Теги: всеобщая история   исторический журнал   журнал вопросы истории  

Год: 1965

Похожие

Фредерик Уильям Мейтленд и английская историография критического направления

Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Выпуск 62

Историк-марксист 1926-1941. Сводный указатель

Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Выпуск 69

Текст 
                    АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ,
МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО
ОБРАЗОВАНИЯ СССР
№ 1 ЯНВАРЬ 1905 г.
ОПРОСЫ
Год издания
XL
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА» МОСКВА
СОДЕРЖАНИЕ
СТАТЬИ
М. П. Губенко, Б. Г. Литвак—Конкретное источниковедение истории
советского общества	   3
Академик Б. А. Рыбаков, Г. Ф. Соловьева — Советская археология
сегодня	 17
Е. М. Брусникин — Переселенческая политика царизма в конце
XIX века  	23
С. М. Каштанов — Дипломатика как специальная историческая дис¬
циплина 	39
С. А. Стегарь—Политика французского правительства в испанском
вопросе в 1936—1939	годах	43
В. М. Турок — Австро-Венгрия — «модель» интеграции Европы ...	55
М. С. Альперович — История Парагвая в освещении новейшей бур¬
жуазной историографии	66
М. А. Барг - Концепция феодализма в современной буржуазной
историографии	79
ПУБЛИКАЦИЯ
Последний временщик последнего царя (Материалы Чрезвычайной
следственной комиссии Временного правительства о Распутине и
разложении самодержавия)	98
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР и научных советах
В. С. Флеров — Научная сессия на тему «Предпосылки социалистиче¬
ской революции· и установление	Советской	власти в Сибири» .	.	111
Научно-исследовательская работа в высшей школе
И. М. Гранчак — О научно-исследовательской работе историков Ужго¬
родского университета 	115
Обзоры и рецензии
Член-корреспондент АН СССР В. И. Шунков, В. И. Буганов,
В.	И. Кореккий — Важное научное издание Археографической
комиссии	120
А.	С. Бейлис, В. Ф. Инкин, В. Н.	Кутик — «Очерки истории истори¬
ческой науки в СССР». Т. Mi	 	129
А.	П. Пронштейн, К. А. Хмелевский	— Донское	казачест-во в советской
историографии .	.	.	. ·	Ι3Γ


Г. М. Лившиц — Новые исследования по проблеме происхождения
христианства .	.	.	  ...........	147
B. М. Важикский, 3. Г. Карпенко, А. И. Мартынов,	В.	Г.	Мирзоев —
«История Якутской АССР». T. III. Советская Якутия	.	.	.	.	.	151
Н. Г. Сладкевич — В. Е. Иллерицкий. История России в освещении
революционеров-демократов .	.	.			153
А. Р. Иоаннисян — В. М. Далин. Гракх Бабеф накануне и во время
Великой Французской революции (1785—1794)	155
Новые 'книги .	... с ........ .	159
Статьи а советских исторических журналах		 1 GO
Творческий путь советских ученых
C. А. Могилевский, H. Н. Яковлев —Л. И. Зубок	  .	162
Встречи в редакции
Е. И. Антонов — Обсуждение статьи Е. И. Индовой, А. А. Преобра¬
женского и Ю. А. Тихонова «Классовая борьба крестьянства и ста¬
новление буржуазных отношений	в России»	164
Хроника научной жизни ___
П. Г. Андреев. М. Н. Белов, Ю. А. Якобсон — Проблемы истории рабо¬
чего класса	169
Хроникальные заметки 	172
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
Член-корреспондент АН СССР X. X. Круус —Э. Дониерт. Ливонское
орденское государство и Россия. Ливонская война и балтийский
вопрос в европейской политике 1558—1583 годов	174
И. В. Галактионов — К. Б. О’Брайен. Московия и Украина. От Пере¬
яславского соглашения до перемирия в Андрусове, 1654—
1667 гг	.177
И. С. Кон — А. Дж. Тойнби. Исследование истории. T. XII ....	180
По страницам зарубежных журналов
Содержание журналов, выходящих в социалистических странах . . 184
■ Обзор журнала. Г. Н. Пирогов — «Historisk tidsskrift». Oslo ....	186
Заметки о статьях. А. И. Борозняк—Новые документы Эрнста Тельма¬
на; О. М. Медушевская — Буржуазный ученый о методологических
задачах исторической науки; В. М. Николаев — Позиция главы
рейхсвера — генерала Секта по отношению к СССР в начале 20-х
годов; Ф. И. Панкевич — Западногерманский историк в роли нис¬
провергателя марксизма; В. А. Трофимов — Основная цель внеш¬
ней политики императора Эфиопии Менелика II в 1896—1898 го¬
дах; А. Н. Байкова — Буржуазный ученый о борьбе английских
горняков; М. В. Демиховский — Еще ,к вопросу о теории «предо¬
хранительного клапана»; А. Я. Гуревич — Находки новых руниче¬
ских надписей в Норвегии; И. Ш. Шифман — Новые материалы
о пунийской колонизации Сардинии; Г. А. Кошеленко — О ранних
плаваниях вокруг Африки	 189
Рецензии на советские издания	  198
Хроника научной жизни
А.	А. Шевяков — Научные сессии в связи с двадцатилетием народ¬
ной Румынии	200
•Пасло Кёваго (Венгрия)—Проблемы истории Австро-Венгерской
монархии в 1900—1918 гг	202
Хроникальные заметки 	 205
ПИСЬМА И ЗАМЕТКИ
Ц. Б. Матушанская — 1905 год в Харькове	207
ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
К. Н. Сануков — О дате основания города Йошкар-Ола	211
И. Н. Минаева—Записные книжки Прудона	214
f
Сведения об авторах, статьи которых опубликованы в номере жур¬
нала .	.	.	.·-...	  217
О конкурсе на соискание премии имени Н. Г. Чернышевского . . . 218
Резюме статей на английском языке	219


