Источниковедение новой и новейшей истории стран Европы и Америки - Григорьева И.В.

Автор: Григорьева И.В.

Теги: вспомогательные исторические дисциплины (символика, эмблематика) история европы история америки источниковедение новая и новейшая история

Год: 1984

Похожие

Источниковедение. Теоретические и методические проблемы

Путь историка

Источниковедение истории СССР

Путь историка. Избранные труды по источниковедению и историографии

Текст

II. И. ГРИГОРЬЕВА
Источниковедение
i ювой и новейшей
истории стран
Европы и Америки
Допущено
Министерством высшего и среднего
специального образования СССР
в качестве учебника
для студентов
высших учебных заведений,
обучающихся
по специальности «История»
I
Москва
«Высшая школа» 1984

ББК 63.2
Г 83
Рецензенты:
кафедра попой и новейшей истории Ивановского государственного
университета; докт. ист. наук, проф. О. М. Медушевская
•*'Ч*
"-<£>
Григорьева И. В.
Г83 Источниковедение новой и новейшей истории
стран Европы и Америки: Учеб. для вузов по спец.
«История». М.: Высш. шк., 1984.—335 с-
В пер.: 1 р 10 к.
В учебнике рассматриваются основные виды источников,
используемых при изучении новой и новейшей истории. Большое место отводится
методике анализа источников, сведениям о местах их хранения,
состоянии научного освоения и публикациях в странах Европы и Америки.
0503000000—476 ББК 63.2
г — 29 84
001(01)—84 902.9
(g) Издательство «Высшая школа», 1984
ПРЕДИСЛОВИЕ
Предлагаемый учебник рассчитан на студентов,
специализирующихся по новой и новейшей истории, и
строится сообразно тем целям, каким отвечает курс
специального источниковедения в системе университетского
исторического образования.
Такой курс, как нам представляется, не может (во
всяком случае применительно к истории зарубежных стран)
ставить своей задачей познакомить студента со всей
совокупностью хотя бы важнейших документов, которые ему
надлежит изучить в связи с избранной специальностью.
Для этого существуют различные пособия — хрестоматии
и практикумы. Назначение же курса источниковедения
заключается прежде всего в том, чтобы вооружить студента
навыками поиска и анализа исторических источников. В
сШ)й связи в курсе дается определенная информация о
гом, где и как хранятся исторические документы,
представление о важнейших публикациях и библиографиях
источников по узловым проблемам данной специальности.
Однако главная его цель состоит в обучении студентов
методике пеючнпковедческого анализа, которое должно
вестись на конкретных, но по необходимости выборочно
|).»и'ых примерах.
В основу данного учебника положен опыт чтения курса
источниковедения на кафедре новой и новейшей истории
исторического факультета МГУ. Включенный в учебник
материал отобран в соответствии с региональным и стра-
ноиым охватом курсов новой и новейшей истории, который
предусмотрен действующими программами для
университетов по специальности «История».
Ввиду специфики источниковедческого анализа
применительно к различным видам источников наиболее
целесообразным принципом построения курса следует
признать отдельное рассмотрение каждой важнейшей их
категории. Этот принцип принят как в уже имеющихся
пособиях по источниковедению новой и новейшей истории ',
1 См.: Мнухина Р. С. Источниковедение истории нового и
новейшего времени. М., 1970; Биск И. Я. Курс лекций по источниковедению
новой и новейшей истории. Тамбов, 1971.
3

так и в настоящем учебнике. Некоторые главы учебника
посвящены таким видам источников, которые в
существующих специальных пособиях не рассматривались
вообще (документы административных органов, судебно-след-
ствеиные материалы, памфлетная публицистика,
листовки) или рассматривались лишь в ограниченной мере
(документы политических партий и массовых
общественных организаций). С другой стороны, автор не счел
необходимым выделять особую главу о кинофотофонодоку-
ментах, кратко рассмотренных в обоих названных
пособиях по данному курсу, поскольку методика анализа этих
весьма специфических источников еще очень слабо
разработана и трудно добавить что-либо к тому, что уже было
сказано о них в учебной литературе.
Автор выражает свою благодарность коллегам из МГУ
и других учебных заведений и научных учреждений, чьи
советы, соображения по структуре учебника и участие в
обсуждении рукописи существенно помогли в работе.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ОТПРАВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЙ И ПОНЯТИЙ
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ ПО НОВОЙ
И НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ СГРАН ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ
Понятие исторического источника. Предмет источнико-
иедспии. Всякая историческая эпоха находит отражение в
тех или иных памятниках: вещественных (предметы
материальной культуры), этнографических (обычаи и т. п.),
лингвистических, устных или письменных. Такие
памятники, в которых определенные события, явления и процессы
либо запечатлены непосредственно в момент, когда они
имели место, либо осмыслены и обобщены (хотя бы и
спустя известное время) их современниками или
очевидцами, служат историку источниками для изучения
соответствующей эпохи.
Некоторые источники являются носителями
исторической информации о каких-либо фактах или действиях в
K.'i'icrrnc прямого их остатка. Таковы памятники
архитектуры, предметы груда, быта, монеты, а из письменных
памятников— подлинные законодательные акты, грамоты,
юридические документы и тому подобные материалы.
Другие же источники (памятники литературного характера:
памфлеты, воспоминания, дневники, частная переписка и
т. д.) непосредственно отражают не факты, о которых они
сообщают, а посприятие этих фактов современниками.
I (одходя к ним иод углом зрения «событийной» истории,
такие источники обычно называют нарративными
(повествовательными). В то же время они являются и остатками,
но в соотношении не с описанными в них событиями, а с
духовной культурой своей эпохи. Источником по истории
культуры в широком смысле становится вообще любой
продукт духовной человеческой деятельности — в том
числе (применительно к истории исторической науки)
историческое исследование, которое источником по самой
разработанной в нем теме быть не может.
Материал источников служит своего рода «сырьем», с
которым работает ученый-историк. Для использования в
5

исследовательских целях эго «сырье» нуждается ё
Довольно сложной предварительной обработке. Необходимо,
во-первых, извлечь из источника содержащуюся в нем
информацию, во-вторых, оценить ее качество, полноту,
степень достоверности. Решение этих первичных задач,
возникающих в процессе познания истории, требует особой
методики и составляет предмет так называемых
вспомогательных исторических дисциплин, к числу которых
принадлежит и источниковедение.
| Развитие общественных наук вызывает к жизни все но-
| вые отрасли знаний, влечет за собой, с одной стороны, их
более дробную специализацию, с другой — необходимость
их взаимодействия. Круг источников исторического
исследования постоянно расширяется — как вследствие
возникновения новых их видов, так и потому, что историки по-
новому подходят к старым источникам, а также все чаще
обращаются к материалу, который традиционно изучается
социологией, социальной психологией и другими науками
об обществе. Средства исторического познания становятся
более разнообразными, в частности, источники массового
характера (однотипные памятники материальной
культуры, составленные по определенной форме юридические
документы, анкеты и т. д.) успешно поддаются обработке с
помощью количественных и машинных методов.
Множатся и вспомогательные исторические дисциплины, подчас в
известной мере меняя свое изначальное содержание и
даже приобретая самостоятельное значение (поэтому их
иногда именуют не вспомогательными, а специальными).
К вспомогательным историческим дисциплинам помимо
источниковедения относятся:
дипломатика, изучающая юридические акты с
нормативным содержанием, которые имеют характер договоров
или сделок;
эпиграфика, предмет которой — изучение надписей на
камне, металле, дереве;
нумизматика, занимающаяся исследованием монет,
медалей, орденов;
I сфрагистика, исследующая печати;
геральдика, имеющая своей задачей изучение гербов;
генеалогия, специализирующаяся на изучении
родословных;
папирология, изучающая греческие и латинские тексты
на папирусе;
палеография — наука о письменных памятниках,
занимающаяся по преимуществу их внешней стороной (мате-
6
риал, способ воспроизведения, почерк, историческая
динамика начертания отдельных знаков и т. д.1); она
возникла, как видно из самого названия (от греческого
palaios — древний, grapho — пишу), из потребностей
специализированного изучения прежде всего старинных
рукописей, а применительно к памятникам нового и
новейшего времени именуется неографией;
археография — дисциплина, разрабатывающая
методику научной публикации исторических документов;
архивоведение—наука о методике сохранения и
организации использования документальных материалов;
историческая метрология — изучение мер в их развитии
[[ соотношении с принятыми в наше время;
хронология- паука о системах летосчисления и методах
длтпропки исторических памятников;
топонимика — специальное исследование
географических названий;
историческая география — дисциплина, изучающая
географию исторического прошлого человечества.
В этом ряду вспомогательных исторических дисциплин
источниковедение занимает особое по важности место.
Гло предмет — разработка теории и методических приемов
изучения всех видов исторических источников —
значительно шире по сравнению с любой другой дисциплиной
j того никла. Источниковедение имеет дело с памятниками
самого разнообразного характера (письменные докумен-
1ы — рукописи 1ло п печатные, рисунки, географические
карты, а для нового и новейшего времени — фотографии,
документальные кинокадры, материалы осуществленной
тем или иным способом звукозаписи) и ставит своей целью
их анализ с различных сторон — не только по
происхождению и форме, но и по содержанию. В то же время источ-
инмжедсние тесно связано с другими вспомогательными
дисциплинами и в решении отдельных задач опирается на
их метднку н полученные с ее помощью результаты.
Принято различать общее и специальное (или
конкретное) источниковедение. Общее источниковедение
занимается такими проблемами, как определение предмета и
задач данной исторической дисциплины, классификация и
систематизация источников, выработка основных методов
и принципов их научного изучения. В рамках
специального (конкретного) источниковедения осуществляется
приложение общих принципов источниковедческого анализа к
1 Эпиграфика иногда рассматривается как ответвление
палеографии; с ней тесно связана также и папирология.
7

изучению источников по определенной проблематике
(например, по истории Великой французской революции,
первой мировой войны, международного коммунистического
движения и т. д.) или отрасли исторических знаний
(история СССР, история древнего мира, история средних
веков, новая и новейшая история и т. д.). Специальному
историческому источниковедению посвящены различные
учебники и учебные пособия2.
Развитие источниковедческих знаний.
Источниковедение и буржуазная историческая наука. Источниковедение,
как и другие вспомогательные дисциплины, развивалось в
тесной связи с развитием исторической науки в целом.
Элементы критики источников встречаются уже в трудах
античных историков Греции и Рима — Геродота, Фукидида,
Тита Ливия, Тацита и др. В средние века, когда с
утверждением в Европе христианства как господствующей
религии наследие «языческой» древности было на долгое время
забыто, а засилье церковной идеологии с ее
непререкаемыми догмами тормозило развитие критической мысли во
всех отраслях знания, первичные источниковедческие
навыки оказались утраченными. Заметное продвижение
вперед в этой области произошло лишь в эпоху Возрождения
и связано с деятельностью историков-гуманистов, таких,
как Флавио Бьондо и в особенности Лоренцо Валла,
доказавшего подложность так называемого «Константинова
дара» (документа, которым папство обосновывало свои
притязания на верховную светскую власть над западной
частью бывших владений Римской империи).
Как самостоятельная дисциплина источниковедение
складывается в новое время. Важный этап в его
становлении приходится на первую половину XIX в., когда в
области исторического познания стала все отчетливее
ощущаться потребность в критической проверке накопленного к
тому времени фактического материала. С другой стороны, это
был период, когда передовая общественная мысль
усиленно искала внутренние закономерности движения истории
и начинала ощупью постигать обусловленность событий и
явлений, из которых оно сплетается. Тем самым прокла-
2 См., напр.: Источниковедение истории СССР/ Под ред. И. Д. Ко-
вальченко. 2-е изд. М., 1981: Варшаочик М. А. Источниковедение
истории КПСС. М., 1973, Источниковедение Древней Греции
(эпоха эллинизма)/Под ред. В. И. Кузищнна. М., 1982;
Люблинская А. Д. Источниковедение истории средних веков. Л., 1955; Мну-
хина Р. С. Источниковедение истории нового и новейшего времени. М.,
1970; Биск И. Я- Курс лекций по источниковедению новой к новейшей
истории. Тамбов, 1971.
8
дыЁаЛся путь к пониманию того, что смысл и содержание
сохранившихся свидетельств о прошлом должны
раскрываться исходя из условий эпохи, к которой они относятся,
т. е. вырабатывался принцип исторического подхода к
источнику. Первые специальные источниковедческие
труды — И. Г. Дройзена и Э. Бернгейма в Германии, Э. Фри-
мена в Англии, Ш.-В. Ланглуа и Ш. Сеньобоса во
Франции — вышли в последние десятилетия XIX в.
Однако тогда же в буржуазной исторической науке под
влиянием идей позитивизма сложилось сохраняющееся у
многих ее школ и поныне узкое, ограниченное
представление о задачах вспомогательных дисциплин вообще и
источниковедения в частности. Оно заключается в сведении
этих задач лишь к собиранию фактов и к созданию чисто
технических приемов обработки первичного материала,
которым располагают историки. Тем самым игнорируется
неразрывная связь методики и методологии, присущая всему
процессу исторического исследования, начиная с выявления,
анализа и синтеза источников.
Буржуазные историки, декларируя в теории
«непричастность» сферы вспомогательных дисциплин к методологии,
на практике в своем подходе к источникам
руководствуются (хотя зачастую неосознанно) теми общими
методологическими принципами, которых они придерживаются. Рамки
их исторической методологии, в свою очередь, существенно
ограничивают возможности действительно научного
критического анализа источников. Субъективно-идеалистическое
или «мпогофакторное» объяснение исторического процесса
в целом не может не отражаться как в оценке
сравнительной значимости различных категорий источников, так и в
истолковании конкретных документов по ходу их изучения.
В последние десятилетия влияние презентизма,
прагматизма и других идеалистических философских течений
нашло свое проявление в отрицании некоторыми
буржуазными историками (А. И. Марру во Франции, У. Л. Лази в
США, Э. Сестан в Италии) полезности- и эффективности
старых методов анализа источника, которые предлагается
заменить интуитивным «пониманием» документа, «вжива-
3 Об основных источниковедческих концепциях и подходах в
буржуазной исторической литературе с конца XIX в. до наших дней см.:
Медушевская О. М. Современное зарубежное источниковедение. М.,
1983.
9

Роль анализа источников в свете марксистской
исторической методологии. Открытие К. Марксом и Ф.
Энгельсом материалистического понимания истории
знаменовало собой утверждение принципиально нового подхода
к истолкованию исторических документов и к решению
всего комплекса вспомогательных задач исторического
познания.
Основоположники научного коммунизма пришли к
своему открытию в результате глубокого конкретного
изучения всемирной истории, и в частности опыта исторических
событий нового времени — английской и Великой
французской революций, общественных движений 30-х — 40-х годов
XIX в. и др. Материалистическое понимание истории
представляет собой не абстрактную гипотезу или
умозрительную схему, а совокупность фундаментально обоснованных
выводов, ставших неотъемлемым достоянием передовой
исторической науки.
Ученый, стоящий на почве материалистического
понимания истории, вооружен у исходной точки своего
исследования общим представлением о том, как взаимосвязаны
различные стороны исторического процесса, что в нем
является в конечном счете определяющим (изменения в способе
производства материальных благ), а что — производным,
вторичным (различные элементы политической и
идеологической надстройки данного общества). Однако признание
материалистического понимания истории ни в коей мере
не освобождает исследователя от обязанности изучить
избранную проблему во всей ее конкретности, так как общие
исторические закономерности нигде и никогда не
существовали в чистом, «дистиллированном» виде, но всегда
проявляются через неповторимое своеобразие каждой данной
ситуации, пробивают себе путь через бесчисленные
случайности, из которых это своеобразие складывается.
Основоположники марксизма резко критиковали тех, по
выражению Ф. Энгельса, опасных друзей
материалистического понимания истории, «для которых оно служит
предлогом, чтобы не изучать историю»4. В известном письме в
редакцию русского журнала «Отечественные записки» (1877)
К. Маркс в ответ на утверждения народнического идеолога
Н. К- Михайловского, попытавшегося истолковать данный
в «Капитале» исторический очерк возникновения капита-
4 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 370.
10
лнзма в Западной Европе как «историко-философскую
теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом
обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические
условия, в которых они оказываются...»5, специально
подчеркнул, что внешне сходные исторические явления
познаются в своей истинной значимости лишь тогда, когда
конкретное исследование предшествует обобщению, а не
наоборот. Иллюстрируя свою мысль сравнением
первоначального накопления капитала и процесса экспроприации
свободного крестьянства в Древнем Риме, он писал:
«...события поразительно аналогичные, но происходящие в
различной исторической обстановке, привели к совершенно
разным результатам. Изучая каждую из этих эволюции в
отдельности и затем сопоставляя их, легко найти ключ к
пониманию этого явления; но никогда нельзя достичь этого
понимания, пользуясь универсальной отмычкой в виде
какой-нибудь общей историко-философской теории,
наивысшая добродетель которой состоит в ее надысторичности»6-
Борьба против попыток искать в материалистическом
понимании истории заранее данное решение любой
исторической проблемы была важным направлением
теоретической деятельности Ф. Энгельса в последние годы его
жизни, когда подобные тенденции стали широко
распространяться. «... Материалистический метод превращается в
спою противоположность, когда им пользуются не как
руководящей нитью при историческом исследовании, а как
готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают
исторические факты», — подчеркивал он7. «... Наше
понимание истории есть прежде всего руководство к изучению,
а не рычаг для конструирования на манер гегельянства.
Всю историю надо изучать заново, надо исследовать в
деталях условия существования различных общественных
формаций, прежде чем пытаться вывести из них
соответствующие им политические, частноправовые, эстетические,
философские, религиозные и т. п. воззрения» 8.
! Из всего сказанного вытекает как непреложное
требование марксистской исторической методологии
обязательность самого тщательного анализа источников
исследования. Образцы подобной источниковедческой
скрупулезности дали сами основоположники марксизма, а позднее —
5 Маркс К- Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 19, с. 120.
8 Там же, с. 121.
7 Маркс К... Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 351.
8 Там же, с. 371.
11

В. И. Ленин при разработке различных проблем
конкретной истории9.
В. И. Ленин специально настаивал на том, чтобы
всякое исследование опиралось на «фундамент из точных и
бесспорных фактов»10. Такой фундамент обеспечивается
лишь привлечением по каждой исследуемой проблеме
всего доступного круга источников. Без этого освещение темы
неизбежно будет односторонним, а материал источников
превратится лишь в отдельные иллюстрации к заранее
заданной схеме. Предупреждая против подобного
антинаучного подхода к источникам исследования, В. И. Ленин
писал: «В области явлений общественных нет приема более
распространенного и более несостоятельного, как
выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать
примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения
это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все
дело в исторической конкретной обстановке отдельных
случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не
только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь.
Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они
отрывочны и произвольны, являются именно только игруилкой
или кое-чем еще похуже... Необходимо брать не отдельные
факты, а всю совокупность относящихся к
рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе
неизбежно возникает подозрение, и вполне законное
подозрение, в том, что факты выбраны или подобраны
произвольно, что вместо объективной связи и
взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится
«субъективная» стряпня для оправдания, может быть,
грязного дела. Это ведь бывает... чаще, чем кажется»11.
8 Источниковедческие приемы К. Маркса, Ф. Энгельса и
В. И. Ленина обстоятельно изучались советскими исследователями.
См., напр.: Черепнин Л. В. К. Маркс и Ф. Энгельс и некоторые
проблемы исторического источниковедения. — В сб.: Источниковедение.
Теоретические и методические проблемы. М., 1969; его же. Некоторые
проблемы исторического источниковедения в трудах В. И. Ленина.—
Исторические записки. М., 1969, т. 84; Литрак. Б. Г. О некоторых
приемах анализа и характеристики источников в трудах В. И.
Ленина. — В сб.: Источниковедение истории советского общества. М., 1964;
Буганов В. И. Советская литература о приемах работы В. И. Ленина
с источниками. — Вопросы истории, 1970, № 9; Медушевская О. М.
К изучению ленинских методов работы с историческими
источниками.—Труды МГИАИ. М., 1974, т. 30, вып. 1; Ждановская 3. В.
Вопросы методики изучения ленинского наследия. М., 1979; Прий-
мак Н. И. Советское источниковедение ленинского наследия. Л., 1981.
10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 350.
11 Там же, с. 350—351.
12
Руководствуясь этими критериями,
исследователь-историк при выборе темы должен предварительно убедиться в
том, что она в достаточной мере обеспечена источниками,
отражающими все ее наиболее существенные стороны.
Нельзя ограничиваться привлечением лишь минимального
количества источников, строить исследование на случайно
обнаруженных, отрывочных документах, а тем более
сознательно исключать из рассмотрения доступные, но чем-либо
«неугодные» автору источники. В самом изложении
материала авторские выводы должны органически вытекать из
источников, а не выдвигаться в виде априорных постулатов,
которые лишь иллюстрируются документальными
примерами. Подобный иллюстративный принцип изложения
пригоден только в тех случаях, когда речь идет о популяризации
уже добытых наукой истин (например, в учебной
литературе), но недопустим в работе исследовательского
характера при обосновании новой научной концепции и даж^
решении частных, но ранее не освещавшихся или
малоизученных вопросов.
Марксистско-ленинское понимание партийности наук об
обществе. Партийность историка и анализ источников.
Последовательное осуществление намеченного в трудах
К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина подхода к
источникам обеспечивает высокую научную объективность
исторического познания, которая, в свою очередь, неотделима от
принципа партийности исторической науки в его точном, не-
вулг.гаризировапном понимании.
К. Маркс и Ф. Энгельс были решительными
противниками смешения партийности в науке с заранее заданной,
предвзятой точкой зрения. «...Человека, стремящегося
приспособить науку к такой точке зрения, которая
почерпнута не из самой науки (как бы последняя ни ошибалась),
а извне, к такой точке зрения, которая продиктована
чуждыми пауке, внешними для нее интересами,—такого
человека я называю «низким», — писал Маркс по поводу
псевдонаучных построений Мальтуса, клеймя его как «негодяя»,
который «извлекает из добытых уже наукой (и всякий раз
им украденных) предпосылок только такие выводы,
которые «приятны» (полезны) аристократии против
буржуазии и им обеим — против пролетариата» ,2. После смерти
Маркса Энгельсу пришлось поправить представление о
партийности в науке даже одного из лучших марксистов того
времени — Поля Лафарга, который в полемике с
буржуазным экономистом Леруа-Болье представил экономическую
12 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 26, ч. II, с. 125, 124.
13

теорию Маркса как производное от его «политического и
социального идеала». Маркс, по словам Энгельса, сам
протестовал бы против подобной трактовки его научной
деятельности: «Коль скоро речь идет о «человеке науки»,
экономической науки, то у него не должно быть идеала, он
вырабатывает научные результаты, а когда он к тому же
еше и партийный человек, то он борется за то, чтобы эти
результаты были применены на практике. Человек,
имеющий идеал, не может быть человеком науки, ибо он исходит
из предвзятого мнения»13.
И в том, и в другом случае речь идет о самом
процессе научного поиска, который должен быть максимально
беспристрастным, максимально свободным от влияния
внешних по отношению к науке побуждений, какими бы
высокими они ни были. Но результаты этого поиска в
такой науке, как история, не могут не возвращаться в сферу
общественной жизни. Конечные выводы и оценки, в которых
они выражаются, независимо от субъективных помыслов и
стремлений историка оказываются так или иначе связаны
с современной ему общественной борьбой. «... Нет такого
историка, — говорил итальянский марксист Антонио Лаб-
риола, — который мог бы сказать о себе, что он
действительно беспристрастен, ибо чтобы быть таковым, ему
следовало бы находиться вне всякой точки зрения, а это так
же противоречит естественному положению интеллекта, как
и естественному положению глаза»14.
Научная объективность историка предполагает самый
строгий и точный учет объективных закономерностей
общественного развития. Но в классовом обществе важнейшая
реальная форма их проявления — это взаимоотношения и
борьба классов. Отвлекаться от этого — значит упускать
из виду весьма существенный аспект объективной
исторической реальности и сбиваться на фаталистическое
представление о законах истории как действующих
автоматически и однозначно «непреодолимых исторических
тенденциях». Все, что считается выражением подобных
«непреодолимых тенденций», тем самым оправдывается
как неизбежное и становится предметом апологии.
Так смотрели, например, «легальные марксисты» на
развитие капитализма в России, односторонне восхваляя
его прогрессивность и игнорируя закономерную
историческую обусловленность также и родившейся вместе с ним
" Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 36, с. 170.
14 Labriola A. Scritti varii editi e inediti di filosofia e politica, rac-
colti e pubblicati da B. Croce. Bari, 1906, p. 234.
14
борьбы против него. Именно в Полемике с «легальными
марксистами», с их узким объективизмом В. И. Ленин
обосновал позицию «объективизма классовой борьбы», т. е.
принцип партийности в науке об обществе: «...материалист
(т. е. марксист. — И. Г.), с одной стороны,
последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой
объективизм. Он не ограничивается указанием на необходимость
процесса, а выясняет, какая именно
общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой
именно класс определяет эту необходимость... С другой
стороны, материализм включает в себя, так сказать,
партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и
открыто становиться на точку зрения определенной
общественной группы»15.
История изучает развитие главным образом классовых
обществ. В недрах таких обществ возникли все письменные
и значительное большинство других источников.
Партийность историка-марксиста применительно к анализу
источников, составляющему начальную фазу истерического
исследования, выражается в подходе к документу с учетом
того, каким было в классовом отношении породившее его
общество. Марксистская историческая методология дает
тем самым исследователю надежный исходный критерий
1 для понимания смысла и значения исторических
свидетельств об изучаемой им эпохе. Но конкретная связь
содержания источника с интересами определенных классов,
с определенным моментом классовой и политической
борьбы далеко не всегда предстает как нечто непосредственно
очевидное. Она .может быть достаточно сложной и
опосредованной и обычно раскрывается лишь в итоге цроделан-
k ной над памятником работы. Развернутая, обоснованная
оценка изучаемого документа под этим углом зрения есть
не начальная, а конечная точка источниковедческого
анализа и не должна как-либо предрешать заранее выводы,
которые будут сделаны по завершении исследования в
целом.
Состав и типология источников нового и новейшего
времени. История нового и новейшего времени представлена в
источниках гораздо более многочисленных и
разнообразных, чем предшествующие исторические эпохи. Это
объясняется отчасти тем, что памятники более отдаленного
времени дошли до нас в неизмеримо меньшем
количестве. Но главная причина заключена в специфике самой
^ эпохи ювой и новейшей истории.
15 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 418—419.
15

Эта эпоха принесла с собой поистине гигантские
сдвиги в жизни человечества. Ригм движения истории как
бы уплотнился, ее развитие намного ускорилось, на
протяжении сравнительно короткого срока во всемирном
масштабе произошел переход от феодализма к капитализму
и начался переход от капитализма к коммунизму.
Начало нового времени ознаменовано возвышением и
утверждением у власти буржуазии. В пору своей
исторической молодости этот класс опирался на активное
содействие народных масс в борьбе против старого
порядка. Но в определенной степени и некоторых формах
поддержка масс нужна буржуазии и тогда, когда она уже
завладела политической властью и стремится придать
своему господству над обществом постоянный характер.
Она заинтересована в голосах избирателей на выборах,
в том, чтобы обеспечить устойчивую массовую базу своим
политическим партиям и т. д. Это может быть достигнуто
тем успешнее, чем эффективнее буржуазия сумеет
подчинить массы своей идеологической гегемонии, привить им
свою систему этических норм и духовных ценностей,
направить в собственных интересах необходимый процесс
их приобщения к культуре. На службу этим целям
буржуазия ставит такие изобретения, как родившееся еще на
закате средневековья книгопечатание, прессу, а позднее —
радио, кино, телевидение и т. д.
Но вместе с буржуазией эпоха нового времени вызвала
к жизни и класс, являющийся ее антагонистом, —
пролетариат, который заинтересован в сплочении на борьбу с
ней всех трудящихся и угнетенных, а значит в их
привлечении под свое политическое и духовное руководство.
Поэтому пролетариат со своей стороны активно
стремится овладеть вышеназванными средствами идеологического
воздействия, с тем чтобы использовать их против
буржуазии, а после свержения капиталистическою строя
максимально развить их, обратив на пользу трудящегося
большинства народа.
Идеологическая борьба в новое и новейшее время
становится сложнее и многообразнее, чем прежде.
Качественно меняется уровень грамотности населения.
Огромное, не виданное ранее развитие получают
государственное делопроизводство и ведомственная переписка.
Поэтому для данной исторической эпохи характерно
исключительное обилие письменных и прежде всего
печатных материалов.
16
Письменные источники (рукописные и печатные) для
изучения новой и новейшей истории имеют
первостепенное значение. Однако в тех случаях, когда исследователь
обращается к событиям относительно недавнего
прошлого, сохранившимся в памяти еще живых очевидцев, он
имеет возможность опереться также и на их устные
свидетельства. С привлечением подобного рода устных
источников в наше время изучаются, например, такие
проблемы, как история движения Сопротивления в
различных странах Европы. В данном случае роль этих
источников особенно велика из-за существенных пробелов в
письменной документации, которая в условиях подпольной
антифашистской борьбы зачастую сознательно
уничтожалась по конспиративным соображениям. Однако для того,
чтобы полученные от очевидцев устные свидетельства
могли сохраниться и как материал для позднейших
исследований, они должны быть тем или иным способом записаны,
т. е. превращены в письменный источник или фонограмму
(звукозапись). С изобретением фотографии, кино, техники
звукозаписи в распоряжение исследователей поступают
совершенно новые, ранее не существовавшие виды
источников.
Среди разнообразных источников по истории нового и
новейшего времени следует прежде всего выделить
большую группу материалов официального характера, по
своему происхождению так или иначе связанных с
деятельностью государства/
Буржуазное государство по своей основной
внутриполитической функции (обеспечение господства
эксплуататорского меньшинства над трудящимся большинством)
не отличается от государства рабовладельческого или
феодального, но осуществляет эту функцию с помощью
значительно более обширного ir разветвленного
аппарата. Уже на заре буржуазного общества провозглашается
принцип разделения законодательной, исполнительной и
судебной власти. Носителями законодательной власти
становятся общенациональные представительные органы
(парламенты). Возникает более или менее развитая
система местного самоуправления, дополняющая собой
совокупность органов центральной власти. В процессе
деятельности различных звеньев буржуазного
государственного аппарата отлагается многообразная документация,
образующая такие категории источников, как
законодательные акты, парламентские материалы, документы
административных и судебно-следственных органов.
Для таких надобностей государства, как взимание на-
2-19 17

логов, набор войска и т. д., уже в ранних классовых об-
ществах требовались определенные количественные
данные о населении, т. е. элементарные формы
статистического учета. Утвердившейся у власти буржуазии
статистика нужна в гораздо более широких масштабах —
также и для ее хозяйственной деятельности. Поэтому в
буржуазном обществе создаются специальные
государственные органы, регулярно собирающие и публикующие
различные статистические сведения. ^Материалы
статистики составляют, таким образом, еще одну категорию
источников официального происхождения, которая
известна и прошлым эпохам, но в новое и новейшее время
приобретает куда большую значимость, чем прежде.
В процессе развития буржуазного общества
происходит разрушение территориальной замкнутости отдельных
стран, которые постепенно превращаются в звенья
единого целого — мировой системы капиталистического
хозяйства. Между ними складываются новые
взаимоотношения и связи, различные по своему характеру, но в
общем более тесные, нежели раньше. Внешнеполитические
функции государства тем самым усложняются.
Возникает, в частности, потребность в том, чтобы сделать
регулярной дипломатическую деятельность и придать ей
постоянную организацию. Соответственно гораздо более
обильной, чем в прошлом, становится в новое и новейшее
время официальная дипломатическая документация.
Но нельзя считать перечисленные выше категории
источников порождением исключительно буржуазного
государства. В эпоху нового и новейшего времени
возникает и социалистическая государственность. Протоколы
и постановления Парижской Коммуны 1871 г.,
внешнеполитическая документация Советского государства,
документы различных государственных органов зарубежных
социалистических стран органически входят в круг
источников для исследования истории нового и новейшего
времени. Поскольку при всех вытекающих из принципиально
иной классовой природы отличиях социалистического
государства от буржуазного в нем продолжают
существовать и законодательная деятельность, и те или иные
формы выборных представительных учреждений, и органы
государственного управления, и судопроизводство,
поскольку ему в еще большей мере необходима
собственная система статистического учета, поскольку его
внешнеполитические функции осуществляются в тех же общих
формах — основные виды документов официального харак-
18
тера остаются здесь подобными тем, которые исходят от
буржуазного государства.
Другую большую группу источников по истории нового
и новейшего времени составляют документы агитационно-
публицистического характера. Исторически древнейшим
видом публицистики является памфлет — произведение
особого сатирического жанра, перешедшего в новое время
из более ранних эпох. От «летучих листков», которые в
средние века появлялись как спорадический отклик на
необычные, из ряда вон выходящие события, ведут свое
происхождение возникшие в новое время (листовки и
прокламации. С другой стороны, «летучие листки» (как
и памфлетная публицистика) были историческим
предшественником периодической печати, родившейся в новое и
достигшей поистине гигантского развития в новейшее
время. В новое время впервые появились политические партии
в современном смысле слова, а также различного рода
массовые общественные организации (профсоюзные, женские,
молодежные и др.). Их деятельность порождает
многообразную и все более обильную документацию — такую, как
протокольные и стенографические отчеты
общенациональных съездов, программы и уставы, резолюции,
политические манифесты, воззвания и т. п. Стремясь оказать
активное идеологическое воздействие на массы населения и
закрепить за собой их поддержку, политические партии
берут на вооружение и все уже выработанные средства
агитации и пропаганды, в том числе листовку, плакат и в
особенности периодическую печать.
Так как те или иные документы партий и других
общественных организаций выражают их официальную точку
зрения, они сближаются в этом отношении с официальной
государственной документацией. Иногда материалы той и
другой групп бывают сходными и по форме (например,
статистические публикации государственных органов и
профсоюзов). Но их глубоко отличает друг от друга то, что
институты, от которых они соответственно исходят,
принципиально разнятся между собой по своему месту в обще;
стве, по своим функциям и методам деятельности, а подчас
и по своей классовой природе.
Третью значительную группу источников по истории
нового и новейшего времени составляют материалы
неофициального происхождения и назначения. Сюда
должны быть отнесены мемуарные источники (воспоминания
и дневники), памятники эпистолярного характера
(частная переписка), а также произведения художественного и
научного творчества. Все эти виды источников как тако-
2* 19

вые существовали задолго до начала нового времени и
используются в различных отраслях исторических
исследований. По мере приближения к современности их
познавательная ценность менялась по-разному. Для изучения,
например, древнегреческого общества в период, от
которого сохранились по преимуществу вещественные
памятники, поэмы «Илиада» и «Одиссея» имеют большее
значение, чем художественная литература нового и
новейшего времени для изучения этой эпохи. С другой стороны,
к началу нового времени человеческая личность и ее
свидетельства о пережитом становятся предметом куда
более значительного общественного интереса, чем раньше, а
уже возникшее книгопечатание дает практическую
возможность донести эти свидетельства до относительно
широкого круга читающей публики. Поэтому произведения
автобиографического или мемуарного характера
получают теперь качественно иной общественный резонанс, что
влечет за собой гораздо большее разнообразие их форм,
побуждает к выработке новых приемов мемуарного
повествования, порождает невиданное ранее обилие
воспоминаний и дневников и в целом повышает их роль в ряду
источников исторического исследования.
Наконец, как уже отмечалось выше, особую, присущую
только новому и новейшему времени группу источников
составляют кинофотофонодокументы. От любых
письменных памятников их отличает прежде всего сам способ
передачи информации, хотя в этом отношении источники
данной группы различаются также и между собой.
Звукозапись может быть «.переведена» в письменный текст,
тогда как фотография или кинодокумент вообще не
поддаются этому16. В практику исторических исследований
фото- и кинодокументация введена еще очень слабо, а
специфическая методика анализа и научного
использования источников такого рода стала разрабатываться лишь
в последние десятилетия.
Научное значение архивов. Архивные документы по но-
в.ой и новейшей истории в СССР. Работа с источником
практически начинается с того, что исследователь
должен его разыскать. Важнейшими хранилищами
документов, являющихся первоисточникалм, т. е.
непосредственным выражением прошлой деятельности тех или иных
16 Иногда кинофотпфонодпкументы рассматриваются как новые
типы вещественных источников. См.: Биск И. #. Курс лекций по
источниковедению новой и новейшей истории, с. 157.
20
лиц, учреждений, общественных организаций и т. д.,
служат архивы.
По способу воспроизведения письменные материалы,
подлежащие архивному хранению, могут быть
рукописными, машинописными, реже — печатными (например,
оригинал отпечатанной типографским способом листовки,
экземпляр книги с пометками автора или цензуры).
Являются первоисточниками, а следовательно, должны
храниться в архивах также имеющие историческую
ценность фотоснимки (негативы), кинодокументы (в
установленном специальными инструкциями комплекте, включая
подлинный негатив изображения), подлинники
материалов звукозаписи.
В советском архивоведении принята классификация
документов по архивным фондам. Хранящиеся в архиве
документы объединяются в комплексы, именуемые
фондами, исходя из существующей между ними исторической
и логической связи. Историческая связь — это общность
происхождения документов, означающая, что они
отложились по ходу деятельности одного лица, учреждения,
организации и т. д. На хранение в архивы принимаются
не все оставленные соответствующим фондообразовате-
лем документы, а лишь те из них, которые представляют
научную и практическую ценность (ее определяет
специальная экспертиза),. Связь логическая выражается
прежде всего в общности или сходстве содержания
документов. Критерий исторической связи является
преобладающим при организации по фондам текстовых документов
на бумажной основе, логической — применительно к
документам на перфокартах, перфолентах и подобных
носителях. Архивный фонд в принципе неделим, т. е. входящие в
него материалы по общему правилу должны храниться в
одном архиве. На практике, однако, воссоединить
оказавшиеся разобщенными части фондов (особенно личных)
подчас бывает нелегко.
Внутри архивного фонда различаются единицы
хранения. Такой единицей может быть и отдельный документ
и так называемое дело, т. е. совокупность документов,
которые возникли в связи с определенным предметом.
Каждая единица хранения должна иметь свой
собственный номер или шифр и вноситься в специальную опись,
где указывается также номер или название
соответствующего архивного фонда. Такие описи имеются в каждом
архиве. Сейчас архивы оснащаются также и различного
рода каталогами (систематическими, именными,
предметно-тематическими, географическими и т. д.).
21

В Советском Союзе осуществлена последовательная
централизация всего архивного дела. В основу
организации архивного дела в нашей стране положен специальный
декрет, подписанный В. И, Лениным 1 июня 1918 г. Все
материалы, которые должны храниться в архивах,
принадлежат у нас государству и составляют единый
Государственный архивный фонд, находящийся в ведении
Главного архивного управления (ГАУ) при Совете
Министров СССР.
Документы Государственного архивного фонда
хранятся прежде всего в системе государственных архивов
СССР. Ее основу составляют 11 центральных
государственных архивов общесоюзного значения: Центральный
государственный архив Октябрьской революции, высших
органов государственной власти и государственного
управления СССР — ЦГАОР (Москва); Центральный
государственный архив народного хозяйства СССР —
ЦГАНХ (Москва); Центральный государственный архив
научно-технической документации СССР — ЦГАНтД
(Куйбышев; Центральный государственный архив
Советской Армии СССР — ЦГАСА (Москва);
Центральный государственный архив Военно-Морского Флота
СССР — ЦГАВМФ (Ленинград); Центральный
государственный архив литературы и искусства СССР — ЦГАЛИ
(Москва); Центральный государственный архив древних
актов СССР — ЦГАДА (Москва); Центральный
государственный исторический архив СССР — ЦГИА
(Ленинград); Центральный государственный военно-исторический
архив СССР —ЦГВИА (Москва); Центральный
государственный архив кинофотодокументов СССР — ЦГА'КФД
(Москва); Центральный государственный архив
звукозаписей СССР —ЦГАЗ (Москва). В систему советских
государственных архивов входят также центральные
государственные архивы союзных республик, государственные
архивы краев, областей, автономных республик и областей,
национальных округов.
Советские государственные архивы хранят в себе
фонды не только правительственных учреждений до- и
послереволюционного периода, но и общественных организаций
и бывших частновладельческих предприятий, а также
большое количество личных фондов, поступивших в
установленном порядке в распоряжение государства. Весь этот
богатейший материал относится, конечно, в первую
очередь к нашей отечественной истории. Но фонды советских
государственных архивов (прежде всего центральных
общесоюзных, а также некоторых союзно-республиканских
и областных) дают большие возможности и для изучений
истории зарубежных стран в новое и новейшее время, ибо
содержат документы, запечатлевшие многообразные
исторические отношения и связи между ними и нашей
страной (в области внешней политики, экономики, культуры,
в развитии революционного движения и т. д.). Выявлению
относящейся к этим вопросам документации помогает
научно-справочный аппарат архивной службы (описи,
каталоги, путеводители, обзоры)17.
Кроме государственных архивов, подчиненных ГАУ и
архивным управлениям союзных республик, в СССР
существуют ведомственные архивы. В системе каждого
ведомства они возглавляются центральными архивами при
соответствующих министерствах. Таким головным
ведомственным архивом является, например, Центральный архив
Министерства обороны (ЦАМО СССР). В нем хранится
более 18 млн. дел, из которых 11 млн. — это документы
периода Великой Отечественной войны18. В
ведомственных архивах документы хранятся временно, в течение
определенного срока, после чего часть из них в
установленном порядке уничтожается, а другая часть передается на
хранение в государственные архивы. Министерство
иностранных дел СССР само осуществляет государственное
хранение документов в своих ведомственных архивах.
В систему архивов МИД входят Архив внешней
политики России (АВПР МИД СССР), хранящий документы
дореволюционного периода, Архив внешней политики
СССР (АВП СССР МИД СССР) и
Историко-дипломэтический архив (ИДА МИД СССР), где находятся
иностранные документы по вопросам международных
отношений.
В системе партийных архивов богатейшим хранилищем
документальных материалов по истории
марксизма-ленинизма и международного рабочего движения является
Центральный партийный архив Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ЦПА ИМЛ). Здесь сосредоточе-
17 См.: Коеальчук Н. А. Научрр-справочный аппарат
Государственного архивного фонда СССР. М., 1978. Из специальных справочных
изданий, помимо вышедших в разные годы путеводителей по
отдельным архивам, см.: Государственные архивы Союза ССР. Краткий
справочник. М., 1956; Личные архивные фонды в государственных
хранилищах СССР. Указатель. М., 1962—1963, т. 1—2; Личные архивные
фонды в хранилищах СССР. Указатель. М., 1980, т. 3; Гроссман Ю. М.,
Кутик В. Н. Справочник научного работника: архивы, документы,
исследователь. Львов, 1979.
18 См.: Гроссман Ю. М., Кутик В. Н. Справочник научного
работника: архивы, документы, исследователь, с. 92.
22
23

ны подлинники всех ленинских документов, а также
подлинники или фотокопии важнейших документов,
принадлежащих перу К. Маркса и Ф. Энгельса. Широко
представлены (в подлинниках или фотокопиях) письма к К\
Марксу, Ф. Энгельсу и В. И. Ленину деятелей революционного
движения различных стран, документы Союза
коммунистов, I, II и III Интернационалов и т. д. Есть здесь (в
фотокопиях) и материалы из архивов тайной полиции ряда
стран о революционной деятельности К- Маркса и Ф.
Энгельса.
Часть материалов архивного хранения находится в
отделах рукописей различных библиотек и музеев или в
архивах научных учреждений, институтов, общественных
организаций. 'Кроме того, крупнейшие библиотеки имеют так
называемые отделы редкой книги, где хранятся (иногда в
виде коллекций) также и оригинальные издания многих
ценных документов.
Обильный материал первоисточников по различным
проблемам истории нового времени хранит
Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина
в Ленинграде (ГПБ)19. В частности, там находится 37
фолиантов рукописей Вольтера и около 7 тыс.
принадлежавших ему книг с многочисленными пометками великого
просветителя20. Там же хранится часть архива Бастилии21,
архив вассального по отношению к наполеоновской империи
Вестфальского королевства, захваченный русской армией
в качестве военного трофея во время похода 1813—1814 гг.
в Западную Европу. Филиалом ГПБ является Дом
Плеханова в Ленинграде, где хранится личная библиотека
Г. В. Плеханова22 и его архив, содержащий богатую
документацию по истории международного социалистического
движения эпохи II Интернационала.
19 См.: Мнухина Р. С. Источники по истории нового времени в
отделе рукописей Ленинградской государственной публичной библиотеки
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. — Вестник ЛГУ, № 14. Серия истории,
языка и литературы. Л., 1962, вып. 3; Каталог писем и других
материалов западноевропейских ученых и писателей XVI—XVIII вв. из
собрания П. П. Дубровского/ Под ред. М. П. Алексеева. Л., 1963.
20 Личная библиотека и бумаги Вольтера были после его смерти
приобретены Екатериной II и до 1861 г. хранились в петербургском
Эрмитаже. См.: Библиотека Вольтера. Каталог книг/ Отв. ред.
М. П. Алексеев и Т. Н. Кокреева. М. — Л., 1961.
21 См.: Люблинская А. Д. Бастилия и ее архив. — Французский
ежегодник 1958. М., 1959; се же. Документы из Бастильского архива.
Аннотированный каталог. Л., I960.
22 См.: Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Ленинград. Каталог библиотеки Г. В. Плеханова. Л., 1965, вып. I.
24
В отделах редкой книги ГПБ и Государственной
библиотеки им. В. И. Ленина в Москве (ГБЛ) имеются цен-
1ейшие собрания оригинальных печатных изданий Париж-
*^°й Коммуны — листовок, брошюр, афиш, плакатов. Из
^териалов отдела рукописей ГБЛ, достойных внимания
^ециалистов по новой истории, следует назвать фонд
видного идеолога русского анархизма П. А. Кропоткина, про-
еДшего несколько десятилетий в эмиграции и связанного с
■^еЯтелями революционного движения многих стран.
Большой интерес для изучения новой истории зару-
е>кных стран представляют западноевропейские коллек-
^И архива Ленинградского отделения Института истории
^Надемии наук СССР (ЛОИИ)23. В архиве Академии
**аУк СССР в фонде академика Е. В. Тарле хранятся
Многочисленные выписки, сделанные ученым во время
Р^ТЗоты в различных зарубежных архивах и относящиеся
Истории Великой французской революции, истории Анг-
•?Чй, США, Венгрии и других стран. Там же находятся
Ф°Нды других видных представителей отечественной
исторической науки, работавших в области новой истории,—
ч- И. Кареева (частично), В. П. Волгина, Е. А. Космин-
CliOro.
В различных советских хранилищах имеются архив-
,bIe документы о борьбе за независимость стран Латин-
^кОй Америки24. Разнообразная оригинальная докумен-
аЦия, запечатлевшая историю международной
пролетаркой солидарности в новейшее время, находится на
Ранении в коллекциях ЦГАОР и Центрального музея рево-
"^ции СССР. В фондах ЦГАОР (в частности, в фон-
*^е Советского комитета ветеранов войны) отражено уча-
^тНе советских граждан в движении Сопротивления на
еРритории оккупированных гитлеровцами стран, в орга-
^Эации антифашистского подполья в нацистских лаге-
PJIX и т. д. Среди материалов ЦГАКФД исключительную
^е*1ность представляют кинодокументы о героической борь-
е защитников Испанской республики и бойцов
интернациональных бригад, отснятые специальными
корреспондентами Союзкинохроники Б. Макасеевым и Р. Карменом
Д^°ло 40 тыс. метров пленки)25.
^ 23 См.: Путеводитель по архиву Ленинградского отделения Инсти-
рУ^а истории. М. — Л., 1958; Краткий справочник по научно-отраслевым
Мемориальным архивам АН СССР. М., 1979, с. 70—75.
с- 24 Подборка таких документов опубликована в сборнике: Presen-
а de Miranda, Bolivar у Paez en los archivos de la URSS. Moscu, 1976.
jj 25 См.: Страницы живой истории. Очерк-путеводитель по Централь-
1о^У государственному архиву кинофотофонодокументов СССР. М.,
*аЧ1( с. 99—100.

Архивы за рубежом. В социалистических странах
ныне действующая архивная система сложилась на
исторической национальной основе и в то же время с учетом
опыта архивного строительства в СССР.
Особенности исторических судеб каждой из этих
стран отразились прежде всего на составе их архивной
документации. Так, например, к моменту свержения
диктатуры Батисты в фондах кубинского Национального
архива существовал ряд давних пробелов, возникших в
результате вывоза в Испанию важнейших материалов ее
бывшей колониальной администрации и военных органов
на 'Кубе. В хранилищах ГДР фонды за период от
создания Германской империи до крушения гитлеровского
рейха представлены далеко не полностью, так как
значительная часть этой документации оказалась в архивах
ФРГ или США.
Влияние национальной архивной традиции
проявляется по преимуществу в том, что в различных
социалистических странах неодинаков удельный вес таких
хранилищ, которые находятся вне системы государственных
центральных и местных архивов (имеющие право
постоянного хранения ведомственные архивы, рукописные
отделы музеев, библиотек и т. д.). Иногда специфичны и
некоторые архивные правила. Так, например, в СРР
существует не применяемое в других социалистических странах
ограничение доступа к архивным документам сроком их
давности (не менее 30 лет).
Но основные принципы постановки архивного дела
(создание единого государственного или национального
архивного фонда, пофондовая организация материалов
внутри архива, недробимость фондов и т. д.) в странах
социалистического содружества одни и те же. Они
проверены многолетней практикой советских архивистов
и получили широкое международное признание. Опытом
советского архивного строительства подсказана структура
партийных архивов СЕПГ в ГДР, организация в ВНР
нового хранилища специально для документов периода
социализма и т. д.
Создание современной архивной системы в
капиталистических странах началось в эпоху буржуазных
революций, под их непосредственным или косвенным
воздействием. Основную массу материала, который к тому
времени накопился в королевских и иных хранилищах, со- ,
ставляла документация различных органов
государственной власти и государственного управления. Происходив-
26
шая перестройка государственного аппарата
применительно к нуждам буржуазии требовала систематизации этого
материала и создания упорядоченной сети
государственных архивов, подведомственных специальной
администрации. Раньше и последовательнее всего такая
реорганизация архивного дела была осуществлена во Франции:
во время Великой буржуазной революции здесь был
учрежден Национальный архив в Париже и архивы
дистриктов, в 1796 г. преобразованные в департаментские
архивы. Различного рода архивные реформы, выражавшиеся
прежде всего в создании центральных хранилищ
официальной документации, проводились начиная с конца XVIII
и на протяжении XIX в. в Бельгии, Нидерландах,
Англии, некоторых германских государствах (до
объединения Германии), Италии, скандинавских странах и т. д.
В странах Латинской Америки по мере их освобождения
от колониальной зависимости также создавались
центральные государственные архивы.
Но степень централизации архивного дела в
различных капиталистических странах далеко не одинакова.
Франция с ее централистскими традициями
государственного устройства имеет и строго централизованную
систему архивов и управления ими. Довольно последовательно
проведена административная централизация архивной
сети в Италии, где существует Центральный
государственный архив в Риме и государственные архивы в
каждой ii.t провинций. В Англии же главный национальный
архив (Государственный архив Великобритании) не
связан в административном отношении с местными
архивами в графствах. В США Национальный архив в
Вашингтоне, созданный лишь; в 1934 г., а в 1967—1969 гг.
дополненный 11 региональными филиалами, также не связан
административно и методически с архивами штатов,
которые существовали задолго до него и не входят в
федеральную (правительственную) архивную службу. В
известной мере децентрализована и система архивов ФРГ.
Здесь не существует общефедерального органа управления
архивами, и в каждой земле государственная архивная
сеть действует на основе местного законодательства.
Хранилищем фондов центральных правительственных
учреждений самой ФРГ, а частично также Германии периода
империи, Веймарской республики и нацизма является
Федеральный архив в Кобленце.
В некоторых странах, как, например, в Англии, в
центральном государственном хранилище находятся архи-
27

вы всех министерств и ведомств, в том числе МИД. Но
чаще МИД, а также министерства, относящиеся к военному
ведомству, имеют собственные архивы. Во Франции и в
Италии и дипломатические, и военные ведомственные
архивы выделены из общегосударственной архивной системы.
В ФРГ в 1954 г. создано специальное хранилище военных
материалов — Федеральный военный архив.
По-разному представлены в государственных архивах
буржуазных стран личные и семейные фонды, фонды
общественных организаций, частных фирм, промышленных
корпораций и т. д. Хотя в принципе необходимость
государственного хранения таких фондов теперь уже признана,
право частной собственности препятствует их широкому
притоку в государственные архивохранилища и использованию в
научных целях.
В Национальном архиве Франции, например, отдел
экономических и частных архивов был создан лишь в
конце 40-х годов. Сейчас здесь хранятся фонды не только
старинных дворянских родов, но и некоторых
политических деятелей новейшего времени (в том числе Ш. де Гол-
ля), а также промышленных, финансовых и коммерческих
предприятий. Но документы из архивов предприятий
относятся к числу невыдаваемых и в основном хранятся все
же не в Национальном архиве, а в самих фирмах.
В США архивы частных фирм и корпораций,
различного рода негосударственных учреждений и обществ,
деятелей культуры и т. д. вообще не поступают на
государственное хранение и не контролируются федеральной
архивной службой. Крупнейшие промышленно-финансовые
династии, например Рокфеллеры, иногда организуют
собственные семейные архивы, тщательно регламентируя
доступ к ним исследователей, по хранят в строгой тайне или
даже уничтожают архивы своих корпораций. Лишь в
последние десятилетия в США стала создаваться система
особых государственных (подведомственных федеральной
архивной службе) хранилищ — президентских библиотек,
куда должны передаваться документы ушедших в
отставку президентов, отложившиеся в период их правления.
В настоящее время в таких библиотеках хранятся бумаги
шести американских президентов (Герберта К- Гувера,
Франклина Д. Рузвельта, Гарри С. Трумена, Дуайта
Д. Эйзенхауэра, Джона Ф. Кеннеди, Линдона Б.
Джонсона), седьмая президентская библиотека (Джеральда
Р. Форда) находится в процессе организации.
В Италии в законодательном порядке предписывается
2S
сдавать на архивное хранение Документы государственных
деятелей. Здесь представлены в государственных архивах
(особенно Центральном) фонды ряда министров,
дипломатов, крупных предпринимателей. Довольно высок
удельный вес личных и фамильных фондов, материалов
частновладельческих фирм, деловых контор и т. д. в
английских архивах — особенно местных (в графствах и
отдельных городах), но также и в различных отделах
Государственного архива Великобритании. С 1924 г.
существует специальный отдел для фондов частного
происхождения в Национальном архиве Аргентины — одном из
крупнейших и старейших в Латинской Америке.
В большинстве капиталистических стран доступ в
исследовательских целях к материалам государственных
архивов и возможность публикации таких материалов
ограничены сроком не менее чем 50-летней давности
документов. Для некоторых категорий документов этот срок
может быть и больше (в Англии — до 100 лет, в Италии —
до 70 лет, во Франции, где по новому закону об архивах
установлен как общий принцип срок 30-летней давности, —
о г 60 до 150 лет).
Режим доступа к ведомственным фондам,
хранящимся в центральном национальном архиве или отдельно,
может отличаться от основных архивных правил данной
страны. Так, во Франции допуск к материалам архива
МИД ограничивается строже, чем к фондам
Национального архива. В огноспгилыю недавнем прошлом исследо-
и.-пч'лям еще осг.шались недоступны документы,
захваченные персальцами при подавлении Парижской
Коммуны и переданные в архив военного министерства Франции
(протоколы ЦК Национальной гвардии и другие
материалы). Они не выдавались историкам (за несколькими
единичными исключениями) на протяжении почти 90 лет.
Помимо государственных и ведомственных
архивохранилищ, значительным материалом первоисточников
располагают в капиталистических странах архивы и
рукописные собрания многих университетов, исторических
обществ, музеев, библиотек. Именно такие учреждения
чаще всего являются хранителями тех личных и
фамильных фондов, к которым существует публичный доступ.
В подобных случаях возможность использования в
научных целях документов частного происхождения зависит
не от норм общегосударственного архивного
законодательства, а от воли фондообразователя или его наследников.
В настоящее время во Франции, которая в отношении
29

законодательства об архивах идет впереди других
капиталистических стран, сделана попытка поставить под
известный государственный контроль также и имеющие
историческую ценность частновладельческие фонды, которые
рассматриваются как часть общенационального
архивного достояния. Закон 1979 г. разрешает администрации
государственных архивов брать эти фонды на учет даже
вопреки воле их владельцев, запрещает их уничтожение,
дает государству право налагать запрет на их вывоз за
пределы страны, а также преимущественное право
приобретать поступившие в продажу на внутреннем рынке
неучтенные частные фонды.
Университеты, библиотеки, исторические общества и
научные учреждения наряду с государственными
архивами активно участвуют в осуществлении программ так
называемой «устной истории», т. е. в сборе исторической
информации путем интервьюирования представителей
различных профессий, этнических общностей, видных
деятелей науки и культуры, участников и очевидцев тех или
иных событий и т. д. «Устная история» получила
широкое распространение в последние несколько десятилетий,
когда собранные таким образом свидетельства стали
фиксироваться с помощью записи на магнитной ленте,
хотя устные источники использовались в исторической
науке задолго до того, как она поставила себе на службу
магнитофон. Особенно активная работа в этом
направлении ведется в США, Канаде и Австралии. В США с
помощью материала «устной истории» изучается не только
история отдельных профессий или предприятий, история
науки, этнографическая или локально-историческая
проблематика, но и крупные проблемы политической и
военной истории новейшего времени — избирательные
кампании, деятельность администрации того или другого
президента (при участии в программах «устной истории»
президентских библиотек), вторая мировая война. В
Нидерландах Государственный институт документов по
истории войны собрал много устных свидетельств о
Сопротивлении в годы нацистской оккупации, использованных
затем для целой серии исторических исследований.
Подобные этому институту специализированные
исследовательские центры обычно имеют свои архивы, где
собираются как письменные документы (рукописные и
печатные), так и аудиовизуальные материалы, т. е. кино-
фотофонодокументация. Гак, в частности, образовалось
во Франции важнейшее хранилище документов по
истории Сопротивления. Изучением Сопротивления занимя-
30
ллп. специальная комиссия Комитета по истории второй
мировой войны, ныне влившегося в Институт современной
истории (Institut historique du temps present). Эта
комиссия получила в свое распоряжение уникальные
документы из личных архивов участников Сопротивления (в том
числе афиши, дневники, фотографии), организовала запись
по специально разработанной методике устных свиде-
нчн.ств о Сопротивлении и т. д. В Италии наиболее
значительные комплексы архивных материалов по истории
Сопротивления хранятся в Национальном институте
истории освободительного движения (Милан), Институте, а
ныне Фонде Антонио Грамши (Рим), Институте Джанд-
жакомо Фельтринелли (Милан)28.
Ценнейшие архивные документы по истории
марксизма и международного социалистического движения
сосредоточены в Международном институте социальной
истории в Амстердаме, который финансируется одним из
нидерландских банков, министерством просвещения,
городским муниципалитетом, получает субсидии и из
частных фондов, по существу же является
исследовательским центром Социалистического Интернационала. Им
приобретен, в частности, архив германской
социал-демократии, включающий в себя также и большую часть личных
.ipxiinon К. Маркса и Ф. Энгельса. В архив института
поступила хранившаяся австрийским
историком-анархистом М. Псттлпу коллекция рукописей М. А. Бакунина,
которые относятся к периоду его деятельности как
идеолога .'iii.ipxii im.-i и .иплдноевропейском рабочем движении.
Ипсппуту переданы и личные фонды многих видных пред-
cTii ни гелей международной социал-демократии эпохи
II Интернационала.
Архивы II Интернационала начали собираться лишь
после 1!)00 г. при Международном социалистическом бюро.
К 1!)()Г> г. они были систематизированы и размещены в
Народном доме Гфюгселя, а п настоящее время хранятся
и Ли терпене, li -лом же хранилище находится
разысканная сто организаторами часть архивов Международного
товарищества рабочих (I Интернационала).
2л Дж. Фельтринелли — крупный промышленник, который в период
Сопротивления включился в антифашистское движение и вступил
п ИКП, хотя позднее отошел от нее. Он создал на свои средства
институт, ставший важным центром исследований прежде всего в области
истории рабочего движения. При Институте Фельтринелли имеются бо-
гптая библиотека и архив, хотя материалы по истории рабочего
движения здесь представлены по преимуществу в копиях с подлинников,
находящихся в других хранилищах.
31

Типы документальных публикаций. Архивные
первоисточники (оригиналы и заменяющие их копии
документов) выдаются для использования лишь в научных целях,
иначе их было бы невозможно уберечь от разрушения.
Но даже профессиональному историку вовсе не
обязательно в любом случае разыскивать подлинник нужного ему
документа и обращаться для этого в архив. Существует
множество документов, которые размножены печатным
или иным способом — либо в связи с их прямым
функциональным назначением, либо специально для того,
чтобы в опубликованном виде сделать их доступными
заинтересованному читателю. Материал подобного рода
хранится не в архивах, а в библиотеках.
В советской археографии различаются три типа до-
кум ентальных публикаций в зависимости от того, с какой
целью они предприняты и на какого читателя рассчитаны.
Публикации научного типа имеют в виду цели
научного исследования и рассчитаны на соответственно
подготовленного читателя. Они должны включать в себя, как
правило, архивные документы, публикуемые впервые. По
составу материала они чаще всего бывают пофондовыми
(т. е. основываются на документах одного архивного
фонда), иногда—тематическими или видовыми (т. е.
охватывают источники одной и той же разновидности).
По форме научная публикация документов может быть и
многотомным и однотомным сборником, и совсем
небольшой подборкой на страницах журнала или газеты.
Вне зависимости от объема научная документальная
публикация всегда имеет специальный, детально
разработанный научно-справочный аппарат (предисловие,
примечания, указатели и т. д.). В предисловии к такой
публикации ее подготовители обязаны раскрыть место и
значение публикуемых документов в исследовании
соответствующей проблемы, их особенности как исторических
источников, а также указать, из каких фондов взяты
публикуемые материалы, что представляют собой эти
фонды и насколько полно они использованы, обосновать
принцип отбора и систематизации документов,
включенных в данное издание, и т. д. Каждый отдельный документ
сопровождается, кроме того, так называемой легендой
или контрольно-справочными сведениями (точное
указание места его хранения и архивного шифра, данные о его
внешнем виде, объеме, способе воспроизведения, о том,
публикуется ли он тю подлиннику, копии или черновику).
По общему правилу документы в научных изданиях
публикуются полностью, без купюр. Исключения
возможны в публикациях тематического характера для
документов сложного состава (т. е. таких, отдельные части
которых различаются по авторству, тематике и т. д.), но
их не рекомендуется воспроизводить в разобщенном виде
и разных разделах одного и того же издания. При
публикации однородных массовых документов, которые
составлены по определенной форме и содержат цифровые
сведения, поддающиеся статистической обработке,
возможна организация публикуемого материала в таблицы. Для
текстовых документов с разработанным формуляром
(т. е. готовой схематической основой), представляющих
интерес лишь в совокупности с другими, допускается
передача их содержания в виде так называемого регеста —
сокращенного изложения, сохраняющего особенности их
формы.
Примером советских научных публикаций документов,
относящихся к новой и новейшей истории стран Европы
и Америки, могут служить: публикация протоколов
Генерального Совета I Интернационала, осуществленная
ИМЛ при ЦК КПСС27, полное двухтомное издание
протоколов Парижской Коммуны28, серийные публикации
дипломатических документов из архива дореволюционного
российского МИД2Э, многочисленные публикации в
журналах 30.
27 Гснорпльпый Сопст Перпого Интернационала. Протоколы. В 5-ти
т. М., 19(51 -I9G5. В составе данного издания протоколы Генерального
Coufi:i нперные опубликованы полностью. Публикация осуществлена на
русском языке и на языке оригинала (английском).
28 Протоколы заседаний Парижской Коммуны 1871 года. В 2-х т.
М., 1959—1960. Два тома протоколов Коммуны были впервые
опубликованы во Франции соответственно в 1924 и 1945 гг. Однако,
названное советское издание представляет самостоятельную научную
ценность, так как русский перевод протоколов сделан по микрофильму
их рукописного текста, при этом исправлен ряд неточностей,
допущенных при расшифровке рукописи подготовителями французской
публикации, а комментарии и справочный аппарат к русскому тексту
разработаны целиком заново.
29 Международные отношения в эпоху империализма. Документы
из архивов царского и временного правительств 1878—1917 гг. Серия II,
т. 18, 19, 20. Л., 1938—1940; Серия III, т. 1—10. М. —Л. (М.), 1931—
1938; Внешняя политика России XIX и начала XX в. Документы
Российского министерства иностранных дел. Серия 1, т. 1—8. М., 1960—
1972; Серия 2, т. 1—2. М., 1974—1976; т. 3—4. М., 1979—1980. Издание
задумано в 6 сериях, которые должны охватить период 1801—1917 гг.
К научному типу оно, однако, может быть отнесено лишь с оговоркой,
так как в нем отсутствуют обязательные для таких публикаций точные
контрольно-справочные сведения об отдельных документах и
характеристика использованных составителями архивных фондов.
30 Таких, как «Красный архив» (издавался с 1922 по 1941 г.),
3—19
33

Советские историки сыграли ведущую роль в
осуществлении ценной международной научной
публикации — издания сочинений Бабефа3!. Основная часть его
личного архива находится в Москве и хранится в
ЦПА ИМЛ. Публикации предшествовала большая
подготовительная работа по выявлению всех сохранившихся
печатных произведений и бумаг Бабефа, отраженная в
специальном перечне32.
Наряду с научными публикациями в нашей стране
получило значительное распространение издание
документальных сборников научно-популярного типа. Такая
публикация рассчитана на более широкий и менее
специализированный круг читателей: она имеет в виду цели
распространения исторических знаний и агитационно-
пропагандистского использования документов.
Доброкачественность материала и точность его воспроизведения
здесь столь же обязательны, как для научной
публикации, но публикуемые документы по своему характеру
могут быть гораздо более разнородными, а их
систематизация — менее строгой и последовательной. В таких
сборниках гораздо шире, чем в научных изданиях,
допускается публикация документов не полностью, а в
извлечениях. Научно-популярные сборники могут включать
в себя и документы, ранее не публиковавшиеся, но по
большей части они воспроизводят материал уже известный.
Научно-справочный аппарат в них обычно сведен к
минимуму. Формы научно-популярных публикаций документов
те же, что и научных (серийная, однотомная, газетно-
журнальная).
Назовем в качестве примера научно-популярной
публикации документов по новейшей истории серию
«Из истории международной пролетарской солидарности
(1917—1957)», изданную ГАУ при Совете
Министров СССР33. Значительное место в ней занимают
опубликованные впервые материалы из фондов ЦГАОР и
«Исторический архив» (1955—1962 гг.), «Новая и новейшая история»
(издается с 1957 г.), «Военно-исторический журнал» (издается
с 1959 г.) и др.
31 Бабеф Гракх. Соч. в 4-х т. М., 1975—1982. Издание начато
также на французском языке: Daline V., Saitta A., Soboul A. Oeuvres de
Babeuf. T. 1. P., 1977.
32 Daline V., Saitta A., Soboul A. Inventaire des manuscrits et im-
primes de Babeuf. P., 1966.
83 В составе этой серии на протяжении 1957—1962 гг. вышло 6
томов, охватывающих в совокупности период с 1917 по 1945 г.
34
ll> i|i ii.iKiii> музея революции СССР, а также из
hi i.i рубежных социалистических стран. К этому
V публикаций относится начатое в 1957 г. в связи
И тем Великой Октябрьской социалистической
рент i|n серийное издание «Документы внешней полити-
н ( I'».
v i fiufi run публикаций предназначен для более глу-
i lyii'iiiiH и усвоения учебной программы по
истории К i.iKiiM изданиям учебного типа относятся хресто-
» щи гГюриики документов или отрывков из них, кото-
|Щ| и пилены и систематизированы по определенным
I \\ имио-либо исторического курса. Существуют, в
и in, и хрестоматии по истории нового и новейшего
и|> ■ mi ' Для исследовательской работы такие публи-
i нип in иолмонаться не могут, так как по своему уров-
иhi и ".ip.iiu'epy ориентированы на решение совершенно
ими (.i/i hi, и учебном же процессе они весьма необхо-
|ц и
При iMV'iiiiini повой и новейшей истории зарубежных
hi in ( .mi мип.псль часто имеет дело и с публикациями
и щи, интриг осуществляются теми или иными
■ ■pi hi inryA*ipi'in.i, общественными организациями
II и i ткущем порядке, по ходу и для нужд их по-
i i и дснк'лыюсгн. Таковы, например, собрания
м пи mix M.-iii'pii.'uimi, публикуемые самими парла-
||| in и пи и MimiHiiiMiiux. iio;ip;i отеляющихся на раз-
inn iii'iiiiim, i ■ ifiiuiiicMNc ii издаваемые офици-
■рппнп .1МШ1)Д.1 icviiiiiux актов; официальные
i пси ми-i ki'kouiiikii; отчеты о съездах и сборни-
и |i нищими) п документов различных политических
iiipiiin. и|1(1(||Г(1|() юн и г. д. Подобные публикации могут
Л|" i ii.iCi кепи определенным справочным аппаратом,
и mpiili пи |г н'и Петрику, по по своему типу отвечает
" и i щепному ii.i пмчеипк) данного издания, а не
i н. Н11||н|||| i MiM пофсбпопям исторического исследова-
пн .
( шпржппис и падачи источниковедческого анализа
щщумгщ». Обнаружим документ в архиве или разыскав
in (iiiyfuinKonminoM виде, исследователь обязан под-
"■ р и м. (чо пц.ч гелытому критическому анализу. Источ-
. I» • шммшн но новой истории. В 3-х т./ Под ред. А. А. Губера
и А И I финиши М., 1963, т. 1; М., 1965, т. 2; Хрестоматия по новей-
"II' п i |пм1 II .'I х т./ Под ред. Б. Г. Гафурова и др. М., 1960, т. 1—2;
А • "»■■ 1. 1 .4. ч 1: Юровская Е. Е. Практикум по новой истории.
I (I I'M if .1 i. i,i,L M., 1979.
35

I
никоведческий анализ документа предлолагает детальное
выяснение круга вопросов, связанных с его
происхождением, раскрытие его содержания, оценку достоверности
заключенной в нем информации и ее значения по
существу изучаемой проблемы.
С конца XIX в. задачи источниковедческого анализа
стали определяться через понятия внешней и внутренней
критики источника. Под внешней критикой
подразумевался анализ документа по его происхождению, под
внутренней — по содержанию. Выработанные
буржуазным источниковедением понятия внешней и внутренней
критики употреблялись и в советской источниковедческой
литературе, но никогда не получали в ней единодушного
признания. Так, в Советской исторической энциклопедии
эти термины применительно к задачам работы с
источником не используются, хотя и не подвергаются
критике 35. В учебной литературе последних лет высказывалась
и та точка зрения, что расхождение в отношении к этим
понятиям не является столь уж важным, ибо независимо
от него советские историки едины в своем подходе к
задачам научной критики источников и методам их
решения 36. Авторы же новейшего университетского учебника
по источниковедению истории СССР считают разделение
источниковедческого анализа на внешнюю и внутреннюю
критику необоснованным, так как оно базируется «на
формальном подходе к источнику, па разрыве его единой
и целостной структуры» 37.
Более или менее определенный отказ от понятий
внешней и внутренней критики, по-видимому, имеет свое
оправдание. С тех пор как они были введены, круг
источников исторического исследования значительно
расширился. Старая методика оказывается малопригодной для
новых видов источников или новых подходов к давно
известным их видам. Но даже и тогда, когда источники
и их использование вполне традиционны, реальный
процесс источниковедческого анализа трудно расчленить на
отдельные, осуществляемые в строгой последовательности
фазы, как это предполагается понятиями внешней и
внутренней критики. Те задачи, которые в общем верно, но
схематически определяются этими понятиями, на
практике приходится решать не поочередно, а в комплексе, по-
35 См.: Булыгин И. А., Пушкарев Л. Н. Источниковедение. — СИЭ,
т. 6, с. 591—601.
38 См.: Лронштейн А. П. Методика исторического
источниковедения. 2-е изд. Ростов-иа-Доиу, 1976, с. 14.
37 Источниковедение истории СССР, с. 18.
36
шпини переходя от анализа происхождения источника
I- щм.ину его содержания, и наоборот.
I li щчмпкоксдчсский анализ должен основываться на
i'iikim и иссстороннем определении типа и видовой при-
ч ц11, шнппи исследуемого документа. Правильная клас-
|ц|||||\.шин источников, учитывающая их происхождение,
и |1ж. е и форму, отнюдь не простая формальность:
•<||||||н'И1№ задачи и приемы анализа документа во мно-
|м I.Никит от того, имеет ли он официальный или не-
|iiiiiii.i,'ii-iii.iii характер, является ли продуктом индиви-
н ищи и.чп коллективного творчества, сложным или
Ч и 1м но составу, основан ли сам на других источни-
« II I ilMIX IIMCIIHO, И Т. Д.
М ч.п шипи, источники различных видов в неодина-
>ii i ii'iiriin несут отпечаток личности того, кто непо-
I» ■ ничто являлся их создателем. Тем не менее макси-
п no полное иыяснение всего, что связано с авторст-
« нилиекя существенным и неотъемлемым аспектом
■пи in i.i .'iiooiiio исторического памятника.
IIim>|)iik попит п новейшего времени достаточно
i mi |i.ifioi.Kr e l.-iKiiMH документами, из самого текста
• • ■ • >1 ■ i.iч оченидпо, кем именно они составлены. Но одной
.ипн. мчи'i.ii;iцнгй пнгорской принадлежности докумен-
• n in- itiM или огделппих его частей решение данной
i 1чи петчпнкопедчсскот анализа не исчерпывается.
I" щ mi ни iir-iii.Mi/iiiMo и ш.щ-чь из источника все, что
н|и |.щ ii'iiiik о ш'мпн'ш шпора, о его классовой и
ми ■ unit им шпиц, Diношении к изображаемым собы-
мм I Минин in urn редегиеппого участия в них и т. д.
In mi imii h пне in 4i or «портрет» следует дополнить и по
мшим Miiicpii.iji.-iM. Индивидуальные психологические
•• мги шик in шпора ii.iMtiniiiKa несомненно тоже должны
чи11,111||||,1'|1 пи лини, и связи с его общественным бы-
п>' Пищ i.i ж г iiMiniiK.ier необходимость установить и
чм ими пи юр.I. если оно неизвестно или скрыто под
i p ншпмнм, i.e. прмиееш атрибуцию документа. Сде-
iiii. им л(чче, ко1д.ч у исследователя есть основания
ip" Hid i.ii ;i 11, .inшрепю лица с уже известной ему био-
p.ii|iiiin. оембгпносгимн литературного стиля, почерка
i iio. имеются данные, позволяющие выдвинуть
щр и iriinyio шпогезу на этот счет, которая затем долж-
ii ниц, upMiicpeii.'i. При отсутствии таких данных помочь
ipmii шипи шрпбуцни могут (хотя и не всегда)
дополни i ii.iii.ii1 поиски с обращением к другим источникам.
'I in и шлечопни из источника заключенной в нем ин-
■мрм. очень нлжно, чтобы он был правильно вписан
37

исследователем в определенный исторический контекст.
В частности, необходимо установить место и время
создания изучаемого памятника. Эти элементы должны быть
составной частью общей характеристики исторических
условий возникновения данного источника, многообразно
и сложно отразившихся в нем. и
Для памятников нового и новейшего времени ответ на
вопрос о месте их создания по большей части сравни
тельно легко найти либо в самом изучаемом документе,
либо в других, так или иначе связанных с ним.
Анализ любого источника требует возможно более
точной его датировки. При работе с источниками нового
и новейшего времени для этого чаще всего не требуется |,
затрачивать особых усилий, так как в самом тексте
указывается время создания документа или какая-либо дата,
связанная с его оформлением. Если же подобных
сведений в источнике нет, то производится хотя бы
приближенная его датировка на основе палеографического анализа
(определение возраста бумаги, чернил, шрифта, изучение ,.
водяных знаков), анализа содержания (по ссылкам в
тексте на факты и документы, поддающиеся точной датировке) ,
или, наконец, по данным других источников. i
После того как выявлена точная дата или, по крайней
мере, возможные хронологические рамки периода
возникновения документа, нужно обратиться к детальной
характеристике исторической обстановки того времени.
Объективные условия эпохи, свойственные ей
противоречия и проблемы определяют собой ту общественную
атмосферу, в которой создается исторический памятник и
которую он как бы «впитывает» в себя независимо от (
личных помыслов и намерений его творца. Лишь
в неразрывной связи с этими условиями может быть
дано правильное истолкование изучаемого документа, т. е.
раскрыта его общая направленность и классовая
сущность, поняты те или иные особенности избранной
автором аргументации и формы подачи материала,
расшифрованы адресованные современникам намеки и т. д.38
При истолковании исторического документа
исследователь иногда невольно модернизирует его, вкладывая в
те или иные его положения смысл, созвучный своей эпо-
38 В советском источниковедении нет однозначного понимания того,
что такое истолкование исторического источника и как оно соотносится
с другими задачами источниковедческого анализа. О различных точках
зреиня на этот счет см.: Пронштейн А. П. Методика исторического
источниковедения, с. 148—149.
38
м ншхс пилаиия данного памятника. Тщательный
cici v ■■• щиi'i но.пшкионения источника помогает избе-
iii.nl nii.'iriiociH и подойти к нему исторически, т. е.
•ii-M Пил ггог документ для своего времени, в ка-
i ■■ in по свидетельства имели лишь преходящий
и и какой сохранили свою ценность и позд-
• иш ми iiimft составной частью источниковедческого
in шкумсита является выяснение вопроса о его
,n.>,iii Подлинность означает действительную при-
и и. цокумспта тому лицу, учреждению, органи-
«11 ы том деятельности которых он считается
i мшиiM случае перед нами подложный документ,
птиц) При этом исследователь не обязательно
■ > с иершжсточником, т. е. с самим оригиналом
'И" тр.'мдо чаще в его распоряжении находится
in иш прим тедсишлй тем или иным способом текст
• • I>111111111.'i; 1 (рукописная копия, печатная публика-
i) It .dm случае необходимо не только удостоверить-
i iiiiiini'iii документа по его принадлежности, но и
и vi'I.пишиrii, насколько правильно и полно
М|мН| III. h II I'M) K'KCI.
I' ни i и ни npiii iniruioM документа, его подлинность
• Ирин- pini с iioMoiiiMo палеографического анализа,
i nii4i-|iK.i (rein )To предполагаемый автограф
и нищи iiihi.i), .-i11n.'■ it i.i подписей и печати
i ■■ |" • |» и и и i.i I'i no тем up шилам официальный
пи ними дпкумсиг) и г. д. При отсутствии
i i nvi i илiи иг анализа содержания документа.
„ при ним nfiii.i|>\ жптся какое-нибудь явное противоре-
iiMi 1И1ЦСИСИ перепой о происхождении документа, то
i пин.ш. и.i факт подлога.
П in, JiHUMnir, который сам по себе является
iiiiini 1 и... мрпи iiiii/шия с искажениями или пропу-
uiiiiM' пчн. п|Д1-Л1.111.1\ его частей произвольно
I'M» им bviiinpi.1 и Гекате опубликованных докумен-
Hiiii оГчмружип., если они обозначены отточиями
in ипрпчем. делается далеко не всегда), восстановить
|||ц'п\ тишие места или выявить искажения удается
tiii при ii.'i.mii'iiiii нескольких публикаций, которые мо-
i fM.ni. кршически сопоставлены между собой.
II 11 .1 мпши'о пытекает, что при работе над опубли-
и шимми пстчпиками важной составной частью их ана-
ii пиля! и-» определение характера и оценка качества
, ипшции. И исследовательских целях нужно обра-
39

I
вдаться прежде всего к изданиям научного характера
воспроизводящим с максимальной точностью и полното
документы, подлинность которых бесспорно доказана.
Использование научных публикаций документов в<
многом упрощает и другие задачи источниковедческог
анализа, о которых говорилось выше. В этом случае вс
предварительная работа по установлению авторства, да
тировке документа и т. д. уже проделана при подготовк-
его к печати и отражена в научно-справочном аппарат-
публикации.
В научных целях источник должен использоваться п
возможности на языке оригинала. При этом, если иссле
дователь знает особенности данного языка применитель
но к изучаемой им эпохе, уменьшается опасность модер
низации при истолковании документа, его можно точне^
датировать, увереннее судить о его подлинности и т. д.
Имея представление о том, кем, когда и при каких
обстоятельствах был создан данный документ, и
убедившись в его подлинности, исследователь может
сосредоточиться на его анализе по существу. Теперь задача
заключается в том, чтобы выявить объем и характер
заключенной в источнике исторической информации (как прямой,
так и косвенной) и установить степень ее полноты,
достоверности и ценности в связи с изучаемой темой.
Для этого необходимо прежде всего определить
границы возможной недостоверности исследуемого
источника. Имея представление об исторических условиях
создания источника и его авторе, можно уже в какой-то
степени судить о том, был ли данный автор
заинтересован в правдивом или ложном освещении тех или иных
событий и проблем и почему именно (классовые,
политические, личные мотивы и т. п.). При этом следует
избегать прямолинейности, учитывать опосредованный
характер связей между материальными интересами тех или
иных классов и надстроечными, в том числе
идеологическими явлениями, сложность преломления объективных
классовых категорий на уровне массового и
индивидуального сознания и т. д.
В результате подобной работы исследователь
приходит к предварительным выводам о том, какие сведения и
оценки его источника не заслуживают доверия, а какие
представляются достаточно правдивыми и
убедительными. Но эти выводы он обязан тщательно проверить путем
сопоставления данного источника с другими. Кроме того,
в случаях, когда в качестве источников используются до-
40
i nun iiiii.iii.i, нужно выделять и сопостав-
i i /1|>\тм \\\ |>.i ишчпмс части.
||||||н н |i.i 1П11пГ||1,1 шее круг источников, привле-
1и 1>|1П1нчг1 ivihi и мммоироверки, тем точнее бу-
и им ii'iinii.iiiviii (i качестве добытой им инфор-
i ii in in mi пимсшдсг к истине в разработке ш>
■ О Hi и ||>И'и i Imil li|H)f).i|('MI.I.
IA A Ml >ГАИ
АН НА ИМ I lAIMi МШИ
I • 11 mi i нии ими iniyiui и как метод в других отраслях
•НШ11 |||>М1Ш «I llll III I UK. I» IIMCCT ПеСКОЛЬКО СМЫСЛОВЫХ
(щи iki nuKi тгигцп.ишету известно, что статисти-
1 ■ mi i i ппфрлмн, с количественными данны-
II i i ■ ми inм>П понимают и совокупность количест-
||| 1 и и nun и кмких Jiiiflo пилениях, и процесс сбора
ниши и 1|1.|Г)(Нкп таких сведений, и особую
■ и ним), i с И.1Ч ку с собственным предметом и
"М м> ■ и i>>11.11111vt. При рассмотрении предмета ста-
niiiii и < in ни.пи.них учебных пособиях неизменно под-
iiihiii-ii п. 'ми ни.i i.niiiM.ii'ri'H не единичными, а мас-
un ни и пнями 11 inn 7i.i нрн ном имеются в виду
им "и о пни n 'iHifiuil iifi.ii.inn (как и природе, так
i< hi ни) ниш мл iti;ii.Kii н сфере общественной
п 11111 I Ii три1!!! кш- питание привлекает себе на
попит мшу п ЮМ «более узком или специальном
" ,и k.ikdm iHi.i «определяется как наука, иссле-
■III щ кпли'м'пшчпюй стороны массовые обществен-
i по о ммti» ', :i гще точнее — «изучает закономерности
ш иных шношсний общественных явлений, рас-
н« ны\ п непосредственной связи с их качествен-
п II '( /'* lilt III М» J.
I ■. iii'k i■ iiii-niii.iй учет массовых явлений, из которого
■ мри i.i i ишешка, зародился еще в глубокой древности
и ii" i icHciiiiicM практических нужд, и в первую очередь
и и |н Гни hi i-й i осударственного управления. В Китае,
>| 1и|1||М1-|), задолго до нашей эры стали проводиться пе-
"finuiii к-0|>ия статистики/ Под ред. А. Я. Боярского. М., 1977,
I"
" 1'ч ч/шкин Т. В., Ефимова М. Р., Ипатоеа И. М., Яковлева Н. И.
(1П|ц»|| iropiiH статистики. М., 1981, с. 4.
41
С

реписи населения. Определенные элементы
статистического учета существовали в Вавилоне, в Древнем Риме.
Но предпосылки для превращения статистики в
самостоятельную отрасль научных знаний возникли лишь на
пороге нового времени, когда в лице буржуазии
появился общественный класс, кровно заинтересованный в
регулярном поступлении и специальном осмыслении
статистической информации самого разнообразного, в том
числе экономического характера. В этих условиях начала
развиваться теория статистики, появилась особая
статистическая литература, стали складываться различные
школы и направления исследований в этой области.
Основоположником статистики как самостоятельной
науки, стремящейся познать определенные
закономерности и взаимосвязи общественных явлений, стал
англичанин Уильям Петти (1623—1687). Его главный труд в
этой области — «Политическая арифметика» — дал
название всей школе его последователей. У истоков другого
направления в статистике—так называемой описательной
школы государствоведения, складывавшейся в немецких
университетах,— стоят Герман Конринг (1606—1681),
Готфрид Ахенвалль (1719—1772), Август Людвиг Шлё-
цер (1735—1809). Эта школа считала задачей статистики
описание достопримечательностей государства
(территории, населения и т. д.), не задаваясь целью поиска в
изучаемых ею явлениях какой-либо внутренней
закономерности.
Специфика присущего статистике как науке метода
исследования тесно связана с особенностями объекта ее
изучения — явлений массового характера. Статистика
начинается со сбора сведений о целой совокупности таких
явлений, т. е. массового наблюдения. Собранный в
результате массового наблюдения материал группируется,
т. е. подразделяется на качественно однородные
категории. На основе сгруппированных данных
рассчитываются обобщающие показатели — средние, относительные
величины и т. д. «Массовое наблюдение, группировка и
исчисление обобщающих показателей — все это в
совокупности составляет специфический метод статистики»3.
Закономерности, которые с помощью этого метода
выявляет статистика,— особого рода. В каждом из
единичных явлений, составляющих исследуемую ею
совокупность, присутствует элемент случайного, который влияет,
в частности, на величину индивидуального выражения
3 Громыко Г. Л. Статистика. М., 1976.
42
■ гх или иных признаков. Но в большой массе явлений,
миной как целое, такие единичные случайности взаимно
погашаются. В этом выражается действие так
называемою закона больших чисел, через которое и проявляет
гби устанавливаемая посредством статистического ана-
ш 1.1 закономерность. «Закономерность, проявившаяся
мши, в большой массе явлений через преодоление свой-
i i ценной ее единичным элементам случайности, называ-
с leu статистической закономерностью»4.
Поскольку с массовыми явлениями, помимо
специально изучающей их статистики, имеют дело также и дру-
i не науки, статистика может выступать и как метод в
чругих отраслях знаний. «Исследовать явление методами
i .мистики — значит исследовать его как явление массо-
иое. Для этого требуется наблюдать множество его
элементов или наблюдать само явление в множестве его
повторений в пространстве или во времени, характеризо-
n.'i Hi результаты наблюдений в их совокупности
специфическими характеристиками, выработанными для этого
статистикой (показателями), анализировать их с учетом
фирмы проявления закономерностей в массовых
явлениях, с учетом действующих в них общих законов»5.
Роль статистических источников и статистических мето-
дов в историческом познании. Статистические материалы
мпимают среди источников исторического исследования
иесьма важное место. Статистика дает количественную
характеристику прежде всего социально-экономических
пронести и пилении. Ijcj «се, следовательно, не могут
■ми. сколько-нибудь полно изучены и оценены изменения,
происходящие в материальном базисе общества, которыми
и конечном счете определяется развитие исторического
процесса в целом.
В этой связи необходимо напомнить и подчеркнуть, что
материалистическому пониманию истории чуждо прямо-
ишейное выведение исторических событий «епосредствен-
по из фактов экономической жизни общества. «...
Экономическое положение,— писал Ф. Энгельс,— не оказывает
своего воздействия автоматически, как это для удобства
кое-кто себе представляет, а люди сами делают свою
историю, однако в данной, их обусловливающей среде, на
основе уже существующих действительных отношений,
среди которых экономические условия, как бы сильно ни
влияли на них прочие — политические и идеологические,—
4 Общая теория статистики, с. 10.
6 Там же, с. 11.
43

