что для построения социализ-
ма в Китае потребуется не меньше 100 лет, а пока суще-
ствует империализм, о коммунизме вообще думать не-
чего.
Однако при этом Мао Цзэ-дун не извлек никаких уро-
ков из провала политики «большого скачка» и народных
коммун, и спустя несколько лет опять вернулся к свое-
му обанкротившемуся идеалу социализма, который не
только утопичен в своей основе, но и носит реакционный
характер.
По существу Мао Цзэ-дун отрицает необходимость
разделения труда в современном обществе; он исходит
из примитивных представлений о возможности «осчаст-
ливить» народ, поддерживая материальные условия его
жизни на самом низком уровне и преградив ему доступ
к культурным ценностям Необходимость такого самоог-
1 В. И. Лени н, Полное собрание сочинений, т 36, стр. 252.
224
раничения народа маоисты объясняют... служением ми-
ровой революции. Мао Цзэ-дун полагает, что всеобщего
народного счастья можно достичь, не поднимая уровень
крестьянина-бедняка до уровня промышленного рабоче-
го, а наоборот— сравняв городскую жизнь с сельской.
В китайской печати часто приводятся слова Мао Цзэ-
дуна: «Страшно подумать о том времени, когда все люди
будут жить богато». В рабочих он видит потенциальную
среду для стихийного возрождения буржуазии и пытает-
ся предотвратить это, заставив всех поголовно изучать
свои статьи и речи.
Аптиленинская сущность маоцзэдуиовских воззрений
о социализме проявляется и в ненависти к знаниям, осо-
бенно к книжным, к науке, культуре и к интеллигенции,
как разлагающей силе в обществе, построенном по ре-
цептам маоистов. Такое отношение к науке и культуре
находился в вопиющем противоречии с марксистско-ле-
нинским учением. Гще на заре Советской вл.ц in В II.
Ленин говорил: «Мы знаем, чго ci роить социализм мож-
но только из элементов крупной капталисгической
культуры, и интеллигенция есть такой элемент». Он про
должал: «.Мы не можем стронгь власть, если такое на-
следие капиталистической культуры, как интеллиген-
ция, не будет использовано»2. «Мы не представляем себе
другого социализма,— заявлял Ленин, — как основан-
ного на основах всех уроков, добытых крупной капитали-
стической культурой. Социализм без почты, телеграфа,
машин — пустейшая фраза»3.
Реакционность маоцзэдуновской модели социально-
экономической структуры общества, которую в Китае
пытаются реализовать, проявляется и в том, чго в основе
се лежит схбьектиписгски понимаемый моральный фак-
тор, а не материальные предпосылки. По схеме Мао Цзэ-
дуна, китайскому народу достаточно овладеть его идея-
ми, как сразу будут решены все проблемы, в том числе и
экономические.
Нс в промышленном развитии Китая, не в широком
внедрении в народное хозяйство страны достижений со-
временной пауки и техники, не в овладении богатством
2 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 221;
223.
3 В. И. Л е н и н, Полное собрание сочинений, т 36, стр 272.
15 Л. С.'Кюзаджян
225
мировой культуры видит Мао Цзэ-дун путь к обществен-
ному устройству, которое он называет социалистическим,
а в возврате к натуральному самообеспечивающемуся
хозяйству, ведущемуся на примитивной технической ос-
нове. Суть этого реакционного курса, направленного на
консервацию самых отсталых общественных форм, в том,
что игнорируется главная, первоочередная задача, стоя-
щая перед каждым народом, вступившим на путь социа-
лизма, — всестороннее пропорциональное развитие про-
изводительных сил страны и неуклонное повышение на
этой основе материального и культурного уровня народ-
ных масс.