СТАТЬИ
КОНКРЕТНОЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ИСТОРИИ
СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
М. П. Губенко, Б. Г. Литвак
В настоящей статье предпринимается попытка рассмотреть некото¬
рые стороны развития источниковедения истории советского общества за
последние годы. Понятие источниковедения трактуется здесь расши¬
рительно, включая вопросы собирания, публикации и методики анализа
источников. Конечно, авторы отдают себе отчет в том, что <в данном слу¬
чае объединяются три специальные дисциплины — архивоведение, архео¬
графия и собственно источниковедение, но конкретный процесс разви¬
тия источниковедения истории советского общества требует комплекс¬
ного их рассмотрения ■.
Объективные условия для развития советского источниковедения
были созданы с момента возникновения Советского государства. Архив¬
ное дело было централизовано, а публикация документов стала задачей
государственного значения. Уже в предисловии «От Истпарта» к перво¬
му номеру журнала «Пролетарская революция» содержалась своеоб¬
разная программа научной разработки источников новейшего времени;
давалась характеристика их важнейших видов, показывалась зависи¬
мость достоверности сообщаемых в них фактов не только от того, кто
является их автором, но и от времени и формы возникновения источни¬
ков. Был поставлен вопрос о соотношении различных видов источников,
например, документальных материалов и воспоминаний, о необходимо¬
сти комплексного изучения источников независимо от их происхожде¬
ния. Важно отметить, что положения тогда еще не опубликованной ле¬
нинской статьи «Статистика и социология» получили конкретное отра¬
жение в тезисе предисловия; «Все без исключения документы... являют¬
ся ценнейшим материалом для истории пролетарской борьбы. Нет воз¬
можности, разумеется, напечатать их все целиком; мы будем печатать
лишь наиболее крупное, яркое и характерное, помещая одновременно
сводки, небольшие монографии, основанные на более полном изучении
материала»2. Это принципиально важное замечание свидетельствует о
том, что с самого начала становления советского источниковедения от¬
бор документов для публикации рассматривался как вынужденное яв¬
ление, обусловленное «типографскими возможностями»3, а в качестве
обязательного спутника публикуемых документов выступала сводка, ос¬
нованная на наиболее полном изучении источников.
1 Для краткости в дальнейшем употребляется термин «советское источнико¬
ведение».
2 «Пролетарская революция», 1921, № 1, стр. 7.
3 Там же, стр. 4.