являются в конечном счете все же решающими и
образуют ту красную нить, которая пронизывает все развитие и
одна приводит к его пониманию»6. Выявить же эту
«красную нить» позволяет именно экономическая статистика,
хотя лишь post factum, что также отмечал Энгельс как
специфическую сложность при изучении «текущей
истории»: «Ясной картины экономической истории какого-
нибудь периода никогда нельзя получить одновременно с
самими событиями, ее можно получить лишь задним
числом, после того как собран и проверен материал.
Необходимым вспомогательным средством является тут
статистика, а она всегда запаздывает. Поэтому при
анализе текущих событий слишком часто приходится этот
фактор, имеющий решающее значение, рассматривать как
постоянный, принимать экономическое положение,
сложившееся к началу рассматриваемого периода, за данное
и неизменное для всего периода или же принимать в
расчет лишь такие изменения этого положения, которые
сами вытекают из имеющихся налицо очевидных событий,
а поэтому также вполне очевидны»7.
Однако область применения статистических данных в
историческом исследовании не ограничивается только
социально-экономической проблематикой. С помощью
количественных показателей могут быть охарактеризованы
также и существенные аспекты классовой и политической
•борьбы — такие, как стачечное движение, сравнительная
сила и избирательная база (электорат) различных
политических партий, социальный состав их активных кадров
и членской массы и т. д. Массовые данные подобного рода
историку дает так называемая политическая статистика8.
v Маркс К; Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 39, с. 175.
7 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е нзд., т. 22, с. 529—530. Теперь
статистическая информация обрабатывается и публикуется значительно
быстрее, чем прежде. Но временной отрыв данных экономической
статистики от текущих событий лишь сократился, исчезнуть совсем он не
может.
8 «Политическая статистика — отрасль социальной статистики,
характеризующая посредством количественных показателей политические
отношения и политические учреждения (классовую борьбу,
государственный аппарат, политические течения, функционирование партий н
общественных организаций, выборы, печать и т. п.). Политическая
статистика изучает количественную сторону политических отношений и
учреждений в неразрывной связи с качественной. Ее можно
подразделить на отдельные отрасли — партийную, статистику выборов, печати
я т. л.» (Суслов И. П. Политическая статистика в работах В. И.
Ленина. М., 1968, с. 3).
44
II • mii шпг п.1 основе статистики количественной стороны
и ммх общественных явлений позволяет историку
■ i i< п., как re или иные количественные изменения
ищми юг сдвиги качественного характера, проследить
■■■ их пы.фсиания.
in Minnie статистики, ее данных и методов в историче-
■ ЦП .'К'чии.шии особенно возрастает применительно к
iiiimi иии-му времени. Усложнение хозяйственной жизни
i |i i i того общества все дальше раздвигает границы
■■(■■■мщении экономической статистики. В условиях госу-
!■• темно-монополистического капитализма, когда госу-
р. inn непосредственно и в небывало широких масштабах
i ■чп.пк'я и сферу экономической деятельности и регули-
I i |i.i ишчиые ее стороны, оно испытывает надобность в
t и ■ полной и эффективной, чем прежде, системе ста-
III шчегкон информации о национальной экономике.
11|>:мн| uvihcriia,— отмечалось уже в 1954 г. в изданном
<н»|| си p.i Щ)Ч inn ко по организации статистики,— испыты-
н и им и настоящее время новую и острую потребность в та-
i i mi iii'i пчггких длимых, которые ранее не считались
' ними»'. .-11иг гигантски возросший спрос на статистику
■ ни ii-.и11 Г11|>;и1(141111кл связывали прежде всего с тем,
■но мпопи- правительства приступили к осуществлению
н 'ими pii'i.i мер и области [экономического планирова-
ни |ич \ 1111<i>11.11111vi н| социального обеспечения»10. Разви-
IU 1|н им ник монополистических тенденций повлекло
i i in i" п.i о in |ii>mти- расширение объема и номен-
i и |4,i i ifiiipin mi.ix патетических сведений (так, напри-
м, |> ц( III Я и ежемесячном журнале «Economic Indicators»
к п.1Ч мц (ill х юлой публиковались данные примерно по
inn пока I.мелям, до второй мировой войны в большинстве
i поем не собиравшиеся"), но и небывалую прежде детали-
иипип их обработки.
С другом стороны, по преимуществу в новейшее время
поручила развитие особая наука об обществе — социология
н ее специализированная отрасль, изучающая социальную
6.1 iy партий и других общественных организаций,
политические ориентации населения и т. д. (политическая
социология, ил'и политология). Эти дисциплины широко
оперируют сведениями, собираемыми в порядке статистического
8 Цит. по: Справочник по организации статистики. Нью-Йорк, 1980,
т. 1, с. 1 (на русск. яз.).
10 Там же, с. 6.
11 См.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация статистики
п зарубежных странах. М., 1961, с. 6.
45

учета, «о выработали и собственную методику получения
необходимых им массовых данных (выборочный опрос),
заготовляя для этого аналогичную статистической
документацию массового характера (анкеты).
Все это дает в распоряжение историка новейшего
времени возросшую по объему и многообразию массу не только
статистических сведений, но и иной информации,
поддающейся статистической обработке, в том числе таких
документов и данных, каких вообще нельзя найти для
ретроспективных исследований даже на темы из эпохи
новой истории.
Статистика как метод применима вообще к изучению
любых источников массового характера. Под массовыми
источниками понимаются «однотипные по структуре и
номенклатуре отраженной информации документы,
предназначенные в ходе социально-исторической практики для
систематической фиксации массовых (т. е. однородно-
повторяющихся) явлений жизни общества»12. Такие
источники сами выступают в качестве массы, статистической
совокупности. В известных пределах количественная,
статистическая обработка применима даже к источникам, не
являющимся массовыми в точном смысле слова, но
составляющим большие группы (для них в современной
литературе предлагается наименование «множественные
источники»).
В настоящее время благодаря внедрению в область
статистики электронно-вычислительных машин
распространяется машинное хранение первичной статистической
информации (микроданных) и ее обобщение (в виде
таблиц и в других формах) на носителях, пригодных для
машинного чтения. Историческая наука, выступая в
качестве одного из «потребителей» статистики, пользуется
результатами ее машинной обработки. В то же время она
сама все шире принимает на вооружение математику и ЭВМ
уже не в порядке простого заимствования из арсенала
своих «соседей», а как собственный инструмент познания
общественных явлений. Благодаря ЭВМ открылись новые
возможности использования в исторических исследованиях
методов математической статистики — специальной
дисциплины, являющейся разделом математики и связанной
с теорией вероятностей. Сейчас они успешно применяются
при решении весьма разнообразных исследовательских
задач.
12 Тартаковский А. Г. 1812 год и русская мемуаристика. М., 1980
с. 20.
46
Организация статистики в странах Европы и Америки.
Международная статистика. В новое время сбор
статистических сведений и их публикация стали функцией
специальных государственных органов. Существующая ныне
организация статистики в различных странах
капиталистического мира имеет свои особенности, связанные со
структурой экономики, принципами государственного
устройства, историческими традициями данной страны и т. д.
Эти особенности проявляются прежде всего в
различной степени централизации государственной
статистической службы. Из развитых капиталистических стран
наиболее централизованную систему статистики имеет
Канада. Эта система начала создаваться в 1918 г. и
усовершенствована рядом послевоенных законов о статистике.
Координирующим центром всей статистической работы в
стране является Бюро статистики Канады,
осуществляющее сбор, сводку, анализ и публикацию статистических
данных о национальной экономике в целом и по
провинциям. Без консультации с главным статистиком Канады
не может быть в официальном порядке предпринято
никакое обследование, охватывающее более 10 опрашиваемых13.
Иная картина наблюдается в США и Англии, где сбором
и обобщением статистической информации традиционно
занимается несколько разных, не связанных или слабо
связанных между собой ведомств.
Впрочем, если еще сравнительно недавно типичным
для капиталистических стран явлением была именно
децентрализация статистической деятельности, то в
последнее время положение в этом смысле начало меняться.
В статистическом справочнике ООН, опубликованном
в 1980 г., отмечается, что «даже в системах, отличающихся
значительной децентрализацией, проявляются тенденции к
централизации»14. Это характерно, в частности, для США,
где на роль головных статистических учреждений
постепенно выдвигаются Бюро переписей населения и Бюро
статистики труда, для Англии (хотя здесь авторитетные
эксперты высказываются в пользу «смешанной» системы),
для Австралии, где преимущества централизации
официально признаны правительственным Комитетом по
интеграции систем данных. Во Франции, традиционно
относившейся к странам со слабой межведомственной
координацией статистической деятельности, а также в Норвегии на
центральные статистические учреждения теперь возложена
13 См.: Справочник по организации статистики, т. 1, с. 41.
14 Там же, с. 35.
47

главная роль в разработке числовых моделей
национального планирования, что указывает на связь
проявляющейся в капиталистических странах тенденции к большему
централизму в организации статистической службы с
развитием современных форм ГМК.
Помимо государственных статистических учреждений,
в капиталистических странах значительную
статистическую информацию собирают различного рода частные
организации. Проведенное в 1938—1939 гг. в США
обследование 813 компаний, занимавшихся в числе других
видов деятельности также и статистикой, показало, что у
356 из них (44%) статистическая деятельность была
основной15.
Свою статистику ведут в капиталистических странах и
профсоюзы. Иногда они определенным образом
взаимодействуют с государственными статистическими органами.
Так, например, официально публикуемая в США
статистика стачек основана на отчетах о стачках, представляемых
в Бюро статистики труда профсоюзами, но на
добровольных началах.
В социалистических странах, в частности ВНР, ГДР,
СРР, последовательная централизация статистического
учета и всей государственной организации статистики
осуществлялась вместе с утверждением в их экономике
социалистических общественных отношений и принципов
социалистического планирования. В рамках СЭВ
проводится большая работа по координации статистической
деятельности входящих в него стран, унификации
основных статистических показателей, обмену опытом в области
постановки статистики и т. д.16
Начиная с середины XIX в. стала развиваться
международная статистика, т. е. такая отрасль экономической
статистики, которая занимается сопоставлением и анализом
статистических показателей различных стран. На
протяжении 1853—1875 гг. состоялось девять международных
статистических конгрессов, а в 1885 г. был создан
международный Статистический институт. В межвоенный период
работа в области международной статистики велась
Секцией экономики и финансов Лиги Наций. В настоящее
время международные статистические публикации
предпринимаются прежде всего статистическими органами
15 См.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация статистики в
зарубежных странах, с. И.
16 Подробнее см.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация
статистики в странах — членах СЭВ. М.. 1970.
48
I
ООН (Статистическая комиссия, Комиссия по
народонаселению, региональные конференции статистиков и др.) и ее
специализированных учреждений, таких, например, как
Международная организация труда (МОТ) и ее рабочий
орган Международное бюро труда (МВТ). В деятельности
международных статистических организаций, связанных
с ООН, активное участие принимают и представители
социалистических стран. В 1962 г. были созданы также
Постоянная комиссия СЭВ по статистике и отдел
статистики секретариата СЭВ. Издается «Статистический
ежегодник стран — членов Совета Экономической
Взаимопомощи»17.
Организация и методика статистического исследования.
Статистическое исследование начинается с первичного
учета изучаемых массовых явлений, т. е. с регистрации
признаков каждой единицы данной совокупности в
специально разработанных дли этого документах. Такой
первичный статистический учет иначе называется
статистическим наблюдением. Оно ведется по определенной
программе, состоящей из перечня вопросов, на которые
должен быть получен ответ. Вопросы программы заносятся
в формуляры наблюдения — переписные листы, анкеты,,
формы отчетности и т. д.
Статистическое наблюдение может быть
единовременным или текущим. Единовременное наблюдение
приурочивается к определенному моменту; если оно через
определенные промежутки времени повторяется, то проводится
по одинаковой или сходной в основных пунктах программе,,
чтобы собранные данные можно было сравнить. Примером
единовременного наблюдения является регистрация
первичных данных при переписи населения. Текущее
наблюдение заключается в непрерывной регистрации
определенных фактов массового характера по мере их
возникновения— обычно в порядке ведомственного учета, с
последующей передачей этих сведений статистическим органам
(так ведется, например, учет рождаемости или смертности,
медицинская статистика, статистика преступлений).
По степени охвата исследуемой статистической
совокупности различается сплошное и несплошное (частичное)
17 Подробнее о международной статистике см.: Рябушкин Т. В.
Международная статистика (организация и методология). М., 1965;
Симчера В. М. Библиографический указатель важнейших
международных статистических публикаций. — В кн.: Проблемы международной
статистики. М., 1971; Указатель по международной статистике. Нью-
Йорк, 1975.
4—19
49

наблюдение. Сплошное наблюдение охватывает все
единицы данной совокупности: так, при переписи населения
какой-либо страны в идеале должны быть учтены все ее
граждане до единого. При несплошном наблюдении
описывается лишь часть единиц совокупности, по признакам
которых затем характеризуется совокупность в целом.
) Получаемые таким путем обобщающие выводы
убедительны лишь при том условии, если обследованные
единицы типичны в своем роде, или, как говорят
статистики, если выборка репрезентативна.
Особый вид несплошного наблюдения, наиболее
предпочтительный с точки зрения репрезентативности
данных, составляет так называемое выборочное наблюдение,
при котором число подлежащих описанию единиц (доля
выборки) на основании определенных статистических
правил рассчитывается заранее. Иначе — в гораздо большей
мере случайно — складывается выборка при несплошном
наблюдении по анкетному способу: раздаваемые или
рассылаемые для сбора первичных сведений анкеты
заполняются в добровольном порядке, а следовательно, лишь
какой-то частью опрашиваемых, величина которой не
может быть определена наперед.
Анкетный способ наблюдения, помимо собственно
статистических исследований, широко применяется в
социологии — при изучении общественного мнения. Анкета
мнений начала отделяться от других статистических
опросов перед первой мировой войной и стала самостоятельной
отраслью исследований после второй мировой войны. Еще
один способ несплошного статистического наблюдения,
лолучивший развитие по преимуществу в области
«статистики мнений»,— это интервью, т. е. опрос по специально
разработанной программе в порядке личного общения
интервьюера с опрашиваемым. В отличие от анкетного
способа здесь численность намеченных для опроса лиц
устанавливается заранее и зависит от организаторов
исследования18.
Источником первичных статистических сведений всегда
является организованный в той или иной форме опрос.
По способу регистрации фактов различается несколько
его разновидностей. При экспедиционном способе сведения
собираются непосредственно на месте и записываются
специально обученным для этого работником (регистрато-
18 Подробнее см.: Маслов П. П. Статистика в социологии. М., 1971,
гл. VI. Статистика мнений.
50
ром). При саморегистрации сведения записываются самим
опрашиваемым, а присутствующий при этом регистратор
лишь поясняет порядок ответов на вопросы. При
корреспондентском способе формуляры опроса и инструкции по
их заполнению пересылаются опрашиваемым и затем
возвращаются ими по почте, телеграфом или с нарочным.
Наконец, в статистической практике прежде всего
социалистических стран существует такой способ регистрации,
как документированная запись, т. е. ведение по
установленной форме первичного статистического учета и
статистической отчетности на предприятиях, в учреждениях и
организациях.
Собранные тем или иным способом первичные
статистические данные для дальнейшего использования в
научных или практических целях должны быть проверены и
систематизированы. На этом этапе статистической работы
центральной задачей является группировка, т. е. сведение
однородных по какому-либо признаку статистических
единиц в группы и характеристика таких групп системой
обобщающих показателей (средних, относительных
величин и т. п.). Результаты группировки могут быть
выражены в таблицах и иллюстрациях к ним в виде графиков или
диаграмм.
Затем обобщенные таким образом статистические
данные подвергаются анализу с качественной, содержательной
стороны. В ходе анализа формулируются выявленные
исследованием закономерности изучаемых явлений и
выводы относительно характера их связей и
взаимоотношений.
В последние десятилетия эта традиционно
сложившаяся схема основных этапов статистического исследования
стала существенно меняться в результате все более
широкого внедрения ЭВМ. Применение ЭВМ в статистике
наиболее эффективно тогда, когда они используются на
системной основе, т. е. в составе автоматизированных
систем сбора и обработки информации. При такой системе
статистические данные уже в процессе первичной
регистрации должны по возможности заноситься на
специальные документы, пригодные для машинного чтения. Если
эта операция не может быть осуществлена
непосредственно в ходе статистического наблюдения, то нанесение
данных на специальные технические носители входит в задачи
особого этапа их подготовки к машинной обработке,
включающего в себя также шифровку и некоторые другие
работы. При машинной обработке статистической информа-

I
I
щии возрастает значение всех операций по контролю, т. е.
проверке ее достоверности, и особенно так называемого
входного контроля перед закладкой в машину; комплекс
работ по контролю также становится особым этапом
статистического исследования. Все поддающиеся выполнению
на ЭВМ вычислительные и логические операции включа-
)\ ются в единый этап обработки данных, куда входят как
группировка, так и аналитические расчеты. Особой и
чрезвычайно важной в рамках автоматизированной системы
функцией становится хранение и поиск статистической
информации, которая, накапливаясь в специальных
«банках данных», с помощью вычислительной техники может
быстро сводиться воедино и многократно использоваться в
самых различных расчетах.
Однако при любом способе обработки статистических
данных — ручном или машинном — эта обработка никогда
не сводится к сумме чисто технических операций, никогда
не может быть отделена от тех или иных общих
представлений о природе изучаемого явления. Именно поэтому
процесс статистического исследования не может быть
автоматизирован от начала до конца: разработка
методологии исследования и системы показателей для
характеристики его объекта, как и теоретическое осмысление его
результатов, остается делом человека, а не машины.
Через теоретико-методологический аспект познания в
статистике проявляются концепционные различия, которые
(как и в других науках об обществе) в конечном счете
связаны с позициями и взаимоотношениями определенных
общественных классов.
Проблемы статистики в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса,
В. И. Ленина. С возникновением марксизма статистика
обрела подлинно научную методологию и в полной мере
раскрыла заложенные в ней познавательные возможности
прежде всего как инструмент исследования тех глубинных
процессов общественного развития, которые протекают на
уровне базиса. Социально-экономическую статистику
В. И. Ленин охарактеризовал как «одно из самых
могущественных орудий социального познания»19.
К- Маркс и Ф. Энгельс обращались к статистике на
протяжении всей своей научной и
революционно-практической деятельности. Энгельс занялся статистикой еще
в 40-е годы. Свою книгу «Положение рабочего класса в
Англии» он написал прежде всего на материале собствен-
,в Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 19, с. 334.
52
ных наблюдений, но широко использовал при этом и
опубликованные статистические данные об условиях жизни
английского пролетариата. Предполагая участвовать в
издании журнала «Gesellschaftsspiegel» («Зеркало
общества»), основанного в 1845 г. в городе Эльберфельд
«специально для опубликования фактов, характеризующих
современное состояние общества, и для защиты прав
трудящихся классов»20, Энгельс намеревался, по-видимому,
предпринять сбор аналогичных сведений о положении
немецких рабочих.
Огромное количество статистических публикаций было
критически изучено К. Марксом в процессе работы над
«Капиталом». Переосмысливая с собственных
методологических позиций извлеченный из официальных
статистических источников материал, Маркс раскрыл пути и
возможности его использования для самого строгого научного
анализа общественных отношений капиталистического
общества. Следует упомянуть и о том, что Маркс интересовался
проблемами экономического развития России после
крестьянской реформы 1861 г. и в этой связи, изучив
специально русский язык, тщательно штудировал материалы
русской официальной статистики — «Труды податной
комиссии».
Важное значение К. Маркс придавал организации
статистического обследования условий жизни и труда
рабочих их собственными силами. По его инициативе этот
вопрос неоднократно ставился в I Интернационале.
Важнейшим документом, дающим представление о том, как
Маркс мыслил себе постановку такой рабочей статистики,
является обширная «Анкета для рабочих»—программа
статистического обследования положения французского
лролетариата, составленная им весной 1880 г.21
Огромный вклад в разработку с марксистских позиций
теоретических проблем статистики внес В. И. Ленин,
который сам был непревзойденным мастером статистического
анализа22.
20 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 2, с. 529.
21 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 19, с. 233—240.
22 Из многочисленных работ о статистических исследованиях
В. И. Ленина см. в особенности: Яцунский В. К- Вопросы
источниковедения в социально-экономических трудах В. И. Ленина. — В сб.:
Проблемы источниковедения. М. — Л., 1955, вып. IV; Буганое В. И.
Методы работы В. И. Ленина над статистическими источниками. —
Вопросы истории, 1960, № 7; Рябушкин Т. В. Ленинское наследие и
статистика. М., 1978.
53

В. И. Ленин не только признал за
социально-экономической статистикой роль одного из самых могущественных
орудий социального познания, но и наглядно подтвердил
такую оценку применением статистики в собственных
трудах. В связи с проблематикой новой и новейшей истории
особенно поучителен в этом смысле опыт изучения им
данных сельскохозяйственной статистики и специальных
анкет о положении сельского населения в самых
различных странах Европы и в США.
Период особенно интенсивной работы В. И. Ленина
над материалами подобного рода приходится на 1910—-
1913 гг., когда он задумал серию исследований под общим
названием «Новые данные о законах развития
капитализма в земледелии». Из этой серии был полностью написан
и в 1917 г. вышел в свет лишь выпуск I—«Капитализм и
земледелие в Соединенных Штатах Америки»23. Еще
раньше, в 1910 г., была написана первая из двух статей,
которые должны были составить выпуск II —«Капитализм в
германском земледелии (экономика германского
земледелия по данным переписи 1907 г.)», но она осталась
единственной и была опубликована под названием
«Капиталистический строй современного земледелия» лишь после
смерти В. И. Ленина24. Однако к ненаписанным частям
этого большого труда сохранились подготовительные
материалы, которые составляют несколько тетрадей и
свидетельствуют не только об исключительной
скрупулезности В. И. Ленина в «черновой» работе над
статистическими материалами, но и о необычайной широте его
исследовательского замысла. В частности, это обширные
выписки из материалов сельскохозяйственных переписей в
обеих частях Австро-Венгрии, Дании, Швейцарии,
сельскохозяйственных анкет в Голландии и различных землях
Германской империи (Пруссии, Баварии, Гессене, Вюртем-
берге и т. д.)25.
Попутно В. И. Ленин собирал статистический материал
и по другим вопросам. В тех же тетрадях сохранились его
23 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 129—227.
24 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 19, с. 319—344.
25 См.: Ленинский сборник XXXI. Л., 1938; Ленинский сборник
XXXII. Л., 1938. Еще раньше — в период подготовки своей работы
«Аграрный вопрос и «критики Маркса» — В. И. Ленин ознакомился
с материалами сельскохозяйственной анкеты в земле Баден, а в 1910 г.
или позднее, помимо общеимперских статистических публикаций,
работал над статистикой Вюртемберга и Баварии (см.: Ленинский
сборник XIX. М., 1932, с. 180—191; Ленинский сборник XXXIX. М, 1980,
с. 59—81).
54
выписки из материалов промышленной переписи 1896 г.
в Бельгии, из австрийской статистики — о выборах в
рейхсрат в 1911 г., из германской—о выборах 1912 г. в
рейхстаг и о социально-профессиональном составе
населения26. В тетради, отведенной в основном под материалы
венгерской аграрной статистики, выписаны также
подробнейшие статистические сведения о стачках в России за
1905—1908 гг. и данные о стачечном движении в других
странах, извлеченные В. И. Лениным из иностранных
источников27.
Таким образом, В. И. Ленин имел в виду
использовать в своих работах статистические данные самого
разнообразного характера, привлекая статистику для
изучения широкого спектра проблем. Анализ статистических
результатов выборов 1912 г. в германский рейхстаг
положен им в основу исследования классовой базы различных
политических партий в статье «Новейшие данные о
партиях в Германии»28. Статистические сведения о выборах
в Государственную думу, о взносах в пользу
большевистских, меньшевистских и эсеровских газет, о выборах от
рабочих в страховые учреждения и т. д. послужили ему
материалом для изучения не только сравнительной силы
в рабочем классе различных политических течений, но и
особенностей социальной базы каждого из них (статьи
«Рабочий класс и рабочая печать» и «Объективные
данные о силе разных течений в рабочем движении»29).
Обильный статистический материал (данные о
распределении колоний между великими державами, о населении
земного шара по группам стран, различающихся по
степени политической самостоятельности, и т. п.) был собран
В. И. Лениным для работы под названием «Статистика и
социология», которую он предполагал посвятить анализу
национальных движений в эпоху империализмаао.
Статистическими выкладками насыщены и ленинские «Тетради
по империализму»31.
26 См.: Ленинский сборник XXXI, с. 322—325, 354—357, 359—361.
27 См.: Ленинский сборник XXXI, с. 274. Выписки В. И. Ленина,
относящиеся к статистике стачек в России, вошли в Ленинский
сборник XXV (М., 1933).
28 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 339—342.
29 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 227—234, 244—250.
30 ц3 этой статьи было написано введение. См.: Ленин В. И. Поли,
собр. соч., т. 30, с. 349—356. Подготовительные материалы к статье
опубликованы в изданиях: Ленинский сборник XXX. Л., 1937, с. 282—
300; Ленинский сборник XXXI, с. 398—413.
31 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 1—740.
55

Пользуясь данными буржуазных статистических
публикаций, В. И. Ленин подвергал их самому тщательному
критическому анализу. В таких публикациях он
неизменно обращал внимание, во-первых, на организацию
статистического наблюдения и качество первичного материала
и в этом смысле ставил весьма высоко немецкую и
американскую статистику. Во-вторых, В. И. Ленин всегда
оценивал буржуазные статистические издания с учетом
примененных в них приемов группировки первичных
сведений. Применительно опять-таки к немецкой и
американской статистике он отмечал, что неправильная сводка
часто затемняет суть тех общественных отношений, которые
с большой точностью и полнотой отражены в описаниях
отдельных хозяйств 32.
В своей полемике против народничества в 90-е годы
В. И. Ленин использовал те же самые материалы русской
земской статистики, из которых экономисты-народники
извлекали доводы об отсутствии в России почвы для
развития капитализма. Он показал, что у земских
статистиков вполне доброкачественные первичные данные
искажаются неверной группировкой, объединяющей под одной
рубрикой совершенно различные типы хозяйств.
Перегруппировав эти данные по-другому, В. И. Ленин пришел
к выводу, что капитализм в России не только будет
развиваться, но уже развивается полным ходом.
В ленинских работах об аграрном вопросе подвергнут
резкой критике принцип группировки хозяйств по величине
земельного надела33. В. И. Ленин подчеркивал, что при
подобной группировке упускается из виду степень
интенсивности хозяйств, положение мелких хозяев
приукрашивается, а степень их вытеснения крупными
сельскохозяйственными капиталистами преуменьшается. В
действительности типы земледельческих хозяйств различаются не
по размеру надела как таковому, а по ряду показателей,
характеризующих их экономическую силу (размер посева,
количество рабочего скота и т. д.). Эти показатели и
должны быть положены в основу группировки
хозяйственных единиц в земледелии. Соответственно для мелкого
ремесленного и кустарного производства В. И. Ленин
выдвигал принцип группировки предприятий по числу
рабочих (отдельно — семейных и наемных), для промышлен-
32 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч.. т. 19, с. 326; т. 27, с. 182, 193.
33 См. в особенности: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 179—
180, 191—194.
56
ного фабрично-заводского производства — по числу
рабочих, роду двигателей, величине производства.
Критически относился В. И. Ленин и к излишне
дробной группировке статистических данных, отмечая, что при
этом «получается увлечение статистикой ради статистики,
своего рода игра в цифры — в ущерб ясности картины и
пригодности материала для изучения» 34. Многое из того
ценного, что было в первичных сведениях, при
чрезмерной детализации их обработки теряется, тонет в мелких
и ненужных рубриках, а существенное и закономерное
остается невыявленным. Статистика же «должна давать
не произвольные столбцы цифр, а цифровое освещение
тех различных социальных типов изучаемого явления,
которые вполне наметились или намечаются жизнью»35.
Источниковедческий анализ статистических материалов.
При изучении истории используются главным
образом не непосредственно регистрируемые, а уже
обработанные статистические данные. Выступая как источник, т. е.
исходный материал для историка, такая статистика в то
же время сама является конечным продуктом другого
процесса исследования. Этим определяются
немаловажные особенности историко-источниковедческого анализа
статистической документации.
Даже в настоящее время, когда все более
значительная доля статистической информации обрабатывается,
хранится и выдается для использования с помощью ЭВМ,
основной формой ее распространения остаются
специальные публикации. Что же касается более ранней
статистики, то в обобщенном виде она доступна историкам
именно и исключительно через различные публикации —
ежегодники, специализированные отраслевые сборники,
издания материалов промышленных и сельскохозяйственных
переписей, переписей населения и т. д. Поэтому
источниковедческий анализ материалов статистики практически
чаще всего начинается с выяснения характера и
происхождения публикации, являющейся предметом изучения.
Среди статистических публикаций преобладают
официальные, т. е. такие, которые исходят от государственных
органов, но не так уж редко встречаются и издания
профсоюзов, частных исследовательских центров или
предпринимательских организаций (например, таких, как
Американский институт черной металлургии, Американский ин-
34 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 31.
35 Там же, с. 32.
57

статут нефти, Британская федерация искусственного и
синтетического волокна и т. п.).
Помимо принадлежности исследуемого издания,
необходимо точно представлять себе и учитывать, как вообще
организована статистическая деятельность в данной
стране в данный период, насколько она специализирована как
функция особой государственной службы, имеет ли эта
служба централизованную или децентрализованную
организацию, насколько солидно поставлены статистические
исследования вне рамок официальной статистики (если
изучаемая публикация неофициального происхождения).
При типичной для капиталистических стран
децентрализованной, а подчас и не вполне ведомственно
специализированной системе статистической службы текущая
учетная деятельность различных учреждений сплошь и рядом
ведется без каких-либо единых исходных критериев. В
результате получаются данные, которые могут по
содержанию дублировать друг друга и при этом далеко
расходиться между собой или же оказаться несопоставимыми.
Известно, например, что число занятых в
обрабатывающей промышленности США в 1947 г. было (по-видимому,
из-за разной классификации относимых к ней отраслей)
по сведениям Бюро переписи населения на 750 тыс. чел.
меньше, чем по сведениям Бюро страхования по старости
и инвалидности, и на 1 млн. меньше, чем по сведениям
Бюро статистики труда 36.
Возможно подробнее следует выяснить, как был
организован сбор материала для данного конкретного
обследования, т. е. статистическое наблюдение. Необходимо
знать, было ли оно сплошным или несплошным, а в
последнем случае — как складывалась выборка.
Существенно также, от кого поступали первичные сведения (их
источником могут быть отдельные лица, учреждения,
частновладельческие фирмы, общественные организации и
т. д.), кто, где и каким образом их регистрировал.
К примеру, данные о численности безработных
официальная статистика капиталистических стран обычно
получает от бирж труда и т. п. учреждений. Но эти данные
учитывают лишь тех, кто зарегистрировался с целью
найти работу и получает пособие по безработице. Поскольку
получение таких пособии нередко связано с возрастными
и иными ограничениями, а иногда — с лишением права
на другие пособия, часть безработных не только вынуж-
36 См: Общая теория статистики, с. 278.
58
дена искать работу помимо официальных каналов
трудоустройства, но и сама предпочитает не обращаться в
систему страхования от безработицы (так поступают,
например, в Англии нуждающиеся в работе замужние
женщины, вдовы, пенсионеры). По относящимся к концу
50-х годов расчетам английских экономистов основанная
на подобных исходных данных официальная статистика
занижала общую численность безработных в стране более
чем вдвое37. Насколько меняется статистическая картина
безработицы в зависимости от источников первичных
сведений, наглядно показывает сравнение численности
безработных, по данным текущей статистики занятости и по
данным переписей, тоже официальным, но более полным
ввиду поголовного охвата обследуемого населения38:
Страны
Франция
Италия
Бельгия
Норвегия
Канада
Австралия
Источник данных
Перепись населения
Биржи труда
Перепись населения
Кассы страхования
Перепись
промышленности и торговли
Статистика страхования
от безработицы
Перепись населения
Биржи труда
Перепись населения
Биржи труда
Перепись населения
Статистика профсоюзов
Дата
8 марта 1933 г.
март 1936 г.
21 апреля 1931 г.
апрель 1931 г.
31 декабря 1930 г.
декабрь 1930 г.
1 декабря 1930 г.
1 декабря 1930 г.
1 нюня 1931 г.
июнь 1931 г.
30 июня 1933 г.
май 1933 г.
Число
безработных
(в тыс.)
823,0
509,0
919,9
699,1
386,9
181,2
111,1
27,2
435,3
49,3
439,8
106,7
Данные сельскохозяйственной статистики в
большинстве капиталистических стран собираются путем рассылки
фермерам анкет, из которых далеко не все возвращаются
в заполненном виде. В Канаде фермера, заполнившего в
течение года 5 анкет из 9, премируют бесплатной
высылкой ему какого-нибудь статистического издания или
экономического журнала, что само по себе свидетельствует о
том, насколько неполна получаемая таким образом
информация. Фермеры, возвращающие анкеты, составляют
лишь 1% всех фермеров этой страны. В США на анкеты
37 См.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация статистики в
зарубежных странах, с. 16—17.
38 См.: Цырлин Л. М., Петров А. И. Буржуазная статистика
скрывает правду. М., 1953, с. 50.

отвечают лишь 25—30% тех фермеров, которым они
рассылаются 39.
Но погрешности, возникающие на начальных ступенях
статистического исследования, зависят не только от
источника и способа регистрации первичных сведений или
общих принципов организации статистики в данной стране.
Существенно, по какой программе собираются исходные
сведения, какова структура статистического формуляра.
В практике буржуазной статистики программа
статистического наблюдения составляется нередко таким
образом, что она заранее исключает из рассмотрения вопросы,
к которым господствующему классу невыгодно привлекать
внимание. Так, например, в материалах переписей 1940 и
1950 гг. в США не были учтены работавшие по найму
дети моложе 14 лет: в переписном бланке вопрос о роде
занятий был отнесен лишь к лицам старше этого возраста.
Между тем по другим данным известно, что в 1940 г. в
США работали по найму 235 тыс. детей в возрасте 10—
13 лет, а в 1950 г. — еще больше 40.
Время регистрации статистических сведений, как
правило, фиксируется в первичных учетных документах, а
затем указывается в соответствующих публикациях. Но в
процессе источниковедческого анализа статистических
материалов имеет значение не голая хронология, а точный и
всесторонний учет условий проведения данного
обследования. Необходимо, в частности, знать, с какой целью оно
проводилось, в какой мере эта цель была разъяснена
населению вообще или той его части, которая
непосредственно опрашивалась, каков был культурный уровень
опрашиваемых в момент обследования, как они относились
к сбору статистической информации и т. д. Известно,
например, что в молодых независимых государствах при
проведении переписей населения возникают большие
трудности, связанные не только с нехваткой кадров
достаточно обученных статистических работников, но и с тем,
что опрашиваемые часто неграмотны 'и лишь начинают
приобщаться к современным формам гражданской жизни,
а также с существованием пережиточных форм отсталых
общественных отношений, с сохранением своеобразных
племенных обычаев (например, обычая племени масаев в
Танзании каждый год давать всем мальчикам новые име-
39 См.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация статистики
в зарубежных странах, с. 8, 13.
40 См.: Маслов П. П. Критический анализ буржуазных
статистических публикаций. М., 1955, с. 34—35.
60
на) и т. д. С другой стороны, в развитых странах в
последнее время отмечается (особенно в крупных городах)
растущее недоверие населения к различным
статистическим обследованиям: люди опасаются, что при
современной вычислительной технике не будет обеспечена
конфиденциальность сообщаемых ими о себе сведений41.
Поскольку между сбором первичного материала и
появлением статистической публикации лежит процесс
обработки данных, всесторонне охарактеризовать
происхождение исследуемого источника в применении к материалам
статистики значит также выяснить, как обрабатывалась
исходная информация — традиционным «ручным» или
машинным способом. В тех случаях, когда в историческом
исследовании используется целая группа статистических
публикаций разного времени или разного происхождения,
требуется дать их сравнительную оценку с точки зрения
сопоставимости данных, сходства или несходства
критериев, положенных в основу группировки, и т. д.
Для анализа содержания статистических источников
необходима качественная характеристика программы, по
которой собирался материал для данной публикации.
Заложенная в фундамент исследования программа в этой
связи рассматривается уже не с формальной стороны, а
по существу и оценивается с точки зрения ее
объективности и научной состоятельности. Если в ней обнаружатся
методологические пороки или свидетельствующие о явной
тенденциозности пробелы, это должно сразу же
^предостеречь от излишнего доверия к источнику. Важной задачей
является и анализ примененных в данном исследовании
приемов сводной обработки первичного материала.
Необходимо установить, насколько обоснованы те критерии,
по которым сгруппированы статистические ^единицы, не
являются ли они произвольными или случайными,
правильно ли выбраны показатели для характеристики
выделенных групп.
Экономика капиталистического общества в течение
длительного времени развивалась стихийно, при
минимальном и в основном косвенном регулировании. Ученые,
не преодолевшие буржуазного кругозора, не могли
уловить в стихийном экономическом развитии какой-то
внутренней закономерности и либо отрицали таковую вообще,
либо мыслили ее как некую «среднюю» тенденцию, видя
свою задачу в том, чтобы измерить и объяснить
отклонения от этой «средней» в реальной жизни. В частности, из
41 См.: Справочник по организации статистики, т. 1, с. 70—71.

подобных представлений исходила теория «среднего
человека», которую создал в прошлом столетии крупнейший
представитель буржуазной статистики — бельгиец Ламбер
Адольф Жак Кетле (1796—1874).
Злоупотребление средними величинами и уровнями,
выводимыми для таких групп явлений, которые
составляются на основе второстепенных или чисто формальных
общих признаков, и поныне остается характерным для
буржуазной статистики. Подобного рода средние величины
обычно не отражают каких-либо реальных отношений
{реальны лишь средние показатели, исчисленные для
однородных статистических совокупностей), но
зато—независимо от субъективных намерений того или иного
исследователя — легко становятся средством приукрашивания
действительности в интересах господствующего класса.
Методологическая несостоятельность, а иногда и
прямо фальсификаторский характер группировки данных в
официальной буржуазной статистике может проявляться
по-разному. В статистике безработицы нередко
отсутствует классификация безработных по возрасту и
длительности безработицы, тогда как эти показатели не только
важны каждый по отдельности, но и тесно связаны
между собой (чем старше возрастная категория потерявших
работу, тем длительнее безработица). При изображении
динамики заработной платы могут быть подсчитаны лишь
изменения почасовой оплаты, а не фактический
среднемесячный заработок, и таким образом остается скрытым то,
что часть рабочих вынуждена довольствоваться числом
рабочих часов значительно ниже дневной или недельной
нормы. При попытках представить статистически
классовую структуру капиталистического общества данные о
распределении населения по классам зачастую
группируются на основе личных деклараций опрашиваемых
граждан об их классовой принадлежности или размеров
дохода и т. п. признаков, не определяющих сути классовых
отношений. В статистике доходов подчас неправомерно
объединяются под общей рубрикой совершенно разные
социальные категории, для которых затем выводится
«средняя» величина дохода (например, вычисляется
средний заработок «работающих по найму», куда включаются
как рабочие, так и высокооплачиваемый
административный персонал предприятий), и т. д.
Применяемые современной буржуазной статистикой
группировки, как правило, основаны на выделении в
составе статистической совокупности большого числа групп,
«2
но без их детальной характеристики системой
показателей. Например, в США сельскохозяйственные
предприятия до сих пор группируются главным образом по
размерам земельной площади, а другие важные показатели,
такие, как техническая вооруженность ферм и т. д., не
принимаются во внимание. Поэтому группировка подобного
рода может быть излишне дробной и в то же время —
очень примитивной, поскольку она не позволяет выделить
основные типы исследуемых явлений и отражает лишь
поверхностные, а не существенные их связи.
В случае, если установлена явная неправильность
сводки (группировки) исходных данных, желательнее
всего обратиться непосредственно к первичному материалу,
с тем чтобы перегруппировать его на основе иных, научно
выверенных критериев. Но исследователю, работающему
в области новой и новейшей истории стран Европы и
Америки, подобная возможность предоставляется довольно
редко. Это во многом объясняется как раз тем, что
используемые историками статистические сведения
непосредственно обслуживают другую отрасль науки, у
которой есть свои специфические задачи и способы их
решения.
Поскольку статистика занимается массовыми
явлениями, отдельные лица, поставляющие первичные сведения,
интересуют ее лишь как совершенно анонимные единицы
определенной совокупности. Поэтому в настоящее время
во всех странах опрашиваемым в законодательном
порядке гарантируется, что та информация, которую они
сообщат о себе государственным учреждениям для нужд
статистики, не будет использована ни для каких целей,
кроме чисто статистических, т. е. сохранит конфиденциальный,
«обезличенный» характер (тем не менее, как явствует из
вышеизложенного, такие законодательные гарантии
недостаточны, чтобы рассеять у людей страх перед
возможным вторжением статистики в сферу личной тайны).
В капиталистическом обществе государство берет на себя
такие обязательства в отношении данных не только об
отдельных лицах, но и о предприятиях, частных
хозяйствах и т. д. — во имя соблюдения коммерческой тайны.
Чтобы обеспечить конфиденциальность первичной
статистической информации, доступ к ней строго
регламентируют. Во Франции хранящиеся в государственных
архивах первичные статистические документы открываются
для использования лишь по прошествии 100 лет. В США
в связи с растущим интересом к микроаналитическим ме-
63-

тодам и повысившимся спросом на информацию,
относящуюся к отдельным лицам или предприятиям, Бюро
переписей разработало «выборочные комплекты данных по
«еопознаваемым лицам, которые предоставляются
потребителям, имеющим для этого законное основание»42.
Некоторые статистические учреждения практикуют
уничтожение использованных при обследовании формуляров
после того, как в них минует надобность. В качестве
общего принципа эксперты ООН по вопросам статистики
рекомендуют сейчас выдавать тем потребителям, которые
предпочитают сами обрабатывать статистическую
информацию, очищенные, закодированные и ставшие таким
образом неопознаваемыми первичные данные. Подобные
ограничения и предосторожности диктуются в современных
условиях самими целями и характером статистической
деятельности (иначе статистика рискует не получить
многих нужных ей данных) и определяют те довольно узкие
рамки, в которых первичные статистические документы
могут использоваться при изучении новой и новейшей
истории зарубежных стран 43.
Но статистические источники могут быть
недостоверными не только вследствие изначальной тенденциозности,
проявившейся при составлении программы обследования,
методологических изъянов этой программы или
неправильной группировки данных. Недостаточно полной,
точной и достоверной зачастую бывает и сама первичная
информация независимо от качества программы.
Отклонения от истины на уровне первичного учета
могут возникать прежде всего из-за ошибок
статистического наблюдения, таких, как неполный охват подлежащих
регистрации единиц, пропуск записи или неясная запись
сведений об отдельных единицах, неверная с фактической
стороны запись отдельных ответов. По происхождению
подобные ошибки наблюдения делятся в статистике на
непреднамеренные и преднамеренные, а по значению — на
случайные (т. е. такие, которые с равной вероятностью
могут исказить данные и в сторону преувеличения, и в
сторону преуменьшения) и систематические (т. е.
искажающие сведения в одном направлении).
42 Справочник по организации статистики, т. 1, с. 89.
" Что касается первичных документов отечественной
промышленной статистики за дореволюционный период, то с отменой коммерческой
тайны они стали широко доступны для изучения, но до сих пор еще
мало используются, и в советском источниковедении специально
ставится задача их научного освоения.
€4
Случайные ошибки совершаются, как правило,
непреднамеренно—в результате допущенной регистратором
описки, по неопытности, невниманию и тому подобным
причинам и в процессе сводки данных взаимопогашаются, а
потому при использовании готовой, обработанной
статистики их можно не принимать в расчет. Систематические
же ошибки всегда (за исключением, может быть, случая
неисправности измерительных приборов, не замеченной
регистратором) являются ошибками преднамеренными,
т. е. делаются с целью скрыть или извратить
действительное положение вещей. Они выражаются в округлении
цифр, заносимых в первичные учетные документы, в
умышленном пропуске единиц наблюдения (например, в
США во время переписи 1950 г. регистраторы «забывали»
переписывать негров, так что в итоге не было учтено 12—
13% негритянского населения 44) и т. д. Эти ошибки не
погашаются при сводке данных и могут существенно
исказить обобщающие показатели.
Особого рода ошибки могут иметь место при
выборочном статистическом наблюдении. Они называются
ошибками представительства (репрезентативности) и
выражаются в необоснованном или случайном отборе той
группы единиц, по которой должны выявляться типические
характеристики всей совокупности. Но при правильной
организации выборочного наблюдения получаемый
материал, как считают статистики, отличается высокой
степенью достоверности. Вероятность непреднамеренных
ошибок регистрации здесь меньше, чем при сплошном
наблюдении, так как выборочные наблюдения проводятся
силами более квалифицированных работников. С другой
стороны, у лиц, проводящих выборочное наблюдение, нет
личной заинтересованности в искажении собираемых ими
данных.
Однако недостоверность первичного материала может
быть вызвана не только невольными упущениями или
недобросовестностью статистических работников при сборе
сведений. Зачастую и сами опрашиваемые по тем или
иным причинам искажают истину в своих ответах.
Нередко к сообщению ложных сведений побуждает
корыстная заинтересованность — личная или классовая.
Известно, например, что итальянские предприниматели,
стремясь обойти существующее трудовое
законодательство и снять с себя часть требуемых по закону расходов
44 См.: Лукин Л. И., Остроумов В. С. Организация статистики
в зарубежных странах, с. 8—*3.
5~!§
65

на социальные нужды, сообщают государственным
статистическим органам преднамеренно заниженные данные
о численности рабочих своих предприятии. Например, в
1978 г. таких не учтенных официальной статистикой
рабочих в Италии насчитывалось около 7 млн. чел., тогда как
численность официально зарегистрированных наемных
рабочих составляла 10 млн. чел.45.
Иногда при социологических опросах на правдивость
ответов сильно влияет такой мотив, как нежелание
людей показаться в чем-либо несведущими, культурно
отсталыми и т. д. При проведении переписей населения
наблюдается феномен, называемый «старческим
кокетством», — свойственная долгожителям склонность
намеренно преувеличивать свой возраст. На достоверности
ответов во время переписей сказывается и общий уровень
культуры населения.. Там, где он невысок, весьма
вероятны непреднамеренные искажения истины вследствие
неправильного понимания смысла поставленных вопросов.
Сама статистика принимает определенные меры к
тому, чтобы выявить погрешности в собранном ею
первичном материале. Данные статистического наблюдения
перед их обработкой должны проверяться. Такая проверка
ведется в двух направлениях. Так называемый
арифметический контроль имеет целью проверить счетную
согласованность данных, которые занесены в формуляры
наблюдения, и правильность подсчета итогов. Задача
логического контроля — проверка правильности самого
содержания сведений, собранных по каждой единице наблюдения.
Такая проверка осуществляется путем сравнения данных
различного рода (ответов на разные вопросы одного и
того же формуляра, сведений аналогичного характера
в обследованиях, относящихся к разному времени,
результатов сплошного и специально организованных
выборочных наблюдений и т. д.).
Сказанное, однако, относится лишь к самому
высокому современному уровню организации статистических
исследований. В прошлом такая проверка достоверности
статистических данных в самом процессе их обработки
если и делалась, то гораздо более поверхностно. Не
случайно В. И. Ленин, работая с различными
статистическими публикациями конца XIX —начала XX в., учитывал
возможность ошибок в подсчетах при подведении общих
- Paese Sera, 1978, 1Б dicembre; 1ДЫЧ. «^ « »™
т
или групповых итогов и специально проверял
правильность этих подсчетов46.
В процессе источниковедческого анализа материалов
статистики необходима поэтому дополнительная проверка
их достоверности методами собственно исторической
критики. Именно для этого требуется предварительно как можно
подробнее выяснить, каковы были цели, методика, условия
проведения данного статистического обследования, от
кого и как получался первичный материал, где и каким
способом (вручную или с помощью ЭВМ) он обобщался и
обрабатывался. Такие сведения дают основу для
суждения о том, насколько надежен исследуемый
статистический источник в целом, в чем именно и почему ему не
следует доверять, в каком направлении его показания
могут отклоняться от истины.
Однако максимально полное выявление возможных или
вероятных причин недостоверности статистических
материалов важно не само по себе, а как шаг на пути к
установлению истины, как способ «взвесить», насколько, в
данном конкретном случае статистика расходится с
действительностью. Чтобы судить об этом более определенно и
попытаться хотя бы приблизиться к истине, необходимо
сравнить показания различных статистических источников,
подвергнуть их данные взаимопроверке.
В. И. Ленин при подготовке своего труда «Развитие
к.'пппллп т:\ и России» привлекал в качестве источников
|i.i urn mi i I.M- официальные статистические издания. Одним
in них Омл «Восппо-сгагнстический сборник» (СПб., 1871,
цыц. IV), по сведениям которого в Европейской России
насчитывалась 70 631 фабрика с общим числом рабочих
82У 573 чел. Совершенно очевидно, что численность
фабрик и занятых на них рабочих здесь сильно завышена.
Столь же очевиден и источник ошибки: это —
неправомерное, расширительное толкование понятия «фабрика»,
приведшее к зачислению в категорию фабрик также и
самых мелких кустарных и полукустарных заведений.
Чтобы определить хотя бы приблизительно, насколько
могли быть преувеличены действительные масштабы
распространения фабричного производства в Европейской
России 60-х годов XIX в., В. И. Ленин сравнил эти
данные с данными другой, тоже официальной публикации —
«Ежегодника министерства финансов». Выделив в обоих
46 См., напр.: Ленинский сборник XIX, с. 416; Ленинский сборник
XXXI, с. 398; Ленинский сборник XXXIII. Л., 1940, с. 219, 235, 237,
241, 281, 291.
5*
67

сборниках параллельные цифры по 71 отрасли
производства, он установил, что в «Военно-статистическом
сборнике» число фабрично-заводских рабочих преувеличено
минимум на 280 тыс. чел., т. е. примерно на '/з, и пришел к
выводу (обоснованному также и данными специальных
отраслевых публикаций), что преувеличение числа
фабрик и фабрично-заводских рабочих в официальной
статистике тем больше, чем старше соответствующие
статистические сведения47.
На этом примере видно, что взаимосравнение
статистических данных позволяет если не установить истинные
абсолютные цифры, то, по крайней мере, определить
порядок их преувеличения или преуменьшения.
Результатом историко-источниковедческого анализа материалов
статистики в конечном счете и должна быть подобная
оценка степени их достоверности.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
АКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Научно-историческое значение законодательных актов.
В ряду источников по истории нового и новейшего
времени законодательные акты занимают весьма важное место.
Это наглядно подтверждается их широким
использованием в исторических исследованиях.
В подходе буржуазной историографии к
законодательным памятникам находит отражение характерная для
большинства ее школ идеалистическая трактовка
исторического процесса. В рамках идеалистического
истолкования истории правовым формам и отношениям придается
самодовлеющее значение и подчас отводится
определяющая роль в развитии общества, а содержание этих форм
и отношений объясняется, говоря словами К. Маркса,
«из так называемого общего развития человеческого
духа»1. С другой стороны, присущие буржуазному
историческому мышлению объективистские тенденции
проявляются в том, что нормам права, созданным
эксплуататорскими классами (в особенности буржуазией), зачастую
приписывается вечная, общечеловеческая ценность.
47 См.: Буганов В. И. Методы работы В. И. Ленина над
статистическими источниками, с. 5С—57.
1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 13, с. 6.
68
С точки зрения материалистического понимания
истории правовые отношения рассматриваются как элемент
политической надстройки общества, как производное от
его экономического базиса. Их содержание в каждой
общественно-экономической формации марксизм объясняет
в конечном счете материальными интересами
господствующего в данном обществе класса. Однако, настаивая
на вторичном характере надстроечных явлений,
марксистско-ленинская историческая методология вовсе не
игнорирует их весьма активной роли в историческом
процессе. На это особое внимание обратил Ф. Энгельс в своих
письмах последних лет жизни, являющихся крупным
вкладом в разработку методологических проблем
марксистского исторического познания. Предупреждая от
одностороннего и упрощенного понимания определяющей роли
базиса в историческом развитии, он писал в частности:
«... согласно материалистическому пониманию истории в
историческом процессе определяющим моментом в
конечном счете является производство и воспроизводство
действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда
но утверждали. Если же кто-нибудь искажает это
положенно и том смысле, что экономический момент является
Пуд го единственно определяющим моментом, то он пре-
нр.пц.-кт по утверждение в ничего не говорящую, абст-
рлкшую, бессмысленную фразу. Экономическое
положение ни (i.i шг. по им ход исторической борьбы также
ш п.ш inn iuihuiiiic и по многих случаях определяют пре-
нм\ ним пи-пин i/hi/imi/ со различные моменты надстройки:
пиитические формы классовой борьбы и ее результаты —
i осуди решенный строй, установленный победившим клас-
i им после выигранного сражения, и т. п., правовые формы
п a;iже отражение всех этих действительных битв в мозгу
участников, политические, юридические, философские
георпп, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие
к систему догм»2.
Из сказанного вытекает, что вся совокупность
надстроечных факторов должна самым внимательным образом
изучаться историками-марксистами. Правильное
объяснение их места и показ их действительной исторической
роли принципиально важны в идейной борьбе против как
идеалистических исторических школ, так и вульгарных
извращений материалистического понимания истории. При
исследовании же проблем государственного устройства,
правовых отношений, их идеологического обоснования и
3 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 394—395.
69

оформления источником первостепенного значения
являются памятники законодательства.
Понятие закона. Источники права. Под законом в
советском правоведении понимается нормативный акт
высшего органа государственной власти, по своему
содержанию являющийся выражением воли господствующего в
данном обществе класса, изданный в установленном
порядке и обладающий высшей юридической силой по
отношению к актам других органов государства.
Законы по значению и характеру содержащихся в них
норм делятся на основные (конституционные) и
обыкновенные. Основные законы закрепляют принципы
общественного и государственного устройства страны,
определяют структуру и компетенцию государственных органов,
избирательную систему, важнейшие права и обязанности
граждан. Это прежде всего конституции, но также и
другие законодательные акты, регулирующие данный круг
вопросов. Все остальные законы, касающиеся других
сторон жизни общества и государства, относятся к разряду
обыкновенных.
Закон выражает волю господствующего класса в виде
правовых норм, общеобязательный характер которых
обеспечивается государственным принуждением.
Придавая определенным установлениям принудительную силу,
закон выступает как источник права. Но кроме закона
существуют и другие источники права, так как
возведение воли господствующего класса в правовые нормы
может осуществляться различными путями.
Источником права может быть, например, обычай —
прочно установившееся в той или иной среде правило,
которое регулирует поведение люден в определенной
области общественной жизни. Обычай возникает в самой
этой среде спонтанным, естественным путем и соблюдается
в ней главным образом благодаря своей давности и
неоднократному неуклонному применению в течение долгого
времени. Он превращается в право (обычное право) в
том случае, если оказывается угоден господствующему
классу и начинает охраняться уже не традицией, а
принудительной силой государства. Соответствующие нормы
при этом фиксируются в письменных документах, таких,
например, как западноевропейские раннефеодальные
памятники, известные под общим названием «варварских
правд» (Салическая, Рипуарская, Бургундская правды у
германцев V — VI вв., англосаксонские судебники VII—
X вв. и др.).
70
Международное право, т. е. совокупность правовых
норм, регулирующих межгосударственные отношения,
имеет своим основным источником договор — соглашение
заключивших его государств о взаимных правах и
обязанностях в какой-либо области. Такой договор становится
источником права, поскольку он санкционирует или
устанавливает некоторые общие, касающиеся не только его
непосредственных участников правила и принципы.
Особенно важное значение в этом плане имеют многосторонние
международные конвенции, например Гаагские конвенции
о законах и обычаях войны (1899 и 1907 гг.) и Женевские
конвенции 1949 г. о защите жертв войны.
Еще один путь правотворчества, признаваемый
таковым в буржуазных, но не в социалистических
странах,— это судебная практика (судебный прецедент).
Источником новых правовых норм здесь становится
судебное постановление, определенные положения которого
признаются обязательными при решении аналогичных
дел в судах равной или низших инстанций. Историческим
примером может служить решение суда по делу о стачке
английских железнодорожников в Таффской долине
(Южный Уэльс, 1900 г.), удовлетворившее иск
железнодорожной компании о возмещении причиненных стачкой
убытков. Именно потому, что оно создавало опасный для
рабочих прецедент, оно дало толчок к развертыванию
борьбы за рабочее представительство в парламенте, за-
iiopiniiunieiicH н 190G г. созданием лейбористской партии.
Гакнм же прецедентом стало принятое в 1909 г. судом
решение, запрещавшее английским тред-юнионам
взимать со своих членов взносы на политические цели.
Наконец, правовые нормы могут устанавливаться
административными актами — распоряжениями
правительства, министерскими и ведомственными предписаниями,
которые содержат определенные общие положения и
правила.
Историческая роль закона в новое и новейшее время.
В различные исторические эпохи разные источники права
играют неодинаковую роль. Обычай как источник права
имеет важнейшее значение в ранних классовых обществах,
а позднее оттесняется на задний план; в новое и
новейшее время он в этом качестве продолжает жить главным
образом в модифицированной форме судебного
прецедента и отчасти — в сфере международного права. Практика
возведения в правовые нормы положений,
содержащихся в судебных постановлениях, приобретает значительное
71

распространение не »ан*,т*
ный уровень госудаостврт А-ЧеМ Д0Стигается определен-
она окончательно получяр1 Централизации (в Англии
солютизма в XV—XVI Zт,пР^ание с утверждением аб-
тах как особом источник административных ак-
тогда, когда осуще^влениР Г** М°ЖН0 Г0Б0Рить лишь
бы формально отлепи™- исп°лнительной власти хотя
а это происходит только ^°Т закон°Дательных функций,
го господства буржуазии и Устан0Бле™я политическо-
зарождения этого S' В то же вРемя Уже в период
Роль среди источников nnIfHHOr0 КЛЙССа БСе большую
торый с победой капитяпи? начинает играть закон, ко-
ва (т. е. в новое вршТы™4*0™™ СП°С°ба "Роизводст-
Однако на разньтх этап ™Т™ 0СН0ВНЫМ из них.
го общества закон в KLT± Развития самого буржуазно-
нимает различное место ««очника права также за-
Поднимавшаяся к ппоот,, *
вана в создании своей S буржУазия была заинтересо-
Дия борьбы против 0ёодалИТямеяНОП 3аконнос™ «« ору-
мотивом ранних памятник Г" ПоэтомУ характерным
ства (например, эпохи ВРГ ?уРЖУазного законодатель-
является апелляция к пПя *РанцУзской революции)
к закону как выражению п^Г- Человека и гражданина,
тиранов. Завоевание "еза™, Б0Л" ~ "Ро™в произвола
Цузская буржуазная ТевоТюиТ™ С^К ВвЛИКая *Pa«"
стран Латинской Амеоики «Ц ' 0СБ0б0Дительные войны
основного закона стояны ЕДЯТ В пРактикУ оформление
Провозглашенное бупж^-ВИД"е ПИСаной институции,
ной власти от исполните^но!^" °Тделение законодатель-
конодательной власти в naS ПР™ЦИП веРХ0Бенства за-
тересам этого класса в Т " СТепенИ отвеча1°т ин-
капитализма. Именно в XГЛ0БИЯХ Домонополистического
как класс осуществляет грсТ^'^' К°ГДЙ ВСЯ бУРжУа^я
Ществом, закон не топькп *УДаРственное Руководство об-
^^s^^1^^^в действитель"
пит^иДзгЛаЬН:ИТмпер\°ЛГсетиИчер """"^ С Пере*°Д0М "*"
подство над обществом II УЮ СТЙДИЮ Реальное
госверхушка бАурж^азн0го класгД0ТТВаеТ В СВ°ИХ РуКах
Она правит прежде Кгргп финансовая олигархия,
власти'и г0сУда^ДтВенно?оЧГ3 °РГаНЫ исполнительной
сфере государственной УпРавления, роль которых в
Переродившуюся в ZI деятельности резко возрастает.
реиленияТеволюКон^Г1Й КЛаСС бУРжУаз™ по *е-
ству все больше SSjr I Р°ЗЫ " классовомУ господ-
Среди источников ппЯря *а Жв созданная законность.
~0 пРава фактически главным становится
уже не закон, а административный акт. Получает
Широкое распространение так называемое делегированное
законодательство—издание правительствами имеющих
силу закона нормативных актов по таким вопросам,
которые не входят в обычную сферу их правотворческой
деятельности, а относятся к компетенции парламентов.
Иначе говоря, правительства прямо присваивают себе долю
законодательной власти.
Эти тенденции развиваются уже в начальной фазе
империализма и особенно в годы первой мировой войны.
В новейшее время в условиях глубоких
социально-политических потрясений и начавшегося общего кризиса
капиталистической системы их доводит до крайности фашизм,
являющий собой прямой натиск справа на традиционную
буржуазную законность.
Отношение пролетариата к буржуазной законности
также не остается неизменным. На заре своей истории он
активно участвовал в завоевании тех прав и свобод,
которые были возвещены великими буржуазными
революциями. Позднее обнаружилось, что в эти юридические
формы облеклось не торжество всеобщей справедливости,
а классовое господство буржуазии, которая использовала
закон против пролетариата, для подавления его
революционной борьбы. Отсюда в революционном рабочем
движении надолго закрепилась чисто негативная оценка
действующей в буржуазном обществе законности как
выражения ограниченных, корыстных интересов
господствующего класса. Опыт фашизма заставил пересмотреть такой
односторонний подход, хотя это произошло лишь
постепенно и с немалыми трудностями. Перед лицом нависшей
над буржуазной законностью угрозы справа рабочий класс
встал на ее защиту от реакционных посягательств —■ во
имя той доли общедемократического содержания,
которая в ней есть, которая добыта также и его усилиями и
является необратимым завоеванием на пути
исторического прогресса.
После второй мировой войны во многих буржуазных
странах произошли существенные конституционные
преобразования. На протяжении 1945—1953 гг. был принят
целый ряд новых конституций (во Франции, Италии, ФРГ,
Греции, Дании, Гватемале, Бразилии, Венесуэле,
Эквадоре, Аргентине и т. д.). Некоторые из них, такие, как
конституция IV Республики во Франции (1946) и
республиканская конституция Италии (1947), значительно
отличались от традиционных буржуазных конституций и
закрепляли немало серьезных демократических завоева-
73

ний трудящихся. Однако далеко не все эти Конституции
в дальнейшем сохранились. Из названных стран они
продолжают действовать лишь в Италии, ФРГ и Дании,
причем конституция ФРГ подверглась значительным
изменениям, среди которых — введение института чрезвычайного
законодательства3. Еще более широкое распространение,
чем прежде, получила практика делегированного
законодательства — независимо от того, разрешается лн оно
конституцией или формально запрещено ею:
законодательные учреждения обычно принимают лишь
«закон-принцип», «закон-рамку», «закон-скелет», который затем
детализируется имеющими силу закона распоряжениями
правительства. Все это означает, что для современного
буржуазного общества характерна тенденция к дальнейшему
ущемлению роли закона как основного источника права.
Работая с законодательными памятниками как
источником по истории нового и новейшего времени, следует
учитывать переменчивые исторические судьбы буржуазной
законности и точно представлять себе ее роль в
конкретных условиях изучаемой страны в соответствующий
исторический период. Это поможет правильно определить
значение данного вида источников в исследовании
поставленной проблемы, не преувеличить и не
преуменьшить его. С другой стороны, необходимо иметь в виду
особенности правовой системы отдельных стран. Различают
две мировые системы буржуазного
права—континентальную и англосаксонскую. Первая из них имеет в своей основе
римское право, приспособленное к условиям буржуазного
общества Великой французской революцией и
преобразованиями Наполеона I. В ее орбиту входит, помимо самой
Франции, большинство буржуазных стран европейского
континента и часть государств Латинской Америки.
Вторая господствует в Англии, большинстве стран
Британского содружества наций п в несколько измененном
виде— в США. Англосаксонское право в гораздо большей
* Особой хрупкостью и неустойчивостью отличаются конституции
стран Латинской Америки. С 1810 г. и до середины XX в. в 20 странах
этого региона существовало в общей сложности не менее 125
конституций. При этом за столетие в Венесуэле конституция менялась 15 раз,
в Эквадоре сменилось 13 конституций, в Боливии—10 (см.: Фос-
тер У. 3. Очерк политической истории Америки. М., 1955, с. 397).
Подобная же калейдоскопическая смена конституций продолжается в
латиноамериканских странах и после второй мировой войны. В Эквадоре,
например, за это время вводилось в действие три разные
конституции— 1945, 1967 и 1978 гг.
74
степени, чем континентальное, основывается на судебных
прецедентах. В США ежегодно издается 350 томов
судебных решений, могущих служить прецедентами, в Англии
общее число таких решений колеблется в пределах от 300
до 500 тыс.4 Традиция, прецедент является основой
также и английских конституционных порядков: в Англии по
сей день не существует писаной конституции.
После второй мировой войны с превращением
социализма в мировую систему в большой группе стран,
принадлежащих к различным регионам, утвердился
социалистический правопорядок. Это произошло не сразу.
Первые конституционные документы, принятые после
установления народно-демократической власти в Румынии,
Венгрии и Албании, образования ГДР и победы
кубинской революции, отражали общественные отношения
переходного от капитализма к социализму периода, а до
их принятия в некоторых странах (Румыния, Куба) были
временно восстановлены ранее действовавшие
конституции. Продолжали применяться (в Венгрии, например, в
течение 10 лет) отдельные нормы старого права, если они
не вступали в противоречие с осуществлявшимися
революционными преобразованиями. Лишь постепенно
разрабатывалось и вводилось в действие новое
законодательство, охватывающее целые отрасли права (гражданское,
трудовое, уголовно-процессуальное).
По мере того как социалистические общественные
отношения в названных странах становились
господствующими, изменялись и заменялись новыми их конституции.
В Венгрии конституция 1949 г. действует и поныне, но с
изменениями и дополнениями, которые неоднократно
вносились в нее на протяжении 50-х годов, а затем в 1972 и
1975 гг. В Румынии после установления народной власти
было принято три конституции (1948, 1952 и 1965 гг.) п
изменения к конституции 1965 г. — в 1968 и 1975 гг.
В ГДР на смену конституции 1949 г. пришла конституция
1968 г., ныне действующая в редакции 1974 г. На 'Кубе
в 1976 г. принята конституция, заменившая собой
Основной закон 1959 г. Тогда же утверждена современная
конституция Албании (до этого действовала в редакции
1950 г. конституция 1946 г.). Все новые конституции
закрепляют уже сложившуюся систему социалистических
правоотношений, в которой закону безоговорочно принад-
4 См.: Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права.
М., 1973, с. 373—374.
/о

лежит определяющая роль по отношению ко всем иным
актам государственных органов.
Публикации законодательных актов. Первая
публикация всякого вновь принятого закона обычно
осуществляется в специальном издании, где периодически в
официальном порядке обнародуется текущая законодательная
и административная документация. Во Франции,
например, таким изданием в период с 1789 по 1868 г. была
газета «Moniteur universel», а с 1869 г. и поныне является
«Journal Officiel». В Германии с момента образования
империи (1871) и до 1945 г. официальным вестником
подобного же типа являлся орган под названием «Reichsgesetz-
blatt», после 1949 г. в ГДР и ФРГ издаются
соответственно «Gesetzblatt der D.D.R.» и «Bundesgesetzblatt». В США
текущее законодательство публикуется в «Digest of general
public bills» (выходит с 1936 г.) и «U. IS. law week»)
(с 1933 г.). В Англии для этих целей с 1936 г. существует
издание «All England law reports», в Италии — основанная
в 1860 г. «Gazzetta ufficiale» и т. д.5
Однако законодательный материал быстро
накапливается в большом объеме, и для использования его не
только в научных, но и в практических целях такие
публикации текущего характера неудобны. Само государство
нуждается в его систематизации. Предпринимаемая в
официальном порядке систематизация законодательных
актов бывает двоякого рода.
Один из способов ее осуществления называется
инкорпорацией. В этом случае учитываются все изданные
за определенное время законы и другие акты,
содержащие нормы права. Они объединяются и располагаются в
каком-либо порядке (чаще всего хронологическом) без
изменения их содержания6.
Иначе осуществляется обобщение законодательного
материала при кодификации, когда ставится задача
создать сборник законов, проникнутый определенным
внутренним единством. Такой сборник (кодекс) охватывает
не законы страны вообще, а законодательство в
определенной области (гражданское, уголовное, трудовое
и т. п.). При этом учитываются и включаются в кодекс
6 Подробнее по различным странам см: Catalogue des sources de
documentation juridique dans le monde/ A register of legal
documentation in the world. P., 1957.
• Примером составленного по этому принципу собрания законов
может служить американская публикация U. S. Statutes at large,
существующая с 1874 г. как продолжающееся издание (в течение каждой
сессии конгресса к ней добавляется очередной том).
76
лишь те законы, которые на момент кодификации
оставались в силе. В случае, если в имеющемся
законодательстве обнаружатся пробелы или противоречия, они
должны быть устранены введением новых правовых
норм. В результате кодекс и по форме, и по существу
является новым законодательным актом, который
заменяет собой весь ранее действовавший нормативный
материал по данному кругу вопросов.
Поскольку кодификация представляет собой более
высокую форму систематизации законодательства и требует
значительной подготовки, она осуществляется
сравнительно редко. В новое время целую эпоху в этой области
составили кодексы Наполеона — Гражданский (1804),
Торговый (1807), Уголовно-процессуальный (1808),
Уголовный (1810), действовавшие не только во Франции, но
и во всех странах, которые подверглись наполеоновскому
завоеванию, и надолго пережившие I Империю.
Последовательно проведенная кодификация правовых норм в
буржуазном обществе характерна лишь для
континентальной системы права7. Англосаксонское право плохо
поддается кодификации и в сущности до сих пор остается
иекодифицированным. В Англии начиная с XIX в. и до
последнего времени законодательство обобщалось лишь в
виде издания так называемых консолидированных актов
по какому-либо определенному предмету, и только в
1966 г. парламентом были созданы две специальные
комиссии, которым поручено осуществить кодификацию
права. В США, где федеральное законодательство
регулирует лишь небольшой круг вопросов, а остальное
входит в законодательную компетенцию штатов, с целью
согласования того и другого законодательства было
создано так называемое коллизионное право, но первый
единый для всей страны кодекс (Торговый) разработан
совсем недавно — к 1970 г. он был принят и начал
действовать в 28 штатах из 508.
Собрания инкорпорированных законов и кодексы в
капиталистических странах нередко публикуются
частными издательскими фирмами. Но такие сводные
публикации в любом случае должны рассматриваться как
официальные, так как осуществленная в них систематизация
7 В странах, вступивших на путь строительства социализма,
разработка новых гражданских, трудовых, уголовно-процессуальных
кодексов играла важнейшую роль в ходе утверждения социалистических
правоотношений.
8 См.: Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права,
с. 514—515.
77

законодательного материала исходит от государства.
Иной, неофициальный характер носят изданные на
разных языках многочисленные сборники конституций и
других законодательных актов различных стран и
регионов мира, иногда снабженные более или менее
подробными комментариями, иногда близкие по типу к
хрестоматиям 9.
Ориентацию в различных существующих изданиях
законодательных актов облегчает обращение к специальной
справочно-библиографической литературе по этим
вопросам. В 1953 г. впервые вышел параллельно на
английском и французском языках каталог ЮНЕСКО,
сообщающий сведения подобного рода по всем странам в
алфавитном порядке их наименований|0. Позднее был
создан подобный же справочник отдельно по
социалистическим странам, публикуемый на нескольких языках,
включая русский11. Библиография имеющихся русских
переводов иностранных конституций по состоянию на
конец 40-х годов отражена в пособии Г. Г. Кричевского12.
Источниковедческий анализ актов государственного
законодательства. Марксистский методологический
подход к законодательным памятникам как историческому
источнику основан на том, что в любом классовом
обществе содержание (а тем более практическое
применение) правовых норм обеспечивает прежде всего интересы
9 См., напр.: Constitutions of Nations/ By A. J. Peaslee. Second ed.
Vv. I—III. The Hague, 1956; Mirkine-Guetzevitch B. Les constitutions
de l'Europe nouvelle. Dixieme ed. Vv. 1—2.1938;E1 pensamiento con-
stitucional hispanoamericano hasta 1830. Vv. I—V. Caracas, 1961. Из
изданий на русском языке назовем в частности: Конституции
буржуазных стран. В 4-х т. М. — Л., 1935; Конституции и законодательные
акты буржуазных государств XVII—XIX вв. М., 1957; Конституции
буржуазных государств Европы. М., 1957; Конституции государств
американского континента. В 3-х т. М., 1957—1959; Конституции
буржуазных стран. М., 1968; Конституции стран народной демократии. М., 1958;
Конституции зарубежных социалистических государств Европы. М.,
1973; Германская Демократическая Республика. Конституция и
законодательные акты. М., 1979; Конституция Социалистической Республики
Румынии. Бухарест, 1975 (иа русск. яз.); Основные законодательные
акты Кубинской республики. М., 1962; Республика Куба. Конституция
и законодательные акты. М., 1980.
10 Catalogue des sources de documentation juridique dans le monde/
A register of legal documentation in the world. P., 1957 (существуют
издания 1953 и 1957 гг.).
11 Каталог юридических документальных источников
социалистических стран. Т. I—V. Potsdam —"Babelsberg, 1976—1978.
12 См.: Кричевский Г. Г. Иностранные конституции в русских
переводах. М., 1950.
78
господствующего класса. Ь то же время принцип
марксистского историзма обязывает исследователя учитывать,
что эти нормы могут в определенной мере служить также
и более широким интересам — в зависимости от того, в
какой фазе своего развития находится данный класс,
насколько он в данных условиях выражает интересы
прогрессивного развития всего общества, а также от общего
соотношения классовых сил в данном обществе в данное
время.
Важнейшие особенности источниковедческого анализа
законодательных актов определяются тем, что это —
источник официального происхождения н назначения.
Следует прежде всего установить характер той
публикации, по которой они изучаются, т. е. выяснить, является
она официальной или нет. Официальные документы
предпочтительнее использовать опубликованными в
официальном издании. Это гарантирует подлинность источника
и аутентичность его текста, избавляя от необходимости
специально проверять то и другое в ходе исследования.
Ввиду того что по своему основному содержанию
закон является выражением коллективной воли
определенных общественных сил (класс или часть класса, блок
классов и т. д.), для историка зачастую не имеет
существенного значения вопрос о том, кем именно составлялся
и редактировался его текст. Но в известных ситуациях
влияние тех или иных лиц на выработку
законодательного документа может оказаться настолько велико, что это
отразится на всей его направленности. Так, при
подготовке консульской конституции 1799 г. во Франции ее
первоначальный 'проект, составленный Э. Ж. Сьейесом, был
фактически перечеркнут «поправками», отдававшими всю
полноту власти в руки первого консула. В данном случае
содержание этих поправок в решающей мере
определялось тем, что их автором был только что совершивший
государственный переворот Наполеон Бонапарт, который
и стал первым консулом.
Место издания закона легко устанавливается по месту
пребывания правительства и законодательных
учреждений страны в момент его принятия. Не представляет
трудностей и датировка законодательных документов
нового и новейшего времени: в самом тексте закона обычно
прямо указывается, когда он был принят.
Но характеристика исторических условий
возникновения документа не может исчерпываться лишь
односложными ответами на вопросы «где» и «когда». Следует
выяснить причины проведения данной законодательной ме-
79

1 в момент п№я™яяя"РеДСТаВИТЬ Себе Чествовавшую
стране и наРправленИР политическую ситуацию в
I сил основных классоп № Развития> об^ соотношение
борьбе во руг того закона1" раССТановкУ в конкретной
в качестве источника ' второго .привлекается /
их ?ySSS)c™?JiMH B-и-Ленин отмечал> крити1^я
туций и ХгиГзаХп"114^™ П°ДХ°Д К °ЦеШ<е К0НСТИ"
является реальной?? ' ЧТ° конс™туция не обязательно
ной, <<к:рР™ньшГ-еSS4она'' Г^™^ * Ф*™-
значимости конгти™ реакционна: об истинной
насколько она соот^? М°ЖН° Судить ИСх°Дя из ™го,
в странГрасСтаГвКЛТВуеТ объективн° существующей
туцик,-писал Лент! КЛаСС0ВЫх Сил- «Сущность консти-
сударствГ вообте f'~В ™М' ЧТ0 OCHOBHbie законы го-
права в предстТв1?тРП,аКШ1Ы' Kacai»c* избирательного
и пр., выражают ™Т?» УчРежДения, их компетенции
совой борьб? фДж™яТеЛЬН°е соотношение сил в клас-
действительность ZT конституция, когда закон и
сходятся КсТит1гт0ДЯТСЯ; Н6, Фиктивна. когда они
мещичьей реакцштюй иТ" бЫТЬ чеРнос^нной,
поной, чем иная SZ и в то же время менее фиктив-
О том <<либеРальная» конституция» 13
обстояте^стГСд?Г^яГ,ЖИ° выяснение всех подобных
по существу кпягнпп 3 зак°нодателыюго памятника
пятой? 1947 ? консРтИЧИВ° ™™bCTByeT пример
прикрепила победу'яИ™ УЦИИ ИтаЛИИ- 0на не только
задержит такие УположГИИ РеспУб™канского строя, но со-
но для буржуазны. ИЯ' К°ТОрЫе ЗВУчат оче«ь необыч-
признаниеУм свобольт ™™fi> х°™ и сочетаются с
Италия объявляется п °И хозяйстоенной инициативы.
республикой, осГьшающейГ?а1ТтУрЦуИде fTTT*""*-
республики провозглят^™ РУД ( Т' *)■ 3аДачеи
номического Гсоциаль^ «УстРанять препятствия эко-
ограничивая свобод и 'поРяДка, которые, фактически
ному развитою SSSL11 равенство граждан, мешают пол-
эффек^внГу УГс™ю ГЙ ЛИЧН0С™ И Дейс™™ьному
и социалььюй оргяшДЮ 6Х тРУДяш-ихся в политической
вается в законном пТ" СТраНЫ>> (ст' 3>" Предусматри-
(при условии в?з1гРаТдКепияГМи°ЖИ0СТЬ 3KCnPonP*™
общественным учрежден™^ ,™ пеРедачи государству,
Щнхся предприятий гпп Ш1И объеДинениям трудя-
шествешЕ интересов>>СТ?™™%™ «пР^т важных об-
интересов» (Ст. 43), установление предель-
» Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 345.
80
пых размеров земельной собственности (ст. 44) и т. Д.14
По сути дела в этих положениях отражена та
программа глубокого социального обновления Италии, за
которую шла борьба в период Сопротивления, когда в
стране сложился широкий фронт антифашистских и
антимонополистических сил во главе с рабочим классом.
И хотя конституция в целом была прлнята в момент,
когда на политическом уровне антифашистское единство уже
не существовало, она является детищем итальянского
Сопротивления, одним из его важнейших завоеваний.
Принятие такой конституции означало, что рабочему
классу и его союзникам в основном удалось сохранить
открытой перспективу дальнейшего движения вперед по
пути, завещанному Сопротивлением. Без учета этого
нельзя понять не только своеобразный, до известной
степени программный характер итальянской конституции
1947 г., но и то, почему борьба за ее полную реализацию
занимает столь важное место в стратегии ИКП на
протяжении всей послевоенной истории Италии.
Конституционные и другие законодательные
документы несут отпечаток не только исторических условий
своей страны, но и более широких по масштабам
общественных процессов, характерных для определенной полосы
развития целого региона. Исследуя испанскую
конституцию 1812 г., К. Маркс задался вопросом: «Как объяснить
тот любопытный факт, что конституция 1812 г., позже
заклейменная на конгрессе в Вероне коронованными
особами всей Европы как самое мятежное изобретение
якобинства, была порождением древней монашеской и
абсолютистской Испании в момент, когда она, казалось, была
целиком поглощена священной войной против
революции?» 15 Ответить на этот вопрос К. Марксу позволило
рассмотрение испанской конституции в историческом
контексте войн, возникших в Европе в ответ на
наполеоновские завоевания и носивших противоречивый,
двойственный характер. «Всем войнам за независимость, которые
велись против Франции,— отмечал он,— свойственно
сочетание духа возрождения с духом реакционности, но
нигде эта двойственность не проявлялась так ярко, как
в Испании»16. Она-то и нашла выражение в испанской
конституции 1812 г., которая «представляет воспроизве-
и См.: Конституции буржуазных государств Европы, с. 541—542,
550—551.
15 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 10, с. 458.
18 Там же, с. 436,
6-19 81

Дение старинных фуэрос (традиционных вольностей
феодального происхождения.—Я. Г.), понятых, однако, в
духе французской революции и приспособленных к
нуждам современного общества»". Характеристика
исторических условий возникновения законодательного
памятника должна, следовательно, учитывать не только
национальную специфику породившей его ситуации, но и связь
положения в данной стране с определенным моментом
развития всемирной истории.
Законодательный памятник должен рассматриваться
всегда с учетом его генеалогических связей, т. е.
соотношения с предшествующими ему аналогичными
документами. Это также необходимо для правильной оценки его
содержания. Значение, например, якобинской
конституции как документа, запечатлевшего развитие буржуазной
политической мысли на высшем этапе Великой
французской революции, выступит в полном объеме лишь при ее
сопоставлении с конституцией 1791 г.
Ввиду нормативного характера законодательных актов
их основное содержание составляют провозглашаемые в
качестве определенных принципов и правил положения
общего характера, а не конкретная фактическая
информация. Упоминание о каких-либо фактах, их
истолкование и оценку можно иногда встретить лишь в
мотивировочной части закона — при изложении доводов в пользу
его принятия. Исследователь обязан в таких случаях
установить путем сопоставления этих доводов с
реальностью, насколько они отражают истинные причины
проведения данной законодательной меры. Главная же и
наиболее сложная задача при анализе содержания
законодательных памятников состоит в том, чтобы выявить
действительный смысл и классовую сущность
провозглашаемых законом установлений.
Нормы буржуазного права заключены в такие
формулировки, которые скрывают классовые интересы
буржуазии под видимостью общенародных интересов.
Исторически так произошло потому, что на ранних этапах
развития буржуазии ее интересы действительно лежали на
одной линии с общественным прогрессом и совпадали с
интересами большинства народа. Но и тогда между
словесной оболочкой и реальным содержанием буржуазного
законодательства существовало противоречие, которое
отнюдь не всегда оставалось скрытым. Уже в 1791 г.,
например, во Франции был принят получивший печальную
известность закон Ле Шапелье, который К- Маркс назвал
п Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 10, с. 463.
82
буржуазным государственным переворотом, в самом
начале революции отнявшим у рабочих только что
завоеванное ими право ассоциаций18. Создание рабочими
коалиций с целью добиться более высокой заработной платы
jtot закон объявил «преступлением против свободы и
декларации прав человека», а сам Ле Шапелье при его
обосновании недвусмысленно сослался на то, что свобода
рабочих коалиций ущемляет свободу предпринимателей.
В дальнейшем же, по мере того как буржуазия
утрачивала свою историческую прогрессивность,
провозглашенные ею и ставшие традиционными формулы общего
блага, равенства всех граждан перед законом и т. п. реально
все теснее отождествлялись лишь с ее собственным
благом, свободой и правами.
Наглядным примером того, как может
зашифровываться действительный смысл сказанного в законе,
являются лицемерные формулировки американской
конституции 1787 г., которые касались сохранившегося после
войны за независимость института рабства19. В
первоначальном тексте этой конституции нет ни слова о рабстве.
Сами термины «рабство», «рабское состояние» в нем не
употребляются и появляются лишь в поправках к
конституции, принятых в период Гражданской войны 1861—
1865 гг., когда рабство в США было ликвидировано. Тем
не менее конституция 1787 г., по крайней мере, трижды в
замаскированной форме признает и тем самым
узаконивает существование рабства.
Статья I, раздел 2, пункт 3 конституции в редакции
1787 г. гласит: «Представители и прямые налоги
распределяются между отдельными штатами, могущими
вступить в настоящий Союз, пропорционально численности их
населения, для определения которой к числу всех
свободных людей, включая лиц, обязанных кому-либо
службой в течение нескольких лет, и исключая не платящих
налогов индейцев, прибавляется три пятых всех прочих
лиц»20. Намек на существование рабства здесь спрятан
в упоминании наряду со всеми свободными людьми —
«всех прочих лиц».
Согласно разделу 9, пункту 1 той же статьи,
«Конгресс до тысяча восемьсот восьмого года не может
запрещать перемещение или ввоз таких лиц, которых ка-
18 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 751—752.
19 См.: Фостер У. 3. Негритянский народ в истории Америки. М..
1955, с. 71—75.
20 Конституции государств американского континента, т. 3, с. 231—
232.
6*
83

"<»п .. .i iii n щггшующнх ныне штатов сочтет нужным
||>|Ц1 пщ, но i.iKnii iiito3 может облагаться пошлиной или
и i ||»м1М, не п|»с|1Ы111;пощим десяти долларов с каждого
MIII..I ' .'Iiih.i, о которых идет речь,— это негры-рабы;
и i.iin л.111|)11||;ц||1ой форме здесь сказано о том, что с
/ИОН г. оудсг прекращен ввоз рабов из Африки и опреде-
tcicnM условия продолжения работорговли на период до
псн'чспмя этого срока.
О выдаче беглых рабов в тексте 1787 г. (статья IV,
раздел 2, пункт 3) говорится так: «Ни одно лицо,
обязанное к службе или работе в каком-либо из штатов
согласно его законам и бежавшее в другой штат, не может на
основании законов или постановлений последнего
освобождаться от этой службы или работы и должно быть
выдано по требованию стороны, которая имеет право на
такую службу или работу»22. Смысл этого туманно
сформулированного пункта проявлен принятой в 1865 г. 13-й
поправкой к конституции: «Ни в Соединенных Штатах,
ни в каком-либо другом месте, на которое распространя-
.ется их власть, не должно существовать ни рабства, ни
подневольных работ, кроме случаев наказания за
преступление, за совершение которого виновный был
должным образом осужден» 23.
Установить и раскрыть общий классовый смысл и
истинное содержание отдельных положений
законодательного акта помогает знание условий, в которых
создавался данный памятник. При этом необходимо строго
соблюдать исторический подход, не модернизируя
содержащихся в тексте и зачастую надолго закрепившихся в
юридическом обиходе формулировок и понятий, соотнося
их смысл с современной не исследователю, а им самим
эпохой, оценивая по меркам той эпохи большую или
меньшую степень прогрессивности заложенных в них
идей. Чтобы избежать модернизации документа, при его
истолковании следует учитывать происходящие с
течением времени изменения в смысловом значении
юридической и политической терминологии, т. е. определенную
эволюцию языка. В целях исторического исследования
законодательные акты должны использоваться по
возможности на языке оригинала, так как в переводе могут
исчезнуть существенные для историка оттенки
традиционно употребляемых в них формулировок.
-: йгЗР*™ ш~° —• * * < ш
84
Различные положения законодательного акта должны
» процессе его анализа рассматриваться в единстве,
сопоставляться между собой. Такое сопоставление важно
для оценки реальной значимости законов, так как
зачастую позволяет выявить предусмотренные в самом их
тексте практические ограничения по отношению к их
декларативному содержанию. Проанализировав подобным
образом конституцию II Республики во Франции,
К- Маркс заметил: «Каждый параграф конституции
содержит в самом себе свою собственную
противоположность, свою собственную верхнюю и нижнюю палату:
свободу — в общей фразе, упразднение свободы — в
оговорке» 24.
В конституции Веймарской республики в Германии
(1919) провозглашались широкие демократические права
и свободы, но имелась также и статья 48, согласно
которой президент мог полностью или частично
приостанавливать гарантии основных прав в случае, если «серьезно
нарушены общественная безопасность и порядок или если
грозит серьезная опасность такого нарушения»25.
В статье 123, провозглашавшей право собраний,
содержалась оговорка относительно возможного воспрещения
собраний под окрытым небом «в случае непосредственной
опасности для общественного спокойствия»26.
Наконец, правильно оценить содержание
законодательного акта и определить границы его использования в
качестве источника можно лишь с учетом того, насколько
данный закон проводился в жизнь. В истории
фабричного законодательства, например, немало таких случаев,
когда какие-либо законы об охране труда сводились на
нет сопротивлением капиталистов их практическому
применению и оставались на бумаге. Опираться на тексты
этих законов при анализе положения рабочего класса
данной страны можно только в ограниченной степени,
рассматривая их принятие как чисто формальную
уступку со стороны буржуазного государства. Якобинская
конституция 1793 г. является замечательным памятником
политической мысли своего времени, но она не была
введена в действие и потому не может служить источником
для изучения реальной организации революционного
правительства во Франции в период якобинской диктатуры.
Необходимость подобного рода «поправок» к анализу
21 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 132.
*5 Конституции буржуазных стран, т. I, с. 91.
26 Там же, с. 104.
85

самого текста законодательных документов вызывается
тем, что непосредственное их содержание составляют
предписания на будущее (по отношению к моменту их
создания), т. с. обусловлена особенностями их целевого
назначения как нормативных актов.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ДОКУМЕНТЫ
Функции и устройство парламента в буржуазном
обществе. При изучении истории нового и новейшего времени
важным источником являются не только законодательные
акты, но и тесно связанные с ними по своему
происхождению материалы, отлагающиеся в самом процессе
законодательного творчества, — протоколы и стенограммы
парламентских прений и другие документы парламентов.
Парламентская система возникла в новое время как
форма государственного руководства обществом со
стороны буржуазии. Она характеризуется разделением труда
законодательного и исполнительного, контролем
парламентов (общегосударственных представительных органов
буржуазии) над правительствами, привилегированным
положением для депутатов. Непременным признаком
парламентского государственного устройства является
верховенство (хотя подчас и формальное) парламента над
правительством и ответственность перед парламентом
правительства и отдельных министров.
В наиболее чистом виде эта черта выражена в
парламентарной республике (Франция в период III и IV
Республик или современная Италия), хотя она присуща и
такому типу государственного устройства, как
парламентарная монархия (классический пример—Англия, к этому же
типу относятся Бельгия, Нидерланды, Дания, Швеция,
Норвегия). Иной характер имеют отношения между
парламентом и правительством в президентских республиках
(типа США), где глава государства одновременно
является главой правительства и не подотчетен парламенту,
а избирается непосредственно населением путем прямых
или двухстепенных выборов. Строй президентской
республики существует, например, в ряде стран Латинской
Америки (Аргентина — по конституции, действовавшей до
переворота 1976 г., Бразилия, Венесуэла, Перу и т. д.). Не-
86
Которые черты этого строя характерны и для V Республики
во Франции: ее президент избирается населением и
назначает главу правительства без санкции парламента.
Верховенство парламента над правительством и
ответственность правительства перед парламентом означают,
что: 1) парламент наделен прерогативами высшего органа
государственной власти и в этом качестве обладает
законодательными полномочиями, 2) формирование
правительства поручается главой государства лидеру партии или
блока партий, располагающих большинством в парламенте,
причем правительство формируется, как правило, из числа
депутатов и должно получить парламентский вотум
доверия, 3) парламент имеет право контролировать
деятельность правительства. Этот контроль осуществляется в
различных формах. В частности, парламент может поставить
на обсуждение политику правительства в целом или какие-
либо ее аспекты и в итоге выразить недоверие всему
кабинету или отдельному министру, что обязывает их подать
в отставку. Депутаты могут вносить запросы главе или
членам кабинета. Особым видом депутатского запроса
является так называемая интерпелляция, которая влечет
за собой открытие общей дискуссии и постановку вопроса
о доверии. Наконец, парламент вправе производить силами
своих комиссий ревизии и расследования, касающиеся
различных сторон правительственной политики.
Обычно в буржуазных странах парламент
состоит из двух палат с неодинаковым объемом
полномочий1. При унитарном государственном устройстве—как
например, в Англии и Франции — двухпалатная структура
парламента исторически возникла из потребности
правящих классов снабдить парламентский механизм своего
рода тормозом в виде верхней палаты, стоящей над нижней.
В федеративных государствах одна из палат мыслится как
представительство страны в целом, другая — как
представительство отдельных частей федерации (штатов — в США
и Австралии, провинций — в Канаде, кантонов—-в
Швейцарии, земель — в ФРГ и Австрии и т. д.). Такие палаты
в принципе должны быть равноправны. Однако
фактически, а иногда и формально объем принадлежащих им прав
различен, причем в зависимости от условий отдельных
стран большую власть может иметь либо одна, либо другая
палата. В США, где в государственной структуре федера-
1 Однопалатный парламент в настоящее время существует,
например, в Новой Зеландии, а из европейских стран — в Дании, Швеции,
Греции, Финляндии.
87