Маоцзэдуневские «модели» образцовых хозяйств в
промышленности и на селе — Дацинские нефтепромыслы
и Дачжайская большая производственная бригада — ра-
скрывают экономический и социальный смысл политики
«опоры на собственные силы», освобождающей государ-
ство от необходимости заботиться о строительстве жилых
домов, школ, больниц, культурных учреждений. Одновре-
менно эта система означает максимальную интенсифи-
кацию труда рабочих и крестьян, насильственную ломку
сложившейся социальной структуры общества. Каждый
китаец, по Мао Цзэ-дуну, должен стать «и рабочим, и
крестьянином, и солдатом». Задача повышения матери-
ального и культурного уровня грудящихся третируется
Мао Цзэ-дуном и его последователями, как 6} ржуазная,
контрреволюционная, а ленинский принцип материаль-
ного стимулирования назван «кинжалом, направленным
в спину пролетарской революции».
Эта демагогия нужна Мао Цзэ-дуну и для прикрытия
его истинных целей — высвободить максимальные сред-
ства для развития военно-технического потенциала (осо-
бенно ракетно-ядерного) и осуществления авантюристи-
ческой внешней политики. Мировое коммунистическое
движение сталкивается с беспрецедентной спекуляцией
на идеях коммунизма, используемой группой китайских
лидеров, пытающихся добиться идейной и политической
гегемонии в социалистическом мире с тем, чтобы подчи-
нить интересы мирового социализма собственным поли-
тическим интересам.
Лозунги, выдвинутые группой Мао Цзэ-дуна («твердо
осуществлять рациональную систему низкой зарплаты»,
«в производстве стремиться к высоким показателям, в
226
жизни придерживаться низкого уровня») в корне проти-
воположны духу ленинизма, принципам социализма.
В. И. Ленин не раз подчеркивал обусловленность по-
литического настроения классов их экономическим поло-
жением. Без экономических требований бессмысленно
идти с пропагандой в массу трудящихся. «Масса втяги-
вается в движение, энергично участвует в нем, высоко
ценит его и развивает героизм, самоотверженность, на-
стойчивость и преданность великому делу не иначе, как
при улучшении в экономическом положении работающе-
го»4. По Ленину, устранить экономические требования
из программы — значило бы «выкинуть экономические
интересы, толкающие на великую, невиданно-самоотвер-
женную борьбу массы забитого, запуганного, темного
народа»5.
Совершенно очевидно, что, предлагая грудящимся
якобы во имя мировой революции безрадостную, убогую,
нищенскую перспективу, проповедуя примитивный аске-
тизм, Мао Цзэ-дун и его группа не способны, как бы
они ни старались, увлечь за собой ни партию, ни народ,
которые сохранили верность идеалам социализма и стре-
мятся вырваться из нищеты и бедности. В китайском на-
роде еще свежи воспоминания о тяжелых последствиях
«большого скачка». Тогда многие трудящиеся Китая по-
верили в заманчивые обещания Мао Цзэ-дуна о «вечном
счастье после трех лет упорного труда», увлеклись ми-
фом об обетованной земле, к> да их должна была вывести
его «мудрость». И они жестоко поплатились за свою до-
верчивость. Естественно, что кризис веры в него до сих
пор не преодолен. Более того, он углубился в результате
внешнеполитических провалов, повлекших к изоляции
Китая на международной арене.
Бесперспективная политика, вновь навязываемая Мао
Цзэ-дупом партии и народу, порождает инертность и пас-
сивность трудящихся, а в ряде случаев и стихийное со-
противление. Преодолеть это сопротивление методом убе-
ждения, средствами пропаганды Мао Цзэ-дун и его
группа не в состоянии
Мао Цзэ-дун не верит в народ, боится его, он пола-
гается на магическую силу своих приказов, на возмож
4 В. II. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 21 стр. 319.
5 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 14. стр. 238.
15*
227
йосгь решения хозяйственных и культурных вопросов
грубыми, примитивными военно-административными ме-
тодами, чуждыми марксизму-ленинизму. Средства при-
нуждения и насилия фетишизируются, им придается все-
могущее значение. Не случайно поэтому Мао Цзэ-дун
главную роль в осуществлении своих замыслов отводит
не партии, не народу, а армии и натасканной и вымуш-
трованной в духе «идей Мао Цзэ-дуна», наиболее нераз-
витой политически, мелкобуржуазной части населения.