4
Λί. П. Губенко, Б. Г. Литвак
Наконец, в предисловии ставилась задача расширить рамки источ¬
никоведения, сделать источники и приемы работы над ними достоянием
не только «самых узких специалистов», по и широкого крута историков.
«Исторически работать можно научиться только па первоисточниках: че¬
ловек, который никогда ничего не видал, кроме чужих «изложений», ни¬
когда не сделается ученым, навсегда останется дилетантом»
Издание сочинений В. И. Ленина работа над серийными публика¬
циями 6, деятельность «Красного архива» обогатили практику источни¬
коведения. Накопление материала шло и в предвоенные и в послевоен¬
ные годы.
Решения XX съезда КПСС, ознаменовавшие резкий поворот в жиз¬
ни всей нашей страны, внесли существенные изменения и в развитие со¬
ветской пауки. Известный перелом произошел в разработке и публика¬
ции источников по советскому периоду. С 1956 г. в научный оборот было
введено значительно большее количество источников, чем за все пред¬
шествующие годы Советской власти. Возникла острая необходимость об¬
общения накопленного опыта. Между тем до 1961 г. не было ни одной
статьи, где была бы сделана попытка подвести итоги и наметить пер¬
спективы дальнейшего развития советского источниковедения. Знамена¬
тельно в этом отношении то, что сборник, посвященный развитию исто¬
рической науки за период между XX и XXII съездами КПСС7, содер¬
жит лишь одну обзорную статью (Д, А. Чугаева), посвященную вопро¬
сам археографии, а в библиографии сборника значится весьма скудное
число работ, имеющих отношение к советскому источниковедению.
Где следует искать причины этого явления? Отвечая на этот вопрос,
И. С. Смирнов приводит в своей статье 8 в основном известные факты
о субъективистских ошибках в вопросах публикации источников и их
интерпретации. Но, избавившись в основном от этих ошибок, советское
источниковедение пока еще не достигло каких-либо ощутимых успе¬
хов. Следовательно, есть причины не только субъективного, но и объ¬
ективного порядка, влияющие на развитие этой вспомогательной дис¬
циплины.
Самое заметное явление в советском источниковедении последних
лет — статья В. П. Данилова и С. И. Якубовской9. В ней определяются
возможности применения методики анализа источников дореволюцион¬
ного времени к источникам советской эпохи. Учитывая, что эта методика
в последние десятилетия разрабатывалась довольно интенсивно, следует
признать, что В. П. Данилов и С. И. Якубовская правильно, на наш
взгляд, нашли основной рычаг, который поможет быстрее ликвидиро¬
вать отставание советского источниковедения. Они доказали ту простую
истину, что, несмотря на принципиальное отличие источников советской
эпохи от дореволюционных, приемы их изучения в целом одинаковы;
проверка достоверности фактов, изложенных, например, в отчете совет¬
ского учреждения, так же нужна, как и при изучении, скажем, губер¬
наторских отчетов. Коль скоро это так, то советское источниковедение
будет развиваться на прочной базе тех приемов источниковедческого
анализа, которые уже выработаны двухвековым опытом русской истори¬
ческой науки.
4 Там Hie, стр. 9
5 Интересную сводку по истории всех изданий сочинений В. И. Ленина дала
Р. М. Савицкая в статье «Из истории издания сочинений В. И. Ленина» (ем.:
«Книга. Исследования и материалы». Сборник V. М. 196), стр. 27—56).
6 Обзор их см.: С. Н. В а л к. Советская археография. М.-Л.	1948, гл. VI.
7 См. «Советская историческая наука от XX к ХХП съезду КПСС. Истории
СССР». Сборник статей. М, 1962.
"И. Смирнов. Достоверные факты — основа исторического исследования. «Ком¬
мунист», 1962, λ5« 3, стр. 75—84.
9 В. П. Данилов, С. И. Я к у б о в с к а я. Источниковедение и изучение исто¬
рии советского общества. «Вопросы истории», 1961, ХЬ 5, стр. 3—24.