лйстские начала до сих пор преобладают над
нейтралистскими, права двух палат конгресса формально
уравновешены, но фактически сенат располагает большей властью
по сравнению с палатой представителей. В таких же
странах, как ФРГ или Австрия, федеративный принцип все
более приходит в противоречие с растущей централизацией,
а потому бундесрат и федеральный совет даже формально
наделены меньшими правами, чем бундестаг и
национальный совет.
Принцип формирования двух палат парламента в
капиталистических странах (будь то при унитарном или
федеративном устройстве) чаще всего тоже различен. Нижние
или общенациональные палаты, как правило, выборные и
избираются гражданами, имеющими право голоса, путем
прямого голосования. Верхние палаты могут быть тоже
выборными, но при этом даже в настоящее время нередко
избираются менее демократическим способом—не
непосредственно избирателями, а коллегией выборщиков
(сенат V Республики во Франции), по мажоритарной, а не
пропорциональной системе (сенат в Испании в отличие от
нижней палаты кортесов — конгресса депутатов), при
более высоком возрастном цензе для голосования (сенат
в Италии) и т. д. Иногда же верхние палаты вообще не
избираются: так, английская палата лордов состоит из
частично наследственных, частично назначаемых королевской
властью пэров. Члены федеральных палат могут либо
избираться на срок более длительный, чем депутаты
общенациональной палаты (так, в США сенаторы избираются на
6 лет, а члены палаты представителей—на 2 года), либо
назначаться (сенаторы в Канаде — генерал-губернатором,
члены бундесрата ФРГ—правительствами земель и т. д.).
Поэтому в двухпалатных буржуазных парламентах одна
из палат по своему составу и политической ориентации
почти всегда консервативнее другой.
Срок, на который избирается данный состав
парламента, называется легислатурой, а период, когда парламент
собирается для осуществления своих функций — сессией.
В монархиях и президентских республиках право созыва
парламента на сессию обычно принадлежит главе
государства. Каждая такая сессия рассматривается как особый,
организационно завершенный период деятельности
парламента. В республиках парламентарного или смешанного
типа глава государства не имеет подобных прерогатив
в отношении парламента и существует система «постоянно
действующего собрания»: парламент вправе собираться на
заседания в течение неограниченного периода времени и
88
считается работающим непрерывно в течение всей
легислатуры (кроме ежегодных каникул и праздников), хотя это,
конечно, не значит, что он действительно заседает
круглый год. Например, в ФРГ, где бундестаг формально
является постоянно действующим собранием, он проводит за
год не более 50 пленарных заседаний. Парламентские
сессии могут быть очередными (если сроки их созыва
предусмотрены законом) и чрезвычайными (если они
созываются помимо этих сроков по инициативе главы государства,
главы правительства или определенного числа депутатов).
Порядок прохождения законопроектов в палатах и
внутренняя организация каждой из них определяются
соответствующим регламентом. Внутри палаты депутаты от одной
партии объединяются в политическую группу (фракцию),
возглавляемую председателем или комитетом. Право
парламентариев на объединение в политические группы в
некоторых странах долгое время существовало лишь в виде
обычая, но сейчас в большинстве буржуазных
парламентов признано также и в законодательном порядке. Роль
фракций в деятельности парламентов весьма велика.
В особо важных случаях политическая линия той или иной
фракции намечается и обсуждается на специальных
закрытых заседаниях. Фракции связаны партийной
дисциплиной, особенно жесткой там, где парламентарии находятся
под контролем своих партий: депутат, выступивший
против линии партии, может быть исключен из ее
парламентской группы. Так, например, были исключены из
лейбористской фракции в английской палате общин 6 депутатов,
проголосовавших в марте 1961 г. вопреки указаниям
партийного руководства против ассигнований на
вооруженные силы, а один из них (К. Зиллиакус) подвергся даже
исключению из партии.
Существуют также различные парламентские комиссии
и комитеты. Одни из них (комиссия по иностранным
делам, бюджетная комиссия и т. п.) действуют постоянно,
другие имеют временный характер и создаются специально
по тому или иному вопросу или же в связи с каким-либо
расследованием. Создание всевозможных следственных
комиссий широко практиковалось, например, во Франции
при III и IV Республиках. Эти комиссии занимались
расследованием деятельности правительства «национальной
обороны», причин возникновения Коммуны в Париже,
событий 1933—1945 гг. и причин поражения Франции
в 1940 г. и т. д. К созданию комитетов по расследованию
постоянно прибегает и конгресс США. Эти комитеты
конгресса отчасти заменяют собой классическую форму пар-

ламентского контроля за деятельностью отдельных
звеньев администрации, но иногда начинают играть иную и
весьма зловещую роль. Достаточно напомнить о комитете
по расследованию антиамериканской деятельности,
который был создан палатой представителей в 1938 г. как
временный, а в 1945 г. преобразован в постоянный орган и
стал одним из важнейших орудий разжигания «холодной
войны» и антикоммунистической истерии. Комиссии,
участвующие в рассмотрении законопроектов, приобретают
все более значительный вес в законодательной
деятельности парламентов, так как в них по существу предрешается
исход дискуссий на пленарных заседаниях палат.
Законодательный процесс (т. е. порядок деятельности
высших органов государственной власти по изданию
законов) в различных буржуазных странах имеет свои
особенности, но в основном может быть сведен к следующим
стадиям:
1. Внесение законопроекта. Правом внесения, т. е.
законодательной инициативой, обычно обладают главы
правительств, правительства, члены палат, иногда —
постоянные парламентские комиссии. В некоторых странах
(Франция, Италия) текст, вносимый парламентарием, называется
законопредложением, а текст, вносимый правительством,—
законопроектом.
2. Обсуждение законопроекта, которое происходит
в порядке нескольких чтений. Понятие чтения
законопроекта в парламентской процедуре разных стран имеет
различный смысл. В ряде стран (США, Англия и страны
Британского содружества наций, ФРГ, Дания) действует —
хотя и не вполне одинаково — система трех чтений. При
такой системе первое чтение означает (с некоторыми
вариантами по отдельным странам) лишь оглашение
названия законопроекта и его регистрацию. Затем законопроект
передается в соответствующую комиссию или комитет,
откуда после дополнительной разработки возвращается
вместе с докладом комиссии для подробного
(постатейного или в целом) рассмотрения в палате, составляющего
второе чтение. Главным содержанием третьего чтения
является голосование по законопроекту. В других же странах
(Франция, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург,
Швейцария) действует принцип однократного чтения
законопроекта в палате, т. е. весь складывающийся из разных
этапов процесс его прохождения в данной палате
рассматривается как единое чтение. Повторные чтения
законопроекта в одной и той же палате парламентов этих стран
бывают лишь в тех случаях, когда вторая палата не
соглашается с ним без поправок, требующих дополнительного
обсуждения.
3. Принятие законопроекта. Обычно в буржуазных
парламентах принятым считается законопроект, за который
подано простое большинство голосов, т. е. большинство от
числа присутствующих и участвующих в голосовании
парламентариев (голоса отсутствующих и воздержавшихся
при этом не учитываются). Необходимое для
действительности голосования минимальное число присутствующих
(кворум) может быть очень низким, например, в
английской палате общин оно составляло па начало 60-х годов
40 членов из 630, а в палате лордов — 3 из почти 1000.
В некоторых же случаях (в частности, при утверждении
законопроектов об изменении конституции) требуется
квалифицированное большинство голосов.
4. Санкция закона главой государства. Без такой
санкции принятый парламентом законопроект еще не имеет
силы закона. Право отказать в такой санкции (право вето)
является прерогативой главы государства, характерной
в особенности для президентских республик. Оно
существует и в парламентарных монархиях, но скорее в теории,
а на практике применяется крайне редко (в Англии,
например, последний случай отказа в королевской санкции имел
место в 1707 г., а в Норвегии за время после ее отделения
от Швеции королевское вето не использовалось ни разу).
5. Опубликование закона. Как правило, оно
осуществляется главой государства в официальном вестнике
текущего законодательства или сборнике законов.
Следует также иметь в виду, что в ряде стран
существует институт так называемого конституционного контроля.
Этот контроль выражается в том, что специальные
непарламентские органы (Верховный суд в США,
Конституционный суд в ФРГ, Италии, Австрии и т. д.) имеют право или
обязаны выносить свое суждение о соответствии принятых
в установленном порядке законов конституции страны.
В иных случаях вердикт о неконституционности
обращается против реакционных законов. Так, в 1954 г. Верховный
суд США признал противоречащей 14-й поправке к
конституции узаконенную в ряде штатов практику расовой
сегрегации в школах. Но гораздо чаще конституционный
контроль «срабатывает» в обратном направлении, помогая
похоронить или изменить в сторону ухудшения прогрессивные
по своему содержанию законы. Через этот фильтр не
прошел, например, закон 1971 г. о земельной аренде в
Италии, который явился важным завоеванием крестьян-арен-
91

своему существу ппактикя 1 ШфД- *Ранков- По
является определен™ конституционного контроля
ципом весховенст^ ™ встУпает в противоречие с
принципом верховенства парламентов и ущемляет их прерога-
деН^0ужЦеИвПвеРпЛиГеНТаРИЗМ? И "Р^авительных учреж-
пияГ-анТлийскоГ И6ВРГЙСКИХ бУРжУаз™х револю-
ассамблеям птшя я п. ФР^зской - законодательным
Не для"того bdS, ЖЗЛа важнейшяя политическая роль.
^\Гс™Гвг£\^теГеН7Гь°РИТЬ ° ПЗРЛаМеНТаРИЗ"
жуазия упрочивает ™™ ПО Мере того как бУР"
вых стоках пя« политическое господство в передо-
pa^PSaS3BZa^Hn„npH06peTa,OT У-о-ивый ха-
ственногс.устройства Д паРламен™РНого государ-
4^c^l7raSTSSn™№ ЯВЛЯ6ТСЯ А™2- Н-
вагае кабинета лидером паптии о"? В ПРактикУ Формвро-
ства и отставка кабинета какrlvаРламентско™ большин-
Но еще в течение S. Результат вотума недоверия
жалаЩдействеовать Ж^нна"?™™ В ^^ ПРОДОЛ"
рательная система котоПЯЯ rnvn сРеДневековья изби-
в палате общин от пришедших т,РаНШ,а пРеДстав™ьство
чек* и не давала его^овымТяЯп3апУстение «г™лых месте-
ложение не устраивало Z™ РИЧНЫМ roP°*aM- T^<oe по-
жуазию, но TpeSaH ^ Х^я еБС6™ Пр°МЫШленнУю бУР"
поддерживали рабочий класснТ РеФ°РМЫ актнв"°
^П^биТ88?гГДеН^
вахь2 сПГяГл'ГсТ^ И„™лПаамРСеГкКУ" сСлИСТСМУ' ™ СЛ^СТ ~'
органа в условиях феодальпого "твоя П 1™ °ВН0Г° "Реда™вительного
ламент возник еще в XII в что n™ll M качестве английский пар-
более или менее законченным к 60—?0-м годам XIX в.,
когда основы парламентарного устройства закрепляются
соответствующими конституционными актами (в Италии —
в 1861 г., в Австро-Венгрии — в 1867, в Германии —
в 1871, во Франции — в 1875, в Испании — в 1876 г.).
Дальнейшее расширение избирательного корпуса в ряде
стран имело место и после этого (реформы 1882 г. в
Италии, 1890 г. в Испании, 1893 г. в Бельгии, 1896 г. в
Голландии и т. д.). К концу XIX в. введенное в разные сроки
всеобщее избирательное право для мужчин
существовало в Германии, Франции, Испании, Бельгии,
Норвегии.
Последние десятилетия XIX в., когда капитализм
переживал относительно «мирный» период своего развития и
политическое господство буржуазии повсеместно
упрочилось по преимуществу в парламентски-конституционных
формах, в известном смысле были периодом расцвета
буржуазного парламентаризма. Именно в это время
парламенты не формально, а фактически являются носителями
верховной по отношению к правительствам власти,
становятся представительными органами всего класса буржуазии,
который через них целиком, как таковой, осуществляет
свое государственное руководство обществом.
Однако в целом парламентская демократия того
времени оставалась весьма узкой, а право голоса — лишь
в ограниченной степени доступным массе трудящегося
населения. По данным на начало 90-х годов, в среднем из
каждой тысячи совершеннолетних в парламентских
выборах могли участвовать: во Франции — 265 чел., в
Швейцарии— 226, в Германии — 200, в Англии—150, в
Италии— 82, в Австрии — 73, в Швеции — 62, в Бельгии —
22 чел.3 Ни в одной стране не имели избирательного права
женщины. В голосовании на выборах вплоть до начала
XX в. фактически принимало участие не более 10—15%
населения тех стран, где существовали представительные
органы парламентского типа 4.
Вопрос об отношении рабочего класса к парламентским
институтам возник практически вместе с возникновением
самостоятельного рабочего движения. Уже английские
чартисты написали на своем знамени лозунг всеобщего изби-
3 См.: Кривогуз И. М. Первая русская революция и
западноевропейское рабочее движение. — В кн.: Революция 1905—1907 годов в
России и ее всемирно-историческое значение. М., 1976, с. 211.
4 См.: Международное рабочее движение. Вопросы истории и
теории. М., 1976, т. 2, с. 63.
93

рательного права. Выдвижение этого требования от имени
рабочего класса всемерно поддерживалось К- Марксом и
Ф. Энгельсом. Завоевание парламентского строя, всеобщего
и прямого голосования они рассматривали как важную
предпосылку для более широкого и мощного развития
классовой борьбы, для прояснения подлинного лица
различных классов буржуазного общества. Анализируя опыт
революции 1848—1849 гг. во Франции, К- Маркс
специально отметил, что во II Республике всеобщее избирательное
право «сразу поднимало на вершину государства все
фракции эксплуататорского класса, срывая с них таким
образом их лживую маску, тогда как монархия с ее цензом
компрометировала только определенные фракции
буржуазии, позволяя другим прятаться за кулисами и окружая их
ореолом общей оппозиции» 5. К- Маркс и Ф. Энгельс
призывали рабочий класс активно бороться не только за
право голоса на парламентских выборах, но и за проведение
в парламенты собственных представителей.
В то же время основоположники научного коммунизма
постоянно имели в виду и подчеркивали ограниченность,
условность, фальшь буржуазной парламентской
демократии. Во множестве своих статей К. Маркс дал яркую,
подчас остросатирическую характеристику английских
парламентских нравов 50-х годов XIX в. Прослеживая
подробнейшим образом ход дебатов о начавшейся Крымской войне,
он раскрыл чисто показной, парадный характер
деятельности парламента, отметив, что один из главных
вдохновителей политики кабинета лорд Пальмерстон в своей
речи «старательно следил за тем, чтобы не проронить ни
единого слова, содержащего какую-либо новую
информацию»6, что парламентская оппозиция «является чистым
шарлатанством, пущенным в ход, чтобы досадить
правительству, но не для того, чтобы воспрепятствовать его
деятельности» 7, и что в условиях войны парламент в
сущности вообще лишен права серьезно обсуждать
животрепещущие вопросы и сохраняется «в качестве
предохранительного клапана для кипящих в стране страстей»8.
Исследуя опыт государственного строительства
Парижской Коммуны — первой в истории формы диктатуры
пролетариата,—К. Маркс считал важным его аспектом
ликвидацию типичного для буржуазно-парламентского государ-
5 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изл., т. 7, с. 27.
" Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изл., т. 10, с. 90.
' Там же, с. 178.
8 Там же, с. 255.
94
ства отрыва законодательной деятельности от исполнения
законов. «Коммуна, — писал он, — должна была быть не
парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и
то же время и законодательствующей и исполняющей
законы»9. В этой же связи Маркс подчеркивал, что именно
Коммуна впервые наполнила подлинно демократическим
содержанием институт всеобщего избирательного права.
Она сама состояла из «выбранных всеобщим
избирательным правом по различным округам Парижа городских
гласных», которые «были ответственны и в любое время
сменяемы»,0. По тому же принципу замещались и другие
должности в созданном Коммуной государственном
аппарате. Тем самым массе народа впервые в истории был
обеспечен действенный контроль над его избранниками,
являвшимися одновременно и творцами, и исполнителями
декретов Коммуны. Это и превратило всеобщее
избирательное право из фиктивного в реальное выражение народной
воли. «Вместо того, — писал Маркс, — чтобы один раз
в три или в шесть лет решать, какой член господствующего
класса должен представлять и подавлять народ в
парламенте, вместо этого всеобщее избирательное право должно
было служить народу, организованному в коммуны, для
того чтобы подыскивать для своего предприятия рабочих,
надсмотрщиков, бухгалтеров, как индивидуальное
избирательное право служит для этой цели всякому другому
работодателю ... С другой стороны, Коммуна по самому
существу своему была безусловно враждебна замене всеобщего
избирательного права иерархической инвеститурой»11.
Из сделанного Марксом анализа Коммуны как нового,
пролетарского типа государства с необходимостью
вытекает, что парламентаризм он считал лишь исторически
преходящей формой представительных учреждений, а эти
последние не рассматривал как исключительную
принадлежность буржуазной демократии. Обращаясь к
приведенным выше мыслям Маркса о Коммуне и видя в них
«действительно революционно-пролетарскую критику
парламентаризма», В. И. Ленин писал: «Выход из парламентаризма,
конечно, не в уничтожении представительных учреждений
и выборности, а в превращении представительных
учреждений из говорилен в «работающие» учреждения»12.
• Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 17, с. 342.
10 Там же.
11 Там же, с. 344.
|? Цент В. И. Поли. собр. соч., т« 33, с. 46.
85

С наступлением империализма присущие буржуазному
парламентаризму пороки усугубляются. Описанный в
предыдущей главе процесс концентрации реальной власти над
обществом в руках монополистической верхушки
буржуазии и усиления исполнительных и административных
органов государства находит свое проявление также и в
падении фактической роли парламентов в политической жизни,
хотя парламентская демократия не только сохраняет все
свои внешние атрибуты, но кое-где формально даже
расширяется (ограничение прерогатив сената во Франции и
палаты лордов в Англии, избирательная реформа 1911 г.
в Италии и т. д.).
Деградация парламентаризма в начале XX в. была
настолько очевидна, что ее не раз отмечали и буржуазные
наблюдатели, далекие от понимания глубинных причин
этого процесса. Английский государствовед Сидней Лоу
писал, например, что палату общин в Англии «едва ли
можно считать законодательным учреждением, она
представляет собою механизм для обсуждения законопроектов
и при том механизм не единственный», и признавал, что
она «не осуществляет уже более контроля над
исполнительной властью; наоборот, исполнительная власть
контролирует палату общин» 13. Другой буржуазный автор, Леон
Дюги, констатировал подобное же явление во Франции:
«... Политическое всемогущество принадлежит теперь не
палате депутатов, а кабинету министров, который по букве
закона является ответственным посредником между
президентом республики и парламентом, и который в
действительности представляет собой род комитета
общественного спасения, и может, при помощи внепарламентских
средств, сохранять свою власть доколе ему будет угодно.
Его политическая ответственность стала пустым звуком» 14.
Активный поборник империалистической экспансии
Германии П. С. Рейнш ратовал за то, чтобы внешнеполитическая
деятельность правительства не подвергалась
парламентскому обсуждению, считая вполне оправданным, что работа
парламента «рассматривается как пустая, раздражающая
деятельность непрактичных критиков», и задавался
вопросом: «Если правительственные меры должны быть приняты
без всяких отговорок, почему не избавиться от
раздражающей медлительности парламентских дебатов?»15.
13 Лоу С. Государственяый строй Англии. СПб, 1908, с. 65, 70.
14 Дюги JJ. Социальное право. Индивидуальное право.
Преобразование государства, СПб., 1909, с. 68—69.
15 Цит. по: Гобсон Д. Империализм. Л., 1927, с. 125.
Ц§
Первая мировая война способствовала глубокому
разочарованию в парламентской демократии мелкобуржуазных
масс, а с другой стороны, повсеместно привела к ее
ограничению, к усилению откровенно диктаторских тенденций
в политике империалистической буржуазии. Все это
создало питательную почву для возникновения в послевоенный
период фашистских движений, для критики справа всей
системы буржуазной демократии и парламентаризма.
Призывы «покончить с медлительностью и бессилием
парламентского правления, с византийским многословием палат»1б
раздавались и в такой стране, как Франция, где
существовали давние традиции буржуазной демократии и прямой
угрозы фашизма еще не было. Там же, где фашизм
захватывал власть, парламент утрачивал характер выборного
представительного органа и лишался всяких
законодательных функций, превращаясь в бессильный придаток
фашистского государственного аппарата. Так, в Италии после
фашистского переворота 1922 г. сначала была уничтожена
пропорциональная избирательная система, затем проведен
закон о реформе политического представительства,
практически упразднявший выборность нижней палаты
парламента, и, наконец, верховым органом режима был объявлен
большой фашистский совет, к которому в сущности и
перешли законодательные полномочия. В нацистской Германии
рейхстаг был сохранен чисто формально и служил лишь
ареной всякого рода парадных церемоний.
В условиях послевоенного революционного подъема,
когда перспектива свержения капиталистического строя
казалась осуществимой в короткий исторический срок в
мировом масштабе, возникавшее международное
коммунистическое движение давало буржуазной демократии предельно
резкую оценку, не вдаваясь в анализ ее отличий от других
форм политического господства буржуазии. Тем не менее
именно тогда В. И. Ленин подверг острой критике левацкие
крайности, выражавшиеся в представлении о том, что
парламентаризм уже исторически изжит и что в предвидении
скорого установления диктатуры пролетариата для
коммунистов отпадает надобность участвовать в буржуазных
парламентах.
Начавшееся наступление фашизма, несшего с собой
угрозу ликвидации всех исторических завоеваний
буржуазной демократии, заставило пристальнее вглядеться в ее
отличия от откровенно реакционных диктаторских режи-
16 Revue des deux mondes, 1923, 15 juin. Цит. по: Лопухов Б. Р.
Фашизм и рабочее движение в Италии. М., 1968, с. 335.
7—19 97

мов. По мере того как в коммунистическом движении
углублялось понимание сущности фашизма, парламент
стал рассматриваться коммунистами уже не только как
трибуна для пропаганды собственных идей, но и как один
из тех институтов, в защиту которых необходимо
развернуть чротив фашистской реакции общедемократическую
борьбу в интересах и с участием большинства народа.
После второй мировой войны в условиях разгрома
фашизма и общего изменения ситуации в мире в пользу сил
демократии и социализма в ряде капиталистических стран
наблюдался значительный прогресс в деле демократизации
парламентских институтов: было повсеместно закреплено
всеобщее избирательное право, в том числе и для женщин
(во Франции и Италии впервые получивших право голоса),
стала преобладающей система распределения мандатов
между партиями пропорционально числу полученных ими
голосов. Представительный характер парламентов
усилился, они стали более точно отражать соотношение классовых
и политических сил в своих странах. Значительно возросла
политическая роль парламентских избирательных
кампаний. Все эти перемены совершились при активнейшем
содействии рабочего класса.
В тех странах, где произошло кардинальное изменение
в соотношении классовых сил вне парламента, перед
пролетарскими партиями открылись более широкие, чем
прежде, перспективы парламентской деятельности. Завоевав
сильные позиции в парламентах, коммунисты Франции,
Италии и некоторых других стран стали успешно
использовать парламент для позитивной борьбы за
демократические реформы в интересах трудящихся. На основе опыта,
накопленного международным коммунистическим
движением, XX съезд КПСС сделал важный теоретический
вывод о том, что в новых исторических условиях рабочий
класс, объединяя вокруг себя широкий фронт союзников,
«имеет возможность нанести поражение реакционным,
антинародным силам, завоевать прочное большинство
в парламенте и превратить его из органа буржуазной
демократии в орудие действительно народной воли»17.
Однако при сохранении монополиями решающих
позиций экономического и политического господства развитие
парламентаризма в странах Западной Европы и Америки
остается и после второй мировой войны неоднозначным и
противоречивым. Не исчезла опасность прямых покушений
17 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и
пленумов ЦК- 8-е изд. М., 1971, т. 7 (1955—1959), с. 102.
98
' мкции па демократические завоевания в этой области.
l м.1'|.1Ж" 50-х годов была предпринята попытка упразднить
пропорциональную систему на выборах в парламент во
Франции и Италии, в первом случае увенчавшаяся
успехом. Продолжает существовать тенденция к перемещению
Ihmjii.iiuu законодательной власти от парламентов к пра-
тпсльствам. Так, например, в английской палате общин
и i числа принятых в 1950—1954 гг. законопроектов 83%
принадлежало правительству и лишь 17%—отдельным
парламентариям; в бундестаге ФРГ за 1953—1957 гг.—
< ответственно 74% (федеральное правительство и бундес-
р.п) и 26%; в Италии за 1959—1961 гг. из
представленных членами обеих палат законодательных предложений
омло принято менее 10%, тогда как из правительственных
и кинопроектов — около 2/3; в Дании за 1952—1956 гг. по
инициативе депутатов было внесено лишь 11% законопро-
гктов18. Поэтому политическая линия коммунистических
партий капиталистических стран в отношении парламентов
и послевоенный период имеет в виду защиту их прерогатив
против атак реакции и борьбу за максимальное
дальнейшее расширение парламентской демократии в сочетании
I' развертыванием самых широких и активных
внепарламентских массовых действий.
И странах, которые после второй мировой войны
вступили на путь социализма, представительные учреждения
и процессе создания новой государственности высвобожда-
Jiiici. п.) исторически ограниченных рамок буржуазного
|П|рл.1М('111'.||>н.ша. Согласно ныне действущим
конституциям, i.'ikiic избираемые всеобщим голосованием органы,
как Народная палата ГДР, Государственное собрание
НИР, Великое национальное собрание СРР, Народное
собрание Албании, Национальная ассамблея народной
власти Кубы, являются носителями верховной власти в своих
странах, поскольку только им принадлежат во всей своей
полноте законодательные функции. Депутаты этих
законодательных собраний, в отличие от парламентариев в
буржуазных странах, находятся под постоянным контролем
своих избирателей и могут быть отозваны по их
требованию. В своей повседневной деятельности депутаты сами
являются исполнителями тех законов, которые
вырабатываются при их участии, и несут за это ответственность
перед избирателями.
18 Подсчитано по: Крылов Б. С. Парламент буржуазного
государства. М., 1963, с. 213—214; Холодковский К. Г. Рабочее движение
в Италии (1959—1963). М., 1969, с. 225.
7*
99

Являясь по всем этим показателям принципи^
иным сравнительно с буржуазными парламентами т>й ь
-представительных учреждений, законодательные собгч
социалистических стран тем не менее поддерживают с ъими
разнообразные связи. Как и Верховный Совет СССР^
представлены в Межпарламентском союзе — междун^
ной организации, объединяющей в настоящее время *%{,„„_
нальные парламентские группы 90 стран.
Публикации парламентских материалов. Материа
отлагающиеся в процессе законодательной деятель^ ы'
парламентов (тексты законопроектов и поправок к ъС™
протокольные или стенографические отчеты о прениях ^ и '
латах, представляемая на рассмотрение палат дополни^ па~
ная документация и т. д.), накапливаются быстро и в о^ль"
значительном объеме. Издание их по мере упрочения ^ ь
ламентского строя становится делом прежде всего с^ аР~
парламентов.
Парламентские прения не всегда были гласн^
В Англии материалы Долгого и других парламентов J™"
мен революции и протектората были впервые изданы Л^е~
столетие спустя 19. На протяжении всего XVIII века, к^ шь
складывались основы английской парламентской сист^ да
частным лицам запрещалось вести на заседаниях па^ '
мента какие-либо записи и публиковать их, а официал* а~
го издания парламентских протоколов не существов^
Публикация, включавшая (наряду с более ранними м^ло'
риалами) отчеты о дебатах в парламенте за период пгл
английской революции, была начата по инициативе У. I^of;
бетта лишь в 1806 г.20
В дальнейшем в Англии было учреждено специаль^
издание парламентских материалов. Официальной пар °е
ментской типографией стала типография фирмы Ханс^ а"
(Hansard), отчего вся эта публикация и поныне назывз^Д
ся Hansard's Parliamentary Debates, или просто Hans^ T]
(с 1943 г. наименование Hansard проставляется на -^
тульном листе издания). Первоначально она основывала ~
на газетных отчетах о прениях, которые, однако, ли>
приближенно передавали то, что говорилось на засел ь
19 The Parliamentary or Constitutional History of England, bek
a faithful account of all the most remarkable transactions in Parliam^E
from the earliest times (to the dissolution of the Convention Parliam^J
that restored King Charles II, together with an appendix). Vol. 1—24. ynt
1751—1761. v>
20 Cobbett's Parliamentary History of England. From the Norm.
Conquest, in 1066, to the year 1803 (ст. 13 продолжалась под 3arjj n
вием: The Parliamentary History of England, from the earliest peri-f:
to the year 1803). Vol. 1—36. L., 1806—1820. Мс1
100
/|ия\и|. Позднее в обеих палатах был создан особый штат
репортеров и других сотрудников, обслуживающих данную
публикацию, стала внедряться стенографическая запись,
ныработался высокий класс «парламентской
стенограммы». Материалы парламента публиковались в виде отчетов
i;i каждый день работы палат, в виде более крупных
еженедельных выпусков (Weekly Hansard), а потом (обычно
и конце года) сводились в большие тома, снабженные
различного рода указателями и т. п. справочным аппаратом.
Публикация английских парламентских дебатов делится
но хронологическому принципу на различные серии.
Последняя из них —пятая —начата в 1909 г. и в настоящее
время насчитывает свыше 400 томов по палате лордов и
свыше 1000 — по палате общин.
Во Франции отчеты о прениях в законодательных
органах за период от начала Великой буржуазной революции
до реставрации Бурбонов были впервые опубликованы
Ф. Бюше и П. Ру в 30-е годы XIX в.22 Значительно
быстрее—практически сразу ^увидели свет протоколы
Учредительного и Законодательного национальных собраний
II Республики23. В годы Второй империи была начата
публикация под названием «Archives parlementaires», куда
предполагалось включить материалы всех законодательных
ассамблей Франции за 1789—1860 гг.24 Первоначально она
делилась на две серии (1789—1799 и 1800—1860), однако
после выхода в свет 5 томов из первой серии и 15 из
второй была надолго прервана и продолжена лишь
сравнительно недавно как издание одного из научных центров по
изучению Великой французской революции25. Все новые
«... Речи в том виде, как они печатаются в газетах, ни в Коем
случае не следует смешивать с речами, которые произносятся» — гшечл
К. Маркс по поводу дебатов в палате общин в 1855 г. (Маркг к
Jiu-ильс Ф. (,оч. 2-е изд., т. 11, с. 7). А-'
2i См.. Buchez П. 1. В., Roux P. С. Histoire parlementaire de 1я
«evolution francaise, ou Journal des assembles nationales, depuis 17RQ
jusqu en 1815. Vol. 1-40. P., 1834-1838. Эту публикацию использовал
для изучения истории Французской революции К. Маркс.
France. Assemblee nationale constituante. 1848—1849. Compte ren
clu des seances... T. 1-10. P., 1849-1850; France. Assemblee nationlle"
is^/ssi ompte rendu de seances--- T- 1-17, p!
24 Archives parlementaires. Recueil complet des debats legislatifc *t
pohhques des chambres francaises de 1789 a 1860. P., 1862—
France. Parlement. Archives parlementaires de' 1787 a I860 Rp
cueil complet des debats legislates et politiques des chambresfran
sef. F°nde Par Madival et E. Laurent Continue par ИпЙт
fnnard'e6 a P гЭбТ °П ^^ de Pa"S S°US la d!rection de ^ Re
101

тома принадлежат к цервой серий, Которая Теперь
охватывает 1787—1799 гг. и по общему количеству томов будет
в несколько раз больше, чем намечалось основателями
издания.
Современная система публикации отчетов о
парламентских прениях сложилась во Франции в годы III
Республики. С тех пор и доныне материалы каждой из палат
французского парламента издаются отдельно и в свою очередь
подразделяются на две серии: собственно дебаты (Debars
parlamentaires) и документы (Documents), т. е. тексты
законопроектов, поправок к ним и т. д.
Подобная же система издания материалов парламента
принята в Италии — как в период, когда ее
государственное устройство было монархическим (1861—1946), так и
при республике. Деятельность законодательных органов
эпохи борьбы за национальное объединение Италии (Ри-
сорджименто) отражена в специальной публикации,
осуществленной по постановлению палаты депутатов в 1911 г.
к 50-летию Итальянского королевства2б.
В Германии представительные учреждения типа
парламентов (учредительное национальное собрание в Пруссии,
общегерманский Франкфуртский парламент) впервые
появились в годы революции 1848—1849 гг., и вскоре же были
опубликованы разными изданиями их материалы27.
Отчеты о прениях в рейхстаге за период существования
Германской империи (1871—1918) и Веймарской республики
(1919—1933) составляют различные серии издания под
общим названием Verhandlungen des Reichstags. В двух
германских государствах, образовавшихся после второй
мировой войны, законодательные органы (Народная
палата ГДР и бундестаг ФРГ) осуществляют соответствующие
публикации своих отчетов 28.
26 Le Assemblee del Risorgimento. Vol. 1—15. Roma, 1911.
27 Verhandlungen der Constituierenden Versammlung fiir Preussen
1848. Bd. 1—9. Berlin — Leipzig, 1848—1849; Verhandlungen der Preus-
sischen Nationalversammlung zu Berlin. Stenographische Berichte.
Bd. 1—4. Berlin — Leipzig, 1848; Stenographischer Bericht fiber die
Verhandlungen der deutschen constituierenden Nationalversammlung zu
Frankfurt a. M. Hrsg. auf Beschluss der Nationalversammlung... von
F. Wiedard. Bd. 1—9. Frankfurt a. M.—Leipzig, 1848—1949;
Verhandlungen der deutschen verfassunggebenden Reichsversammlung zu
Frankfurt a. M. Hrsg. auf Beschluss der Nationalversammlung von K. D. Has-
sler. Bd. 1—6. Frankfurt a. M., 1848—1849.
28 Deutsche Demokratische Republik. Volkskammer. Sitzungsberichte
(c 1969 г. —Tagungsberichte). S. 1., 1951—1955; Berlin, 1956 — ...;
Verhandlungen des Deutschen Bundestags. Bonn, s. a.; Bundesrepublik
Deutschland. Bundestag. Verhandlungen des Deutschen Bundestages.
Stenographische Berichte. Bonn, 1961—...
102
Напомнив еще раз, что политический строй США
(президентская республика) предполагает иные, чем в
парламентарных режимах, взаимоотношения между выборным
представительным органом и правительством, отметим тем
не менее также и важнейшие публикации материалов
американского конгресса. Протоколы Континентального
конгресса за период конституирования США как независимого
государства (1774—1789) впервые опубликованы в начале
XX в.29, самым же полным изданием его бумаг вообще
является микрофильмированная публикация,
осуществленная в 1971 г.30
В начале XIX в. в США установилась и сохранялась до
1903 г. система раздельного издания материалов сената и
палаты представителей, а по каждой из палат — их
деления в рамках каждой сессии на три серии (протоколы,
отчеты комитетов и документы, опубликованные по
постановлению данной палаты). В целом публикация материалов
конгресса до 1873 г. именовалась Congressional Globe,
с тех пор и поныне — Congressional Record.
Систематические продолжающиеся публикации
официальных отчетов о парламентских прениях
осуществляются самими парламентами по ходу их текущей
деятельности, т. е. носят официальный характер. Лишь изредка сре-
1И серийных изданий материалов этого рода встречаются
такие, которые (подобно «Archives parlementaires» во
Франции или публикациям протоколов и других бумаг
Континентального конгресса в США) тоже основаны на
официальных записях, но предприняты много десятилетий
спустя и имеют в виду уже не текущие политические
надобности, а потребности исторического исследования.
В научно-исторических целях могут издаваться и
тематические выборки (иногда многотомные) из отчетов о дебатах
и других парламентских документов — какова, например,
осуществленная в США публикация материалов
английского парламента, касающихся Северной Америки
колониального периода31. Неофициальные записи, делавшиеся на
заседаниях английского парламента в то время, когда
существовал запрет на протоколирование прений, ввиду
своей уникальности стали ценнейшим историческим докумен-
29 Journals of Continental Congress. 1774—1789. Ed. by W. С Ford
and oth. Vol. 1—34. Washington, 1904—1937.
30 См.: National Archives. Microfilm Publications. Papers of the
Continental Congress, 1774—1789. Washington, 1971, 204 rolls.
31 Proceedings and Debates of the British Parliaments respecting
North America. Vol. 1—5. Washington, 1924—1941.
1Q3

том и опубликованы в различных позднейших научных
изданиях32.
Существует богатая справочно-библиографическая
литература о публикациях парламентских документов
(включая отчеты о дебатах) в различных странах33. Обращение
к ней помогает в поиске источников данного типа. Ввиду
чрезвычайной громоздкости официальных парламентских
публикаций следует также всемерно использовать
имеющийся в них справочный аппарат, предварительно уяснив
себе, как он составлен.
Источниковедческий анализ парламентских документов.
Полемизируя на II конгрессе Коминтерна с теми, кто
отрицал необходимость участия представителей пролетариата
в буржуазных парламентах, В. И. Ленин говорил: «Можно
ли себе представить какое-либо учреждение, в котором
все классы принимали бы в такой же мере участие, как
в парламенте? Этого нельзя создать искусственно. Если
все классы втягиваются в участие в парламентской борьбе,
то это происходит потому, что классовые интересы и
конфликты получают свое отражение в парламенте»34.
Сказанное В. И. Лениным существенно для понимания не
только роли парламента в политической борьбе в условиях
буржуазного общества, но и значения всей парламентской
документации как источника для изучения истории этого
общества. Дебаты в парламентах буржуазных стран
охватывают широкий круг вопросов, которые трактуются с
различных, а подчас и противоположных в классовом
отношении точек зрения. Классовые интересы и конфликты
отражаются в парламентских материалах в общем и целом
тем точнее, чем демократичнее избирательная система
соответствующей страны. Но при этом соотношение сил
различных классов и социальных слоев по их
представительству в парламентах неадекватно их реальной роли в обще-
32 См., напр.: The Journal of Sir Simonds D'Ewcs. From the
beginning of the Long Parliament to the opening of the trial of the Earl
of Strafford. New Haven — London, 1923; The Journal of Sir Simonds
D'Ewes. From the first recess of the Long Parliament to the withdrawal
of King Charles from London. New Haven — London, 1942; The
Parliamentary Diary of Sir Edward Knatchbull (1722—1730). L., 1963.
33 См., напр., применительно к Англии: A Bibliography of
Parliamentary Debates of Great Britain. L., 195G; Ford P. and Ford G. A Guide to
Parliamentary Papers. What they are: How to find them: How to use
them. Oxford, 1955; Чолганская В. Л. Британские парламентские и
ведомственные издания. М., 1974. По другим странам см., в частности:
Кричевский Г. Г. Общие библиографии зарубежных стран. М., 1962
(разд.: Библиографии официальных изданий).
34 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 258.
т
«■ню и во внепарламентской классовой борьбе. «.. Условия
представительства, — писал В. И. Ленин в 1908 г., — ...
дало в самом идеальном буржуазном парламенте всегда
будут создавать искусственное несоответствие между действи-
юльной силой различных классов и ее отражением в
представительном учреждении. Напр., либерально-буржуазная
интеллигенция всегда и везде кажется в парламентах во
его раз сильнее, чем она есть в действительности ... и,
наоборот, очень широкие демократические слои мелкой бур-'
■куазии ... проявляют себя нередко как чрезвычайно
важный фактор в открытой борьбе масс, будучи совершенно
ничтожны с точки зрения их представительства в
парламентах» 3S.
Источниковедческий анализ дебатов в законодательных
органах целесообразнее всего начинать с выявления тех
конкретных исторических условий, в которых они
проходили. Это означает: в широком плане — установить, каков
реальный политический вес парламента в данной стране
в данный период, в более узком плане —разобраться
в том, каково соотношение классовых и политических сил
в стране в изучаемый отрезок времени, насколько точно
оно отразилось в данном составе парламента, по какой
системе он избран, чем вызвано и чьим интересам отвечает
обсуждение на парламентском уровне поставленных в
порядок дня вопросов и т. д.
Условия возникновения любого источника — это также
время и место его создания. Датировка материалов
парламентских прений не требует никакой специальной работы,
так как необходимые для этого указания содержатся в
самом их тексте. Обычно этот источник прямо сообщает и
о том, где проходили заседания законодательного органа
страны в изучаемый период.
Чаще всего парламент работает там же, где находится
правительство страны. Но в истории не раз бывало и
иначе. Во время буржуазных революций в столичных городах
с особой силой проявлялись революционные настроения
низов, что определенным образом влияло на позиции
представительных учреждений. Это обстоятельство имел в виду
К. Маркс, когда писал, напоминая об опыте двух великих
революций, что «французское и английское национальные
собрания стояли на огнедышащей почве Парижа и
Лондона» 36. В подобных ситуациях правительства и вообще кон-
35 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 279.
36 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 5, с. 40.
105

cepfiaf йвные силы оказывались заинтересоваНы в тоМ чт0§ы
удалить парламент из столицы. Известно, наприм'ер что
Генеральные Штаты 1789 г., из которых затем возникло
Национальное собрание, начали свою работу не в Пари
же а в Версале. Точно так же резиденцией Национального
собрания 1871 г. в канун Коммуны стал сначала Бордо за
тем Версаль, но не Париж, игравший исключительную
роль во всех французских революциях. Иногда и
правительство, и парламент покидали столицу в условиях войны
под угрозой или в результате ее захвата вражеской арми_'
ей, как, например, в Румынии в 1916 г., коГда Бухарест
был занят австро-германскими войсками. Необычность
местонахождения парламента является, таким образом как
правило, симптомом острой, кризисной политической'
ситуации в стране, а потому вопрос о том, где именно
происходили изучаемые дебаты, имеют отнюдь не формальное
значение.
Парламентские материалы — образец документации
сложного состава, т. е. такой, в которой естественно
вычленяются самостоятельные части, различающиеся по автопст-
ву, тематике и т. д. Но анализу этих отдельных частей
должно предшествовать выяснение более общего вопроса о
классовом и политическом составе данного Парламента о
том, что представляют собой отдельные его фракции Такая
последовательность необходима потому, что в каждом
отдельном выступлении выражается не личная хочка зрения
парламентария, а политическая линия той партии от
которой он избран. '
Для количественной характеристики состава парламента
по фракциям следует привлечь данные избирател{,нои ста.
тистики. Политические же позиции представленных в
парламенте партий и группировок должны быть оценены с
точки зрения их классовой сущности как по их документам
(не только парламентским, но и иным), так и (в
особенности) по их реальным делам. В самих парламентских
материалах полезно выделить для этого наиболее характерные
речи по каждой фракции, а в этих речах — Наиболее
существенные пункты. Именно так действовал, в частности
В. И. Ленин применительно к стенографичеСКим отчетам'
II Государственной думы, используя их как источник для
изучения борьбы классов и партий в первой русской
революции по аграрному вопросу37.
Но изложение в парламентских речах об1деи
политической линии определенной фракции неизбежно преломляет-
S7 См.: Ленин В. И. Поля. собр. соч., т. 16, с. 347.
106
ся через личные качества тех, кто выступает от ее имени.
Каждая фракция тщательно выбирает своих главных
ораторов, когда предстоят важные дебаты, и историк должен
понять мотивы этого выбора. Индивидуальный ораторский
талант участников дискуссии, тип употребляемой тем или
другим из них аргументации, характер отдельных реплик
с мест, в которых проявляется реакция на выступления
политических противников, — все это существенным
образом влияет на общий тон прений, на степень их остроты.
Поэтому характеристика парламентских фракций в целом
должна быть дополнена как можно более подробной
характеристикой каждого из выступающих в дебатах.
Имена отдельных ораторов, авторов запросов, поправок
к законопроектам и т. д. известны из самого текста
парламентских материалов. Иногда в этих материалах
содержатся и прямые сведения о партийной принадлежности
депутатов, сообщаемые в ремарках к тексту, в именных
указателях и т. д. Если же в парламентских отчетах таких данных
нет (например, в случае, если существование
политических групп в парламенте не признано официально), то
исследователь обязан возможно более точно установить
партийную принадлежность участников прений иными
путями— по специальным парламентским справочникам, по
характеру и содержанию выступлений или по показаниям
других источников.
Существенно знать не только партийную, но и
социальную принадлежность отдельных депутатов, поскольку
различия по социальному признаку могут найти выражение
в определенных, подчас важных оттенках мнений у
сторонников одной и той же политической программы. В. И.
Ленин наглядно показал это на примере близких к
народническим идеям фракций II Государственной думы
(народных социалистов, трудовиков, эсеров), куда входили
депутаты из среды как интеллигенции, так и крестьян.
Разбирая речи «народников-интеллигентов», он писал: «Само
собою разумеется, что у них, в отличие от крестьян, видна
доктрина: они борются не во имя непосредственно
сознаваемых нужд и бедствий, а во имя известного учения,
системы взглядов, извращенно представляющих содержание
борьбы»38. В то же время Ленин отмечал, что в речах
депутатов-крестьян социальная общность фактически
преобладала над партийными различиями: «По существу,
крестьяне-трудовики и крестьяне-эсеры не отличаются от
беспартийных крестьян. Вы ясно видите из сопоставления
38 Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 16, с. 369.
107

речей тех и других те же нужды, те же требования, то же
миросозерцание. У партийных крестьян только больше
сознательности, яснее способ выражения, цельнее
понимание зависимости между разными сторонами вопроса»39.
Нюансы, определяемые социальной принадлежностью
депутатов, особенно важно учитывать при анализе
парламентских речей представителей буржуазных партий с массовой
базой и пестрым в классовом отношении членским
составом.
Полезно и знакомство с политическими биографиями
парламентариев, позволяющее выяснить, какое место на
их общественном пути занимает парламентская
деятельность. Сведения такого рода можно почерпнуть либо из
биографических справочников типа «Кто есть кто», либо из
справочных изданий, посвященных специально
парламентам и обычно возобновляемых с началом очередной
легислатуры, а иногда и чаще40. Следует также составить себе
возможно более точное представление о том, из каких
социальных слоев пополняются и какими путями
формируются в изучаемый период парламентские кадры
различных партий, ибо от этого может зависеть известное
несоответствие преобладающих в парламентской фракции
установок официальной политической линии данной партии
в целом. В. И. Ленин отмечал, например, что удельный
вес оппортунистических элементов в составе
парламентских фракций социал-демократических партий начала
XX в. был по общему правилу больше, чем в составе
самих партий, и объяснял это как действием избирательных
законов, которые с помощью возрастного ценза, ценза
оседлости и т. д. лишали права голоса наиболее молодые
и решительные слои пролетариата, так и тем, что на
парламентской «профессии» в рабочих партиях легче всего
специализировались выходцы из непролетарской среды
(чиновники рабочих союзов, мелкие буржуа, служащие и
особенно интеллигенты) 41.
Поскольку отчеты о парламентских прениях
используются исследователями, как правило, в издании самих же
парламентов, т. е. в официально опубликованном виде,
подлинность их происхождения практически никогда не
вызывает сомнений и не требует проверки. Но существенное
39 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 375.
40 См., напр.: Reichstags-Handbuch. V. Wahlperiode. 1930. Berlin,
1930; Dod's Parliamentary Companion. 1971. One hundred and thirty-ninth
year, one hundred and forty-ninth issue. S. 1.. s. a.
41 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 234,
108
значение имеет вопрос о том, насколько полно воспроиз-
нодится в официальном отчете ход дебатов в целом и
сказанное каждым отдельным оратором. Это зависит, в
частности, от того, основан ли опубликованный текст на
протокольной записи, которая передает содержание прений в
обобщенном, резюмированном виде, или же на
стенограмме. Официальные протоколы заседаний законодательных
органов времен Великой французской революции были
настолько краткими и сухими, что известный историк
А. Олар считал их непригодными в качестве источника и
предпочитал использовать более подробные газетные
отчеты о выступлениях депутатов, обычно составлявшиеся
репортерами по заметкам, сделанным в ходе заседания,
или же по записям, полученным от самих ораторов.
Стенографическая запись (которая в парламенте
ведется на самом высоком профессиональном уровне),
разумеется, намного полнее протокольной, но и она не
гарантирует абсолютно точной передачи того, что в
действительности говорилось на том или ином заседании.
Стенограммы речей специально выправляются для публикации,
отдельные их места «приглаживаются», из текста
изымаются обороты, считающиеся несовместимыми с
парламентским этикетом (в английском парламенте это, например,
такие слова, как «красный гусь», «клоун», «кровавый»,
«глупый»), а иногда и сугубо «непарламентские»
выражения, слетающие с уст депутатов в пылу полемики.
Обнаружить и восполнить пробелы в официальных
публикациях парламентских дебатов можно путем сравнения их
текста прежде всего с отчетами о заседаниях парламента в
периодической печати разных направлений.
Раскрытие содержания парламентских материалов
сопряжено для исследователя с той же главной трудностью,
что и анализ законодательных памятников. Эта трудность
заключается в том, чтобы сквозь изощренную словесную
оболочку проникнуть в глубинное классовое содержание
источника, и обусловлена тем, что парламент
безотносительно к его реальному политическому весу призван
выполнять роль своего рода витрины, демократического
фасада буржуазного общества. Гласность парламентских
прений побуждает представителей имущих классов
выражать свои истинные цели и намерения в тонко
завуалированной форме, поощряет применение различного рода
ораторских приемов, помогающих отвлечь внимание от
сути дела, и т. д. Эти типичные черты буржуазного
парламентария великолепно схвачены К. Марксом в образе
109

известного английского государственного деятеля Паль-
мерстона: «Он умеет искусно спрятать свое действительное
намерение под набором эффектных фраз и ничего не
говорящими уступками требованию момента ...
Ораторское искусство Пальмерстона ... заключается в уменье
скрывать настоящий смысл своих речей и вымывать его
из памяти слушателей потоком пустых и гладких фраз»42.
Парламентские материалы отражают ход выработки и
предварительного обсуждения законов и подобно
законодательным актам содержат общие положения
декларативного или мотивировочного характера (в докладах
комиссий, выступлениях членов палат, текстах депутатских
запросов и т. д.), которые должны проверяться с точки
зрения их соответствия реальному положению вещей.
Но в отчетах о парламентских дебатах проверки на
достоверность требует еще и конкретная фактическая
информация, которой они насыщены в гораздо большей мере,
чем нормативные документы, являющиеся конечным
результатом законодательного процесса.
Источником недостоверных сведений и ложных оценок
в материалах парламентских дебатов чаще всего бывает
заинтересованность представленных в парламенте партий
в оправдании своей политической линии. В особенности
это относится к той из них, которая в данный момент
является правящей и стремится сохранить за собой
руководство кабинетом. Искажению истины могут способствовать и
карьеристские побуждения отдельных парламентариев,
питаемые всей системой буржуазного парламентаризма с его
фактической неподконтрольностью депутатов избирателям,
формально провозглашаемым верховенством
законодательной власти в государстве, парадной публичностью при
выполнении палатами своих функций и т. д. Не случайно
В. И. Ленин употребил понятие «парламентарии» как
нарицательный образ таких буржуазных политиков,
«которые всю жизнь учились, как надувать, не краснея»43.
Как источник сложного состава парламентские
материалы заключают в себе богатые внутренние возможности
для проверки достоверности извлекаемых из них сведений.
Истина может выявиться уже из сопоставления между
собой различных частей самой парламентской
документации. Иногда даже депутаты находящихся в оппозиций
буржуазных партий могут, преследуя собственные полити-
42 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 11, с. 275—276.
48 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 161.
ПО
ческие цели, уличить во лжи защитников
правительственной политики. Тем более полезно сравнить речи
депутатов, чьи позиции различны не только в партийном, но и
в классовом отношении. Наконец, для «перекрестного
допроса» должны быть привлечены свидетельства и иных
источников — в первую очередь таких, как документы,
отражающие внепарламентскую деятельность
представленных в парламенте партий, периодическая печать
различных направлений, частная переписка и мемуарные
произведения самих парламентариев и других лиц и т. д.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ДОКУМЕНТЫ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ОРГАНОВ
Функции административных органов и значение их
документов как источников. Административными органами,
или органами государственного управления, называются
правительства (кабинеты министров), отдельные
министерства и соответствующие им ведомства. Содержание их
документации отражает свойственные им специфические
функции, которые К. Маркс определил так: «...
администрация есть организующая деятельность государства» *.
Административная деятельность должна
осуществляться на основании и во исполнение закона. Различаются две
ее формы: исполнительная деятельность (применение
установленных законом общих норм к конкретным
обстоятельствам в виде непосредственного предписания, организации
и проверки исполнения) и распорядительная деятельность
(установление — в пределах компетенции органов
государственного управления — новых правовых норм, основанных
на законе, в порядке его детализации и конкретизации).
На практике, однако, обе эти стороны административной
деятельности тесно связаны между собой и сливаются
воедино.
Содержание административной деятельности различно
в разные исторические эпохи и определяется прежде всего
классовой сущностью государства, которое ее
осуществляет. Характерной чертой буржуазно-парламентского
государства является, как это видно из изложенного в
предыдущих главах, не просто разделение законодательной и
1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 440.
111

исполнительной власти в порядке функциональной
специализации этих ветвей государственного аппарата, но
все более глубокий разрыв между законом и
административной практикой, формально имеющей целью исполнение
закона, а фактически не подвластной ему и стоящей над
ним.
Еще тогда, когда закладывались основы парламентской
системы и буржуазная законность утверждалась на
обломках феодального права, существовала возможность такой
«конкретизации» положений закона его
непосредственными исполнителями, которая практически сводила на нет
провозглашенные им общие принципы. Известно, в
частности, что во всех либеральных конституциях XIX в.
декларировалась свобода собраний и союзов, но при этом
судьбы рабочих организаций сплошь и рядом решались
распоряжениями министра внутренних дел, префекта
и т. д., которые могли произвольно приписать им цели,
«враждебные общественному порядку», и распустить их.
Оборотной стороной начавшегося с наступлением
империалистической эпохи вырождения парламентской
демократии является, как уже отмечалось выше, резкое
возрастание роли государственного управления сравнительно
с другими сферами деятельности государства. Выходя из-
под контроля парламентов, правительства в сущности
присваивают себе часть законодательных полномочий.
Расширяется их дискреционная власть, т. е. право
полновластно распоряжаться по собственному усмотрению.
Тенденция к усугублению разрыва между общими
законодательными принципами и практикой
административной деятельности продолжает существовать и в новейшее
время — не только в межвоенный период, отмеченный
угрожающим натиском фашизма на демократические
завоевания прошлого, но и после второй мировой войны, когда
прогрессивным силам во главе с рабочим классом удалось
в ряде стран добиться существенного расширения
традиционных рамок буржуазной демократии. Характерно,
например, что в Италии, где после освобождения от
фашизма и победы республиканского строя была принята одна
из самых демократических для Западной Европы
конституций 2, деятельность полиции вплоть до недавнего
времени основывалась на регламенте, унаследованном от
времен фашистской диктатуры (он был окончательно отменен
лишь в 1980 г.). В большинстве буржуазных стран после
2 См. главу третью.
112
Второй мировой войны имеет место значительное усиление
власти правительства в целом и премьер-министра в
особенности.
В условиях современного
государственно-монополистического капитализма значительно расширилось и
приобрело новые формы непосредственное вмешательство
государства в хозяйственную деятельность. Оно
осуществляется прежде всего через административные органы, к
традиционным функциям которых добавляется, таким об-
разом^ также и все более важная роль в механизме
государственного регулирования экономики.
Расширение масштабов административной
деятельности государства и дальнейшее повышение ее роли в
жизни современного буржуазного общества подтверждается
огромным численным ростом государственной
бюрократии. В этом отношении особенно показателен пример
Англии, которая еще в начале XX в. отличалась от
континентальных стран Европы отсутствием разветвленного
бюрократического аппарата и большого штата чиновников:
к 1954 г. по сравнению с 1914 г. численность служащих,
занятых в сфере государственного экономического
регулирования, увеличилась в 6 раз, служащих всех
оборонных ведомств, ведомств юстиции, полиции и иностранных
дел — в 8 раз, а кадров собственно военной
администрации— в 13—15 раз3.
Направляя свои главные удары против господства
монополистической олигархии и стремясь подорвать ее
политическое могущество, рабочий класс развитых
капиталистических стран после второй мировой войны активно
выступает, в частности, за «расширение прав местных,
областных, национальных выборных органов в отношении
исполнительной власти и бюрократического аппарата»4,
за ограничение сферы деятельности бюрократических
органов центральной администрации, за административную
децентрализацию и расширение местного самоуправления.
Это важный участок той борьбы «за глубокие
экономические и социальные требования, за передовую демократию»,
которую коммунисты «не противопоставляют... борьбе
за социализм, а считают ... частью этой борьбы»5.
3 См.: Черниловский 3. М. Всеобщая история государства н
права, с. 493.
4 Обращение коммунистических партий капиталистических стран
Европы ко всем трудящимся, ко всем демократам. — Правда, 1959,
3 декабря.
5 Международное совещание коммунистических и рабочих партий.
Документы и материалы. М., 1969, с. 305.
8—19
113

Таким образом, на различных этапах развития
буржуазного общества органы государственного управления
занимают все более важное место в аппарате
политического господства буржуазии. Их роль в классовой борьбе
между буржуазией и трудящимися массами во главе с
пролетариатом неуклонно возрастает. Этим определяется
значение их документации как источника по истории стран
Европы и Америки в новое и новейшее время.
В связи с широтой сферы государственного управления
в буржуазных странах исходящая от их административных
органов документация отличается большим
тематическим многообразием. Не вся она в равной мере
представляет интерес для историка. В наибольшей степени в
исторических исследованиях используются материалы
полицейского ведомства. Они привлекаются прежде всего для
изучения истории революционного движения, тем более
что к полицейским донесениям обычно приобщается
немало документов самих организаций, являвшихся объектом
слежки. Но собственно полицейская документация в этом
качестве представляет собой источник крайне
тенденциозный и требующий сугубо критического подхода6.
Однако функции государственного управления сами по
себе не являются чем-то присущим лишь буржуазному или
вообще эксплуататорскому государству. Исследуя опыт
государственного строительства Парижской Коммуны,
К. Маркс в одном из набросков своей работы
«Гражданская война во Франции» подробнее, нежели в
окончательном тексте, развил важную в данной связи мысль о
различии между двумя аспектами государственности —
насилием и собственно организующей деятельностью: «Одно из
нелепейших утверждений (по адресу Коммуны.—Я. Г.)
заключается в том, что центральные функции — не
функции правительственной власти над народом, а функции,
необходимость которых вызывается главными и общими
потребностями страны, — сделались бы невозможными.
Эти функции существовали бы, но выполняющие их лица
не могли бы, как при старой правительственной машине,
в Интересный пример иного, нетрадиционного использования
ведомственной документации министерства внутренних дел дал
сравнительно недавно итальянской буржуазный историк Р. Де Феличе. Из
хранящихся в Центральном государственном архиве (Рим) бумаг
Главного управления общественной безопасности он извлек богатую
информацию о том, кто в период зарождения фашистского движения в
Италии финансировал фашистские организации (см.: De Felice R. Primi
elementi sul finanziamento del fascismo dalle origini al 1924. — Rivista
storica del socialismo, 1964, N 22, maggio — agosto, p. 223—251).
114
встать над действительным обществом, потому что эти
функции должны были выполняться коммунальными
чиновниками и, стало быть, всегда под действительным
контролем. Общественные должности перестали бы быть
частной собственностью, пожалованной центральным
правительством своим ставленникам ... Правительственная
сила подавления и власти над обществом была бы ...
сломлена благодаря уничтожению ее чисто угнетательских
органов, а функции, правомерно принадлежащие
правительственной власти, должны были осуществляться не
органами, стоящими над обществом, а ответственными
слугами самого общества»7.
Лишив служащих управленческого аппарата
материальных привилегий по сравнению с массой трудящегося
населения, поставив их под реальный контроль этой
массы, Коммуна сделала важнейший первый шаг к
перестройке административной деятельности на социалистических
началах. Опыт последующих революций — и прежде всего
Октябрьской—-подтвердил, что перед победившим
пролетариатом с необходимостью встает задача не только
подавить сопротивление классового врага, но и научиться
искусству управления. «Первый раз в мировой истории,—
писал В. И. Ленин весной 1918 г., — социалистическая
партия успела закончить, в главных чертах, дело завоевания
власти и подавления эксплуататоров, успела подойти
вплотную к задаче управления. Надо, чтобы мы оказались
достойными выполнителями этой труднейшей (и
благодарнейшей) задачи социалистического переворота»8. На
особую сложность этой задачи и длительность пути к ее
решению В. И. Ленин указывал и в одной из своих
последних статей (январь 1923 г.), отмечая, что советский
государственный аппарат все еще остается в «до
невозможности, до неприличия дореволюционном виде» и что «мы
теперь получили довольно редкий в истории случай
устанавливать сроки, необходимые для производства
коренных социальных изменений, и мы ясно видим теперь, что
можно сделать в пять лет н для чего нужны гораздо
большие сроки ...»9.
Совершенствованию государственного управления на
всех уровнях в соответствии с принципами
социалистической демократии и законности неизменно уделялось боль-
' Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 17, с. 602.
8 Ленин В. И. Поли. собр. соч., ,т. 36, с. 173.
9 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с, 385.
8* 115

шое внимание в процессе социалистического
переустройства в ГДР, ВНР, СРР, на Кубе. Так, Совету министров
ГДР законом специально вменяется в обязанность
обеспечивать «дальнейшее развитие социалистической
демократии» и «постоянное укрепление социалистической
законности», на него возлагается ответственность «за постоянное
совершенствование деятельности государственного
аппарата на основе демократического централизма» 10. На
строгом соблюдении социалистической законности всеми
ведомствами и должностными лицами государственной
администрации настаивает законодательство Республики
Куба u и т. д.
В социалистических странах на органы
государственного управления ложится большой объем новых задач,
связанных с хозяйственно-организаторской и
культурно-воспитательной функциями государства. Поэтому
документация таких органов может привлекаться как источник при
изучении самых разнообразных аспектов истории
социалистического строительства.
Состав, хранение и публикация документов
административных органов. В процессе деятельности
административных органов отлагается множество бумаг,
составляющих их текущее делопроизводство. Документы,
полученные данным учреждением из других, принято называть
его входящими бумагами, а отправленные им вовне —
исходящими. Кроме того, часть делопроизводственных бумаг
заготовляется каждым учреждением для своих собственных
нужд и остается внутри него.
Терминология, употребляемая для обозначения
различных видов деловых административных документов, с
течением времени меняется — под воздействием революций,
которые приводят к власти новый общественный класс и
создают соответствующий его потребностям
государственный аппарат, в связи с теми или иными перестройками
административных органов в рамках прежних
общественных отношений и просто потому, что сам язык (даже
канцелярский) развивается, отбрасывая устаревшие формы.
При поиске и использовании таких документов в качестве
исторических источников необходимо называть их так, как
они именовались в свое время, — независимо от того, оста-
10 Германская демократическая республика. Конституция и
законодательные акты. М., 1979, с. 95—97.
11 См.: Республика Куба. Конституция и законодательное акту.
М., 1980, с. 35, 148.
116
лпсь ли эти наименования в силе или же сохранились
лишь в истории.
Документы деловой переписки между учреждениями
не подчиненными друг другу, в прошлом именовались
отношениями (сейчас это наименование в Делопроизводстве
не применяется и официальные письма так0го рода не
имеют специального названия). К документам,
предназначенным для распространения в системе подЧиненных даи_
ному учреждению органов, применяется и поньше название
циркуляров. Внутри учреждения или ведомства 0т
начальника к подчиненным идут предписания или приказы от
подчиненных к начальнику — докладные записки (в
прошлом — рапорты). Удостоверение подтверждает
достоверность какого-либо факта, удостоверение лцчности
свидетельствует о личности предъявителя. О прохождении
государственной или военной службы свидетельствует
документ, в прошлом именовавшийся аттестатом, а теперь
послужным списком. Патентом на чин (звание\ в России
XVIII—XIX вв. удостоверялось присвоение не только
служебных чинов (гражданских и военных), н0 и ученых
званий, в настоящее время подтверждаемы^ дипломами12
Официальная переписка по определенному ВОпросу или
с определенным корреспондентом данног0 учреждения
объединяется в дело, а каждому делу присваивается ОСо_
бый номер. Кроме того, ведется учет те^ущеи делоВой
документации с помощью специальных журцалов или
картотек, где документы классифицируются По предметным
рубрикам. Последняя форма учета более современна, но
журнальная система регистрации бумаг и до сих пор не
вышла из употребления, а в прошлом деловая
документация учитывалась только таким способом. Журналы
входящих и исходящих бумаг административных учреждений
обычно ведутся раздельно.
По мере усложнения управленческой деятельности
одним из неотъемлемых условий ее рациональной
организации становится стандартизация п унификация
делопроизводства. Деловые административные документы каждого
вида становятся все более единообразными по форме и
с источниковедческой точки зрения должны в
значительной своей части рассматриваться как категория массовых
источников.
12 Ныне действующие и исторические русские наименования основ
ных видов документов отражены соответственно в Двух разделах спр
циального справочника. Краткий словарь видов и Разновидностей до
кументов/ Отв. ред. А. С. Малитиков. М., 1974.
117

Документы, сыгравшие свою оперативную роль и
вышедшие из употребления, отделяются от текущего
оперативного делопроизводства и поступают на хранение в
архивную часть (архив) соответствующего учреждения.
В архивах действующих учреждений и ведомственных
архивах они хранятся в течение определенного срока
(различного для разных стран и разных типов бумаг).
Затем та их часть, которую специальная экспертиза
отбирает для постоянного хранения, передается в
государственные архивы. Фонды государственных архивов,
особенно в буржуазных странах, состоят по преимуществу
именно из делопроизводственных документов
административных органов.
Деловая документация органов государственного
управления предназначена для чисто ведомственного,
служебного употребления и в отличие от законодательных
актов или материалов парламентских прений не
рассчитана на текущую публикацию, за исключением наиболее
важных распоряжений, которые печатаются в
официальных правительственных вестниках. По большей же части
она если и публикуется, то значительное время спустя пос-
сле того, как выполнит свое непосредственное
оперативное назначение. Как уже упоминалось выше13, в
буржуазных странах (а из социалистических стран — в СРР)
действуют правила, согласно которым документы из
государственных архивов открываются для публикации лишь
по истечении установленного срока давностии.
Документы, исходящие от административных органов, в основном
малоинтересны для широкой читательской аудитории.
Поэтому имеющиеся их публикации—журнальные, в виде
документальных приложений к исследовательским
трудам 15 или тематических сборников — обычно носят
специализированный научный характер и относительно
немногочисленны. В огромной же своей массе документы
такого рода остаются в архивах и доступны историку лишь
в своем первозданном неопубликованном виде, чем
обусловлена особая сложность и трудоемкость их
источниковедческого анализа.
13 См. главу первую.
14 Только во Франции недавно принятый закон об архивах отменил
какие-либо ограничения сроком давности для обнародования таких
документов, которые не были секретными в момент их создания
15 См., напр.: Appendice seconda, sesta, decima. — In: Romano A.
Storia del movimento socialista in Italia. Roma, 1955, vol. Ill (донесения
различных полицейских чинов о деятельности приверженцев Бакунина
в Италии в 1872—1877 гг.).
118
Источниковедческий анализ документой
административных органов. Если делопроизводственные бумаги
административных органов используются
неопубликованными, то в каждом конкретном случае следует прежде всего
установить, говоря языком археографов,
составителя-отправителя, т. е. выяснить, какому учреждению
принадлежит данный документ. Начать именно с этого естественно
и необходимо ввиду официального характера источника.
Составитель-отправитель определяется по штампу или
печати и по подписям должностных лиц в конце документа.
Однако все эти элементы наличествуют лишь притом
условии, если исследователь располагает подлинником
документа, т. е. его первым экземпляром, оформленным по
всем правилам и отправленным по назначению.
Достаточно часто документ доступен ему только в виде копии или
отпуска, т. е. чернового варианта. В подлинниках
сохраняются обычно входящие, а в копиях или отпусках —
исходящие бумаги учреждения, которое является фондооб-
разователем. При публикации делопроизводственных
документов принято указывать, по какому именно тексту
(подлинника, копии или отпуска) они воспроизводятся.
Кроме того, исследователь обязан не только выявить
элементы, указывающие на принадлежность данной
деловой бумаги определенному учреждению, но и проверить
их аутентичность и таким образом удостовериться в
подлинности документа. Это особенно необходимо в
применении к документам, оформленным как подлинники (если
имеет место подлог, то скорее всего подделан именно
первый, «парадный» экземпляр, а не копия). Для проверки
подлинности изучаемый документ следует сравнить по
штампу, печати, подписи с такими образцами деловых
бумаг, где подобные же элементы не вызывают никаких
сомнений в подлоге.
Сохранение в фонде составителя-отправителя копии
или отпуска ушедшего вовне документа само по себе
служит известной гарантией его подлинности: трудно
предположить, чтобы кто-либо, совершив подлог, оставил на
месте такие улики против себя. Если же копия или отпуск
обнаружены совсем не там, где они должны были бы
сохраниться в соответствии с установившимся в
делопроизводстве порядком, то это, наоборот, делает подлинность
документа сомнительной, хотя и не доказывает еще факт
подлога.
Подлинность такого экземпляра документа, где нет
подписи и печати, можно проверить путем анализа его со-
119

держания с точки зрения того, нет ли в нем ошибок в
хронологии, путаницы в употреблении единиц меры и
веса, правильно ли применяются типичные для
предполагаемого случая канцелярские обороты и т. д. Если
обнаружится какая-либо несообразность подобного рода — это
может указывать не только на самый факт подлога, но и
на то, что подлог совершен позднее того времени,
которому будто бы принадлежит документ. Этот способ
проверки может применяться (в дополнение к анализу
подписей и печати) и при исследовании таких документов,
которые снабжены ими, т. е. выглядят как подлинники.
Проверить подлинность документа его возрастом
помогает также палеографический анализ, позволяющий
определить давность изготовления бумаги и чернил,
установить, типичен ли для предполагаемого времени данный
почерк или машинописный шрифт, и т. д.
Поскольку деловые документы административных
органов выражают официальную, а не чью-либо личную
точку зрения, относительно менее важен вопрос о том, кем
именно составлен каждый из них. Исключением являются
случаи, когда предполагается причастность к выработке
документа должностного лица с ярко выраженной
индивидуальностью, отпечаток которой мог сохраниться в
тексте.
Документы, возникающие в сфере государственного
управления, редко составляются теми, кто их
подписывает. Поэтому автор документа обычно определяется не по
подписи под ним, а по почерку черновика или же по
стилистическим особенностям —■ если они не полностью
стерты трафаретной канцелярской терминологией, а
предполагаемым автором является лицо, чей литературный стиль
известен по другим образцам.
Следует также по возможности выяснить, написан ли
текст документа сразу в окончательном виде одним и тем
же лицом или же в нем есть позднейшие интерполяции
(вставки, исправления) и кому они принадлежат. Для
этого необходимо располагать черновиком документа.
Интерполяции в черновике легко выявляются по его внешнему
виду. Это могут быть изменения, внесенные в
первоначальный рукописный текст тем же или другим почерком,
поправки от руки на машинописной копии и т. д. Если
основной текст и поправки к нему написаны одной и той же
рукой, но разными чернилами — допустимо предположить,
что составитель текста дополнительно редактировал его
не сразу, а спустя какое-то время. Чаще всего в той или
120
иной степени отделена по времени от первичного текста и
правка, сделанная на нем не самим составителем, а кем-то
другим. Кем именно — можно попытаться установить
путем анализа почерка, сравнив его с образцами почерка
различных должностных лиц данного учреждения.
Название административного органа или учреждения,
от которого исходит документ, обычно уже указывает и
место его происхождения. Для датировки документов
подобного рода применимы в разных случаях различные
способы. В подлиннике документа при регистрации его
исходящего номера обычно проставляется так называемая
канцелярская дата. Она вносится не автором документа и
не лицом, подписавшим его, не составляет единого целого
с его текстом и не отражает точно времени его создания
или подписания, но все же достаточно близка к этому
времени и потому может служить ориентиром при
датировке. Иногда такой даты в тексте отправленного по
назначению документа почему-либо нет, но зато отмечена
дата его получения учреждением-адресатом или имеется
датированная помета должностного лица, которому он
был направлен на рассмотрение. Такие даты тоже дают
возможность, по крайней мере, приближенно определить
время создания документа, хотя отстоят от него еще
дальше, чем канцелярская «исходящая» дата. Наконец, сам
документ может не содержать никаких прямых указаний
на то, когда он был составлен, отправлен, получен или
рассмотрен (например, если данный его экземпляр
является лишь копией или отпуском) — ив этом случае его
датировка может основываться лишь на анализе
содержания по таким элементам, как употребление характерных
для того или иного периода канцелярских формул,
упоминание точно датируемых событий и т. д., и будет,
естественно, только предположительной и весьма неточной.
Однако выяснение «обстоятельств места и времени»
при анализе делопроизводственных документов
административных органов (как и любого другого источника) не
должно сводиться лишь к тому, чтобы определить, где и
когда была составлена данная бумага. Необходимо
представить себе эпоху, которой принадлежит документ, знать
классовую природу того государства, чья
административная деятельность его породила, правильно понять место
и назначение составившего изучаемый документ
учреждения в системе органов этого государства, разобраться в том,
какие конкретные причины привлекли внимание
администрации к трактуемым в документе вопросам.
121

Делопроизводственные документы в сфере
государственного управления часто составляются на основе
подобных им по типу бумаг, поступивших в данное учреждение
из подчиненных ему или же, наоборот, из вышестоящих
инстанций: текст рапорта полицейского инспектора
начальнику городской полиции с помощью сравнительно
небольшой правки превращается в донесение последнего
префекту, из предписания префекта начальнику полиции
подобным же образом изготовляется циркуляр, рассылаемый
полицейским надзирателям отдельных городских кварталов,
и т. д. Существенно и то, в каком окружении сохранился
изучаемый документ, что лежит вместе с ним в деле.
Поэтому для понимания смысла и значения документа
нужно по возможности полнее выяснить и учесть его
соотношение с другими, так или иначе связанными с ним
бумагами.
В неопубликованных документах
делопроизводственного характера постоянно встречаются случайные ошибки
в тексте, возникающие из-за спешки при оформлении
бумаг, небрежности или невнимания тех, кто их составлял
или переписывал, и т. д. Такие погрешности должны быть
выявлены и по возможности устранены до того, как
начнется анализ документа по существу, иначе они могут
повлиять на понимание исследователем смысловой
стороны источника. Пропуски в тексте обнаруживаются по
отсутствию в отдельных его местах логической связи, но
могут быть восполнены лишь в случае, если документ
сохранился также и в каком-либо ином варианте. Часто
искажается написание собственных имен и географических
названий, поэтому их транскрипцию следует всегда
проверять путем сравнения данного текста с другими.
При раскрытии содержания административной
делопроизводственной документации исследователю
приходится преодолевать барьер типичной для нее трафаретной
терминологии, зачастую (как и в законодательных актах),
не столько проясняющей, сколько скрывающей истинную
суть тех явлений, о которых идет речь. Так, например, в
полицейских донесениях квалификация каких-либо
действий как «подрывных», «мятежных» или «опасных для
общественного порядка» может относиться к самым
различным индивидуальным или коллективным акциям, в том
числе и таким, которые формально не запрещены законом
(собрание, где высказываются оппозиционные
правительству взгляды, забастовка и т. п.), но явно нежелательны
с точки зрения охранителей устоев данного строя.
Тщательной проверки требует содержащаяся в
бумагах административных органов фактическая информация.
Это опять-таки в особенности относится к полицейским
документам, которые изобилуют неточными, а подчас и
просто вымышленными сведениями о лицах или
организациях, находящихся в оппозиции существующему
общественному строю или политическому режиму.
Должностные лица полицейского аппарата в
донесениях «наверх» нередко идут на сознательное искажение
фактов и высказывают необоснованные утверждения ради
того, чтобы подчеркнуть собственное служебное рвение в
борьбе с «подрывными» элементами или, наоборот, скрыть
допущенные ими самими или их подчиненными промахи,
изобразить в угоду начальству идиллическую картину
полного благополучия на вверенном им участке и т. д.
Искажение истины может быть и результатом свойственного
им незнания или специфически полицейского понимания
сущности трактуемого вопроса. Вот, например, как
рисовалась перепуганному воображению блюстителей порядка
в Италии деятельность I Интернационала в период после
Парижской Коммуны:
«Европейское общество Интернационал разделено на
две партии. Одна находится под руководством Мадзини и
Гарибальди, которые хотят, чтобы рабочий класс имел
работу, не прибегая для этого к преступным средствам,
и чтобы собственность уважалась. Другая, которой
руководит один немец (т. е. К- Маркс. — И. Г.), проповедует
в качестве принципа и средства разрушение, чтобы затем
строить вновь. Если рабочий говорит, что у него нет
работы, то учиняются разрушения с помощью поджога, и
таким образом ему обеспечивается работа.
В Лондоне у них находится касса, в которой, как
утверждают, несколько миллиардов, в Женеве —
поименный список всех членов организации. По жребию
определяются имена тех, кто должен поехать в соответствующую
страну и в то место, где надлежит произвести поджог, если
же тот, на кого пал жребий, отказывается, то его
закалывает другой член этого же общества.
Всякого, -— будь то член общества или нет, — кто
донесет на них правительственным властям, предательским
образом убивают. Это общество организовано наподобие
древнеримских легионов: в. нем есть декурионы и
центурионы. Декурион начальствует над десятком людей,
центурион — над сотней. Их подчиненные не посвящены в тай-
123

ны общества. Они должны слепо повиноваться любому
требованию и клянутся в этом» 16.
При упоминании в полицейских документах
действительных фактов их значение может произвольно
преувеличиваться или преуменьшаться, что ведет к искажению
общей картины. Весьма часто в них встречаются и
неправомерные обобщения, сделанные на основе единичных
фактов и продиктованные вполне определенными классовыми
и политическими интересами. Так, советский
исследователь, изучавший документы из государственных тайных
архивов Пруссии, Австрии, Бельгии, Франции, Швейцарии
о деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса, пришел на
основе их анализа к выводу об особой склонности полицейских
осведомителей указывать на явления, которые якобы
повлекут за собой ослабление революционного движения,
отмечать раздоры и личные столкновения в кругах
политических эмигрантов в Лондоне, подхватывать сплетни,
порождаемые эмигрантской склокой, и т. д.17
Источником недостоверности в полицейских
документах может быть и неполнота или неточность информации,
на которой они основаны, неточное визуальное наблюдение
(например, в агентурных сообщениях о численности
участников рабочего собрания, манифестации и т. п.) или
ошибка памяти при последующей записи добытых сведений.
Неточности подобного рода в первичных документах
обычно сохраняются и усугубляются в документах
производного характера.
Ввиду обилия недостоверных данных в ведомственной
делопроизводственной документации она может
использоваться в историческом исследовании лишь в ряду других
источников и при условии тщательной перекрестной
проверки извлеченных из нее сведений. Иначе легко впасть
в ошибку, подобную той, которую допустил исследователь,
приписавший К. Марксу на основании донесения
полицейского чиновника авторство листовки, написанной после
происшедшего осенью 1850 г. раскола Союза коммунистов
и явно исходившей от фракции Виллиха — Шаппера18.
В данном случае следовало не полагаться на такое нена-
16 Донесение начальника полицейского патруля квестору
Флоренции от 26 октября 1871 г. Подлинник хранится в фонде квестуры
Государственного архива Флоренции (Archivio di Stato di Firenze, Carte
di Polizia (Questura), Fascio I, fascicolo 3).
17 См.: Радус-Зенькович В. А. Документы государственных тайных
архивов о Марксе и Энгельсе. — Исторический архив, 1957, № 1, с. 215.
18 См.: там же.
124
дежное указание, а проверить его анализом содержаний
листовки, что сразу же исключило бы версию об
авторстве Маркса. Нельзя, однако, считать, что эти ложные
сведения полицейского источника вообще бесполезны для
историка: Маркс не имел отношения к упомянутой
листовке, но сам факт, что его рука мерещилась полиции
повсюду, наглядно свидетельствует о том, какой страх
внушали правящему лагерю его имя и авторитет в
революционных кругах.
На этом конкретном примере хорошо видны
специфические возможности полицейской документации как
источника по истории революционного движения. Относиться
к сообщаемым ею фактическим сведениям нужно
чрезвычайно осторожно, но и самая невероятная фантастика
(вроде приведенного выше описания деятельности I
Интернационала) может оказаться красноречивым историческим
свидетельством, если подойти к ней как к своебразному
отражению реакции «верхов» на деятельность
противостоящих им революционных сил.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
СУДЕБНО-СЛЕДСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Суд в новое и новейшее время. Государственное
управление в широком смысле слова включает в себя также и
отправление правосудия. «.. .Судебная деятельность есть
одна из функций государственного управления ...»'. Суд
(наряду с полицией) является составной частью
репрессивного аппарата государства, его назначение — карательная
деятельность, направленная на пресечение деяний и
поступков, не совместимых с правовыми нормами данного
общества. В конечном счете юстиция всегда обеспечивает
интересы господствующего общественного класса.
Фундамент той судебной системы, которая
соответствовала потребностям капиталистического общества,
заложили великие буржуазные революции. В борьбе против
королевского произвола еще в начале английской
революции был выдвинут принцип, согласно которому судьи
не должны быть сменяемы, «пока они будут себя хорошо
вести». В 1701 г. этот принцип несменяемости судей был
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 197.
125

в Англии закреплен законом. Французская реЁолюция
пошла значительно дальше, провозгласив выборность
судей на основе имущественного ценза, т. е. принцип,
исключающий признание их несменяемости. Однако судьи
во Франции были выборными лишь до переворота
Наполеона Бонапарта. В дальнейшем здесь также утвердился
принцип несменяемости судей, впервые признанный
законом в 1814 г. и окончательно — в 1883 г. (в Германии—
в 1877 г.).
Отмечая компромиссный, далекий от подлинного
демократизма характер такой судебной организации,
которая основана на несменяемости назначенных на свои
должности судей, В. И. Ленин писал: «В средние века
назначение судей было исключительно в руках феодалов
и абсолютизма. Буржуазия, получив теперь широкий
доступ в судейские круги, защищает себя от феодалов
посредством «принципа несменяемости» (ибо назначаемые
судьи в большинстве неизбежно будут, в силу
принадлежности большинства «образованных» юристов к буржуазии,
выходцами из буржуазии). Защищая, таким образом, себя
от феодалов, буржуазия в то же время защищает себя от
демократии, отстаивая назначаемость судей»2.
При повсеместном утверждении в практике
буржуазных государств назначаемости судей оказывается
призрачным и формальным другой важнейший принцип
судоустройства, провозглашенный Великой французской
революцией, — отделение судебной власти от исполнительной,
т. е. независимость судей (повинующихся «только
закону») при отправлении ими своих обязанностей. Даже в
эпоху расцвета буржуазной законности сама ее классовая
природа достаточно надежно гарантировала вполне
определенную направленность правосудия, а независимость
судейских чинов, по словам К. Маркса, служила «только
маской для их низкого подхалимства перед всеми
сменявшими друг друга правительствами, которым они
поочередно приносили присягу на верность и затем изменяли»3.
Фактическая зависимость суда от правительственной власти
усиливается по мере того, как процесс реакционного
перерождения буржуазии отражается на судьбе всех
созданных ею политических институтов и закон как источник
права все больше оттесняется или подменяется
бюрократическими административными предписаниями.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 75.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 17, с. 343.
126
Особенно существенную эволюцию претерпевает на
разных этапах развития буржуазного общества уголовное
законодательство, т. е. правовая основа судебных решений
по деяниям, считающимся общественно опасными, включая
и деяния политического характера. После Великой
французской революции на протяжении примерно полувека как
в континентальных европейских странах, так и в Англии
шел процесс либерализации норм уголовного права
(смягчение чрезмерно жестоких наказаний, ограничение сферы
применения смертной казни и т. д.). Но в последние
десятилетия XIX в. возникла явная тенденция к усилению
судебных репрессий по политическим делам. Этой цели
служили, с одной стороны, более широкие и
неопределенные формулировки состава политических преступлений в
уголовных кодексах (например, германском уголовном
кодексе 1871 г.), а с другой — чрезвычайное
законодательство, под действие которого подводилась социалистическая
пропаганда и другие «мятежные» акции (во Франции —
закон 1872 г. «О наказаниях, налагаемых на членов
Международного товарищества рабочих» и прозванный
«злодейским» закон 1894 г. «О пресечении происков
анархистов», в Германии — введенный в 1878 г. исключительный
закон против социалистов и т. д.)'. Чрезвычайное
законодательство, как и создаваемые со специальными
полномочиями особые суды по политическим делам, получило
наибольшее распространение в новейшее время там, где
были установлены фашистские и иные
реакционно-диктаторские режимы. В подобных условиях все шире
практикуются и расправы с политическими противниками вообще
без суда (убийства в полиции, «при попытке к бегству»,
в концлагерях и т. д.).
Великая французская революция покончила с
характерным для средневекового процесса соединением в одном
лице следователя и судьи, разделив их функции:
следователю — предварительное (до суда) расследование, судье —
судебное следствие и вынесение приговора. Позднее такое
разделение, узаконенное во Франции Наполеоном в
1808 г., утвердилось и в других странах. ,При этом две
стадии процесса организовывались на основе разных
принципов. Предварительное следствие строилось как розыск,
- в котором обвиняемый был лишь объектом, а не
«стороной» в деле и не имел никаких прав. В судебном же
разбирательстве признавался принцип состязательности:
подсудимый рассматривался как формально равноправная
сторона, получая право на защиту, на заявление хода-
127

тайств, на учяст™ /■
свидетелей и т лН^™0 ИЛИ чеРез адвокате „
рительном с^стДвии сКт°аТл°оР:е ^ а^5b Вв Г£Г
утве^ЛСяХ В- На пР°тя«еши Х?Х я nKf СТранах) ™
npecSSr ТЗКЖе ^ВДВДс согласно *большинстве стран
циально о' В°3бУжДается не в тн Т°Р°Му Уголовное
—ТазГ~ 1789 Г
поУ™С^^
«^"ЗДСГ т?киГй= По5олгГпризДн°анТи:
"\ТТ**™ невиновносМТИД^а3а1ельс™ом не является,
а не на npaSSS 1™ ДвЛ° об"ояло в основ?ИНуЖДаТЬСЯ
свидетеле'мТсв^ ^Г" правада^^ ТВ ГС
Одним изАНваТне~В 1898 * " "^ ^ Г°Д°В
революций в пбття^ ИШих завоеваний эпптп л
правлении Х^Л^Т™*"™ So" ДТиГГоТ
ему проложипя Ro/, стРаны европеист™ институт
ГЦ„%рн7яаж„В:™™»ФРГцузскРа/И4ГУазГяТИрГ„а
нТвя Г""*' ЗКОНе ШиРотой бур-
1 la рассмотрение г
лись по преимуще Й°В ПРис™Ь1х сначала передава-
Дить «престУПлення по делам /X К0Мпе^нцию стали вхо-'
политические ЛРПЯ р.шлделам печати» и некптпЛ,
- . дела- в Англии и ГТТТД „ иекоторые другие
'*«р««.эадФСоч2 А ПР"МЖ™ ч—
128 ' н- 2е изд., т. 8, с. 491.
ционно участвовали лишь в решении вопроса о
виновности подсудимого, причем их вердикт должен был
выноситься единогласно (в США правило единогласия
присяжных действует в ряде штатов и поныне, а в Англии
заменено в 1967 г. требованием квалифицированного
большинства голосов—10 из 11 или 9 из 10). Во Франции
присяжные должны были по ходу рассмотрения дела
отвечать на ряд вопросов судьи, относящихся к
доказыванию или опровержению факта, вменяемого в вину
подсудимому, и свои решения выносили большинством голосов.
В остальных европейских странах первоначально был
воспринят французский образец суда присяжных, но в
дальнейшем присяжные стали, как и в Англии,
участвовать в определении виновности (в Германии и Австрии—
квалифицированным большинством не менее # голосов
из 12).
При всей ограниченности демократизма, отличающего
буржуазный суд присяжных,, в новое и новейшее время
он не раз оказывался полезен прогрессивным
общественным силам (достаточно напомнить оправдание
присяжными К- Маркса и других обвиняемых на процессе «Neue
Rheinische Zeitung» в 1849 г., Веры Засулич — после
покушения на петербургского градоначальника Трепова, а из
недавних примеров—вердикт о невиновности Анджелы Де-
вис в 1972 г.). С другой стороны, этот институт неизменно
попадал под удар там, где торжествовала реакция. В
гитлеровской Германии, в фашистской Италии, во Франции
при режиме Петэна суд присяжных был ликвидирован.
Восстановленный после второй мировой войны, он кое-где
подвергся реорганизации, направленной на усиление
«руководства» присяжными со стороны профессиональных
судей. Так, в Австрии по закону 1950 г. судейская коллегия
может потребовать исправления вердикта присяжных, а
в случае их отказа — назначить новое рассмотрение дела
с другим составом присяжных.
В целом более или менее демократический характер
судебной системы в капиталистических странах
находится в теснейшей зависимости от того, насколько полно и
в каких политических формах осуществляет свое
господство буржуазия данной страны, т. е. от общего уровня
развития в ней буржуазной демократии. Однако в любой
своей форме суд в буржуазном обществе служит прежде
всего защите интересов буржуазии, обеспечению
незыблемости ее господства. Буржуазный суд, отмечал В. И.
Ленин в 1918 г., «изображал собою защиту порядка, а на са-