Вместо сознательного гражданина социалистического
общества маоисты хотели бы искусственно сформировать
тип бессловесного «нержавеющего» винтика председателя
Мао». С помощью «винтиков» должна осуществляться и
идея полной милитаризации общественной и производ-
ственной сфер жизни, образцом для которых служат ар-
мейские порядки, т. е. атмосфера казармы и беспреко-
словного подчинения.
Такая обстановка позволила бы Мао Цзэ дуну внед-
рить систему труда по принципу «и рабочий, и крестья-
нин, и солдат». Решающим условием для этого является
принуждение, растворение рабочего класса среди кресть-
янской массы. Слабость и страх мелкобуржуазных на-
ционалистов перед сознательными, свободно мыслящими
людьми побуждают их к постоянным атакам на само-
стоятельное мышление, полному запрещению критики и
самокритики, походу против культуры и общественных
наук — против всего того, что может способствовать росту
политического сознания народа, пробуждать в нем чув-
ство ответственности за судьбы своей страны, поднимать
его гражданскую активность.
Цель Мао Цзэ-дуна и его группы превратить всех
коммунистов, весь народ в слепых исполнителей их воли,
прочно отгородить китайцев от воздействия передовой
социалистической идеологии и культуры барьером из
«идей Мао Цзэ-дуна». Отсюда — антисоветская направ-
ленность идеологических кампаний, нападки на решения
XX—XXIII съездов нашей партии, на ее Программу.
Рабочий класс, трудящиеся массы оттираются от об-
щественно-политической жизни, лишаются возможности
оказывать какое-либо влияние на управление государст-
вом, на разработку хозяйственных планов
Мао Цзэ-дун и его группа грубо попирают элемен гар-
ные нормы социалистической демократии, внутрипартий-
228
ной жизни. В Китае по существу нет ни одного выбор
ного органа власти. Конституция КНР, принятая в
1954г., превращена в клочок бумаги. Грубо растоптан
Устав КГ1К, в котором в духе решении XX съезда КПСС
подчеркивалась недопустимость «своеволия по отноше-
нию к партии и действий, ставящих личность над пар-
тией». Не соблюдаются никакие правовые нормы. Все
гражданские права народа узурпированы, и никакой за-
кон нс защищает его от произвола.
Демократию и законность призван заменить «дух ар-
мии», в соответствии с которым рабочие, крестьяне, слу-
жащие Китая должны стать «освободительной армией,
не одетой в военную форму».
При этом имеется в виду еще более усилить роль ар-
мии, превратить ее в самодовлеющую организацию, стоя-
щую вне контроля парши и народа и подчиненную од-
ному Мао Цзэ-дуну. Тем самым армии притаимся не
свойственные ей при социализме админш гра гивно-иоли
цейские функции, острием своим направленные прошв
рабочих, крестьян и интеллигенции. Воспно-бюрокрагп-
ческая диктатура, утверждаемая группой Мао Цзэ-дуна,
означает коренные изменения характера втасти в Китае,
ликвидацию диктатуры пролетариата в этой стране.
Мелкобуржуазная политика группы Мао Цзэ-дуна
носит ярко выраженный антинародный, антисоциалисти-
ческий характер. Она до неузнаваемости искажает, уро-
д\ст идеалы социализма и потому ставит огромные пре-
пятствия на пути социалистического развития Китая
Деградация группы Мао Цзэ-дуна имеет и объектив-
ные и субьсктивные причины. В числе первых — общая
экономическая отсталость Китая, сильные позиции мел-
кобуржуазной нде'* югии, бюрократизм, всликоханьский
шовинизм, наци шализм. Среди вторых -неспособность
группы Мао Цзэдуна к организованному, созидатель-
ному, кропотливому груду, рассчитанному на длительный
срок, стремление решать сложные и трудные проблемы
одним махом, а если это не удается, отказываться от их
решения, объявляя задачи преодоления вековой отста-
лости неосуществимыми. Все это усугубляется жела-
нием любой ценой спасти свой престиж, «сохранить ли-
цо», что заставляет Мао Цзэ-дуна и его последователей
сваливать вину за провалы и неудачи на внешние силы
или на партийных работников, не понявши', «замысел
вождя».