Конкретное источниковедение истории советского общества
В статье вместе с тем сделана попытка показать не только тождест¬
венность, но и различие в приемах источниковедческого анализа, наме¬
тить новые пути их развития. Авторы обращаются к вопросам так на¬
зываемого теоретического источниковедения и здесь, на наш взгляд,
сталкиваются с непреодолимыми препятствиями, обусловленными тем,
что советское источниковедение еще не накопило достаточно материала
для теоретических обобщений. Возьмем такой вопрос, как определение
понятия «источник». Авторы правильно, вслед за Л. В. Черепниным, рас¬
сматривают источник с точки зрения его классового происхождения и
политической направленности. Однако такой подход к источнику они
распространяют лишь на переходный период в истории советского обще¬
ства, считая, что «для советских источников эпохи победившего социа¬
лизма вопрос об их классовой и политической направленности прин¬
ципиально изменяется в силу того, что эксплуататорские классы, клас¬
совый антагонизм внутри общества ликвидированы» 10. В другом же ме¬
сте, говоря о задачах критики источника и отвергая идеалистическое по¬
нимание ее буржуазными источниковедами, авторы пишут: «Вместо вы¬
яснения классовой и политической направленности источника на первый
план выдвигается изучение психологии и душевного состояния его ав¬
тора» ". Как же мыслят себе сами авторы научную критику источников,
возникших в последние десятилетия? Как, по их мнению, отразилось па
природе источника отсутствие эксплуататорских классов в нашей стране?
На эти вопросы, к сожалению, ответа в статье нет. Общее определение
характера исторического источника периода победившего социализма
нам представляется довольно умозрительным. Любая попытка напол¬
нить конкретным содержанием это определение наталкивается на мно¬
гие трудности: ведь никто не станет отрицать классовый характер со¬
ветских источников, отражающих историю взаимоотношений нашей
страны с капиталистическим миром или историю идеологической борьбы.
Вызывает возражения и мысль авторов о двух подходах к критике
«исторических остатков» и исторических традиций. Правильно отметив
условность классификации источников по степени близости их к отра¬
женному событию, они ссылаются далее иа мнение М. Н. Тихомирова,
высказанное в 1940 году: «Исторические остатки являются более прав¬
дивым материалом, чем историческая традиция» 12. Авторы не замечают
при этом, что условность деления снимает и различие подхода к источ¬
никам не только в зависимости, как они пишут, от целей исследования.
Решения съездов Советов, например, остаются «историческим подлин¬
ником» (пользуясь новым термином, применяемым М. Н. Тихомировым),
ибо они отражают определенное историческое действие людей, но вме¬
сте с тем они—историческая традиция, так как отражают впечатления
и выводы людей об исторических фактах, участниками которых они мог¬
ли и не быть. Следовательно, не столько в нашем представлении, когда
мы приступаем к изучению источника с определенной целью, а объектив¬
но это деление источников весьма условно.
Авторы полагают, что когда речь идет об «исторических остатках»,
то достаточно «установить их подлинность, чтобы определить тем самым
и подлинность исторического факта». Установление же достоверности
его — это уже дело «собственно исторического анализа». Для историче¬
ской традиции, наоборот, эти две стороны анализа — прерогатива источ¬
никоведения. Можно было бы не обращать внимания на этот умозри¬
тельный подход, если бы он в какой-то мере не оправдывал наивную
111 Там же, стр. 6.
“Там же, стр. 9.
12 М. Н. Тихомиров. Источниковедение истории СССР. T. I. М. 1940, стр. 7.
В новом падании «Источниковедения истории СССР» (М. 1962) М. Н. Тихомиров
переработал параграф «Понятие об историческом источнике», в котором теперь вообще
отсутствует термин «исторические остатки».


6
М. Я. Губенко, Б. Г, Литвак
веру в «непогрешимость» «исторического остатка», особенно сказы Баю¬
щуюся в своеобразном «архивном фетишизме», о котором очень уместно
сказано »в статье |3. К чему приводит иногда слепое доверие к «истори¬
ческим остаткам», можно судить по такому, например, случаю. Несколь¬
ко лет назад в «Историческое архиве» был опубликован ’ряд новых
материалов о героях гражданской войны. Среди них — два автографа
Г. И. Котовского и В. М. Азина и, которые, казалось бы, вносили суще¬
ственные поправки в биографии этих полководцев. Однако тщательное
сопоставление сведений, содержащихся в этих архивных документах, и
живых свидетельств близких людей и соратников этих исторических
деятелей привело к выводу, что документы, хотя и являются авто¬
графами, содержат недостоверные сведения.
Пример о решениях съездов Советов, которым пользуются авторы,
также убеждает в том, что исследователь не должен полагаться на до¬
стоверность фактов, отраженных в документе, исходя только из его про¬
исхождения, ибо оно, помогая, конечно, выяснить достоверность источ¬
ника, не определяет ее заранее.
Вряд ли правомерно мнение авторов о том, что первая стадия кри¬
тики источника (установление его подлинности, авторской принадлеж¬
ности, места и времени его создания и анализ внешних особенностей)
«значительно упрощается и облегчается применительно к источникам
новейшего времени». Если учесть совершенно справедливое замечание
В. П. Данилова и С. И. Якубовской, что «задачей первой стадии источ¬
никоведческого анализа следует считать выяснение происхождения ис¬
точника как в узком, так и в широком смысле этого слова» 15, то надо
признать, что эта задача вовсе не облегчается, а значительно услож¬
няется. Достаточно перелистать страницы любого тома «Декретов Со¬
ветской власти» — одной из лучших советских публикаций,— чтобы убе¬
диться в том, какого огромного труда стоит установление текста, про¬
исхождения отдельных его вариантов и их авторства. Установление те¬
кста и происхождения источника — неотъемлемая часть первой стадии
его критики — сложнейшая проблема и для документов новейшего
времени. Об этом свидетельствует и опыт самих а!Второв рассматривае¬
мой статьи 16.
Ближе к истине в этом вопросе А. И. Гуковский, утверждающий, что
«при изучении истории советского общества вспомогательные дисципли¬
ны столь же, если не более, необходимы, как и при исследовании проб¬
лем истории дореволюционного периода» 17.
Нечеткость некоторых теоретических рассуждений не помешала
В. П. Данилову и С. И. Якубовской прийти к правильному выводу о
том, что «созданию крупных обобщающих и теоретических работ, а так¬
же учебников по источниковедению советского периода» должна пред¬
шествовать разработка так называемого конкретного источниковедения,
то есть описание и анализ отдельных видов источников 18. Хороший при¬
мер того, как должно идти это изучение, показали сами авторы статьи,
дав интересную, богатую фактами и критическими замечаниями сводку
состояния изучения источников по проблемам национального строитель¬
ства и истории советского крестьянства.
Статьей В. П. Данилова и С. И. Якубовской не ограничиваются по¬
пытки теоретического обобщения вопросов источниковедения. На стра-
13 В. П. Д а н и л о в, С. И. Якубовская. Указ. соч., стр. 8, 16.
14 См. «Исторический архив», 1958, № 4.
15 В. П. Д а я и л о в, С. И. Якубовская. Указ. соч., стр. 10.
16 См. С. И. Якубовская. Строительство союзного советского социалистиче¬
ского государства. М. 1960, стр. 77; В. П. Данилов. Создание материально-техниче¬
ских предпосылок коллективизации сельского хозяйства в СССР. М. 1957, стр. 21—22,
17 А. И. Гуковский. Научная разработка истории советского общества и вспо¬
могательные исторические дисциплины. «Вопросы истории», 1964, № 2, стр. 49.
18 См. В. П. Д а н и л о в, С. И. Я к у б о в с к а я. Указ соч., стр. 23.