мом деле был слепым, тонким орудием беспощадного по*
давления эксплуатируемых, отстаивающим интересы
денежного мешка»6.
Парижская Коммуна, впервые в истории
осуществившая слом аппарата насилия буржуазного государства и
заложившая основы пролетарской государственности,
продемонстрировала, в частности, в каком направлении
должен идти поиск подлинно демократических начал
организации судоустройства. Демократизм той судебной
системы, к созданию которой приступила Коммуна,
обеспечивался не формальным провозглашением
независимости судей, а тем, что они наряду,со всеми
должностными лицами общества «должны были впредь избираться
открыто, быть ответственными и сменяемыми»6, т. е.
ставились под контроль всей массы трудящегося населения.
Этот опыт Коммуны был воспринят последующими
поколениями пролетарских революционеров и лег в основу
программных установок по вопросу об устройстве суда в
социалистическом обществе. В то же время
революционное рабочее движение никогда не отказывалось от
использования классово враждебного ему суда как своеобразной
трибуны для пропаганды собственных идей в ходе
политических процессов.
В ходе европейских народно-демократических
революций старая организация суда не была упразднена сразу,
но безотлагательно была начата чистка судебного
аппарата от реакционных элементов. Первые мероприятия
новой власти в области уголовного законодательства были
направлены на наказание активных фашистов и их
пособников и пресечение преступных деяний подобного рода
в будущем. Так, например, в Румынии этой цели отвечал
закон 1945 г. «О преследовании и наказании военных
преступников и лиц, виновных в преступлении против мира
и человечества», в ГДР — закон 1950 г. «О защите мира»,
карающий за проявление национальной или расовой
ненависти и за всякую попытку вовлечь немецкий народ в
новую агрессивную войну. К началу 50-х годов в ВНР,
РНР, ГДР были заложены основы новой,
социалистической организации судебных учреждений, к важнейшим
принципам которой относятся выборность судей и их
ответственность перед избирателями, наделенными правом
их отзыва, независимость судебных органов от местных
властей, участие народных представителей в отправлении
5 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 270.
" Маркс К-, Энгельс Ф.-Соч. 2-е изд., т. 17, с. 343.
130
правосудия. Вступили в действие новые
уголовно-процессуальные кодексы (ВНР—1951 г., ГДР—1952 г., СРР —
1968 г.), согласно которым организация судопроизводетва
повсюду должна была строиться на таких началах, как
законность, гласность, право подсудимого на защиту,
состязательность, презумпция невиновности.
Аналогичным был и путь выработки нового
уголовного законодательства, уголовно-процессуальных норм и
организации судебной системы после победы революции
на Кубе. Уже в феврале 1959 г. были приняты законы,
объявлявшие недействительными приговоры и материалы
судебных расследований по делам борцов против режима
Батисты. Ряд законодательных актов 1959—1961 гг.
устанавливал ответственность за различного рода
контрреволюционные преступления. Реорганизация судебных
учреждений Республики Куба в соответствии с
социалистическими принципами была завершена после принятия конет№
туции 1976 г. и оформлена специальными законами.
Чудовищные преступления перед человечеством
нацизма, развязавшего невиданную по кровопролитное™
вторую мировую войну и запятнавшего себя массовым
истреблением «неарийского» мирного населения
оккупированных стран и территорий, заставили после войны
ввести в судебную практику такие, не имеющие
прецедентов установления, как международные трибуналы для
суда над главными военными преступниками. 8 августа
194? г. СССР, США, Англией и Францией был учрежден
Международный военный трибунал в Нюрнберге, в
деятельности которого нашел отражение новый взгляд на
преступления: «Преступником предстает само государство,
его «фюреры» и вся та клика чиновников, судей и
полицейских, которые сделали убийство невинных людей (и
иные преступления) краеугольным камнем «нового
порядка»7. Перед судом Международного военного трибунала
по Дальнему Востоку, заседавшего в Токио, предстали в
1946 г. и японские военные преступники.
Значение судебно-следственных материалов как
источника. В исследованиях по истории нового и новейшего
времени привлекаются в качестве источников прежде
всего материалы судебных процессов по политическим делам.
Такие процессы весьма различны по своему характеру,
7 Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права,
с. 540.
9* 131

а соответственно очень разным может быть
источниковедческое значение и использование их документации.
В истории буржуазного общества было множество
процессов против организаций и деятелей рабочего,
демократического, антифашистского движения, таких, как
Кельнский процесс коммунистов (1852), процессы парижских
коммунаров процесс Никколо Сакко и Бартоломео Ван-
цетти в США (1920-1927), процесс, инсценированный
нацистами в Лейпциге в 1933 г. в связи с поджогом рейхста-
ГЭ' где главиьш обвиняемым был Георгий Димитров,
и т. д. Материалы процессов подобного рода могут
служить одним из источников по истории революционного
движения, но в этом качестве должны (как и
полицейские документы) использоваться с большой
осторожностью и требуют особенно строгого критического под-
хода,
С другой стороны, немалое число политических
судебных процессов нового и новейшего времени было так или
иначе связано с борьбой внутри самого господствующего
класса. Иногда подобный процесс — как это видно в
особенности на примере дела Дрейфуса во Франции-мог
оказаться в центре общественного внимания и повлечь за
собой бурные политические события. В таких случаях
сам процесс, его подоплека, связанные с ним общественные
потрясения становятся достаточно значительным объектом
исторического исследования, а документы процесса
приобретают первостепенную важность в ряду используемых
для этого источников.
Применительно к эпохе буржуазных революций и
промышленного^ переворота процессуальные документы
являются важнейшим, хотя и весьма тенденциозным
источником по истории стихийно возникавших народных движений.
Иногда только по материалам судебных дел историки
могут узнать о локальных повседневных проявлениях
классовых антагонизмов в деревне (поджоги, потравы и иные
посягательства крестьян на помещичью собственность),
установить имена участников крестьянских и рабочих
волнении, получить некоторое представление об их
психологии.
Новейшие исследования про проблемам общественного
сознания во Франции предреволюционной эпохи показали
возможность превращения в ценный исторический
источник даже материалов судебных процессов по обвинению
в ведовстве. Взятые за длительный отрезок времени, на
протяжении которого ведовские процессы становятся все
132
реже, заканчиваются более мягкими приговорами и
наконец прекращаются совсем, эти материалы в совокупности
являются немаловажным свидетельством сдвига,
происходившего в тот период в типичных для французского
общества мировоззренческих представлениях.
Материалы процессов главных немецких и японских
военных преступников дают в распоряжение историков
документацию огромной разоблачительной силы о роли
нацизма и его пособников в развязывании второй мировой
войны, о разбойничьих целях и человеконенавистнической
направленности всей их политики. По содержанию и
источниковедческой значимости к ним примыкают также
документы проходивших после войны в различных странах
Европы судебных процессов коллаборационистов, хотя эти
процессы подчас организовывались так, чтобы помешать
раскрытию классовой сущности политики национальной
измены.
Публикации судебно-следственных материалов. Судеб-
но-следственные материалы относятся к источникам
сложного состава. Их структура определяется порядком
деятельности органов юстиции. Как уже отмечалось выше,
после Великой французской революции происходит
отделение предварительного следствия от рассмотрения дела
в суде. Соответственно документация судебных процессов
XIX-—XX вв. обычно складывается из двух больших
частей, в свою очередь неоднородных по составу. Материалы
предварительного следствия включают в себя протоколы
допроса обвиняемого и свидетелей и вещественные
доказательства (в том числе письменные документы). К
материалам судебного разбирательства, ход которого
протоколируется, относятся обвинительное заключение, речь
прокурора, показания подсудимого и свидетелей (со
стороны как обвинения, так и защиты), речь защитника или
защитительная речь самого подсудимого, последнее
слово подсудимого, приговор и его мотивировка.
Судебное разбирательство в новое и новейшее время
по большей части осуществляется гласно. Поэтому можно
назвать немало судебных процессов, материалы которых
опубликованы. Иногда подобные публикации
предпринимались в официальном порядке даже в тех случаях, когда
процесс происходил при закрытых дверях, но те, кто стоял
у власти, сознательно стремились к широкому
распространению версии об особой опасности деяний обвиняемых.
Примерами могут служить осуществленное еще в ходе
революции 1848—1849 гг. во Франции издание документов
133

£Н0Г0 процесса июньских повстанцев« или некоторые
публикации материалов, относящихся к процессам над
парижскими коммунарами9.
В свою очередь, накопленный освободительным движе-
™м Учтенных классов опыт использования
политических судебных процессов в целях революционной пропа-
nnr^if6 ДаВН0 ВЫЗВал к жизни такие публикации
^/ ДЛ5 ЭТ0Г0 сУДебных материалов, которые обви-
f™ ИХ обвииителей ~ господствующую политическую
систему и служащую ее интересам юстицию. Публикова-
лГ««отдельиыми изданиями (иногда нелегальными)
особенно удачные и важные в пропагандистском плане речи
подсудимых или их защитников, а подчас и целые
сборники документов о том или ином процессе, смысл которого
веннпгтГпаТ0Р*Ы ™ТеЛИ бы «звратить в глазах общест-
IZ1« vhr ОД°бньш характер имели, например, предпри-
ppvthm n mVJ ^пК£,ЦИЯ матеРиа™в процесса над К. Либк-
нехюм в 1УШ г.'°, осуществленное исполкомом КПИ
издание документов первого в Италии процесса над
коммунистами , публикация на разных языках брошюры с тек-
пппп^аГЛ2°^елЬН0Й речи Г Димитрова на Лейпцигском
процессе . юи же цели отвечают и более обширные
документальные публикации о Лейпцигском процессе,
включающие наряду с извлечениями из стенограмм судебных
заседании многочисленные материалы самого Димитрова
(различные заявления, тюремный дневник, письма родным
LJ"* И докУменты различного рода о международной
антифашистской солидарности с подсудимыми13.
иднако предпринимаемые в официальном порядке или
seils'de^uprrf^'r^5 ^ 2\ 24' 25 et 26 Juin 1848 dev«t lee con-
Iranhes Ip ГД ы* Pre?lere, dlvision miiitaire. Publ. par des
stenographs de I Assemble nationale. Sections 1—2. P., 1848 П8491
r. II, сЬи|7л3Н0гРаФию ™ см.: Парижская Коммуна 1871 г. M.i 1961,
der PiSlfl^J^fK611 I6!6" Karl Liebknecht- Wortliche Wiedergabe
der Knl, ■ T' Urte,l und Eingaben Liebknechts. Herausgegeben von
19 i 1919 1SChm Partei DeutscWands (Spartakusbund). Berlin im
Roma, "эгТ06580 "' comunisti italiani- ,923- A cura del С E. del P.C.I.
mitroffDi^iirV' Hj? f!n,al LeiPzjg speech accuses. L., [19341; Georgi Di-
документы MnPi:Qfi^"n"rp0e Г- Лейпи.игский процесс. Речи, письма и
шЛйп™™™ П°СЛе РазгГ1сма нацистской Германии
стенограммного тГГ* Пр0цесса' захваченные Советской Армией в качестве
были mZlMГепмеЧеНИе» ™СКШ1ЬКИХ лет "axo«"™cb в СССР, а затем
оыли переданы Германской Демократической Республике
J34
для нужд революционной пропаганды издания судебно-
следственных материалов охватывают, как правило,
документацию лишь самого судебного разбирательства, но не
предварительного следствия. Протоколы предварительных
допросов и документы, фигурирующие как вещественные
доказательства, чаще всего остаются неопубликованными
и передаются в составе соответствующих фондов на
хранение сначала в ведомственные, а затем в
государственные архивы. Доступ в архивах буржуазных стран к
фондам политических процессов обычно ограничивается
большим сроком давности по сравнению с другими
документами (во Франции— 100 лет, в Италии — 70 лет и т. д.).
Опубликование находящейся в архивах судебно-следст-
венной документации обычно оказывается возможным
либо по истечении установленного срока давности, либо в
условиях, когда перестает существовать реакционный
режим, частью которого была данная система
судопроизводства, и раскрытие потайных сторон его репрессивной
деятельности становится властной политической
необходимостью. Так, после освобождения Италии от фашизма
вышли на свет материалы судебных процессов,
организованных Особым фашистским трибуналом. Обширные
извлечения из них были опубликованы непосредственными
участниками антифашистской борьбы и прогрессивными
историками в изданиях, имеющих научно-популярный
характер 14.
Международный военный трибунал, судивший главных
немецких военных преступников, сам опубликовал
материалы Нюрнбергского процесса15. Официальное
обнародование этих документов (в том числе вещественных
доказательств нацистских преступлений) было важнейшим
средством мобилизации демократической общественности
мира на противодействие любым попыткам возродить
фашизм и политику империалистической агрессии.
Документы процесса над японскими военными преступниками не-
14 Dal Pont A., Leonetti A., Maiello P., Zocchi L., Aula IV. Tutti i pro-
cessi del tribunale speciale fascista. Roma, 1961; II Processone. A cura
di D. Zucaro. Gramsci e i dirigenti comunisti davanti al Tribunale
speciale. Roma, 1961.
15 International Military Tribunal. Trial of the major war criminals
before the International Military Tribunal. Vol. 1—42. Nurenberg, 1947—
1949. Параллельно публикация осуществлена на немецком языке.
В извлечениях на русском языке см.: Нюрнбергский процесс над
главными немецкими военными преступниками. Сб. материалов. В 7-ми т.
М., 1957—1961; Нюрнбергский процесс над главными немецкими
военными преступниками. Сб. материалов. В 3-х т. М., 1965—1966.
135

давно опубликованы в Нидерландах — стране, которая
была участником Международного военного трибунала
по Дальнему Востоку16.
В Японии в 1962 г. вышла трехтомная публикация
«Материалы по современной истории. Дело Зорге» с
комментарием Тасито Оби. В нее вошли официальные
документы следствия и суда над советским разведчиком,
которые, по признанию японской общественности, при всей их
пристрастности позволяют сегодня правильно понять и
оценить деятельность Рихарда Зорге и его сподвижников
и являются дополнительным источником по истории
Японии предвоенных лет. Однако составителям этого
издания удалось отыскать далеко не все материалы,
относящиеся к процессу Зорге, и довольствоваться не
подлинниками из архива министерства юстиции, сгоревшего
в марте 1945 г. во время налета американской авиации,
а сохранившимися в других местах копиями документов.
Издатели материалов процесса над Сакко и Ванцет-
ти17 предприняли свою публикацию, руководствуясь
соображениями о том, что этот процесс неизбежно
привлечет внимание историков. «Дело Сакко и Ванцетти, —
писали они в предисловии, — это, несомненно, исторический
процесс. Как таковой он обещает быть предметом споров
и дискуссий на многие предстоящие годы. Важно, чтобы
полный отчет обо всем ходе рассмотрения этого дела
существовал и был доступен ученым-историкам»18.
Однако по большей части, как явствует из
вышеизложенного, опубликование судебно-следственных материалов
непосредственно имеет в виду политические, а не научно-
исторические цели. Этим определяется и характер тех
изданий подобной документации, которыми обычно
располагают исследователи новой и новейшей истории стран
Европы и Америки: среди них почти не встречается таких,
которые выполнены как специальные научные публикации
с необходимыми археографическими сведениями,
детализированным справочно-комментаторским аппаратом и т. д.
Источниковедческий анализ судебно-следственных
материалов. Юстиция возникла вместе с разделением об-
16 The Tokyo judgement. The International Military Tribunal for the
Far East (I.M.T.F.E.) 29 april 1946—12 november 1948. Vol. I—III.
Amsterdam, 1977.
17 The Sacco — Vanzetti case. Transcript of the record of the trial
of Nicola Sacco and Bartoiomco Vanzetti in the Courts of Massachusetts
and subsequent proceedings 1920—7. Vol. I—V; supplemental vol.
N. Y., 1928—1929.
18 Ibid., v. I, p. 1.
136
щества на антагонистические классы и до тех пор, пока
гакое разделение существует, неизбежно сохраняет
классовый характер. Обосновав это положение как составную
часть своего учения о государстве, К- Маркс, Ф. Энгельс и
В. И. Ленин тем самым выработали важнейший
методологический принцип подхода к судебно-следственным
материалам как источнику. В то же время в их произведениях
можно найти ряд указаний, непосредственно относящихся
к методике анализа судебной документации. Особенно
насыщена в источниковедческом плане работа К. Маркса
«Разоблачения о кельнском процессе коммунистов»19,
где подвергнуты детальной и всесторонней исторической
критике материалы этого процесса, известные Марксу по
отчетам в газете «Kolnische Zeitung». Важное
источниковедческое значение имеют высказанные В. И. Лениным в
письме Е. Д. Стасовой и другим арестованным товарищам
соображения о тактике на суде подсудимых -
социал-демократов, возможные варианты которой должны
подсказываться опытом, а в процессе его
выработки-«взвешиванием конкретных обстоятельств и инстинктом револю-
ционера»20.
При анализе материалов всякого судебного процесса
отправной точкой должно быть четкое представление об
общей исторической и политической обстановке, в которой
он проходил, о его целях и характере. Политической
конъюнктурой момента в решающей мере определяются
условия проведения процесса - гласное или закрытое
разбирательство, выбор судебной инстанции для рассмотрения
дела, состав судейской коллегии и т д
Поясним сказанное на примере Лейпцигского процесса.
Он был затеян нацистами с той же провокационной целью,
что и поджог рейхстага, который инкриминировался
коммунистам. Но в то время нацизм лишь недавно пришел
к власти и еще не установил прочного, подкрепленного
системой собственных юридических и политических
институтов господства над Германией. Нацистские заправилы
тогда еще были вынуждены в какой-то степени соблюдать
внешний декорум традИционной германской законности,
заботиться о том, чтобы суд над их политическими
противниками выглядел «объективным». Вот почему дело о
поджоге рейхстага рассматривалось не специальным
фашистским трибуналом, а IV сенатом имперского суда в
Лейпциге, являвшегося, согласно судебной реформе 1876 г.,
19 Маркс К-, Энгельс Ф. r.nv о „ о л по лш
- Ленин В. И. Поли. собр^Д^с. 172. ^
137

имппеп ('удобной инстанцией в германском государстве.
И пн-1.'шо лж-сд.шшей в Лейпциге судебной коллегии, до-
(.т.-иочпо падежном с нацистской точки зрения, не было
яшшх imiuicroB — в данном случае это больше отвечало
задуманному сценарию процесса. С другой стороны,
обвиняемые на процессе ощущали действенную поддержку
со стороны международного антифашистского движения.
Этот не входивший в расчеты нацизма фактор также
является важным для историка слагаемым в сумме тех
условий, при которых проходило судилище в Лейпциге.
Для последующей оценки содержательной стороны
различных частей судебно-следственной документации
необходимо составить возможно более полное представление
обо всех участниках данного процесса с точки зрения их
классовой позиции, политического и нравственного
облика. Это относится и к подсудимым, и к представителям
юстиции (следователь, прокурор, члены судебной
коллегии), и к защитникам, и к свидетелям обеих сторон.
При изучении судебно-следственных документов
историк обязан по возможности выяснить, на чем основано
обвинительное заключение, и в связи с этим проверить
подлинность документов, фигурировавших как
вещественные доказательства. Эти последние при подготовке
громких политических процессов часто фальсифицируются.
«Гвоздем» всего процесса против Союза коммунистов в
Кельне была так называемая «подлинная книга
протоколов», в действительности специально сфабрикованная
обвинением. Другие документы, использовавшиеся на этом
процессе против К. Маркса и его сторонников, не были
преднамеренно изготовленными фальшивками, но не имели
никакого отношения к Марксу, так как принадлежали
фракции Виллиха — Шаппера. Нацисты для того, чтобы
поддержать против Г. Димитрова обвинение в
причастности к поджогу рейхстага, подбросили ему при аресте план
Берлина, где были помечены места якобы задуманных
коммунистами поджигательских акций («план с
крестами»), и т. д.
Существуют различные способы проверить подлинность
вещественных доказательств. Если исследователю
доступен архив судебного процесса, сохранившиеся в нем в
качестве вещественных доказательств письменные документы
должны быть подвергнуты графологической экспертизе
(анализ почерка). Если же текст этих документов
представлен не в оригинале, то следует идти от анализа их
содержания: на подлог могут указывать выявленные в них
138
логиче^
ленные противоречия, несоответствие твердо установ-
g ^ фактам и т. д.
ется Пг^0де самого процесса подобная работа проделыва-
Напри? °РИгиналам документов защитниками обвиняемых,
lie под Р' фальшивка, предъявленная на процессе в Кель-
мунис> виД°м «подлинной книги протоколов» Союза ком-
зом. С кВ' ^Ь1ла разоблачена защитой следующим обра-
торый ^Приковавший ее провокатор Вильгельм Гирш, ко-
ской г, л Заслан в лондонскую организацию Союза прус-
предуг|0Л1ИЦиеи' не знал о том, что члены Союза были
он пер^е>Кдены ° его шпионской роли и после того, как
мунис>естал появляться на еженедельных собраниях ком-
рОЖНО °в> изменили в порядке конспиративной предосто-
Гирш Ти время и место их проведения. Свои «протоколы»
Союза ^поРно помечал четвергами, тогда как собрания
ло офьДавно Уже устраивались по средам. Последнее бы-
верны инально удостоверено хозяином той лондонской та-
нения' кУда они были перенесены. Затем с помощью срав-
ны не >Г10ЧеРков было доказано, что «протоколы» написа-
Гирш еми> кого выдавал за секретарей этих собраний
случае а его собственной рукой21. Если, как в данном
в высъ пР°веденная защитой экспертиза нашла отражение
реться ^ПЛениях защитников на суде, на нее можно опе-
жен Пъ,И в источниковедческом анализе, хотя историк дол-
таты. этом попытаться сам перепроверить ее резуль-
следсть^ИМенении к такой существенной части судебно-
няемькеННЬ1х материалов, как протоколы допроса обви-
должеь и Свидетелей в ходе предварительного следствия,
ли счи> ^Ыть поставлен и выяснен вопрос о том, может
кой во атЬся аутентичным имеющийся текст показаний.
Таной за*1*500 возникает потому, что показания в официаль-
Г. Диь1111011 часто искажаются. Именно по этой причине
дознац ИТР°В на следствии отказался подписать протоколы
считал.*151 и предпочел собственноручно изложить все, что
Вс нужным сообщить,
купносч имеющаяся в распоряжении исследователя сово-
оценен сУдебно-следственных материалов должна быть
тации ^ с Точки зрения ее полноты. Пробелы в докумен-
стеног й°Добного рода встречаются достаточно часто. В
вует ^аммах Лейпцигского процесса, например, отсутст-
обвинь°ЛНЫи текст вынесенного на основании следствия
дельного заключения, так как оно в нарушение
21 С
*•■: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 456—457.
139

обычаев германского судопроизводства зачитывалось на
суде лишь в выдержках. Весьма неполными являются и
опубликованные в Японии материалы о процессе Р.
Зорге и его группы. Составителям публикации они, как уже
упоминалось, были доступны лишь в копиях, оставшихся
в различных ведомствах, так как подлинники — согласно
официальной версии — сгорели при пожаре в здании
министерства юстиции в конце войны. С другой стороны,
известно, что во всяком случае часть архива «дела Зорге»
сохранилась и до середины 50-х годов находилась в
бесконтрольном распоряжении американских оккупационных
властей в Японии, которые, по-видимому, изъяли оттуда
целый ряд документов.
Поскольку неполная сохранность процессуальной
документации может объясняться разными причинами, но
чаще всего вызвана преднамеренным сокрытием части
материалов, отвечающим определенным политическим целям
и интересам, исследователь должен не только проверить,
нет ли в документах явных пробелов, но и попытаться в
случае их обнаружения установить, как и почему они
возникли.
При использовании судебно-следственных
материалов в опубликованном виде необходимо установить,
насколько полной является данная публикация, и вести
анализ включенных в нее документов с учетом ее общего
характера и назначения.
Судебно-следственная документация нового и
новейшего времени в своей подавляющей части является продуктом
буржуазного судопроизводства. Извлечение из нее
исторической информации сопряжено с немалыми
трудностями, обусловленными в конечном счете местом суда в
системе органов государства и характером судебных
институтов в буржуазном обществе, но во многом подобными
тем, какие возникают при анализе рассмотренных выше
других видов официальных источников.
Буржуазная юстиция говорит тем же языком
надклассовых понятий и категорий, что и закон, являющийся
формальной основой ее деятельности. Для прикрытия любого
обвинения против представителей революционного
движения она традиционно использует заимствованные из
административно-полицейской практики трафаретные формулы
типа «заговора против установленного порядка», пуская
их в ход по преимуществу тогда, когда буква закона не
дает легальных оснований для судебного преследования.
Наконец, в условиях гласности судебного
разбирательство
ва представители как защиты, так и обвинения часто
прибегают к тем же эффектным ораторским приемам, которые
характерны для парламентского красноречия.
Анализируя материалы какого-либо процесса,
необходимо правильно раскрыть целенаправленность вопросов,
задаваемых обвиняемым на следствии и на суде, их
ответов на эти вопросы, построения речей прокурора,
защитников, подсудимых. Иными словами, важно разобраться
в том, какова общая логика поведения каждого из
участников процесса. Почему, например, Г. Димитров на
процессе в Лейпциге не только не отрицал, но всячески
подчеркивал, что он — коммунист? Это отвечало всей
избранной им линии защиты (он защищал себя сам),
состоявшей в доказательстве абсолютной несовместимости деяний,
подобных поджогу рейхстага, с принципиальными
установками коммунистического движения: открыто заявляя о
своей принадлежности к коммунистической партии,
Димитров тем самым настаивал на своем «политическом
алиби».
Весьма трудоемкой частью источниковедческого
анализа судебно-следственных материалов является проверка
достоверности извлекаемых из них сведений. Материалы
таких политических процессов, где судят деятелей
революционного движения, всегда содержат массу пристрастной,
тенденциозно-враждебной обвиняемым информации. К
тому же документация любого судебного дела складывается
из очень разных по характеру, происхождению,
направленности составных частей, и достоверность их содержания
также далеко не одинакова.
Недостоверные фактические данные и ложные
утверждения появляются в судебно-следственных материалах по
самым различным причинам. Официальные представители
буржуазной юстиции не гнушаются заведомым искажением
истины в угоду господствующим классовым и
политическим интересам, как это было сделано, например, в
обвинительном заключении на процессе в Лейпциге, где
утверждалось, что коммунисты готовили вооруженное
восстание и собирались использовать поджог рейхстага как
сигнал к его началу. Обвиняемые революционеры могут
сознательно умолчать перед классово-враждебным судом
о конспиративных сторонах своей деятельности или дать
о них преднамеренно неверные показания, чтобы не
поставить под удар оставшихся на свободе товарищей. Под
влиянием внешних воздействий на психику и организм
(угроз, запугивания, пыток и т. д.) обвиняемые иногда
141

приписывают себе деяния и поступки, которых они в
действительности не совершили.
В свидетельских показаниях весьма часто встречается
сознательная ложь — в тех случаях, когда состав
свидетелей специально подбирался с целью обеспечить
задуманный политический эффект процесса. На процессе в
Лейпциге в качестве свидетелей обвинения выступали нацисты
и их доверенные лица, на Кельнском процессе
коммунистов в этой роли подвизались полицейские агенты
различных рангов. Но неточными иногда бывают и показания
вполне добросовестных свидетелей, которых может
«подвести» непроизвольная ошибка памяти, дефект зрения или
слуха и т. д. Наконец, и свидетели нередко подвергаются
той или иной форме давления извне, имеющему целью
добиться от них нужных суду показаний. Так было, в
частности, на процессе в Лейпциге со свидетелем-рабочим
Фридрихом Ешке, который во время следствия,
поддавшись запугиваниям, подписал ложные показания, но затем
нашел в еебе мужество отказаться от них в зале суда и
этим внес свой вклад в разоблачение методов
нацистского «правосудия».
Предположительно определить, что и в каких именно
частях судебно-следственной документации не
заслуживает доверия, можно исходя из имеющихся в распоряжении
исследователя данных о цели изучаемого процесса,
условиях, в которых он проводился, лицах, так или иначе
причастных к нему. Опираясь на все эти известные ему
элементы, историк как бы сам проводит весь процесс
заново, «проигрывает» вновь возникшую в прошлом
ситуацию, с тем чтобы отделить истину от лжи.
Выслушав показания свидетеля обвинения, который
утверждал, будто видел, как разговаривали между собой
двое обвиняемых — председатель коммунистической
фракции рейхстага Эрнст Торглер 22 и один из болгарских
эмигрантов-коммунистов, Г. Димитров изобличил его во лжи
единственным вопросом: «А на каком языке они
разговаривали?». Удар попал в цель, ибо не только Димитрову,
но и членам судебного присутствия было известно, что
упомянутые лица не знали языка друг друга. Димитров
действовал так непосредственно в ходе процесса. Но
выиграть сражение в зале суда ему помог, в частности,
22 После поджога рейхстага Торглер добровольно явился в полицию
и на процессе вел капитулянтскую линию. В 1935 г. был исключен из
кпг.
142
умелый подход ко всей процессуальной документации.
И в данном случае (как и в ряде других) примененный
им прием поучителен и для историка, который,
анализируя судебно-следственные материалы post factum, должен
для выяснения истины задаваться подобными же
вопросами и искать ответа на них.
Сомнения в достоверности закономерно возникают там,
где в документах следствия или суда встречаются явные
логические неувязки, внутренние противоречия и т. д. —
как это было, например, в показаниях свидетелей
обвинения на Кельнском процессе, которые часто путались в
хронологии событий и не могли связать концов с концами
в своих же собственных утверждениях. В значительной
мере именно на обнаружении хронологических несуразиц
построено доказательство ложности этих свидетельств в
работе К- Маркса «Разоблачения о Кельнском процессе
коммунистов» 23.
Чтобы не только выявить недостоверность судебно-
следственных материалов, но и по возможности
установить истину, необходимо подвергнуть их данные
перекрестной проверке. Поскольку судебно-следственная
документация сама имеет сложный состав и как бы
«многолика», такая проверка начинается уже с сопоставления
между собой различных ее частей. Примером может служить
опять-таки то, как защищался на Лейпцигском процессе
Г. Димитров. Как уже упоминалось, в обвинительном
заключении коммунистам инкриминировалась подготовка
вооруженного восстания. Димитров своими вопросами,
заданными выступавшим в качестве свидетелей обвинения
полицейским чиновникам, добился от них признания в
том, что им ничего не было известно о готовящемся
восстании. Сопоставив обвинительное заключение с этими
заявлениями свидетелей, заведомо не склонных своими
показаниями помочь коммунистам, можно было сделать
лишь два вывода: либо о том, что нацистская полиция
работала из рук вон плохо, либо о том, что никакой
подготовки к восстанию действительно не было. Прижатый к
стене обвиняемым, превратившимся в обвинителя, суд в
Лейпциге вынужден был признать последнее. Но
Димитров на процессе опровергал обвинительное заключение
данными и других источников — в частности, документов
КПГ и Коминтерна.
и См. Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 436—439, 442,
452.
143

Таким же путем должен идти и историк, ища истину
через сравнение различных версий, извлекаемых не
только из самих материалов следствия и судебного процесса,
но и из источников иного происхождения и характера.
При изучении стенограмм Лейпцигского процесса можно,
например, использовать в качестве параллельного
источника документальные издания созданной антифашистами
Международной следственной комиссии, которая
организовала по делу о поджоге рейхстага контрпроцесс в
Лондоне, и Международного комитета помощи жертвам
гитлеровского фашизма24.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ
Понятие дипломатии. Дипломатия буржуазная и
социалистическая. В новое и новейшее время по сравнению
с предшествующими историческими эпохами в огромной
степени возрастает сложность и интенсивность
межгосударственных отношений. Документация, в которой
отражается внешнеполитическая деятельность государства,
становится намного обильнее, систематичнее и
разнообразнее по содержанию, чем прежде. Соответственно
повышается ее важность в ряду источников официального
происхождения. Это относится прежде всего к документам
дипломатического характера. Под дипломатией
понимается «официальная деятельность органов внешних
сношений и руководителей государства по представительству
государства во внешних сношениях, по осуществлению
путем переговоров и других мирных средств целей и задач
его внешней политики, определяемых интересами
господствующего класса, по защите мирным путем его прав и
интересов за границей»1. Иначе говоря, дипломатия •—
это один из способов, одно из средств осуществления
24 См.: The Burning of the Reichstag. Official Findings of the Legal
Commission of Inquiry. L., sept. 1933 (русск. пер. — в сб.: Димитров Г.
Лейпцигский процесс, с. 359—383); Коричневая книга о поджоге
рейхстага и гитлеровском терроре. М., 1933; The Reichstag fire trial. The
second Brown Book of the Hitler Terror. L., 1934.
1 Зорин В. А. Основы дипломатической службы. 2-е изд. М., 1977,
с. 19.
144
внешней политики, а именно: средство мирное, невоенное.
От того, какова внешняя политика данного государства,
зависит содержание, характер и методы его дипломатии..
Как и внешняя политика в целом, дипломатия не
может быть понята в отрыве от внутренней политики
господствующего общественного класса и несет на себе
печать его общей прогрессивности или реакционности в
данную историческую эпоху. Однако во внешнеполитической
деятельности буржуазии захватнические, грабительские
тенденции возникают значительно раньше, чем
оказывается исчерпанной прогрессивная историческая роль этого,
класса. Колониальная политика с ее разбойничьими
методами является, как показал К- Маркс, одним из
важнейших двигателей процесса первоначального накопления
капитала: «Открытие золотых и серебряных приисков в
Америке, искоренение, порабощение и погребение зажив»
туземного населения в рудниках, первые шаги по
завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки,
в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была
утренняя заря капиталистической эры производства»2.
Порабощение Ирландии, Индии, Алжира, завоевательные
войны Наполеона I в Европе — все это относится еще к
периоду восходящего развития капитализма.
Производительным силам буржуазного общества уже
на ранних этапах его существования становится тесно в.
национальных рамках. В 1848 г. в «Манифесте
Коммунистической партии» К- Маркс и Ф. Энгельс отмечали:
«Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте продуктов
гонит буржуазию по всему земному шару. Всюду должна
она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить
связи... Под страхом гибели заставляет она все нации
принять буржуазный способ производства, заставляет их
вводить у себя так называемую цивилизацию, т. е.
становиться буржуа. Словом, она создает себе мир по своему
образу и подобию... Так же как деревню она сделала
зависимой от города, так варварские и полуварварские
страны она поставила в зависимость от стран
цивилизованных, крестьянские народы — от буржуазных народов»
Восток — от Запада»3. Побуждаемая своими
материальными интересами к тому, чтобы овладеть экономическим-
господством над всем миром, буржуазия уже в пору
своей молодости не останавливается во имя этого перед
порабощением даже вполне сложившихся национальных го-
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с-760
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4, с. 427-428.
10-19

сударств, а тем паче таких народов, которые она
презрительно третирует как «нецивилизованные». Поэтому уже
раннему буржуазному обществу свойственны
захватнические войны и тайная дипломатия.
К. Маркс и Ф. Энгельс поставили перед
пролетариатом задачу не быть пассивным созерцателем грабительских
внешнеполитических акций господствующих классов, а
«самому овладеть тайнами международной политики,
следить за дипломатической деятельностью своих
правительств и в случае необходимости противодействовать ей
всеми средствами, имеющимися в его распоряжении; в
случае же невозможности предотвратить эту
деятельность — объединяться для одновременного разоблачения
ее и добиваться того, чтобы простые законы
нравственности и справедливости, которыми должны
руководствоваться в своих взаимоотношениях частные лица, стали
высшими законами и в отношениях между народами»4. Этот
завет лег в основу установок революционного рабочего
движения по вопросам международной политики в
последующий период.
Перерастание капитализма свободной конкуренции в
капитализм монополистический повлекло за собой
обострение борьбы за колонии и сферы влияния, усиление
великодержавного соперничества и формирование военных
блоков, возникновение нового типа захватнических войн —
империалистических войн за передел мира.
Осуществлению грабительских целей империалистической
буржуазии активнейшим образом содействовала тайная
дипломатия, опутавшая мир целой сетью секретных соглашений
военного характера, договоров о разделе сфер влияния,
о дележе добычи после разгрома потенциальных
противников и т. д. Исторический опыт первой мировой войны
побудил В. И. Ленина указать на недостаточность
традиционных для рабочего движения средств борьбы против
военной угрозы и особо подчеркнуть необходимость
«объяснить людям реальную обстановку того, как велика тай-
«а, в которой война рождается»5.
С победой Великой Октябрьской социалистической
революции родилась внешняя политика и дипломатия
принципиально нового типа. Первыми внешнеполитическими
акциями советской власти были декрет о мире и разрыв
тайных империалистических договоров. Принцип мирного
сосуществования государств с различным общественным
4 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 16, с. 11.
5 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 318.
146
строем стал основой советской внешней политики еще
тогда, когда наша страна в одиночку противостояла
всему капиталистическому миру. Социалистическую
дипломатию с момента ее возникновения отличает гласный,
открытый характер, а также то, что ее начинания обращены
не только к правительствам, но и к народам.
После второй мировой войны в результате победы в
целом ряде стран социалистических революций,
появления большой группы миролюбивых независимых
государств, развития массового движения сторонников мира,
усиления мощи и организованности рабочего движения
возникла реальная возможность помешать империалистам
в развязывании новых военных авантюр, а в
перспективе — навсегда избавить человечество от войн.
Принципиальные выводы на этот счет были сделаны XX съездом
КПСС и поддержаны международным коммунистическим
движением. Существование' мощного фронта
миролюбивых сил, в котором важнейшая роль принадлежит
социалистическим государствам с их эффективной и
многосторонней дипломатической деятельностью, вынуждает также
и буржуазную дипломатию маневрировать, хотя бы
декларативно отказываясь от наиболее одиозных из
традиционно употребляемых ею приемов.
Из сказанного вытекает, что при изучении исходящих
от буржуазного государства дипломатических документов
нового и особенно новейшего времени следует всегда
принимать в расчет не только внешнеполитические цели и
замыслы господствующего класса, но и степень
мобилизационной готовности и реального противодействия им со
стороны передовых общественных сил как внутри данной
страны, так и за ее пределами.
Организация дипломатической службы в новое и
новейшее время. Дипломатическая деятельность
осуществляется специальными органами внешних сношений и
должностными лицами государства. Внутри страны
внешнеполитические функции дипломатического характера
выполняются высшими законодательными учреждениями,
главой государства, правительством (в первую очередь
его главой), министром иностранных дел и центральным
аппаратом соответствующего министерства. Круг их
полномочий в области внешней политики, как правило,
определяется конституциями, но в буржуазных странах
реальный вес каждого из этих звеньев внешнеполитического
механизма зависит в решающей мере от того, какова там
действительная роль конституционной законности, парла-
10* 14Г

ментов и исполнительной власти в данный исторический
период6. Зарубежными органами внешнеполитических
сношений страны являются ее дипломатические
представительства — постоянные и временные.
Институт постоянных дипломатических
представительств, т. е. учреждений, которые аккредитуются одним
государством для политических сношений с другим,
представляют и защищают его интересы в стране пребывания,
складывается примерно к началу нового времени.
Соответственно классу дипломатических представительств они
возглавляются дипломатическими агентами различных
рангов: представительство I класса (посольство) —
послом, представительство II класса
(миссия)—посланником. Временно представительство и того и другого
класса может возглавляться поверенным в делах, но по
большей части назначение поверенного в делах указывает на
не вполне нормализованные дипломатические отношения.
Официальный персонал дипломатического
представительства составляют, помимо его главы, советники, секретари,
атташе, специальные атташе по различным вопросам.
В новейшее время возникла практика аккредитования
отдельными странами своих постоянных дипломатических
представителей при международных организациях — Лиге
Наций, а позднее ООН.
При отсутствии нормальных дипломатических
отношений (как в случае признания лишь de facto, но не dejure)
страны могут обмениваться между собой
представительствами особой категории, обычно не имеющими какого-
либо специального наименования. В частности, такой
характер имели советские представительства в ряде
капиталистических государств в первые годы после Октября,
возглавлявшиеся полномочными представителями
(полпредами). В. В. Боровский, например, был в 1917—1919 гг.
«советским полпредом в скандинавских странах (Швеции,
Дании, Норвегии), а в 1921—1923 гг. — в Италии.
Для выполнения в той или иной стране какой-либо
специальной миссии — участия в национальных
торжествах по случаю провозглашения независимости или
имеющих юбилейный характер, присутствия на похоронах
главы государства, при вступлении в должность нового
президента, коронации монарха и т. д. — туда направляется
■ О структуре центральных (т. е. находящихся внутри страны)
органов внешних сношений США, Англии, Франции, ФРГ, Мексики,
я из социалистических стран — ГДР см.: Зорин В. А. Основы
дипломатической службы, с. 139—180, 195—198.
S48
посольство чрезвычайного, временного характера, сейчас
обычно именуемое правительственной делегацией. Иногда
эти функции возлагаются на постоянное дипломатическое
представительство в данной стране.
Охрана экономических, правовых, культурных и т. п.
интересов данной страны, а также прав ее граждан и
юридических лиц за ее пределами поручается ее
официальным представителям, не облеченным
дипломатическими полномочиями, — консулам. Консулы назначаются
по преимуществу в портовые города. Они должны
оказывать содействие торговле и навигации, выполнять для
граждан своей страны нотариальные функции,
систематически информировать свое правительство о политическом,
экономическом, культурном, санитарном,
административном положении своего консульского округа, о текущих
событиях в стране пребывания, об изменениях ее
законодательства и административных правил и т. д.
Состав дипломатической документации. Одним из
важнейших видов официальной дипломатической
документации является международный договор, т. е. записанное,
закрепленное, официально зафиксированное соглашение
между государствами о взаимных правах и обязанностях
в экономических или каких-либо иных отношениях7. Это
общее название для международных актов с различным
содержанием и наименованием, таких, как трактат, пакт,
конвенция, декларация, соглашение, уговор, регламент,
уния, протокол, модус вивенди, генеральный акт, картель,
капитуляция, конкордат и пр. Твердо установленного
значения для этих наименований не существует, но
некоторые из них более или менее традиционно применяются к
определенным случаям. Например, конкордатом обычно
называют соглашение между государством и католической
церковью, регулирующее ее положение и закрепляющее
за ней определенные привилегии в данной стране
(конкордат 1801 г. во Франции, подписанный Наполеоном
Бонапартом и просуществовавший более столетия, Латеран-
ский конкордат 1929 г. в Италии, действовавший до
1984 г., и т.д.).
7 К характеристике различных видов дипломатических документов,
их структуры, процедуры и правил оформления см.: Дипломатический
словарь. В 3-х т. М., 1971—1973; Зорин В. А. Основы дипломатической
службы, с. 228—231, 329—330; Ковалев Ан. Азбука дипломатии. 3-е
изд. М., 1977, с. 26—37, 79—144.
149

В новое и новейшее время выработалась определенная
форма, по которой составляется международный договор.
Обычно в его тексте различаются три части:
а) Преамбула (введение), где указывается, кто, с кем,
по каким мотивам заключил данный договор, и
подтверждается полномочность заключающих его представителей.
б) Статьи (артикулы), в которых излагается основное
содержание договора.
в) Концовка (финал, протокольные статьи), где
предусматривается срок действия договора, возможность его
продления, порядок денонсации (расторжения),
оговаривается время и условия вступления договора в силу;
указывается, на каких языках составляется текст договора,
какой текст считается аутентичным при его толковании,
каков порядок толкования и разбора споров, могущих
при этом возникнуть; определяется значение приложений
к договору, если таковые имеются. Концовка завершается
подпнсательной формулой, которая является
единственным обязательным ее элементом (остальные названные
выше протокольные пункты могут войти в текст лишь
частично или отсутствовать вообще).
Начиная с XIX в. все более частым явлением в
дипломатической практике становятся приложения к договору.
Они имеют такую же силу, как сам договор, и составляют
его неотъемлемую часть лишь при том условии, если
стороны снециально договорились об этом и внесли в текст
соответствующую протокольную статью. В противном
случае приложениям придается лишь нояснительное
значение, а согласие с текстом договора не означает само по
себе также и согласия с ними.
Процесс оформления договора проходит несколько
стадий. Он начинается с подготовки или трактовки текста.
Так называется стадия переговоров между
представителями сторон и редактирования экспертами проекта
будущего соглашения. Затем обычно следует (хотя не является
обязательным этапом) процедура парафирования, т. е.
подписания каждой страницы согласованного текста
инициалами уполномоченных сторон. Она означает, что текст
согласован именно в данной редакции и не подлежит
дальнейшим изменениям по существу (после
парафирования в текст могут вноситься лишь поправки, устраняющие
случайные ошибки или опечатки). Особую процедуру
составляет официальное подписание договора. Договор
датируется днем его подписания. При соответствующей
договоренности сторон, зафиксированной в
протокольно
ной части договора, он вступает в силу
непосредственно с момента подписания. Если же такой
договоренности нет, договор подлежит ратификации, т. е. должен
получить одобрение высших органов власти заключивших
его государств. В новое и новейшее время входит в
практику ратификация международных договоров главами
государств с предварительного согласия законодательных
представительных учреждений. Вопрос о ратификации
договора может быть предметом острой и длительной
политической борьбы, о чем свидетельствует, например, судьба
договоров, подписанных ФРГ с Советским Союзом и
Польской Народной Республикой в 1970 г. и
ратифицированных бундестагом лишь полтора года спустя, а в
особенности срыв реакционными силами в США
ратификации соглашения ОСВ-2. Подписанные главами государств
специальные ратификационные грамоты в соответствии с
договоренностью сторон (которая опять-таки должна быть
зафиксирована в протокольной части соглашения)
передаются ими друг другу в порядке обмена или сдаются на
хранение третьей стороне. Лишь после этого договор,
подлежащий ратификации, официально вступает в
силу.
Внутри страны договору придает силу его
обнародование, или промульгация. Однако при широком
распространении в буржуазном мире тайной дипломатии многие
договоры не только нового, но и новейшего времени, когда
эта практика официально осуждена международным
правом, имеют секретные, непубликуемые статьи, приложения
или добавочные протоколы.
Еще один распространенный вид дипломатической
документации— нота, т. е. официальное письмо
дипломатического представительства министерству иностранных дел
страны пребывания или наоборот. Существуют две
основные разновидности нот — личная и вербальная.
Личная (или подписная) нота посылается в случае,
если трактуемому в ней вопросу придается особо
серьезное значение. Она называется так потому, что адресуется
от имени посла министру иностранных дел или от имени
министра — послу и идет за соответствующей личной
подписью, которой должна предшествовать традиционная
формула вежливости.
Вербальная нота носит менее официальный и
торжественный характер и трактует вопросы относительно
меньшей важности. В отличие от подписной вербальная
нота направляется не от лица посла или министра иност-
151

ранных дел, а соответственно от имени посольства или
министерства и обычно бывает сравнительно краткой.
Нота идентичного содержаниЯ( направляемая
ведомством иностранных дел какой-либо страны одновременно
нескольким странам, раньше обычно именовалась циркуляр-
ной. Теперь это название в специальной литературе не
применяется, но следует знать его исторический смысл
Как пример здесь можно назвать ноту («циркуляр»)
версальского министра иностранных дел Жюля Фавра
правительствам европейских стран с требованием не
предоставлять права убежища эмигрантам — участникам
Парижской Коммуны.
Для более подробного освещения затронутого в ноте
вопроса к ней может быть Приложен пояснительный
документ —- меморандум. Но меморандум существует и как
самостоятельная форма Дипломатической переписки, хотя
и менее важная по сравнению с нотой. В этом качестве
он вручается без какой-либо печати и подписи.
Пояснением к ноте или самостоятельным документом
может быть и памятная записка, чаще всего вручаемая
лично при посещении послом министерства в
подтверждение сделанного заявления. В дипломатическом общении
могут употребляться также частные письма
полуофициального характера.
В новейшее время в связи с возросшей ролью глав го.
сударств и правительств в осуществлении
внешнеполитических функций появился новый вид дипломатической
документации — выражающаяся в обмене личными
посланиями официальная переписка между ними. На этом
высшем уровне дипломатического общения обсуждаются
наиболее важные и неотложные международные проблемы.
МИД любой страны ведет также и обширную
внутриведомственную переписку со своими представителями за
границей. Послам направляются из МИД письма,
депеши, телеграммы с инструкциями, в МИД поступают
отчеты посольств за определенный период времени,
политические письма послов, записи бесед посольских работников
с политическими деятелями и дипломатами, консульские
донесения и т. д. Наконец, в МИД накапливается и такая
внутриведомственная документация, как журналы и прото-
колы различных совещаний, «поденные записи», справки
по отдельным вопросам, представляемые посольствами
обзоры прессы стран пребывания и пр.
Публикации дипломатических документов нового и
новейшего времени. Из различных видов дипломатических
152
документов некоторые по своему характеру
предназначены для опубликования и в какой-то мере специально
рассчитаны на это. Таковы тексты договоров (публикуемые
официально в изданиях типа правительственных
вестников), наиболее важные ноты, личные послания, которыми
обмениваются между собой главы государств и
правительств, и т. д. Однако там, где господствует тайная
дипломатия, подобного типа документы также достаточно
часто остаются секретными — полностью или частично.
В тексте договора о Тройственном союзе между
Германией, Австро-Венгрией и Италией (1882) была специальная
статья, где говорилось: «Выс[окие] договаривающиеся]
стороны обещают друг другу держать в тайне содержание
и существование настоящего договора»8. Франко-русская
военная конвенция 1892 г. также предусматривала, что
все перечисленные в ней пункты «будут храниться в
строгой тайне»9. Англо-французское соглашение 1904 г. о
разделе сфер влияния в Северной Африке состояло из
двух частей — предназначенной для гласности и
секретной, которые имели прямо противоположный смысл: в
первой договаривающиеся стороны утверждали, что они не
стремятся к изменению политического положения Египта и
Марокко, во второй же обещали друг другу рассмотреть
исходящие от партнера предложения о «реформах»
(английских — в Египте, французских — в Марокко) и
предусматривали прекращение суверенитета султана над
частью марокканской территории, предназначенной стать
сферой испанского влияния. Тайными были все
соглашения, заключенные между различными
империалистическими странами в ходе мировой войны 1914—4918 гг. и
касавшиеся условий участия в войне тех из них, которые
первоначально остались нейтральными, или
послевоенного раздела добычи.
Другие же названные выше виды официальной
дипломатической документации специально предназначены к
обращению лишь внутри ведомства иностранных дел
данной страны и отлагаются в архивах МИД, как правило,
оставаясь длительное время неопубликованными.
В настоящее время имеется, однако, значительное
количество опубликованной дипломатической документации
всех видов — прежде всего относящейся к истории подго-
8 Ключников Ю. В. и Сабанин А. Международная политика
новейшего времени в договорах, нотах и декларациях. М., 1925, ч. I, с. 242.
9 Там же, с. 271.
153

товки двух мировых войн. Она вошла в различные
специальные издания, как правило, подготовленные по
официальному распоряжению правительств соответствующих
стран. История появления этих публикаций в западных
странах свидетельствует о том, что буржуазная
дипломатия раскрывает свои тайны всегда с определенным
политическим расчетом, но в широких масштабах пошла на
это лишь вынужденно — в условиях, когда господство
капитализма над миром перестало быть безраздельным.
Первыми официальными изданиями секретной
дипломатической переписки кануна первой мировой войны
были так называемые «цветные книги» (немецкая «белая»,
английская «синяя», российская «оранжевая»,
французская «желтая», итальянская «зеленая» и т. д.),
выпущенные правительствами воюющих стран, как правило, в
первые дни или недели их участия в войне с целью
оправдания собственной политики и доказательства
агрессивности противника. Все они без исключения отличались
крайней тенденциозностью в отборе документов и
бесстыдной фальсификацией публикуемых текстов. В архиве
царского МИД после Октябрьской революции были
обнаружены подлинники вошедших в «оранжевую книгу»
документов со множеством «поправок», внесенных в них
красными чернилами. Одна из депеш, помещенных во
французской «желтой книге», была целиком, за
исключением одной фразы, сфабрикована специально для этой
подборки. Когда после войны факт подлога был
установлен, разразился громкий скандал в палате депутатов.
В английской «синей книге» из 159 тщательно отобранных
документов свыше 100 были опубликованы в сильно
фальсифицированном виде, и т. д.
Начало действительному обнародованию тайн внешней
политики положила Великая Октябрьская
социалистическая революция. II съезд Советов вместе с декретом о
мире принял решение опубликовать тайные договоры
империалистических правительств, которое сразу же начало
осуществляться. Тайные документы из архивов бывшего
МИД начиная с 10 ноября 1917 г. и до января 1918 г.
печатались на страницах газет, таких, как «Правда»,
«Известия», «Рабочий и солдат», «Газета Временного Рабочего
и Крестьянского Правительства». В «Известиях» и
«Газете Временного Рабочего и Крестьянского Правительства»
было опубликовано более чем по 100 документов, в
«Правде»— около 50. Параллельно за период с декабря 1917 г.
по февраль 1918 г. в Петрограде было издано 7 выпусков
154
«Сборника секретных документов из архива бывшего
Министерства иностранных дел». В общей сложности в них
вошло свыше 100 документов — частично тех же, которые
были опубликованы в газетах, но в основном других. Обе
эти публикации включали тексты ряда заключенных
накануне и в годы войны тайных договоров, а также
материалы секретной дипломатической переписки, секретных
совещаний в МИД и т. д. Всей этой работой руководил по
личному поручению В. И. Ленина революционный матрос-
балтиец, большевик Н. Г. Маркин, который в дни
Октября командовал отрядом, взявшим под контроль здание
старого МИД и его архив.
Разоблачительная сила первых советских публикаций,
основанных на материалах тайных дипломатических
архивов, была исключительно велика. Все попытки
поставить под сомнение подлинность опубликованных
документов, исходившие как от членов свергнутого Временного
правительства, так и от дипломатических представителей
стран Антанты в Петрограде, закончились бесславным
провалом: их инициаторам пришлось в конце концов
отказаться от намерения выступить с публичным
опровержением этих документов. Смелое вторжение
революционного российского пролетариата в область
дипломатической тайны не осталось без последствий в сфере теории
международного права и практики взаимоотношений
между государствами. Созданная в 1919 г. в целях
империалистического регулирования послевоенного устройства
мира Лига Наций оказалась вынужденной записать в своем
уставе, что обязательным условием действительности
любого международного соглашения является его
регистрация и скорейшее опубликование.
На протяжении 20-х годов в нашей стране интенсивно
продолжалась работа по публикации тайных
дипломатических документов периода первой мировой войны и ее
подготовки. Вышел в свет ряд специальных тематических
сборников, включавших материалы из различных фондов
архива дореволюционного МИД10. Отдельные документы
10 Материалы по истории франко-русских отношений за 1910—-
1914 гг. Сборник секретных дипломатических документов бывшего
императорского российского Министерства иностранных дел. М., 1922;
Русско-германские отношения 1873—1914 (Документы из секретного
архива б. Министерства иностранных дел). М., 1922; Европейские
державы и Греция в эпоху мировой войны. М., 1922; Раздел Азиатской
Турции по секретным документам б. Министерства иностранных дел.
М., 1924; Константинополь и проливы. По секретным документам
б. Министерства иностранных дел. В 2-х т. М., 1925—1926; Царская
Россия в мировой войне. Л., 1926.
155

и более или менее обширные их подборки систематически
печатались в журнале «Красный архив»11.
Наиболее крупной из советских документальных
публикаций подобного рода явилось многотомное научное
издание «Международные отношения в эпоху империализма.
Документы из архивов царского и временного правительств
1878—1917». Оно было начато в 1931 г. и прервано в
связи с Великой Отечественной войной, так и оставшись
незаконченным. Из намеченных трех серий этой
публикации (1878—1900, 1901 — 1913, 1914—1917) вышли частично
лишь вторая и третья, в общей сложности 13 томов
(некоторые в двух частях), охватывающих материал за
период с 14 мая 1911 г. по 17 октября 1912 г. и с 1 января
1914 г. по 31 марта 1916 г.
Научная объективность и археографические
достоинства этого издания признаны даже самыми придирчивыми
критиками из числа буржуазных историков и архивистов.
Издание охватывает не только документацию МИД; в нем
широко представлены и материалы из архивов всех
других ведомств царской России, имевших отношение к
внешней политике,—военного, военно-морского и т. д.
Включенные в публикацию документы расположены по
хронологическому принципу, благодаря чему не наруша-1
ются естественно существовавшие между ними связи.
В буржуазном мире одна из первых после войны
попыток использовать публикацию секретных
дипломатических документов непосредственно в качестве оружия
политической борьбы была предпринята
социал-демократическим правительством, пришедшим к власти в Германии
в ходе Ноябрьской революции 1918 г. В предвидении
предстоящей мирной конференции оно поручило К.
Каутскому подготовить к изданию переписку правительства
Германской империи с его дипломатическими
представителями за границей под названием" «Немецкие документы
о возникновении войны»12. Концепция, которая
пронизывала подготовленное к печати издание, состояла в том,
что единственным виновником войны со стороны
Германии была свергнутая революцией династия Гогенцоллер-
нов. Каутский и его единомышленники надеялись, что ес-
11 См.: Красный архив. Систематический указатель публикаций и
статей/ Под ред. М. С. Селезнева. М., 1957; Красный архив.
Исторический журнал 1922—1941. Аннотированный указатель содержания/
Сост. Р. Я. Зверев. М., 1960.
12 Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch. Bd. 1—4. Charlot-
tenburg, 1919.
156
ли Германия в такой форме примет на себя определенную
долю ответственности за войну, это поможет ей добиться
смягчения условий мира. Но в последний момент
правительство Веймарской республики испугалось, что
публикация может дать эффект, обратный желаемому, и
задержало ее выход в свет до подписания мирного договора, а
над Каутским поставило двух редакторов из буржуазных
ученых.
Версальский мир в одностороннем порядке возложил
ответственность за войну на Германию, и в дальнейшем
официальной линией правительства Веймарской
республики стало полное отрицание вины Германии за
развязывание войны. Осуществленное в 1922—1927 гг. в Германии
многотомное издание архивных дипломатических
документов — «Большая политика европейских кабинетов,
1871—1914»13 — отличается поэтому уже иной по
сравнению с «документами Каутского» общей направленностью:
безоговорочно-апологетическим освещением предвоенной
германской внешней политики.
Эта публикация насчитывает в общей сложности 54
книги (из 40 составляющих ее томов некоторые имеют по
две части). В ней применен тематический принцип
расположения материала: каждый том посвящен определенной
проблеме. Уже сам выбор этих проблем подчинен общему
тенденциозному замыслу подготовителей публикации и
позволяет определенным образом направить внимание
читателя, приступающего к изучению собранных в ней
документов. Сплошь и рядом таким образом искусственно
разобщаются связанные между собой документы, а
иногда даже части одного и того же документа попадают в
совершенно разные тома. В издании представлена
документация только дипломатического происхождения. Тем
самым умышленно исключена из рассмотрения деятельность
других важных частей правительственного механизма
Германской империи, влиявших на определение
внешнеполитического курса. Крайне пристрастный характер носят
и комментарии к опубликованным текстам.
Несколько позднее, чем в Германии, в 1926—1938 гг.,
вышла в свет официальная публикация дипломатических
документов в Англии — «Британские документы о
происхождении войны. 1898—1914 гг.»14. Она меньше герман-
13 Die grosse Politik der europaischen Kabinette 1871—1914. Samm-
lung der diplomatischen Akten des auswartigen Amtes. Bd. 1—40.
Berlin, 1922—1927.
14 British documents on the origins of the war, 1898—1914. Ed. by
G. P. Gooch and Harold Temperley. Vol. I—XI. L., 1926—1938.
15?

скои и по хронологическому охвату, и по объему (11
томов), но ей свойственна столь же ярко выраженная
тенденциозность— только предметом апологии здесь является
политика британского империализма. Как и в немецком
изданий, здесь применен тематический принцип
расположения материала и использована лишь
дипломатическая документация, причем очень неполно. Такая
неполнота объясняется не только умыслом составителей, но и
действовавшими в Англии специальными цензурными
ограничениями (на публикацию документов, где
упоминались имена еще живших в то время политических
деятелей, требовалось их собственное разрешение и
специальная королевская санкция), а также некоторыми обычаями
английской дипломатии, позволяющими избежать
хранения многих важнейших материалов в ведомственных
фондах МИД ,5.
Во Франции аналогичное многотомное издание
{«Французские дипломатические документы. 1871—1914»16)
было начато в 1929 г., а закончено лишь после второй
мировой войны. Его составители учли неблагоприятную
реакцию научной общественности на немецкую и
английскую публикации с нх явной, бьющей в глаза
тенденциозностью. Во французской публикации применен не
тематический, а хронологический принцип расположения
материала. Включенные в нее документы отобраны с таким
расчетом, чтобы были отражены агрессивные
поползновения не только германского блока, но и Антанты. Наряду
с дипломатической документацией частично привлечены
документы военного, морского и колониального ведомств.
То, что эта публикация заканчивалась в период, когда
уже сошли со сцены деятели, непосредственно причастные
к подготовке первой мировой войны, также
способствовало относительно более объективному освещению в ней
проблем предвоенной политики Франции на
международной арене.
.Однако черты, характерные для других буржуазных
публикаций подобного рода, присутствуют и здесь, хотя
и в несколько смягченном виде. Составители пошли на из-
15 Согласно установившейся в английском МИД практике,
наиболее деликатная информация сообщается послами в виде не
официальных донесений, а «личных» писем министру. Уходя в отставку, министр
не обязан оставлять эти письма в ведомственном архиве и может их
•изъять для хранения вместе со своими личными бумагами.
16 Documents diplomatiques francais (1871—1914). Т. 1—41. P.,
3929—1959.
158
вестное отражение агрессивных целей партнеров Франции
по Антанте, но не самой Франции. Колониальному
соперничеству в сравнении с его действительной ролью в
подготовке войны уделено ничтожно мало внимания. Налицо
и неполнота охваченного публикацией материала —
иногда не зависящая от воли составителей (в период второй
мировой войны архивы французского МИД были
частично сожжены при капитуляции Франции, частично
опустошены гитлеровцами), иногда же являющаяся результатом
тенденциозного отбора. Так, в публикацию умышленно не
были включены «частные письма» дипломатических
представителей Франции министру иностранных дел,
протоколы особых совещаний военно-политических руководителей
страны, где решались важнейшие вопросы внешней
политики, и т. д.
В США еще с 60-х годов XIX в. существует
издаваемая Госдепартаментом текущая публикация
предназначенных для гласности официальных дипломатических
документов, название которой в разные периоды
менялось (сейчас — «Внешнеполитические отношения США»).
Вплоть до начала XX в. она имела, в общем, четко
выдержанный характер ежегодника, в каждом выпуске
которого печатались документы за предшествующий год.
Накануне первой мировой войны такие сборники стали
выходить с большей задержкой публикуемого материала,,
а во время войны их выпуск был приостановлен и
возобновлен лишь в 1919 г. Первой мировой войне
специально 'посвящены дополнительные тома этого издания»
появившиеся на протяжении 1928—1933 гг.,— в общей
сложности 9 книг (считая двойные выпуски за год и
полутома) ,7. Осуществленная в такой форме американская
многотомная публикация отличается той же
односторонностью, которая свойственна аналогичным изданиям в
других буржуазных странах. В ней затушевывается
агрессивный характер политики США в Латинской
Америке, в бассейне Тихого океана и на Дальнем Востоке.
Официальная дипломатическая документация о
второй мировой войне и ее подготовке опубликована пока
еще в значительно меньшей степени. Во время самой
войны дипломатические архивы в странах,
подвергавшихся нацистской оккупации, серьезно пострадали. В ряде
стран для документов периода войны еще не истекли
17 Papers relating to the foreign relations of the United States. 1914.
Supplement. The World war. Washington, 1928 (и далее соответственно;
1915—Washington, 1928; 1916 —Washington, 1929; 1917— Washington,
1931—1932; 1918 —Washington, 1933).
159

сроки давности, ограничивающие доступ к материалам
ведомственных фондов МИД и возможность их широкой
публикации. На опубликование в официальном порядке
дипломатических документов кануна и периода войны
существенно влияли и сложные перипетии развития
международных отношений в послевоенное вр^мя.
Советский Союз, считая возможным и желательным
продолжать также и в мирное время сотрудничество
стран с различным общественным строем, совместными
усилиями разгромивших агрессивный фашистский блок,
придавал важнейшее значение объективному
документальному освещению проблемы межсоюзнических
отношений в годы войны. Сразу же после войны (в 1946 г.)
МИД СССР опубликовал «Сборник документов
Московской, Тегеранской, Крымской, Берлинской конференций и
Европейской консультативной комиссии 1943—1945 гг.»18.
В ответ на предпринимавшуюся в разное время за
рубежом публикацию отдельных тенденциозно подобранных
фрагментов из переписки глав правительств стран
антигитлеровской коалиции были изданы все имеющиеся в
СССР материалы этой переписки19. Специальный
сборник был посвящен взаимоотношениям в период войны
между СССР и Францией 20.
Различные направления внешнеполитической
деятельности Советского государства за период войны (борьба
за создание и укрепление антигитлеровской коалиции,
расширение дипломатических связей, политика в
отношении нейтральных стран и т. д.) были отражены в сводной
публикации, появившейся в первые послевоенные годы21.
В ней систематизированы документы, как правило, уже
публиковавшиеся ранее, но не содержится сведений о
том, где именно они печатались и по какому тексту
воспроизводятся. Научный аппарат издания ограничивается
предметным и именным указателями и хронологической
таблицей.
18 В настоящее время осуществлена новая публикация,
включающая помимо вышеназванных также материалы конференций в Думбар-
тои-Оксе и Сан-Франциско: Советский Союз на международных
конференциях периода Великой Отечественной войны. В 6-ти т. М., 1978 —
1980.
19 Переписка Председателя Совета Министров СССР с
президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой
Отечественной войны 1941—1945 гг. В 2-х т. М., 1957. 3-е изд. М., 1976.
20 Советско-французские отношения во время Великой
Отечественной войны 1941—1945 гг. Документы и материалы. М., 1959.
21 Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной
войны. Документы и материалы. В 3-х т. М., 1946—1947.
160
В 1957 г. была начата многотомная публикация
«Документы внешней политики СССР», которая задумана в
широких хронологических рамках начиная от Октября
1917 г. и по состоянию на 1984 г. доведена до кануна
второй мировой войны. Это издание по своему характеру
ближе к научно-популярному типу, хотя значительная, а
в некоторых томах преобладающая часть документов в
нем опубликована впервые. В основу этой публикации
положены материалы архива МИД СССР.
В 1958 г. вышел в свет подготовленный совместно
МИД СССР и МИД ЧСР сборник «Новые документы из
истории Мюнхена». В него вошли тексты заявлений
Советского правительства, переписка между чехословацким,
английским и французским правительствами,
телеграммы народных комиссариатов иностранных дел и
обороны СССР советским представителям за границей, письма
министра иностранных дел Чехословакии ее посланникам
в различных странах, телеграммы советских и
чехословацких зарубежных представителей, записи бесед и
другие материалы, по большей части ранее не
публиковавшиеся. Еще одна советско-чехословацкая публикация
документов о Мюнхене, наиболее полная по охвату
относящихся к этой теме архивных материалов двух стран,
осуществлена в 1979 г.22
После разгрома гитлеровского рейха военным
трофеем Советской Армии стала часть его дипломатических
архивов. На основе этих трофейных документов в СССР
в первые же послевоенные годы было издано несколько
сборников, которые проливают свет на различные
аспекты закулисной деятельности гитлеровской дипломатии
накануне войны и в начальный ее период23. В
дальнейшем оригиналы трофейных документов были переданы
Советским Союзом ГДР, но их микрофильмы остались в
советских архивохранилищах.
При гитлеровском режиме в Германии была начата
серийная публикация дипломатических и других
официальных документов под названием «Документы
германской политики». Первая ее серия должна была охватить
22 Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937—1939. М.,
1979.
23 Документы МИД Германии. Вып. 1. Германская политика
в Венгрии (1937—1942); вып. 2. Германская политика в
Турции (1941 —1943); вып. 3. Германская политика и Испания
(1936—1943). М., 1946; Документы и материалы кануна второй
мировой войны. Из архива МИД Германии (1937—1938). В 2-х т. М., 1948.
11—19 Ш1

Период от начала первой мировой войны до прихода
нацизма к власти (1933), но осталась практически
неосуществленной: вышел лишь том «Ноябрьский переворот и
Версаль» (в двух частях). Из второй серии на
протяжении 1942—1944 гг. вышло 9 томов, включавших материал
за период с 1933 по 1941 г., после чего издание
прекратилось. Оно имеет выборочный и до крайности
тенденциозный характер, подкрепляемый тематическим
принципом расположения опубликованных документов.
Страны, являвшиеся союзниками СССР в войне
против гитлеровской Германии, погле войны отвергли
советское предложение о совместном опубликовании всей
трофейной документации из германских дипломатических
архивов и начали в этой области сепаратные акции в
духе «холодной войны». Именно такой характер носил,
в частности, сборник «Нацистско-созетские отношения
1939—1941 гг.», выпущенный в 1948 г. Госдепартаментом
США и переизданный в 1976 г. С 1946 г. западными
державами была в одностороннем порядке развернута
подготовка к выпуску многотомной публикации «Документы
о германской внешней политике 1918—1945 гг.». Основу
этой публикации составили документы, захваченные в
апреле 1945 г. американской армией и с 1948 по 1958 г.
хранившиеся в Лондоне. За это время они по
распоряжению правительств США, Англии и Франции были
микрофильмированы 24, а с 1956 г. постепенно начали
передаваться правительству ФРГ.
Все издание делится на несколько серий: А (ноябрь
1918 г.—ноябрь 1925 г.); В (декабрь 1925
г.—январь 1933 г.); С (январь 1933 г.—октябрь 1936 г.);
D (1937 г. — декабрь 1941 г.); Е (декабрь 1941 г. — май
1945 г.). Первыми по времени вышли серии D (в
процессе публикации хронологически суженная за счет
выделения серии Е) и С, изданные совместно
Госдепартаментом США и министерствами иностранных дел Англии и
Франции25. В 1960 г. США, Англия и Франция
заключили соглашение с ФРГ, по которому возложили на нее
24 В США изданы каталоги этих микрофильмированных
документов: Index of Microfilmed Records of the German Foreign Ministry and
the Reich's Chancellery covering the Weimar Period, deposited at the
National Archives. Washington, 1958; Kent G. O. A catalog of files and
microfilms of the German Foreign Ministry Archives, 1920—1945.
Vol. 1—4. Stanford, 1961—1972.
25 Documents on German foreign policy. 1918—1945. Ser. D. L.
(частично — Washington), 1949—1964; Ser. С — Ibid., 1957—1966,
№
дальнейшее продолжение публикации, сохранив своих
представителей в издательской комиссии. Под эгидой
правительства ФРГ стали публиковаться серии В и Е, к
началу 80-х годов еще не завершенные26. Серия А пока
не начата изданием.
В названной публикации не выдержан какой-либо
единый принцип расположения материала. В сериях D
и В первые тома построены по тематическому,
последующие— по хронологическому принципу. В сериях С и Е
применен только хронологический принцип, который
больше отвечает требованиям научной объективности.
Крупная публикация дипломатических документов,
охватывающая весь межвоенный период, осуществлена в
Англии под названием «Документы о британской
внешней политике 1919—1939 гг.»27. Она состоит из четырех
серий: серии 1 и 1А—1919—1929 гг.; серия 2—1929—
1937 гг., серия 3—1938—1939 гг.
Это издание было начато в первые послевоенные годы
томами из разных серий и к середине 60-х годов
оставалось еще в значительной части не завершенным. Работу
над ними ускорило осуществленное в Англии в 1967 г.
снижение срока давности при допуске к архивным
документам с 50 до 30 лет. В смысле расположения
материала качество публикации менялось в худшую сторону: от
хронологического принципа в более ранних по времени
выхода томах к тематическому — в более поздних28.
Основной публикацией официальных дипломатических
документов США за межвоенный период остается
издаваемая Госдепартаментом серия «Внешнеполитические
отношения США». Выпуски этой серии (которые за
период после 1931 г. группируют материалы за каждый
год по тематическому принципу) выходят со все более
значительным запозданием: документы кануна второй
мировой войны были опубликованы лишь в 50-е годы. Те
из них, которые касаются взаимоотношений США с Со-
26 Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918—1945. Ser. B.
Gottingen, 1966—1978 (вышедшие тома доведены до мая 1929 г.
включительно); Ser. E.—Ibid., 1969—1979 (вышли первый и последний
тома, а также т. 4 и 5). В 1950—1964 гг. в ФРГ была издана также
серия D, а в 1971—1975—серия С.
27 Documents on British foreign policy. 1919—1939. L., 1946—1980.
28 В порядке подготовки к рассекречиванию документов за период
самой войны в Англии был издан путеводитель по фондам различных
ведомств (в том числе не только МИД, но и адмиралтейства, военного
министерства, министерства ВВС, министерства колоний и т. д.) в
Государственном архиве: The Second World War. A Guide to documents
in the Public Record Office. L., 1972.
П*
163

ветским Союзом, изданы не в обычном порядке (по
годам), а в виде отдельного сборника, охватывающего
1933—1939 гг.29 Еще раньше появилась публикация об
американо-японских отношениях 1931—1941 гг.30, а
также документальный сборник более общего характера о
внешней политике США в предвоенное десятилетие31.
Период второй мировой войны отражен в многочисленных
томах «Внешнеполитических отношений США»,
опубликованных в 50—60 годы.
Уничтожение во время войны части архивных фондов
французского МИД существенно затруднило подготовку
многотомной публикации дипломатических документов
межвоенного периода во Франции. Однако образованная
в 1961 г. специальная комиссия проделала в этом
направлении большую работу и сумела восстановить тексты
чколо 160 тыс. документов, обратившись к архивам
французских посольств за границей, архивам исторических
служб армии, авиации и флота и частным архивам
политических деятелей. Так была создана публикация
«Французские дипломатические документы 1932—1939 гг.»32.
Она состоит из двух серий, которые выходили
параллельно и охватывают соответственно 1932—1935 и 1936—
1939 гг. Из первой серии последний вышедший на начало
80-х годов том доведен до августа 1935 г., из второй —
до января 1939 г. В публикации принят хронологический
принцип расположения документов, в нее включены
материалы не только внешнеполитического ведомства, но и
военных инстанций.
В Италии первая многотомная публикация
официальных дипломатических документов начала
осуществляться лишь в 1952 г. и еще далека от завершения. Это
издание — «Итальянские дипломатические документы» —
задумано в хронологических рамках от провозглашения
Итальянского королевства (1861) до краха фашистского
режима (1943) или, по 'позднейшим наметкам, до 1945 г.,
т. е. должно также охватить дипломатическую
подготовку и историю обеих мировых войн. Оно делится на 9 се-
2В U. S. Department of State. Foreign relations of the United States.
Diplomatic papers. The Soviet Union. 1933—1939. Washington, 1952.
30 U. S. Department of State. Papers relating to the foreign
relations of the United States. Japan: 1931—1941. Vol. 1—2. Washington,
1943.
31 Peace and War. U. S. foreign policy 1931—1941. Washington,
1942.
32 Documents diplomatiques francais 1932—1939. Ser. 1, t. I—XI;
P., 1964—1982; ser. 2, t. I—XIII, P., 1963—1979.
164
piifi, которые начали издаваться не последовательно, а
параллельно. С 1952 по 1975 г. вышло в свет около 30
томов из различных серий, в том числе из пятой и девятой,
где частично отражены события двух мировых войн33.
Работа над публикацией продвигается медленно как
потому, что подготовители должны освоить громадный
материал архива МИД (фонды которого составляют
около десятой части всех архивных документов Италии) в
небывало широком хронологическом охвате, так и
потому, что в этом материале есть существенные пробелы и
одновременно с изданием документов приходится вести
их розыски. Во время второй мировой войны часть
архивной документации МИД была вывезена из Италии, с
одной стороны, гитлеровцами, оккупировавшими осенью
1943 г. ее северные и центральные области, а с другой —
англо-американскими военными властями. Вероятно,
именно необходимость восполнить подобные пробелы
побудила издателей итальянских дипломатических
документов привлечь также и материалы других ведомств и
бумаги из личных архивов политических деятелей, что
положительно сказалось на качестве публикации.
Построена она по хронологическому принципу.
Несмотря на обилие имеющихся изданий
официальных дипломатических документов, опубликованная
документация этого типа составляет лишь относительно
небольшую часть общей ее массы, а освещение наиболее
острых проблем истории международных отношений
(особенно новейшего времени) до сих пор затрудняется
упорным противодействием заинтересованных в этом
правительств раскрытию всех тайн своих дипломатических
архивов.
Источниковедческий анализ дипломатических
документов. Анализируя дипломатические документы нового
и новейшего времени как исторический источник,
исследователи-марксисты руководствуются в
методологическом плане сформулированными в работах К. Маркса,
Ф. Энгельса и В. И. Ленина положениями о характере и
основных тенденциях развития международных отношений
в капиталистическом обществе, о классовых пружинах
внешней политики буржуазии, о дипломатии и войнах
как средствах осуществления внешней политики, о
различных исторических типах войн и т. д. Особенно важное
методологическое значение в данной связи имеет ленин-
33 I document] diplomatici italiani. Ser. V (1914—1918), vol. 1,
Roma, 1954; ser. IX (1939—1943), vol. 1—5. Roma, 1954—1965.
165

ское учение об империализме, поскольку оно дает ключ
к пониманию качественно новых явлений в
международной жизни, порождаемых господством монополий и
финансового капитала.
Ввиду того, что дипломатические документы являются
выражением официальной линии данного государства в
области международной политики, исходной позицией
исследователя при их анализе должно быть общее
представление о характере и направленности этой политики.
Существенно ли при этом знать, кем именно написан
каждый отдельный документ? Этот вопрос имеет разное
по важности значение применительно к различным видам
дипломатической документации. Над текстом договора,
например, обычно работает большая группа людей, чьи
личные позиции и мнения никак не отражаются в нем.
Нота (даже если она идет за личной подписью посла или
министра) выражает только официальную позицию
ведомства иностранных дел, а не чью-либо персональную
точку зрения, и ее форма не сохраняет ничего от
индивидуальной стилистической манеры ее составителя. Но в
документах типа донесений послов след личности автора
более заметен: посол в своей деятельности проводит
официальную линию представляемого им государства, но
делает это талантливо или бездарно, может быть
дипломатом по призванию или лишь в силу кастовых традиций,
благодаря своим политическим или семейным связям,
вследствие неудачи на каком-либо ином служебном
поприще и т. д. В подобных случаях, когда индивидуальная
авторская принадлежность документа должна быть
принята во внимание, она устанавливается без особых
затруднений: если документ не опубликован и хранится в
архиве, то даже в копии указывается должность
составителя, а в подлиннике имеется также и его подпись;
если же документ опубликован — соответствующие
данные воспроизводятся в справочном аппарате издания.
Выяснив таким образом имя и должностное положение
автора документа, следует по возможности узнать что-
либо и о нем самом, о его деловых качествах,
дипломатическом стаже, отношении к данному роду деятельности
и т. д.
Подобно любому другому источнику, официальный
дипломатический документ должен анализироваться как
продукт определенной исторической ситуации. От общей
политической обстановки в данном регионе, от
конкретного положения дел па дипломатическом фронте данной
страны в данный момент зависит характер заключаемых
166
сю международных соглашений, смысл тех или иных
демаршей, предпринимаемых ее послами, и т. д. Сущест-
исчшым условием действительности международного
договора является свобода соглашения уполномоченных.
Договор, заключенный под давлением извне, например
когда в стране находятся оккупационные войска другой
державы, с точки зрения международного права не
может считаться действительным. Между тем в истории
нового и новейшего времени известно немало
соглашений, навязанных сильным государством слабому с
помощью самого грубого нажима. В 1808 г. испанский
король Фердинанд VII, будучи пленником Наполеона I во
Франции, подписал акт, которым отказывался от
престола и отдавал свою страну в полновластное распоряжение
императора французов. Гитлеровская Германия в 1939 г.,
осуществив без объявления войны территориальное
расчленение Чехословакии путем оккупации Судетской
области, вынудила жертву своей агрессии подписать
договор, который post factum санкционировал этот захват
и проложил путь последующему превращению
независимого чехословацкого государства в «протекторат Богемия
и Моравия». В дальнейшем оба эти международных акта
были признаны недействительными, но так бывало
далеко не во всех подобных случаях. Вопрос о том,
соблюдалась ли при заключении договора свобода соглашения
сторон, имеет отнюдь не формально-юридическое
значение: выясняя и учитывая это обстоятельство,
исследователь пополняет свое представление о характере
взаимоотношений договаривающихся сторон, о том, насколько
действительно равноправны партнеры, одинакова ли
степень их реальной самостоятельности во внешней
политике.
Датировка и установление места происхождения
источника в применении к официальной дипломатической
документации не вызывает затруднений. Все
необходимые сведения на этот счет обычно содержатся в тексте
самого исследуемого документа.
Исключительную важность при анализе
дипломатических документов приобретает проверка их подлинности,
а также полноты и точности их текстов в имеющихся
публикациях. История дипломатии в новое и новейшее
время изобилует случаями специальной фабрикации
фальшивок и фальсификации текстов подлинных
документов. В пору существования Священного союза
австрийский канцлер Меттерних не раз использовал в
W

своих демаршах перед европейскими дворами мниморес-
публиканские документы, фабриковавшиеся по его же
собственному приказу тайной полицией в качестве
«вещественных доказательств» подготовки всеевропейского
восстания. Отто Бисмарк в 1861 г. в бытность
посланником Пруссии в Петербурге решил предостеречь
Александра II и министра иностранных дел А. М. Горчакова
от уступок польскому национальному движению v для
пущей убедительности изложил свои соображения от лица
прусского министра иностранных дел Шлейница в форме
выписки из его письма, которого в действительности не
существовало в природе. Хрестоматийно известен факт
фальсификации Бисмарком для печати текста депеши о
переговорах французского посла с прусским королем в
Эмсе летом 1870 г. и роль этого эпизода в развязывании
франко-прусской войны.
Фальсификация документов приобретает особенно
широкие масштабы тогда, когда они специально
извлекаются из тайных дипломатических архивов и подбираются
для публикации в определенных политических целях.
Выше это было показано на примере «цветных книг»
периода первой мировой войны.
Поэтому подлинность всякого, а в особенности
опубликованного дипломатического документа должна быть
тщательно проверена всеми доступными исследователю
способами: исходя из внутреннего содержания текста, с
помощью других источников, по возможности же — по
фондам архива, где этот документ должен был
сохраниться. При обращении к архивным фондам подлинность
документа по принадлежности проверяется так же, как
было описано выше (см. главу пятую). Если же
исследователь работает с опубликованным материалом, он
обязан вынести свое суждение о качестве данной
публикации в целом и выяснить (путем сравнения с другими
документальными изданиями, если таковые имеются),
нет ли искажений или пропусков в тексте отдельных
вошедших в нее документов.
В задачи источниковедческого анализа
дипломатических документов входит и выявление ошибок и
опечаток, иногда встречающихся даже в официально
опубликованных текстах договоров. Так, например, пропуск
целого параграфа в международной конвенции 1929 г. об
охране жизни на море был замечен уже .после того, как
ее ратифицировали США, а в тексте мирного договора
1947 г. с Италией на французском языке одна строка
165
пкаЗйлась пропущена и заменена другой. Как и в дело*
пых бумагах, о которых речь шла выше, подобные
случайные ошибки в тексте не должны затемнять его смысл,
а потому их желательно обнаружить и отметить до
рассмотрения смысловой, содержательной стороны
документа.
Раскрытие содержания официальных дипломатических
документов по существу и отделение в них достоверной
информации от недостоверной сопряжено с большими
трудностями. Дело не только в том, что в новое и
новейшее время профессиональный язык дипломатии вообще
носит до известной степени условный характер,
намеренно избегает резких формулировок, включает в себя
обороты, имеющие традиционно принятый «знаковый смысл».
Речь идет прежде всего о специфических чертах
дипломатии эксплуататорских классов этой эпохи, об ее
изощренной способности прикрывать самые несправедливые и
реакционные цели фразами о мире, справедливости,
интересах народов и т. д.
«Язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли»,—
сказал один из тех, кто стоял у колыбели буржуазной
тайной дипломатии, князь Талейран. В позднейшем
дипломатическом языке выработался целый набор
«дежурных» формул, под которые можно вписать практически
любое содержание. Преамбула договора о Тройственном
союзе говорила о желании заключивших его монархов
Германии, Австро-Венгрии и Италии «увеличить
гарантии всеобщего мира», о «существенно охранительной и
оборонительной природе» договора, о том, что его цель —
только обеспечить трех монархов «от угроз, которые
могли бы создаться для безопасности их государств и
спокойствия Европы»34. Смысл термина «безопасность»
чуть позже по другому поводу наглядно пояснил
Бисмарк: «La securite (безопасность — фр.)... —.очень
растяжимое понятие, которое в зависимости от обстоятельств
оправдывает также и агрессивную войну»35. Преамбула
франко-русской военной конвенции точно так же
провозглашала стремление договаривающихся сторон
«сохранить мир» и объявляла их единственной целью
«приготовиться к нуждам оборонительной войны, вызванной
нападением сил тройственного союза на ту или другую
34 Ключников Ю. В. и Сабанин А. Международная политика
новейшего времени в договорах, нотах и декларациях, ч. I, с. 241.
35 Цит. по: Ерусалимский А. С. Бисмарк: дипломатия и
милитаризм. М., 1968, с. 203.
169

из них»36. В договоре 1903 г. между США и Кубой
«право» США на «вмешательство», т. е. военную
интервенцию (впоследствии не раз осуществленную),
мотивировалось целями «охранения независимости Кубы,
поддержания правительства, способного на защиту жизни,
собственности и личной свободы» и выполнения
обязательств США в отношении Кубы по Парижскому
мирному договору с Испанией37. О том, какую метаморфозу
претерпел общепринятый смысл многих понятий из
области международной политики с наступлением
империалистической эпохи, советский историк А. С. Ерусалим-
ский писал: «Новый жаргон империалистической
дипломатии превратил экономическую помощь в синоним
экономического порабощения, «мирное проникновение» в
синоним политического закабаления, «умиротворение»
оказалось военной экспедицией, «дипломатический
совет» — ультимативным требованием, «договор о
дружбе»— санкцией насилия, «политика свободных рук» —
политикой свободы разбоя и разжигания войн, политика
невмешательства — политикой прямого или косвенного
вмешательства, защита малых народов — требованием
отказа от их прав в пользу сильного хищника» 38.
Задача исследователя, работающего с документами
буржуазной дипломатии, как раз и заключается в том,
чтобы высвободить их истинное содержание из
благовидной словесной оболочки, обнажить в каждом из них то,
что, говоря словами В. И. Ленина, «прикрыто только
условной дипломатической фразой»39. Труднее
поддаются такому раскрытию документы, обнародование которых
предусмотрено специально или предполагается как
неизбежное (договоры — особенно их преамбулы, ноты
и т. д.), относительно легче — внутриведомственная
документация МИД, так как в своей среде дипдрматы
высказываются откровеннее.
«Перевод» с дипломатического языка на язык
реальной действительности одновременно может выявить
недостоверность, лживость тех доводов, которыми
мотивируются некоторые международные акции, или
официально принятых их оценок. В составленной Талейраиом в
1802 г. циркулярной ноте европейским правительствам по
36 Ключников Ю. В. и Сабанин А. Международная политика
новейшего времени в договорах, нотах и декларациях, ч. I, с. 270.
37 Там же, с. 306.
38 Ерусалимский А. С. Внешняя политика и дипломатия
германского империализма в конце XIX в. М., 1951, с. 49—50.
39 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 32, с. 97.
170
ичиоду введения Наполеоном войск в Швейцарию
утверждалось, что это сделано «не загем, чтобы лишить
Швейцарию свободы, но затем, чтобы успокоить
раздирающие ее смуты», тогда как никаких «смут» там не
было40. В 1863 г. Россия и Пруссия, заключив военную
конвенцию в целях совместного подавления польского
носстания, распространили версию о том, что этот
«мятеж» инспирирован во вред им обеим западными
державами. В подобных случаях исследователя должно уберечь
от излишней доверчивости прежде всего точное знание
той исторической обстановки, в которой
предпринимались изучаемые им дипломатические действия.
Трудности при раскрытии содержания
дипломатических документов могут порождаться также
переплетением тайной дипломатии и шпионажа. Особо деликатная
информация излагается при этом специально
зашифрованным языком, с помощью всякого рода условных
обозначений. Когда, например, советник русского посольства
в Париже К- В. Нессельроде сообщал в Петербург
сведения, полученные от Талейрана, который с 1808 г.
вступил на путь тайных услуг Александру I против
Наполеона, то называл Талейрана не по имени, а самыми
различными «кличками»: «мой кузен Анри», «мой друг»,
«наш книгопродавец», «Та», «красавец Леандр»,
«юрисконсульт» и даже «Анна Ивановна». Соответственно
министр полиции Фуше, который знал о сношениях
Талейрана с Нессельроде и через Талейрана поставлял
русскому посольству информацию о ■ внутреннем брожении во
Франции, именовался в переписке Нессельроде с
Петербургом «Наташей», «президентом» или «Бержьеном», а
освещаемый им предмет — «английским земледелием»
или «любовными шашнями Бутягина» (секретарь
посольства) .
Через каналы шпионажа в официальные
дипломатические документы проникает много ложных сведений.
Сообщаемая дипломатами своим правительствам
информация добывается подчас из самых темных, абсолютно
недостоверных источников. Поставщики такой информации
не брезгуют никакими вымыслами, а иногда через них
правительства соответствующих стран специально
подбрасывают своим «партнерам» разного рода фальшивки
с целью ввести их в заблуждение.
Ложь является традиционным оружием и самой
тайной дипломатии — будь то в сношениях с потенциальны-
Тарле Е. В. Талейран. — Соч., т. XI. М., 1961, с. 65.
171