Трагедия, переживаемая Китаем, коренится и в сла-
бости молодого рабочего класса страны, еще не окреп-
шего ни в идейном, ни в политическом отношении и по-
тому не способного в критические моменты, когда ре-
шается вопрос, быть или не быть диктатуре пролетариа-
та, быть или не быть социализму, оказать решающее
влияние па политику правящей группы.
Разумеется, коммунисты не могуг считать такой по-
ворот в судьбе КПК следствием одного лишь влияния
мелкобуржуазной среды. Никакой роковой предопреде-
ленности в нынешней эволюции руководителей КПК,
имевшей в прошлом большие заслуги перед китайским
народом, нет и не может быть. Перерождение лидеров
КПК отнюдь не опровергает марксистского положения о
возможности некапиталистического развития отсталых
народов при наличии прочной связи их с пролетарским
авангардом более развитых стран. Ведь именно эту связь
с международным коммунистическим движением созна-
тельно рвет группа Мао Цзэ-дуна, противопоставляя на-
учному социализму свою особую «теорию» гегемонии
отсталых стран.
В такой отсталой стране, как Китай, с его средневе-
ковыми пережитками, социализм можно построить лишь,
опираясь на поддержку мирового пролетариата и на его
главное завоевание — социалистическое содружество
стран, творчески используя при этом опыт государств,
более передовых в экономическом, политическом и куль-
турном отношении. Отказ от сотрудничества с социали-
стическими странами означает для слаборазвитой стра-
ны отказ от движения по пути социального и экономиче-
ского прогресса, отказ от осуществления социалистиче-
ских идеалов.
Но судя по всему, судьба социализма в Китае меньше
всего беспокоит Мао Цзэ-дуна и его приближенных. По-
мимо извращенного немарксистского представления о
социализме, эта группа эксплуатирует социалистические
идеи в своих великодержавных, узкопационалистических
целях, ничего общего с социализмом не имеющих. Мао
Цзэ-дун и его группа не могут не понимать, что миллио-
ны китайцев видят в социализме путь к счастью, к на-
циональному возрождению своей родины. Эту естествен-
ную тягу к социализму Мао Цзэ-дун спекулятивным об-
разом использует для укрепления личной диктатуры, ко-
230
торую он в пропагандистских целях выдает за диктатуру
пролетариата. Защита личной власти Мао Цзэ-дуна пре-
подносится в официальной пропаганде как защита со-
циалист ичЦ-кпх завоеваний китайских рабочих и крс
стьян, как борьба против реставрации капитализма и
феодализма.
В эпоху перехода человечества от капитализма к со-
циализму, в эпоху научно-технической революции иска-
женные, примитивные представления Мао Цзэ-дуна о со-
циализме и о методах его строительства не только уто-
пичны, но и глубоко реакционны.
Если отбросить словесную шелуху, то за разговорами
маоистов о социализме скрывается плохо замаскирован-
ная мечта мелкобуржуазных националистов о велико-
державном Китае, перед которым трепещут соседние на
роды и вождю которого повинуется весь мир. Но ирония
судьбы такова, чго именно попытки осуществить мечту
о великом могучем Китае искусственными, насильствен-
ными средствами отбрасывают Китай назад, ко време-
нам, давно пройденным передовым человечеством.
При этом мы далеки от того, чтобы недооценивать
огромное значение победы в 1949 году и достижений ки-
тайского народа за послереволюционные годы вплоть до
1958 г. Но нельзя забывать и о том, что следы вековой
отсталости Китая объективно не могли исчезнуть за де-
сятилетие. Ведь к моменту освобождения страны проле-
тариат едва составлял 1% населения, а рабочих, заня-
тых на современных крупных промышленных предприя-
тиях было еще меньше. Преобладающим социальным
элементом оставалось крестьянство, жившее в нищен-
ских условиях китайской деревни, опутанной сетью фео-
дальных пережитков, задавленной произволом генера-
лов-милитаристов и помещиков, разоренной многолет-
ними войнами. Даже быстрый рост рабочего класса в
годы первой пятилетки (1953—1957 гг.) еще не успел
внести существенных поправок в социальную структуру
страны. Компартия Китая прдолжала развиваться в
мелкобуржуазном окружении, в ее рядах по-прежнему
преобладали крестьяне и выходцы из крестьянской сре-
ды. На этом социальном фоне и развертывались ос-
новные идеологические кампании первого десятилетия,
а в 1958 г. началось экономическое экспериментирование
Мао Цзэ-дуна, решившего перехитрить объективные за
231
коны истории и экономики и за несколько лет построить
«золотой мост в коммунизм».