Конкретное источниковедение истории советского общества
7
за
ницах журнала «Вопросы истории КПСС» развернулось обсуждение за¬
дач источниковедения истории партии. В этой дискуссии выявился схо¬
ластический подход некоторых ее участников к вопросу определения ис¬
точника по истории КПСС, ибо вряд ли вообще имеет смысл особо вы¬
делять источник как таковой для этой области истории и отличать его
от источника, скажем, по истории СССР. Не случайно на это же обстоя¬
тельство указала и итоговая статья журнала 19.
Нельзя признать удачной и формулировку предмета источникове¬
дения, заимствованную М. А. Варшавчиком— зачинателем дискус¬
сии — у В. И. Стрельского. Внешне эта формулировка выглядит
внушительно: «Предмет источниковедения — это не просто «сами источ¬
ники», а закономерности возникновения исторических источников и отра¬
жения в них явлений объективного исторического процесса» 20. Прежде
всего разберем саму формулировку и попытаемся выяснить, какое со¬
держание автор в нее вкладывает. Совершенно неясно, почему в пред¬
мет источниковедения включается только проблема возникновения ис¬
точников. А их исчезновение? А как быть, когда до нас дошли лишь
остатки этих источников? Чья это область исследования? Ведь если бы
источниковеды только констатировали факт возникновения источников
и определяли закономерность их появления, то мы лишились бы боль¬
шой части ленинского литературного наследия, которое было разыскано
позднее. Формулировка М. А. Варшавчика отнимает у источниковедения
драгоценное право науки на поиск, на реконструкцию источников.
«Каковы же те закономерности, которые составляют предмет ис¬
точниковедения как науки?» — спрашивает М. А. Варшавчик и отве¬
чает: «К числу таких закономерностей можно было бы отнести следую¬
щие: объективная конкретно-историческая обусловленность появления
источника, отражение в источнике классовой позиции автора и влияние
ее на содержание источника; влияние прямого назначения источника на
его содержание; соответствие содержания источника месту автора в
отражаемых событиях, объективным и субъективным возможностям ав¬
тора отразить события; связь и взаимозависимость данного источника
с другими, в совокупности отражающими объективный исторический
процесс»21. Мы специально привели эту длинную цитату, чтобы чита¬
тель легко мог убедиться в том, что под «закономерностью» подразуме¬
вается анализ (разбор), критика источника. Зачем же нужно было
усложнять ясный вопрос?
Материалы дискуссии и особенно статья В. П. Данилова и С. И.
Якубовской сыграли важную роль в определении задач развития совет¬
ского источниковедения, так как они способствовали выявлению внут¬
ренних причин его отставания, о котором говорилось на Всесоюзном со¬
вещании историков. Важнейшая из этих причин — недостаточное вни¬
мание к вопросам конкретного источниковедения.
Не случайно поэтому и то обстоятельство, что в последнее время на
страницах журналов «Вопросы истории» и «Вопросы истории КПСС»
начали появляться, и это очень отрадно, статьи конкретно-источнико¬
ведческого плана. Так, А. И. Гуковский в упомянутой статье убедитель¬
но показал важную роль вспомогательных исторических дисциплин
(не только «старых», но и вновь возникающих) в развитии советского-
источниковедения. Поскольку автор стремился охватить все вспомога¬
тельные дисциплины, статья приобрела обзорный характер, что ограни¬
чило возможности более глубокого рассмотрения важнейших вопросов
развития советского источниковедения.
Очевидно, что на данном этапе развития этой дисциплины конкрет¬
]® «Вопросы истории КПСС», 1963, № 5, стр. 10].
20 «Вопросы истории КПСС», 1962, № 4, стр. 168.
21 Там же.