ми противниками или с «друзьями». Когда после
подписания австро-германского союзного договора 1879 г.
русский дипломат князь Н. А. Орлов поинтересовался у
Бисмарка, не затем ли он ездил в Вену, чтобы заключить
оборонительный и наступательный союз против России,
Бисмарк ответил, что, наоборот, хотел отвратить Австро-
Венгрию от враждебных России намерений, убедившись
же, что таких намерений нет, подписал в Вене тайный
протокол о неучастии обеих центральных держав в
каких-либо мерах, направленных к устрашению России.
А в 1941 г. посол гитлеровской Германии в Токио Отт с
целью склонить Японию открыть военные действия
против СССР через своего военно-воздушного атташе
всерьез уверял японского министра иностранных дел Мацуоку,
что у Советского Союза имеется всзго лишь 50 новых
боевых самолетов, которые могли бы совершать налеты
на Японию...
В силу всех названных причин официальные
дипломатические документы требуют тщательнейшей проверки
достоверности в части как декларативной, так и
конкретно-фактической. Определив, где, в чем и по каким
мотивам есть основания не доверять данному источнику,
следует сопоставить то, что кажется сомнительным, с
другими имеющимися версиями тех же событий и обоснованно
решить, какой из них отдать предпочтение. Выяснению
истины может помочь сравнение:
1) официальных документов одного типа, но разного
происхождения (например, для периода 'подготовки
первой мировой войны — донесений английских и немецких
дипломатических представителей);
2) официальных документов одного происхождения, но
различного типа и назначения (например, ноты,
адресованной послом какой-либо державы министру
иностранных дел страны пребывания, и его же донесений по
поводу этого демарша министру иностранных дел своей
страны);
3) официальных документов с источниками
неофициального характера — воспоминаниями и частной
перепиской дипломатов и других причастных к внешней
политике государственных деятелей.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ДОКУМЕНТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И МАССОВЫХ
ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Понятия политической партии и партийной системы.
Под политической партией в марксистской науке об
обществе понимается наиболее активная и
организованная часть какого-либо класса. Политическая партия в
собственном смысле слова должна отвечать двум
непременным требованиям — иметь свою особую программу и
объединять приверженцев этой программы в рамках
определенной организации с более или менее
разработанной системой членства, установившимся порядком
выборов или назначения руководящих органов и т. д.
Поэтому даже в начале нового времени (а тем более
применительно к более ранним историческим эпохам) о
политических партиях можно говорить лишь условно:
тори и виги в Англии в конце XVII в., «партии» в
Конвенте во время Великой французской революции — это
политические течения, еще не оформившиеся
организационно в настоящие партии.
В. И. Ленин считал существование политических
партий наиболее последовательным выражением вполне
развитых классовых противоречий капиталистического
общества'. Он отмечал поэтому, что буржуазные
революции, которые только еще высвобождают это общество
из феодальных пут, обычно сопровождаются широким
распространением беспартийной революционности. В то
же время он особо выделял роль в процессе
формирования партий «глубоких, потрясающих всю страну,
кризисов», которые «всегда определяют на много лет и даже
десятилетий партийную группировку общественных сил
данной страны»2, и связывал такие кризисы именно с
эпохой буржуазных революций — обычно с событиями,
так или иначе ее завершающими (войны 1866 и 1870 гг.
для Германии, Гражданская война между Севером и
Югом для США3).
Политические партии, складывающиеся в условиях
буржуазного общества, в конечном счете отражают ти-
1 См. в особенности: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12 с. 133, 137;
т. 13, с. 274.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 276.
3 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 276; т. 22. с. 192—193.
173

пичные для него расстановку сил и направления борьбы
тех классов, из которых оно состоит. Но классовая
структура этого общества не исчерпывается существованием
двух основных классов-антагонистов, а
партийно-политическая структура не является буквальным слепком с нее
и отличается еще большей сложностью.
Класс буржуазии неоднороден, особенно в эпоху
монополистического капитализма. Политически он в каждой
стране обычно представлен не одной, а большим
количеством партий. Выразителями общих, коренных
интересов рабочего класса являются партии, стоящие на
платформе революционной борьбы против
капиталистического строя. Но от его лица выступают и
социал-реформистские партии, в действительности вдохновляющиеся
в своей политике устремлениями лишь
привилегированной его части, а в значительной мере — мелкобуржуазных
слоев населения. Эти мелкобуржуазные, промежуточные
слои, весьма многочисленные даже в развитых
капиталистических странах, в свою очередь пытаются (особенно в
новейшее время) создавать собственные организации, но
чаще не политического, а экономико-корпоративного
характера. Политически же они обычно смыкаются — через
соответствующие 'партии — либо с реформистски
настроенной верхушкой рабочего класса, либо с теми или иными
группировками буржуазии. Наконец, преимущественно в
новое время в тех странах, где буржуазная революция
осталась незаконченной, значительную роль продолжал
играть класс помещиков, имевший свои, подчас весьма
влиятельные партии.
Партиям принадлежит важная роль в
функционировании всего государственного механизма
соответствующих стран — избирательных кампаниях, деятельности
законодательных органов, формировании правительств
и т. д. При этом они определенным образом
взаимодействуют между собой, образуя типичную для данной страны
систему с более или менее устойчивыми признаками.
Понятие партийной системы в социалистическом государст-
воведении не получило однозначного толкования4.
Представляется, однако, убедительной та точка зрения,
согласно которой это понятие применительно к
буржуазным странам должно охватывать несколько показателей,
таких, как общее количество и взаимоотношения сущест-
* См.: Евдокимов В. Б. О классификации буржуазных партийных
систем. — В сб.: Избирательные системы и партии в буржуазном
государстве. М., 1979, е. 37.
пующих в стране партии, легальные или нелегальные
условия их деятельности и, наконец, их фактическая роль
в руководстве государственными делами5.
Политические партии действуют на авансцене истории
нового и новейшего времени. В условиях буржуазного
общества в их борьбе находит свое самое полное и
оформленное проявление политическая борьба классов.
Свержение власти буржуазии и построение социалистических
общественных отношений осуществляется рабочим
классом, организованным в сознательно стремящуюся к этой
цели собственную партию, и при ее ведущей роли в
революционном переустройстве. Всем этим определяется
значимость партийно-политической документации в ряду
источников для исследования данной исторической эпохи.
Буржуазные партии и партийные системы в
капиталистических странах Европы и Америки. В большинстве
стран, где буржуазия стала господствующим классом,
она создала свои партии раньше, чем пролетариат. Тип
партийной системы в каждой из этих стран имеет свою
специфику, обусловленную особенностями социальной
структуры данной страны, ее политическими традициями
и т. д.
В настоящее время в ряде стран (США, Англия,
Канада, Новая Зеландия, Австрия) существует система,
традиционно именуемая двухпартийной6. Общее число
партий в стране при такой системе может быть различно,
но две из них являются главными, причем они не
вступают друг с другом в коалицию (как было в Австрии в
1945—1965 гг.), а чередуются у власти. Исторически эта
система сложилась как механизм взаимодействия двух
буржуазных партий, хотя в таком виде сохранилась до
наших дней лишь в США и Канаде, тогда как в Англии,
Новой Зеландии,'Австрии одним из ее полюсов стали
партии социал-демократического типа.
Исследуя на примере Англии и США особенности
политического господства буржуазии с помощью двух
чередующихся у власти партий, К- Маркс, Ф. Энгельс и
В. И. Ленин отмечали гибкость и значительную эффек-
5 См.: Евдокимов В. Б. О классификации буржуазных партийных
систем.—В сб.: Избирательные системы и партии в буржуазном
государстве с. 37—38; Стародубский Б. А. Понятие и виды партийной
системы в буржуазных странах. — Правоведение, 1969, № 4, с. 81.
6 В современной литературе для нее предлагается более точное
наименование — «партийная система с двумя господствующими
партиями» (см.: Евдокимов В. Б. О классификации буржуазных партийных
систем, с. 42, 48—53; Партии и выборы в капиталистическом
государстве. М., 1980, с. 32).
174
175

ТИВНОСТ!, пт "
Щиты ос™вИкСяИпСнТ™ КЗК СреДства Долговременной за*
писал if Маокс ия^СТИЧеСКОГ° СТРоя" «Олигархия,-
пРактику'50-у тип.. 1Я™)Дая английскую политическую
помощи постоянно™ i B-.-Увековечивает себя не при
Руках, H™S Чтп п^ХраНеШя власти в одних " ™ ™е
одной руки чтобы ^ П°Переменно выпускает власть из
Ф- ЭнгТьс' также вилепХГИТЬ ее ТуТ Же ДРУгой»?-
Ционных партий R дГ™ В <<игре в качелн» двух тради-
чтобы «увековеЧиТь То СреДСТВ°' на«Равленное к тому,
партийное с?1Стеме ZCUOJXCTB° бУР>*Уазии»8. а в двух-
щУю иллюсЙапию обо ТаНСКОГ° °бра3ца ~ наглядней-
°т общества РшГепкир,бЛеНИЯ госУДаРСтвенной власти
против... даух больР™ Я' ЧТ° В США <<нация бессильна
бы находятся v нррТя Карте/ей поли гиков, которые яко-
Подствуют нал „ей „ ЛЖбе' а в Действительности гос-
обратил внимание ня ?йбЯТ ее>> ^ В" И" Лен™ особо
подсТвУюЩеМ^ Sacrv > ЧТ° ПрН поДобной системе гос-
помоЩЬК)^<эфУфе^ассУ УДава лось надолго задержать-с
буржуазных nVDTS бесс°ДеРжательных дуэлей двух
их насуШны/\Х""'ТОСОЗНание трудящимися массами
пролетариата- « тяк в И политическое самоопределение
Царившая в Америк "азываемая «система 2-х партий»,
могучих средствfull * АНГЛИИ' была °ДНИМ «3 самых
н°й Рабочей ™е ° Л?8™ Возникновению самостоятель-
тии»ю. ' '• е- Действительно социалистической пар-
наиболе?°влВвд^™еу Ип попеременное правление двух
вс*х буржуазных стпан К ™Р™Рно отнюдь не для
вует или длительное пп; большинстве из них сущест-
чительно более пеСтраяМЯ СУЩествовала в прошлом зна-
ская струКТура И СЛОЖ11ая партийно -политиче-
ческо°й^™ИйС/" ^УРнои. богатой событиями полити-
мелкобуржуазных слпЛ Удельным весом в обществе
традиций множГствена!пеЛеНИ,Я С К°НЦа Х1Х в' стала
отсутствии у какойSnOTb бУржУазных партий при
веса над другими TaZ И3 НИХ Устойчивого
перечня блоков коалии/й м. положение, требовавшее созда-
fvTBHTC^^S« урЗеПарТИЯМИ НЭ паРламентском
IV Республиках и было !пной сохРапялось при III и
оыло одной из причин частой смены
' Maple к' %НгвМС 1- £°ч- 2"е изд, т 11 с 372
j76 Лещ* В. И. Поли. собр. соч., т. 22_ с 1дз
кабинетов. В V Республике произошла перестойка фран^
цузской партийной системы: среди буржуазных партий
стала доминировать голлистская партия, сменившая с
начала 60-х годов несколько названий (в настоящее
время — Объединение в поддержку республики).
Возглавляемому ею блоку буржуазных партий противостоит блок
коммунистов, социалистов и левых радикалов, который в
1981 г. одержал победу на выборах президента и на
выборах в Национальное собрание. Такая поляризация
политических сил вокруг двух блоков позволила советским
исследователям определить современную партийную
систему Франции как «блоковую многопартийность» и
отметить в ней черты сходства с двухпартийной системой ".
Значительное число партий, деливших между собой
политическое влияние и голоса избирателей, сложилось
и в Германии после ее объединения. При империи, когда
буржуазия довольствовалась лишь ролью младшего
партнера юнкерства в правящем блоке, в общественной
жизни Германии даже накануне первой мировой войны
еще господствовали, как отмечал В. И. Ленин,
«помещичьи и клерикальные, а не чисто буржуазные
политические партии...»12. Поскольку в Германской империи
принципы парламентской системы действовали в весьма
урезанном виде, функционирование политических партий
здесь не было полнокровным: они не могли
парламентским путем влиять на назначение рейхсканцлера,
который был облечен всей полнотой правительственной
власти и нес ответственность не перед рейхстагом, а
перед императором. Ноябрьская революция 1918 г. привела
к усилению политической роли буржуазии и ее партий и
приблизила государственный строй Германии к нормам
буржуазно-парламентской демократии. Однако сама
традиционная многопартийность при этом сохранилась (хотя
старые партии правящих классов, как правило,
реорганизовались и сменили названия) и в условиях общей
слабости Веймарской республики стала одним из
дополнительных источников политической нестабильности,
использованной нацизмом для захвата власти. Нацизм
уничтожил вместе с буржуазной демократией также и
условия существования в Германии всех партий,
являвшихся ее атрибутом.
С образованием после второй мировой войны двух
германских государств в ФРГ не произошло возрождения
11 См.: Партии и выборы в капиталистическом государстве, с. 217.
12 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 342.
12—19
177

партийной системы Веймарской республики. Все
действующие в ФРГ буржуазные партии образовались в
послевоенный период. Среди них наиболее сильной является
христианско-демократическая партия — ХДС — ХСС,
созданная на межконфессиональной основе, т. е.
объединяющая как католиков, так и протестантов. На протяжении
двух десятилетий она возглавляла правительственную
коалицию, но в период с 1969 по 1982 г. была
вынуждена уступить эту роль социал-демократической партии,
ставшей вторым полюсом западногерманской партийной
системы. Эта система, таким образом, эволюционирует
в сторону двухпартийности, хотя отличается от
двухпартийной сохранением коалиционного характера
правительств.
Историческая особенность партийно-политической
системы Италии состоит в том, что в течение нескольких
десятилетий после национального объединения и прихода
к власти буржуазии (в блоке с помещиками) здесь не
было буржуазных партий в точном смысле слова,
имеющих собственную программу и соответствующим образом
организованных в масштабе всей страны. Их заменяли
весьма аморфные политические течения или отдельные
клики, служившие выражением чисто местных интересов
и готовые блокироваться между собой на самой
беспринципной основе. Пролетариат в Италии организовался в
политическую партию раньше, чем буржуазия, а первая
настоящая буржуазная партия (Народная) была
создана лишь в 1919 г. на базе массового католического
движения. При фашизме она, как и другие нефашистские
партии, была запрещена и распущена, а в период
Сопротивления возродилась под названием Христианско-
демократической и после второй мировой войны в рамках
сложившейся в Италии многопартийной системы заняла
место ведущей буржуазной партии. Но в этой системе ей
противостоит в качестве почти равной по влиянию на
избирателей партии не социал-демократия, а ИКП, тогда
как все другие партии намного слабее двух крупнейших
(поэтому в применении к Италии также говорят иногда
о «несовершенной двухпартийности»).
В некоторых европейских странах (Бельгия, Дания,
Нидерланды, Финляндия) современная партийная система
отличается большой дробностью и отсутствием
поляризации, что ведет к особой неустойчивости
многопартийных коалиционных кабинетов или же к созданию также
недолговечных правительств парламентского меньшин-
178
ства. С другой стороны, для Швеции и Норвегии
характерно значительное и длительное преобладание над
всеми остальными не двух (как при тенденции к
двухпартийности), а одной партии: в обеих этих странах такой
партией является социал-демократическая. При подобной
системе, когда ведущая партия располагает устойчивым
относительным или даже абсолютным большинством в
парламенте, кабинеты, как правило, бывают
однопартийными. В Швеции социал-демократия, являвшаяся
правящей партией непрерывно в течение 44 лет, на выборах
1976 г. получила лишь относительное большинство
голосов и уступила правительственную власть коалиции трех
буржуазных партий, но в 1982 г. вновь вернулась в
правительство.
На формировании и характере политических партий
господствующих классов в Латинской Америке отразились
как запоздалое утверждение буржуазной демократии во
всем этом регионе сравнительно с Европой и США, так и
особенности развития отдельных входящих в него стран.
Классификация различных типов таких партий на основе
марксистско-ленинских методологических принципов лишь
начинает разрабатываться13. В современной литературе
предлагается их деление на три основные группы:
традиционные, или исторические партии, консервативные по
своей сущности; «новые», нетрадиционные партии,
выступающие поборниками капиталистической «модернизации»;
партии, сочетающие черты тех и других14.
При всем своеобразии облика буржуазных партий и
партийных систем в отдельных странах в их исторической
эволюции есть и определенные общие направления,
связанные с коренными сдвигами в развитии буржуазного
общества и его политических институтов в целом.
Старейшие из этих партий сложились в период «свободного»
капитализма вместе с утверждением в Западной Европе и
США буржуазной демократии в формах, типичных для
того времени. В условиях начавшейся империалистической
эпохи и особенно общего кризиса капитализма стала так
или иначе проявляться недостаточность традиционных
партий: в США на выборах 1912 г. впервые набрало силу
продолжавшееся в различных видах и позднее движение
за третью партию, в Англии либеральная партия
оказалась не в состоянии приспособиться к развитию государ*
13 См., в частности: Господствующие классы Латинской Америки.
М., 1978, с. 350—359.
14 См. там же, с. 353.
12*
179

ственно-монополистических тенденций и постепенно
выбыла из строя как часть двухпартийного механизма, в
Италии и Германии на фоне прогрессирующего разложения
буржуазной демократии и связанных с ней партий
возникли и конституировались в политические партии
фашистские движения и т. д. Поэтому далеко не везде
«исторические» буржуазные партии дожили или сохранили
сколько-нибудь значительную роль до наших дней.
Среди ныне действующих буржуазных партий все
более важное место занимают те, которые сформировались
после второй мировой войны — в условиях разгрома
фашизма и сотрудничавших с ним наиболее реакционных
политических сил, общего сокращения сферы
империалистического господства, демократизации избирательных
систем капиталистических стран, возникновения новых
социальных, региональных и национальных проблем на
почве современного ГМК. Характерным представителем
этого «поколения» партий является, например,
христианская демократия. Христианско-демократические партии
иногда преемственно связаны с более [старыми
партийными образованиями, но значительной политической силой
стали в большинстве случаев лишь в послевоенный период.
Они выступают под флагом «народности»,
«межклассовости», т. е. примирения различных классовых интересов,
и в настоящее время только в Европе действуют в 17
странах, причем в некоторых из них (особенно в таких, где
преобладает католическое вероисповедание) имеют
массовый характер, являются или долгое время были
правящими партиями.
Капиталистическая интеграция в Европе и создание
европейского парламента повлекли за собой образование
или активизацию ранее существовавших
межнациональных объединений однородных партий (христианские
демократы, либералы, буржуазно-консервативные партии).
В ряде развитых капиталистических стран в политическую
жизнь все активнее включаются (особенно на
региональном уровне) национальные партии, такие, как
Шотландская национальная партия и Уэльская партия Плайд Ким-
ру в Англии, сепаратистская партия Квебека во
франкоязычной части Канады и т. д. В современной
Латинской Америке видную роль играют
мелкобуржуазные национал-реформистские партии и массовые
политические движения националистического типа.
Рабочие и коммунистические партии. Партийные
системы зарубежных социалистических стран. Создание проле-
180
тариатом собственных политических партий является
неотъемлемым условием его социального и политического
освобождения. К решению этой задачи К. Маркс и
Ф. Энгельс неустанно направляли свои усилия начиная с
деятельности в Союзе коммунистов.
Уже в «Манифесте Коммунистической партии» был
поставлен вопрос о неразрывной, органической связи в
освободительной борьбе пролетариата национального и
интернационального аспектов. Основоположники научного
коммунизма указали, что как национальный класс
пролетариат выступает постольку, поскольку он прежде всего
должен завоевать политическое господство в собственной
стране, но он национален «совсем не в том смысле, как
понимает это буржуазия»15: его коренным классовым
интересам отвечает единение усилий пролетариев всех стран.
Поэтому для рабочих партий неизмеримо большее
значение, чем для буржуазных, имеют связи и взаимодействие
на интернациональном уровне, в том числе и через
существовавшие в различные периоды специальные
международные организации.
Деятельность I Интернационала предшествовала
созданию самостоятельных рабочих партий в рамках отдельных
стран и подготовила его. В важнейших странах Европы и
в США такие партии стали складываться после
Парижской Коммуны (в Германии социал-демократическая
партия возникла еще раньше — в 1869 г.). Они стали
организационной основой нового, II Интернационала.
Социалистические и социал-демократические рабочие
партии, создававшиеся в условиях идейной победы
марксизма над различными течениями домарксовой
социалистической мысли, стремились построить свою программу и
тактику на марксистских принципах. Однако основатели
этих партий не преодолели до конца пережитки
утопических воззрений, от которых они сами шли к марксизму,
Программые установки молодых рабочих партий подчас
отражали неполное или упрощенное восприятие их
лидерами теоретического содержания марксизма.
С другой стороны, социал-демократическим партиям
II Интернационала были свойственны некоторые
особенности организационной структуры, связанные с тем, что в
период их создания перспектива социальной революции
пролетариата была еще далека и на первый план в силу
объективных условий выдвигалась не непосредственная
15 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4, с. 444.
181

подготовка к ней, а различные формы борьбы в рамках
капиталистического общества и буржуазно-парламентских
институтов. Действуя, как правило, легально, эти партии
не чувствовали потребности в строгом отборе своих членов.
Огромную роль в них играли парламентские фракции,
которые не только фактически, но иногда и формально
ставились наравне с партийным правлением или
центральным комитетом. Система местных организаций строилась
по избирательным округам, что лишний раз подчеркивало
примат парламентской деятельности сравнительно со
всеми другими поприщами партийной работы. Б
германской социал-демократии эти организационные принципы
сложились в годы бисмарковского «исключительного
закона», когда парламентская фракция вместе с
доверенными лицами по округам была единственной легально
существовавшей структурой партии, но сохранились и
после выхода из подполья; другие же партии просто
заимствовали их, не вынуждаемые к тому какой-либо
необходимостью.
Накануне первой мировой войны во II Интернационал
входило 27 социалистических и рабочих партий от 22 стран;
их поддерживало на выборах около 12 млн. избирателей16.
Общая численность членов социал-демократических партий
составляла к 1914 г. 3,4 млн. чел.17 Однако партии II
Интернационала не были приспособлены для руководства
борьбой пролетариата в условиях империалистической
эпохи, когда встала задача революционного штурма
капитализма. Открытый переход большинства
социал-демократических лидеров к союзу с империалистической
буржуазией своих стран в годы первой мировой войны сделал
необходимым и неизбежным организационное отделение
от старых рабочих партий их революционных элементов,
положившее начало коммунистическому движению.
Возникновение коммунистических партий, которое в
большинстве стран Западной Европы и США относится к
периоду революционного подъема после первой мировой
войны и победы Великой Октябрьской социалистической
революции, отвечало исторической потребности рабочего
движения каждой данной страны в партии ленинского
типа, непримиримой к оппортунизму, построенной на осно-
18 См.: Загладин В. Великий Октябрь и возникновение
коммунистических партий. — В сб.: Коммунисты и общественный прогресс. М.,
1978, с. 63.
17 См.: Ундасынов И. Н., Грибанов С. С. Социал-демократия в
современном мире. М., 1966, с. 20.
182
бе строгой дисциплины, умеющей ориентироваться и
творчески применять теорию марксизма в любой новой ситуации.
Но для того чтобы быть во всеоружии перед лицом новых
задач и научиться решать их применительно к конкретным
условиям своих стран, молодые коммунистические партии
должны были прежде всего овладеть общими для них всех
основами марксистско-ленинской стратегии и тактики,
подготовить собственные руководящие кадры и т. д.
Огромную историческую роль в этом плане сыграл созданный по
инициативе и под руководством В. И. Ленина III,
Коммунистический Интернационал (1919—1943).
С ростом зрелости коммунистического движения
существование строго оформленной и направляемой из единого
центра международной организации типа
Коммунистического Интернационала стало ненужным. В современных
условиях обмен мнениями и необходимая координация
действий между коммунистическими партиями отдельных
стран обеспечивается в иных формах — на основе
двусторонних контактов и в рамках международных совещаний
общего или регионального характера.
По данным на 1980 г., в несоциалистической части
мира коммунистические партии действовали в 77 странах
и объединяли в своих рядах в общей сложности 4,5 млн.
членов. Из этого числа 3,5 млн. составляли коммунисты
27 развитых капиталистических стран, 400 тыс.—
коммунисты 24 стран Латинской Америки и Карибского бассейна.
Всего же в мире к тому времени насчитывалось 92
компартии и более 75 млн. коммунистов18.
Значительную политическую роль в рабочем
движении— особенно развитых капиталистических стран — по-
прежнему играет социал-демократия. После первой
мировой войны партии, оставшиеся на социал-реформистских
позициях, сделали попытку возродить потерпевший
идейный крах и распавшийся организационно II
Интернационал, а центристские партии и группировки образовали
в 1921 г. Международное рабочее объединение
социалистических партий («II 7г Интернационал»). В 1923 г. обе
эти организации слились в одну—Социалистический
рабочий интернационал, просуществовавший до второй
мировой войны. Его преемником в послевоенный период
является основанный в 1951 г. Социалистический
Интернационал. К концу 70-х годов в Социнтерн входило 68 пар-
18 См.: Движущие силы мирового революционного процесса. М.,
1981, с. 320—321.
183

тии и организаций с общим числом членов около 15 млн
а число социал-демократических избирателей по всем
странам составляло примерно 80 млн. чел.1» Более половины
совокупной численности членского состава этих партий
приходится на долю двух из них - Лейбористской партии
Великобритании (свыше 7 млн. 250 тыс.) и Социал-демок
ратической рабочей партии Швеции (свыше 1 млн )2°
Современная социал-демократия неоднородна в
политическом отношении, внутри нее существуют различные
течения и группировки. В новейшее время и особенно
после ^второй мировой войны она играет видную поль в
партийных системах буржуазных стран, причем выступае?
в самых многообразных политических амплуа —и как
единолично правящая партия (Великобритания где лейбо
ристы ,с 1924 по 1979 г. приходили к власти 8 раз страны
Скандинавского полуострова), и как партия,
возглавляющая правительственную коалицию (ФРГ с 1969 по 1982 V
или участвующая в ней (социалисты и социал-демократы
в правительствах «левого центра» и ряде последующих
кабинетов в Италии), и как партия оппозиции У
За более чем полвека после политического размежева
ния между социал-демократами и коммунистами их вчаи
моотношения прошли долгий и сложный путь развития
От резкой и не всегда справедливой полемики 20-х голов
под влиянием уроков фашизма постепенно произошел ™
ворот к единству действий, нашедшему свое наиболее
значительное выражение в рамках Народного фронта
(Франция Испания, Чили), а затем - в европейском
Сопротивлении. С началом «холодной войны» в обстановке усилив
шеися антикоммунистической пропаганды ранее
налаженное сотрудничество стало вновь распадаться. Тем не менее
и после второй мировой войны в отдельных странах были
периоды, когда оно успешно осуществлялось В Италии
достигнутое в 1934 г. единство действий коммунистической
и социалистической партий сохранялось до 1956 г В Чили
коммунисты и социалисты внесли активный вклал'в гочля
ние блока Народного единства, его победу в 1970 г и
деятельность правительства С. Альенде. Во фпяниии в
избирательных кампаниях 1973—1977 гг ФКП и ФГП
выступали на основе совместной правительственной
Ж^Гыл'п ™ДПИСанн0Й также лес™и Радикалами? а в
1981 г. было создано возглавленное социалистом П. Моруа
М., i98"i!eT.TcP6390e РЙб0Чее ДВИЖ6НИе- В°ПР0СЫ HCT°P™ и теории.
20 См.: Политические партии. Справочник. М., 1981 с чо та
184 ' ' '
правительство левых сил с участием коммунистов. В
современных условиях коммунистические партии считают
настоятельно необходимым единство действий политических
сил рабочего класса по широкому кругу проблем,
связанных с борьбой против военной угрозы, за демократию и
социальный прогресс.
В тех странах, где после второй мировой войны
победили социалистические революции, были созданы на
марксистско-ленинской платформе единые партии рабочего
класса. В ГДР, Румынии, Венгрии они возникли в
результате объединения коммунистов и социал-демократов, на
Кубе — слияния Народно-социалистической
(коммунистической) партии с революционно-демократическими
организациями «Движение 26 июля» и «Революционный
директорат». Этим партиям во всех названных странах
принадлежит ведущая роль в осуществлении социалистического
переустройства и в государственной жизни. Партии,
представлявшие эксплуататорские классы, перестали там
существовать вместе с ликвидацией этих классов. Но в
остальном партийные системы этих стран развивались по-
разному и в своем современном виде отличаются друг от
друга.
В ГДР рядом с партией рабочего класса (СЕПГ) и
под ее руководством действуют так называемые
союзнические партии, опирающиеся на крестьянство и городские
средние слои: Демократическая крестьянская партия,
Либерально-демократическая партия,
Национально-демократическая партия, Христианско-демократический союз.
Все политические партии ГДР входят в Национальный
фронт. В начальный период революции союзнические
партии существовали и в Венгрии (Партия мелких сельских
хозяев, Национально-крестьянская партия) и Румынии
(Фронт земледельцев), но они сошли со сцены уже в
конце 40-х — начале 50-х годов, что было вызвано, в
частности, тогдашним сектантским отношением к ним
коммунистов 21. Однако организации, подобные Национальному
фронту ГДР и объединяющие под руководством
коммунистов различные политические и общественные силы, здесь
сохранились. В ВНР это Отечественный народный фронт,
в СРР — Фронт демократии и социалистического
единства. На Кубе сотрудничество с коммунистами политических
движений революционно-демократического характера вы-
21 Подробнее см.: Шевцова Л. Ф. Союзнические партии в
политически^ системе стран социализма. М., 1978, с. 36—39.
165

лилось в иную организационную форму: как уже
упоминалось, они вскоре после революции образовали единую
марксистско-ленинскую партию (с 1965 г. —
Коммунистическая партия Кубы). Наконец, в Албании в ходе
народно-демократической революции сразу сложилась
политическая система, при которой существует лишь одна
партия— коммунистическая (ныне Албанская партия труда),
ведущая за собой непролетарские слои населения через
непартийный Демократический фронт, так как к моменту
установления народной власти здесь не было таких
партий или организаций, которые могли бы стать
союзниками коммунистов.
Массовые общественные организации. Помимо
политических партий важную роль в общественной жизни
(особенно в новейшее время) играют различного рода
массовые организации — профсоюзные, кооперативные,
женские, молодежные и т. п.
В период, когда закладывались основы буржуазного
строя, инициатива создания среди трудящихся тех или
иных организаций неполитического характера
(просветительных союзов, обществ взаимопомощи) нередко
исходила от представителей имущих классов, которые надеялись
таким путем направить в безопасное для себя русло
пробуждавшуюся в рабочей массе тягу к ассоциации. Так
было в особенности в тех странах, где восхождение
буржуазии к политической власти задержалось и она оказалась
заинтересованной в том, чтобы на пути к этой цели если
не заручиться поддержкой формирующегося
пролетариата, то по крайней мере нейтрализовать его. Но
буржуазия, уже ставшая господствующим классом, решительно
пресекала попытки рабочих организоваться
самостоятельно для защиты их собственных интересов. Великая
французская революция породила закон Ле Шапелье против
рабочих коалиций. Возникавшие начиная со второй
половины XVIII в. английские тред-юнионы долгое время не
были официально легализованы и лишь в 1871 г.
получили юридические права.
Широкое развитие массовых рабочих организаций
началось в последней трети XIX в., когда утверждение в
передовых странах буржуазных конституционных норм
создало необходимый для этого минимум легальности, а
главным поборником создания профсоюзов, кооперативов
и т. д. стали уже возникшие к тому времени политические
партии пролетариата. К началу первой мировой войны
руководимое социал-демократами кооперативное движение
т
объединяло около 9 Млн. человек22; в состав
Международной профсоюзной федерации в 1913 г. входило 19
национальных профцентров, которые вели за собой около
7 млн. профессионально организованных рабочих2з.
Влиятельным течением в профсоюзном движении
начала XX в. стал анархо-синдикализм, выступивший с
попыткой теоретического обоснования первенствующей роли
профсоюза в борьбе за освобождение рабочего класса.
Анархо-синдикалистские профсоюзы до 1909 г. входили в
состав Международного секретариата профсоюзов (как
гогда называлась Международная профсоюзная
федерация), а затем вышли из него с намерением организовать
собственное интернациональное объединение, но так и не
смогли осуществить эту идею.
Начиная с 80—90-х годов XIX в. проблемами массовой
организации трудящихся все активнее интересовалась
католическая церковь, в то время уже интегрировавшаяся в
капиталистическое общество. В Германии, Франции,
Италии, Швейцарии, Австро-Венгрии появились католические
профсоюзы. Евангелическая церковь в Германии также
приступила к созданию профсоюзных организаций среди
рабочих. Христианские профсоюзы того времени (как
католические, так и евангелические) в принципе отвергали
классовую борьбу и были призваны служить противовесом
«красному» профдвижению, но далеко уступали ему по
своей силе: к 1914 г. в них насчитывалось немногим более
полумиллиона членов24. Под эгидой христианских
профсоюзов создавались н различные другие организации,
имевшие целью «христианскую солидарность», —
кооперативы, кассы взаимопомощи и т. д.
С конца XIX в. получили некоторое распространение
так называемые желтые профсоюзы, создававшиеся
предпринимателями со специальной целью противодействовать
развитию подлинно боевого, классового профсоюзного
движения.
Движение за женское равноправие (феминизм)
возникло во время буржуазных революций конца XVIII в.—
американской и французской. Оно охватывало по
преимуществу женщин из буржуазно-интеллигентских кругов и
ограничивалось требованиями реформ в рамках капитали-
22 См.: Загладин В. Великий Октябрь и возникновение
коммунистических партий, с. 63.
23 Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории.
М., 1978, т. 3, с. 237.
24 Там же, с. 236.
187

стического строя. Феминистками был создай в 1888 г.
Международный совет женщин, а в 1905 г. —
Международный альянс за избирательные права женщин (ныне
Международный альянс женщин — сторонниц равных прав
и обязанностей).
По мере массового вовлечения женщин в
промышленное производство вопрос о положении женщины в
капиталистическом обществе обретал все более глубокое
социальное содержание, связывавшее его с
освободительной борьбой пролетариата. Но пролетарское крыло
женского движения стало отделяться от
буржуазно-феминистского лишь в начале XX в. Перед первой мировой войной
состоялись две международные конференции женщин-
социалисток и было создано Международное
социалистическое бюро женщин, вскоре переименованное в
Международный женский секретариат. Социалистическое
женское движение требовало введения всеобщего
избирательного права одновременно для мужчин « для женщин,
активно включилось в антимилитаристскую деятельность,
поставило проблему охраны материнства, стремилось к
установлению постоянных связей между женскими
организациями всего мира.
Уже в XIX в. различные общественные силы
(политические партии, церковь) вели активную борьбу за
привлечение на свою сторону молодежи и содействовали
организационному оформлению тех или иных молодежных
движений. В числе первых юношеских организаций нового
времени были ассоциации молодых христиан, имевшие с
1855 г. свой Всемирный альянс. Среди буржуазных партий
раньше других создала свою молодежную организацию
(Лига подснежника, основанная в 1883 г.) английская
консервативная партия.
В последние десятилетия XIX в. в Бельгии,
Нидерландах, Франции, Германии и других странах стали
возникать организации рабочей молодежи, имевшие
преимущественно социалистическую, а иногда анархистскую
ориентацию. Первая международная конференция
социалистической молодежи состоялась в 1907 г., тогда же был
основан Социалистический интернационал молодежных
организаций. Молодежные социалистические конференции
созывались одновременно с конгрессами II
Интернационала, внутри которого социалистическая молодежь
поддерживала революционное крыло. При образовании
коммунистических партий союзы социалистической молодежи в
значительной своей части, а кое-где целиком пошли за
188
ними. В конце 1919 г. был
тернационал молодежи (| создан Коммунистический ин-
1943 г. ЧИМ), просуществовавший до
Социалистический инте|\
да левых элементов юнонгнационал молодежи после ухо-
был в 1923 г. воссоздан ноского движения в ряды КИМ
рабочего интернационала. А платформе Социалистического
ровой войны. Его преемники распался в годы второй ми-
ся организованный в 1946^\ом в настоящее время являет-
молодых социалистов. М948 гг. Международный союз
Буржуазные молодежнь
имели свое объединение ^е организации в 1928—1940 гг.
ральной и демократическое^ Международный союз либе-
ровой войны на его основе ч молодежи. После второй ми-
либеральной и радикально^5озникла Всемирная федерация
вативные элементы молод-:* молодежи, а наиболее консер-
Всемирную ассамблею молс^жного движения образовали
Учащаяся молодежь о\^ежи-
студенческими организациялватывается различного рода
происхождение еще от стаЛш. Часть из них ведет свое
ций, другие же созданы длинных студенческих корпора-
XIX в. стало традицией а Относительно недавно. Еще в
денчества в общественно-пЛивное участие передового сту-
был созван международны^литической борьбе. В 1893 г.
стов, который постановил * конгресс студентов-социали-
Международиый секретари организовать соответствующий
гапизаций немало и такпЛт. Но среди студенческих ор-
уииверситетскими проблеь^, которые занимаются чисто
сколько международных ами. Они объединены в не-
цию студентов-христиан, ВЛентров — Всемирную федера-
вис, католическую ассоциап ^мирный университетский сер-
После первой мировой *«° «Паке Романа»,
возникли организации, oxbn войны в различных странах
зы бывших фронтовиков и бывавшие ее участников. Сою-
единяли по преимуществу инвалидов войны вначале объ-
В условиях наступления ф мелкобуржуазные элементы,
кую националистическую цлшизма, развернувшего широ-
значительная часть таких шовинистическую пропаганду,
шистам. Но существовали Организаций примкнула к фа-
ганизации ветеранов войнл пролетарские по составу ор-
фронтовиков в Германии, ^i, например Союз красных
циативе КПГ для противо^ Основанный в 1924 г. по ини-
зированные организации действия фашизму. Свои воени-
(такие, как Рейхсбаннер в *я отпора реакции и фашизму
стрии) стали создавать и ^Германии или Шуцбунд в Ав-
Оциал-демократические партии.
189

В тех странах, которые пережили господство фашизма
или нацистскую оккупацию, после освобождения от
фашистского гнета возникли ассоциации участников
движения Сопротивления, лиц, подвергавшихся политическим
преследованиям, бывших узников нацистских концлагерей
и т. д. Они объединены в Международную федерацию
борцов Сопротивления.
Усиление натиска монополистического капитала на
средние слои населения вызвало к жизни различные их
корпоративные организации (объединения ремесленников,
мелких торговцев и предпринимателей, союзы лиц
свободных профессий, чиновников и служащих), имеющие
целью защитить их специфические интересы. Позиции
таких организаций неоднозначны. Нередко в них
проявляются откровенно антирабочие, а подчас и реакционные
антидемократические тенденции. Но противоположность
коренных интересов промежуточных слоев своекорыстным
интересам монополий все чаще побуждает подобные
объединения так или иначе включаться в общий фронт
антимонополистической борьбы вместе с профсоюзами и
другими организациями рабочего класса.
Для периода после второй мировой войны характерен
общий рост организованности широких масс населения во
всем мире. Три важнейших вида массовых общественных
организаций в наше время — это профсоюзные, женские
и молодежные организации. В послевоенный период в них
наблюдается значительное усиление левых, прогрессивных
тенденций. Крупнейшим международным
профобъединением является сейчас Всемирная федерация профсоюзов,
которой значительно уступают по численности как
реформистская Международная конфедерация свободных
профсоюзов, так и христианская Всемирная конфедерация
труда. В нее входят профсоюзы свыше 70 стран, в том числе
социалистических. Она активно выступает за единство
действий профсоюзов всех направлений в борьбе за
насущные социальные требования трудящихся, против гнета
монополий и угрозы войиьь Стоящие на передовых
общественных позициях Международная демократическая
федерация женщин, Всемирная федерация демократической
молодежи, Международный союз студентов также играют
виднейшую роль в соответствующих сферах массового
движения и стремятся к сотрудничеству с женскими и
молодежными организациями других направлений.
Таким образом, возникающие в новое и новейшее
время массовые общественные организации чрезвычайно раз-
190
нородны как по характеру своей деятельности, так и по
своим идеологическим установкам. Очень различно и их
отношение к современным им политическим партиям, а
также к политике как таковой. Одни из них (например,
молодежные союзы различных партий) имеют отчетливо
выраженную политическую окраску и открыто ставят
перед собой политические цели, совпадающие с целями той
или иной партии, другие всячески подчеркивают свою
политическую нейтральность, а подчас и возникают не только
независимо от существующих партий, но как нечто
противостоящее им. Но так или иначе массовые
организации—каково бы ни было их официально заявленное отношение к
политике — всегда испытывают определенные политические
влияния и участвуют в общественно-политической борьбе
своего времени. Их документация должна использоваться
в исторических исследованиях с непременным учетом
этого обстоятельства.
Состав документации партий и массовых организаций.
Среди документов партий и массовых организаций
следует прежде всего выделить программы, где в общем виде
формулируются те принципы, которые данное движение
провозглашает основой своей деятельности. Программа
дает представление об официально декларированной
платформе соответствующей организации. Но было бы
ошибкой судить о сущности изучаемого общественного
движения по одной лишь программе: его практика может
в большей или меньшей степени расходиться с
программными установками.
Образцы анализа программных документов рабочего
движения содержатся в трудах К- Маркса, Ф. Энгельса,
В. И. Ленина. Они подходили к этим документам не как.
историки, а как политики, как непосредственные
участники идейной борьбы за чистоту программных принципов
пролетарских партий. Однако критика К- Марксом
Готской программы25, разбор Ф. Энгельсом проекта Эрфурт-
ской программы германской социал-демократии26 или
суждения, высказанные В. И. Лениным при подготовке
программы РКП(б) (1919) о том, каким требованиям
должен отвечать марксистский документ подобного рода,
имеют важнейшее значение также и в историко-источни-
коведческом плане. В. И. Ленин отмечал, в частности, что
программа «должна быть построена на научном фунда-
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 19, с. 9—32.
См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 22, с. 227—243.
I?!

менте»27, т. е. исходить из точного анализа реально
существующих отношений, а не из желаемого. Она не может
быть лишь призывом, апелляцией к чувству масс, как
прокламация или манифест28. В то же время только научная
строгость программы позволит ей стать основой
агитационной деятельности партии в массах, «сводкой для
агитации, такой же сводкой, какой были все программы»,
например Эрфуртская, каждый параграф которой «содержал
в себе сотни тысяч речей и статей агитаторов»2Э.
Другую важную категорию документов политических
партий и массовых общественных организаций составляют
уставы, которыми определяются основные
организационные принципы и структура данного сообщества. Однако в
качестве исторического источника устав может сказать не
только об этом. Тип организации какого-либо движения
всегда так или иначе связан с общими задачами, которые
оно перед собой ставит, с его идейным обликом в целом.
К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин не раз подчеркивали,
что за разногласиями по организационным вопросам
обычно скрываются более глубокие разногласия —
программные, тактические и т. д. Следовательно, устав может
во многом дополнить программу как источник для
характеристики принципиальной направленности оформленного
им общественного движения. В отношении буржуазных
партий следует, впрочем, оговорить, что их уставные
нормы носят во многом условный и формальный характер,
так как те, кто реально направляет их политику, подчас
не занимают в них никаких официальных постов, никому
не подотчетны и не подконтрольны и опираются в своих
действиях не на принципы устава, а на действующую
закулисно «партийную машину».
Весьма обильная документация отлагается при
проведении партиями и другими организациями своих съездов,
конференций, совещаний, а также в процессе деятельности
их центральных органов. Это стенографические или
протокольные отчеты, доклады с мест, резолюции, воззвания
и т. д. Они содержат богатый фактический материал,
отражающий внутреннюю жизнь данного движения,
существование в нем тех или иных идейных оттенков и течений.
В. И. Ленин наглядно показал, что можно извлечь из
документов подобного рода, использовав протоколы II съез-
27 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 178.
23 См. там же, с. 159, 180—181.
29 Там же, с. 179.
№
да РСДРП как источник для анализа группировок на
съезде, их характера, направлений их борьбы30.
Местные секции и отделения различных общественных
организаций также оставляют документальные
свидетельства своей повседневной деятельности в виде протоколов
и резолюций собраний, издаваемых тем или иным
способом листовок, предвыборных плакатов или афиш и пр.
Особый разряд документации, типичный в особенности
для партий со строго проведенными централистскими
принципами, представляет собой переписка между
руководством и местными организациями или между
различными звеньями руководящего аппарата. Речь идет о
переписке не отдельных лиц (хотя бы и касающейся чисто
партийных проблем, как, например, большая часть
переписки К. Маркса и Ф. Энгельса), а партийных инстанций
как таковых. Она может вестись не только на
национальном, но и на интернациональном уровне — в том случае,
если данная партия или организация принадлежит к
какому-либо международному объединению. Так, в период
существования Коммунистического Интернационала его
Исполком (ИККИ) поддерживал регулярные сношения с
компартиями отдельных стран, выступавшими как
секции этой международной организации. Он стремился
иметь детальную и регулярную информацию о положении в
соответствующих странах, получая ее от руководящих
органов коммунистических партий31, и со своей стороны
направлял им те или или иные рекомендации тактического
характера.
В случае, если данное движение находится в подполье,
подобная переписка носит строго конспиративный
характер и идет по нелегальным каналам, а иногда в целях
конспирации даже облекается в форму личных писем, где
политическое содержание скрыто с помощью
шифрованного языка. Но так или иначе она всегда ведется в закрытом
порядке и непосредственно предназначена к
обращению лишь внутри соответствующей партии или
организации. Поэтому, когда специальной надобности в
конспирации нет, многое в такой закрытой переписке
высказывается более прямо и откровенно, чем в гласных документах
того же общественного движения.
30 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 8, с. 193—197, 321—335,
468—473.
81 См.: например, отчеты о положении в Италии в 1923—1925 гг.:
Togliatti Р. Ореге. А сига Ш Е. Ragionieri. Roma, 1974, vol. 1. 1917—
1926, appendice II. в ■ ■
13—19
193

К документам партий и общественных организаций
следует отнести речи, статьи и другие произведения их
деятелей во всех тех случаях, когда последние выступают не
лично от своего имени (например, как мемуаристы), а как
представители движения, к которому принадлежат.
Поскольку в таких выступлениях находят выражение общие
принципы и установки данной партии или организации, они
составляют разряд партийно-политических документов, но
непосредственно по своему характеру могут относиться и
к источникам других видов — парламентским материалам,
переписке с разными лицами, газетно-журнальной или
памфлетной публицистике и т. д. Историку они дают
ценный материал для изучения не только идейных позиций
общественного движения в целом или отдельных его
течений, но и роли в нем тех или иных лиц, т. е. для
исследований биографического плана.
Хранение, порядок публикации и основные издания
партийно-политических документов. Располагая большими
комплексами документов, политические партии и массовые
общественные организации сталкиваются с необходимостью
создать упорядоченную систему их хранения, т. е.
собственные архивы. Но такие архивы зачастую возникают
значительно позднее, чем начинает свой путь соответствующее
общественное движение. В частности, социалистические
рабочие организации даже в эпоху II Интернационала
практически их еще не имели. Документы этих организаций
в огромном большинстве случаев сохранились не в виде
целостных фондов, а среди бумаг их руководителей
вперемешку с документацией чисто личного характера. Лишь
в 1905 г. секретарем Международного социалистического
бюро К. Гюйсмансом был учрежден в Брюсселе архив
МСБ, который в сущности стал хранилищем архивов
II Интернационала.
Действующие организации хранят свои архивы сами.
Когда же они по тем или иным причинам перестают
существовать, их архивы (если таковые собирались) поступают
в государственные или иные публичные хранилища. Так,
например, в ГДР архивы не существующих ныне
организаций, союзов и других объединений рабочего класса
включены в состав архивного фонда СЕПГ, хранимого
в системе партийных архивов. В Италии после ее
освобождения от фашизма в систему государственных архивов
стали передаваться документы из архива фашистской партии.
Архивы НСДАП, ее филиалов и примыкавших к ней
союзов не ниже областного масштаба находятся в настоящее
194
премя в главном государственном архивохранилище
ФРГ — Федеральном архиве в Кобленце.
Поскольку, однако, деятельность партий и других
общественных организаций направлена прежде всего вовне,
имея своей непосредственной целью идейно-политическое
воздействие на определенные слои населения, те их
документы, которые предназначены быть активным средством
такого воздействия, по большей части немедленно
публикуются ими самими. Так появляются публикации
протокольных или стенографических отчетов съездов, сборники
резолюций и воззваний, отдельные издания или сборники речей
партийных лидеров, листовки местных организаций н т.д.
Для публикации своих наиболее злободневных материалов
партии и другие организации используют периодическую
печать.
Публикуемая в текущем порядке
партийно-политическая документация обычно не сопровождается какими-либо
специальными комментариями. Если речь идет о сборнике
или о стенографическом отчете съезда, т. е. об издании
более или менее значительного объема, то оно может быть
снабжено именным, предметным и т. п. указателями. Но
детально разработанного научного аппарата такие
публикации не имеют, они не рассчитаны на исследователей
(хотя и пригодны для исследовательских целей), а иногда
носят сугубо популярный характер.
Не предназначена для огласки (по крайней мере,
немедленной) та документация, которая относится к чисто
внутренним, «закрытым» для посторонних, проблемам
данной партии или иного общественного движения.
В исключительных случаях документы такого рода тоже
предаются гласности, например с целью разоблачить
какие-то измышления политических противников (обычно это
делается через периодическую печать). Но, как правило,
подобные документы отлагаются в архиве
соответствующей организации, где и могут быть изучены
исследователями в случае доступности этого архива. Если же они
публикуются в более или менее широких масштабах, то
значительное время спустя, уже не как текущие политические
документы, а как материал, представляющий интерес для
истории.
Образцом многотомных научных публикаций партийных
документов пролетарского движения являются советские
издания сочинений К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И.Ленина.
Каждое из них готовилось усилиями большого коллектива
исследователей. Издания, осуществленные на русском язы-
13* 195

ке в СССР, легли в основу многих зарубежных изданий
трудов классиков марксизма-ленинизма. Кроме того, в
настоящее время ИМЛ при ЦК КПСС совместно с ИМЛ при
ЦК СЕПГ продолжает начатое еще в 20-е годы издание
трудов К- Маркса и Ф. Энгельса на языках оригиналов
(Marx — Engels Gesamtausgabe, сокращенно MEGA).
Опубликованная в изданиях разного типа
документация рабочих партий и организаций исключительно
обильна. Остановимся поэтому лишь на наиболее значительных
публикациях и справочно-библиографических пособиях
в данной области.
Важнейшие документы Союза коммунистов были
написаны или отредактированы К. Марксом и Ф. Энгельсом и
опубликованы в собрании их сочинений32. Вместе с
другими эти документы вошли и в два изданных в СССР
специальных сборника 33. Второй сборник сравнительно с
первым существенно пополнен новыми документами, впервые
увидевшими свет в международном издании на языке
оригинала, которое готовилось совместно ИМЛ при ЦК КПСС
и ИМЛ при ЦК СЕПГ и является наиболее
фундаментальной из имеющихся публикаций по материалам
Союза 34.
Ряд крупных публикаций — советских и зарубежных —
охватывает документы Международного товарищества
рабочих. Оригинальные печатные издания документов этой
организации стали ныне большой редкостью (они учтены
в специальных библиографиях35). Поэтому среди
позднейших научных публикаций некоторые представляют собой
перепечатку (с историческими комментариями,
приложениями и т. д.) уже издававшихся, но малоизвестных
документов, каковы, например, протоколы большинства кон-
32 См.: Маркс К- Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4—5, 7—8.
33 См.: Союз коммунистов — предшественник I Интернационала
(Сборник документов). М., 1964; Союз коммунистов. 1836—1849.
Сборник документов. М., 1977.
34 См.: Der Bund der Kommunisten. Dokumente und Materialen.
Berlin, 1970, Bd. 1. 1836—1849.
35 См.: Repertoire international des sources pour l'etude des mouve-
ments sociaux aux XIX-е et XX-e siecles. Vol. II. La Premiere
Internationale. Imprimes 1864—1876. Actes officiels du Conseil general et
des Congres et conferences de l'Association Internationale des travailleurs.
P., 1961; Печать Первого Интернационала и Парижской Коммуны.
Сводный каталог изданий, хранящихся в библиотеках СССР. Ч. I.
Официальные издания Генерального Совета, конгрессов, конференций,
местных секций. Периодика Первого Интернационала. М., 1964.
196
грсссов Международного товарищества рабочихSe.
Такие же материалы, как протоколы Лондонской
конференции 1871 г., Гаагского конгресса, заседаний Генерального
Совета I Интернационала, в подобных специальных
изданиях увидели свет впервые37. Многие документы I
Интернационала (как и Союза коммунистов) вошли в собрание
сочинений К- Маркса и Ф. Энгельса38.
В гораздо меньшей степени подверглась специальной
источниковедческой разработке документация II
Интернационала, в опубликованной своей части известная и поныне
главным образом в изданиях его времени39. Первые
публикации по материалам архивов II Интернационала
появились лишь в 60-е годы под эгидой одного из
исследовательских центров Сорбонны. В частности, было начато
задуманное в трех томах (с добавлением четвертого, справочного
тома) научное издание документов Международного
социалистического бюро за 1900—1918 гг., по большей части
неопубликованных или сохранившихся в ничтожно малом
количестве печатных экземпляров. Однако вышел только
первый том40. Осуществлена публикация переписки между
секретарем МСБ К- Гюйсмансом и В. И. Лениным как
предствителем в МСБ российской социал-демократии41.
Много лет хранившиеся К- Гюйсмансом в архиве МСБ
письма к нему В. И. Ленина были во время нацистской
оккупации Бельгии укрыты в специальном тайнике и
спрятаны настолько тщательно, что их удалось вновь разы-
36 См.: Базельский конгресс Первого Интернационала 6—11
сентября 1869 г. М., 1934; La Premiere Internationale. Recueil de documents
publ. sous la dir. de J. Freymond. T. 1—2. Geneve, 1962.
37 См.: Лондонская конференция Первого Интернационала 17-^
23 сентября 1871 г. М., 1936; The First International. Minutes of the
Hague Congress of 1872 with Related Documents. Edited and translated
by Hans Gert. Madison, 1958 (имеется также не повторяющее этой
публикации советское издание: Гаагский конгресс Первого
Интернационала 2—7 сентября 1872 г. Протоколы и документы. М., 1970);
Генеральный Совет Первого Интернационала. Протоколы. В 5-ти т. М.,
1961—1965, Papers of the General Council of the International Working-
men's Association. New York, 1872—1876. A cura di S. Bernstein.—In:
lstiiuto G. G. Feltrinelli. Annali. Anno 4. 1961. Milano, 1962.
38 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 16—18.
89 См. ее общий обзор и аннотированную библиографию: Haupt G.
La Deuxieme Internationale 1889—1914. Etude critique des sources.
Essai bibliographique. Paris — La Haye, 1964.
40 См.: Bureau Socialiste International. Vol.1. 1900—1907. Comptes-
rendus des reunions. Manifestes et circulaires. Documents recueillis et
presentes par Georges Haupte. Paris — La Haye, 1969.
41 См.: Lenine N. et Huysmans С Correspondance entre Lenine et
Camille Huysmans (1905—1914). Ed. par G. Haupt. Pref. de С
Huysmans. Paris — La Haye, 1964.
197

икать лишь полтора десятилетия Спустя после окончания
второй мировой войны.
Социалистические и социал-демократические партии
некоторых стран предприняли обзорные публикации
материалов своих съездов, совмещающие в себе антологию и
справочник. Таков, например, двухтомный путеводитель
В. Шредера по материалам съездов германской
социал-демократии от ее зарождения до первой мировой войны42 или
несколько изданий подобного же типа (с разным
хронологическим охватом), посвященных съездам Итальянской
социалистической партии43.
Документы Коммунистического Интернационала до сих
пор не были предметом специальной научной публикации.
Основные их издания — это публиковавшиеся в период
деятельности Коминтерна стенографические отчеты
конгрессов и пленумов ИК.КИ и сборники резолюций,
воззваний и т. д. по определенному кругу вопросов или за
определенный промежуток времени44. Недавно осуществлена
тематическая публикация научно-популярного характера
о Коминтерне и молодежном движении, почти на четверть
состоящая из документов, публикуемых впервые45.
Опубликованные документы Коминтерна отражены в
библиографических обзорах и указателях46.
Имеющиеся издания документов коммунистического
движения в отдельных странах в основном также были
осуществлены текущим порядком, а не специально с
научной целью. Однако по мере того как коммунистические
партии приступают к серьезному изучению собственной
истории, они начинают обнародовать и материалы своих
архивов. Так, например, в GO-x годах был открыт для
научного использования архив Итальянской коммунистической
42 Schoder W. Handbuch der sozialdemokratischen Parteitage von
1863 bis 1909. Munchen, 1910; idem. Bd. II. Handbuch der
sozialdemokratischen Parteitage von 1910 bis 1913. Mflnchen, s. a.
43 См., например: II Partito socialista italiano nei suoi congressi.
Vol. 1—5. Milano, 1959—1968; Cortesi L. 11 socialismo italiano tra ri-
forme e rivoluzione. Dibattiti congressuali del PSI. 1892—1921. Bari,
1969.
44 См. в особенности: Коммунистический Интернационал в
документах. Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и
пленумов ИККИ 1919—1932. М., 1933.
45 См.: Коминтерн, КИМ и молодежное движение (1919—1943).
Сборник документов. В 2-х т. М., 1977.
46 См.: Трофимов К- С. Обзор источников и литературы по истории
Коммунистического Интернационала. — Вопросы истории КПСС, 1963,
N 9; Procacci G. L'Internazionale Comunista dal I al VII Congresso
(1919—1935).—In: Istituto G. G. Feltrinelli. Annali. Anno 1. 1958.
Milano, 1958.
198
партии за период от ее основания до победы
Сопротивления. С этого времени специально по документам из архива
ИКП или с широким их привлечением было издано
несколько тематических сборников с серьезными
историческими комментариями47, а также предпринято множество
небольших публикаций в партийной печати.
Буржуазные партии далеко не всегда имеют
систематически собираемые архивы. Так обстоит дело, например, во
Франции, где партии, по словам составителя специальной
библиографии их документов за период после второй
мировой войны, «слишком многочисленны» и слишком
поглощены заботами текущего момента48. Собирание, хранение
и организацию научного использования документов
французских политических партий в значительной мере взял на
себя особый исследовательский центр — Национальный
фонд политических наук. Среди сохраняемых им
документов немало таких, которые были размножены лишь в
небольшом количестве и нетипографским способом или же
вообще не публиковались, как, например, стенографические
отчеты съездов католической партии МРП, которые
доступны для изучения в виде микрофильмов49.
Состояние библиографической информации о
документах буржуазных партий в общем отстает от широкого
размаха исторических и других исследований об этих
партиях. Показателен в этом смысле пример США, где изучение
истории политических партий занимает, по отзыву
специалиста-библиографа, профилирующее место в
историографии и литературе по политическим наукам50. Он
отметил, в частности, что по состоянию на конец 60-х годов
в США не было библиографий по отдельным партиям,
в том числе и двум крупнейшим — республиканской и
демократической. В составленном им справочнике из
документов двух главных буржуазных партий указаны — если
не считать документации избранных от них президентов —
лишь официально опубликованные материалы соответст-
47 См.: в частности: Togliatti P. La formazione del gruppo dirigente
del partito comunista italiano. Roma, 1962; Secchia P. L'azione svolta
dal partito comunista in Italia durante il fascismo. 1926—1932. Ricordi,
documenti inediti e testimonianze.—In: Istituto G. G. Feltrinelli. Annali.
Anno 11. 1969. Milano, 1970.
48 См.: Chariot J. Repertoire des publications des partis politiques
francais 1944—1967 P., 1970. p. 7.
49 См.: ibid., № 1252, 1268, 1296, 1322, 1356, 1372, 1389, 1404, 1411,
1427, 1445, 1464, 1490, 1514, 1528, 1532, 1547, 1571, 1586, 1601, 1613,
1619.
50 См.: Wynar L. R. American political parties. A selective guide to
parties and movements of the 20-th century. Littleton (Col.), 1969, p. 11.
199

вующих национальных конвентов (съездов). По менее
значительным партиям учтены некоторые их пропагандистские
издания и т. п. материалы. Только изредка встречаются
(например, в разделе о прогрессивной партии 1924 г.)
отсылки к неопубликованным документам, сохранившимся
в некоторых личных фондах51.
Судя по имеющимся фрагментарным данным на этот
счет, документы буржуазных партий публикуются почти
исключительно в текущем порядке. Сводных
ретроспективных публикаций этих документов практически нетs2.
Источниковедческий анализ партийно-политических
документов. Источники, о которых идет речь в данной главе,
отличаются от всех рассмотренных выше по своему
происхождению: они возникают в процессе деятельности не
государственных органов, а различных общественных
организаций. Но в определенном смысле они тоже имеют
официальный характер, поскольку отражают прежде всего
общую линию данного движения в целом или
значительных его течений и лишь во вторую очередь — вклад в его
деятельность отдельных лиц, оттенки их мнений и
позиций и т. д.
Изучая документы какой-либо партии, историк
накапливает важную информацию о ней. Но этой информации
недостаточно для всестороннего и обоснованного
суждения о характере и общем направлении деятельности
партии. «Чтобы разобраться в партийной борьбе, — писал
В. И. Ленин, — не надо верить на слово, а изучать
действительную историю партий, изучать не столько то, что
партии о себе говорят, а то, что они делают, как они
поступают при решении разных политических вопросов, как
они ведут себя в делах, затрагивающих жизненные
интересы разных классов общества, помещиков, капиталистов,
крестьян, рабочих и так далее»53. Поэтому, приступая
к анализу партийных документов (как в совокупности, так
и отдельно взятых), необходимо хотя бы в основных чертах
знать о данной партии то, что характеризует ее реальную
роль в современном ей обществе (разумеется, это исходное
представление в процессе исследования документов будет
значительно уточнено и пополнено).
51 См.: Wynar L. R., р. 225—226.
52 Одна из очень немногих — начатая в 1978 г. серийная
публикация (в технике микрофишей) по архивам английской либеральной
партии: Liberal Party (Great Britain). The archives of the British Liberal
Party Hassocks, 1978—...
53 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 276; см. также т. 23,
с. 335.
200
Поскольку решающим для характеристики подлинного
лица партии является ее отношение к интересам тех или
иных классов, именно в этом вопросе опаснее всего «верить
на слово», т. е. идти не от дел, а от самооценок партии,
выраженных в ее названии, программных декларациях
и т. д. Буржуазные партии почти никогда не выступают
прямо от лица тех классовых группировок, которые
определяют суть их политики. Чтобы обеспечить себе массовую
базу (голоса на выборах и иные формы поддержки со
стороны мелкобуржуазных слоев и части трудящихся), они
изображают себя либо представителями всех классов (так,
христианско-демократические партии претендуют на
представительство всех верующих без различия классовой
принадлежности), либо специфическими защитниками
интересов «маленького человека» — крестьянина, мелкого
буржуа и т. д. (что было характерно, например, для партии
радикалов и радикал-социалистов во Франции в период
III Республики).
Социал-демократические партии не только именуют
себя рабочими партиями, но и имеют значительный процент
рабочих среди своих членов. Однако это лишь наглядно
доказывает, что классовый состав членов партии также не
является достаточным критерием для определения
существа ее политики. «... Является ли партия действительно
политической рабочей партией или нет,-—говорил В. И.
Ленин в 1920 г., отправляясь от примера английских
лейбористов,— это зависит не только от того, состоит ли она из
рабочих, но также от того, кто ею руководит и каково
содержание ее действий и ее политической тактики. Только
это последнее и определяет, имеем ли мы перед собой
действительно политическую партию пролетариата»54.
Для правильного подхода к документам любой партии
существенно также знать, действует ли она легально или
нет и каково ее место в партийной системе
соответствующей страны в изучаемый период. Применительно к
общественным организациям непартийного характера при анализе
их документов должны учитываться ■— опять-таки на основе
реальных фактов — их широта, массовость, специфика
сферы их деятельности, отношение к существующим партиям
и политической борьбе и т. д.
Складывающееся из подобных элементов общее
представление об облике той организации, которой
принадлежит исследуемый партийно-политический документ,
является исходным пунктом его источниковедческого анализа.
54 Ленин В. И. Поли, собр, соч., т, 41, с. 261,
201

Но хотя такой документ Ёыражает коллективную точку
зрения, вовсе не безразлично, кто именно участвовал в его
составлении: одна и та же платформа или политическая
установка может быть выражена разными лицами на
различном теоретическом уровне, неодинаково в смысле
публицистической манеры, с большей или меньшей
адекватностью и т. д. Например, содержание Учредительного
Манифеста и Устава I Интернационала нельзя понять без
учета того, что Интернационал был широкой рабочей
организацией, открытой для участия течений и групп самой
различной идейной окраски, объединяемых стремлением
к освобождению пролетариата. Но сформулировать
основные положения этих документов доступно для
представителей любой из тогдашних социалистических школ и в то же
время без малейших теоретических уступок утопическим
влияниям было под силу лишь К. Марксу. Следовательно,
факт его авторства также имеет ключевое значение при
анализе программных документов I Интернационала.
Атрибуция документа по его принадлежности
определенной организации обычно не вызывает затруднений, так
как в тексте есть на это прямые указания, а при их
отсутствии ориентиром может быть идейное содержание данной
программной декларации, воззвания, листовки и т. д.
Установление авторства — задача более сложная. Чтобы
определить, кем мог быть написан документ, следует (исходя
из наличных фактических данных) составить на этот счет
некоторую рабочую гипотезу и затем проверить ее путем
сравнения с известными образцами стиля предполагаемого
автора, с его почерком (если в распоряжении
исследователя есть рукописный оригинал текста) или по
показаниям других источников. В приведенном выше случае
авторство К- Маркса прямо подтверждается, в частности,
его собственным письмом Ф. Энгельсу от 4 ноября 1864 г.,
где подробно рассказана история создания Учредительного
Манифеста и Устава I Интернационала ss.
Чрезвычайно важно детально выяснить обстановку и
условия появления документа: поскольку речь идет о
живом документе политической борьбы, лишь таким образом
может быть понята его непосредственная, злободневная
направленность. Документ при этом должен быть по
возможности точно датирован и привязан к определенному
месту. Чаще всего место и время создания документа
известны из самого его текста или генетически связанных
с ним источников, за исключением тех случаев, когда со-
53 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 31, с. 8—13.
202
отвстствующая организация находится в подполье и
Намеренно не сообщает таких сведений.
Подлинность текста по принадлежности должна быть
тщательно проверена, особенно если речь идет о его nyg.
ликации политическими противниками данного дви>неНи"
или о нелегальном издании. В период после Коммуны gy^.
жуазная печать опубликовала множество фальшивок, BbV
дававшихся за «документы Интернационала». Преслед0Ва~
ние в судебном или административном порядке деятеЛел
революционных организаций не раз сопровождал^
использованием против них подложных документов ьр0ле
«подлинной книги протоколов» Союза коммунистов Бе и^г
прокламации, сфабрикованной итальянскими полицейским
властями от имени социалистов во время расправы о
крестьянским движением в Сицилии в 1894 г.
Но и в тех случаях, когда партийно-политические
кументы являются подлинными, они нередко публикуЮт"
ся с купюрами или искажениями. При публикацИи
1895 г. введения Ф. Энгельса к работе К. Маркса «1^Ла в
совая борьба во Франции» Правление СДПГ, опасая^"
принятия рейхстагом нового закона против социалисте,Ь
добилось от Энгельса согласия на некоторые сокрагцен В'
и изменения в первоначальном тексте. Но даже и тогл^
когда проект антисоциалистического закона был отвеп
нут, подлинный текст Энгельса так и не был опублик
ван германскими социал-демократами (его восстанови^"
по рукописи и гранкам и впервые опубликовали соВеИ
ские исследователи), сокращенный же текст, выда„ т"
шийся за «политическое завещание» Энгельса, зв~
активно использоваться оппортунистами для фальсиД)3''1
кации его взглядов в реформистском духе57. В осущ?1*"
вленном парижскими прудонистами французском aeneCT~
де Устава I Интернационала текст § 4 преа^буВо~
подвергся казалось бы незначительному сокра1ден\,ЛЬ1
в формулировке К- Маркса «экономическое освобо^де Ю:
рабочего класса есть... великая цель, которой всякое Ие
литическое движение должно быть подчинено как Сре По"
во...»58 были опущены слова «как средство». Но это °Т~
кращение кардинальным образом меняло смысл скачСО~
иого. У Маркса политическому движению отвоДи ав"
важная роль средства экономического освобо^д.1301,
пролетариата, в прудонистской же редакции, наоб0НИя
F Г,
56 См. главу шестую.
« ^-Ш^Тэнгельс Ф. Соч. 2-е изд т 22, с. 676^677.
=8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 16, с. и.

оказывалась подчеркнутой подчиненность, т. е. второсте-
пенность политики. В данном случае вряд ли можно
заподозрить переводчиков в преднамеренном искажении
текста (Интернационал был только что основан, и
внутренние разногласия в нем еще не выявились), но
бесспорно, что они прочитали положение Устава о
политическом действии сквозь призму своего собственного,
унаследованного от Прудона негативного отношения к
политике. Неточное или неполное цитирование партийно-
политических документов сплошь и рядом встречается в
ходе полемики, идейной борьбы — как внутри данного
движения, так и между ним и его противниками.
Все это обязывает исследователя проверить
аутентичность и полноту текста документа, которым он распола-
I гает. Купюры, неточности, искажения в тексте могут быть
выявлены лишь путем сравнения разных его публикаций
или сопоставления опубликованного варианта с
рукописью. Такое сравнение важно не только с чисто
текстологической точки зрения: по обнаруженным в тексте
искажениям можно хотя бы предположительно судить о
том, чем они вызваны, и таким образом подойти к
определенным выводам по существу изучаемых явлений.
Если, например, при изучении деятельности I
Интернационала в какой-либо стране в местных публикациях его
Устава обнаружится упомянутое выше сокращение в § 4
преамбулы, то это с большой долей вероятности будет
указывать на преобладание в социалистическом
движении данной страны прудонистско-бакунистских
взглядов по вопросу о политическом действии или во всяком
случае на то, что программные документы Интернационала
впервые стали здесь известны от людей, близких к этим
взглядам.
В отчетах о прениях на съезде, конференции,
собрании и т. д. аутентичность и полнота воспроизведения
сказанного до известной степени зависит от того, велась ли
запись стенографическим или протокольным способом.
В последнем случае существенное значение имеют и
взгляды протоколиста, ибо они влияют на понимание им тех
или иных вопросов и изложение хода их обсуждения.
Сохранившиеся записи протоколов Лондонской конференции
I Интернационала (1871) велись бланкистом Мартеном и
бывшим прудонистом Роша, которые «были достаточно
далеки от правильного понимания происходившей в
Интернационале борьбы и, несомненно, многого в ходе
конференции не уловили, а многое истолковали неточно
204
и неверно»59. Стенографическая запись, как правило,
ведется лицами, профессионально владеющими
стенографией, но не имеющими прямого отношения к
деятельности данной организации и не занимающими
какой-либо позиции по существу обсуждаемых проблем. Она
полнее, чем протокольная запись, но тоже передает
сказанное лишь приблизительно, хотя в этом случае поправку
следует делать не на идейно окрашенную субъективность
восприятия, а на обычные для стенограммы неточности
или упущения, которые не всегда выправляются при
подготовке таких материалов к печати.
В тексте опубликованных партийных документов
могут быть и случайные издательские погрешности вроде
ошибок в транскрипции имен и названий, опечаток и т. д.
Они особенно вероятны в таких публикациях, которые
предпринимались в срочном, безотлагательном порядке,
а тем более в трудных нелегальных условиях. Поэтому
характер имеющейся публикации документа заслуживает
специального внимания исследователя, а связанные с ее
качеством «ляпсусы» должны быть по возможности
выявлены, чтобы исключить их влияние на смысловой
анализ источника.
Содержание партийных документов облечено в форму,
отвечающую их агитационно-публицистическому
назначению. В отличие от юридических документов с их сухим,
почти математически формализованным языком, здесь
преобладает такой стиль изложения, который рассчитан
на эмоциональное воздействие (особенно в воззваниях и
устных выступлениях), нередко отличается внешней
броскостью, использованием литературных приемов и
образных средств и т. д. Впрочем, с течением времени
также и политическая лексика в значительной мере
стандартизируется. Это позволяет применить к изучению
партийных документов метод контент-анализа, т. е.
качественно-количественного анализа содержания, суть
которого «заключается в выделении в тексте документа
некоторых ключевых понятий (или иных смысловых единиц)
с последующим подсчетом частоты употребления этих
единиц, соотношения различных элементов текста друг с
другом, а также с общим объемом информации»60. Сформи-
59 Лондонская конференция Первого Интернационала 17—23
сентября 1871 г., с. XXVIII.
60 Лекции по методике конкретных социальных исследований/ Под
ред. Г. М. Андреевой. М., 1972, с. 80.
205

ровавшись первоначально в социологии и близких к ней
науках, этот метод в настоящее время стал
междисциплинарным и, в частности, все шире используется для
обработки различных источников в исторических
исследованиях. В партийных документах с его помощью можно
по употреблению в определенных соотношениях и связях
тех или иных речевых стереотипов выявить не
поддающиеся другим способам наблюдения оттенки
идейно-политической ориентации.
Ввиду злободневно-политического характера
партийных документов от исследователя требуется особенно
тщательно соблюдать в работе с этим источником
принцип историзма, рассматривая и оценивая содержание
каждого документа как бы одновременно с двух точек
зрения: в его непосредственной, «сиюминутной»
обусловленности и в соотношении с проявленной опытом
дальнейших событий перспективой исторического развития.
Нельзя, в частности, принимать за вневременную истину
все, что когда-либо было сказано в документах
коммунистического движения — как международного, так и в
отдельных странах. В этих документах оставили свой
отпечаток и закономерный для деятельности молодых партий
этап «овладения мастерством», и трудности, с которыми
они сталкивались при оценке новых, беспрецедентных
исторических явлений, и болезни роста, подобные
левацкому сектантству 20-х годов, и те или иные отклонения
от нормального хода развития коммунистического
движения в период, когда оно испытало воздействие культа
личности, и т. д. Исторический подход к документам
коммунистических партий как источнику означает умение
различать в них то, что выдержало проверку временем м
стало прочным приобретением марксистско-ленинской
мысли, и то, что было преходящим и отразило
специфические обстоятельства определенной полосы или момента.
Концентрированным выражением установок партии
или иной общественной организации и соответственно
смысловым стержнем наиболее важных
партийно-политических документов являются лозунги, которые
формулируются кратко, популярно, так, чтобы они могли увлечь
за собой массы людей. В процессе анализа документа
лозунгам следует уделить самое пристальное внимание,
памятуя, что правильно истолковать их можно лишь в
точном контексте тех исторических условий, в каких они
были выдвинуты. При крутых, совершающихся подчас
очень быстро сдвигах в политической обстановке проис-
206
ходит не только замена одних лозунгов другими Но й
наполнение прежних лозунгов новым реальным
содержанием. Общеизвестно, например, что лозунг «Вся власть
Советам!», выдвинутый большевистской партией в
апреле 1917 г., в то время имел в виду курс на мирное
развитие революции, после июльских событий в Петрограде
был временно снят, а осенью 1917 г. предложен вновь
уже как лозунг вооруженного восстания
^ Существенной частью содержательного анализа
партийно-политической документации является раскрытие
заключенного в ней обоснования тех или иных
положении, смысла аргументов, употребляемых в полемике с
политическими противниками или внутри данного
общественного движения, и т. д. Если при этом
используются и какие-то другие документы, следует обратить
внимание на то, как они толкуются
Специфические сложности сопряжены с анализом
документов таких общественных движений, которые
подвергаются преследованию. В этих документах всегда в
той или иной степени используется «эзоповский язык»,
т. е. различного рода иносказания.
Иносказанием был, например, термин «ученики» в
легально изданных работах В. И. Ленина против
народничества, где он так обозначал учеников К. Маркса
марксистов Для легального подцензурного издания писалась
в 1916 г. и книга В. И. Ленина «Империализм, как
высшая стадия капитализма». Она вышла в свет уже после
свержения самодержавия с предисловием, в котором
В. И. Ленин сам раскрыл эзоповские приемы,
примененные им при изложении в книге таких проблем как
империализм и социалистическая революция, оценка социал-
шовинизма, оправдание социал-шовинистами аннексий
«своей» империалистической буржуазии61
Важнейший теоретический труд выдающегося
итальянского марксиста Антонио Грамши-«Тюремные
тетради»—создавался в фашистском застенке. Это была
совокупность заметок по проблемам философии, истории
политики, которые сам Грамши рассматривал лишь' как
черновые записи, как способ сохранить активность мысли
в условиях насильственного отрыва от политической
деятельности. Он не предполагал, что эти заметки будут
когда-нибудь опубликованы, но вынужден был постоянно
иметь в виду, что каждая из них подлежит просмотру
тюремного цензора. Поэтому он выработал и применял в
61 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 301—302 420.
207

своих записях целую Систему условных обозначений и
иносказаний, называя марксизм «философией практики»,
К. Маркса и Ф. Энгельса — «основателями философии
практики», В. И. Ленина — «крупнейшим современным
теоретиком философии практики» или Иличи (Ильич),
диктатуру пролетариата — «государством-силой»,
бесклассовое общество — «урегулированным обществом»
и т. д.
«Эзоповский язык» и другие конспиративные приемы
применяются партиями, действующими в подполье или в
условиях ограниченной легальности, также и в
политической переписке. Их использовали, например,
организаторы международной социалистической женской
конференции 1915 г., переписываясь по этому поводу в
условиях военной цензуры над почтой. Н. К. Крупская с
оказией сообщала одной из вероятных участниц
конференции: «Цензуры ради будем впредь называть
предполагаемую конференцию — свадьбой. Если придется
писать о сроке, то срок, который будет указан в моем
письме, надо считать на два месяца раньше, т. е. если я
напишу, что свадьба состоится 4-го апреля, это будет
означать— 4 февраля и т. д.». К. Цеткин конспиративно
предупредила о том же И. Ф. Арманд, предложив ей в
письмах, официально отправляемых по почте, писать о
конференции как о «семейном торжестве, концерте или
увеселительной прогулке»62.
Точная расшифровка «эзоповского языка» в тех
случаях, когда он употребляется в партийных документах,
является самостоятельной и подчас нелегкой задачей их
смыслового анализа. Эта задача решается тем успешнее,
чем лучше исследователь представляет себе изучаемую
эпоху, действующих лиц интересующих его событий,
соотношение легальных и нелегальных методов в работе
данной партии и т. д.
Наконец, анализ содержания партийно-политического
документа предполагает также и суждение о степени
достоверности этого источника — с точки зрения как
качества содержащейся в нем фактической информации, так и
соответствия истине его оценочной стороны.
Недостоверность фактических данных в этом случае чаще всего
вызывается такими причинами, как искажение реальной
картины в угоду определенным классовым или политиче-
62 См.: Из истории борьбы большевиков за пролетарский
интернационализм в международном женском социалистическом движении
(1915 г.). — Новая и новейшая история, 1959, № 4, с. 110—111.
208
ским интересам, оппортунизм и отсутствие самокритики
внутри партии или организации, неполнота информации
с мест. Ложные же оценки бывают обусловлены прежде
всего классовой природой данного движения, которая в
разных случаях может проявляться в объективно
свойственной ему ограниченности горизонта, в сознательном
лавировании руководства буржуазной партии перед лицом
членской массы и т. д.
Круг возможных искажений истины в сообщениях
фактического характера и в оценке событий и явлений
очерчивается исходя из того, что известно
исследователю о происхождении и условиях создания изучаемых
партийно-политических документов. Окончательный же
вывод о степени их достоверности возможен лишь на
основе сопоставления с другими источниками. Для такого
сопоставления может быть использована аналогичная по
типу документация иной классовой и политической
направленности, а также периодическая печать, частная
переписка и воспоминания политических деятелей данного
движения и их противников и т. д.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ
Происхождение периодики. Пресса в новое и
новейшее время. Периодическая печать является наиболее
массовым видом печатного слова. По данным на 1980 г.,
количество ежедневных газет составляло в Европе (без
СССР) 1740, в Северной Америке —1950, в Латинской
Америке—1160, а их совокупный тираж — соответственно
127, 67 и 25 млн. экземпляров'. Такой массовостью
периодической печати определяется ее роль в идеологической
борьбе и соответственно ее место в ряду источников по
истории нового и новейшего времени.
Пресса в современном смысле слова возникла в эпоху
разложения феодализма и становления буржуазных
отношений, но имеет своих отдаленных предшественников
уже в ранних классовых обществах. О ее зачатках или
прообразах можно говорить с того времени, когда по-
1 См.: Кашлев Ю. Б. Массовая информация и международные
отношения. М., 1981, с. 33.
14—19 209

требность людей в обмене информацией стэёйтся на
службу определенным классовым целям и
вырабатываются отвечающие этим целям специфические способы сбора
и распространения вестей.
Сохранились сведения о том, что уже в Древнем
Египте существовало нечто вроде письменного официального
правительственного вестника. В античной Греции
официальная информация сообщалась населению устно — через
глашатаев и гонцов. В Древнем Риме первоначальной
формой систематической фиксации политических новостей
(без каких-либо комментариев) были Анналы понтификов,
или Великие анналы, прекратившиеся во II в. до н. э.; при
консульстве Юлия Цезаря было введено систематическое
обнародование актов сената, а затем создан другой
официальный правительственный орган — выходившие в
форме рукописных таблиц ежедневные ведомости (Acta diurna
publica populi Romani).
В условиях типичной для раннего средневековья
феодальной раздробленности и замкнутости потребность в
массовом и систематическом обмене информацией оказалась
на время приглушена. Однако и в средние века разными
путями шло вызревание предпосылок позднейшего
развития прессы. Велись хроники и летописи, составители
которых, как отмечают специалисты, уже предвосхищали
определенные приемы, утвердившиеся затем в
журналистской практике2. Владетельные князья, монастыри,
университеты, города получали необходимую им информацию
посредством переписки — особенно с возникновением в
XII — XIII вв. конной почтовой связи. Но прежде всего
в получении информации, в том числе и из других стран,
были заинтересованы купцы, поддерживавшие более или
менее широкие торговые сношения. Именно крупные
купеческие конторы становились центрами, где специально
собиралась поступавшая от различных корреспондентов
информация (лица, которые вели особенно обширную
переписку, нередко выписывали почерпнутые из нее сведения
общего характера на отдельные листы и рассылали их
своим адресатам в виде приложений к письмам). Так
закладывалась основа для возникновения непериодических
и периодических рукописных газет.
Одна из первых рукописных газет появилась как
официальный правительственный орган в XV в. в Венеции.
Отсюда же, согласно наиболее распространенной версии,
ведет свое происхождение и само слово «газета» (gazet-
2 См.: Федченко П. М. Преса та II попередники. Ки1в, 1969, с. 34.
210
ta — название мелкой венецианской монеты, которую
уплачивали за право прослушать на городской площади
читаемые по распоряжению правительства новости из
ежемесячного рукописного вестника).
Еще одним предшественником газеты был в период
позднего средневековья так называемый летучий листок,
оповещавший о каком-нибудь примечательном, из ряда
вон выходящем событии: необычном явлении природы,
войне, осаде города неприятелем и т. д. (иной раз,
впрочем, сообщалось и о деяниях дьявола, ведьм и прочей
нечистой силы). Летучие листки вошли в обиход после
изобретения книгопечатания.
По мере того как расширялся объем поступающей в
печать информации, отдельные летучие листки начали
сводиться в таблицы, по внешнему виду уже весьма
похожие на газеты. Постепенно вошло в практику
рассматривать такие таблицы как серию, как продолжающееся
издание — им стали придавать порядковые номера.
Известно, например, что в Страсбурге и Базеле в 1566 г
выходили газеты с порядковой нумерацией, которые,
однако, еще не имели периодического характера. С появлением
этого признака окончательно складывается газета в
современном понимании.
Выходившие регулярно (хотя подчас недолго)
печатные газеты в ряде стран Европы — Франции, Англии,
Швейцарии, Нидерландах, некоторых германских
государствах и т. д. — существовали еще до начала нового
времени. На пороге этой исторической эпохи возник и
зародыш позднейших литературно-политических журналов:
первая французская газета «Gazette dc France»,
основанная в 1631 г., начала публиковать приложение, в котором
содержались известия за целый месяц и давалось нечто
вроде комментариев к ним. Рукописные же газеты к
концу XVII в. постепенно перестали выходить — не только
из-за несовершенства своей технической базы, но и
потому, что власти запрещали их по цензурным соображениям
(печатные издания было гораздо легче держать под
контролем цензуры).
В условиях абсолютизма цензурный гнет был
сильнейшим тормозом для развития прессы — особенно
политической. Во Франции, например, королевский рескрипт
1624 г. запретил печатать в газетах что-либо касающееся
государственных дел, а парламенты (местные судебные
учреждения) запрещали печатную критику не только
государства, но и вообще чего бы то ни было. И все же,
14* 211

несмотря на эти цензурные стеснения, во Франции на
протяжении 1631—1789 гг. зарегистрировано существование
в разные сроки в общей сложности 350 газет и других
периодических изданий3.
Мощный толчок развитию прессы в Европе и
Америке дали буржуазные революции и
национально-освободительные движения. В конце XVII в. была отменена
цензура в Англии. Во Франции значение прессы в
общественной жизни ощутимо возросло уже в предреволюционный
период, а в годы революции появилось множество новых
периодических изданий. За неполный 1789 г. только в
одном Париже возникло около 150 газет, причем тиражи
революционной прессы того времени и сейчас поражают
своими масштабами: газета «Revolutions de Paris»
(«Парижские революции») имела тираж до 200 тыс., а
говорившая на плебейском языке парижских предместий газета
Эбера «Рёге Duchesne» («Папаша Дюшен») —до 600 тыс.
экземпляров4. Война за независимость США и Великая
французская революция стимулировали развитие
передовой общественной мысли и периодической печати в
германских государствах, но существенную роль
политическая пресса начала здесь играть лишь во время революции
1848—1849 гг. Пресса США зародилась еще в
колониальный период (в начале XVIII в.), но с завоеванием
государственной независимости наступил качественно новый
этап ее развития, так как значение газет как органов
политической пропаганды стало быстро возрастать. На
Кубе (в Гаване) первые газеты стали выходить в 80—
90-е годы XVIII в. Другие ранние латиноамериканские
газеты («El Colombiano», «El Repertorio Americano»)
возникли в начале XIX в. как эмигрантские издания. В ходе
борьбы за независимость Латинской Америки пресса
укоренилась и в самих освобождавшихся странах, где ее
активно использовали в качестве трибуны передовые,
патриотически настроенные публицисты.
Поднимаясь на борьбу с феодализмом, революционная
буржуазия написала на своем знамени лозунг свободы
печати. Но уже в период, когда буржуазное общество лишь
конституировалось, свобода печати оказалась в теснейшей
зависимости от политической конъюнктуры, а подчас
становилась предметом самой беззастенчивой спекуляции.
Наиболее наглядно это видно на примере Фрянции, где
3 См.: Келлен Т. Газета и журнал. Их прошлое и настоящее во
всех странах мира. Пер. с нем. СПб., б. г., с. 29.
4 См.: Федченко П. М. Преса та II попередники, с. 156.
212 . _ ■„— ч
процесс утверждения буржуазного строя развивался через
необычайно сложные политические перипетии 1789—
1815 гг.
После термидорианского переворота начали в
массовом порядке закрываться газеты революционного
направления. К 1799 г. в Париже сохранилось лишь 73
политические газеты. Наполеон Бонапарт, став первым
консулом, сразу же закрыл 60 из них, а в 1810—1811 гг.
сократил число столичных газет до 4, конфисковал их у
собственников и передал казне и назначенным им же самим
«акционерам»5. Всего же в Империи к 1810 г. существова-
вало 205 периодических изданий, из которых лишь 96
газетам было разрешено печатать «политические новости»6.
«Типография, — заявил Наполеон в сенате в 1809 г., — это
арсенал, который не должен быть доступен всякому. По
моему мнению, право пользования им должно быть
предоставлено лишь тем лицам, которые пользуются полным
доверием правительства. Тот, кто печатно обращается к
публике, похож на оратора, выступающего перед
собранием, и, конечно, никто не станет оспаривать у власти
права препятствовать подстрекательству народа к
мятежу и волнениям»7. Жалкие остатки французской прессы
должны были руководствоваться предписанием
императора: «Когда получается какое-нибудь известие, неприятное
правительству, его нельзя печатать до тех пор, пока
достоверность его будет настолько несомненна, что его уже
не будет надобности печатать, потому что оно и без того
уже будет всем известно»8.
Пережив в короткое время столь крутые изменения в
условиях своего существования, французская
периодическая печать научилась моментально приспосабливаться к
любым политическим неожиданностям. Основанная в
1789 г. газета «Moniteur universel» сумела остаться
официозом, т. е. близким правительству органом при всех
сменах власти во Франции на протяжении 80 лет после
начала Великой революции. Хрестоматийно известный
пример необычайной угодливости французских газет — изме-
5 См.: Тарле Е. В. Печать во Франции при Наполеоне I. — Соч.,
т. IV. М., 1958, с. 504, 511.
6 См. там же, с. 509.
7 Цнт. по: Саламон Л. Всеобщая история прессы. Пер. с нем. СПб.,
б. г., с. 98 (см. также: Федченко П. М. Преса та Н попередники,
с. 160).
8 Цит. по: Смирнов Е. Периодическая печать во Франции. — В сб.:
Периодическая печать на Западе. СПб., 1904, с. 253; см. также:
Федченко П. М. Преса та П попередники, с. 159.
213