Но несмотря на очевидное банкротство маоцзэдунев-
ских кругов уже в 1959 1960 гг. и вынуж ценное времен-
ное отступление, во внутренней и внешней политике
группы Мао Пудуна все явственнее проглядывает идеа-
листическая концепция, игнорирующая законы общест-
вспно-экономического развития, соотношение сил на ме-
жду народной арене и в стране.
Главное содержание социально-экономических про-
цессов в Китае после провалов «большого скачка» и на-
родны. коммун до 1966 г. определялось борьбой между
социалистическими и антисоциалистическими тенден-
циями, между силами, ориентировавшимися на научный
социализм, и маоистами. Эта борьба развернулась прак-
тически во всех областях, она оставила свой отпечаток
на многих мероприятиях и политических курсах китай-
ского руководства, ею был порожден двойственный, про-
тиворечивый, иногда компромиссный характер решений
тех лет.
Антпмаоцзэдуновские силы пытались восстановить н
стабилизировать экономику, применив ленинский прин-
цип материальной заинтересованное!и и повышения бла-
госостояния парода Такое стремление, естественно, на-
шло широкий отклик в городе и деревне, завоевало под-
держку в массах. В этих условиях Мао Цзэ-дун и его
окружение сочли за благо предоставить своим против-
никам вытаскивать страну из трясины экономических
трудностей Но исподволь они готовились к другому кур-
су, направленному на создание «самообеспечивающих-
ся» комплексов, полунатуральных хозяйств, слабо свя-
занны друг с дрхгом товарно-денежными отношениями,
на полное отрицание материального стимулирования в
промыш тснпостп и сельском хозяйстве.
Одна из причин политической ситуации в Китае, сло-
жившейся в канун «культурной революции» заключалась
в отсутствии открытой прямой критики обанкротивших-
ся социально-экономических курсов.
В самом деле, страну, успешно развивавшую народ-
ное хозяйство до 1958 г , имевшую предпосылки для даль-
нейшего экономического роста, постигла тяжкая траге-
дия. Голод, явившийся результатом народных коммун и
«большого скачка» нанес огромный ущерб Китаю. Десят-
232
ки И сотни миллионов затраченных впустую ряоочИК
дней и юаней на выплавку негодного чугуна и пали рас
строили государственный бюджет и создали диспропор-
цию в различных отраслях промышленности. Китай был
отброшен далеко назад. Если можно хотя бы приблизи-
тельно определить материальный ущерб, нанесенный
стране экономическим волюнтаризмом Мао Цзэ-дуна, то
гораздо труднее установить моральный ущерб идеалам
социализма и коммунизма в глазах народных масс.
Несмотря на попытки Мао Цзэ-дуна переложить от-
ветственность на «внешние силы», на стихийные бедст-
вия, наконец, на местных работников, якобы не постиг-
ших и исказивших «гениальные указания вождя», пере-
довая часть китайского общества отлично знала дейст-
вительного виновника втех бед. Но имя ею никто не
произносил вслух, по-прежнему оставался в сите лотупг
«трех знамен»- «генеральной линии, большого скачка
и народных коммун» и даже Пэн Дэ хуан, выступивший
с откровенной критикой маоистской политики на Лу-
шаньском пленуме ЦК КПК в 1959 г, не упоминал пря-
мо ее творца. Все знали, что «король голый», ио никто
не отважился сказать об этом вслух
Создалась странная обстановка, таившая в себе залог
дальнейших осложнений в политике и идеологии. Анти-
маоцзэдуневские силы в центре и на местах осуществля-
ли мероприятия, направленные против установок Мао,
но дела пи это под предлогом защиты «идеи» Мао Цзэ-
дуна от неверного истолкования. В этом проявилась одна
из слабостей оппозиции Мао Цзэ-дуну, которой оп не
преминул воспользоваться позднее, кот да борьба приняла
открытый характер. Даже в период «культурной рево-
люции» оппозиционные силы не имели четко сформули-
рованной программы, платформы, вокруг которой они
могли бы сплачивать единомышленников. Уже ошельмо-
ванные, морально раздавленные люди продолжали за-
щищать себя тем, что они «верные ученики Мао Цзэ-
дуна», что они не изменяли его идеям. Культ личности
«великого кормчего», к раздуванию которого были при-
частны и деятели, объявленные в 1966 г. врагами А1ао
Цзэ-дуна, в конечном счете оказался губительным для
них. Атмосфера лицемерного обожествления Мао, созда-
вавшаяся годами, исключала возможность прямого вы-
ступления против него.