8
Ai. П. Губенко, Б. Г. Литвак
ный анализ конкретных видов источников — магистральное направле¬
ние. Работы C. II. Валка, Е. А. Луцкого, М. М. Черноморского и других
авторов 22 внесли определенный вклад в выработку методики анализа
источников советской эпохи. Но не только специальные работы входят
в актив конкретного источниковедения; к этой области относятся и ис¬
точниковедческие наблюдения, приемы работы, успешные находки, а
порой досадные заблуждения, имеющие место в крупных работах по
истории советского общества. Собрать воедино и изучить приемы ра¬
боты исследователей над советскими источниками — нелегкая, но бла¬
годарная задача. Часто считают большим достижением исследователя,
если он в своей монографии публикует специальный параграф, посвя¬
щенный источниковедческим проблемам. Конечно, это очень важно, но
если во всей работе, кроме этого параграфа, который чаще всего носит
информационно-обзорный характер, читатель не найдет следов автор¬
ской лабораторной работы над источниками, которые пронизывают все
его исследование, делает его убедительным, то сам этот параграф по¬
висает в воздухе.
Можно надеяться, что широкое изучение приемов работы над ис¬
точниками в монографиях по истории советского общества поможет вы¬
явить наиболее целесообразную методику анализа различных видов ис¬
точников, определить то повое, что вносится в источниковедение иссле¬
дователями советской эпохи.
А новое вносится не только в тех случаях, когда перед исследова¬
телем новый вид источника, неизвестный ранее (фонодокумеит, кино¬
лента и пр.), но и в работе с так называемыми массовыми источниками.
Чем ближе к нашему времени, тем большее количество источников со¬
хранилось, тем острее встает вопрос о методике работы над ними, тем
сложнее эта методика.
Под массовым источником мы разумеем такие документы, которые
отражают единичный факт или явление, сами по себе имеющие ограни¬
ченный интерес, но в совокупности позволяющие выяснить ту или иную
закономерность. По форме своей эти документы представляют опреде¬
ленный формуляр или зачатки его. Современное делопроизводство сего
тенденцией к унификации и упрощению формы документа ежечасно
«производит» эти массовые источники. Они сомкнутым строем движутся
па исследователя, нередко пугая своей многочисленностью. Это кажу¬
щееся обилие влияет и на практику комплектования архивов —- основной
«материальной» базы исторического исследования.
Вопросы пополнения источниковедческой базы всегда волновали
русскую историческую науку. Эту традицию выявления и собирания ис¬
точников продолжают в новых условиях и советские историки. Пушкин¬
ский дом, Археографическая комиссия, рукописные отделы библиотек
и музеев выявляют и собирают различные источники по истории дорево¬
люционного периода. Стройная система архивных учреждений призвана
обеспечить сохранность документальной базы по истории советской эпо¬
хи. Это обстоятельство породило в среде историков советского общества
некоторое благодушие, «потребительский» взгляд на деятельность архи¬
вов. Поэтому такой важный вопрос, как научные основы комплектова¬
ния архивов, выпал из поля зрения советского источниковедения. Между
тем это вопрос о будущности исторической науки, о судьбах советского
источниковедения.
22 См., например, С. Н. В а л к. Документы 25 октября 1917 г. «Проблемы источ¬
никоведения». T. VI. М. 1958; Е. А. Л уцкий. Обращение Петроградского военно¬
революционного комитета «К гражданам России», 25 октября 1917 года. «Проблемы
источниковедения». T. X. М. 1962; его же. Инструкция для проведения закона о
социализации земли. «Археографический ежегодник за 1962 г.». М. 1963; М. Н. Чер¬
номорский. Промышленные переписи 1920 и 1923 гг. как исторический источник.
«Проблемы источниковедения». T. V. М. 1956.