непие тона их заголовков за две недели от момента
бегства Наполеона с о. Эльбы до его возвращения к власти
на период «100 дней» (1815):
9 марта. Дракон вылез из своего логова.
10 марта. Корсиканский людоед высадился в бухте
Жуан.
11 марта. Тигр прибыл в Канны.
12 марта. Чудовище ночевало в Гренобле.
13 марта. Тиран прошел через Лион.
14 марта. Узурпатор направляется к Дижону.
18 марта. Бонапарт находится в шести лье от столицы.
Ему удалось обойти своих преследователей.
19 марта. Бонапарт быстрыми шагами приближается,
но он никогда не войдет в Париж.
20 марта. Завтра Наполеон будет в стенах нашего
города.
21 марта. Император остановился в Фонтенбло.
22 марта. Его Императорское и Королевское
Величество прибыл вчера вечером в Тюильри и
встречен радостными возгласами
восторженных и верных подданных.
После окончательного отрешения Наполеона от власти
в сенатском акте о его низложении ему было
предъявлено также и обвинение в том, что он «уничтожил свободу
печати, подчинив ее произвольной полицейской цензуре,
и в то же время постоянно пользовался печатью, чтобы
наполнить Францию и Европу подтасованными
фактами, фальшивыми правилами, доктринами,
благоприятными деспотизму»9. Такая оценка действий Наполеона в
отношении прессы соответствовала реальности, но в
качестве «заступников» свободы печати в тот момент выступали
вернувшиеся на французский трон Бурбоны и другие
европейские феодальные монархи, лицемерно разыгравшие
эту роль в собственных политических целях.
С утверждением буржуазии у власти провозглашенная
ею свобода печати превращается, говоря словами
В. И. Ленина, в свободу «-покупать газеты, покупать
писателей, подкупать и покупать и фабриковать
«общественное мнение» в пользу буржуазии»10. То, что эта
свобода даже в эпоху восходящего развития капитализма
допускается лишь в пределах, совместимых с господством
9 Цит. по: Игнатов И. И. Печать во Франции в прошлом и
настоящем. М., 1905, с. 21; см. также: Федченко П. М. Преса та II поперед-
ники, с. 162.
10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 79.
214
эксплуататорских классов, подтверждается подчас
прямыми оговорками в конституциях насчет «общественной
безопасности» как границы осуществления гражданами
права на печатное выражение своих мыслей, возможности
законодательного ограничения свободы печати в целях
воспрепятствовать «злоупотреблению» сю и т. д. Но и при
отсутствии таких формальных ограничений свободой
печати в полной мере пользуются лишь те классы, которые
располагают рычагами реальной политической и
экономической власти в обществе.
Эти классы ставят прессу в зависимость от себя с
помощью разнообразных методов, среди которых не
последнюю роль играет прямой подкуп. Так, например, в юн-
керско-буржуазной Германии существовал созданный
Бисмарком специальный фонд, из которого
субсидировались так называемые «рептильные» газеты. Широко
известна продажность французской буржуазной прессы начала
XX в., державшей в этом смысле своеобразное мировое
первенство. «Недаром, — писал известный советский
историк и партийный журналист П. М. Керженцев, — одна из
газет Франции в один прекрасный день с гордостью
заявила, что «в ее сегодняшнем номере нет ни одной
неоплаченной строчки», — неоплаченной не редакцией, а
редакции. Иными словами, за все, что в этот день газета
поместила, ... газета получила деньги со стороны лиц,
заинтересованных в опубликовании материалов»11. При
широком развитии в буржуазном обществе рекламы газеты
получают значительный доход от публикации
рекламных объявлений, поставщиками же наиболее выгодной
рекламы являются крупные капиталистические компании.
Само газетное дело постепенно все более
специализируется и превращается в особую отрасль буржуазного
предпринимательства, которая — как и вся капиталистическая
экономика — развивается в направлении от свободной
конкуренции к монополии и живет по характерным для
мира бизнеса моральным нормам.
С усовершенствованием техники газетного дела в
громадной степени возрастают издательские расходы; так, в
США в XIX в. можно было начать издание газеты,
располагая капиталом в несколько сот тысяч, в середине же
XX в. для этого требовалось не менее 10—15 млн.
долларов12. Издатели мелких газет не выдерживали возни-
11 Керженцев П. М. Газета. Организация и техника газетного дела.
4-е изд. М. — Л., 1925, с. 9.
12 См.: Живейнов Н. И. Капиталистическая пресса США. М., 1956,
с. 84.
215

кающеи на этой почве ожесточенной конкурентной к
бы-такие газеты либо закрывались либо S„ борЬ"
более крупными. В XX в. наступил ?ака?таЛ«Щались
го «персонального журнализма»: большинство f'^^0"
собственности отдельных издателей SaTon™ 33ет из
в собственность акционерные компаний в ТТТТЪСЯ
нии, например, где в 900-е годы гебмо ептЛ ИТОбр-Ита"
зетной компании, к началу 20-х годов их L, °ДН°Й га"
Уже 26, причем им принадлежало°L LefЧИТЫВалось
газет», в газетно-издательском деле т к™ п/НГЛИЙСких
стро шел процесс монополизации? характепный^п^' бы"
развитых капиталистических стран В конце70 / Я Всех
Великобритании на долю 4 издательски/ °Д0В в
(«Рид интернешнл», «Ньюс Интернешнл>> «£0HIW£H0B
ньюспейперс», «Интернешнл паблишинг 'кпп^ -Рбрук
приходилось 86о/0 все£ газетно б«г корпо >>}
тиража ежедневных газет контролировал в C?pf ™°ЛЮ
Одновременно с утверждением монополии ктт
концернов на издание газет происходила вдали^^
и монополизация сбора информации Еще в x?Y » ЦИЯ
этой цели стали создаваться телеграфные агентстве
пресс-бюро, которые имели на местах штат собс™! И
корреспондентов, обрабатывали весь полученный 72
материал и в централизованном порядке рассыпав
различным периодическим изданиям. Наиболее кп"п»°
информационные агентства получали от правительств ^
ответствующих стран льготы, касавшиеся пользован^
телеграфом, доступа к официальной документации и т Г
и постепенно приобретали официозный характер В *£'
формациоинои индустрии» появились свои монополии,"
например основанное в середине XIX в агенте?™ д,'
шиэйтел Пресс (АП) в СпГа. К 1954 г. клиентами агент"
ства АП были в самих США примерно 3 тыс. вместе ж!
с другими странами - почти 6800 печатных изданий ^
диостанции и телевизионных станцийЧ В настоящее вЕе"
делаГ^вГ Кержеш*" Я" М" Газета" Организация и техника газетного
14 См.: Правда, 1979, 5 мая.
15 См.: Кашлев Ю. Б. Массовая информация и ,„е„
отношения, с. 121. Формация и международные
16 См.: Живейнов Н. И. Капиталистическая пресса США, с. 232
216
мя оно обслуживает 1320 газет, 3400 вещательных
станций и 1000 других клиентов в 108 странах и входит в
пятерку крупнейших информационных агентств мира17. АП
обладает монопольным правом на использование местной
информации, которая собрана связанными с ним^
газетами, а к его услугам еще в годы второй мировой войны
прибегало 3/4 утренних и почти 3/5 вечерних газет США .
Даже формально независимая от газетных концернов
местная печать зависит от подобных монополистов
информации и вынуждена проводить их линию.
К числу крупнейших в капиталистическом мире ИНФ°Р"
мационных агентств принадлежат также ЮПИ (США),
Рейтер (Великобритания), Франс Пресс (Франция). По
размаху своей деятельности им уступают, но тем не
менее весьма значительны агентства ДПА (ФРГ), АНСА
(Италия), ЭФЕ (Испания). Монополистические гиганты в
сфере информации являются активнейшими
идеологическими проводниками империалистической политики в
развивающихся странах Азии и Африки и латиноамериканском
регионе. Так, например, 2/з публикуемой в газетах стран
Латинской Америки международной информации
поступает от агентств АП и ЮПИ. В то же время в составе
информации ЮПИ, по данным на 1975 г., 71,2% приходилось
на сообщения из Северной Америки, 9,6% — на
сообщения из Западной Европы и лишь 1,5%—на сообщения
из СССР и стран Восточной Европы 19.
Современная буржуазная печать в совокупности
представляет собой гигантский механизм, используемый
наряду с другими средствами массовой информации для
манипулирования общественным сознанием в целях укрепить
в возможно более широких слоях населения
идеологическую, политическую, духовную приверженность
капиталистическому строю. В своей худшей, бульварной
разновидности она откровенно пристрастна, способна в погоне за
сенсацией на любые фантастические измышления, потчует
публику самым низкопробным чтивом, смакуя с
одинаковым интересом подробности великосветской и уголовной
хроники, пропагандируя всякого рода «чудеса», грубо
вторгаясь в сферу интимных переживаний убитых горем
людей, у которых преступление или катастрофа отняли
17 См.: Кашлев Ю. Б. Массовая информация и международные
отношения, с. 29—30. r-тттл очо
18 См.: Живейнов Н. И. Капиталистическая пресса США, с. Zdz.
19 См.: Кашлев Ю. Б. Массовая информация и международные
Отношения, с. 130—131,
217

близких, и т. д. Но и болРР
жуазные газеты выполняют 'ОЛИДнь1е и серьезные «
ко, ту же основную миссии' Т* И Рачительно бол1е ?Р'
щие проблемы и события^ °'ВеЩая самые жив0тРеп^
как того требуют интересы КОНечНом счете ^0РиЩУ-
Важная идеологическая ££?НЫ* мИр?^о™енНО та*.
исключительное внимание, £я°?пь пРессы предопределил я
ретиками и политически« акое всегпя vnP-,on « а То
ной борьбы рабочего ? Р^^одителям, ?СЬ ™ Тео~
В. И. Ленин о^далГмног^- * "аР« > Ф^ЗигГ"
оставИЛИ замечательные обпД жУРналистской оабот '
В Москве в библиотеке Ж3?* Газетной публицисте И
гатеишая, не имеющая себе пяГ ЦК КПСС собрана Г'
диче™ изданий, где они ^НЫх коллекциятеПеоип"
пах своей деятельности. сотРУДничали на разных Т
Пролетарская печать воЗНикп
дением организованного рабтт~ * одновременно с запп
была уже у английских чапт,°Ч ° Движения- своя п£ Ж"
в германской революции ^ЙГ',Деятельности К Ма^
на выделение пполртяпыз-г 1ть~~ 1849 гг п,„ паРкса
общедемократичРе^оРИп^ «*"£a£^~*
всего через «Neue Rheinische |'Р1чРазвеР™валась прежп
Газету»). С созданием noJ^tune» («Новую РейЕХ
та появилась партийная 1™ 6СКщ партий ппол7тяпУ
которая уже к началу XX » Ц аЛ"Деь1ократическая п^ &~
ранение: в 1904 г. социалист "РИ0бР^а широкое распро^'
выпускались 134 ежедневные гяТМИ паР™ями всех стп";
дических изданий ». Ые газеты и 296 других пеп»
Развитие рабочей печати в к Р °"
ве наталкивается на множество а"ИТалис™ческом общест
отношении она живет главном о£РУДностей: в финансадо1'
читателей, ей приходится в'1 обРазом поддержкой cZl
гатых броско оформленных 1ДвеьР5ив^ь ко^р™^^?
жом буржуазных газет, в стран* ДЯЩих кассовым тирГ
тическими порядками «на пР*нваД с Реакционными шли'
цензурным гонениям. Многие *пРГается п0Дицейским „
имеют подпольный стаж, пРио6„"МмУнистические газ^ы
шизма, военно-диктаторских^^"™* в Условиях!?
Наследуя, храня и развИвРЯя МОв и т. д. ФгЬ
мократической и революционной5"4111116 тРаДиЦИи всей Де
капиталистического мира в сов" "еЧати- Рабочий кл?Сс
но борется за подрыв монополии "1,Ых Условиях успещ"
ческого воздействия „а об,,£™ буржуазного идеологи-"
Д0Гм м °е мнение через такое
ри, дйййттяг раб°- дв„женйе. ист
2jo вопросы истории и те0-
важнеишее средство Массовой информации, как пресса.
Лучшее свидетельство тому — позиции, завоеванные ныне
Коммунистической печатью: по данным на середину 70-х
годов, относящимся к 16 капиталистическим странам, в 5
из них (Италия, ФРГ, Финляндия, Франция, Япония)
тираж коммунистической ежедневной газеты был выше
среднего тиража ежедневных газет, а в 2 (Австрия и
^ША) приближался к нему21.
В зарубежных социалистических странах
периодическая печать активно участвует в строительстве новых
общественных отношений, в том, чтобы, употребляя
формулировку VII съезда венгерских коммунистов, «... научить
людей жить, трудиться и мыслить по-социалистически» 22.
съезд Коммунистической партии Кубы в специальной
резолюции указал, что средства массовой информации
(включая печать) «становятся органической частью
огромного комплекса институтов, ответственных за
политическое, идеологическое, нравственное и эстетическое
воспитание населения...»2з.
Коммунистическая печать в каждой из этих стран
имеет славное революционное прошлое. В Венгрии первая
коммунистическая газета «Voros ujsag» («Красная
газета») возникла в декабре 1918 г.— незадолго до
рождения Венгерской советской республики; она перестала
существовать после поражения революции, но нашла своих
продолжателей в нелегальных коммунистических
изданиях, выходивших в период хортистской диктатуры. Газета
Румынских коммунистов «Scanteia» («Искра»),
основанная в 1931 г., в течение 13 лет издавалась подпольно. На
Кубе предшественниками современной газеты «Granma»,
возникшей после слияния революционных организаций в
единую марксистско-ленинскую партию, являются старый
орган коммунистов «Noticias de Hoy» («Новости дня»),
насильственно прекращенный при режиме Батисты и
возродившийся после его свержения (позже назывался
«Ноу»), и повстанческое издание «Движения 26 июля»
«Revolution» («Революция»).
Установление власти трудящихся качественно
расширило массовость читательской аудитории прессы. В
Румынии, например, до второй мировой войны общий тираж
21 См.: Журналистика в буржуазном обществе/ Под ред. Я. Н. За-
сурского. М., 1976, с. 259—260.
22 Документы к VIII съезду Венгерской социалистической рабочей
Партии. Информационный бюллетень. Будапешт, 1962, № 3, с. 18.
I съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976, с. 506.
219

информационной печати не превышал Збб тыс.
экземпляров в день, в конце 50-х годов составлял для одних лишь
центральных газет свыше 2,5 млн. экземпляров, а к
началу 70-х годов здесь выходило 672 периодических издания
общим тиражом 11 млн. экземпляров24. В Албании, где
до революции 85—90% населения было неграмотно, к
началу 70-х годов существовало свыше 50 периодических
изданий, разовый тираж которых превышал 300 тыс.
экземпляров 25. Совокупный тираж ежедневных газет на Кубе
составлял в это же время 600 тыс., в ВНР —1635 тыс., в
ГДР — 6200 тыс. экземпляров26. Информационное
агентство АДН (ГДР) является одним из наиболее крупных в
социалистических странах.
Газетные жанры. Средства воздействия газеты на
читателя. За несколько веков существования периодической
печати выработалось значительное разнообразие форм
(или жанров) газетных материалов. При этом в их
использовании наблюдается своя историческая динамика,
отличающаяся известной цикличностью: «В известный
период определенные формы употребляются широко, потом
их вытесняют другие, и они отступают на задний план или
вообще исчезают, а впоследствии снова возвращаются в
практику, хотя и в измененном виде» 27. Но тем самым
лишний раз подтверждается устойчивый характер
основных жанровых градаций в журналистике.
В числе главных газетных жанров неизменно остается
статья. В 20-е годы один из организаторов советской
печати, хорошо знавший современную ему западноевропейскую
и американскую прессу, отмечал многообразие
разновидностей этого жанра, выделяя среди них передовые или
«послепередовые» статьи, где выражена позиция редакции
по наиболее существенным с ее точки зрения вопросам,
затронутым в номере; статьи чисто информационного
характера; отклики на те или иные события; обзор печати,
сделанный иногда просто в форме подборки определенных
высказываний других периодических изданий, без каких-
либо комментариев к ним; фельетон, или «подвал», т. е.
материал не текущего характера, помещаемый в нижней
части газетного листа, под чертой — рецензии,
художественные или публицистические очерки, воспоминания, бел-
24 См.: Сизоненко А. И. Печать Румынской Народной Республики.
М., 1959, с. 3—4; Газетный мир. Краткая справочная книга. М., 1971,
с. 165.
25 См.: Газетный мир. Краткая справочная книга, с. 143.
26 См. там же, с. 150, 151, 236.
27 Георгиев Д. Режиссура газеты. М., 1979, с. 32.
220
летристические произведения и т. д.28 Эта классификация
разновидностей статьи, возможно, не во всем применима
к сегодняшнег прессе, но остается полезной для анализа
в исторических исследованиях газетных материалов
более раннего времени. Некоторые из названных здесь форм
с тех пор развились в сущности в самостоятельные
жанры. Такова, например, судьба очерка — прежде всего в
газетной периодике социалистических стран. Как особый
жанр возрастающей значимости советские журналисты
сейчас рассматривают и рецензию. Исторически
изменилось значение понятия «фельетон», впервые возникшего в
период Великой французской революции. Если сначала
оно указывало лишь на особое место публикуемого текста
в газете и охватывало материалы самого различного
рода вплоть до «романов с продолжением» (именно как
газетные фельетоны были, например, впервые напечатаны
«Три мушкетера» А. Дюма), то постепенно утвердилось
как специфическое обозначение жанра газетной сатиры.
В зарубежной печати и сейчас фельетонами иногда
называют «подвалы» на литературные темы, но там также
«крепнет процесс жанровой определенности фельетона как
сатирической публикации»29.
Большую группу газетных жанров составляют
различного рода информационные материалы, такие, как
хроника (материал о местной жизни или почерпнутый из
местных источников), отчеты (о митингах, заседаниях
законодательных органов, судебных процессах, открытии
выставок, спортивных состязаниях и т. д.), телеграммы,
интервью и пр. Отличающуюся особой оперативностью
информацию о самых свежих, иногда еще продолжающихся
событиях обычно называют репортажем (это понятие
существует в журналистской практике с середины Х1Хв.).
Прославленным репортером был американский журналист
Джон Рид, всегда находившийся, говоря современным
языком, в «горячих точках» планеты и оставивший о себе
память репортажами из Петерсона и Колорадо о
крупных классовых битвах в США, информацией с фронтов
первой мировой войны, зарисовками, сделанными в
отрядах восставших крестьян Мексики (впоследствии — книга
«Революционная Мексика»), и особенно «подробным
отчетом» о первых днях Октябрьской революции, как он сам
28 См.: Керженцев П. М. Газета. Организация и техника газетного
дела, с. 51—58.
29 Надеин Н. О фельетоне. ■— В кн.: Газетные жанры. 2-е изд. М.,
1976, с. 132.
221

назвал свою книгу «Десять дней, которые потрясли мир».
Особым жанром являются корреспонденции, т. е.
сообщения с мест, посылаемые специальными сотрудниками
газеты (корреспондентами), в частности, из-за рубежа;
это важный источник газетной информации в дополнение
к «централизованной доставке» материала
информационными агентствами. Жанр зарубежной корреспонденции
существует с середины XIX в., но с тех пор претерпел
изменения в связи с бурным развитием средств массовой
информации, транспорта, дальней коммуникации с помощью
телефона, радио, телетайпов, телексов и ,пр. Один из
лучших образцов этого жанра — корреспонденции М.
Кольцова в «Правде» из Испании в период
национально-революционной войны, которые в совокупности составили его
известный «Испанский дневник».
Наконец, в газетном деле широко используются
материалы иллюстративного характера — географические
карты, фотографии, портреты общественных деятелей,
диаграммы, карикатуры и рисунки на злобу дня и т. д.
Проведенный в 1949 г. опрос читателей французских газет
показал, что для 75% опрошенных любимым материалом в
газете являлись иллюстрации в виде «рисованных лент» —
вертикальных (обычно посвящаемых историческим
сюжетам) и горизонтальных (комиксы, интерпретирующие
старые французские популярные романы или
поставляемые из США гангстерские истории) 30. Буржуазная
французская печать, учитывая и культивируя подобные
читательские вкусы, отводит «рисованным лентам» подчас
целые газетные полосы. В последние десятилетия
наблюдается тенденция (характерная, вероятно, не только для
Франции) к общему увеличению в газетах роли рисунка за
счет фотографии, связанная с развитием кино и
телевидения. Признанным мастером юмористического рисунка и
политической карикатуры является датский художник
Херлуф Бидструп, уже много лет ежедневно выступающий
на страницах «Land og Folk» — центрального органа
Коммунистической партии Дании.
В прессе различных стран разные газетные жанры
играют неодинаковую роль. Для английских и немецких
газет начала XX в. было характерно первостепенное
внимание статьям (передовым и специальным — на
политические и иные темы), которые писались на высоком профес-
30 См.: Маневи Р. Эволюция форм подачи материалов в
ежедневной прессе. — В сб.: Оформление газет и журналов за рубежом. М.,
1978, с. 141—142.
222
сиональном уровне и несли в себе главную смысловую
нагрузку номера. Позднее эти особенности более или менее
сохранили лишь немногие крупнейшие газеты Англии,
такие, как «Times» и «Guardian» (в прошлом —
«Manchester Guardian»). В американских газетах
центральное место занимал и занимает умело разработанный
и поданный в сенсационном ключе информационный
материал — «ньюс». Во французской буржуазной прессе, за
исключением нескольких солидных и хорошо
осведомленных газет вроде «Monde», политические статьи и
информация отодвинуты на второй план и не отличаются
глубиной содержания и тщательностью подготовки,
доминирует же всякого рода материал для легкого чтения. Почти
все издающиеся ныне во Франции буржуазные газеты
возникли лишь после второй мировой войны, но в этом
смысле унаследовали давнюю традицию.
В буржуазной журналистике давно предпринимаются и
теоретически обосновываются попытки отделить
политические газеты («прессу мнений») от так называемой
«информационной прессы» («прессы новостей»), якобы не
занимающей никакой политической позиции и дающей
только «чистую», беспристрастную и абсолютно достоверную
информацию. В действительности любая газета имеет
своей задачей не только сообщить известную сумму
сведений, но и дать событиям определенное "освещение и
таким образом воздействовать в нужном направлении на
волю читателя. Иначе говоря, газета является не только
средством информации, но и инструментом формирования
общественного мнения. Это назначение она выполняет с
помощью разнообразных, отработанных длительной
практикой приемов: подбора и жанрового оформления
материала, его группировки и размещения внутри номера,
выбора заголовков, оттенков в тоне публикуемых статей и
заметок и т. д.
Особо следует при этом выделить роль заголовка.
В буржуазной прессе он подчас прямо-таки оглушает
читателя, который, имея в руках газету объемом в десятки
страниц, сплошь и рядом вообще не читает в ней ничего,
кроме заголовков. Тщательно подбираются не только
формулировки, но и шрифт газетных заголовков. Известны
случаи, когда заголовок превращался в орудие настоящей
провокации с целью сделать газетный «товар» более
ходким.
Система расположения публикуемой информации не
только внутри всего номера, но и внутри отдельных ста-
223

ii-ii, сииищиппн и т. д. также является важным средством
быстрой и эффективной обработки читателя. В газетном
деле особыми специалистами на этот счет являются
американские журналисты. Любой материал, публикуемый в
американской прессе, начинается с той информации,
которую читателю стремятся преподнести как наиболее
существенную; она составляет содержание первого, «ведущего»
абзаца («лидинг параграф», или сокращенно «лид»).
В свою очередь, внутри этого абзаца подобная же
«ведущая» роль отводится начальным строкам, а последующие
считаются тем менее важными по смыслу, чем ниже они
расположены. Таким же образом — по нисходящей от
начала к концу линии — распределяется смысловая
нагрузка между остальными абзацами и между строками
внутри каждого из них.
Особое место в арсенале журналистских средств
воздействия на читателя занимает газетная кампания.
Понимаемая как «главная, стратегическая форма организации
журналистского материала», кампания в печати является
методом, признанным и в социалистических странах31.
В практике же буржуазной печати газетная кампания —
это своего рода «массированная атака», предпринимаемая
с целью накалить политические страсти вокруг той или
иной проблемы и определенным образом использовать их.
Во время таких кампаний внимание читателя
систематически, из номера в номер приковывается к одному и тому
же вопросу, сквозь призму которого подается все, о чем
пишет данная газета. Кампания инспирированной Бис<
марком «рептильной» прессы по поводу принятого во
Франции закона о военных кадрах, имевшая целью склонить
общественное мнение в пользу превентивной войны
Германии против Франции, сыграла важную роль в
нагнетании напряженности в отношениях между двумя странами
и возникновении «военной тревоги» 1875 г. Еще более
яркий пример — кампания желтой прессы американского
газетного магната Херста накануне испано-кубино-амери-
канской войны 1898 г.
Херстовские газеты бесстыдно играли на
распространенных в США настроениях сочувствия освободительной
борьбе кубинцев против Испании, чтобы спровоцировать
американскую интервенцию на Кубу. С этой целью они
не жалели слов для описания жестокостей испанских
солдат против повстанцев, настойчиво внушали читателям,
sl См.: Георгиев Д. Режиссура газеты, с. 85,
224
что интересы американских граждан на Кубе в условиях
испанского господства находятся под угрозой, что только
военное вмешательство США может устранить эту угрозу
и обеспечить свободу кубинскому народу, и т. д. Однажды
сообщения с Кубы были помещены под заголовком,
который выглядел так:
ВОЙНА
может быть
ОБЪЯВЛЕНА
скоро
Херст специально послал на Кубу художника, который
должен был присылать для газет его концерна зарисовки
с театра военных действий. Через некоторое время
художник по телеграфу запросил Херста, есть ли смысл в его
дальнейшем пребывании на Кубе, поскольку войны нет и
не предвидится. Херст ответил ему: «Оставайтесь на
месте. Ваше дело обеспечить рисунки, я обеспечу войну».
Газетный король безусловно преувеличивал свое
реальное влияние на ход событий, но действительно сделал для
«обеспечения войны» все, что было в его власти,
использовав на полную мощность арсенал наиболее бесчестных
средств давления на читателя, выработанных буржуазной
прессой.
Журнальная периодика. К разряду периодических или
повременных изданий принадлежат не только газеты, но
и журналы. Существуют два основных типа журналов,
отличающихся друг от друга по частоте публикации: а)
еженедельные и двухнедельные журналы; б) ежемесячные,
двухмесячные, выходящие раз в квартал и т. п. «толстые»
журналы. Внутри этих типов существует специализация
по тематическому профилю, т. е. различаются журналы
политические, научные, литературные и т. д. В практике
исторических исследований источником чаще всего служат
журналы политического и общественно-культурного
характера, но под определенным углом зрения в этом качестве
могут использоваться и другие их виды. Если, например,
изучается состояние исторической науки в какой-нибудь
стране в определенный период, то в круг источников по
такой теме войдут научно-исторические журналы за
соответствующее время.
Отличия журнала от газеты обусловлены прежде всего
тем, что он выходит в свет значительно реже. Газета (в
15—19 225

современных условиях, как правило, ежедневная) должна
немедленно откликаться на самые жгучие вопросы,
которые чрезвычайно актуальны в данный момент, но
буквально назавтра могут утратить свою злободневность.
Журналу— даже еженедельному — такая оперативность
отклика не под силу. Поэтому для освещения в журнале
выбираются темы тоже актуальные, но более «долговечные»,
чем типично газетные сюжеты. Соответственно в журнале
преобладающим жанром становится статья. Журнальные
статьи и другие материалы значительно превышают свои
газетные аналоги по объему, пишутся несколько иным,
более «спокойным» слогом, оформляются (если исключить
нз рассмотрения рассчитанные на массового читателя ил»
люстрированные журналы) менее броско. По всем этим
показателям от газеты дальше всего отстоит «толстый»
журнал, тогда как еженедельник (особенно политический)
сейчас все более сближается с ней.
Пресса в переизданиях. Архивы редакций. Научно-
справочная литература о периодике.
Исследователи-историки чаще всего изучают прессу по первичным
публикациям, т. е. по подлинным комплектам или отдельным
номерам соответствующих периодических изданий. Но в
научных целях должны использоваться и публикации,
представляющие собой различного рода переиздания
материалов периодики.
Наиболее современной техникой переиздания является
микрофильмирование периодики. Оно широко поставлено,
в частности, во Франции, где с 1958 г. существует
специальная Ассоциация по сохранению и
фоторепродуцированию прессы. Оригиналы воспроизводимых ею изданий
хранятся в основном в Национальной библиотеке
(Париж). Ассоциация уже изготовила микрофильмы свыше
2500 периодических «зданий (в том числе не только на
французском языке), а в будущем планирует
микрофильмировать по возможности все газеты и журналы, когда-
либо выходившие во Франции. Некоторые особенно
редкие и ценные издания при микрофильмировании
объединены в своего рода тематические коллекции, например
«эфемерные» (т. е. просуществовавшие недолго) газеты
времен Великой французской революции и революции
1848 г., пресса периода Парижской Коммуны,
подпольные периодические издания 1939—1945 гг.32
32 См.: Association pour la conservation et la reproduction photo-
graphique de la presse. Catalogue de microfilms reproduisant des perio
diques journaux et revues. N 10, 1975.
226
Но пресса этих наиболее драматических периодов
французской истории частично представлена и в других
переизданиях, разных по качеству, предпринимавшихся в
разное время и с весьма различными целями. История
Великой французской революции в течение уже почти
двух столетий вызывает неостывающий интерес, чем
объясняется, в частности, появление еще в середине XIX в.
снабженной краткими историческими комментариями
перепечатки официозного органа «Moniteur» за период от
кануна революции до установления режима консульства,
а затем — имеющих собственно научный характер
публикаций журнала К. Демулена «Vieux Cordelier» («Старый
Кордельер»), газеты Робеспьера «Le Defenseur de la
Constitution» («Защитник Конституции»), газеты Эбера
«Рёге Duchesne»33. Осуществленное сразу же после
разгрома Парижской Коммуны переиздание ее
официального вестника было чисто политической акцией издателя,
чернившего Коммуну в типично версальском духе и своей
публикацией намеревавшегося послужить делу ее
«разоблачения»34. Переиздание же в 1975 г. подпольной «Ншпа-
nite», политическая значимость которого подчеркнута тем,
что оно снабжено предисловием Жака Дюкло и
послесловием Жоржа Коньо — двух видных деятелей ФКП,
выполнено на высоком археографическом уровне и является
первой подлинно научной публикацией одного из важнейших
источников по истории Сопротивления 35.
Поскольку, как уже отмечалось, газета воздействует
на читателя также и системой расположения материала
и всем своим чисто графическим оформлением, для
исследователя большую ценность представляют факсимильные
переиздания периодики, точно передающие ее внешний
вид. Именно так переиздана подпольная «Humanite».
Существует факсимильное переиздание «Neue Rheinische
33 Reimpression de 1'ancien Moniteur depuis la reunion des Etats —
Generaux jusqu'au Consulat (mai 1789 — novembre 1799). Avec des
notes explicatives par L. Gallois. T. 1—21. Table, t. 1—2. P., 1840—1854;
Desmoulins C. Le Vieux Cordelier. Edition complete et critique d'apres les
notes de A. Mathiez. Avec une Introduction et des Commentaires par
H. Calvet. P., 1936; Oeuvres completes de Maximilien Robespierre.
IV. Les journaux. Le Defenseur de la Constitution. Edition complete et
critique avec une introduction, des commentaires et des notes par G.
Laurent. P., 1939; Le Рёге Duchesne d'Hebert. Edition critique aves une
introduction par F. Braesch.T. 1. Les origines. La Constituante. P., 1938.
34 См.: Reimpression (in extenso) du Journal officiel de la
Commune. P., 1871, p. 3.
35 См.: L'Humanite clandestine. 1939—1944. T. I—II. P., 1975.
15*
227

Zeitung» ж. Итальянским издателем Н. Тети выпущена
серия, в которой фототипически воспроизведены
выходившие под руководством Антонио Грамши журнал «Ordine
Nuovo» («Новый строй») и газета того же названия, а
также важнейшие органы коммунистической и
социалистической прессы за период подполья и Сопротивления.
В Италии для переиздания материалов прессы часто
используется тип антологии с детальными историческими
комментариями. Опубликована, в частности, обширная
антология газет патриотического, «якобинского»
направления, выходивших в 90-е годы XVIII в.37, шеститомная
антология журналов, сыгравших наиболее заметную роль
в общественно-культурной жизни Италии начала XX в. 38,
различные антологии демократической антифашистской
периодики 20-х годов и т. д.
С архивами газет, журналов и телеграфных агентств
историки имеют дело сравнительно редко, так как такие
архивы далеко не всегда доступны, а в обстановке
политических потрясений или переворотов подчас просто
уничтожаются (не сохранились, например, архивы «Ordine
Nuovo», погибли с захватом власти нацистами архивы
одной из старейших немецких газет «Vossische Zeitung» и
т. д.). Тем не менее возможность научного использования
таких архивов — не столь уж исключительный случай.
Архивы английских газет, например, специально
собираются университетской библиотекой Дж. Риланда в
Манчестере; в числе других здесь находится архив газеты
«Manchester Guardian». В Италии после освобождения от
фашизма были опубликованы извлеченные из архивов
некоторых газет должностные предписания редакторам —
любопытнейшие документы, раскрывающие, каким
образом фашистский режим дирижировал прессой. В
исследованиях советских ученых по зарубежной тематике
неоднократно использовался хранящийся в ЦГАОР архив ТАСС.
Ввиду огромного обилия периодических изданий,
иногда имеющих одинаковые или похожие названия,
рассредоточенных по множеству хранилищ, определить, какие из
них должны быть привлечены по теме 'исследования, и
отыскать их может оказаться нелегко. Поэтому
необходимо быть во всеоружии библиографической информации о
S6 Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie. 1 Juni 1848—
1849. Originalgetreue Wiedergabe. Berlin, 1928.
37 I giornali giacobini italiani. A cura di R. De Felice. Milano, 1962.
S8 La cultura italiana del '900 attraverso le riviste. Vol. 1—6.
Torino, 1960—1963.
228
периодике, вести поиск с помощью различных каталогов,
справочников, общих и специальных библиографий.
Библиография периодики может быть текущей, т. е.
учитывать лишь существующие на определенный момент
издания 39, или же носить ретроспективный характер.
Имеется, например, обширная библиография-каталог прессы
на французском и других языках за период с XVII в. по
1939 г. (всего около 75 тыс. названий), хранящейся в
Национальной библиотеке и 70 других крупных
библиотеках Франции40. Издана библиография кубинской
периодической печати XVIII—XIX вв.41 Иногда библиография
специализируется в хронологическом или тематическом
отношении. Так, опубликован каталог свыше тысячи
подпольных периодических изданий, выходивших во Франции
в годы второй мировой войны 42. В Италии детально
разработана библиография рабочей, социалистической и
коммунистической периодики 43.
Специальные аннотированные библиографии или
другие справочные издания (типа фундаментального
справочника И. Кюршнера по периодике на немецком языке в
различных странах к началу XX в.44) могут, помимо
общего описания газеты или журнала, содержать важные
для историка сведения о перерывах в публикации,
изменениях в названии, круге ведущих сотрудников печатного
органа и т. д. Весьма полезны в работе с периодикой и
словари псевдонимов, особенно те из них, где так или
иначе выделены и учтены собственно журналистские
псевдонимы 45.
Источниковедческий анализ материалов прессы.
Поднимая на своих страницах самые разнообразные вопросы,
39 См., напр., по состоянию на конец 50-х годов: Catalogo de publi-
caciones periodicas mexicanas. Rec. рог М. Mendoza Lopez. Mexico, 1959.
40 См.: Catalogue collectif des periodiques du debut du XVII-e siecle
a 1939 conserves dans les Bibliotheques de Paris et dans les Bibliothe-
ques universitaires des Departements. T. I—IV. P., 1967—1977.
41 См.: Catalogo de publicaciones periodicas cubanas de los siglos
XVIII у XIX. Рог Т. Batista Villarreal, J. Garcia Carranza, M. Ponte.
La Habana, 1965.
42 См.: Catalogue des periodiques clandestins diffuses en France de
1939 a 1945, suivi d'un catalogue des periodiques clandestins diffuses
a l'etranger. P., 1954.
48 См.: Bibliografia del socialismo e del movimento operaio italia-
no. Vol. I, t. 1—2. Periodici. Roma—Torino, 1956.
44 См.: Kiirschner J. Handbuch der Presse. Berlin — Eisenach —
Leipzig, 1902.
45 См., напр.: Perez Ortiz R. Seudonimos colombianos. Bogota, 1961;
Straje M. Dictionar de pseundonime, alonime, anagrame, asteromme,
criptonime ale scriptorilor si publicistilor romani. Bucuresti, 1973.
229

периодическая печать является важным источником для
изучения практически любой исторической проблемы
нового и новейшего времени. Те или иные жанры ее
материалов (в особенности газетных) имеют при этом
разноплановое значение. Передовицы и статьи на
общеполитические темы дают материал, позволяющий исследовать
позиции, тактику, идеологию тех общественных кругов или
политических течений, чьим «голосом» является данное
периодическое издание. Статьи информационного
характера, хроника, телеграммы, корреспонденции с мест
полезны прежде всего содержащимися в них обильными
фактическими сведениями. Публикуемые в газетах отчеты о
заседаниях законодательных органов или крупных
политических митингах, интервью видных общественных
деятелей, записи различных бесед и т. д. могут быть
использованы историком и в том, и в другом качестве. Даже
иллюстративный материал (например, карикатура) подчас
не просто помогает уяснить отношение газеты к тем или
иным событиям, но передает его с недоступной
словесному выражению сочностью и наглядностью. Наконец, все
газетные жанры, взятые в совокупности и
взаимодействии, дают исследователю возможность составить
представление о приемах и методах идеологической борьбы,
которая ведется различными общественными силами
через посредство периодической печати.
Значение прессы как источника особенно велико, когда
историк изучает современные ему события. В этом случае
в его распоряжении еше нет ни статистических
публикаций, ни мемуарных свидетельств, ни таких официальных
документов, которые входят в научный оборот лишь после
того, как вылежат установленный срок в архивах, и его
исследование в решающей мере базируется именно на
материалах периодической печати.
К. Марксу как никому другому до него было
свойственно, говоря словами Ф. Энгельса, «превосходное
понимание живой истории современности», необычайно ясное
«проникновение в смысл событий в тот самый момент,
когда они происходили...»46. Все его крупнейшие
исторические работы посвящены как раз событиям современной
ему истории — прежде всего французской, ибо во
Франции классовая борьба начиная со средневековья
отличалась по сравнению с другими странами исключительной
четкостью своих политических форм. «Вот почему, —
писал Ф. Энгельс, — Маркс с особым предпочтением изучал
48 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 258.
230
не только прошлую историю Франции, но и следил во
всех деталях за ее текущей историей, собирая материал
для использования его в будущем»47. В частности,
К. Маркс не только специально исследовал исторический
опыт революции 1848—1849 гг. и бонапартистского
переворота 1851 г., но и великолепно представлял себе
политическую жизнь Франции в период II Империи, располагая
таким образом заранее накопленным материалом к
моменту, когда в Париже в марте 1871 г. власть впервые в
истории перешла в руки пролетариата.
Работа К- Маркса о Коммуне «Гражданская война во
Франции» писалась не просто по свежим следам, но
одновременно с героической эпопеей парижского
пролетариата: она была одобрена в качестве воззвания Генерального
Совета I Интернационала два дня спустя после того, как
пали последние баррикады Коммуны. И если облик
версальской клики был ясен К. Марксу уже на основании
всего того, что он знал о предшествующей истории
Франции, то не имевшая исторических прецедентов
деятельность Коммуны могла быть тогда изучена им почти
исключительно по газетам. Анализ сохранившихся
подготовительных материалов к «Гражданской войне во
Франции» м показывает, что именно периодическая печать
различных направлений (английская и французская)
послужила К. Марксу важнейшим источником при создании
этой работы.
В историческом исследовании к прессе более, чем к
какому-либо другому виду источников, -применим метод
контент-анализа. Характерно, что этот метод как таковой
впервые начал разрабатываться в США в конце XIX —
начале XX в. именно в сфере изучения журналистики, а
началом марксистской традиции в области
контент-анализа советские социологи считают исследовательские
приемы К. Маркса и В. И. Ленина в работе над прессой.
С помощью контент-анализа (в том числе машинного)
пресса и другие средства массовой информации, а также
процесс их взаимодействия с массовыми аудиториями
(массовая коммуникация) широко изучаются в различных
областях знания — социологии, социальной психологии,
науке о журналистике, литературоведении и др.
Разумеется, каждая из этих научных дисциплин подходит к
прессе как материалу для контент-аналитической обработки
47 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 259.
48 См.: Архив Маркса и Энгельса. Л., 1934, т. Ill (VIII).
231

по-своему. Программа контент-анализа, в основе которой
лежит своего рода анкета, т. е. перечень подлежащих
выяснению вопросов, будет различной в зависимости от
того, является ли предметом изучения функционирование
прессы как инструмента политической пропаганды,
степень эффективности этой последней,
социально-психологическая характеристика читательской аудитории газеты и
т. д. Но и в таких случаях, когда сама исследовательская
задача была иной, нежели в исторической науке,
извлеченные на поверхность методом контент-анализа скрытые,
глубинные слои информации могут быть полезны
историку и должны осмысливаться им, не говоря уже о том, что
пресса поддается контент-анализу и в целях собственно
исторического исследования. В специальной литературе
по проблемам контент-анализа среди различных, еще не
вполне дифференцировавшихся научных подходов к
изучению массовой коммуникации отмечается и исторический
или историографический, а также указывается на общее
сходство приемов анализа документов в социологии и в
историческом источниковедении49.
Наиболее существенные особенности прессы как
исторического источника обусловлены ее ярко выраженной
агитационной направленностью. Это роднит ее с другими
источниками публицистического характера, в частности с
партийными документами.
Ключевое значение для источниковедческого анализа
материалов периодической печати имеет вопрос о том,
какова общая идейно-политическая .линия изучаемой
газеты или журнала. Эта линия в конечном счете отражает
интересы определенного класса, социального слоя или
блока классовых сил, которые воздействуют на прессу
либо через соответствующие партии (если речь идет об
изданиях, официально являющихся партийными
органами), либо же иными путями, например оказывая формально
непартийным газетам финансовую поддержку.
Установить источники финансирования буржуазных
газет нелегко, так как отношения собственности в мире
капиталистической прессы тщательно маскируются,
скрываются от попыток расследования и контроля. В этом
смысле типичен пример прессы ФРГ, а еще раньше — вей-
49 См.: Алексеев А. Н. Некоторые проблемы социологического
изучения массовой коммуникации (на примере прессы). Автореферат.
Новосибирск, 1970, с. 5, 11; Гафт Л. Г. Анализ содержания документов
и источниковедение. — В сб.: Методологические и методические
проблемы контент-анализа. Вып. П. М. — Л., 1973.
232
марской Германии, где 2/3 газет находилось под
невидимым контролем «большого мастера маскировки»,
владельца мощного концерна Альфреда Гугенберга. Некоторые
газеты, например английская «Guardian», традиционно
держат в тайне состав своих акционеров. Однако немало
сведений о связях ведущих буржуазных газет с теми или
иными монополистическими группировками так или иначе
стало достоянием гласности. Давно и широко известно,
например, что итальянскому автомобильному тресту ФИАТ
принадлежит контрольный пакет акций крупнейшей
туринской газеты «Stampa» («Пресса»). Факты подобного рода
можно почерпнуть в специальных исследованиях о
периодической печати, которые должны привлекаться по ходу
работы над ней.
Выходящая легально рабочая печать, наоборот,
заинтересована в том, чтобы ее читатели знали, откуда она
черпает свои средства. Она постоянно публикует данные о
суммах, полученных от подписки, в виде единовременных
взносов от организаций или отдельных лиц и т. д. Именно
такие данные использовал в свое время В. И. Ленин для
анализа читательской аудитории большевистской и
меньшевистской печати и соответственно—социальной базы двух
течений российской социал-демократии и степени их
влияния в рабочей среде.
Четко выраженный партийный характер — черта, свой-§
ственная рабочей печати в гораздо большей степени,
нежели буржуазной. Буржуазные партии иногда даже не
имеют своих центральных органов; так, в США их
практически нет ни у республиканцев, ни у демократов. О том,
насколько условной может быть партийная этикетка
буржуазного периодического издания, красноречиво говорит
пример американской газеты «Record Herald and Tribune»
(штат Айова), выходящей по средам как орган
республиканской, а по пятницам — как орган демократической
партии. Наиболее влиятельными в мире буржуазной прессы
обычно являются не официальные органы каких-либо
партий, а те издания, которые претендуют на
«информационный», т. е. непартийный и неполитический характер,
например такие, как газета «Monde» во Франции. Пресса
рабочего движения, в свою очередь, отражает установки
существующих в нем различных течений, партий,
организаций, подчас не совпадающие с коренными интересами
пролетариата.
Направленность отдельных органов печати, как и
деятельность политических партий, должна поэтому оцени-
233

баться не по их «самоидентификации», а исходя из
реальных фактов. Выявить истинную
общественно-политическую позицию периодического издания (которая скажется
и в его отношении к непосредственно интересующим
исследователя событиям) в большинстве случаев удается
при хотя бы беглом ознакомлении с ним за достаточно
широкий отрезок времени или же по его поведению в
переломные исторические моменты, когда объективный
классовый смысл различных коллективных действий, идей,
общественных настроений выступает с особой, подчас
предельной обнаженностью. Поучителен в этом плане
проделанный французским исследователем-марксистом анализ
освещения в газете «Monde» майско-июньских событий
1968 г., убедительно раскрывший как приемы, с помощью
которых создавалась видимость беспристрастной позиции
солиднейшего органа «информационной» печати, так и
замаскированный ими политический выбор в пользу
правительственного лагеря50.
Состав редакционной коллегии издания хотя и не
является фактором, определяющим линию его деятельности, но
имеет немаловажное значение для более или менее
эффективного ее осуществления. Сведения о том, кто входил в
редакцию, можно найти либо в самом изучаемом печатном
органе, либо в комментариях к его научному переизданию,
либо в специальных справочниках, о которых говорилось
выше.
В деятельности периодического издания немаловажную
роль играет ориентация на определенный круг читателей.
Выяснить его можно так, как это сделал, например,
советский исследователь прессы Веймарской республики в
отношении газеты «Vossische Zeitung», установив исходя из
характера публиковавшейся в ней информации и
объявлений, а также из состава ее нештатных сотрудников и
авторов писем, что ее читали представители
правительственных кругов, руководящие деятели всех политических
партий, республикански настроенная интеллигенция (в
частности, учителя и профессора), чиновники и служащие,
представители промышленного и торгового капитала,
сочувствовавшие демократической партии51.
60 См.: Guedj A. «Le Monde» en mai—juin 1968. «Le Monde» et
1'ideologie de l'objectivite. — La Nouvelle Critique, 1969, N 28, 29.
61 См.: Биск И. Я. Газета «Фоссише Цайтунг» как источник по
истории Веймарской республики. — В кн.: Проблемы германской
истории. Вологда, 1973, вып. II, с. 360.
234
Необходимо обратить внимание на источники
информации исследуемого издания, особенно если это газета.
От того, в какой мере газета базируется на материале,
поставляемом информационными агентствами, услугами
каких из них она пользуется, имеет ли своих штатных
корреспондентов там, где происходят наиболее важные
в данный момент события, в определенной (и немалой)
степени зависит достоверность создаваемого ею
изображения реальной жизни собственной страны и мира.
Представляя себе облик газеты или журнала в целом,
желательно также знать или установить авторскую
принадлежность отдельных статей, заметок, репортажей и т. д.
Личность автора в различных материалах периодической
печати отражается неодинаково. Индивидуальным
авторским восприятием изображаемого в сильнейшей степени
окрашен очерк — без этого он просто теряет свои
жанровые особенности. Написание передовой или иной
политически важной статьи обычно поручается кому-либо из
наиболее авторитетных и квалифицированных
журналистов, сотрудничающих в данном издании, но в этом случае
индивидуальные особенности его письма чаще всего
бывают подчинены освещению проблемы в духе той общей
линии, которой придерживается редакция, а сама статья
идет в печать без его подписи. Автор корреспонденции или
заметки в хронике имеет больше свободы в выражении
своего личного взгляда на описываемые события и чаще
выступает под собственным именем, зато материалы такого
рода, как правило, относятся к менее важным в номере.
Однако так или иначе профессиональные качества
отдельных журналистов входят в совокупность элементов,
определяющих уровень и характерное лицо периодического
издания.
Важно поэтому возможно полнее выяснить не только
состав авторов, выступающих в данном печатном органе,
но и отношение каждого из них к общей линии,
проводимой редакцией, к событиям, о которых они пишут, и т. д.
Буржуазные газеты предпочитают обходиться силами
внутриредакционных авторов — как по финансовым
соображениям, так и для того, чтобы избежать нежелательной
разноголосицы во мнениях. Некоторые из них
придерживаются принципа анонимной публикации: так, в
лондонском «Times» из всех публикуемых материалов
подписываются только письма читателей. Есть в Англии и особая
категория «журналистов-призраков», которые, никогда не
выступая под собственным именем, пишут статьи, идущие
235

в печать за подписью лиц с громкой, иногда весьма
сомнительной славой. Распространение псевдонимов чаще всего
бывает связано с ужесточением законов о печати — как
это было, например, во Франции при II Республике, когда
так называемой «поправкой Тенги» было запрещено
публиковать газетные статьи вообще без подписи.
Если предпринимаемое исследование имеет своим
предметом деятельность того или иного публициста,
требуется особенно тщательная работа по атрибуции
статей, опубликованных без подписи или подписанных
псевдонимами, в итоге которой могут быть обнаружены ранее не
известные произведения данного автора. Атрибуция
осуществляется путем сравнения исследуемой статьи с
такими произведениями, которые бесспорно принадлежат ее
предполагаемому автору, с точки зрения содержания и
стилистической манеры, а также (если это возможно) по
почерку рукописного оригинала или по показаниям других
источников. С помощью подобных и некоторых других
приемов было, в частности установлено, что
опубликованные в «Правде» в конце 1913 г. статьи «Нищета народных
учителей» и «О наших школах» были написаны В. И.
Лениным.
Во втором издании Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса
опубликовано около сотни их статей из «Neue Rheinische
Zeitung», не вошедших в первое издание и разысканных
заново. Однако в ряде случаев подготовителям так и не
удалось точно определить, кому именно из них
принадлежит та или иная статья. В предисловии НМЛ при
ЦК КПСС к пятому тому этого издания специально
отмечено: «Установление авторства статей К. Маркса и
Ф. Энгельса, печатавшихся в «Neue Rheinische Zeitung»,
представляет большую трудность из-за отсутствия подписей
под статьями, ограниченности свидетельств самих авторов
и отсутствия рукописных оригиналов. Эта трудность
объясняется также и тем, что многие статьи носят на себе
следы коллективного труда обоих авторов.. .»52
Когда атрибуция осуществляется по косвенным
данным, следует проявлять большую осторожность в выводах,
применяя по возможности разные методы, из которых
каждый в отдельности недостаточно надежен. Нельзя,
например, полагаться только на содержание статьи, на то,
что ее проблематика в данный период была типична или
обычна для предполагаемого автора. Даже прямое свидр-
52 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 5, с. XIV.
236
тельство на этот счет другого источника не может
считаться бесспорным, если оно взято в отдельности и не
взвешено с учетом всех имеющихся у исследователя
сведений.
При издании в Италии трудов А. Грамши был накоплен
немалый опыт атрибуции его журналистских статей,
поучительный и в позитивном плане, и с точки зрения
допускавшихся при этом ошибок. Так, например, в состав
тома, где собраны произведения Грамши за 1923—1926 гг.,
посвященные по преимуществу вопросам партийного
строительства, был ошибочно включен (исходя только из
тематики и без всякого учета стилистических особенностей)
опубликованный без подписи в издававшемся им
журнале отрывок из работы И. В. Сталина «Об основах
ленинизма». Другая подобная же ошибка была сделана еще
раньше, когда Грамши слишком поспешно были
приписаны некоторые опубликованные под псевдонимом статьи об
отрядах «народных смельчаков», создававшихся для
отпора фашистам. Долгое время не удавалось дать точную
атрибуцию некоторых статей в туринском
коммунистическом еженедельнике «Ordine Nuovo» (1919—1920), по
косвенным признакам приписывавшихся иногда Грамши,
иногда — его ближайшему единомышленнику П. Тольятти.
В данном случае исследователям помог обнаруженный в
личном архиве члена редакции «Ordine Nuovo» А. Таски
(до 1929 г. состоявшего в ИКП, затем исключенного из нее)
комплект еженедельника с его пометками, указывавшими,
кем была написана каждая из статей. Плодотворная
методика была применена для проверки принадлежности
Грамши ряда статей из газет, где он сотрудничал в 1915—
1921 гг.: в каждом случае учитывалось содержание,
стилистика и независимые друг от друга показания двух
тогдашних сподвижников Грамши на журналистском
поприще.
Датировка материалов периодической печати не
вызывает затруднений. Газетные статьи, корреспонденции,
заметки и т. д. можно практически безошибочно
датировать как написанные непосредственно перед публикацией
в соответствующем номере (иначе материал устареет).
Иногда в газетах встречаются опечатки в датах. Но их
легко выявить, если изучаются не отдельные номера,
а комплект газеты. Приемы датировки журнальных
материалов сложнее, поскольку сами журналы выходят реже,
а готовые статьи могут какое-то время лежать в
редакционном портфеле. Здесь следует помимо даты публикации
237

отправляться также от содержания изучаемой статьи —
подобно тому, как это делается при датировке по
содержанию любого другого источника.
Но точная хронологическая «привязка» газетно-жур-
нальных материалов нужна не как самоцель, а лишь как
своего рода ориентир, указывающий, какая полоса
времени отразилась в них в том или ином преломлении.
Исследователю необходимо во всей конкретности представить
себе, чем было наполнено это время, и тем самым
выяснить, были ли поднимаемые прессой проблемы
действительно злободневны или же их значение искусственно
преувеличивалось в интересах определенных кругов.
Существенно и то, каковы были условия издания данного
печатного органа — выходил ли он легально или в
подполье, подвергался ли цензурным притеснениям и т. д.
Обычно газеты и журналы сами указывают место
своего издания. Подобного рода сведения не сообщаются
по соображениям конспиративного характера лишь
подпольной прессой. В таких случаях следует попытаться
выяснить, где выходило данное издание по позднейшим
воспоминаниям связанных с ним лиц или каким-либо иным
источникам.
Целый ряд публикуемых в периодической печати
материалов (записи бесед, интервью, изложение речей
политических деятелей и т. д.) должен оцениваться с точки
зрения полноты воспроизведенного текста. Для этого
необходимо иметь в своем распоряжении один и тот же текст р
разных публикациях и сопоставить их.
Опубликованные в прессе документы требуют
тщательной проверки на подлинность — особенно если публикация
носит явно сенсационный характер, предпринята в ходе
целенаправленно проводимой газетной кампании и т. д.
История буржуазной прессы изобилует случаями
специальной фабрикации фальшивок или фальсификации
действительно существовавших документов. В предыдущей
главе уже упоминалось о фальшивках, публиковавшихся
буржуазными газетами под видом «документов
Интернационала» после разгрома Парижской Коммуны. В 80-е годы
XIX в. солиднейшая английская газета «Times»
организовала кампанию против лидера ирландского национального
движения Ч. С. Парнелла с использованием факсимиле
документов — как позднее выяснилось, фальшивых.
Фальсификации подвергаются также и фотоматериалы. Так,
вскоре после начала «холодной войны» в американской
прессе были помещены снимки, которые относились якобы
238
к 1946 г., и должны были «документально» доказать, что
в СССР происходит гонка вооружений. Эти снимки были
подлинными, но сделаны не в 1946 г., а в разгар Великой
Отечественной войны, когда советская военная
промышленность была развернута на полную мощность для
обеспечения победы над фашизмом. Подобный же подлог
совершила французская буржуазная газета «Figaro
Magazine» после победы революции в Никарагуа. В
начале 1982 г. она опубликовала фотографию группы индейцев,
якобы убитых незадолго до этого бойцами революционной
армии. В действительности фотография была сделана при
режиме Сомосы, а индейцы убиты войсками
диктатора.
Иногда могут возникнуть сомнения в подлинности не
отдельных материалов, опубликованных газетой или
журналом, а целых номеров и даже комплектов
периодического издания. Показателем огромной популярности
газеты Марата «L' Ami du peuple» («Друг народа») было
множество подложных ее номеров — по данным одного из
биографов Марата, более 30053. Особенно часто
подделываются подпольные издания, аутентичность которых никогда
нельзя принимать на веру без критического анализа. В
частности, среди многочисленных изданий подпольной «Ни-
manite» есть два фальшивых, выпускавшихся с
провокационной целью нацистскими оккупантами.
В тексте публикуемых прессой материалов бывает
немало опечаток. Обычно отыскать и учесть их нетрудно,
так как опечатки в большинстве случаев оговариваются
в последующих номерах газеты или журнала.
Характерное для периодической печати агитационное
назначение, присущая ей остропублицистическая форма
подачи материала, издавна отработанные и сложившиеся
в целую систему приемы воздействия прессы на читателя
существенно затрудняют извлечение из нее имеющей
объективную ценность исторической информации.
Исследователь в данном случае подвергается весьма серьезному
риску поддаться влиянию источника. Погружаясь через
прессу в идейно-культурную атмосферу изучаемой эпохи,
он должен суметь подняться выше точки зрения того
читателя, на которого рассчитан эффект кричащих или
нарочито приглушенных заголовков, тщательно продуманного
расположения материала, оттенков в тоне изложения и т. д.
53 См.: Манфред А. 3. Жан Поль Марат и его произведения. —
В кн.: Марат Ж- П. Избранные произведения. М., 1956, т. I, с. 54.
239

Для полного выявления характерной для прессы
идеологически насыщенности в сочетании с традиционными
методами исторической критики могут быть успешно применены
современные количественные методы — контент-анализ,
лексико-синтаксический анализ различных газетных
жанров и т. д. При работе с подцензурными изданиями
дополнительных усилий требует расшифровка
свойственного им «эзоповского языка»: смысл различных
иносказаний, намеков, ассоциаций, вполне понятный
современникам тех или иных событий, с течением времени
затемняется и историку позднейшего поколения
раскрывается лишь при условии, если он достаточно вооружен для
этого своими уже накопленными знаниями о прошлом.
Наконец, в материалах периодической печати
подлежит самой придирчивой оценке степень их
достоверности.
Информация, которую дает пресса, может быть
недостоверной по разным причинам. Среди этих причин на
первое место следует, бесспорно, поставить диктат
политической конъюнктуры, прямое или косвенное давление
классовых или групповых интересов тех, кто стоит у власти.
Пресса, откровенно прислуживающая власть имущим, не
останавливается перед сознательной ложью, заведомым
извращением фактов. В погоне за сенсацией она
подхватывает всевозможные слухи, использует непроверенные
данные, фабрикует «газетные утки». Так, буквально через
несколько часов после убийства президента США
Дж. Ф. Кеннеди желтые американские газеты пустили
в ход версию о том, что это дело рук «красных агентов».
В Париже после первой мировой войны вышла 7-томная
публикация под названием «Ложные новости о войне»,
куда вошли ложные сообщения главным образом
немецкой печати. Едва ли не чаще встречается более тонкая
форма газетной лжи: действительным фактам дается
превратное истолкование, некоторые из них замалчиваются,
другим, наоборот, отводится преувеличенная роль — и в
результате общая картина событий оказывается
искаженной.
Но нередко в прессе допускаются и непреднамеренные
ошибки, характерные в особенности для газетных
сообщений и в меньшей мере — для журнальных материалов.
Они проистекают от того, что специфика газетной работы
требует самого срочного отклика на события. Иногда
репортер, который должен «по горячим следам» передать в
редакцию какие-то сведения, не успевает достаточно про-
240
верить их. Определенные оценки, сделанные вполне
добросовестным наблюдателем в момент, когда суть
происходящего еще не выявилась вполне отчетливо, могут оказаться,
ложными в свете последующего развития событий.
В материалах информационного характера (хроника,,
различного рода отчеты и т. д.) причиной недостоверности
может быть неточность или недостаточность первичного
наблюдения. В особенно конфузное положение попадает
репортер, сообщающий как очевидец о таких событиях,
при которых он в действительности не присутствовал.
Если журналист, помимо собственных наблюдений
основывает свою информацию на каких-то других источниках, то
она может оказаться недостоверной и из-за невыявленных
погрешностей в этих последних.
Установив наиболее вероятные для данного случая
источники недостоверности, необходимо в дополнение к
этому тщательно проанализировать каждый из газетно-
журнальных материалов с точки зрения его внутренней
логики. В результате такого анализа в исследуемом тексте
могут обнаружиться определенные противоречия,
недоговоренность, тенденциозность авторского подхода к
изображаемому и т. д. Все это должно быть учтено для
предварительного суждения о том, в какой своей части
извлеченная из периодической печати информация не заслуживает
доверия.
Но эти предположения исследователя, равно как и те
сведения и оценки, которые он на данной стадии счел не
противоречащими истине, требуют дополнительной
проверки. Такой проверкой является, как уже известно из
предшествующих глав, сопоставление версий разных
источников. Полезно, в частности, сравнить сообщения об
одних и тех же событиях двух или нескольких газет,
отличающихся друг от друга по своим классовым позициям^
политической направленности, источникам информации
и т. д. Иногда для сравнения можно использовать прессу
различных стран — ic учетом традиционно присущих ей
«национальных особенностей». Достоверность газетно-жур-
нальных материалов должна проверяться и по всем
другим доступным исследователю источникам, которые
могут пролить свет на скрытые от прессы или в
наибольшей степени искажавшиеся ею аспекты изучаемых
событий.
16-19
241

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ПАМФЛЕТНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА
Памфлет в истории публицистики. Значение
памфлета как исторического свидетельства. Памфлетом
называется такое литературное произведение, которое в острой,
подчас сатирической форме критикует какие-либо
политические порядки или институты, деятельность тех или
иных лиц, играющих видную роль в жизни общества,
а иногда и определенный общественный строй в целом.
Это исторически древнейшая форма политической
публицистики, которая была хорошо известна уже в античных
обществах (например, в Риме времен империи) и вновь
получила распространение начиная с XV и особенно с
XVI—XVII столетий.
На заре нового времени памфлетная литература до
какой-то степени заменяла лишь зарождавшуюся тогда
периодическую печать. Так было, в частности, в эпоху
английской буржуазной революции, от которой
сохранилось (несмотря на уже невосполнимые теперь потери)
громадное, исчисляемое десятками тысяч количество
памфлетов. Следует, однако, иметь в виду, что в Англии
наименование «памфлет» в ту пору и позднее применялось
не только к определенному жанру публицистики, но и к
различным политическим трактатам, сочинениям на
экономические темы, петициям к королю и т. д. В дальнейшем
такое расширительное понимание памфлета закрепилось в
практике библиографического учета в соединении с чисто
внешними признаками, по которым памфлет стали
отличать от книги: в различных специализированных
библиографиях и каталогах это наименование обычно относится
к злободневным публицистическим брошюрам
сравнительно небольшого объема, выходившим как дешевые,
общедоступные издания.
Памфлет не только являлся предшественником
периодической печати, но и непосредственно участвовал в ее
становлении, как это хорошо видно на примере газеты
Марата «L'Ami du peuple», в сущности возникшей из его
памфлетов. Пресса и на дальнейших этапах своего
развития использует памфлет как разновидность жанра газет-
но-журнальной статьи; в частности, современный
исследователь газетного дела специально отмечает (на примере
Болгарии) наметившуюся тенденцию к возрождению
памфлета на страницах периодики социалистических стран в
качестве эффективного оружия как в идеологической
242
/К *
Ш <U борьбе с отрицатель
борьбе с буржуазным мирет*» AJJ ц^онте»». Памфлет при-
ными явлениями на «внутре^л<ои Аттическими партиями
нимается на вооружение Ta^jf-0 \^кументации. Посколь-
т. е. может быть видом napT^J РРгг^никновения и
периодику, однако, он существовал ёР\ ^РИ^изаций политического
ческой печати, и каких-либ /^точ^чть как самостоятель
характера, его следует расс J Р'пУ^к, принадлежащий к
ный в видовом отношении А ^ицистического харак-
группе материалов агитации ?т\
тера и назначения. ^на^ской печати) активно
В памфлете (как и в nW* Лого воздействия на
используются средства эм0^йли\^беспечивается прежпр
читателя. Желаемый эффек*'J °6/сТического жанра осо
всего типичными для этого PJ яРк^«шо бывает насышен
бенностями формы. ПамфЛ^ т?м> ^и метафорами, напи
образными характеристика^Г|ем ^о чеканные фо'рмули"
сан страстным и острым яз^ 'PaP*t Широко используются
ровки врезаются в память; ^ ^зм, гипербола, грп-
средства сатиры — ирония» ^o6lk ' ^
л UZI ?И ПОЯВляется в такие
Памфлетная литература "/Л?1* ^есто острые социаль-
эпохи, когда назревают или С ~ этим резко обостря
но-политические кризисы и 0 £™> Случайно памфлетами
ется идеологическая 6opb6W<K история буржуазных
чрезвычайно богата, в часЭД °V —оружие по преиму
революций нового времени. 1 '^Рис>Лественных движений
ществу передовых классов V и -^ ают и во имя открыто*
хотя к нему достаточно час-Г°/»' 1\ п. целей (напомним
реакционных, великодержав<\ « U г. контрреволюцио'н-
например, об опубликование1 ус% осра с?дмунда Берк
ном памфлете английского л ^лео^юции» или о памфле3
«Размышления о французе^0 Af)- ^ РаспРостранялись
тах, которые по приказу \№у t\ B
завоеванных им странах ЕвР J ,£Уе\§ы гуманистов против
Великолепным памятник0 f*a &Рия, невежества явтт
засилья католической церк00/лжУ^ттердамского Ангпи
ется «Похвала Глупости» Эр/^мФ>ой революции !!!
в период и после своей ^/'пис^та^ как Дж. Лил
таких блестящих мастеров j»OB ^*елей, дж Мильто"
берн —среди политические ^°Р^ова. Средствами naif
и Дж. Свифт —среди худо^ /ДьэЛок» французские про"
флета вели атаку на «стар*?'/' ^али соодалисты-уто-
светители, их же активно f ^ты> у
• 32—83.
1 См.: Георгиев Д. Режиссура
,6* 243

листы в своей критике социального неравенства и
эксплуатации. Видный представитель американского Просвещения
Т. Пейн сражался за независимость США также и с
оружием в руках, но прежде всего — пером публициста: его
ламфлет «Здравый смысл» (январь 1776 г.) утвердил идею
независимости в сознании американского общества, а
написанные в ходе освободительной войны памфлеты под
общим названием «Американские кризисы» зачитывались
вслух солдатам революционной армии для поднятия их
боевого духа.
Демократическая памфлетная публицистика XIX в.
представлена именами Г. Гейне и Л. Берне в Германии,
П. Л. Курье, В. Гюго, А. Рошфора во Франции и т. д.
Жанр памфлета сразу же завоевал права гражданства и
в марксистской литературе. Типично памфлетный
характер носит, например, работа К. Маркса, разоблачающая
бонапартистского агента Карла Фогта,—«Господин Фогт»2.
Одним из лучших памфлетистов-марксистов был П. Ла-
фарг, оставивший такие образцы боевых социалистических
памфлетов, как «Право на лень», «Религия капитала»,
«Проданный аппетит» и др.
Памфлет является документом идеологической борьбы,
которая уходит своими глубокими корнями в
материальную, экономическую основу данного общества. Этим
определяется его значение как источника в свете марксистско-
ленинской методологии исторического познания. Излагая
основные принципы материалистического понимания
истории и имея в виду в особенности эпохи социальных
революций, К. Маркс специально настаивал на вторичном
характере тех идеологических форм, в которых люди осознают
перевороты в экономических условиях производства, и
лодчеркивал: «Как об отдельном человеке нельзя судить
на основании того, что сам он о себе думает, точно так же
нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию.
Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий
материальной жизни, из существующего конфликта между
общественными производительными силами и
производственными отношениями»3. Памфлет представляет собой
именно такой источник, в котором непосредственно
запечатлена частичка «сознания» соответствующей
исторической эпохи, а не то, чем в конечном свете определялось ее
содержание. Поэтому памфлет чрезвычайно ценен для
2 См.: Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 14, с. 395—691.
3 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 13, с. 7.
244
изучения идейной жизни своего времени, но должен
использоваться всегда с учетом того, что сознание есть
производное от общественного бытия, и сам по себе в
большинстве случаев недостаточен для раскрытия
глубинных причин трактуемых в нем исторических событий и
явлений.
Оригинальные публикации и переиздания памфлетов.
Каталоги и библиографии. Памфлет всегда обращен к
читателю, а следовательно, рассчитан на публикацию — по
большей части немедленную. Памфлеты, которые
создаются в критические моменты общественного развития и
становятся своего рода знаменем политических сил,
борющихся по разные стороны баррикады, выходят иногда
громадными тиражами. Так, памфлет Т. Пейна «Здравый
смысл» разошелся тиражом 120 тыс. экземпляров и только
в 1776 г. переиздавался 25 раз. Широкое распространение
получил и другой его известнейший памфлет — «Права
человека», написанный в ответ Э. Берку в защиту Великой
французской революции. В свою очередь памфлет Берка,
идеи которого разделялись в консервативных кругах всей
Европы, имел первоначальный тираж 30 тыс. экземпляров
и в течение одного года выдержал 11 изданий.
Но подобный издательский успех сопутствует
памфлетам нечасто. Памфлеты «рядового» уровня в оригинальных
изданиях обычно (особенно в начале нового времени)
имеют сравнительно небольшой тираж и подчас бесследно
исчезают.
Такова была, например, судьба многих памфлетов
периода английской революции, когда еще не было
упорядоченных архивов и других публичных хранилищ, которые
бы специально собирали их. Дошедшая до нас часть
памфлетной публицистики тех лет сохранилась главным
образом благодаря усилиям отдельных
современников-коллекционеров, причем нередко составленные ими собрания
в условиях послереволюционных политических перипетий
умышленно скрывались от посторонних глаз и долго
оставались неизвестными. Лишь в середине XVIII в.,
когда эпоха «великого мятежа» стала достаточно
отдаленным прошлым, такие коллекции начали обнародоваться и
передаваться на хранение в созданный тогда же
Британский музей в Лондоне. Среди них одной из самых
интересных является коллекция Джорджа Томасона,
насчитывающая более 22 тыс. печатных изданий и рукописных
документов, в том числе около 15 тыс. памфлетов.
Памфлеты времен американской и французской рево-
245

люций конца XVIII в. сохранились значительно лучше.
В США памфлетный жанр в революционный период стал,
по оценке советского исследователя В. В. Согрина, самым
распространенным и популярным средством пропаганды:
«Трудно найти хотя бы одного видного деятеля, и тем
более идеолога патриотического лагеря, который бы не
выступил в нем»4. В канун войны за независимость (с 1750
по 1776 г.) в североамериканских колониях Англии было
опубликовано несколько сот памфлетов, посвященных
назревавшему конфликту с метрополией, а к 1783 г.
количество памфлетов, возникших в связи с революцией,
превысило 1500. Специальной библиографией американских
политических памфлетов за период с 1764 по 1776 г. учтено
в общей сложности 231 произведение, из которых 12 имели
за это же время по 5 и более изданий5. Во Франции за
период с 1789 по 1799 г. вышло в свет около 46 тыс.
различных печатных изданий, включая брошюры и памфлеты.
Фонды Национальной библиотеки в Париже пополнились
такой гигантской массой новых поступлений, что ее
удалось разобрать, занести в каталоги и сделать доступной
читателю лишь спустя более чем полвека. Издания
революционной эпохи собирали и частные лица, хотя на судьбе
многих таких коллекций, как и в Англии, неблагоприятно
отразились различного рода политические потрясения в
ходе и после революции. Общее количество как вышедших
в свет, так и сохранившихся памфлетов периода Великой
французской революции, по-видимому, неизвестно, но о нем
могут дать некоторое представление цифры, относящиеся
к отдельным собраниям. Например, в коллекции,
продававшейся в 1803 г., памфлеты 1789 г. (не считая брошюр,
учтенных отдельно) составляли 106 томов. В США в
составе приобретенной Гарвардским университетом
библиотеки графа А. Буле де ла Мерт имеется 30 тыс.
памфлетов, в библиотеке Корнелльского университета 10 тыс.,
в библиотеке университета Дюка — 3 тыс., в Нью-Йоркской
публичной библиотеке — 2 тыс. памфлетов только из
коллекции Талейрана, и т. д.6
4 Согрин В. В. Идейные течения в американской революции
XVIII века. М., 1980, с. 14.
5 American Independence. The Growth of an Idea. A
Bibliographical Study of the American Political Pamphlets Printed Between 1764 and
1776 Dealing with Dispute Between Great Britain and Her Colonies/ By
Th. R. Adams. Providence (Rhode Island), 1965.
6 См.: The Maclure Collection of French Revolutionary materials.
Philadelphia, 1966, p. IX, X, XI, XIV.
246
Позднейшим памфлетам исчезновение уже не грозит.
Оригинальные их издания не являются музейной
редкостью, но все же преимущественно оседают лишь в
библиотеках собственной страны.
В исследовательской практике чаще всего используются
не относительно малодоступные первичные публикации, а
различного рода переиздания памфлетов. Иногда
переиздаются собранные кем-либо коллекции, как, например,
несколько сот памфлетов и других документов эпохи
английской революции, обнаруженных в XVIII в. в
библиотеке герцога Оксфордского7. Предпринимаются и научные
публикации, для которых памфлеты собираются или
отбираются специально. Такова в частности, осуществляемая
под редакцией Б. Бейлина публикация памфлетов,
относящихся к кануну войны за независимость США — последнее
по времени, но не единственное переиздание американской
памфлетной публицистики революционного периода.
Из изученных составителем' свыше 400 памфлетов в нее
должно войти 72s.
Комментированные научные переиздания могут
охватывать и наследие какого-либо одного памфлетиста9.
Памфлеты авторов, завоевавших известность не только в
этом жанре, публикуются в собраниях их сочинений.
Особо упомянем изданную в СССР под общей редакцией
академика В. П. Волгина научную серию
«Предшественники научного социализма», куда в ряду наиболее
значительных памятников эгалитарной и утопическо-социалис-
тической мысли вошли многие памфлеты и литературные
произведения близкого к ним типа.
Значительные массивы памфлетов, представляющих
исторический интерес и по отдельности и как корпус
однородных источников, учтены в различных фундаментальных
справочниках, но при этом они не всегда выделяются из
множества других изданий — как, например, в основных
библиографиях и каталогах печатных материалов эпохи
7 The Harleian Miscellany: a collection of scarce, curious and
entertaining pamphlets and tracts... found in the late Earl of Oxford's
library. Vol. 1—8. L., 1744—1746 (позднейшие издания: в 12-ти т.—
1808—1811, в 10-ти т.—1808—1813, выборочные—1793 и 1924).
8 См.: Pamphlets of the American Revolution 1750—1776./ Ed. by
B. Bailyn. Cambridge (Mass.), 1965, vol. I, 1750—1765, p. 8, 749—752
(всего намечено к изданию 4 тома).
s См., напр.: Les pamphlets de Marat. Avec une introduction et des
notes par Ch. Vellay. P., 1911; Марат Ж--П. Памфлеты/ Под ред.
Ц. С. Фриндлянда. М. —Л., 1934.
247

Великой французской революции10. Среди справочных
изданий, учитывающих по преимуществу или специально
именно памфлетную литературу, назовем каталог
памфлетов из собрания герцога Оксфордского11, двухтомный
каталог коллекции Томасона12, упомянутую выше
библиографию американских памфлетов предреволюционной
эпохи13, библиографию сочинений Марата и материалов о нем,
составленную его биографом Ф. Шевремоном14, каталог
посвященной Марату коллекции лионского врача Лакас-
саня, которая хранится в муниципальной библиотеке
Лиона15.
Источниковедческий анализ памфлета. Памфлет
является таким публицистическим документом, общественное
воздействие которого в сильнейшей степени зависит не
только от заложенного в нем идейного содержания, но и
от индивидуальной авторской разработки избранного
сюжета, т. е. от меры литературного таланта памфлетиста,
от сопряженной с его личным отношением к
изображаемому системы образных средств, от присущей именно ему
большей или меньшей способности адекватно выразить
какие-то политические взгляды или умонастроения и т. д.
В то же время как отражение исторической
действительности памфлет меньше всего похож на бесстрастную
фотографию. Факты и события преломляются в нем сквозь
призму авторского мировоззрения, проявляющегося через
определенную общественную позицию.
Роль мировоззренческого начала в памфлете можно
увидеть воочию, сравнив два произведения памфлетного
жанра, посвященных одному и тому -же историческому
событию — бонапартистскому перевороту 2 декабря 1851 г.:
«Наполеон Малый» В. Гюго и «Восемнадцатое брюмера
Луи Бонапарта» К. Маркса.
Уже в самих заглавиях обоими авторами использован
10 Таких, как: Tourneux M. La Bibliographie de l'histoire de Paris
pendant la Revolution. T. I—V. P., 1890—1913; Monglond A. La France
revolutionnaire et imperiale. T. I—III. Grenoble, 1930—1933; Martin A.,
Walter G. Catalogue de l'histoire de la Revolution francaise. T. I—V.
P., 1936—1943.
11 A complet and exact catalogue of all the pamphlets contained
in the VIII volumes of the Harleian Miscellany. By W. Oldys. L., 1746.
12 Catalogue of the pamphlets, books, newspapers, and manuscripts
relating to the civil war, the commonwealth, and restoration, collected
by George Thomason, 1640—1661. Vol. 1—2. L., 1908.
13 American Independence... Op. cit.
14 Chevremont F. Marat. Index du bibliophile et de l'amateur de
peintures, gravures etc. P., 1876.
15 Bibliotheque de la ville de Lyon. Catalogue du fonds Lacassagne»
par. CI. Roux. Lyon, 1922.
248
типично памфлетный прием — пародийная историческая
аналогия. Она подсказывалась самой ситуацией:
«наполеоновская легенда» сыграла важную роль в возвышении
Луи Бонапарта, его целью был режим империи по образцу
созданного Наполеоном I, но при этом масштабы двух
исторических фигур были несоизмеримы почти до
гротеска. Тема пародии, фарса, карикатурного подражания
Наполеону звучит как лейтмотив обоих памфлетов и
дальше. Отметим например, две нижеследующие
характеристики Луи Бонапарта и его переворота.
Гюго: «Его приверженцы,— а они у него есть,— охотно
проводят параллель между ним и его дядей, первым
Бонапартом. Они говорят: «Один совершил переворот 18
брюмера, другой — 2 декабря; оба они честолюбцы». Первый
Бонапарт хотел воссоздать новую Западную империю,
сделать Европу своим вассалом, подавить континент своим
могуществом, ослепить его своим величием, усесться
в кресло, а королей усадить на табуреты, он хотел... быть
владыкой мира. Он и был им. Для этого он и произвел
переворот 18 брюмера. Этот хочет иметь лошадей
и любовниц, хочет, чтобы его называли «монсеньером»,
словом, он хочет хорошо жить. Для этого он и устроил
Второе декабря. Действительно оба честолюбцы; их можно
сравнивать!
Добавим еще, что и этот тоже хочет быть императором.
Однако, наше сравнение все же несколько хромает, и вот
почему: ведь одно дело — завоевать империю, другое —
захватить ее жульничеством»16.
Маркс: «Гегель где-то отмечает, что все великие
всемирно-исторические события и личности появляются, так
сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде
трагедии, второй раз в виде фарса. Коссидьер вместо Дантона,
Луи Блан вместо Робеспьера, Гора 1848—1851 гг. вместо
Горы 1793—1795 гг., племянник вместо дяди. И та же самая
карикатура в обстоятельствах, сопровождающих второе
издание восемнадцатого брюмера!»17.
Однако на этом сходство двух произведений кончается.
Во всем остальном они глубоко различны, и их различие
определяется прежде всего принципиально разным
мировоззрением и общественно-политическими позициями авторов.
В. Гюго был активным борцом против бонапартизма:
еще до переворота 2 декабря он разоблачал диктаторские
притязания Луи Бонапарта с трибуны Законодательного со-
18 Гюго В. Собр. соч. В 15-ти т. М., 1954, т. 5, с. 24—25.
17 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 119.
249

брания, а во время переворота стал одним из 6 членов
созданного в Париже республиканского Комитета
сопротивления. Но его позитивной программой в этой борьбе была
«чистая» демократия, т. е. идеализированная в духе
мелкобуржуазных представлений буржуазная демократия. Весь
его памфлет направлен на обличение растоптавшего
демократию Луи Бонапарта как преступника. Этому замыслу
подчинен и сам строй образов, использованных Гюго
(переворот—«хищение власти со взломом конституции»,
новоявленный повелитель Франции — «ночной убийца свободы» и
т. д.), и система его аргументации. В обоснование своего
основного тезиса он подробно рассказывает о массовых
убийствах безоружного населения в Париже уже после того, как
переворот был совершен (Гюго наблюдал эти факты как
очевидец и был первым, кто предал их гласности), о том,
как был обеспечен исход плебисцита 20 декабря,
инсценировавший одобрение переворота всеобщим голосованием, о
сопротивлении перевороту в провинциях и т. д.
Фактический материал подобного рода составляет
главную ценность памфлета Гюго как источника, как
непосредственного свидетельства о перевороте. Но объяснения
причин сделавших переворот возможным, Гюго не дает — эти
причины лежат в области взаимоотношений классов и
потому скрыты от его взгляда, ограниченного мелкобуржуазным
кругозором. В типичных для мелкобуржуазного -мышления
внеклассовых категориях выражает Гюго и свое понимание
уроков бонапартистского переворота: он полагает, что
посредством этого события произнесен приговор провидения
таким институтам, которые мешают осуществлению идеала
«чистой» демократии, — постоянной армии,
централизованному управлению, бюрократическому духовенству,
несменяемым судьям.
С принципиально иной, пролетарски-революционной
позиции рассматривал переворот 2 декабря 1851 г. К- Маркс—
наиболее дальновидный из его современников,
вооруженный пониманием глубинных закономерностей исторического
процесса. Работа К. Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи
Бонапарта» является одновременно и непосредственным
публицистическим откликом на переворот в жанре памфлета,
и первым научным исследованием этой темы, с которого
начинается ее историография. Обрисовывая средствами
памфлета развернувшуюся во Франции на протяжении 1848—
1851 гг. борьбу различных политических течений, К. Маркс
показал, что это — ширма, за которой скрывается борьба
классов, и что именно своеобразнейшая расстановка
классовых сил обеспечила успех честолюбивым планам заурядного
250
авантюриста, рядившегося в одежды Наполеона. Лишь с
той высоты, с какой взглянул на переворот Луи Бонапарта
К. Маркс, оказалось возможным разглядеть в этом событии
и его кардинальные исторические уроки, позволившие
сделать вывод о необходимости революционной ломки
пролетариатом военно-бюрократического аппарата буржуазного
государства.
Поскольку любой памфлет глубоко индивидуален по
авторской манере, по отбору и осмыслению исторической
информации, его источниковедческий анализ требует самого
детального выяснения всего, что характеризует облик
автора, прежде всего в мировоззренческом аспекте. Но это
важно для понимания не только тех неповторимых особенностей
памфлета, которые являются отпечатком авторской
личности. Через мировоззрение, политическую ориентацию,
общественные симпатии и антипатии автора исследователю
раскрывается в памфлете и нечто более широкое и общее —
существовавшая в данных исторических обстоятельствах
определенная классовая позиция, с которой объективно
совпадает точка зрения памфлетиста.
Сведение авторских идейных установок к их классовой
основе — тонкая и деликатная операция. Классовую
обусловленность идеологии вообще, а тем более взглядов
отдельных людей нельзя представлять себе как некую
прямую, ничем не опосредованную зависимость.
Методологически важно в данной связи замечание К. Маркса: «.. .не
следует думать, что все представители демократии
(мелкобуржуазной — И. Г.) — лавочники или поклонники лавочников.
По своему образованию и индивидуальному положению они
могут быть далеки от них, как небо от земли.
Представителями мелкого буржуа делает их то обстоятельство, что их
мысль не в состоянии преступить тех границ, которых не
преступает жизнь мелких буржуа, и потому теоретически
они приходят к тем же самым задачам и решениям, к
которым мелкого буржуа приводит практически его
материальный интерес и его общественное положение. Таково и
вообще отношение между политическими и литературными
представителями класса и тем классом, который они
представляют»18.
Ввиду того, что памфлет во все времена своего
существования был острым политическим оружием, авторы
произведений этого или близких жанров нередко, особенно в
условиях господства абсолютизма, цензурных гонений и т. д.,
оказывались вынуждены публиковать их анонимно. Приме-
18 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 148.
251

рами подобного рода богата, в частности, история
просветительской и утопическо-социалистической литературы во
Франции. Анонимно вышли в свет «Письма об английской
нации» Вольтера, «Письмо о слепых в назидание зрячим»
Дидро, «Дух законов» и «Персидские письма» Монтескье
(однако, как автор этого последнего произведения он был
вскоре узнан читателями). «Завещание» Ж. Мелье было
впервые опубликовано в 60-е годы XVIII в. Вольтером без
указания имени автора и потому первоначально
приписывалось молвой ему самому. Принадлежность перу Морелли
«Кодекса природы», изданного анонимно в 1755 г., была
установлена лишь столетие спустя, и т. д. Анонимные
публикации произведений памфлетного характера типичны в
особенности для начала нового времени, но встречаются и
позднее — вплоть до наших дней. Достаточно часто в
памфлетах используются и псевдонимы.
Во всех таких случаях необходимо не только составить
общую характеристику публициста, но и попытаться
установить его имя, т. е. дать атрибуцию произведения. Наиболее
обычным и доступным способом атрибуции является
«примерка» исследователем своего представления о пока еще
безымянном авторе памфлета к различным современникам
отразившихся в'нем событий, имеющая целью выяснить,
кто из них мог бы написать об этих событиях именно так,
как в данном сочинении. Предположения такого рода
должны проверяться сравнением стилистических особенностей
изучаемого памфлета и манеры письма тех, кто
«подозревается» в его авторстве, подобным же сличением образцов
почерка (если налицо рукописный оригинал произведения) и
т. д. Теперь к этим традиционным методам атрибуции
добавилось применение контент-анализа, позволившее
установить, например, авторство некоторых памфлетов 80-х годов
XVIII в. в США. Подчас автор изданного анонимно или под
псевдонимом памфлета устанавливается по показаниям
других источников. И все же раскрыть не названное по тем или
иным причинам имя памфлетиста историкам удается
далеко не всегда.
Иногда памфлет умышленно выдается его
действительным автором за произведение другого, чаще всего
известного и уже умершего лица. Это явление, называемое
литературной мистификацией, в литературоведении
рассматривается в одном ряду с псевдонимами и анонимами, но в плане
историко-источниковедческого анализа должно
квалифицироваться иначе—как подделка. Памфлет, оказавшийся
литературной мистификацией, либо вообще не может служить
252
историческим источником, либо должен использоваться как
документ идейной биографии своего настоящего автора-
(как, например, в случае с произведениями Гольбаха или
Вольтера, выпущенными под именами реальных
исторических лиц).
Если исследователь заподозрил мистификацию, то ему
предстоит решить две задачи: 1) удостовериться в
подложности произведения, т. е. доказать, что оно не принадлежит
тому, кому приписывается; 2) попытаться установить, кем
оно создано в действительности (так же, как это делается'
при атрибуции анонимных произведений или раскрытии
псевдонимов). В случае злостной мистификации тот, кто
совершает подлог, старается замаскировать его, имитируя
возможно точнее стиль и идеи мнимого автора. Но обычно
даже самому ловкому мистификатору не удается полностью?
«замести следы» и избежать каких-то ляпсусов или
неувязок, обнаружение которых и позволяет разоблачить
подделку. Все, что в этом смысле насторожило исследователя,,
должно быть тщательно проверено сопоставлением с
фактами биографии мнимого автора, а при доступности
рукописного оригинала произведения — определением возраста
рукописи с помощью палеографического анализа и
графологической экспертизой, т. е. анализом почерка. По почерку
может быть установлено и имя настоящего автора
произведения. Но возможность обращения к рукописи подложного»
памфлета — случай маловероятный, так как мистификатор
отнюдь не заинтересован в сохранении такой улики против
себя. Раскрыть и доказать подделку, как правило,
оказывается легче, чем установить, кто именно и по каким мотивам
совершил ее.
Необходимо по возможности проверить, вполне ли точен
опубликованный текст памфлета. Выявить купюры в тексте
позволяют либо специальные оговорки, сделанные на этот
счет издателем произведения, либо сравнение между собой
разных его публикаций. Различия между прижизненными
изданиями одного и того же памфлета должны
учитываться как отражение процесса авторской работы над текстом.
Будучи живым откликом на злободневные события и
проблемы своего времени, памфлет по-настоящему
раскрывается как источник лишь при условии, если он исследуется
в точном общественно-историческом контексте соответству-
щей эпохи. Без детального знания обстановки, в которой
создавался памфлет, нельзя ни понять его общую
направленность, ни расшифровать содержащиеся в нем политические
намеки, ассоциации, параллели, ни представить себе эмо-
253