233
Трудность описания и анализа этих процессов заклю-
чается в том, что отсутствие гласности, строго охраняе-
мая секретность работы руководящих органов КП1\,
эзоповский язык печати долго не давали возможности
представить с достаточной ясностью позиции противо-
стоящих сторон и соотношение сил между ними. Борьба
двух группировок происходила за кулисами, ни одна из
них не решалась непосредственно обратиться к партии
и народу и вынести на суд общественности существо
своей платформы, хотя речь шла о коренных проблемах
дальнейшего развития страны.
Лишь «культурная революция» выплеснула на по-
верхность массу информации об «антимаоцзэдуновской»
деятельности после 1958 г., однако большинство сообще-
ний в официальной и «хунвэйбиновской» печати имело
тенденциозный характер и нуждалось в критической
оценке и отборе. И все же перестал быть секретом тот
факт, что споры о перспективах социализма в Китае и
о методах социалистического развития начались в руко-
водстве К.ПК давно, сразу же после того, как стало оче-
видным полное банкротство «большого скачка» и народ-
ных коммун.
В начале 60-х годов в китайском руководстве обозна-
чились две группы. Одна из них, представляемая Лю
Шао-ци, Дэн Сяо-пином и большинством местных руко-
водителей, стремилась повысить трудовую активность
рабочих и крестьян, излечить их от апатии, порожденной
провалом «большого скачка», и таким образом создать
идейные и материальные предпосылки для борьбы за
подъем экономики.
Другая, возглавляемая Мао Цзэ-дуном, беспокоилась
прежде всего, о сохранении власти. Пренебрегая вопро-
сами развития производства и материальными нуждами
населения, маоисты требовали «не забывать о классовой
борьбе» и стремились любыми мерами вызвать повсе-
местное обострение противоречий. Разногласия между
двумя группами распространялись практически на все
вопросы внутренней и внешней политики партии. Однако
выбор экономической политики был важнейшей пробле-
мой, и именно в этой области прежде всего проявилась
несостоятельность Мао Цзэ-дуна как политического ли-
дера.
Поэтому понятно, что силы, оппозиционные Мао Цзэ-
234
дуну, стремились прежде всего оттеснить маоистов от
разработки и осуществления экономических курсов. Лю
Шао-ци и его сторонники противопоставляли маоистским
лозунгам задачу быстрейшего развития производитель-
ных сил страны, считая это главной сферой деятельности
партии; они хотели вернуть страну на путь индустриа-
лизации.
Антимаоцзэдуновские силы выступали за соблюдение
принципов демократического централизма, ставили под
сомнение универсальный характер «идей» Мао Цзэ-дуна,
призывали изучать труды классиков марксизма-лениниз-
ма, а не только статьи Мао. В завуалированной форме
они пытались воспрепятствовать разрастанию культа
личности Мао Цзэ-дуна.
Борьба происходила в неравных условиях. Оппозици-
онно настроенные люди располагали весьма ограничен-
ными возможностями для распространения своих взгля-
дов. В печати, в устной пропаганде, в лекциях партий
ные работники, деятели культуры, несогласные с идеями
и практикой Мао Цзэ-дуна, могли лишь в тщательно за-
маскированной форме, прибегая к аллегориям и иноска-
заниям, критиковать маоизм и отстаивать свои взгляды
Ослабляло оппозицию и то, что по ряду причин такие
деятели, как Лю Шао-ци, Дэн Сяо-пин, Пын Чжэнь, Лу
Дин-и и другие по вопросам внешнеполитическим высту-
пали с раскольническими, антисоветскими, промаоцзэду-
новскими заявлениями. Это запутывало картину, услож-
няло для рядовой массы коммунистов, да и для работни-
ков среднего звена понимание различий в позициях двух
группировок.