Конкретное источниковедение истории советского общества
9
В течение длительного времени архивные учреждения не были
активными собирателями материалов советской эпохи. В архивы по¬
ступали в основном лишь те документы, которые ведомства считали воз¬
можным сдать. Контроль над деятельностью ведомственных архивов
в целом ограничивался так называемой экспертизой дел, не подле¬
жащих храпению. Была создана система «перечней», в которых ука¬
зывались наименования документальных материалов и сроки их хра¬
нения. Это хотя и упорядочило дело уничтожения макулатуры, но
вместе с тем создало и условия, при которых оказалось возможным
уничтожение важных материалов. Не секрет, например, что такой
важнейший источник, как делопроизводственная переписка, потерпел
значительный урон.
В последние годы архивные учреждения стали активно вмешиваться
в вопросы комплектования архивов. Сейчас архивные органы выраба¬
тывают «перечни» материалов, подлежащих обязательной сдаче на го¬
сударственное хранение, и определяют круг учреждений, от которых эти
материалы принимаются. Вряд ли этот принцип может вызвать возра¬
жения. Он диктуется не только интересами науки, но и экономией госу¬
дарственных средств. Тревогу вызывает не сам принцип, а практика его
осуществления. Совершенно ясно, что определение ценности докумен¬
тальных материалов —сложная работа, которая должна быть основана
на совершенно четких, теоретически и практически проверенных поло¬
жениях советского источниковедения.
Научно-информационный бюллетень ГАУ СССР в передовой статье
«Некоторые вопросы развития теории советского архивоведения» пра¬
вильно отмечал, что названные выше вопросы «могут быть решены лишь
при конкретном изучении соответствующих комплексов документации,
источниковедческом их анализе, в том числе и материалов среднего и
низового звена, при участии в этой работе представителей различных от¬
раслей знаний и прежде всего историков, экономистов и юристов» 23.
Между тем практика говорит об обратном. В дискуссиях по вопросу
комплектования, развернувшихся на страницах «Бюллетеня», не высту¬
пил ни один крупный историк или экономист. Факты, приводимые в
статьях, посвященных описанию опыта применения нового принципа
комплектования, вызывают тревогу. В некоторых областных архивах
весьма своеобразно понимается ценность материалов «учреждений ни¬
зового звена», то есть районного и сельского масштаба. Г. Ф. Козлова
в статье «Экспертиза ценности документов народных судов»24 сообщает,
что за один год в Гомельском областном архиве было просмотрено
32 861 судебное дело и уничтожены дела (начиная с 1924 г.) по обви¬
нениям в уклонении от уплаты сельхозналога, лесопорубках, засеве или
захвате чужих земель, гражданские дела о разделе имущества, о воз¬
врате долгов и прочие. Практически уничтожены многие свидетельства
о конкретных проявлениях классовой борьбы в доколхозпой деревне и
по ряду других вопросов. Из текста статьи не видно, чтобы при этом бы¬
ли проведены консультации с соответствующими специалистами.
В примечании к статье от редакции говорится: «Публикуя настоя¬
щее сообщение, редакция отмечает, что некоторые его положения, каса¬
ющиеся выделения для уничтожения отдельных категорий дел, являются
не вполне обоснованными» 25. Это спокойствие редакции архивоведче-
ского журнала кажется по меньшей мере странным. Историкам, основ¬
ным «потребителям» архивов, нужно отрешиться от «политики невмеша¬
тельства»: критерии отбора документов иа хранение должны разрабаты¬
ваться не только архивистами, по и источниковедами-историками. Это
:>3 «Вопросы архивоведения», 1963, К» 2, стр. 5.
24 «Вопросы архивоведения», 1962, № 4, стр. 91—93.
-s Там же, стр. 93.