циональный эффект образных средств, использованных его
автором. Важнейшее значение в этой связи имеет, в
частности, правильная датировка памфлета.
Памфлетные произведения (особенно в начале нового
времени) отнюдь не всегда содержат исходящие от самих
авторов прямые указания на то, когда они написаны.
Иногда они публикуются и без обозначения года издания,
служащего хотя бы грубым конечным ограничителем того
временного интервала, в рамках которого могло
возникнуть данное произведение. В таких случаях следует
попытаться определить время создания памфлета по его
содержанию — исходя из упоминания в тексте каких-либо точно
датируемых событий, возраста или иных деталей
биографии автора и т. д.
Такая датировка по косвенным признакам была, в
частности, успешно применена исследователями
мировоззрения Ж- Мелье к его «Завещанию». Многое в тексте
этого произведения (начиная с названия) указывает на
то, что Мелье писал его незадолго до смерти, умер же он
в мае 1729 г. С другой стороны, тщательный
текстологический анализ «Завещания» выявил детальное знакомство
Мелье с «Трактатом о добровольном рабстве» Э. де Ла
Боэси — публицистическим произведением, созданным еще
в XVI в., но впервые полностью опубликованным (без
указания имени автора) лишь в 1727 г. в собрании
сочинений известного философа М. Монтеня (Мелье часто
почти буквально повторяет заимствованные оттуда
положения). Все это дало основание отнести создание или во
всяком случае завершение «Завещания» Мелье к периоду с
1727 по май 1729 г.19
Поскольку памфлет служит источником для изучения
прежде всего истории идей, необходимо проследить его
генеалогические связи как с другими произведениями того
же автора, так и вообще с публицистикой данной или
более ранней эпохи. Это позволит судить о месте
разбираемого произведения в идейной биографии автора, о том,
были ли у него предшественники, знал ли он об их
существовании и как относился к их наследию. В некоторых
случаях, как показывает пример с «Завещанием» Ж. Мелье,
установить факт использования в памфлете каких-либо
других текстов важно также и для его датировки.
19 См.: Поршнев Б. Ф. Народные истоки мировоззрения Жана
Мелье. — В кн.: Из истории социально-политических идей. Сборник
статей. К семидесятипятилетию академика В. П. Волгина. М., 1955, с. 213.
254
Извлечь из содержания памфлета то, что составляет
ценную для историка информацию по существу
исследуемых им проблем, бывает подчас непросто ввиду присущих
этому жанру особенностей формы — обилия метафор и
всякого рода образных характеристик, нарочито
смещенного распределения «светотени», употребления автором
сатирических приемов изображения реальности и т. д.
В памфлете далеко не все может быть понято и
истолковано в буквальном смысле. В то же время аллегорический
язык памфлета обычно достаточно прозрачен, иначе он не
дошел бы до читателя, которому был непосредственно
адресован. Правильно судить о содержательной стороне
памфлета можно лишь тогда, когда уяснена специфика
примененных в нем изобразительных средств.
Интересный в этом отношении пример — памфлет,
изданный в Швейцарии через несколько дней после падения
Парижской Коммуны в виде листовки, которая,
по-видимому, предназначалась для нелегального распространения
во Франции20. В нем использован характерный для
революционной публицистики Коммуны прием: повествование
ведется как бы от лица версальцев. Но при этом оно
выдержано в таком тоне, который придает сказанному
гневно-сатирическое звучание. В результате перед читателем
возникает картина, сам зловещий колорит которой
великолепно передает обличительный смысл документа:
«Париж подавлен! Обезглавленное восстание потоплено
в крови его защитников! Дикая резня, безжалостная,
слепая и безудержная, завершает победу друзей порядка.
Мы забираем, мы расстреливаем всех, даже смертельно
раненных пленных».
«Урра! Париж подавлен, разрушен, побежден! Царит
порядок. Добропорядочные люди взяли верх».
«Возвращайтесь все! Урра! Делить добычу! Франция,
разбитая, искалеченная, не умерла. Она живуча, еще
течет кровь в ее жилах. Собирайтесь, вороны, ястребы,
пиявки. Порядок восстановлен!».
Достоверность сообщаемых в памфлете фактов, а
также истинность принципиальных утверждений, аргументов,
выводов автора должна тщательно проверяться
исследователем. Памфлетист может быть недостаточно
осведомлен, использовать не вполне доброкачественные и
надежные сведения, оказаться в плену политической пристраст-
20 См.: Листовка-памфлет (к 90-летию Парижской Коммуны)/
Публикация М. Алексеевой и С. Маневич. — Новый мир, 1961, № 3,
с. 282—283.
255

ности, неверно видеть что-либо по причине классовой
ограниченности своего кругозора. Сама нарочитая
публицистическая заостренность постановки поднятых в
памфлете вопросов иногда смещает угол зрения настолько,
что при этом искажается общая картина изображаемого.
В каждом конкретном случае следует, исходя из того, что
удалось выяснить об авторе памфлета и условиях его
работы, взвесить вероятность допущенного им по
подобным или каким-либо иным причинам отступления от
истины, а для окончательного суждения на этот счет
сопоставить содержание памфлета с данными других
источников — периодики той же эпохи, воспоминаний, переписки
современников и т. д.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ЛИСТОВКИ. ПРОКЛАМАЦИИ, ПОЛИТИЧЕСКИЕ АФИШИ
Жанровая специфика листовки и ее разновидностей.
Листовка представляет собой особый, имеющий свои
отличительные черты жанр публицистики. Этот небольшой по
объему документ (согласно принятым в библиографии
критериям — не свыше 4 страниц), рассчитанный на
массовое распространение в ходе открытых политических
кампаний, манифестаций, забастовок или же по
нелегальным каналам. Цель листовки — в краткой и доходчивой
форме донести до читателя определенные программные
положения, политические или иные требования, с тел
чтобы пробудить к ним идейную симпатию либо добиться
их действенной поддержки в виде проявления
солидарности, участия в движении протеста, подачи голоса на
выборах и т. д.
Разновидностью листовки является прокламация,
которая пишется особенно ярким, эмоционально-приподнятым
языком и завершается «ударной» концовкой, состоящей из
одного или нескольких лозунгов. Политическая афиша
отличается от обычной листовки или прокламации в
сущности лишь большим форматом и способом
распространения: афиши не раздаются или разбрасываются, а
расклеиваются для всеобщего обозрения. Ф. Энгельс в период
революции 1848—1849 гг. особо отметил роль настенных
афиш и плакатов как своего рода бесплатной газеты, т. е.
256
наиболее демократического, доступного рабочим
источника политической информации1.
Современная листовка произошла от средневекового
летучего листка. В некоторых языках для обозначения
листовки по сей день употребляется выражение, которое
буквально переводится как «летучий листок»: Flugblatt
(нем.), foglio volante (итал.), hoja volante (исп.). Этот
общий предок роднит листовку с периодической печатью.
Имеющие малый объем и формат подпольные газеты
сохраняют и внешнее сходство с листовками. С того времени,
когда возникают политические партии, листовка
становится для них важным средством агитации в массах за
свои программные и тактические установки и в сущности
превращается в один из видов партийной документации.
Исходящая от политической партии листовка может
содержать разъяснение того, что изложено в ее программе,
манифесте, решении съезда, или даже текстуально
воспроизводить другие партийные документы с целью их
массового (иногда нелегального) распространения. В форме
листовки может распространяться и небольшое по объему
произведение памфлетного жанра (пример тому
приводится в предыдущей главе).
Однако при всей своей близости к названным видам
источников листовка не может идентифицироваться ни с
одним из них и должна быть рассмотрена отдельно. О том,
что летучие издания являются особым, не заменяемым
газетой и не заменяющим ее родом агитационной
литературы, специально писал в «Искре» В. И. Ленин2. От газеты
листовку отличает уже то, что она не является
периодическим изданием (это относится и к составляющим серию
нумерованным листовкам). Общая для газеты и листовки
(а особенно прокламации) цель эмоционального
воздействия на читателя в газете достигается прежде всего
сочетанием различных по жанру и авторству материалов, тогда
как листовка, будучи документом не сложного, а простого
состава, есть и в жанровом отношении единое целое.
Политические партии, активно используя листовку и ее
разновидности в своей пропаганде и агитации, заимствуют
готовую, существовавшую до их появления форму обращения
к массам (известно, например, что листовки во множестве
выходили в эпоху Великой французской революции, когда
партий еще не было). С другой стороны, также и после
1 См • Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 6. с. 475, 478.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 271—272.
17-19
257

того, как листовка приобретает по преимуществу
партийный характер, она не отмирает полностью как документ,
публикуемый от имени какой-либо не оформленной
организационно или не имеющей постоянного статуса группы и
даже от имени отдельного лица. Памфлет отчасти сходен
с листовкой и производными от нее формами
публицистических документов по характеру своих изобразительных
средств (главным образом по эмоциональной
приподнятости языка). Но в принципе он рассчитан на
возможность более пространного изложения, на иные пути
распространения и гораздо чаще, чем листовка, адресуется
читателю непосредственно автором, который выступает не от
имени и по поручению какой-либо организации, а как бы
только от собственного лица.
Легальная и нелегальная листовка. Как уже
упоминалось выше, листовка может существовать в качестве и
легального, и нелегального издания. Легальные и
нелегальные листовки существенно различаются по внешнему
оформлению, тиражу, способу воспроизведения.
Легально распространяемые листовки, прокламации,
афиши в новое и новейшее время широко используются
различными политическими силами и институтами,
действующими в буржуазном обществе. Памятный исторический
пример обращения <в критический момент к этому методу
агитации даже со стороны абсолютной власти — воззвание
короля Фридриха Вильгельма IV «К возлюбленным
берлинцам», обнародованное в форме прокламации в самом
начале революции 1848 г. в Пруссии. Издавна (по
крайней мере, со времен наполеоновских войн) листовка
вошла в агитационно-пропагандистский арсенал
действующих армий. Современные политические партии
издают огромное количество листовок во время избирательных
кампаний. Такие листовки излагают предвыборные
программы, сообщают биографические данные кандидатов
той или другой партии, призывают избирателей на
митинги, служат средством полемики данной партии с ее
политическими противниками и т. д. (часто они дублируются в
виде афиш). Предвыборные листовки раздаются на
улицах, а иногда даже разбрасываются с самолетов.
Листовку как доходчивый, пригодный для доверительного
индивидуального воздействия на умы и души вид
печатного слова оценила н церковь: с помощью листовок и
небольших брошюр, раздаваемых 'прихожанам и всем, кто
входит в помещения храмов, она убеждает родителей не
противиться, если их сыновья мечтают о священническом са-
258
не, пропагандирует достоинства готовящих к этому
религиозных учебных заведений, стремится заинтересовать
молодежь организуемыми в приходах вечерами и беседами, где
в духе религиозной морали освещаются проблемы секса,
семьи, брака, и т. д.
Но в особом изобилии легально издаваемые листовки
появляются в периоды высокого общественного подъема,
революционных кризисов или революций, когда
необычайно возрастает тяга к печатному слову вообще и одна
периодическая печать не поспевает удовлетворять ее. Так
было, в частности, в >ши Парижской Коммуны:
французская столица была буквально затоплена потоком листовок
и афиш, которые исходили не только от Совета Коммуны,
различных ее комиссий, тех или иных общественных
организаций, но и от отдельных граждан, сознававших свою
сопричастность великим историческим событиям.
Листовки, разбрасывавшиеся с воздушных шаров,
использовались как средство агитации за дело Коммуны в
провинциях.
Легальные листовки печатаются, как правило,
типографским способом. Однако в современных условиях для
их изготовления используются и различные
множительные аппараты — особенно если листовка выпускается
срочно в ходе забастовки, к митингу протеста или же
силами какой-либо организации, не располагающей
типографскими средствами.
В ряде стран Европы и Америки в новое и новейшее
время не раз наблюдались такие периоды, когда
передовые общественные силы бывали лишены возможности
легально вести сколько-нибудь широкую политическую
агитацию. На заре рабочего движения свобода печати и
свобода союзов для пролетарских организаций носили, как
уже отмечалось выше, в значительной мере призрачный
характер. Существенное ограничение демократических
свобод произошло во всех воюющих странах в годы
первой мировой войны. Установление фашистских режимов в
Италии, Германии, Испании, Португалии и других
странах надолго отняло право на легальное существование у
всех оппозиционных фашизму политических партий и
течений. В нечеловечески трудных условиях подполья
действовали во время второй мировой войны антифашисты тех
стран, которые подверглись нацистской оккупации.
Кровавая диктатура Пиночета в Чили, существование
реакционно-диктаторских режимов в ряде других стран Латинской
Америки и в наше время обрекают на пребывание в глу-
17* 259

боком подполье некоторые коммунистические партии и
другие прогрессивные организации этого региона.
Повсюду, где складываются подобные ситуации,
важным агитационным средством становится нелегально
издаваемая и распространяемая листовка. Она исторически
возникла и приобрела свои характерные черты именно в
недрах прогрессивных общественных движений, хотя
подчас это оружие заимствует и загнанная в подполье
контрреволюция.
Там, где для этого есть необходимая техническая
база, нелегальные листовки издаются типографским
способом, иногда в значительных количествах. В нацистской
Германии, например, только одна подпольная типография
в Лейпциге сумела напечатать 96 тыс. экземпляров
листовок под названием «Правда о пожаре рейхстага». По
сравнению с легальной нелегальная листовка гораздо
чаще печатается с помощью не типографского станка, а
более примитивных и доступных в подполье множительных
средств (гектограф и т. п.). Чтобы облегчить ее
распространение, ее обычно печатают на тонкой бумаге. Этой же
цели служит и целый ряд специфических маскировочных
приемов внешнего оформления листовки, выработанных в
практике подпольной издательской деятельности.
Нелегальные листовки и брошюры могут
маскироваться, например, какой-нибудь «безобидной» обложкой.
Заключительная речь Г. Димитрова на Лейпцигском
процессе была в нелегальном издании снабжена обложкой
одного из произведений Мопассана. Другие подпольные
коммунистические листовки 30-х годов подобным же
образом маскировались под брошюрки, содержащие советы
садоводу, кулинарные рецепты и т. д.
Интересный способ маскировки применен в листовке
КПГ, изданной после захвата власти нацистами. Она
оформлена в виде рекламы новой марки
радиоприемника 3. Крупным, жирным шрифтом набраны типично
рекламные заголовки, которыми открывался текст:
«Необычайная новинка! Сногсшибательное изобретение!
Исключительно дешевый новый радиоаппарат! Каждому
немцу — приемник! Триумф немецкой техники!». В том же
стиле выдержаны и выделены с помощью шрифта
заголовки каждого из абзацев текста. При беглом взгляде
издали видны только они, и документ вполне может быть
3 См.: Hundert Tage illegaler Kampf. Die illegale Presse der KPD
in Bild und Wort im Kampfe gegen die faschistische Diktatur. Verlagsge-
nossenschaft auslandischer Arbeiter in der UdSSR. Moskau — Leningrad,
1933, S. 48—53.
260
принят за рекламный проспект какой-то фирмы. Но с
каждым из этих заголовков остроумно увязан текст
политического, антифашистского содержания. Под заголовком
«Значительная скидка» идет речь об обещанном нацистами
трудящимся снижении цен, которое оказалось мифом, под
заголовком «4 года гарантии» — о гитлеровском
четырехлетнем плане, гарантирующем капиталистам и бонзам
их прибыли. «Радио сообщает обо всем, а то, о чем оно не
сообщает, скажем пролетариям-социал-демократам мы» —
так составители листовки вводят в текст обращенный к
социал-демократическим рабочим призыв участвовать
совместно с коммунистами в политической забастовке 1 Мая,
и т. д.
Еще одна изданная немецкими коммунистами
листовка, которая распространялась в десятках тысяч
экземпляров, выглядит как брошюрка с изложением
содержания нового фильма (такие брошюрки часто раздавали
зрителям в кинотеатрах). Этот вымышленный фильм на
сюжет из времен римского императора Нерона назван
«Под знаком креста» и якобы повествует о пожаре Рима,
использованном как повод для гонений на христиан 4.
Аллегорический смысл текста очевиден с первых же слов,
даже без прямой параллели с поджогом рейхстага и
нацистским террором против коммунистов, которой
завершается листовка.
Оригинальные издания листовок (степень
сохранности, собрания, библиографии). Листовка всегда
адресована читателю, она специально рассчитана на
опубликование и выполняет свое агитационное назначение именно
как печатный документ, что придает ее оригинальному
изданию качество первоисточника. Но этот массовый по
своему характеру материал сохраняется лишь в
незначительной части. Из тиража нелегальной листовки те
экземпляры, которые дошли до читателя, затем, как правило,
уничтожаются по конспиративным причинам, а те,
которые были обнаружены полицией, тщательно изымаются
из обращения. Сам нелегальный тираж обычно невелик,
особенно если листовка печатается не типографским, а
каким-либо более примитивным способом. Небольшими
тиражами издаются и многие легальные листовки,
хранить которые ни для кого не опасно, но мало кому
интересно или необходимо. Имеющие иногда громадный
тираж предвыборные листовки чаще всего выбрасываются
тут же по их прочтении и превращаются просто в груды
4 См.: ibid., S. 53—55.
261

бумажного мусора, от которого муниципальные службы
стараются поскорее очистить городские улицы.
Экземпляры оригинальных изданий листовок обычно
сохраняются либо в архивах тех организаций или лиц,
которые были причастны к их выпуску, либо в
государственных архивах, в фондах полицейского или судебного
ведомства как вещественные доказательства «подрывной»
деятельности революционных сил, либо в составе
специально собранных кем-то коллекций.
Крупнейшим хранилищем, где на протяжении многих
лет наряду с другими документами специально
собирались подлинные издания листовок из различных стран,
является Центральный музей революции СССР. Его
коллекции по состоянию на середину 70-х годов отражают
историю революционного движения в 111 странах мира и
деятельность 47 международных революционных и
демократических организаций, преимущественно в новейшее
время 5. В этих коллекциях есть материалы, которые не
сохранились в стране их происхождения — например
листовки компартии, комсомола и революционных
профсоюзов Кубы, относящиеся к концу 20-х — середине 30-х
годов. Значительным комплексом материалов (включая
листовки) представлена в Музее революции история
Венгерской советской республики. В коллекции документов о
национально-революционной войне 1936—1939 гг. в
Испании имеются листовки и другие издания Комиссариата
интернациональных бригад, отдельных интербригад, а
также для добровольцев-антифашистов различных
национальностей. Из летучих изданий позднейшего времени
интересны выпущенные в связи с острыми классовыми
боями 1972 г. листовки Коммунистической партии
Великобритании, листовки Нью-Йоркского комитета борьбы за
освобождение Анджелы Девис и т. д.
Одно из лучших в мире собраний листовок и других
печатных изданий периода франко-прусской войны и
Коммуны находится в Государственной публичной библиотеке
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Основой его
является коллекция, составленная историком искусства
Э. Мюнцем, с которым был близко знаком живший в
Париже П. Л. Лавров. При посредничестве Лаврова и при
5 См.: Мачула Т. И., Шварц-Педраудзе Г. М-, Курмановская Г. В.
Отражение истории международного коммунистического, рабочего и
национально-освободительного движения. — В кн.: Центральный ордена
Ленина и ордена Октябрьской Революции музей революции СССР.
Труды. М., 1975, с. 109.
262
активном содействии В. В. Стасова (в то время
заведовавшего художественным отделом Публичной
библиотеки) коллекция Мюнца была приобретена библиотекой в
1872 г. Всего в собрании Публичной библиотеки
насчитывается 192 издания типа листовок и небольших брошюр —
по большей части за время после революции 18 марта6.
Общий же фонд листовок, афиш, брошюр кануна и
периода Коммуны, имеющихся в советских хранилищах (в
том числе Государственной библиотеке им. В. И. Ленина,
библиотеке ИМЛ при ЦК КПСС и др.). включает — по
данным специального сводного каталога — более 670
названий 7. Это значительно больше, чем смог разыскать и
учесть современник Коммуны Ф. Майяр, отметивший в
своей библиографии 436 парижских «уличных изданий»
начиная с периода осады 8.
За рубежом наиболее крупные массивы
сохранившихся подлинных листовок относятся к периоду
Сопротивления и сосредоточены там, где специально изучается его
история. Количественные данные о них можно привести
лишь выборочно, так как в имеющихся библиографиях по
истории Сопротивления публикации типа листовок не
всегда учитываются отдельно. Такие сведения есть,
например, по Италии: в библиографии печатных изданий
итальянского Сопротивления учтено 2623 листовки и брошюры,
выпущенные за период с 25 июля 1943 г. по 25 апреля
1945 г. различными партиями, организациями,
партизанскими формированиями и т. д.9 Библиография
освободительной борьбы против фашизма в Венгрии (1944—1945)
включает около 500 листовок и плакатов 10.
Листовки, прокламации, афиши в переизданиях.
Поскольку листовка или афиша в оригинальном издании
является редким, а подчас и уникальным документом, для
исследовательских целей она должна использоваться и в
различных перепечатках. Такие перепечатки (с
комментариями или без них — в зависимости от цели и характера
публикации) передают иногда только текст документа,
6 См.: Маневич С. М. и др. Французские издания периода
Парижской Коммуны. Л., 1961, вып. I, с. 145.
7 См.: Печать Первого Интернационала и Парижской Коммуны. М,
1964, ч. II, вып. I, с. III.
8 Maillard F. Les publications de la rue pendant le Siege et la
Commune. P., 1874.
9 См.: La Resistenza in Italia 25 luglio 1943 — 25 aprile 1945. Sag-
gio bibliografico. A cura di L. Conti. Milano, 1961.
10 См.: Hazank felszabadulasa (1944—1945). Bibliografia es doku-
mentum gyiijtemeny/ Szerkesztette: Tiszay A. Budapest, 1955.
263

иногда же являются факсимильными репродукциями, т. е.
точно воспроизводят также и его внешний вид — формат,
шрифт, орфографию, цвет бумаги и т. д. Оба способа
воспроизведения могут соседствовать в одном и том же
издании.
Во Франции стали своего рода традицией переиздания
настенных политических афиш. Спрос на публикации
подобного типа здесь весьма непосредственно стимулируется
крупными историческими событиями, например такими,
как франко-прусская война и Коммуна, а в недавнем
прошлом «красный май» 1968 г.
Уже в 1871 г. упомянутый выше Ф. Майяр
опубликовал собрание афиш, прокламаций и т. д., связанных с
выборами в Коммуну 26 марта и 16 апреля и, а в Орлеане
вышла факсимильная перепечатка афиш периода
прусской оккупации ,г. Несколько лет спустя парижский
издатель Ле Шевалье предпринял факсимильную публикацию
под общим названием «Французские политические
афиши», отведя в ней особый том афишам Коммуны13.
Ле Шевалье сознавал историческую ценность
публикуемого материала, но его издание (как и аналогичное
орлеанское) не претендовало на научный характер, не
содержало каких-либо комментариев и было рассчитано скорее на
библиофилов.
Множество сборников афиш вышло в свет по следам
майско-июньских событий 1968 г. 14 Эти события
породили также огромную массу студенческих прокламаций,
которые не только переиздавались 15, но и стали предметом
проведенного под эгидой Национального фонда
политических наук лексикометрического исследования, т. е. коли-
чеетвенного изучения их словаря, грамматического строя
11 Elections des 26 mars et 16 avril 1871. Affiches, professions de
foi — documents officiels, clubs et comites pendant la Commune. Re-
cueillis par F. Maillard. P., 1871.
12 Les murailles d'Orleans pendant l'occupation prussienne 1870—
1871. Orleans, 1871.
13 Les murailles politiques franchises. [I] Depuis le 4 septembre
3870. [II] La Commune. [Ill] Les murailles d'Alsace — Lorraine. P.,
1874.
14 Mai 1968. Affiches. 32 affiches. P., 1968; Atelier populaire pre-
sente par lui-meme. 87 affiches de mai—juin 1968. P., 1968; Mai 68:
les affiches de l'atelier populaire de Гех-Ecole des Beaux. Arts [re-
unies et presentees par] Mesa, P., 1975, и т. д.
15 Напр.: La revolution par elle — meme. Tracts revolutionnaires...
Textes rassembles et presented par J. — P. Simon. P., 1968; Vienet R.
Enrages et situationnistes dans le mouvement des occupations. P., 1968.
264
и т. д.16 Переиздания «майских» листовок, афиш и т. п.
документов осуществлялись большей частью по
инициативе различных гошистских группировок, концепциям
которых соответствовал отбор материала и характер
комментариев в подобных сборниках.
Изданные нелегально листовки составили большую
часть документального сборника, посвященного
деятельности в годы первой мировой войны организации левых
германских социал-демократов — «Союза Спартака» п.
Осуществленная одним из бывших спартаковцев —
Эрнстом Мейером, предполагавшим также издать
сочинения К- Либкнехта, и листовки «Спартака» за период
Ноябрьской революции, эта публикация была частью его
изысканий в области истории КПГ. Но своему сборнику
Э. Мейер предпослал введение общеисторического, а не
собственно археографического характера и сопроводил
публикуемые документы лишь сведениями об их авторах,
а также дал их приблизительную датировку. Уже после
смерти составителя сборник вышел в русском переводе 18.
В издании на русском языке листовки были снабжены
довольно подробными историческими комментариями.
Некоторое количество листовок немецкого
антифашистского подполья и Национального комитета «Свободная
Германия» вошло в публикацию «К истории немецкого
антифашистского движения Сопротивления (1933—
1945)» ,9. Эта публикация, осуществленная в ГДР, имеет
мемориальный характер и не претендует на полный охват
и научно-источниковедческую разработку темы.
Включенные в нее листовки даны главным образом в
факсимильном воспроизведении.
Листовки периода Сопротивления также и в других
странах переиздавались по преимуществу не отдельно, а
в совокупности с другими материалами — в составе
различных тематических сборников, публикаций личных
архивов и т. д.
Предметом специальной научной публикации,
охватывающей только документы данного вида, до сих пор бы-
16 Des tracts en mai 1968. Mesures de vocabulaire et de contenu. P.,
1975.
" Spartakus im Kriege. Die illegalen Flugblatter des Spartakus —
bundes im Kriege. Berlin, 1927.
18 «Спартак» во время войны. Документы и нелегальные листовки
союза «Спартак» во время войны. М., 1933.
19 Zur Geschichte der deutschen antifaschistischen Widerstandsbewe-
gung. 1933—1945. 2. verbesserte Auflage. Berlin, 1958.
265

ли главным образом революционные листовки
отечественного происхождения. В зарубежных странах подобных
публикаций практически нет.
Источниковедческий анализ листовок. Листовка как
агитационный документ в огромном большинстве случаев
исходит от какой-либо организации, партии или
движения и соответственно отражает их идейно-политические
установки, а не личное мнение того, кем составляется ее
текст. Поэтому прежде всего следует установить, какой
организации принадлежит листовка, и возможно точнее
представить себе ее общий облик. В легально издаваемых
листовках выпустившие их организации, как правило,
'прямо называют себя в «шапке» к тексту или в подписи
под ним. Иногда это делается и в нелегальных листовках,
но весьма часто их принадлежность не указывается
совсем или как-либо зашифровывается.
Относящаяся к эпохе I Интернационала листовка на
итальянском языке под названием «Интернациональная
программа» издана без подписи. Однако из первых же
слов ее текста («Мы хотим социальной революции...»)
очевидно, что эта программа излагается самими ее
приверженцами. Дальнейший анализ содержания позволяет
обнаружить в листовке типично анархистские положения
(например: «Что касается политического освобождения,
мы хотим уничтожения государства и всех институтов,
которые являются его ответвлениями») и таким образом
установить, что она была выпущена сторонниками
бакунинской интерпретации идей I Интернационала. Именно
таким способом — исходя из анализа содержания — чаще
всего определяется принадлежность неподписанной
листовки.
В листовке-«рекламе», о которой речь шла выше, ее
принадлежность коммунистам замаскирована, но весьма
прозрачна. В последнем абзаце текста под заголовком
«Редкая долговечность» говорится о тщетности
начавшихся еще до нацизма попыток уничтожить организацию
красного классового фронта, которая именует себя
Союзом пролетарских свободных мыслителей — Verband
Proletarischer Frei-denker (VPF). Затем следует
выдержанная в общем стиле этого документа подпись некой
«фирмы по сбыту дешевой радиоаппаратуры»—Vertrieb
Preiswerter Funkgerate (VPF), округ Бавария. Отсюда
очевидно, что листовка исходит от баварской окружной
организации «Союза пролетарских свободных мыслителей»,
намеренно повторившего в подписи под текстом свое со-
266
кращенное наименование — VPF. Содержащийся же в ней
призыв к социал-демократическим рабочим бастовать
1 Мая вместе с коммунистами ясно указывает на то, чьим
псевдонимом является это наименование.
Издавшая нелегальную листовку организация может
подписаться и псевдонимом типа «Солдат», «Матрос» и
т. п., специально рассчитанным на агитационное
воздействие. В этом случае принадлежность листовки
устанавливается так же, как при отсутствии подписи
вообще — по ее содержанию, лозунгам, общей
направленности.
При определении принадлежности нелегальной
листовки нельзя слепо полагаться на ту версию ее
происхождения, которая слишком легко подсказывается чисто
внешними признаками (подпись) или основана на других,
иногда явно тенденциозных источниках. Против
движений, подвергающихся преследованиям или действующих в
подполье, часто пускается в ход полицейская провокация
с использованием якобы нелегально изданных подложных
документов. Такая провокация была, например,
организована за рубежом царской охранкой в 1892 г. с целью
внести раскол в среду русских революционных
эмигрантов, развернувших активную деятельность в помощь
голодающим в России. В эмигрантских кругах была
распространена подложная гектографированная прокламация за
подписью Г. В. Плеханова (по его собственному отзыву,
«очень хорошо» подделанная), чернившая русских
социал-демократов в Париже — инициаторов создания
общества борьбы с голодом, где Плеханов вскоре должен
был выступить, и С. М. Степняка-Кравчинского, который
вел подобную же работу в Лондоне20.
Подобные факты доказывают, что подлинность
нелегальной листовки должна тщательно проверяться,
особенно если эта листовка фигурировала в качестве улики
против тех, кому она приписывается. Необходимо выяснить,
соответствует ли общей линии предполагаемой
организации-составителя содержание листовки, ее лозунги, их
обоснование, существовала ли вообще организация,
поименованная в подписи под листовкой, и т. д. Все это
относится прежде всего к работе с первичным, еще не
подвергавшимся исследованию и не переиздававшимся
материалом. В переизданиях, особенно научного типа,
и) См- Г В Плеханов и «шпионские забавы» (сообщил
С. Н. Валк). —Красный архив, 1924, т. 5, с. 263—266.
267

подлинность публикуемых листовок, как правило, уже
проверена теми, кто готовил публикацию к печати.
Когда установлено, от какой организации исходит
изучаемая листовка, а ее подлинность проверена или
заведомо не вызывает сомнений, следует по возможности также
выяснить, кем именно она написана. Это желательно
всегда, а особенно в случае, если есть вероятность
обнаружить авторство известного политического деятеля или
публициста. Мы можем предположительно определить
автора или авторов листовки, если располагаем какими-
либо сведениями о составе данной организации, о том, кто
из ее членов обладал необходимой для написания
листовки политической подготовкой и литературными навыками.
Но это лишь допущение, подлежащее дополнительной
проверке путем сравнительного стилистического анализа
или по показаниям других источников.
Автор листовки может быть точно установлен по
почерку ее рукописного оригинала, если таковой доступен
исследователю непосредственно или в факсимильном
воспроизведении. Давно известен, например, текст
прокламации к населению Генуи, изданной от имени Комитета
национального освобождения (КНО) Лигурии в связи с
победой антифашистского восстания 24 апреля 1945 г. Но
в личном архиве видного деятеля итальянской ХДП, ее
представителя в КНО Лигурии Паоло Эмилио Тавиани
этот документ сохранился написанным его рукой, что
бесспорно указывает на авторство Тавиани.
Листовка всегда пишется на злобу дня и быстро
стареет, поэтому ее ценность как источника во многом
зависит от того, насколько точно удастся определить время и
место ее создания. В листовках, изданных легально, то и
другое сообщается самими составителями или же может
быть установлено по выходным типографским данным.
Однако такие данные указываются не всегда.
Типографская дата хотя и максимально близка к моменту создания
листовки, но все же не совпадает с ним, а часто к тому
же бывает неполной (только год или месяц и год — без t
указания числа). Нелегальные листовки, как правило,
выпускаются без даты и других элементов, которые могут
навести на след подпольщиков. Отсутствие или неполноту
прямых сведений о том, когда и где была составлена или
издана листовка, приходится восполнять косвенной
информацией на этот счет, заключенной в ее содержании.
Выпущенная КПГ без даты нелегальная листовка-«рек- ^
лама» должна быть датирована не позже чем 1933 годом
268
уже потому, что она воспроизведена в тексте вышедшей в
СССР в том же году брошюры о подпольной
коммунистической прессе в Германии. Название этой брошюры —
«Сто дней нелегальной борьбы» — и ее содержание в
целом позволяют дополнительно уточнить датировку:
очевидно, что отсчет ведется от момента нацистского
переворота н что речь идет о периоде примерно с февраля по
начало июня 1933 г. Листовка же, которую мы
рассматриваем, ориентирует рабочий класс на единые действия в
предстоящий день 1 Мая, так что написана она скорее
всего во второй половине или в последней декаде апреля
1933 г.
Подобным же образом по содержанию листовки
устанавливается место ее выпуска. Здесь могут помочь такие
детали, как упоминание кварталов, улиц, площадей,
памятных зданий определенного города в связи с маршрутом
шествия или созывом митинга, отсылка к событиям в
какой-либо провинции или области, явно имеющая в виду
хорошо знакомого с ними местного читателя, и т. д.
В некоторых случаях время и место издания листовки
определяются по показаниям других источников.
Примером может служить упомянутая выше анархистская
листовка «Интернациональная программа». Об ее изъятии
сообщается в полицейских донесениях от 1 октября
1874 г., хранящихся вместе с ней в архивном фонде
римской квестуры (Государственный архив Рима), а каких-
либо следов распространения аналогичных листовок в
других городах Италии нет. Напрашивается вывод, что
листовка была составлена и отпечатана в Риме в конце
сентября 1874 г.
Листовка должна быть исследована и с точки зрения
ее генеалогии. Если она является средством обращения к
массам какой-либо партии или организации, то ее нужно
соотнести прежде всего с документами, в которых
выражены общие политические и тактические установки
данного движения. Как явствует из вышеизложенного, это
важно и для проверки подлинности листовки, а с другой
стороны, может оказаться полезным для ее датировки
(если, например, она пропагандирует такие лозунги, которые
отвечают хронологически определенному этапу в жизни
партии или организации и не могли появиться ни раньше,
ни позднее). При наличии в руках исследователя
листовок, которые однородны по типу и основному содержанию,
но не совпадают текстуально, разнятся по времени и
месту происхождения и т. д., их необходимо тщательно
269

сопоставить между собой. Такой сравнительный анализ
поможет выявить, было ли в издании всех этих листовок
какое-то объединяющее начало, уточнить географические
рамки деятельности соответствующих организаций и т. д.
Листовка отличается от других источников
агитационно-публицистического характера сравнительно большой
обнаженностью смыслового содержания. Здесь нет
характерной для памфлета сложной системы ассоциаций, образов
намеков, читателю не предподносится рассчитанное на
определенный «отвлекающий» эффект сочетание
разнотипного материала, как в периодической печати. Цель листовки
заключается, наоборот, в том, чтобы в максимальной
степени сосредоточить внимание читателя на одном предмете
и притом (поскольку она обращается к массовой
аудитории) изложить суть дела как можно более доходчиво.
В ряду партийных документов, специфическим видом
которых она зачастую является, листовка также выделяется
своим по преимуществу разъяснительным,
популяризаторским назначением. Разумеется, и в листовке отражение
исторической реальности опосредуется идеологическими
установками ее составителей. Но это не создает
серьезных препятствий к истолкованию ее смысла.
Вопрос о достоверности содержания в листовках
информационного типа должен быть отнесен к сообщаемой
ими сумме фактических сведений, в таких же листовках,
где тот или иной факт служит лишь поводом для
политической агитации, — к утверждениям принципиального
характера, истинность которых подлежит проверке.
Достоверность фактов в листовках информационного типа
неодинакова в зависимости от их целевого назначения.
Листовка забастовочного комитета, которая имеет целью
привлечь на сторону бастующих общественное мнение,
вряд ли погрешит против истины в описаниях их
положения и причин забастовки (если эти данные легко
опровергнуть, эффект окажется обратным желаемому).
Предвыборная листовка какой-нибудь буржуазной партии с
изложением биографии ее кандидата не будет откровенно
искажать те факты, которые она сообщает, но
одновременно может обойти молчанием другие, «не выигрышные»
биографические детали и этим отретушировать весь
политический портрет данного деятеля так, чтобы обеспечить
ему большую популярность среди избирателей.
Соответствие истине содержащихся в листовках общих выводов и
оценок в решающей мере зависит от идейно-политической
позиции составителей, от того, насколько она позволяет
270
проникнуть в объективную суть изображаемого.
Исследователем должна учитываться также и степень
фактической осведомленности авторов листовки, полнота и
качество той информации, которой располагали они сами.
Предварительная оценка достоверности листовки как
источника выносится на основе имеющихся в
распоряжении исследователя сведений о цели и условиях ее создания,
об организации-составителе, об авторе или авторах
текста. Но, как и во всех описанных выше случаях,
убедительно доказать справедливость такой оценки или
заставить в чем-либо пересмотреть ее может лишь сравнение
данного источника с другими.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
МЕМУАРНЫЕ ИСТОЧНИКИ (ВОСПОМИНАНИЯ И ДНЕВНИКИ)
Роль мемуарных свидетельств в изучении истории.
Воспоминания и дневники принадлежат к группе
источников личного происхождения. Их общей чертой является
то, что исторические события осмысливаются в них на
основе собственного опыта автора, описываются так, как
они были пережиты и прочувствованы им самим в
качестве современника, очевидца или непосредственного
участника. При этом воспоминания представляют собой
связное и всегда позднейшее изложение авторских
впечатлений о пережитом, в дневнике же события фиксируются в
самом ходе их свершения отдельными датированными
записями. Понятием «мемуары» (от лат. memoria —
память) в строгом его смысле обозначают только
воспоминания, употребляя оба термина в качестве синонимов '.
Правомерность расширительного толкования этого
понятия как собирательного, охватывающего и воспоминания
и дневники, в современном советском источниковедении
справедливо берется под сомнение2. Однако при всем
очевидном различии между теми и другими разделяющая
их грань подвижна, поскольку синхронность дневниковой
записи событиям не может быть абсолютной. Такая
запись передает как бы самый свежий отпечаток в челове-
1 См., напр.: Тартаковский А. Г. 1812 год и русская мемуаристика.
М., 1980, с. 4.
2 См., напр.: Житомирская С. В. Вопросы научного описания
рукописных мемуарных источников. — В кн.: Археографический ежегодник
за 1976 г. М-, 1977, с. 42.
271

ческой памяти того, что уже произошло — хотя бы и
только сегодня, сейчас. «Фиксируя настоящее, дневниковые
записи возникают как ближайшее, непосредственное
отражение и осмысление событий сегодняшнего дня, и в то
же время они всегда в какой-то степени воспоминание о
них, уже ушедших в прошлое»3. Память участвует в
создании дневника, даже если он пишется по горячим следам
и кажется моментальным снимком происходящего.
Поэтому, хотя общепринятой классификации документов
личного происхождения до сих пор нет и ее выработка
затрудняется «пограничностью» воспоминаний и дневников с
различными другими материалами (частные письма,
основанные на путевых впечатлениях журналистские
корреспонденции, автобиографии и дневники служебного
назначения, художественные произведения и т. д.), можно
считать достаточно устоявшимся и правомерным
объединение обоих названных жанров в сводную категорию
мемуарных источников.
Автор воспоминаний или дневника в принципе
выступает лишь от собственного имени, даже если его
точка зрения (как это часто бывает в новое и новейшее
время с мемуаристами из числа видных общественных и
государственных деятелей) оказывается вполне
совпадающей с официальной позицией правительственных кругов,
той или иной политической партии и т. д. В определенном
смысле мемуарные источники тем ценнее, чем больше они
отражают неповторимо-индивидуальное восприятие
событий. Именно постольку, поскольку они передают личный
взгляд на вещи, подобные свидетельства позволяют
историку представить себе изучаемую эпоху не только
крупным планом — на уровне действий масс, классов, партий,
государств, но и через отдельные человеческие судьбы и
характеры, понять мироощущение людей того времени,
увидеть их такими, какими они были в своей реальной
повседневной жизни. С другой стороны, присущий
воспоминаниям и дневникам субъективизм отрицательно
влияет на точность отображения исторических фактов и их
взаимосвязей. Поэтому в практике исторического
исследования мемуарные источники должны возможно шире
использоваться в сочетании с другими, полагаться же
только на них нельзя, не рискуя впасть в ошибку.
Правильное понимание источниковедческого значения
мемуарных произведений выработалось далеко не сразу.
3 Житомирская С. В. Вопросы научного описания рукописных
мемуарных источников, с. 43.
272
Примерно до начала *Х1Х в., пока историки еще не
научились отрываться в своих суждениях о прошлом от точки
зрения его современников, мемуарным источникам
отводилась первостепенная, если не исключительная роль.
Такой подход преодолевался лишь по мере того, как
вовлекались в научный оборот новые виды источников,
вырабатывались и совершенствовались приемы исторической
критики. В. Г. Белинский стоял на уровне передового
исторического знания своего времени, когда писал в
1842 г. в рецензии на «Руководство к всеобщей истории»
Ф. Лоренца, что если понимать под историей не просто
рассказ о событиях в жизни народа, а науку, то мемуары
(как и средневековые хроники)—это только материал
для истории, но еще не история 4. Однако ценность такого
материала велика — потому, что с его помощью картина
прошлого становится как бы объемной, а также и
потому, что мемуарные источники нередко служат весьма
полезным коррективом к документам официального
происхождения. Наглядный пример тому продемонстрировал
К- Маркс в статье «Традиционная английская политика»,
использовав для опровержения распространявшейся в
период Крымской войны версии о всегдашней
антироссийской направленности политики вигов принадлежащие
представителям этой же партии дневник и воспоминания,
которые свидетельствовали о том, что в прошлом вигские
государственные деятели не раз домогались союза с
царизмом и поощряли его внешнеполитические замыслы 5.
Жанры мемуаристики. Являясь двумя основными
мемуарными жанрами, воспоминания и дневники могут так
или иначе комбинироваться, сливаться, образовывать
переходные от одного к другому формы. Иногда симбиоз
воспоминаний и дневника осуществляется автором
открыто и специально оговаривается. Так поступил, например,
видный чиновник итальянского МИД в период первой
мировой войны Л. Альдрованди Марескотти в своей книге
«Дипломатическая война», в тексте которой преобладают
дневниковые записи, как бы обрамленные воспоминаниями6.
Подобным же образом В. В. Сухомлин — автор обширных
незавершенных воспоминаний — включил в опубликован-
4 См.: Белинский В. Г. Избранные философские сочинения. М.,
1948, т. 1, с. 378—379.
5 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 11, с. 606—609.
6 Aldrovandi Marescotti L. Guerra diplomatica. Ricordi e frammenti
di diario (1914—1919). Milano, 1938. Русск. пер.: Альдрованди
Марескотти Л. Дипломатическая война. Воспоминания и отрывки из
дневника (1914—1919 гг.). М., 1944.
18—19
273;

ный их фрагмент «Гитлеровцы в Шриже» 7 свой
переработанный дневник за период с августа 1940 г. по 9 июня
1941 г. Но дневник может войти в ткань воспоминаний и
в «обезличенном» виде, не сохранив собственной формы: в
таких случаях на его скрытое присутствие указывает не
подвластное обычной памяти обилие фактических деталей.
Наконец, встречаются и произведения, имеющие форму
дневника, но на деле являющиеся основанными на
кардинальной переработке подлинных дневниковых записей
позднейшими воспоминаниями. К этому разряду автор
специального исследования о мемуарных источниках по
истории первой мировой войны8 относит, например, книги
Р. Пуанкаре и М. Палеолога — в годы войны
соответственно президента Франции и французского посла в
России9. Этот вывод сделан из наличия в них фактической и
смысловой модернизации, а также из анализа их
архитектоники, композиционного и стилистического оформления.
В свою очередь, внутри каждого из основных жанров
мемуаристики есть свои разновидности или варианты.
Воспоминания в любом случае представляют собой
авторский рассказ о прошлом, но способы его фиксации
бывают разными. Он может быть записан не только самим
автором, но и другим лицом (литературная запись),
которое в определенной мере становится соавтором текста.
В качестве примера назовем записанные журналистом
Р. Николаи воспоминания итальянского крестьянина
Альчиде Черви о его семерых сыновьях — бойцах
Сопротивления, павших в борьбе с фашизмом 10, или же
построенные в форме бесед с редактором журнала «Calendario
del popolo» воспоминания Луиджи Лонго и. Устный рас-
' Новый мир, 1965, № 11, 12.
8 См.: Грин Ц. И. Мемуарная литература по истории
международных отношений начала XX в. как исторический источник. Автореферат.
Л., 1953.
9 Ро'тсагё Я. Au service de la France. Neuf annees de souvenirs
T. 1—10. P., 1926—1933. Частичный русск. пер.: Пуанкаре Р.
Воспоминания. 1914—1918. В 2-х т. М., 1936. Paleologue M. La Russie des tsars
pendant la grande guerre. Vol. 1—3. P., 1921—1922. Русск. пер.: Палео-
лог М. Царская Россия во время мировой войны. Пг. — М., 1923; его
же. Царская Россия накануне революции. М. — Пг., 1923.
10 Cervi A. I miei sette figli. A cura di R. Nicolai. Roma, 1955. Русск.
пер.: Черви А. Мои семь сыновей. Лит. запись Р. Николаи. М., 1956.
11 Longo L., Salinari С. Tra reazione e rivoluzione. Ricordi e rifles-
sioni sui primi anni di vita del PCI. Milano, 1972; Dal socialfascismo
alia guerra di Spagna. Ricordi e riflessioni di un militante comunista.
Milano, 1976. Сокр. русс, пер.: Лонго Л., Салинари К. Между реакцией
и революцией. Воспоминания и размышления о первых годах
деятельности ИКП. М., 1974; их же. В трудные годы. Воспоминания и
размышления борца-коммуниста. М., 1980.
274
сказ мемуариста может фиксироваться также в звуке —
на пластинке или магнитной ленте. Техника
магнитофонной записи дала возможность осуществить специальные
программы и создать целые архивы «устной истории»12,
материалы которых в значительной своей части являются
именно разновидностью воспоминаний. Особо следует,
очевидно, выделить воспоминания, зафиксированные с
помощью видеомагнитофона или иных средств, позволяющих
сохранить также и зримый образ рассказчика: такие
воспоминания обретают повышенную силу эмоционального
воздействия — подобно, например, рассказам участников
Великой Отечественной войны в телевизионной серии
«Солдатские мемуары», созданной К- М. Симоновым в
содружестве с группой кинематографистов. Дневник, в
отличие от воспоминаний, всегда пишется рукой самого
автора. Дневниковый жанр мемуарных источников более
однороден, его подразделяют лишь на собственно
дневники и путевые заметки.
Существуют также мемуарные произведения, не
завершенные авторами и оставшиеся в зиде черновых
заготовок, которые издаются после смерти их владельцев. В
подобном случае, как и в случае прижизненной
литературной записи, у мемуариста также есть «соавтор» в лице
издателя или редактора его заметок. Публикацию такого
типа осуществил, например, профессор Иэйлского
университета Ч. Сеймур, который систематизировал и
представил в связном комментированном изложении дневниковые
записи, письма и другие бумаги полковника Эдварда
Хауза— доверенного лица и закулисного политического
советника президента США Вудро Вильсона 13.
Необходимо в данной связи упомянуть и об
исторических трудах, посвященных современным автору событиям
и написанных с большей или меньшей примесью его
личных воспоминаний. Таковы, например, работы о
революции 1848—1849 гг. во Франции Луи Блана и Л. А. Гарнье-
Пажеса, бывших в числе ее видных деятелей 14. Подобные
произведения соединяют в себе черты и исследования, и
12 См. в первой главе.
13 The intimate papers of colonel House. Arranged as a narrative by
Ch. Seymour. Vol. 1—4. Boston —N. Y. 1926—1928, Русск. пер.: Архив
полковника Хауза. В 4-х т. М., 1937—1939, 1944.
14 Blanc L. Histoire de la revolution de 1848. T. 1—2. P., 1870.
Русск. пер.: Блан Л. История революции 1848 г. Спб., 1907; Gamier-
Pages L. A. Histoire de la revolution de 1848. T. 1—11. P., 1861—1872.
Частичный русск. пер.: Гарнье-Паже. История революции 1848 г.
В 2-х т. СПб., 1862—1864.
18*
275

чублицистики, и мемуарной литературы и с равным
основанием могут быть отнесены как к источникам, так и к
историографии по соответствующей проблеме. Однако
наличие в них мемуарного компонента определяет сущест-
венные особенности этого «гибридного» жанра, не позво-
1[ ляющие обойти его при рассмотрении таких источников,
которые вобрали в себя сохраненный авторской памятью
жизненный и исторический опыт.
Опубликованные и неопубликованные мемуарные
источники. Тот, кто пишет воспоминания, в конечном
счете всегда стремится сохранить таким образом память- о
прошлом для других. Если мемуарист имел в виду только
семейный, родственный круг читателей и сам не
предназначал свое произведение к печати, то оно может либо
остаться вообще неизданным, либо увидеть свет спустя
весьма длительный срок — по инициативе потомков
автора или же специалистов-историков. Но множество
воспоминаний изначально рассчитано на широкую
читательскую аудиторию, яишется' авторами с намерением
напечатать их. Публикация воспоминаний поощряется активным
спросом на этот жанр на книжном рынке, особенно в
периоды, когда в обществе идег процесс осмысления
крупных, богатых историческим опытом событий.
Дневник по самой своей природе является документом
более интимного характера, чем воспоминания. Но
дневники, которые действительно пишутся их авторами только
для себя и не предназначаются для чужих глаз,
встречаются сравнительно редко. Таким был, например, дневник
девочки-подростка Анны Франк, ставшей жертвой
нацистского геноцида: «Я никому не собираюсь показывать эту
тетрадь в толстом переплете, с высокопарным названием
«Дневник», а если уж покажу, так настоящему другу или
настоящей подруге, другим это не интересно» ls —
записала она в самом начале, никак не предполагая, что когда-
нибудь ее бесхитростные записи будут с волнением читать
миллионы людей. Иногда дневник ведется с целью
сохранить след памятных событий в жизни семьи и адресуется
автором своим потомкам; подобные дневники и
«семейные» воспоминания не только сходны по назначению, но
имеют и похожую издательскую судьбу. Если же дневник
принадлежит лицу, игравшему видную роль в исторических
событиях и искушенному в политике, то такой автор всегда
имеет в виду, что его дневник рано или поздно увидит свет,
а подчас и прямо рассчитывает на это.
15 Дневник Анны Франк. М., 1960, с. 18.
276
Авторы дневников, сознающие ценность своих записей
для последующих поколений, но не желающие их
слишком скорого обнародования, делают на этот счет
специальные распоряжения. Так поступил, в частности,
Ромен Роллан, изъявив свою волю на то, чтобы полный
текст его дневника за период первой мировой войны
хранился в запечатанных конвертах в четырех библиотеках
мира (в том числе в Государственной библиотеке им.
В. И. Ленина) до 1 января 1955 г. Раньше этого срока
писатель разрешил публикацию лишь отдельных отрывков
из дневника (что было сделано еще при его жизни) или
же издание с осуществленными им самим купюрами 16.
Количество опубликованных мемуарных источников по
истории стран Европы и Америки в новое и новейшее
время весьма велико, но хотя бы приблизительно подсчитать
его невозможно. Это издания дневников или
воспоминаний в виде отдельных книг, их публикации в
периодической печати, иногда специальные тематические серии
мемуарных произведений (например, об английской и
Великой французской революциях)17. Необходимо в данной
связи иметь в виду также воспоминания и дневники,
опубликованные в России и вобравшие в себя те или иные
впечатления авторов о зарубежных странах18.
Опыт библиографического учета отечественных
рукописных воспоминаний и дневников XVIII—XX вв. привел
исследователей к заключению, что «... изданные
мемуарные источники по отношению ко всей их массе, в
рукописном виде сохранившейся в архивах, — лишь верхняя
часть айсберга» 19. Применительно к странам Европы и
Америки здесь требуются, вероятно, некоторые
коррективы, но лишь частного характера, не меняющие этого соот-
16 Вышло посмертно с дополнительными купюрами, сделанными
женой Р. Роллана: Rolland R. Journal des annees de guerre 1914—1919.
Notes et documents pour servir a I'histoire morale de l'Europe ,de ce
temps. P., 1952.
17 Collection des memoires relatifs a la revolution d'Angleterre,
accompagnee de notices et d'eclaircissements historiques. Publ. avec une
introd. par F. P. G. Guizot. T. 1—25; Paris, 1823—1825; Collection des
memoires relatifs a la Revolution francaise. Publ. par MM. Berville et
Barriere. T. 1—60. P., 1820—1828.
18 См.: История дореволюционной России в дневниках и
воспоминаниях. Аннотированный указатель книг и публикаций в журналах.
Науч. рук-во, ред и введ. П. А. Зайончковского. М., 1976—1982,
т. 1, 2 (ч. 1 и 2), т. 3 (ч. 1—4) (в особенности разделы о войнах,
дипломатических отношениях и т.д.).
19 Воспоминания и дневники XVIII—XX вв. Указатель рукописей.
М., 1976, с. 3.
277

ношения в главном. Несомненно, например, что в таких
странах, где давно заложены основы буржуазной
демократии, мемуарным произведениям реже, нежели в
России, преграждали путь в печать цензурные ограничения.
Но и там и здесь издатели публиковали не все, а лишь то,
что представлялось им наиболее интересным, отвергая,
иные произведения целиком, а иные печатая лишь в
извлечениях. И там и здесь многое оставалось
неопубликованным по воле авторов или на долгое время забытым,
затерянным среди старых бумаг семейных архивов.
Научная же ценность самых скромных, незатейливых, подчас
наивных воспоминаний и внедников может быть очень
высока, если они позволяют историку услышать голоса
людей, примечательных не громкой славой, а своей
типичностью для определенного времени или определенного
круга. Доступ в научных целях к неопубликованным
мемуарным источникам в зарубежных странах регулирует-
ся волей хранителей соответствующего семейного
архива, а если он поступил в государственное хранилище,
принятыми в данной стране общими правилами
использования архивных документов.
Источниковедческий анализ воспоминаний и дневников.
Важнейшие особенности, отличающие воспоминания и
дневники от ранее рассмотренных источников, определяются
их личным происхождением и неофициальным назначением.
Как уже отмечалось выше, и незаменимая ценность
мемуарных свидетельств, и присущие им как источнику
негативные качества связаны с тем, что они окрашены
индивидуальным авторским мировосприятием, которое в
той или иной степени субъективно. Поэтому ключом
источниковедческого анализа воспоминаний или
дневника должна быть возможно более полная характеристика
автора данного произведения — личностная,
психологическая, возрастная, общественно-политическая и т. д.
Элементом такой характеристики является и степень
осведомленности автора об изображаемых им событиях,
которая в разных случаях может быть неодинакова;
сообщения, основанные на его собственном опыте или
непосредственном наблюдении, необходимо отделить от
того, что было ему известно из вторых рук. Имея дело с
прижизненной литературной записью или посмертно
изданными незавершенными воспоминаниями,
исследователь должен подобным же образом уяснить себе облик
того, кто так или иначе участвовал в обработке текста и
интерпретации авторского замысла.
278
Среди опубликованных и особенно неопубликованных
воспоминаний и дневников встречаются анонимные
произведения. Мемуарист, выступающий в печати, обычно
заинтересован в том, чтобы назвать себя читателю,
обратиться к нему от собственного имени. Но иногда он не
может сделать этого по причинам политического,
цензурного и т. п. характера и предпринимает безымянную
публикацию или указывает лишь свои инициалы. Так было,
например, с воспоминаниями двух участников войн с
Наполеоном — декабристов В. С. Норова и Н. И. Лорера,
опубликованными в первом случае анонимно (1834—1835), а
во втором — за подписью Н. Л. (1857—1860). Имя автора
неопубликованного мемуарного произведения может
остаться неизвестным, если его рукописный оригинал
сохранился у случайного владельца, не полностью, без
естественного окружения других семейных бумаг и т. д. Лишь
недавно, в частности, были установлены авторы многих
рукописных воспоминаний и дневников, хранящихся в
Государственной библиотеке им. В. И. Ленина. Но
некоторые из них так и остались анонимными — в том числе
путевые записки 1815 г. об Италии и Швейцарии,
воспоминания немецкого фабриканта, назначенного в 1871 г.
префектом в завоеванный французский город Блуа, дневник
берлинской школьницы за 1889—1890 гг. Атрибуция
мемуарных произведений осуществляется теми же
средствами, которые описаны в предыдущих главах, — с помощью
графологической экспертизы рукописи, сравнительного
стилистического анализа, по показаниям других
источников и т. д.
Однако автор мемуарного произведения может не
только вообще остаться неизвестным, но прикрыться
чужим, вполне реальным историческим именем. В
мемуарных жанрах едва ли не чаще, чем в каких-либо иных,
имеют место случаи литературной мистификации.
Поддельные дневники и воспоминания известных лиц, в
действительности не принадлежащие им, в особом изобилии
появляются в периоды повышенного читательского спроса
на мемуарную литературу вообще или в ответ на
определенный «социальный заказ». Так, например, во Франции
начиная с конца XVIII в. возник и не иссякал на
протяжении нескольких десятилетий целый поток фальшивых
мемуаров, изданных под именем деятелей революции и
наполеоновской империи или представителей роялистского
лагеря, в том числе генерала Дюмурье, Людовика XVIII,
Талейрана, секретаря Наполеона I Бурьенна, Фуше,
Кондорсе и т. д.
279

Мистификатор не всегда действует с осознанной целью
обмануть читателя или из корыстных побуждений и
может в какой-то мере основываться на подлинных
мемуарных источниках. Наглядный пример тому, как сложна в
подобных случаях проблема источниковедческой оценки,
дает история произведения, давно признанного
мемуарным апокрифом и тем не менее сейчас не отвергаемого
полностью как бесполезная для историков подделка.
Широко известны и многократно использовались
пушкинистами автобиография и другие мемуарные материалы
близко знакомой с поэтом бывшей фрейлины
императорского двора А. О. Смирновой-Россет. Однако насчет
подлинности записок, посмертно опубликованных под ее
именем в 90-е годы, сразу же стали высказываться серьезные
сомнения, возникшие прежде всего из-за явных и
невероятных для самой А. О. Смирновой хронологических
неувязок в тексте. Будучи прекрасно осведомлена о
литературной жизни своего времени, она бы не стала, например,
утверждать, что В. А. Жуковский беседовал с Пушкиным
о романе А. Дюма «Три мушкетера», так как этот роман
вышел в свет четыре года спустя после смерти Пушкина,
или же приводить от лица Пушкина целую тираду о
«Пармском монастыре» Стендаля, при жизни Пушкина не
только не напечатанном, но и не написанном. Разгадка
же заключалась в том, что фактическим автором
опубликованного под именем А. О. Смирновой мемуарного
произведения была дочь покойной фрейлины, которая
использовала некоторые наброски матери и слышанные от нее
рассказы, но многое дописала от себя и кое-где даже не
скрывала собственных дополнений к повествованию,
очевидно, считая такую литературную обработку вполне
допустимой. Современные исследователи полагают, что в
этих в целом апокрифических записках все же может
быть выделен слой подлинных воспоминаний А. О.
Смирновой, и потому не высказывают о них таких
безоговорочно-негативных суждений, как то делалось в прошлом20.
Но далеко не всегда тот, кто выступает в мемуарном
жанре под чужим именем, просто «не ведает, что творит».
Гораздо чаще подделка бывает злостной, преследует цели
литературной или политической спекуляции именем
мнимого автора, даже если в распоряжении мистификатора
были какие-то его подлинные записи или устные расска-
20 См.: Житомирская С. В. К истории мемуарного наследия
А. О. Смирновой-Россет. — В кн.: Пушкин. Исследования и материалы.
IX. Л., 1979.
280
зы, которые в таких случаях неузнаваемо преображаются
в соответствии с общим замыслом фабрикуемой подделки.
Злостный мистификатор обычно тщательно маскирует
подлог, в изобилии вводя в фальшивые воспоминания или
дневник такие биографические и бытовые детали, которые
подтверждаются документами, более или менее искусно
подражая литературному стилю лица, выдаваемого за
автора, и т. д. Но полностью перевоплотиться в него,
перенести себя в его круг или его время мистификатор не
может и почти всегда оставляет против себя какие-либо
улики, позволяющие выявить подделку.
Серьезные основания заподозрить подлог возникают в
случае, если воспоминания или дневник опубликованы с
явным расчетом на сенсацию и притом либо вообще без
указания на местонахождение подлинной авторской
рукописи, либо с оговоркой о ее более или менее
таинственном исчезновении и сохранении лишь копии или списка.
Например, именно при таких обстоятельствах появился в
свет в 20-е годы дневник другой бывшей фрейлины —
входившей в клику Распутина А. А. Вырубовой, подложность
которого была тогда же неопровержимо доказана21.
Одним из веских доводов в подтверждение подделки
послужило расхождение между образом автора, рисовавшимся
на основе опубликованного, и образом реальной
Вырубовой (в то время, кстати, жившей в эмиграции).
Мемуарные фальшивки при живом «авторе» — случай
редкий, так как для мистификатора он связан с риском
публичного разоблачения. Гораздо чаще подделываются
воспоминания и дневники лиц уже умерших, и притом
достаточно давно. Дистанция между мнимым и
действительным временем создания произведения может стать
источником не замеченных мистификатором фактических
ошибок, причиной модернизации им действующих лиц своего
повествования или упущения из виду какого-либо важного
звена в системе идей изображаемой эпохи.
Усомнившись по каким-либо признакам в подлинности
мемуарного произведения, исследователь обязан
проверить ее. Один из способов такой проверки — это
филологический анализ, имеющий целью установить, мог ли
данный литературный стиль употребляться в данную эпоху
или данным автором, если таковым считается лицо
известное. Он может быть подкреплен применением современ-
21 См.: Сергеев А. А. Об одной литературной подделке (Дневник
А. А. Вырубовой). — Историк-марксист, 1928, т. 8.
281

ных математических методов (контент-анализ с
обработкой данных на ЭВМ). Если есть возможность обратиться
к автографу произведения, то с помощью
палеографического анализа может быть проверен возраст
рукописи, а с помощью графологической
экспертизы — принадлежность почерка. Однако
когда автограф налицо, то это уже определенным образом
говорит в пользу подлинности воспоминаний или дневника
(мистификатор постарался бы уничтожить свою
рукопись), и в таких случаях исследование рукописного
оригинала чаще опровергает, чем подтверждает
предположение о подделке.
Но даже если заведомо очевидно или доказано, что
мемуарное произведение подлинно в смысле авторской
принадлежности, отнюдь не исключена фальсификация
отдельных частей его текста редактором, издателем или же
самим автором. Готовя к печати свои позднейшие
воспоминания, автор вправе заменить одни формулировки
другими. Но менять что-либо в тексте первоначальных
дневниковых записей не волен даже он — такие изменения
расцениваются как фальсификация наравне с
произвольной (и зачастую никак не оговоренной) редакторской или
издательской правкой. Характерный пример такой
фальсификации обнаружен в дневнике министра иностранных
дел фашистской Италии Галеаццо Чиано, где им самим
заменены и подправлены страницы о нападении на
Грецию, организованном при его активнейшем участии.
Поэтому в отношении опубликованного текста
воспоминаний или дневника важно удостовериться в его
аутентичности и полноте, т. е. выяснить, нет ли в нем
искажений, купюр, произвольных добавлений. Издатель или
автор если и предупреждает, что текст при публикации
подвергся сокращению или переработке, то чаще всего в
самой общей форме. Чтобы выявить конкретные факты
подобного вмешательства в текст и попытаться
установить, кем и для чего оно было предпринято, нужно
сличить опубликованный вариант с рукописью (если она
доступна) или хотя бы сравнить между собой различные
имеющиеся публикации. Так, например, в отдельном
издании воспоминаний канцлера Германской империи Берн-
гарда Бюлова, сопоставленном с отрывками из них,
ранее опубликованными в газетах, обнаружены следы
цензурной правки.
Существенный для анализа любого памятника вопрос
о времени и условиях его создания приобретает совер-
282
шенно особое значение применительно к таким
мемуарным источникам, как воспоминания.
Дистанция между событиями и их описанием влияет
не только на точность человеческой памяти, но и на
оценку мемуаристом фактов прошлого, так как его
взгляды с течением времени претерпевают определенную
эволюцию, а могут и кардинально измениться. Поэтому
в воспоминаниях помимо основного их содержания
обычно есть еще своего рода подтекст или «второй план» в
виде позднейших, навеянных уже иными событиями
раздумий автора. Эти два пласта в ткани воспоминаний
очень точно обозначены А. И. Герценом в самом
названии его мемуаров: «Былое и думы». Для историка
наибольшую ценность представляют именно такие
воспоминания, где автор, подобно Герцену, сам четко
разграничивает «былое», каким оно виделось ему в момент
совершения событий, и свои «думы» об этих событиях в
свете нового жизненного и исторического опыта.
Но так бывает далеко не всегда. Мемуаристы часто
изображают себя и свои взгляды в прошлом такими,
какими они стали лишь впоследствии. Если автор
воспоминаний поступает так непроизвольно, сам не замечая
этого, то его свидетельства несомненно обесцениваются
в части, касающейся непосредственного восприятия им
минувших событий, но тем не менее небезынтересны для
историка как своеобразное отражение идейных веяний,
другой, позднейшей эпохи: той, когда писалось данное
произведение. Если же подобная модернизация делается
сознательно, то налицо настолько явная
недобросовестность автора, что его воспоминания вообще не
заслуживают доверия в том, как они передают духовную
атмосферу описанного в них времени.
Иногда мемуарист берется за перо под
непосредственным влиянием определенных событий, которые
заставляют его выступить со своей версией недавнего или
более отдаленного прошлого. Так создавались, например,
воспоминания Раймона Пуанкаре — одного из
политических деятелей, активно способствовавших развязыванию
первой мировой войны (известно его прозвище
«Пуанкаре-война»). Пуанкаре стал работать над ними, а затем
издал их явно в ответ на советскую документальную
публикацию «Материалы по истории франко-русских
отношений за 1910—1914 гг.», разоблачающую не только
агрессивные поползновения французского империализма,
но и его собственную роль в подготовке войны и
вызвавшую ряд запросов в палате депутатов.
283

Из сказанного очевидно, что для исследователя
важна как можно более точная датировка изучаемых
воспоминаний. Иногда о том, когда они созданы, прямо
сообщает сам автор, редактор или издатель, в противном же
случае воспоминания датируются по косвенным
данным — исходя из анализа их содержания. Дневниковые
записи в принципе всегда имеют авторскую датировку, но
она может потребовать уточнения, если автор допустил
явную ошибку или проставил неполные даты.
В исследуемом мемуарном источнике должна быть
точно определена его принадлежность к тому или иному
жанру и выявлены присущие ему особенности жанровой
формы. Эти особенности, как явствует уже из
изложенного и будет подтверждено в дальнейшем,
предопределяют известную специфику источниковедческого
подхода к воспоминаниям — с одной стороны, дневникам — с
другой, а также к отдельным разновидностям мемуарных
жанров.
Анализируя воспоминания, необходимо выяснить
вопрос об источниковедческой оснащенности и условиях
работы автора, т. е. о том, использовал ли он какие-либо
документы, какие именно и в какой мере или же писал
только по памяти. Установить это можно либо на
основании специальных авторских указаний, содержащихся
чаще всего во вступлении, либо по упоминаниям,
отсылкам, выдержкам из документов в тексте.
А. Бебель писал в предисловии к своим
воспоминаниям: «Поскольку я поставил себе целью писать только
правду, я не мог положиться на свою память. По
отношению к событиям давно минувших лет память часто
изменяет, и даже события, глубоко запечатлевшиеся
в ней, с течением времени под влиянием различных
искушений принимают совершенно другую окраску. Я
часто приходил к этому выводу на основании не только
личного опыта, но и опыта многих других. Нередко мне в
кругу знакомых и друзей приходилось с полной
уверенностью рассказывать о событиях минувших лет,
которые, однако, затем, при просмотре, например, писем,
написанных под их непосредственным впечатлением,
выглядели совершенно иначе ... Поэтому, чтобы уточнить
приводимые мною данные, а также верно передать мои
взгляды, какими они были в то время, я по возможности
использовал письма, заметки, статьи и т. д.»22. Более
22 Бебель А. Из моей жизни. М., 1963, с. 21—22.
284
того, как исключительно добросовестный мемуарист
Бебель предупредил читателя о том, что в некоторые
периоды своей жизни (в частности, в годы действия
исключительного закона против социалистов) был лишен
возможности хранить у себя письма товарищей или вести
дневник, а потому не всегда мог подобным образом
проверить свою память.
Но иные мемуаристы умышленно скрывают от
читателя, что они пользовались какими-либо документами, и
выдают за сохраненное памятью то, что в действительности
почерпнуто из литературных источников. Воспоминания,
в которых тщательный текстологический анализ
обнаруживает что-нибудь подобное, обычно являются более или
менее грамотной компиляцией, но не могут рассматриваться
и использоваться как исходящее от очевидца
свидетельство о лично пережитом, т. е. не имеют ценности как
источник.
Установив, что в распоряжении мемуариста были
определенные документы, необходимо обратить внимание на то,
как именно они использованы, правильно ли цитируются,
объективно ли толкуются и т. д. Для этого в случае, если
тексты таких документов доступны исследователю, нужно
сопоставить с ними соответствующие места в тексте
воспоминаний.
Анализ содержательной стороны мемуарных
источников более сложен опять-таки применительно к
воспоминаниям, поскольку они чаще, нежели дневники, пишутся
с расчетом на опубликование, отличаются большим
разнообразием своих форм, большей изощренностью авторских
литературных приемов, отражают в себе те или иные
влияния позднейшей эпохи и т. д.
Важно прежде всего понять общий авторский замысел
воспоминаний, который проявляется через присущие
данному произведению особенности жанровой формы, его
композицию, методику обработки материала. Например,
включение в текст воспоминаний отрывков из дневника,
который автор вел в ходе описываемых событий, повышает
доверие читателя к рассказанному, отсюда широкая
распространенность такой комбинированной формы мемуарного
повествования. В расчете на этот же эффект иные
мемуаристы облекают целиком в форму дневниковых записей
несомненно позднейшее изображение пережитого.
Воспоминания полуисследовательского характера, в которых
персона автора скрыта за свидетельствами множества
других лиц, выдержками из документов и т. д., пишутся
преимущественно тогда, когда автор, обуреваемый желанием
285

увидеть свое имя в печати, не так уж много может сказать
читателю лично от себя, или же в случае, если ему
почему-нибудь невыгодно слишком подчеркивать свою роль
в изображаемых событиях. Точность в фактических
деталях может быть как свидетельством авторской
добросовестности, так и сознательно употребляемым приемом,
который позволяет мемуаристу, создав у читателя иллюзию
полноты рассказанного, обойти молчанием весьма
существенные, но «щекотливые» для себя факты. Другой
распространенный прием — использование автором тех или иных
исторических параллелей, подобно тому, как это сделано,
например, в воспоминаниях Б. Бюлова. Он постоянно
оперирует сравнением политики своего преемника Бетман-
Гольвега (канцлер с 1909 по 1917 г.)—с политикой
Бисмарка, войны 1914—1918 гг., завершившейся поражением
Германии — с победоносными для нее войнами 1866 и
1870—1871 гг., а отсюда подводит читателя к мысли о том,
что Бетман-Гольвег бесславно расточил наследие
Бисмарка, тогда как истинным продолжателем дела «железного
канцлера» был не кто иной, как он сам. Иногда мемуаристы
специально прибегают к нарушению строгой
хронологической последовательности изложения (как тот же Бюлов,
посвятивший событиям своей молодости последнюю часть
своих воспоминаний), перебивают рассказ о прошлом
всякого рода «лирическими отступлениями», причудливо
чередуют в повествовании разные временные пласты и т. д.
Раскрыв в общих чертах замысел автора воспоминаний,
представляя себе мотивы личного, политического и иного
характера, побудившие его к созданию данного
произведения, можно подойти к оценке исследуемого мемуарного
источника с точки зрения его достоверности.
Недостоверность в воспоминаниях встречается очень
часто и проистекает от различных причин. Из них
основными являются:
1. Ошибки памяти, особенно при освещении сильно
отдаленных во времени событий мемуаристом, который не
располагает документами и не может проверить точность
своих воспоминаний.
Один из сподвижников К- Маркса и Ф. Энгельса по
I Интернационалу — Теодор Куно — записал свои
воспоминания о встречах с ними 60 лет спустя в возрасте
86 лет, находясь в США, куда он уехал сразу же после
Гаагского конгресса 1872 г. Мемуары Куно были
написаны в ответ на просьбу ИМЭЛ при ЦК ВКЩб).
Намереваясь рассказать о К- Марксе и Ф. Энгельсе все,
что он знал и помнил, Куно предупреждал: «Правда, это
286
для меня не легкая задача, память у меня стала
никудышная ...» 23 С другой стороны, из текста воспоминаний
явствует, что при их создании Куно не мог использовать ни
документы Гаагского и других конгрессов Интернационала,
ни письма, в свое время полученные от К- Маркса и
Ф. Энгельса. Все это объясняет, почему в его
воспоминаниях встречаются неточности в деталях (например, в том,
что касается времени его приезда в Италию и вступления
в Интернационал), которые обнаруживаются при
сопоставлении с письмами, написанными им Ф. Энгельсу из Италии
в 1871—1872 гг.
2. Сознательная тенденциозность автора,
выражающаяся в неправильной передаче фактов, замалчивании одних
из них, преувеличенном подчеркивании других и т. д. Так,
например, освещение событий первой мировой войны в
воспоминаниях буржуазных дипломатов, политических и
военных деятелей той эпохи дается с различными у разных
авторов, но явными поправками на политическую
конъюнктуру 20—30-х годов, когда писалось большинство этих
воспоминаний. Гитлеровский фельдмаршал Эрих фон Ман-
штейн, который в 1941—1942 гг. в чине генерал-полковника
командовал 11-й немецкой армией, захватившей Крым,
в своих воспоминаниях обошел полным молчанием провал
предпринятой им попытки с ходу овладеть Севастополем и
события целого месяца до начала нового (в его
изображении — первого) наступления на город-герой. Подобного
рода искажения действительности вообще особенно часто
встречаются там, где автор говорит о своей собственной
роли в описываемых событиях.
3. Бессознательное подчинение мемуариста влиянию
того времени, когда он пишет свои воспоминания (об этом
явлении говорилось выше). В подобных случаях
искажаются не столько сами факты прошлого, сколько отношение
к ним действующих лиц мемуарного повествования,
теряется духовный колорит описываемой эпохи, т. е. то главное,
чем ценны мемуарные источники.
Эти и другие возможные причины недостоверности
в воспоминаниях выявляются на основе всего того, что
исследователю удается узнать об авторе, мотивах его
обращения к данному мемуарному жанру, условиях его работы
над текстом, времени создания последнего и т. д.
Подобные же сведения необходимы для оценки достоверности
дневника. Однако как жанр дневники, по общему правилу,
2з Куно т. Из воспоминаний.-В сб.: Воспоминания о Марксе и
Энгельсе. М., 1956, с. 210.
287

ооладают более высокой достоверностью, чем
воспоминания. Поскольку они пишутся по горячим следам событий,
здесь практически исключается возможность ошибок
памяти (зато может иметь место недостоверность,
обусловленная неполнотой имеющейся у автора информации).
В отличие от автора воспоминаний автор дневника не
подвержен в своих оценках влиянию другой, позднейшей
эпохи. Это верно, однако, лишь в отношении дневника в его
подлинном, первозданном виде, в публикации же,
осуществленной много лет спустя самим автором или кем-нибудь
другим, такое влияние тоже может обнаружиться в виде
соответствующей редакционной обработки текста. Наконец,
если дневник не предназначен автором к изданию, то
будет написан с большей откровенностью и объективностью,
чем адресованные публике воспоминания.
Строго критически следует относиться к передаче
в дневниках и особенно воспоминаниях диалогов,
высказываний тех или иных лиц и т. д. Мемуарист почти никогда
не записывает их немедленно и буквально. Известную
оговорку следует внести лишь применительно к последним
десятилетиям, когда широко вошла в практику
магнитофонная запись. Раньше же содержание той или иной
беседы могло в лучшем случае воспроизводиться под свежим
впечатлением на страницах дневника. По прошествии
времени детали разговора тем более забываются, поэтому
сколько-нибудь добросовестный автор воспоминаний не
будет пытаться восстановить его подробности, а передаст на
память лишь общий смысл и тон сказанного. Если же
мемуарист спустя десятки лет претендует на почти
стенографическую точность своей памяти, то налицо либо
вымысел, либо использование «шпаргалки» в виде другого, не
названного источника.
Все свои предположения о том, какие сообщения
мемуарного источника не заслуживают доверия,
исследователь обязан проверить путем сравнительного анализа. Для
такой проверки изучаемые воспоминания или дневник
должны быть сопоставлены с возможно более широким кругом
других источников, в первую очередь таких, как частная
переписка того же лица или его современников,
периодическая печать, официальная документация государственных
органов или политических партий (особенно если
мемуарист был крупной политической фигурой) и т. п. Полезно
также и взаимосравнение различных мемуарных
произведений, причем не только противоположных, но и близких
по своей идейно-политической направленности (в этом
случае «угол расхождения» может образоваться за счет раз-
288
ной степени информированности авторов, неодинаковых
условий их работы, отличающих каждого из них
особенностей запоминания и т. д.).
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ЭПИСТОЛЯРНЫЕ МАТЕРИАЛЫ (ЧАСТНАЯ ПЕРЕПИСКА)
Видовая специфика и значение переписки как
источника. К источникам личного происхождения наряду с
воспоминаниями и дневниками принадлежит не носящая
официального характера переписка, иначе именуемая
эпистолярной документацией (от латинского слова epistola —
послание, письмо). В эту категорию не могут включаться
документы типа писем, которыми обмениваются друг с
другом главы государств и правительств, или же документы
партийной публицистики, подобные «Письму к
американским рабочим» В. И. Ленина; они относятся к
совершенно другим, уже рассмотренным выше видам
источников1.
Письмо неофициального характера есть документ,
посредством которого общаются между собой два частных
лица — корреспондент (автор письма) и адресат. Их
взаимоотношения могут быть в разных случаях весьма
различны (родственные, дружеские, товарищеские, связанные
с совместной политической деятельностью, иатянуто-хо-
лочные и т. п.), но в частной переписке всегда будут
выражены в такой форме, которая специфична для прямого
персонального контакта и не рассчитана иа публичность.
Поэтому даже тогда, когда речь идет о переписке сугубо
политического содержания, например о переписке К.
Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина с лицами, являвшимися их
сподвижниками или оппонентами в идейной борьбе, -ее
отличает от собственно политических документов то, что
в ней ведется диалог лишь с непосредственными адресатами,
а не с массовым читателем. От подлинных эпистолярных
источников следует четко отделить и такие
художественные, мемуарные, публицистические и иные произведения,
1 Это необходимо оговорить потому, что неправомерное
отождествление материалов такого рода с эпистолярными источниками можно
встретить даже в учебных пособиях (см., напр.: Мну хина Р. С.
Источниковедение истории нового и новейшего времени. М., 1970, с 203.
205-206).
19-19 289

в которых использование формы переписки или названия
«Письма» является лишь специфическим литературным
приемом автора («романы в письмах» типа «Новой Элон-
зы» Ж.Ж. Руссо, «Персидские письма» Монтескье,
«Письма из Франции и Италии» А. И. Герцена и т. п.).
Переписка во многом близка к мемуарным источникам
и тем не менее не должна рассматриваться как составная
часть этой группы прежде всего в силу присущего ей
другого функционального назначения. Письма могут быть
весьма сходны и по характеру материала, и по форме
с дневниковыми записями или же содержать в себе
фрагменты воспоминаний о прошлом, но фиксируют события,
факты, жизненные ситуации с целью не сохранить память
о них для самого пишущего, его потомков или будущих
поколений вообще, а информировать о них конкретное
лицо — адресат.
Как и воспоминания и дневники эпистолярные
источники ценны для исследователя прежде всего тем, что
позволяют ему реконструировать духовно-эмоциональный
климат изучаемой эпохи, представить себе, как
воспринимались те или иные события людьми, которые сами
наблюдали или пережили их. В этом смысле то, что в
переписке запечатлена субъективная точка зрения, которая
передает не только микроощущение самого корреспондента,
но в определенной степени и настроения, свойственные его
общественной среде, составляет не минус, а плюс эгого
вида источников. Если же переписка используется как
источник фактической информации (а она иногда существенно
дополняет или уточняет факты, известные историку по
другим материалам), то субъективная позиция пишущего
может оказаться, наоборот, негативным элементом,
воздействие которого должно быть снято путем тщательного
критического анализа.
Для историка подчас оказывается важнейшим
свидетельством и отдельное письмо, но особенно обогащает источни-
ковую базу исследования обращение к крупным
комплексам эпистолярных материалов. Это могут быть прежде
всего письма (иногда за много лет) одного и того же
корреспондента определенному адресату; в подобном случае
желательно привлечь и письма адресата, т. е. изучить
данную переписку в ее двустороннем выражении, а также
обратиться к переписке корреспондента с другими лицами,
поскольку она касается исследуемой проблемы. Иного рода
комплексы писем образуются более или менее
искусственно — Они объединяются не личностью корреспондента или
адресата, а целью тех, кто их собрал или составил. Но они,
290
как правило, отличаются определенной типовой
однородностью материала, который в этом случае может
исследоваться как своего рода массовый источник. Таковы,
например, письма, послужившие материалом для специального
социологического исследования об эмиграции польских
крестьян в США в первые десятилетия XX в., или
отложившиеся в архивах царской военной цензуры выборки из
перлюстрированных солдатских писем с фронтов первой
мировой войны, по которым в советское время была
предпринята специальная публикация 2.
Переписка и личные архивы. Публикации эпистолярных
источников. Эпистолярные источники в гораздо меньшей
степени, чем другие, поддаются точному
библиографическому учету. Это относится в особенности к той огромной
их массе, которая остается неопубликованной. Удельный
вес неопубликованных материалов здесь еще больше, чем
среди воспоминании и дневников, так как переписка по
своему непосредственному назначению не предполагает
публикации. Издается она по общему правилу спустя
значительное время после смерти ее участников и лиц, чьи
интересы могли быть как-либо затронуты ее
обнародованием, а в других случаях -с теми или иными
купюрами.
Неопубликованная переписка отлагается в личных или
семейных архивах и составляет основную часть их
документации. Обычно письма сохраняются в бумагах
адресата, но иногда возвращаются корреспонденту или его
наследникам. На хранение в государственные архивы, музеи,
рукописные отделы библиотек и т. д. частная переписка
поступает в составе соответствующих личных фондов.
Исследователи могут иметь к пей доступ на основании
действующих в данной стране архивных правил или же (если
она не была передана в какое-либо государственное,
муниципальное или научное хранилище) с личного согласия ее
владельцев.
Арчнвы общественных и государственных деятелей
всегда включают в себя документацию не только личного
происхождения, но и такую, которая непосредственно
связана с их должностным положением, партийным постом
и т. д. В составе их архивов легко вычленяются, с одной
стороны, официальные (в широком смысле) бумаги,
являющиеся таковыми по самой своей видовой принадлежности,
2 Солдатские письма в годы войны (1915 — 1917 гг.). — Красный
архив, 1934, т 65- 6С.
19*
291

а с другой — такие материалы бесспорно личного
характера, как дневниковые записи, наброски или законченные
тексты воспоминаний и т. д. Сохраненная же фондообра-
зователем переписка чаще всего бывает как личной, так и
деловой (опять-таки в широком смысле), и выделить из
нее собственно эпистолярный материал значительно
труднее.
В отношении бумаг политических деятелей в условиях
господства буржуазного права неоднозначно решается и
вопрос о том, кому они должны принадлежать и где
храниться. Так, например, в США бумаги (в том числе и
должностные) ушедших в оставку президентов долгое
время рассматривались как их личная собственность, в
результате чего архивы некоторых из них (М. Фильмора,
М. Ван-Быорена, У. Гранта) были уничтожены ими
самими или их наследниками. Затем хранение президентских
архивов взял на себя рукописный отдел Библиотеки
конгресса, где были сосредоточены фонды 23 президентов,
включая и документы, не связанные с пребыванием на
посту (в частности, здесь находится 194 тома бумаг
А. Линкольна за период с 1833 по 1865 г.). Создание
в США системы президентских библиотек имеет в виду
прежде всего хранение и научное использование
документации, образовавшейся за время соответствующего
президентства, но в эти библиотеки-музеи могут передаваться
(в порядке дарения) и другие документы самого бывшего
президента или близких к нему лиц. Принципиально же
проблема отделения «общественных» бумаг президентов от
«частных» в архивной практике и архивном
законодательстве США не разрешена до сих пор.
Поскольку архивы видных политических деятелей,
естественно, привлекали и привлекают к себе внимание
историков, те из них, которые открывались для научного
использования, становились и предметом специальных
публикаций, охватывающих их целиком или частично. В такие
издания всегда включается и переписка. В США,
например, в течение последних десятилетий ведется обширная и
отличающаяся высоким научно-археографическим
уровнем работа по публикации бумаг виднейших деятелей
американской революции XVIII в. — Т. Джефферсона, А.
Гамильтона, Дж. Мэдисона и др. Их наследие широко
публиковалось и раньше. Новые многотомные и еще не
законченные публикации и отличаются от прежних тем, что
в них включается все не только написанное данным лицом,
но и адресованное ему. Это весьма важно, в частности,
для изучения переписки «отцов-основателей» США, кото-
292
рая теперь становится доступной в комплексе
корреспондент — адресат.
Примером иного, выборочного типа публикации по
материалам личного архива может служить издание бумаг
видного итальянского политического деятеля первых
десятилетий XX в.—Дж. Джолитти3. После смерти Джолитти
его архив был передан наследниками на государственное
хранение, за исключением тех документов, которые семья
сочла относящимися к частной сфере его жизни. В
упомянутую публикацию вошли документы из обеих частей
архива Джолитти, причем это исключительно письма
(самого Джолитти и адресованные ему), всегда так или
иначе связанные с политическими взаимоотношениями, а
иногда носящие вполне официальный характер.
Вообще же содержащаяся в личных архивах переписка
буржуазных государственных деятелей стран Европы и
Америки опубликована в ничтожно малом количестве.
Министры, парламентарии, лидеры влиятельных партий,
видные дипломаты или военачальники обычно охотно
выступают в печати с воспоминаниями, где могут представить
прошлое в желательном для себя освещении, но надолго
ограждают специальными распоряжениями от публикации
свою переписку, в которой конфиденциально обсуждались
проблемы отнюдь не личного характера. Показательно,
например, что история и предыстория первой мировой войны
отражена во множестве изданных воспоминаний и
дневников, тогда как переписка тех, кто играл в этих событиях
активную роль на авансцене или за кулисами, представлена
лишь относительно немногими публикациями4.
Но для исследователей представляют ценность н
интерес архивы не только лиц, носивших громкие исторические
имена. Не менее важны, хотя издаются еще реже, архивы
рядовых, внешне ничем не примечательных современников
тех или иных событий. Таков, например, архив дворянской
семьи Верней, который содержит переписку и другие
документы нескольких ее поколений, живших накануне, в
период и после английской революции. Этот фамильный
архив описан в специальном обзоре, составленном
королевской комиссией по рукописным историческим
источникам, а часть его опубликована.
3 Dalle carte di Giovanni Giolitti. Quaranf anni rli politica italiana.
Vol. I—III. Milano, 1962.
4 В их числе уже упоминавшийся в предыдущей главе «Архив
полковника Хауза», издания переписки английского адмирала Дж.
Фишера, посла США в Лондоне в 1912—1918 гг. У. X. Пэйджа, а также
публикация личного архива германского дипломата Ф. фон Голыитейна.
293