Маоисты же в борьбе против своих идейных против-
ников, в ходе новой кампании за социалистическое вос-
питание использовали весь огромный пропагандистский
аппарат, печать, радио, которые были поставлены на
службу их целям.
И все же новая кампания, как и все прежние, орга-
низованные маоистами, не разрешила противоречий ме-
жду двумя линиями, двумя подходами к вопросам раз-
вития страны ни в руководстве КПК, ни в рядах партии
Под видом «социалистического воспитания» в Китае
имеет место попытка группы руководителей внедрить в
общественное сознание образ мыслей, отвечающих мел-
кобуржуазно-националистическому мышлению с элемен-
235
тами «казарменного социализма». Общественная черта
идеологической деятельности группы Мао Цзэ-дуна
ее утилитарно-прагматический характер, выражающийся
в том, что цель этой политики — не служение социали-
стическому идеалу, а покорное, бессловесное служение
интересам группы лиц, обуреваемы\ великодержавными
шовинистическими идеями.
Переход к открытому подавлению и массовым реп-
рессиям в ходе «культурной революции» как нельзя луч-
ше доказывает, что за исключением некоторых групп на-
селения (главным образом в армии и среди молодежи)
маоистам не удалось идейно приблизить к себе созна-
тельную часть китайского общества.
Убеждаясь в низкой эффективности своей идейно-по-
литической работы, маоцзэдуновское руководство, одна-
ко, не отказывается от излюбленных средств, поэтому
идеологические и политические «чистки» в КНР приоб-
рели перманентный характер. С каждой последующей
кампанией круг критикуемых не сокращается, а возра-
стает. И каждая кампания предвещает приближение сле-
дующей.
Политические задачи кампаний заранее предопреде-
ляют выводы, прежний дискуссионный элемент полно-
стью исчез в последние годы, движения превратились в
откровенное шельмование противников идей Мао Цзэ-
дуна, которые лишены права публично излагать и защи-
щать свои взгляды.
Идеологическое воспитание понимается в Китае ис-
ключительно как усвоение «идей Мао Цзэ-дуна», а на
практике— как зазубривание сборника цитат из Мао
Цзэ-дуна. Кардинальные задачи социалистической рево-
люции в области культуры и идеологии полностью пре-
даны забвению. Сторонники Мао Цзэ-дуна осуществляют
такую политику, которая в корне противоречит марксист-
ско-ленинскому пониманию культурной революции, при-
званной вооружить массы теорией научного коммуниз-
ма, дать им знания.
Сами носители знаний — интеллигенция, образован-
ные люди — стали нежелательным, ненужным элементом
в структуре современного китайского общества. Психо-
логия единоличного властителя, столь явно обнажившая-
ся в практике маоизма последних лет, проявляется в
безудержном желании «разбить» каждую мыслящую го-
236
лову, всякого, кто сомневается или даже может усом-
ниться в правильности политического руководства.
Логика развития режима единовластия на примере
Китая показывает как происходит изменение в положе-
нии отдельных групп общества в зависимости от их отно
шения к руководству. Сначала объектом критики и ре-
прессий была интеллигенция и в этой борьбе Мао Цзэ-
дуну помогала значительная часть партийного аппарата.
Когда же накопились серьезные ошибки и извращения,
не оставившие равнодушными сознательных членов пар-
тии, сам партийный аппарат был с благословения Мао
Цзэ-дуна разгромлен «хунвэйбинами». Позднее настала
очередь «хунвэйбинов» оказаться в положении пресле-
дуемых и третируемых.
Так террор, начатый против интеллигенции, в конеч-
ном счете оказался губительным для режима власти,
установленного маоистами. Чем меньше свобода крити-
ки, тем реальнее возможность ошибок. Едино венный
«выход», который нашли маоисты в ситуации, кризисной
для их власти — насаждение военно-бюрократической
диктатуры, откровенно заменившей силу убеждения си-
лой штыка. Насильственное внедрение «идей Мао Цзэ-
дуна» в условиях тяжелого экономического положения
в стране привело к политическому индифферентизму, пас-
сивности, недоверию к руководству. Мао Цзэ-дун и его
группа нс в состоянии найти в арсенале своих средств
ничего, кроме новой кампании «промывания мозгов», фи-
зического подавления оппозиции.
Возникает вопрос: почему именно 1966 год был избран
Мао Цзэ-дуном и его сторонниками для развязывания
«культурной революции», а точнее — для захвата власти
и полного отстранения своих противников и последую-
щего их разгрома?
К началу 1966 г. разногласия внутри руководства до-
стигли такой остроты, что столкновение стало неизбеж-
ным. Противники Мао Цзэ-дуна, с полным основанием
приписывая себе заслугу стабилизации экономики, пони-
мали, что дальнейшее развитие народного хозяйства
страны может происходить лишь вопреки Мао Цзэ-дуну.
Группа же Мао Цзэ-дуна рассматривала скромные до-
стижения 1962—1965 гг. как трамплин для нового «боль-
шого скачка», с помощью которого она вновь намерева-
лась чудодейственным образом осуществить мечту о мо-
237
гучем Китае. Позиции групп были непримиримы. В этих
условиях Мао Цзэ-дун и его сторонники и решили пе-
рейти в наступление, заранее обеспечив себе опору в ар-
мии и органах безопасности.
События, непосредственно последовавшие вслед за
XI пленумом ЦК КПК (август 1966 г.), официально
санкционировавшим «культурную революцию», хорошо
известны. В результате длительной, изнурительной борь-
бы переворот стал фактом. Собрание сторонников Мао
Цзэ-дуна, названное его организаторами IX съездом
КПК, своими решениями попыталось придать видимость
законности военно-бюрократическому режиму маоистов,
«ревкомам», созданным взамен разгромленных органов
власти.
Но можно ли на этом основании утверждать, что Мао
Цзэ-дун и его сторонники, а вернее — маоизм как систе-
ма взглядов и политика, утвердились в Китае? Нет, исто-
рически маоизм обречен, поскольку он не может решить
позитивно ни одну из насущных проблем Китая ни в
сфере социально-экономической, ни в сфере политиче-
ской, ни в любой другой. Опыт китайской революции и
мирного строительства доказывает, что победы достига-
лись тогда, когда партия в своей деятельности руковод-
ствовалась марксизмом-ленинизмом, а не «идеями Мао
Цзэ-дуна». Маоизм наносит китайскому народу колос-
сальный вред, прервав социалистическое развитие Китая.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение..............................................3
Глава первая. Мероприятия первых лет.................24
Глава вторая «П}сть расцветают сто цветов...» .... 49
Глава третья. «Необыкновенное лею» 1957 г............77
Глава четвертая. Борьба направлений в общественных науках ПО
Глава пятая Поход против «правых»...................152
Глава шестая. От «большого скачка» к «культурной револю-
ции» .	.	  193
Заключение..........................................223
Липарит Саркисович КюзаджЯн
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ КАМПАНИИ В КНР
(1949—1966)
Утверждено к печати
Секцией восточной литературы РИСО
Академии наук СССР
Редактор В. В Кунин
Художник Л /И. Чернышов
Художественный редактор Э. Л Эрман
Технический редактор В. А. Суровцова
Корректор В В Воловик
Сдано в набор I3/I 1970 г.
Подписано к печати 19/V 1970 г
А 06247. Формат 84 X 1О8’/з2- Бумага № 1
Печ. л. 7,5 Усл. печ. л. 12,6. Уч -изд л 12,87
Тираж 14 000 экз Изд. № 2522
Зак. № 61 Цена 81 коп
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука»
Москва, Центр, Армянский пер., 2
3 я типография издательства «Наука»
Москва К-45, Б. Кисельный пер.. 4