Обширнейшую переписку ведут обычно писатели,
публицисты, философы, которые становятся «властителями
дум» своего времени. В их архивах остается множество
писем от самых различных корреспондентов. Так, Л. Н.
Толстому только из-за рубежа писало около 6 тыс. чел., а
полученная от них почта насчитывает примерно 9 тыс.
писем 5. В свою очередь, собственноручные письма известных
литераторов и мыслителей тщательно сохраняются
адресатами, копируются, а зачастую становятся предметом
коллекционирования. В советских хранилищах находятся,
например, автографы многих писем Вольтера, которые
попали в нашу страну разными путями: частично — в
результате его переписки с русскими адресатами (Екатериной II,
А. Р. Воронцовым, Д. М. Голицыным и др.), частично же —
в результате собирательской деятельности. Наиболее
крупная коллекция вольтеровских материалов (178 писем,
кроме одного — собственноручных) представлена в собрании
Л. Р. Воронцова, хранящемся в архиве Ленинградского
отделения Института истории АН СССР 6.
Переписка видных представителей культуры,
воспринимаемая в обществе как продолжение и неотъемлемая часть
их творческой деятельности, нередко начинает обнародо-
ваться сравнительно быстро. Но подлинно научная
публикация их эпистолярного наследия требует огромной
предварительной работы (разыскания подлинников, сличения
различных текстов и т. д.), которая не может быть
выполнена за короткое время. Показательна в этом смысле
опять-таки судьба переписки Вольтера. Начиная с конца
XVIII в. она издавалась многократно —и отдельными
частями, и в собраниях его сочинений (впервые — в 1785 г.).
52-томное издание произведений и инеем Вольтера,
осуществленное в 1877—1885 гг. Л. Моланом, было задумано
как научная публикация, итоговая по отношению ко всем
предшествующим. Однако многие письма в ней были
воспроизведены не но подлинникам, а по копиям, зачастую
совершенно неисправным, произвольно соединявшим куски
разных текстов и т. д. (ряд погрешностей этого издания
был выявлен при сравнении с ним хранящихся в СССР
подлинников соответствующих писем). И лишь в 1952 г.
5 Небольшая выборка из них в количестве 125 писем из 21 страны
представлена в специальной публикации. См.: Толстой и зарубежный
мир (разд.: Иностранная почта Толстого). — Литературное наследство.
М., 1965, т. 75. кн. I.
6 Об этом и других собраниях, содержащих письма Вольтера, см.:
Новые тексты переписки Вольтера. Письма Вольтера/ Публикация,
пводпые статьи н примечания В. С. Люблинского. М- — Л.. 1956.
291
в Швейцарии Т. Бестерманом было начато и сравнительно
недавно закончено специальное, основанное на
подлинниках и фотокопиях с них издание переписки Вольтера
в 107 томах (включая справочные), которое может
считаться действительно научным.
Важнейшее место среди эпистолярных источников
нового и новейшего времени занимает переписка К. Маркса,
Ф. Энгельса и В. П. Ленина.
После смерти Маркса Энгельс хранил все его бумаги
у себя, а затем завещал их (вместе со своим собственным
архивом) Правлению германской социал-демократии,
назначив лицом, ответственным за их публикацию, Э. Берн-
штейна. До первой мировой войны Правление СДПГ издало
в четырех томах письма Маркса и Энгельса друг другу,
а также сборник, иуда вошли их письма Ф. А. Зорге и
некоторым другим лицам7. Ряд писем основоположников
марксизма (в том числе подборка писем К. Маркса Л. Ку-
гельману) был опубликован в теоретическом органе СДПГ
«Neue Zeit». Критически оценивая в этих публикациях
качество редакторской работы и научного аппарата, В. И.
Ленин тем не менее придавал большое значение их выходу
в свет и ознакомлению с содержащимся в них
материалом русского читателя. Сделанные с них русские переводы
писем Маркса к Кугельману и писем Маркса, Энгельса и
и других корреспондентов к Зорге он снабдил своими
предисловиями, а о немецком издании переписки Маркса
с Энгельсом начал писать обширный, оставшийся
незаконченным очерк 8.
Однако в архиве СДПГ переписка Марься и Энгельса
была представлена не полностью. У Энгельса сохранились
письма, которыми он и Маркс обменивались друг с
другом, обширная корреспонденция, получавшаяся ими из
разных стран, и черновики многих его ответов. В то же время
значительная часть инеем, посланных и Энгельсом, и
Марксом разным липам, осталась у адресатов.
Широкая и систематическая работа но сбору, научному
изучению и публикации всего литературного наследия
основоположников марксизма впервые началась не па их
родине, а в нашей стране — с созданием в 1921 г. по
личному указанию В. И. Ленина Института Маркса и Энгель-
7 Dcr BricTwechsel zwischen Friedrich Engek mid Karl Marx 1844
bis 1883. Bd. I—IV. Stuttgart, 1913; Briefe mid AuszGge aus Briefen
von -(oh. Phil. Becker, Jos. Dietzgen. Friedrich Engels, Karl Marx u. A.
an F. A. Sorge nnd Andere Stuttgart, 1906.
8 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч.. т. 14. с, 371—379; т. 15,
с. 229—249; т. 24, с. 262—269.
295

са в Москве (сейчас Институт марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС) 9. В центральном партийном архиве ИМЛ
сосредоточена (в фотокопиях или оригиналах) практически
вся разысканная доныне переписка Маркса и Энгельса.
Оригиналы же их рукописей и других бумаг,
находившиеся в архиве СДПГ, были вывезены из Германии после
прихода к власти нацизма и поступили (после частичной
утраты н расхищения) на хранение в Международный
Институт социальной истории в Амстердаме.
Наиболее полно корреспонденция Маркса и
Энгельса опубликована во втором издании их трудов на русском
языке10. В основные и дополнительные тома этого
издания вошло более 4 тыс. писем основоположников
марксизма.
В гораздо меньшей степени охвачена имеющимися
публикациями та корреспонденция, которая направлялась
Марксу и Энгельсу как адресатам. В 1924 г в советском
журнале «Под знаменем марксизма» впервые были
опубликованы письма к Энгельсу выдающегося итальянского
марксиста Апгонио Лабриолы, позднее изданные н в
Италии " (письма же Энгельса к Лабриоле, за исключением
трех, до сих пор не найдены, хотя очевидно, что
переписка была интенсивной в обоих направлениях). В 1964 г.
была издана вся известная к тому времени переписка
Маркса и Энгельса с их итальянскими корреспондентами
за 1848—1895 гг. (в общей сложности 528 писем в
Италию и из Италии) 12. Эту двустороннюю публикацию
осуществил Институт Дж. Дж. Фельтрииелли в Милане,
располагающий фотокопиями писем, оригиналы которых
находятся в амстердамском Международном институте
социальной историк и частично в ИМЛ при ЦК КПСС.
Несколько раньше в Италии отдельным изданием вышла
переписка между Энгельсом и основателем ИСП
Филиппе) Турати !3. Письма к Марксу и Энгельсу из различных
стран, содержащие отклики на Парижскую Коммуну или
связанные с созывом Гаагского конгресса I Интериацио-
0 Подробнее см.: Литературное наследств!) К. Маркса и Ф.
Энгельса, История публикации и изучения в СССР. М., 1969.
10 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 27—39, 41, 50.
11 См.: Labriola A. Lettere a Engels. Roma, 1949.
12 Marx e Engels. Corrispondenza con italiaui. 1848— 1895. A cura di
G. Del Bo. Milano, 1964.
13 Corrispondenza Friedrich Engels — Filippo Turati. 1891—1895.
A cura di L. Cortesi. — In: Istituto G. 'G- Feltrinelli. Annali. Anno I,
1958. Milano, 1958,
296
нала, вошли вместе с другими материалами в состав двух I
советских публикаций u. i
Все, что написано рукой В. И. Ленина, собирается и
хранится в ленинском фонде ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС.
Письма Ленина включались во все издания его сочинений '
и наиболее полно охвачены последним из них — пятым15. I
В связи с источниковедением новой и новейшей истории I
следует особо выделить интернациональную часть ленин- |
ской переписки (как до, так и после Октября), имея в
виду не только письма самого В. И. Ленина, адресованные
товарищам по борьбе в других странах, но и поступавшие ]
в его адрес письма из-за рубежа. Из этих последних
опубликована лишь небольшая часть,* прежде всего в
специальном сборнике, куда вошли также некоторые другие
зарубежные материалы о В. И. Ленине (воспоминания
и т. д.) 1в.
В общем, эпнсюлярные источники нового и новейшего
времени в странах Европы и Америки публиковались во
множестве самых различных по охвату, целям и качеству
издании, которым невозможно дать даже краткую
сводную характеристику. Тем не менее основная их масса,
слагающаяся из писем лиц, как будто не причастных к
деяниям и событиям исторического масштаба, остается не
только не опубликованной, но п в значительной мере не
разведанной исследователями.
Источниковедческий анализ эпистолярных документов.
Учитывая только что сказанное, целесообразно при
рассмотрении приемов источниковедческого анализа
переписки взять за основу такой сложный, но вполне вероятный
случай, когда исследователь работает над ней в архиве,
где этот материал сохранился в неопубликованном виде,
а может быть даже не был разобран и систематизирован.
При подобных условиях необходимо прежде всего
обратить внимание на то, среди каких бумаг
обнаружено изучаемое письмо: сохранилось ли оно как
изолированный документ или входит в целую группу писем,
написанных одной и той же рукой, составляет ли (само по
себе пли вместе с другими письмами) часть какого-то
личного или семенного фонда и т. д. Местоположение письма
14 Первый Интернационал и Парижская Коммуна. Документы н
материалы. М., 1972; Гаагский конгресс Первого Интернационала
2—7 сентября 1872 г. Отчеты и письма. М-, 1972.
15 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 46—55.
16 Письма В. И. Ленину из-за рубежа. 2-е изд. М., 1969.
297

в архиве является иной раз единственной информацией о
нем, от которой можно оттолкнуться при анализе этого
источника, начинающемся с определения корреспондента и
адресата.
Чаще всего в самом тексте письма есть указания на то,
кем оно было написано и кому адресовано, а именно —
обращение к адресату в начале и подпись корреспондента
в конце. Но иногда имена корреспондента н адресата
приходится устанавливать путем специальных изысканий —
например, если найден лишь черновик письма, где они не
обозначены, если они заменены конспиративными кличками
или дружескими прозвищами, если начало и конец письма
не сохранились и т. д. В таких случаях путеводную нить
может дать как раз принадлежность письма к
определенному фонду или группе документов. Черновик, как
правило, сохраняется в фонде корреспондента, а письмо,
отправленное и дошедшее по назначению, — в фонде
адресата. Разумеется, из этого правила возможны исключения:
адресат мог почему-либо вернуть полученное письмо
корреспонденту, фондообразователем мог стать не сам
корреспондент или адресат, а кто-нибудь из родственников
того или другого, сохранивший письмо как фамильную
реликвию, и т. д. Если есть основания предполагать что-
либо подобное, то следует проверить свое допущение,
исходя из принадлежности остальных документов данного
фонда или собрания. Однако, так или иначе от фондооб-
разователя в конце концов обычно удается дойти либо
до корреспондента, либо до адресата. Корреспондент мо-
жеть быть установлен также по почерку письма, но лишь
при наличии других, уже «опознанных» образцов этого
почерка.
При определенных условиях оказывается возможным,
зная имя корреспондента, установить имя адресата, или
наоборот. Для этого необходимо иметь представление о
том, с каким кругом людей переписывалось данное лицо, а
желательно и о характере его взаимоотношений с ними.
Располагая такими сведениями и с учетом содержания,
тона и других особенностей изучаемого письма можно с
достаточной долей вероятности предположить, от кого
именно оно было получено (или кому адресовано).
Но любое подобное предположение не может считаться
доказанным, пока не будет проверено и подтверждено
анализом почерка (если оно относится к корреспонденту),
показаниями других источников или каким-либо иным
способом.
208
Среди наиболее употребительных приемов атрибуции
эпистолярных источников рекомендуется отыскание
документальных свидетельств о том, кто был автором
исследуемого письма, анализ идей данного письма в сравнении
с другими с помощью «тематических параллелей» и
«текстовых сопоставлений», анализ передающей эти идеи
лексики, характерных речевых оборотов и выражений и т. п.
элементов стиля17. Атрибуция писем (как и цругих
источников описательного характера) но ангорскому стилю
может выполняться не только традиционными методами, по
и с помощью машинного статистического анализа.
Имена корреспондента и адресата — это лини» минимум
информации о них, которым нельзя ограничиваться.
Исследователю может оказаться полезным все, что касается
личных, семейных, дружеских, деловых и т. и. связей, черт
характера, симпатий п антипатий, должностного положения
и других аспектов жизни и деятельности каждого из них.
Выше уже отмечалось, что по данным подобного рода об
одном из участников переписки иногда удается определить
второго; детальное же «знакомство» с обоими
действующими лицами дает ключ к решению и других важных
вопросов.
Один из таких вопросов возникает в случае, когда
корреспондент считается известным, но есть сомнение в том,
чго отдельные письма или группа писем действительно
написаны его рукой, т. е. и их подлинности. Подобное
сомнение особенно уместно, если, например, эти письма
сохранились не среди личных бумаг адресата или самого прел-
полагаемого корреспондента, а в архивах полиции, в
судебном деле, где они фигурировали как некая улика
против него, или у какого-то третьего лица, почему-либо
заинтересованного в его компрометации. Для проверки
подлинности писем совершенно необходимо привлечь сведения
о чеятелыюсти н ближайшем окружении автора в то
время, когда они были написаны. Бесспорное же
доказательство подлинности или подтверждение подлога дает
графологическая экспертиза, т. е. проверка авторства письма по
почеоку.
Иной раз поддельными оказываются не только письма,
погребенные в архивах, но и такие, которые стали
достоянием читателя. Литературные мистификации в
эпистолярном жанре — ие столь уж большая редкость. Упомянем
хотя бы изданные в Лондоне четыре тома писем, будто бы
17 См.: Источниковедение истории СССР. 2-е изд./ Под ред.
И. Д. Ковальченко. М., 1981, с. 356.
299

написанных в 1746—1762 гг. фавориткой Людовика XV
маркизой де Помпадур, широко распространившееся в
списках подложное письмо Фридриха II Жан-Жаку
Руссо, сочиненное с мистификаторской целью англичанином
X. Уолполом (сыном известного политического деятеля),
или вышедшую в 1803 г. во Франции поддельную
переписку Людовика XVI с его братьями и другими лицами.
Публикуемый текст может быть не только подделан целиком,
но и фальсифицирован в отдельных своих частях путем
произвольной правки, неоговоренных купюр и т. д.
Заподозрить подделку логично, например, в том
случае, если издание какой-либо переписки предпринято с
явной целью вызвать сенсацию, общественный скандал,
опорочить или обелить кого-либо из ее участников и т. д.
Фальсификация опубликованных эпистолярных
документов раскрывается такими же способами, какие описаны в
применении к мемуарным фальшивкам. Их применение
хорошо иллюстрируется тем, как была доказана
подложность большинства писем А. М. Горького сибирскому
краеведу и литератору В. И. Анучнну, опубликованных
последним в 1941 г.18
Важный элемент источниковедческого анализа
письма— установление времени и места его написания. Если
исследуемый автограф письма не является черновиком, то
в самом его тексте обычно содержится, но крайней мере,
дата, проставленная в начале пли в конце. Но даже в
письмах, отправленных адресатам, дата может
отсутствовать вовсе, быть неполной (только число н месяц — без
указания года) или неправильной (например, в начале
нового года письма часто по ошибке помечаются старым).
Для установления полной даты или ее уточнения
применяются в зависимости от обстоятельств различные приемы.
Письмо, отосланное и дошедшее по назначению и
сохраненное вместе с конвертом, датируется по почтовому
штемпелю, проставленному при его отправлении. Этот же
штемпель помогает установить место написания письма.
Однако по штемпелю время и место написания письма
определяются лишь ориентировочно, так как письма иногда
отправляются с опозданием и не обязательно оттуда, где они
были написаны. При наличии в письме неполной даты,
включающей в себя число и месяц с указанием дня недели
(например, «пятница, 8 мая»), недостающий элемент (год)
может быть установлен с помощью так называемого «веч-
18 См.: Азадовская Л. История одной фальсификации. — Новый
мир, 1965, № 3, с. 213—229.
300
ного календаря», но с учетом того, что через
определенные промежутки времени такие сочетания повторяются.
Когда же никаких других возможностей нет, следует
попытаться установить место и хотя бы приблизительную
дату написания письма по его содержанию. Для датировки
писем особенно ценны встречающиеся в них отклики на
какие-либо точно датируемые события, упоминания о
предстоящих или прошедших праздниках, о возрасте
корреспондента, адресата или близких им лиц, те или иные
наблюдения над природой. При подготовке к печати писем
Вольтера к его другу графу Даржанталю (Шарлю-Огюсте-
ну де Ферриолю) они датировались исходя из того, куда
именно писал Вольтер своему адресату, каким титулом
называл его и т. д.
Когда исследователь работает с опубликованными
эпистолярными материалами, то перечисленные выше
основные данные о каждом отдельном письме (корреспондент,
адресат, время и место написания) обычно сообщаются
в публикации. Но даже в изданиях самого высокого
научного уровня эти данные иногда оказываются недостаточно
точными и затем пересматриваются на. основе новых
изысканий (например, во втором издании Сочинений К-
Маркса и Ф. Энгельса исправлена по сравнению с первым
датировка многих писем, что отражено в специальных
списках, приложенных к соответствующим томам). Тем более
осторожно следует принимать атрибуцию и датировку по
косвенным признакам писем, опубликованных без строгой
научно-текстологической работы над ними.
Очень важно знать, располагали ли подготовители
публикации подлинниками включенных в нее писем.
Должно приниматься во внимание и то, кем и с какой
целью предпринята данная публикация, каков ее общий
археографический уровень, имеет ли она в виду полный
охват эпистолярного наследия корреспондента или его
писем к определенному лицу или же носит выборочный
характер, включает только вновь найденные документы
и т. д.
Публикация, осуществленная по подлинникам и с
соблюдением научных археографических принципов,
гарантирует полноту и точность текстов писем. Если же
имеющиеся публикации недостаточно надежны, но при этом
исследователь не может обратиться непосредственно к
подлинникам, необходимо хотя бы выявить наиболее
очевидные погрешности текстов путем сравнительного
анализа разных изданий изучаемой переписки.
301

Анализ эпистолярных источников по существу их
содержания при определенных условиях осложняется
наличием в них скрытого подтекста, который нужно выявить
и расшифровать. Подобная задача возникает весьма
часто и в силу самых различных конкретных причин.
Корреспондент может с помощью недомолвок, обтекаемых
выражений и т. д. «играть в прятки» с адресатом, если
их отношения не располагают ко взаимной откровенности.
При очень близких личных взаимоотношениях тех, кто
ведет переписку, их письма, адресованные только друг
другу и не имеющие в виду никаких посторонних глаз,
рассчитаны на понимание с полуслова и именно поэтому
содержат много непонятного для непосвященных (намеки,
шутливые прозвища и т. д.). Иногда, наконец, сам
пишущий предполагает возможность прочтения письма кем-
либо, кроме адресата, и заранее принимает меры против
такого нежелательного, а подчас и опасного читателя или
же, наоборот, говорит кое-что специально для пего.
Например, Антонио Грамши в своих подцензурных письмах к
родным из фашистской тюрьмы использовал, когда речь
шла о его положении политического заключенного,
различные эзоповские приемы вплоть до исторических
аналогий. Так, чтобы выразить свое отношение к назойливо
внушавшейся ему и его близким идее прошения о
помиловании, о чем он не мог писать прямо, он резко осудил
уступчивость, проявленную в подобной же ситуации
брошенным в австрийскую тюрьму итальянским патриотом
периода Реставрации Ф. Конфалоньери. Поданное Кон-
фалоньери прошение о помиловании Грамши оценил как
«документ, написанный человеком, дошедшим до крайней
степени унижения и позора»19 н намеренно подчеркнул
эти слова.
Эпистолярные материалы при всей субъективности
запечатленных в них оценок и мнений стоят в ряду наиболее
достоверных исторических источников. Один и тот же
автор в своей переписке, функционально не рассчитанной
на опубликование, гораздо откровеннее, чем, например,
в публичных политических выступлениях или в
адресованных широкому читателю воспоминаниях. Ошибки
памяти могут влиять на достоверность переписки лишь в тех
случаях, когда корреспондент обсуждает с адресатом дела
давно минувших дней, а не относительно свежие новости.
Не случайно поэтому сопоставление с перепиской жела-
19 Gramsci A. Lettere rial carcere. A cura di S. Caprioglio е. Е. Fu-
bini. Torino, 1968, p. 626-627.
302
тельно при проверке показаний практически всех
рассмотренных выше видов источников.
Но достоверность эпистолярных источников ни в коей
мере не должна абсолютизироваться. Личные качества
корреспондента, его взаимоотношения с адресатом, роль
в событиях, которые он описывает, — все это очень
существенно влияет на степень его беспристрастности, а
следовательно, и точности в передаче фактов, не говоря
уже об их оценке. Помимо свойственной корреспонденту
сознательной или бессознательной тенденциозности,
сообщаемые им сведения могут быть недостоверными и нз-за
недостаточности имевшейся у него самого информации.
Поэтому критическая проверка материалом других
источников (выбор которых определяется в зависимости от
того, где, почему и в каком направлении в переписке
наиболее вероятны искажения истины) в данном случае
столь же обязательна, как и во всех остальных.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА
Искусство как форма отражения и способ познания
действительности. Вопрос о том, могут ли произведения
художественного творчества использоваться в качестве
исторического источника, еще недавно вызывал споры
среди советских историков '. Но такая возможность получает
все более широкое признание, особенно в практике
исторических исследований. В научной литературе резонно
указывалось па то, что практически этот источник
используется давно, что к анализу исторических явлений в
равной море применяются (,п том числе и и работая
В. И. Ленина) нарицательные понятия двоякого рода -^
сложившиеся на документальной основе (помпадуры,
бурбоны, аракчеевщина, опричники) и такие, которые восхо-
1 Существование разных точек зрения на этот счет отмечено в имею
щихся пособиях по источниковедению новой и новейшей истории. См.:
Мнухина Р. С. Источниковедение истории нового и ног.ейшего времени.
М., 1970, с. 284 (в применении к художественной литературе);
Биск И. Я. Курс лекции по источниковедению новой и новейшей
истории. Тамбов, 1971, с. 140—141.
303

дят к определенным литературным типам (мещанин во
дворянстве, скалозубовщина и т. п.) 2.
Теоретически возможность использовать
художественные произведения как исторический источник
обосновывается исходя из марксистского понимания искусства как
специфической формы отражения реальной
действительности. Такое отражение осуществляется в различных
случаях очень по-разному. В зависимости от вида или жанра
искусства, творческого метода художника и т. д. оно
бывает вполне конкретным или философски обобщенным,
может быть крайне субъективным, неточным и даже
совершенно непохожим на какую-либо реальность. Но это не
меняет главной сути: искусство в конечном счете всегда
черпает свое содержание из действительности, понимаемой
не только как непосредственно окружающая художника
жизнь, но и как вся человеческая история.
Поскольку искусство уходит своими корнями в
действительность и так или иначе отражает ее — это также и
способ ее познания, т. е. проникновения в закономерности
ее развития. По в искусстве познание действительности
осуществляется иначе, чем в науке. Его главным средством
является художественное обобщение, которое включает в
себя не только отражение, но и идейно-эмоциональную
оценку изображаемого, причем эта оценка может
соответствовать объективной значимости изображаемого, а
может и противоречить ей.
Художественное обобщение существует в двух основных
формах - идеализации и типизации. По методу
идеализации создаются образы (как положительные, так и
отрицательные), в которых не столько отражена реальность,
сколько воплощены некие общие нормы нравегвенно-чсте-
тическпх устремлений современной художнику эпохи.
Такие образы могут иметь в своей основе и реальный
прототип, но сильно видоизмененный, очищенный от
некоторых присущих ему в жизни черт и дополненный какими-то
другими. Метод типизации, наоборот, есть прежде всего
средство познания законов реальной жизни, а не
воплощения желаемого или должного. «В типическом образе
характеры и явления действительности воспроизводятся в
2 Предтеченский А. Б. Художественная литература как
исторический источник. — Вестник Ленинградского университета, 19С4, № 14,
серия истории, языка и литературы, вып. 3, с. 77; Шмидт С. О.
Вопросы преподавания источниковедения. — Новая и новейшая история, 1962,
№ 4, с. 118; его же. Выступление по докладу П. Н. Федосеева и
Ю. П. Фрапцева «О разработке методологических вопросов истории».—
В кн.: История и социология. М., 1964, с. 295.
304
их объективно-истинном, конкретно-историческом,
реальном бытии» 3.
В зависимости от исторических условий эпохи,
содержания ее общественной жизни, свойственного ей
характера классовой и идеологической борьбы, господствующих
в данном обществе идеалов, особенностей вида или жанра
искусства и иных обстоятельств преобладающей может
стать та или другая форма художественного обобщения,
но жестко отграничить сферу действия каждой из них
невозможно.
Значение и особенности произведений искусства как
исторического источника. С учетом специфики
художественного отображения действительности следует оценивать
и возможности использования произведений искусства в
целях исторического познания.
Произведения художественного творчества в некоторых
отношениях близки к традиционно используемым
историками источникам повествовательного характера
(воспоминаниям, дневникам, эпистолярным материалам), в
которых изображение событий и фактов преломляется через
их субъективное восприятие автором. Искусство по
отношению к действительности также не является
механическим слепком с оригинала, его связь с ней всегда
опосредована индивидуальностью автора. Но в произведении
искусства действительность отражается еще и в
художественно переосмысленном виде. При большом
многообразии жанров и различии творческих методов это
переосмысление может воплощаться в более или менее
конкретной форме, однако даже в том случае, когда речь идет о
созданном в реалистической манере произведении
художественной литературы, живописи, театрального или
кинематографического искусства на исторический сюжет, его
соответствие жизненной правде не означает
документальной точности каждого изображаемого факта. Художник в
отличие от мемуариста имеет право на вымысел в
деталях, но эти детали бывают иногда настолько
убедительны, что воспринимаются как реальность.
Верность исторической истине такого художественного
произведения, сюжет которого имеет конкретный, а не
абстрактно-философский характер, измеряется не тем,
реальны или вымышлены изображенные в нем лица и
события. Она проявляется на другом уровне — в воссозда-
3 Устинов В. В. Художественное обобщение и его основные формы.
Автореферат. Л., 1962, с. 8.
20—19
305

нии тех или иных процессов общественной и духовной
жизни, психологии определенных общественных классов
и слоев, в обрисовке национальных характеров, обычаев,
быта и т. п. явлений. Именно в исследовании подобных
проблем историки обычно опираются на произведения
художественного творчества как важнейший, хотя и далеко
не единственный источник.
Но не всякое произведение литературы, живописи или
иного вида искусства может служить источником для
изучения той эпохи, из которой взят его сюжет. Для этого
необходимо, чтобы автор был современником
изображаемого. Если же он — пусть даже в высшей степени
правдиво и совершенно в художественном отношении —
представил момент или панораму жизни не своего, а более
раннего времени, которое сам изучил по различным
историческим документам и материалам, то такое
произведение не имеет качеств источника по истории этого времени.
Л. Н. Толстой был очевидцем и участником обороны
Севастополя в период Крымской войны, но не пережил сам
той эпохи, к которой относится действие «Войны и мира».
Поэтому его «Севастопольские рассказы», где психология,
мысли, чувства защитников Севастополя обрисованы на
основе личного опыта и наблюдений писателя,
представляют собой документальное свидетельство о том, как
воспринималась эта война ее непосредственными
участниками и русским обществом вообще, тогда как «Война и мир»
не может рассматриваться как свидетельство подобного
же рода об Отечественной войне 1812 г. Точно так же
роман В. Гюго «Девяносто третий год», вышедший в 1874 г.,
не является подлинным историческим свидетельством о
Франции времен якобинства, а роман современного
американского писателя Гора Видала «Бэрр», где в качестве
главного героя выступает реальное лицо — Аарон Бэрр,
один из видных деятелей поколения «отцов-основателей»
США, рассказывающий о нем на склоне своих лет, — не
есть источник по истории общественных настроений в
США после завоевания независимости.
Разумеется, и такое произведение, в котором автор не
выступает как современник изображаемого, может
существенным образом способствовать формированию
исторических представлений о данной эпохе или событиях у
читателя, зрителя и т. д. Но выше речь шла не об этом и не
об оценке произведений литературы и искусства в плане их
художественных достоинств, а лишь о применимости к
ним понятия «исторический источник» в строгом смысле,
3«6
отвечающем методологии и целям научного исторического
познания.
Если же подходить к художественному произведению
не с точки зрения его непосредственного содержания, а с
иной стороны — как к памятнику того времени, когда оно
создавалось, — то в этом отношении оно всегда может
быть источником исторического исследования. Каков бы ни
был сюжет, в произведении оказывается так или иначе
запечатлена духовная атмосфера той эпохи, когда жил
и творил художник, мысли и чувства людей его круга,
идейные запросы и нравственные нормы той общественной
среды, на которую было ориентировано его творчество.
Идейно-эмоциональный подтекст художественного
произведения в любом случае представляет интерес для
историка, а подчас является единственным подлинно
«документальным» содержанием этого своеобразного
исторического источника.
Основатель так называемой неоклассической школы во
французской живописи Жак Луи Давид создал свои
лучшие полотна накануне и в период Великой буржуазной
революции, когда его творчество было глубоко созвучно
настроениям передовых общественных сил того времени
(позднее Давид отрекся от революционных идеалов). На
выставке, организованной в Париже вскоре после взятия
Бастилии и охранявшейся молодыми художниками в
мундирах только что созданной Национальной гвардии,
самый большой успех выпал на долю двух его картин —
«Клятва Горанисв» (1784) и «Брут» (1789). Обе
написаны на античные, древнеримские сюжеты: перед поединком,
который должен решить судьбу давнего соперничества
Рима с городом Альба Лонга, три брата из римского
рода Горациев клянутся победить или умереть за честь
родного города в битве с противниками — братьями Куриа-
циями; суровый республиканец Брут погружен в
горестное раздумье перед телами своих сыновей, казненных по
его собственному повелению за участие в заговоре против
свободы. Но в образах античных героев художник
восславил готовность к подвигу, верность общественному
долгу, высокие патриотические чувства, т. е. все то, чем были
одушевлены его современники, осознавая себя не
подданными монарха, а гражданами Франции.
Творческая судьба этих и других картин Давида,
характер их тематики и образов дают исследователю
Великой французской революции немаловажный материал для
изучения эстетических запросов, идейно-нравственных
20* 307

установок, а тем самым общественного сознания
революционной эпохи. Разумеется, представление о нем могут
дать и различные письменные источники — петиции
клубов, речи ораторов, памфлеты, периодика и т. д. Но
изобразительное искусство неоклассической школы
нагляднее, чем многое другое, доносит до нас своеобразие того
идеологического облачения, в котором выступали
действующие силы революции, когда они, по словам К. Маркса,
«осуществляли в римском костюме и с римскими
фразами на устах задачу своего времени — освобождение от
оков и установление современного буржуазного
общества» 4.
Социально-психологическая проблематика, которая по
праву все шире включается в круг интересов историков,
является одной из тех областей исследования, где
произведения художественного творчества могут наиболее
перспективно использоваться в качестве исторических
источников. Это касается отнюдь не только шедевров: даже
самая низкосортная в художественном отношении
«продукция широкого потребления» типа бульварных
исторических, приключенческих, детективных романов или
кинобоевиков позволяет выявить какие-то закономерности
общественного спроса на нее и тем самым изучить
определенный тип массовой культуры и массового сознания.
Убедительные же в художественном отношении образы,
воплощающие в себе типические для той или иной среды
черты социального поведения, с точки зрения историка до
известной степени аналогичны обобщающим
характеристикам, которые получаются путем обработки различного
рода массовых источников. Поэтому не случайно даже в
исследованиях, всецело посвященных современности и
выполненных на основе данных социологических
обследований и т. п. материалов, наряду с ними зачастую
используются «свидетельства» литературных героев5. Еще важнее
источники такого рода в случае, когда анализ какого-либо
современного типа социальной психологии охватывает
также и его исторический генезис6, а тем более — когда
44 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 120.
5 См., напр.: Кувалдин В. Б. Интеллигенция в современной Италии.
Положение, психология, поведение. М., 1973.
в См., напр.: Бунин И. М. Буржуазия в современном французском
обществе. Структура, психология, политические позиции. М., 1978.
308
проблемы общественного сознания изучаются в чисто
ретроспективном плане7.
Жанровые различия и позиция художника в историко-
источниковедческом подходе к искусству. При
использовании произведений художественного творчества в
качестве источников, позволяющих раскрыть определенные
аспекты изучаемой исторической действительности, следует
учитывать, что искусство как форма общественного
сознания развивается в конечном счете в зависимости от
изменений, происходящих в материальном базисе общества,
но эта связь имеет сложный, опосредованный характер и
ни в коем случае не должна пониматься вульгарно. Точно
так же нельзя упрощать взаимоотношения искусства с
идейно-политической борьбой его времени, в которой оно
всегда так или иначе участвует, но очень по-разному, в
зависимости от специфики вида или жанра и от позиции
художника.
Некоторые жанры искусства по своей природе
являются выражением совершенно определенных политических
тенденций, их связь с интересами тех или иных классовых
сил очевидна, а подчас и открыто заявлена. Такова,
например, политическая тюэзия, расцвет которой обычно
сопутствует периодам большой общественной активности,
или плакатная живопись. Они во многом родственны
агитационно-публицистическим документам типа памфлетов
и листовок, достигая своими средствами подобного же
воздействия на читателя, слушателя или зрителя.
Искусство других жанров (например, симфоническая музыка),
наоборот, в максимальной степени отдалено от
конкретных социально-политических реалий. В нем несомненно
отражается характерный для данного общества уровень
и склад духовной жизни, но оно не может быть втиснуто
в рамки жесткой классовой схемы и переведено
непосредственно на язык политической борьбы.
Отношение самого художника к общественной борьбе
его времени может быть позицией активного и
сознательного ее участника (как у В. В. Маяковского в 1917 г.—
«Моя революция»), но может выражаться и в
противопоставлении себя обществу и попытках замкнуться в сфере
«чистого искусства». Эта последняя позиция есть форма
критики существующей общественной действительности,
но критики чисто негативной, пассивной, по тем или иным
7 См., напр.: Кожокин Е. М. Формирование классового сознания
французского пролетариата (30—40-е годы XIX века). Автореферат.
М.. 1981.
309

причинам изолированной от реальных возможностей
изменить данное положение вещей. Подобное явление
наблюдается «о преимуществу в периоды «безвременья»,
наступления реакции, тогда как ощущение художником своей
органической причастности к борьбе за определенные идеалы
и цели характерно в особенности для представителей
передовых направлений в искусстве в условиях
общественного подъема, назревающих или происходящих
революционных перемен. При этом художник вовсе не обязательно
обращается к современным ему сюжетам. Свои
гражданские чувства он может (как это видно на примере
неоклассической живописи Ж.-Л. Давида) выразить и с
помощью сюжетов и образов другого, весьма далекого
времени.
С историко-источниковедческой точки зрения особо
должен быть рассмотрен случай, когда изображение
современной художнику действительности пронизано в той
или иной степени иллюзорным восприятием реальных
тенденций исторического развития. Резонно возникает
вопрос, может ли обладающее такими качествами
произведение быть источником исторического исследования.
Конкретно на него нельзя раз и навсегда ответить одинаково
(в ряду других обстоятельств здесь должны учитываться
жанровая специфика и степень художественной
достоверности произведения), но в
принципиально-методологическом плане ключ к его решению дает ленинский анализ
творчества Л. Н. Толстого в соотношении с общественным
движением в России начала XX в. и с первой русской
революцией.
Общеизвестно, что В. И. Ленин исключительно
высоко ценил Толстого как художника слова. Но в его статьях,
специально посвященных Толстому («Лев Толстой, как
зеркало русской революции», «Л. Н. Толстой», «Л. Н.
Толстой и современное рабочее движение»), на первый план
выступает именно интересующая нас проблема: насколько
правомерно сопоставление «имени великого художника с
революцией, которой он явно не понял, от которой он
явно отстранился»8 — и, следовательно, в каком смысле
можно говорить о творчестве Толстого как «зеркале
русской революции», т. е. материале для ее изучения и
понимания.
В этой связи В. И. Ленин констатировал прежде всего
чрезвычайно противоречивый, сложный характер самой
8 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 206.
310
русской революции 1905—1907 гг. как исторического
явления: «...среди массы ее непосредственных совершителей и
участников есть много социальных элементов, которые
тоже явно не понимали происходящего, тоже отстранялись
от настоящих исторических задач, поставленных перед
ними ходом событий»9. С другой стороны, он отметил
«кричащие» противоречия «в произведениях, взглядах,
учениях, в школе Толстого» (гениальный художник, давший
«несравненные картины русской жизни», выразивший
«замечательно сильный, непосредственный и искренний
протест против общественной лжи и фальши» — и «помещик,
юродствующий во Христе», проповедник новой религии и
«непротивления злу» насилием10) и объяснил их как
«выражение тех противоречивых условий, в которые
поставлена была русская жизнь последней трети XIX века»11.
В другой статье эта мысль развернута подробнее:
«Противоречия во взглядах Толстого — не противоречия его
только личной мысли, а отражение тех в высшей степени
сложных, противоречивых условий, социальных влияний,
исторических традиций, которые определяли психологию
различных классов и различных слоев русского общества
в пореформенную, но дореволюционную эпоху» 12.
Основным содержанием этой эпохи (между 1861 и
1905 г.) была крутая и беспощадная ломка традиционных
устоев русской крестьянской жизни под натиском
развивавшегося капитализма. Толстой увидел ее глазами того
класса, который был ее жертвой, — патриархального
крестьянства. Такая точка зрения была далека от
научного понимания исторического развития. Но в самих
связанных с ней заблуждениях В. И. Ленин выявил
отпечаток важнейших социально-психологических процессов:
«...своеобразие критики Толстого и ее историческое
значение состоит в том, что она с такой силой, которая
свойственна только гениальным художникам, выражает ломку
взглядов самых широких народных масс в России
указанного 'периода и именно деревенской, крестьянской России.
Ибо критика современных порядков у Толстого
отличается от критики тех же порядков у представителей
современного рабочего движения именно тем, что Толстой стоит
на точке зрения патриархального, наивного крестьянина,
Толстой переносит его психологию в свою критику, в свое
э Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 206-
w Там же, с. 209.
» Там же, с. 210.
'2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 22.
311

учение. Критика Толстого потому отличается такой силой
чувства, такой страстностью, убедительностью,
свежестью, искренностью, бесстрашием в стремлении «дойти
до корня», найти настоящую причину бедствий масс, что
эта критика действительно отражает перелом во взглядах
миллионов крестьян, которые только что вышли на свободу
из крепостного права и увидели, что эта свобода
означает новые ужасы разорения, голодной смерти, бездомной
жизни среди городских «хитровцев» и т. д. Толстой
отражает их настроение так верно, что сам в свое учение
вносит их наивность, их отчуждение от политики, их
мистицизм, желание уйти от мира, «непротивление злу»,
бессильные проклятья по адресу капитализма и «власти
денег». Протест миллионов крестьян и их отчаяние—вот что
слилось в учении Толстого» 13.
Но именно крестьянство, чью противоречивую
психологию с такой рельефностью отразил Толстой, стало одной
из важнейших движущих сил первой русской революции,
и как раз его действия в высокой степени отличались
иллюзорным представлением об историческом смысле
происходящего. Это и дало В. И. Ленину основание считать
творчество и учение Толстого «зеркалом» русской
революции несмотря на ту позицию субъективного отстранения
от нее, которую занял великий писатель: «Толстой
смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения
человечества. .. Толстой велик, как выразитель тех идей и
тех настроений, которые сложились у миллионов русского
крестьянства ко времени наступления буржуазной
революции в России. Толстой оригинален, ибо совокупность
его взглядов, взятых как целое, выражает как раз
особенности нашей революции, как крестьянской буржуазной
революции. Противоречия во взглядах Толстого, с этой
точки зрения, — действительное зеркало тех противоречивых
условий, в которые поставлена была историческая
деятельность крестьянства в нашей революции» и.
Художественная литература как источник по истории
нового и новейшего времени. Из всех видов и жанров
искусства наиболее богатый в познавательном отношении
материал, который может быть использован в научных
исторических исследованиях, дает художественная
литература, и прежде всего такие ее произведения, где в
реалистической манере воссоздана широкая картина современ-
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 40.
14 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 210.
312
ного писателю общества, а типизация является
преобладающей формой художественного обобщения.
Присущая подобной литературе историческая
достоверность неоднократно отмечалась К. Марксом и Ф.
Энгельсом применительно к творчеству Бальзака, чьи
произведения они рассматривали как первоклассный
источник для изучения различных аспектов французской
действительности периода Реставрации и Июльской монархии.
В письме к английской социалистке Маргарет Гаркнесс,
приславшей на его суд свой рассказ, Энгельс указал ей
именно на Бальзака как на мастера подлинного
реализма, который «предполагает, помимо правдивости деталей,
правдивое воспроизведение типичных характеров в
типичных обстоятельствах» и «может проявиться даже
независимо от взглядов автора»15. Вот отзыв Энгельса о
произведении, ярче всего воплотившем эти качества
бальзаковского реализма:
«Бальзак... в «Человеческой комедии» дает нам самую
замечательную реалистическую историю французского
«общества», особенно «парижского света», описывая в
виде хроники, почти год за годом с 1816 по 1848 г.,
усиливающееся проникновение поднимающейся буржуазии в
дворянское общество, которое после 1815 г. перестроило
свои ряды и снова, насколько это было возможно,
показало образец старинной французской изысканности. Он
описывает, как последние остатки этого образцового, для
него, общества либо постепенно уступали натиску
вульгарного богача-выскочки, либо были им развращены; как на
место великосветской дамы, супружеские измены которой
были лишь способом отстоять себя и вполне отвечали
положению, отведенному ей в браке, пришла буржуазная
женщина, наставляющая мужу рога ради денег или
нарядов. Вокруг этой центральной картины Бальзак
сосредоточивает всю историю французского общества, из которой
я даже в смысле экономических деталей узнал больше
(например, о перераспределении движимого и
недвижимого имущества после революции), чем из книг всех
специалистов — историков, экономистов, статистиков этого
периода, вместе взятых. Правда, Бальзак по своим
политическим взглядам был легитимистом. Его великое
произведение — нескончаемая элегия по поводу непоправимого
разложения высшего общества; все его симпатии на
стороне класса, осужденного на вымирание. Но при всем этом
15 Маркс К-. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 35, 36.
313

его сатира никогда не была более острой, его ирония
более горькой, чем тогда, когда он заставлял действовать
именно тех мужчин и женщин, которым он больше всего
симпатизировал, — дворян. И единственные люди, о
которых он всегда говорит с нескрываемым восхищением, это
его самые ярые политические противники,
республиканцы... люди, которые в то время (1830—1836)
действительно были представителями народных масс. В том, что
Бальзак таким образом вынужден был идти против своих
собственных классовых симпатий и политических
предрассудков, в том, что он видел неизбежность падения
своих излюбленных аристократов и описывал их как людей,
не заслуживающих лучшей участи, и в том, что он видел
настоящих людей будущего там, где их в то время
единственно и можно было найти, — в этом я вижу одну из
величайших побед реализма и одну из величайших черт
старого Бальзака» 16.
Энгельс, таким образом, считал возможным почерпнуть
из «Человеческой комедии» весьма точную характеристику
не только нравов современного писателю французского
общества, но и происходивших в нем
социально-экономических процессов. Примечательно, что и в число
источников, использованных Марксом в «Капитале»—труде,
который остался непревзойденным образцом строго научного
анализа,— также входят произведения Бальзака.
Доказывая, что «накопление товаров в смысле собирания сокровищ
было бы чистейшей бессмыслицей», Маркс писал в
подтверждение: «Так, у Бальзака, который основательно
изучил все оттенки скупости, старый ростовщик Гобсек
рисуется уже впавшим в детство, когда он начинает создавать
сокровища из накопленных товаров»17. В другом случае
свой вывод о том, что в обществе, где господствует
капиталистическое производство, «даже некапиталистический
производитель находится во власти капиталистических
представлений», Маркс подкрепил ссылкой на роман
«Крестьяне», где «...Бальзак, вообще отличающийся
глубоким пониманием реальных отношений, метко
показывает, как мелкий крестьянин даром совершает
всевозможные работы на своего ростовщика, чтобы сохранить его
благоволение, и при этом полагает, что ничего не дарит
ростовщику, так как для него самого его собственный
труд не стоит никаких денежных затрат»18. О том же
16 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т. 37, с. 36—37.
» Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 602.
,8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. I, с. 46.
314
романе Бальзака как важном источнике по истории
французского крестьянства писал и Энгельс в письме к
интересовавшемуся ею Л. Кугельману: «Что сталось с
национальными землями (из которых значительная часть при
Наполеоне и в период Реставрации была возвращена
дворянству, а другая скуплена дворянами после 1826 г. из
средств эмигрантского миллиарда) и каким образом
мелкое крестьянское землевладение снова достигло к 1830 г.
своего высшего расцвета, об этом см. «Революционные
понедельники» Авенеля и роман Бальзака «Крестьяне» .
Подобным же образом различные произведения
художественной литературы могут помочь изучению многих
других проблем, истории нового и новейшего времени.
Не задаваясь целью дать сколько-нибудь подробный
перечень таких проблем, ограничимся несколькими примерами.
Недавно советским историком С. В. Оболенской было
обстоятельно исследовано отношение к франко-прусской
войне различных общественных кругов Германии, а также
России20. Аналогичное исследование на французском
материале вряд ли могло бы обойтись без использования (в ряду
других источников) таких достоверных свидетельств на
этот счет, которые дают произведения Э. Золя, Ги де
Мопассана, А. Доде, зафиксировавшие в художественно
обобщенной форме восприятие ценностей патриотизма,
трагедии поражения и других сторон войны на самых
разных уровнях сознания ее современников во Франции.
Э. Золя в романе «Жерминаль» выступил и как своего
рода летописец начинавшегося пробуждения французского
пролетариата, изобразив с натуралистической
беспощадностью каторжные условия его жизни в годы II Империи
и бурные вспышки классовой ненависти к угнетателям —
типичную для того времени форму стихийного
социального протеста. Социальная анатомия американского
общества первых десятилетий XX в. с исключительной
наглядностью познается по романам Э. Синклера («Джунгли»,
«Джимми Хиггинс», «100%» и др.)- Всесилие трестов,
повсеместно проникающая коррупция, связи государства с
преступным миром, ад крупного капиталистического
производства типа знаменитых чикагских боен, бедствия
иммигрантов, методы борьбы монополий со стачечниками,
организованная на государственном и частном уровне
система полицейских провокаций против рабочего движе-
19 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 109.
20 См.: Оболенская С. В. Франко-прусская война и общественное
мнение Германии и России. М., 1978.
315

ния и как единственный проблеск света в этом страшном
мире — бескорыстная и благородная деятельность
социалистов, приобщение к которой нравственно воскрешает
человека-труженика и становится для него источником
неиссякаемой внутренней силы,— вот созданный Э.
Синклером образ США того времени. Его соответствие
исторической реальности было специально засвидетельствовано
самим писателем в послесловии к роману «100 %», где
многое из описанного в этом романе подтверждено прямы*
ми ссылками на документы.
Темой, при изучении которой произведения
художественной литературы приобретают совершенно особое значение
как своего рода корпус однородных источников, является
первая мировая война. Из поколения, непосредственно
участвовавшего в ней, вышла целая плеяда первоклассных
писателей разных стран, напитавших свои произведения о
войне собственным жизненным опытом, запасом
наблюдений и впечатлений, накопленным во фронтовых траншеях.
История первой мировой войны отразилась во множестве
официальных документов дипломатического и
военно-политического характера, публицистических и мемуарных
произведений и т. д. Но при всем обилии других
источников художественная литература незаменима в особенности
при изучении психологии рядовых участников войны.
Высокую достоверность ее свидетельств на этот счет по
достоинству оценил В. И. Ленин. Вспоминая о беседе с ним
по поводу романа А. Барбюса «Огонь», А. В. Луначарский
так передавал его отзыв об этом произведении: «Читатель
каждым нервом чувствует, что все именно так
происходило, так было прочувствовано, пережито, сказано. Меня у
Барбюса это больше всего волнует. Я ведь и раньше
знал, что это должно быть приблизительно так, а вот
Барбюс мне говорит, что это так и есть. И он все это мне
рассказывал с силой убедительности, какая иначе могла
бы у меня получиться, только если бы я сам был солдатом
этого взвода, сам все это пережил»21.
Во всех значительных в художественном отношении
произведениях писателей военного поколения есть, в
частности, исполненные глубокой жизненной реальности
эпизоды и сцены, в которых зафиксирован начавшийся в окопах
процесс осмысления происходящего и нарастания
антивоенных настроений. Они происходят по разные стороны
фронтов, но удивительно созвучны друг другу.
21 Луначарский А. В. Воспоминания и впечатления. М., 1968,
с. 319—320.
316
В романе Э. М. Ремарка «На Западном фронте без
перемен» солдаты после полкового смотра, на котором
побывал кайзер Вильгельм II, от обмена впечатлениями о
персоне самого кайзера постепенно переходят к разговору
о том, мог ли он предотвратить войну, верно ли, что они в
этой войне защищают отечество (ведь то же самое
утверждают и французы!), и отчего вообще возникают войны.
«Ты не забывай о том,— говорит один из них,— что почти
все мы простые люди. Да ведь и во Франции большинство
составляют рабочие, ремесленники, мелкие служащие.
Теперь возьми какого-нибудь французского слесаря или
сапожника. С чего бы ему нападать на нас? Нет, это все
правительства выдумывают. Я вот сроду ни одного
француза не видал, пока не попал сюда, и с большинством
французов дело обстоит точно так же, как с нами.
Как здесь нашего брата не спрашивают, так и у них»22.
А вскоре после этой беседы главный герой, от лица
которого ведется повествование, возвращаясь из разведки и
укрывшись от огня в воронке на «ничейной» земле, впервые
для себя убивает французского солдата, случайно
спрыгнувшего в ту же воронку. Француз умирает не сразу, его
агония длится несколько часов, но и потом его невольный
убийца еще долго остается наедине со своей жертвой, так
как из-за продолжающегося обстрела не может выбраться
из воронки. И он мучительно переживает то, что оказался
вынужденным совершить, начиная вслух разговаривать
с убитым: «Товарищ, я не хотел убивать тебя. Если бы ты
спрыгнул сюда еще раз, я не сделал бы того, что сделал,
если бы и ты вел себя благоразумно. Но раньше ты был
для меня лишь отвлеченным понятием, комбинацией идей,
жившей в моем мозгу и подсказавшей мне мое решение.
Вот эту-то комбинацию я и убил. Теперь только я вижу,
что ты такой же человек, как и я. Я помнил только о том,
что у тебя есть оружие: гранаты, штык; теперь же я
смотрю на твое лицо, думаю о твоей жене и вижу то общее, что
есть у нас обоих. Прости меня, товарищ! Мы всегда
слишком поздно прозреваем. Ах, если бы нам почаще говорили,
что вы такие же несчастные маленькие люди как и мы,
что вашим матерям так же страшно за своих сыновей, как
и нашим, и что мы с вами одинаково боимся смерти,
одинаково умираем и одинаково страдаем от боли! Прости
меня, товарищ; как мог ты быть моим врагом? Если бы
мы бросили наше оружие и сняли наши солдатские куртки,
ты бы мог быть мне братом... Возьми от меня двадцать
22 Ремарк Э. М. На Западном фронте без перемен. М., 1959, с. 147.
317

лет жизни, товарищ, и встань. Возьми больше,— я не знаю,
что мне теперь с ней делать!»23
Это еще не политическое прозрение, но начальный шаг
к нему — осознание братской общности простых людей,
поставленных по разные стороны линии фронта
интересами, чуждыми им самим. Другим путем идет в своем
отрезвлении от военного угара молодой лейтенант,
выходец из прусской дворянской семьи, появляющийся в одном
из эпизодов романа Г. Фаллады «Железный Густав».
Он тоже оказывается в воронке на «ничейной» земле
вместе с солдатом — сыном главного героя романа,
берлинского извозчика Густава Хакендаля. Его собеседник пока
не особенно тяготится войной — попав на фронт, он
впервые вырвался из-под деспотической власти отца и
почувствовал себя человеком не хуже других. Но сам лейтенант
уже явно начал разочаровываться в тех идеалах, которые
внушались ему официальной пропагандой и с которыми он
прямо со школьной скамьи отправился на войну:
«... Пока ты молод, надо иметь что-то, что можно
уважать и любить. Надо иметь что-то, во имя чего стоило бы
жертвовать собой... Когда разразилась эта война, когда
Германию зажали в тиски, когда всех нас объединяло
одно чувство, думалось: вот она, эта идея! С каким
воодушевлением, с какой радостью шли мы в окопы,— ведь мы
обрели нечто, за что стоит отдать жизнь. И вдруг — кто бы
мог ожидать — все такое серое, мрачное, угрюмое... Вроде
того окопа-огрызка, за который принесено столько
напрасных жертв! И без всякой пользы,— а ведь напрасных
жертв мы не хотели приносить! Если все в целом
исполнено смысла, то должен быть смысл и в малом.
Согласны?»— вслух размышляет лейтенант24. Помимо
бессмысленной гибели на его глазах сотен людей на фронте,
на его настроения сильно повлияла история, случившаяся
с его дядюшкой — отставным судьей, который из ложного
«прусского чувства долга» отказался принять полученную
из деревни от родного брата продовольственную посылку,
считая нерушимой нормой закона установленный
государством карточный паек, и вскоре умер, в сущности,
голодной смертью. Кое-кто полагает, что старый судья умер
«за идею», но лейтенант не согласен с этим: «Ничего
великого нет в том, чтобы сдохнуть с голоду за отечество!
Да и причем тут отечество? Отечеству он никакой пользы
не принес, а умер за своего идола, за деревянного истука-
23 Ремарк Э. М. На Западном фронте без перемен, с. 160—161.
24 Фаллада Г. Железный Густав. М., 1969, с. 206—207.
318
на, на каких молятся дикари. Обыкновенная деревяшка,
без жизни и живой идеи!.. Умирать, так за что-то живое,
а прусское чувство долга, на которое молятся ваш отец и
мой дядя, давно себя изжило. Оно возникло сотни лет
назад, когда народ жил в жестокой бедности и никакого
удержу на него не было. Тогда-то ему потребовалось такое
правило. Но все это отжило уже задолго до войны. Нет,
довольно поклоняться старым богам! Для того чтобы эта
война обрела какой-то смысл, из нее должно возникнуть
нечто новое, живое»25.
Еще один лейтенант — американец, добровольно
вступивший в санитарную часть итальянской армии (как и
Э. Хемингуэй — автор романа «Прощай, оружие!», героем
которого он является),—слышит от солдата-шофера:
«Войну не выигрывают победами. Ну, возьмем мы Сан-Габриеле.
Ну, возьмем Карсо, и Монфальконе, и Триест. А потом что?
Видели вы сегодня все те дальние горы? Что же, вы
думаете, мы можем их все взять? Только если австрийцы
перестанут драться. Одна сторона должна перестать
драться. Почему не перестать драться нам?»26 Этот
солдат— не просто стихийный противник бессмысленной
бойни, он вполне осознанно считает войну куда большим злом,
чем поражение, и говорит о себе и своих товарищах: «Мы
думаем. Мы читаем. Мы не крестьяне. Мы механики.
Но даже крестьяне не такие дураки, чтобы верить в войну.
Все ненавидят эту войну»27. Однако он полагает, что
«перестать драться» с австрийцами достаточно, чтобы
покончить с войной: «Если они доберутся до Италии, они
устанут и уйдут обратно»28. Описанный разговор
происходит весной 1917 г., а несколько месяцев спустя в реальной
истории войны именно подобные настроения с необычайной
силой проявятся в массовом отходе итальянских солдат с
фронта у Калоретто.
Размышляющие о войне, персонажи названных здесь,
а также и многих других произведений очень различны, но
все они, говоря вышеприведенными словами Энгельса,—
типичные характеры в типичных обстоятельствах. Такие
или подобные беседы действительно возникали повсюду,
где шла эта беспрецедентная по масштабам война. В
совокупности они дают на*л важную, основанную на
наблюдениях очевидцев информацию о тех сдвигах, которые под
•25 Фаллада Г. Железный Густав, с. 212—213.
26 Хемингуэй Э. Избр. произв. В 2-х т. М., 1959, т. 1, с. 222.
27 Там же.
28 Там же.
319

воздействием первой мировой войны происходили в
сознании огромных людских масс.
Из истории новейшего времени укажем в качестве
примера на такой сюжет, как студенческие движения конца
60-х годов в странах Европы и Америки. Художественная
литература уже получила признание как один из
источников для их изучения. В особенности следует в этой связи
отметить роман Р. Мерля «За стеклом», где изображены
студенческие выступления 22 марта 1968 г. в Нантере
(одном из университетских городков под Парижем),
послужившие прологом событий французского «красного мая».
Мерль весьма точен в обрисовке типажей, в
психологических характеристиках отдельных фигур и студенческой
среды в целом. Меткие наблюдения писателя существенно
дополняют ту информацию, которую можно извлечь из
документов самого студенческого движения (прокламаций,
плакатов и т. п.), а также из периодической печати и
других источников.
Историческое познание и политическая поэзия,
карикатура, плакатная живопись. Уже давно в практике
исторических исследований признаны в качестве источников и
произведения открыто политизированных жанров
искусства. Они являются формой выражения определенных
общественных позиций и настроений, характерной по
преимуществу для таких периодов исторического развития,
которые отличаются особой остротой классовых
столкновений или повышенным накалом идеологической борьбы.
Произведения политической поэзии неоднократно
использовались К- Марксом и Ф. Энгельсом как источник
для изучения различных общественных движений. Песня
«Кровавая расправа», которую распевали восставшие в
1844 г. силезские ткачи, дала Марксу важнейший материал
для вывода о том, что это восстание по уровню
сознательности своих участников значительно превосходит
подобные же выступления английского и французского
пролетариата. «Прежде всего,— писал он,— вспомните
песню ткачей, этот смелый клич борьбы, где нет даже
упоминания об очаге, фабрике, округе, но где зато
пролетариат сразу же с разительной определенностью,
резко, без церемоний и властно заявляет во всеуслышание,
что он противостоит обществу частной собственности. Си-
лезское восстание начинает как раз тем, чем французские и
английские рабочие восстания кончают,— тем именно, что
осознается сущность пролетариата»29. Энгельс в работе
29 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-п изд., т. 1, с. 443.
320
И
«Положение рабочего класса в Англии» привел обширные
выдержки из стихотворения Э. Мида «Король-пар»,
которое, по его словам, выражает «взгляд самих рабочих на
фабричную систему» и «верно передает господствующее
среди рабочих настроение»30. Постоянно обращался он
и к немецким политическим песням кануна и периода
революции 1848—1849 гг. в Германии. Две из них (по
отзыву Энгельса, «лучшие со времени XVI века») послужили
ему важным подтверждением того, что «среди прусских,
либералов последних лет перед 1848 г., особенно на Рейне,,
чувствовались совсем иные революционные веяния, чем
среди либералов-кантоналистов Южной Германии»31.
Идейные же установки, преобладавшие в движении 1849 г.
за имперскую конституцию, Энгельс характеризовал,
в частности, по такому источнику, как песня южиогерман-
ских волонтеров с ее припевом, прославлявшим деятелей
радикальной мелкобуржуазной демократии32, где «схвачен
весь характер «грандиозного восстания за имперскую
конституцию». Здесь обрисованы в двух строках его
великие люди с их конечными целями, хваленой твердостью
убеждений, благородной ненавистью к «тиранам» и
одновременно все их понимание общественных и политических.
отношений»33.
В письме к немецкому социал-демократу Герману Шлю-
теру, который просил его помощи в подборе
революционных стихов и песен для специального сборника, Энгельс
припомнил ряд песен из времен крестьянской войны в
Германии, чартизма, революции 1848 г., но при этом обратил
внимание на то, что пафос поэзии подобного рода, как
правило, близок лишь ее современникам, позднее же она
быстро забывается. «Вообще говоря, поэзия прошлых
революций (конечно, за исключением «Марсельезы»),—
писал он,— редко звучит по-революционному в позднейшие
времена, так как, для того чтобы воздействовать на массы,
она должна отражать и предрассудки масс того времени.
Отсюда — религиозная чепуха даже у чартистов»34. Но как
раз то, что делает политическую поэзию малопригодной
30 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 2, с. 412.
31 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 438.
32 «Геккер, Струве, Бленкер, Блюм и Циц
Всех немецких государей да повергнут ниц!»
33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 7, с. 113.
34 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 36, с. 269.
21—19 321

для непосредственного идейно-эстетического воздействия
на последующие поколения — отражение в ней совершенно
определенного, преходящего исторического момента и
уровня общественного сознания — придает ей не
равнозначную ее чисто художественным достоинствам ценность
для историка.
С другой стороны, Энгельс не случайно сделал здесь
исключение для «Марсельезы». Такие лучшие образцы
революционной политической поэзии, как «Марсельеза»
или «Интернационал», сохраняют способность оказывать
сильнейшее эмоциональное воздействие десятилетиями и
веками, хотя наше восприятие их окрашено иными
чувствами, чем у современников Руже де Лилля или Эжена
Потье. Для историка же они представляют интерес тоже
прежде всего как документы своего времени, из которого
они (и в этом секрет их долговечности) впитали то, что не
было мимолетным и преходящим, а вошло в сокровищницу
необратимого исторического опыта человечества на пути к
лучшему будущему.
Вывод о том, что освобождение рабочего класса должно
и может быть осуществлено лишь им самим, является
одним из важнейших положений научного коммунизма и
вошел в составленные К- Марксом программные
документы I Интернационала. По мере распространения идей
Интернационала это положение в теоретической форме
постепенно усваивалось авангардом рабочего класса того
времени. Но потребовался опыт Парижской Коммуны,
лично пережитый французским рабочим-поэтом Эженом
Потье, чтобы оно воплотилось в чеканную строфу
«Интернационала», которая сегодня воспринимается так, как
будто она существовала всегда:
Русский перевод Оригинал
Никто не даст нам избавленья, II n'est pas de sauveurs supremes:
Ни бог, ни царь и не герой: Ni dieu, ni cesar, ni tribun.
Добьемся мы освобожденья Producteurs, sauvous-nous
Своею собственной рукой! nous-memes,
Decretons le salut common!
Текст «Интернационала» был написан Потье в Париже
в июне 1871 г., когда поэт скрывался в глубоком подполье
от «своры псов и палачей»35 —торжествующей версаль-
35 В оригинале: Ies corbeaux, les vautours — вороны и грифы.
322
ской контрреволюции. И если вчитаться в него с точным
учетом условий его создания36, мы получим красноречивое
свидетельство того, к каким высотам исторического
сознания подняла Коммуна лучшую часть французского
пролетариата, как неистребима была пробудившаяся в нем вера
в конечную победу дела коммунаров.
Сама короткая и героическая история Коммуны
запечатлена в многочисленных стихах, песнях, политических
плакатах37. С их помощью Коммуна воодушевляла своих
бойцов и граждан Парижа, разила средствами сатиры
Тьера и его приспешников. В этих жанрах выступали люди,,
либо непосредственно принадлежавшие к рабочей среде,,
либо хорошо знавшие ее вкусы и настроения и ей
адресовавшие свое творчество. Поэтому по произведениям
подобного рода историк может в определенной мере представить
себе, как воспринималось происходившее теми
революционными массами, чьим «гениальным чутьем» (Ленин)
направлялась деятельность Коммуны.
Примечательно, например, что в изобразительном
искусстве Коммуны сравнительно редко затрагиваются
социальные темы и появляется образ пролетария как
такового— гораздо чаще он выступает в облике федерата,,
в мундире бойца Национальной гвардии. Дело здесь не
только в том, что на протяжении почти всего
существования Коммуны ее главные силы были поглощены военной
борьбой с Версалем. Подобное соотношение социальной и
военной тематики в плакатах Коммуны отражает прежде
всего исторически обусловленный уровень понимания
парижским пролетариатом своих самостоятельных
классовых задач, свидетельствует о том, что в его массовом
сознании явно доминировал тогда мотив защиты
поруганной версальцами национальной чести Франции, спасения
республики и свободы.
Аналогичным образом политическая карикатура,
рисунок, плакат могут использоваться при изучении других
революций нового и новейшего времени. В репродукциях
имеется материал такого рода, например, из времен рево-
36 Полный текст оригинала параллельно с русским переводом см.:
Эжен Потье. Интернационал. М., 1939.
37 См. в данной связи: Данилин Ю. И. Антология поэзии
Парижской Коммуны 1871 г. М., 1948; Революционная карикатура Парижской
Коммуны. М. — Л., 1961; Калитина Н. Н. К истории политической
карикатуры во время Парижской Коммуны 1871 г. — В кн.: Французский
ежегодник 1963. М., 1964; Маневич С. М. Издано Парижской
Коммуной. М., 1978.
21*
323

лгоций 1848—1849 гг. в Германии и Австрийской империи38
или Венгерской Советской Республики39.
Образцы европейской и американской политической
поэзии XVIII —XX вв. вошли в изданные на русском
.•языке сборники, где можно найти также краткие сведения
-об авторах, в том числе некоторых малоизвестных
стихотворцах-рабочих40.
Источниковедческий анализ произведений
художественного творчества. Виды и жанры искусства
многообразны. Поэтому методика историко-источниковедческого
анализа произведений художественного творчества в
отдельных конкретных случаях различна. Остановимся лишь на
некоторых ее аспектах, важных практически всегда или
же чем-либо специфичных в сравнении с вышеизложенным.
Творческий процесс любого художника глубоко
индивидуален. Произведению искусства придают
неповторимость именно мировосприятие, жизненная позиция,
творческая манера его создателя. Детальное ознакомление
с личностью автора, его творческой биографией, условиями
«го формирования является поэтому первым и бесспорно
•обязательным этапом анализа всякого художественного
произведения как исторического источника.
Атрибуция художественного произведения в тех
случаях, когда его автор неизвестен, является прежде всего
делом специалистов (историков искусства и
литературоведов). Исследователь, который использует произведение
искусства как исторический источник, обычно имеет
возможность опереться на результаты уже проделанных ими
изысканий относительно авторства. Но иногда историку
может потребоваться произвести атрибуцию и самому:
«ели, например, ему оказалось чем-либо полезным
анонимное произведение, которое не представляет интереса с
чисто художественной точки зрения и потому не привлекло
внимания искусствоведов. Принципиально проблема
атрибуции произведения искусства решается так же, как в
отношении всех других видов исторических памятников:
38 Witz als Waffe. Der politische Witz im Jahre 1848. Nfiraberg,
1948; Tichy J. Rok 1948 v obrazech. Praha, 1948.
39 Плакаты Венгерской Советской Республики. Будапешт, 1959.
Имеется также аннотированный каталог плакатов Венгерской Совет-
•ской Республики, хранящихся в Государственной библиотеке им. Сече-
ни: A. Magyar Tanacskoztarsasag plakatjai az Orszagos Szechenyi Ko-
nyvtarban. Leiro katalogus. Budapest, 1959.
40 См.: Заящкий С. и Остроумов Л. Революционная поэзия на
Западе. М., 1927; Революционная поэзия Запада XIX в. М., 1930.
324
исходя из особенностей творческой манеры делается
предположение о наиболее вероятной авторской
принадлежности, которое затем проверяется путем сравнительного
анализа, по показаниям других источников и иными
доступными способами.
История искусства и литературы изобилует примерами
мистификаций. Подделывались и произведения известных
авторов (известна, например, подложная пьеса Мольера
«Влюбленный доктор» или седьмая песня поэмы Вольтера
«Война Женевы»), но особенно часто — произведения
безличного народного творчества. Так, в 1760 г. Дж. Мак Фер-
соном были опубликованы (якобы по старинным
рукописям и в переводе с гэльского языка) поддельные
фрагменты древнекельтского эпоса, а затем еще несколько поэм,
приписанных шотландскому барду Оссиану. Молодой, еще
не утвердивший своего имени в литературе Проспер Мери-
ме предпринял мистификацию, в которой позднее сознался
сам: в 1827 г. он выпустил сборник славянских песен,
будто бы записанных на Балканах со слов сказителя
Иакинфа Маглановича (литографированный «портрет»
которого был приложен к сборнику). Мистификация
оказалась настолько искусной, что ввела в заблуждение даже
А. Мацкевича и А. С. Пушкина. Еще одна получившая
широкую известность подделка в жанре народного эпоса —
Краледворская и Зеленогорская рукописи, «найденные» в
1817—1819 гг. (а в действительности сфабрикованные)
патриотически настроенными чешскими филологами В.
Ганкой и И. Линдой.
На этом последнем примере хорошо видно, что
произведение, оказавшееся подделкой и постольку в своем
прямом значении не являющееся фактом истории
культуры, может тем не менее стать небезынтересным
источником для изучения совсем других исторических явлений.
Краледворская и Зеленогорская рукописи отвергнуты
наукой как поддельные памятники чешской культуры
XIII—XIV вв. Но и в наше время они являются объектом
научного интереса в связи с историей так называемого
славянского возрождения — общественно-культурного
движения первых десятилетий XIX в., в котором нашло свое
выражение пробуждавшееся национальное сознание
угнетенных славянских народов Австрийской империи.
Героизируя с помощью мистификации прошлое Чехии, Ганка и
Линда выражали этим определенные идеи и настроения
своего времени. Поэтому Краледворская и Зеленогорская
рукописи «являются своеобразным манифестом чешского
325

национального возрождения и как таковой сохраняют
значение для изучения этой эпохи»41.
Источниковедческий анализ художественного
произведения обязательно включает в себя также выяснение
условий его создания, его места в творческой биографии
автора, истории созревания и реализации авторского
замысла. В случае, если такая работа еще не
приделывалась специалистами соответствующей отрасли,
исследователь-историк должен выполнить ее сам, по возможности
обращаясь к оригиналам или репродукциям также и
черновиков, вариантов, эскизов и других подготовительных
материалов, оставленных автором42. При отсутствии
авторской даты в самом произведении или сведений о времени
его создания в других источниках реконструкция
его генезиса есть также и способ, с помощью которого
можно его датировать. Выявление первоначального
авторского замысла, причин и характера последующих
изменений в нем позволяет дополнительно извлечь из
художественного произведения определенную историческую
информацию.
Раскрыть содержание и оценить значимость
художественного произведения как источника для изучения
определенных исторических проблем значит прежде всего уяснить,
какие именно черты эпохи своего создания оно отображает и
насколько адекватно это отображение. Напомним вновь,
что и в том случае, когда художник в своем творчестве
отдал дань определенным иллюзиям, свойственным его
общественной среде или его времени, его произведение
представляет интерес с историко-познавательной точки
зрения, более того, именно как отпечаток этих иллюзий
оно может быть наиболее ценно в качестве источника
исторического исследования.
Что касается суждения о достоверности
художественного произведения как исторического источника, то в этой
связи необходимо сделать известные оговорки, которые
также вытекают из сказанного выше. Во-первых,
достоверность непосредственного содержания должна оцениваться
41 Кондаурова Л. Л. В. Ганка и его значение в развитии чешско
русских связей (20-е годы XIX в.— 1860 г.). Автореферат. М.,
1976, с. 7.
42 В советском литературоведении разработана принципиально
новая методика прочтения черновых текстов, основанная на том, что
в черновике выявляются разные по времени «слои» и таким образом
восстанавливается последовательность его создания. См. об этом:
Бонды С. М. Черновики Пушкина. Статьи 1930—1970 гг. 2-е изд., М., 1978.
326
историком лишь применительно к таким произведениям,
которые могут служить источником для изучения
изображенного в них времени, так как созданы его свидетелями.
Во-вторых, эта оценка ввиду специфики художественного
отображения действительности может относиться к
воссозданной автором картине жизни лишь в целом, а не в
деталях. С такими ограничениями можно принять как мерило
исторической достоверности произведения искусства его
художественную убедительность, которая по общему
правилу тем ниже, чем больше искажается истина.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С поиска необходимых источников и их анализа
начинается исследование любой исторической проблемы. Выше
эти вопросы были рассмотрены в применении к отдельным
видам источников. Однако в исследовательской практике
они всегда встают в связи с задачей более общего
характера, состоящей в том, чтобы определить весь круг
источников по избранной теме.
Конкретному изучению темы всегда предшествует хотя
бы минимальный уровень самого общего, «доисточнико-
вого» знания о ней. Такое знание складывается на
основе других впитанных историком научных и
общекультурных сведений. Но это лишь первая точка опоры в
процессе исследования, нечто вроде строительных лесов,
которые не являются частью возводимого здания и убираются
сразу же, как только в них минует надобность.
При выявлении источников по предмету исследовалия
историк не знает наперед, что именно и в каком
количестве он найдет, но движется не вслепую — и не только в том
смысле, что ему обычно известны важнейшие хранилища
документов, состав их фондов и система их работы. Поиск
источников всегда определенным образом ориентирован в
зависимости от общих представлений исследователя о ходе
исторического процесса, от того, как он понимает сам
характер движения истории, признает ли в этом движении
какую-либо закономерность и т. д.
Применительно к новому и новейшему времени, когда
общее количество источников чрезвычайно велико,
определить круг источников по теме значит подчас также и
произвести среди них известный отбор — но так, чтобы он не
был произвольным и односторонним. Такой отбор должен,
по-видимому, осуществляться по принципу
репрезентативности источников (особенно массовых) и за счет
исключения из специального рассмотрения тех из них, которые по
содержанию лишь дублируют другие. Разработка
методики количественного анализа и применение ЭВМ,
позволяющее обрабатывать большие массивы источников, в опреде-
328
ленной мере облегчает методологически правильное
решение этой сложной задачи.
По ходу исследования историк не только анализирует
используемые источники по отдельности, но и суммирует
извлеченную из них информацию, т. е. поднимается от
анализа к синтезу.
В процессе источниковедческого синтеза различные
источники и группы источников должны рассматриваться
в их реально существующих связях, во взаимоотношении,
в сопоставлении друг с другом. При этом выявляются
имеющиеся в источниках расхождения и определяются
их причины, что позволяет обоснованно решить, какая
версия более достоверна. С точки зрения достоверности и
полноты отражения исследуемой темы источники должны
быть не только размещены в определенной иерархии, но и
оценены в совокупности. В итоге историк устанавливает,
какова вся имеющаяся в его распоряжении сумма фактов
по теме исследования, есть ли в цепи этих фактов
недостающие звенья и какие именно.
Хотя в целом источниковедческий синтез базируется на
анализе и венчает его, в реальном процессе исследования
эти две фазы не поддаются жесткому разграничению.
Сами аналитические операции с источниками даже при
их нарочито схематизированном описании (а тем более на
практике) не могут быть полностью отделены друг от
друга и выстроены в строгой последовательности. Их
выполнение уже предполагает и элементы синтеза, поскольку,
например, выясняется генеалогия источника, производится
сравнительный анализ с целью его атрибуции или
проверяется по другим источникам его достоверность.
Внедрение в историческую науку новых (прежде всего
количественных) методов исследования в принципе
обогащает возможности не только анализа, но и синтеза
источников. Правда, в практике буржуазной историографии
использование этих методов зачастую служит детальному
изучению отдельных, изолируемых друг от друга аспектов
действительности («новая» политическая, экономическая,
социальная история) и связано с тенденцией к отказу от
обобщений на теоретическом уровне. Тем не менее
поборники «количественной истории» в США, где зародилось и
наиболее активно проявляет себя это направление, ведут
значительную работу по созданию (на основе своеобразной
«переплавки» традиционных источников) «синтетических
данных» и тому подобных массивов первичной
исторической информации, которая определенным образом обобща-
329

ется в самом процессе ее подготовки к машинному
анализу.
Познавательная ценность всякого источника или вида
источников не есть нечто абсолютное, данное раз и
навсегда. В зависимости от исследовательской задачи,
с которой связано их использование, источники как бы
поворачиваются разными своими гранями. Какие-то из
них, малоинтересные в одном отношении, могут оказаться
глубоко содержательными в другом. Документ,
непримечательный сам по себе, подчас становится весьма важен
в совокупности с массой ему подобных. Свидетельств же,
которые вообше не достойны внимания историков, по всей
вероятности, не существует.
Лаборатория черновой источниковедческой работы
историка, как правило, остается скрытой от читателя его
труда, ее описание по большей части (если не имеется
специально в виду раскрытие новой методики) не входит в
окончательное оформление результатов научного поиска,
особенно по крупным, магистральным проблемам. «...
Способ изложения,— писал К. Маркс,— не может с
формальной стороны не отличаться от способа исследования.
Исследование должно детально освоиться с материалом,
проанализировать различные формы его развития,
проследить их внутреннюю связь. Лишь после того как эта
работа закончена, может быть надлежащим образом
изображено действительное движение. Раз это удалось и жизнь
материала получила свое идеальное отражение, то может
показаться, что перед нами априорная конструкция»1. Но
достигнуть в историческом труде такого высшего уровня
научного обобщения можно лишь при том условии, если
со всей строгостью была проведена закладка фундамента
исследования — всесторонняя, включающая в себя анализ
и синтез критика источников.
1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 21.
БИБЛИОГРАФИЯ
Маркс К- Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. — Маркс К-,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 8, с. 115—217.
Маркс К- Разоблачения о Кельнском процессе коммунистов. — Там
же, с. 423—491.
Маркс К- Парламентские дебаты о войне. — Маркс К-, Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд., т. 10, с. 174—184.
Маркс К. Революционная Испания. — Там же, с. 423—480.
Маркс К. К критике последней речи Пальмерстона. — Маркс К-,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 11, с. 275—277.
Маркс К- К критике политической экономии. Предисловие. -—
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 13, с. 1—9.
Маркс К- Критика Готской программы. — Маркс К-, Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд., т. 19, с. 9—32.
Маркс К- Письмо в редакцию «Отечественных записок». — Там же,
с. 116—121.
Маркс К- Анкета для рабочих. — Там же, с. 233—240.
Энгельс Ф. Предисловие к третьему немецкому изданию работы
К. Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». — Маркс К-,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 258—259.
Энгельс Ф. К критике проекта социал-демократической программы
1891 г. —Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 22, с. 227—243.
Энгельс Ф. Введение к работе К- Маркса «Классовая борьба во
Франции с 1848 по 1850 г.» —Там же, с. 529—548.
Энгельс Ф. — Герману Шлютеру, 15 мая 1885 г. — Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 36, с. 268—270.
Энгельс Ф. — Маргарет Гаркнесс, [начало апреля 1888 г.] —
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 37, с. 35—37.
Энгельс Ф. — Людвигу Кугельману, 10 января 1889 г. — Там же,
с. 108—109.
Энгельс Ф. — Паулю Эристу, 5 июня 1980 г. Там же, с. 350—353.
Энгельс Ф. — Конраду Шмидту, 5 августа 1890 г. Там же,
с. 369—372.
Энгельс Ф. — Йозефу Блоху, 21—[22] сентября 1890 г. — Там же,
с. 393—397.
Энгельс Ф. — В. Боргиусу, 25 января 1894 г. — Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 39, с. 174—177.
Ленин В. И. Шаг вперед, два шага назад. — Поли. собр. соч., т. 8,
с. 185—414.
Ленин В. И. Письмо Е. Д. Стасовой и товарищам в московской
тюрьме.— Поли. собр. соч., т. 9, с. 169—173.
Ленин В. И. Предисловие к русскому переводу писем К- Маркса
к Л. Кугельману. — Поли. собр. соч., т. 14, с. 371—379.
Ленин В. И. Предисловие к русскому переводу книги «Письма
И. Ф. Беккера, И. Дицгена, Ф. Энгельса, К. Маркса и др. к Ф. А. Зорге
и др.». — Поли. собр. соч., т. 15, с. 229—249.
331

Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой
русской революции 1905—1907 годов. — Поли. собр. соч., т. 16, с. 193—413.
Ленин В. И. Лев Толстой, как зеркало русской революции. — Поли,
собр. соч., т. 17, с. 206—213.
Ленин В. И. Как социалисты-революционеры подводят итоги
революции и как революция подвела итоги социалистам-революционерам. —
Там же, с. 339—353.
Ленин В. И. Капиталистический строй современного земледелия. —
Ноли. собр. соч., т. 19, с. 319—344.
Ленин В. И. Л. Н. Толстой. — Поли. собр. соч., т. 20, с. 19—24.
Ленин В. И. Л. Н. Толстой и современное рабочее движение. —•
Там же, с. 38—41.
Ленин В. И. Политические партии в России. — Поли. собр. соч.,
т. 21, с. 275—287.
Ленин В. И. Рабочий день и рабочий год в Московской губернии. —
Поли. собр. соч., т. 22, с. 30—38.
Ленин В. И. Слова и дела. — Поли. собр. соч., т. 23, с. 335—336.
Ленин В. И. Новейшие данные о партиях в Германии. — Там же,
с. 339—342.
Ленин В. И. Переписка Маркса с Энгельсом. — Поли. собр. соч.,
т. 24, с. 262—269.
Ленин В. И. Рабочий класс и рабочая печать. — Поли. собр. соч..
т. 25, с. 227—234.
Ленин В. И. Объективные данные о силе разных течений в рабочем
движении. — Там же, с. 244—250.
Ленин В. И. Новые данные о законах развития капитализма в
земледелии.— Поли. собр. соч., т. 27, с. 129—227.
Ленин В. И. Статистика и социология. — Поли. собр. соч., т. 30, с.
349—356.
Ленин В. И. VIII съезд РКП (б) 18—23 марта 1919 г.: Доклад
о партийной программе 19 марта. Заключительное слово к докладу
о партийной программе 19 марта.— Поли. собр. соч., т. 38, с. 151—184.
Алексеева М. Н., Маневич С. М. Революционные листовки и
брошюры периода Парижской Коммуны. — Новая и новейшая история, 1961,
№ 5.
Архангельская И. Д. К вопросу изучения периодической печати
методами контент-анализа.—В сб.: Методы количественного анализа
текстов нарративных источников. — М., 1983.
Архивное дело в Италии (Реферативный обзор). Сост. Т. С.
Сидорова.—М., 1980.
Архивное дело в Соединенных Штатах Америки (Реферативный
обзор). Сост. В. Н. Гармаш. М., 1976.
Архивное дело в Социалистической Республике Румынии
(Реферативный обзор). Сост. Т. С. Сидорова. — М., 1978.
Архивное законодательство в странах социалистического
содружества и его значение для развития архивного дела. — Советские архивы,
1980, № 5.
Биск И. Я. Курс лекций по источниковедению новой и новейшей
истории. Тамбов, 1971.
Биск И. Я- Пресса Веймарской республики и финансовый
капитал.— Ежегодник германской истории 1974. М., 1975.
Болдырева Н. Д. Архивохранилища Великобритании. — Проблемы
британской истории 1980. М., 1980.
Болховитинов Н. Н. В архивах и библиотеках США: находки,
встречи, впечатления.— Американский ежегодник 1971.— М., 1971.
Бржостовская Н. В. Архивы и архивное дело в зарубежных
странах (История и современная организация). М., 1971.
332
Буганов В. И. Советская литература о приемах работы В. И.
Ленина с источниками. — Вопросы истории, 1970, № 9.
Бэрг М. П. Устная история в Соединенных Штатах. — Новая и
новейшая история, 1976, № 6.
Видясова Л. М. Современная французская печать. М., 1963. _
Виноградов К- Б. Буржуазная историография первой мировой
войны. М., 1962. Ч. 1. Источники и мемуарная литература по истории-
первой мировой войны.
Герасимова Г. А. Коммунистическая печать Венгрии. М., 1967.
Гладкий В. Б. Печать Кубы (1959—1962). М., 1964.
Гроссман Ю. М., Кутик В. Н. Справочник научного работникам
архивы, документы, исследователь. Львов, 1979.
Дмитриев В. Г. Скрывшие свое имя. М., 1977.
Емельянова Н. В. О работе в английских архивах. — Проблемы
британской истории 1980. М., 1980.
Ерусалимский А. С. Германский империализм. История и
современность. М., 1964. Разд.: «Цветные книги»; Версальский тезис и его
ревизия (Исторические документы как орудие политической борьбы).
Ждановская 3. В. Вопросы методики изучения ленинского
наследия. М„ 1979.
Живейнов Н. И. Капиталистическая пресса США. М., 1956.
Живейнов Н. И. Современная пресса Канады. М., 1959.
Жизненный материал и художественное обобщение. — Вопросы
литературы, 196С, № 9.
Зак Л. А. Западная дипломатия и внешнеполитические стереотипы.
М., 1976.
Ирошников М. П. Опубликование Советским правительством,
в 1917—1918 гг. тайных дипломатических документов. —
Археографический ежегодник за 1963 г. М., 1964.
Каптелов Б. И. Федеральная архивная служба США. — Советские-
архивы, 1977, № 4.
Кирик О. И. Национальный архив Кубы. — Исторический архив*.
1961, № 1.
Класс Б. М. О статистических методах исследования текстов
исторических источников. — В сб.: Математические методы в историко-зко-
комических и историко-культурных исследованиях. М., 1977.
Количественные методы в исторических исследованиях/ Под ред.
И. Д. Ковальченко. М., 1984.
Косминский Е. А. Об источниках книги Ф. Энгельса «Положение-
рабочего класса в Англии». — В сб.: Чартизм. М., 1961.
Кудрявцев А. Е. Задачи марксистского источниковедения в
изучении английской революции. — В сб.: Проблемы источниковедения, вып. 1.
М. —Л., 1933.
Кузнецова Н. П., Суринов В. М. «Устная история» в практике
работы зарубежных архивов и научных учреждений. — Советские архивы^.
1980, № 1.
Летцке Г. Архивы Германской Демократической Республики. —
Новая и новейшая история, 1973, № 1.
Литвак Б. Г. О некоторых приемах анализа и характеристики
источников в трудах В. И. Ленина. — В сб.: Источниковедение истории
советского общества. М-, 1964.
Литература, документ, факт. — Иностранная литература, 1966,.
№ 8.
Маневич С. М. Издано Парижской Коммуной. М., 1978.
Маневич С. М. Об одном из источников «Гражданской войны во
Франции». — В сб.: Научные сообщения и документы по марксоведе-
нию. М., 1981.
333.

Матвеев В. А. Империя Флит-стрит (Современная пресса Англии).
М., 1961.
Медведев И. П. Архивы Франции. — В сб.: Вспомогательные
исторические дисциплины, X. — Л., 1978.
Медушевская О. М. К изучению ленинских методов работы с
историческими источниками. — Труды МГИАИ, т. 30, вып. 1. М., 1974.
Медушевская О. М. Современное зарубежное источниковедение. М.,
1983.
Михайленко В. И. Документы архивов Италии. — Советские
архивы, 1979, № 6.
Мнухина Р. С. Источниковедение истории нового и новейшего
времени. М., 1970.
Молок А. И. Карл Маркс за работой над историей Парижской
Коммуны. — В кн.: Маркс — историк. М., 1968.
Обязанности свидетеля, права художника. — Вопросы литературы,
1974, № 4.
Орлов Ю. Я- Печать ФРГ (Периодические издания
западногерманских газетно-журнальных концернов и политических партий. 1949—
1969). М., 1970.
Парижская Коммуна 1871 г. Т. II. М., 1961: гл. 46. Источники по
истории Парижской Коммуны; гл. 48. Советская историография
Парижской Коммуны, разд.: Публикации источников по истории
Парижской Коммуны.
Петряев К- Д- Гносеологические и методологические основы
источниковедения. Киев — Одесса, 1978.
Попов И. Ф. Новый закон об архивах Франции. — Советские
архивы, 1980, № 3.
Права и обязанности документалиста. — Вопросы литературы, 1971,
№ 6.
Приймак Н. И. Советское источниковедение ленинского наследия.
Л., 1981.
Развитие архивного дела в Германской Демократической
Республике в 1965—1973 гг. (Обзор). Сост. О. А. Полетаев. М., 1971.
Рети Л. Новый Венгерский Центральный Архив. — Советские
архивы, 1972, № 4.
Селезнев М. С. Советская публикация дипломатических документов
ш конце 1917 — начале 1918 года. — Археографический ежегодник за
1962 г. —М., 1963.
Старостин Е. В. Архивы современной Франции. — Французский
ежегодник 1978. М., 1980.
Старостин Е. В., Кабочкина Т. С. Президентские библиотеки в
системе архивной службы США. — Советские архивы, 1978.
Теория и практика архивного дела в СССР. Учебник/ Под ред.
Долгих Ф. И. и Рудельсон К- И. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1980.
Тимофеева С. Л. Печать Германской Демократической Республики.
Лекции. М., 1981.
Фарсобин В. В. Источниковедение и его метод. Опыт анализа по-
«ятий и терминологии. М., 1983.
Фурсенко А. А. Архив Рокфеллеров. В сб.: Вспомогательные
исторические диспиплины, VII. Л., 1976.
Черепнин Л. В. К. Маркс и Ф. Энгельс и некоторые проблемы
исторического источниковедения. — В сб.: Источниковедение. Теоретические
я методические проблемы. М., 1969.
Черепнин Л. В. Некоторые проблемы исторического источниковеде-
шия в трудах В. И. Ленина. — Исторические записки, т. 84. М., 1969.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие *
Дглава первая. Отправные положения и понятия. Общая ха-
рактеристика источников по новой и новейшей истории
стран Европы и Америки . ... 5
•I Глава вторая. Материалы статистики 41
Глава третья. Акты государственного законодательства . . 6&
Глава четвертая. .Парламентские документы . . 86
"'"'Глава пятая. Документы административных органов ... 111
■Г Глава шестая. Судебно-следствениые материалы . . . 125
0) Глава седьмая. Официальные дипломатические документы 144-
^ Глава восьмая. Документы политических партий и массовых
общественных организаций . . 173
$ Глава девятая. Периодическая печать ....... 209
9 Глава десятая. Памфлетная публицистика . . . 242
»£)Глава одиннадцатая. Листовки, прокламации, политические
афиши . 256*
(ДГлава двенадцатая. Мемуарные источники (воспоминания и
дневники) . . ... 271
11£лава тринадцатая. Эпистолярные материалы (частная
переписка) .... . 28&
Iv-Глава четырнадцатая. Произведения художественного
творчества 303;
Заключение . 328
Библиография 331

Al., 1
риче<
риче
1983
вы,
мени
Ком
1974
ских
1969
исто
риж
■скон
НИИ
вы,
№ е
Л.,
ЛИК(
вы,
в к
1965
>рич
■и м
Ирина Владимировна Григорьева
год! Источниковедение
новой и новейшей истории
стран Европы и Америки
Заведующая редакцией Т. Г. Липкина. Редактор Б. И. Шугунов. Мл. редактор
Н. И. Матвеева. Художественный редактор Т. А. Коленкова. Художник В. Н. Хо-
Лев мяков. Технический редактор Т. Д. Гарина. Корректор Л. А. Исаева.
нят ИБ № 4695
Изд. № Ист —343 Сдано в набор 23.05.84. Подписано а печать 11.10.84. А—06594.
Р Формат 84 X 108VS3 Вум. тип J* 2. Гарнитура литературная. Печать высокая
Объем 17,64 усл. печ. л. 17,64 усл. кр.-отт. . 20,49 уч.-изд. л.
Тираж 15 000 экз. Зак. № 19 Цена 1 р. 10 к.
Издательство «Высшая школа», 101430, Москва, ГСП-4, Неглинная ул., д. 29/14
Ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного С.амени
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Союзполиграфпрома при
Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли. 113054, Москва, М-54, Валовая, 28
I
I
■чг