10
М. П. Губенко, Б. Г. Литвак
нужно сделать сейчас, когда еще не выработаны такие критерии, а глав¬
ное— еще нет перечней материалов, подлежащих хранению.
На научной конференции по вопросам архивного дела в СССР, про¬
веденной в мае 1964 г., где в специальной подсекции «Экспертиза цен¬
ности документальных материалов и комплектование ими государствен¬
ных архивов» обсуждались эти вопросы, не было ни одного доклада
специалиста-исследователя. Источниковедческий уровень сообщений,
заслушанных на этой секции, судя по их тезисам, далеко не безупречен.
Даже центральный доклад о научных основах экспертизы ценности до¬
кументальных материалов советской эпохи и комплектования ими госу¬
дарственных архивов, подготовленный тремя авторами — А. В. Елпать-
евским, Т. Г. Коленкиной. В. В. Цаплиным, не содержит серьезных науч¬
ных доказательств предложенных ими критериев отбора 26. Авторы стре¬
мятся доказать, что научную ценность представляют только те материа¬
лы, которые архивные органы намерены принимать, все остальное —
«от лукавого» и ценности не представляет.
На наш взгляд, авторы должны были открыто заявить о практи¬
ческой необходимости такого подхода в определении ценности докумен¬
тов, призвав краеведческие, общественные и школьные музеи, а также
другие организации собирать и хранить материалы, пусть недостаточно
ценные для истории страны в целом, но имеющие значение для истории
данного края или данной области общественной жизни. Вместо этого
авторы доклада стремятся априорно выявить круг учреждений, докумен¬
ты которых могут представить интерес, а среди этих документов — те,
которые достойны хранения. Конкретная разработка этих положений в
других докладах доводит до логического конца подобные построения.
В.	Смальчеико (Донецк) предлагает, например, ежегодно принимать на
государственное хранение все материалы общественных университетов
культуры и технического прогресса, театров народного творчества и на¬
родных консерваторий, общественных библиотек и детских яслей, на¬
родных дружин 27 только потому, что все эти учреждения созданы на
общественных началах. В то же время материалы государственных биб¬
лиотек районного звена, обычных яслей и детских садов, по смыслу ос¬
новного доклада трех авторов, интереса не представляют.
Е. А. Жачкина из Горьковского облархива делится своими вывода¬
ми о выборочном обследовании материалов Советов области, района, по¬
селка 28. Она весьма убедительно показывает, что переписка в этих уч¬
реждениях гораздо ценнее протоколов или обзоров, которые почти всегда
сохраняются, в то время как переписка уничтожается. Здесь же выдви¬
гается тезис, аналогичный тому, который высказывался В. Смальчен-
ко — о хранении документов тех низовых Советов, которые перешли на
работу на общественных началах. А как быть с сельскими Советами,
не работающими по этому принципу, или с тем возможным случаем,
когда все сельсоветы перейдут на общественные начала? Такую по¬
спешность в решении вопросов создания источниковедческой базы на
долгий период вряд ли можно оправдать. Множественность критериев
определения ценности материалов, торопливость организационных меро¬
приятий, основанных на подобной теоретической базе, могут повредить
делу. Это требует неотлагательной серьезной источниковедческой разра¬
ботки значения массовых источников для исторической науки, так как
именно данной категории документов грозит полное уничтожение.
В вышеназванном докладе трех авторов, стоящих во главе отдела
комплектования ГАУ СССР, говорится о том, что отбор документов на
26 См. «Оргкомитет по подготовке Всесоюзной научной конференции по вопросам
архивного дела в СССР. Тезисы сообшений на конференции». Вып. I. М. 1963, стр.
!7—27 (в дальнейшем—«Тезисы»).
27 «Тезисы», Вып. II. М. 1963, стр. 27,
28 Там же, стр. 21—26.


Конкретное источниковедение истории советского общества
11
государственное хранение вызван, между прочим, и «падением относи¬
тельной ценности» содержания документальных материалов и «много¬
кратной повторяемостью определенного содержания в различных доку¬
ментах» 29. Отсюда делается вывод об уничтожении всего того, что на¬
шло отражение в сводной документации («критерий отраженности, по¬
глощенности»), При этом отбрасывается то обстоятельство, что свод
всегда беднее, схематичнее, суше, чем многообразие фактов жизни. Кур¬
ганская архивистка Л. Сивкова в сообщении «Критерии экспертизы цен¬
ности и отбора на государственное хранение документальных материа¬
лов колхозов и совхозов» весьма резонно указывает на несоответствие
этого теоретического положения практической целесообразности и науч¬
ной логике. Она отмечает: «Несмотря на то, что в соответствующих вы¬
шестоящих организациях имеются сводные данные об основных этапах
развития сельского хозяйства, без документов колхозов и совхозов не¬
возможно во всей глубине изучить участие колхозных масс и рабочих
совхозов в коммунистическом строительстве» 30. Автор указывает на не¬
обходимость сохранить делопроизводственную переписку этого низового
звена, которая, как правило, до государственных архивов не доходит31.
Такой первостепенной важности вопрос, как проверка достоверно¬
сти сводных материалов при уничтожении их первоисточников, поста¬
вит в тупик любого исследователя. Можно даже утверждать, что при
наличии научно поставленной статистики, в настоящее время регулярно
публикующей сводные материалы, для исследователя социально-эконо¬
мической истории советского общества гораздо важнее сохранение пер¬
вичного материала, так как исследователь может группировать пер¬
вичный материал в соответствии с задачами своего исследования,
а сводные данные он может почерпнуть не только и даже не
столько в архиве, сколько из соответствующих изданий ЦСУ. Схематич¬
ность многих работ по истории советского общества, излагающих дирек¬
тивный и отчетный материал о выполнении решений, в большей степени
отражает состояние источников, которые попали в архив, уже пройдя
сквозь сито хотя бы вышеназванного критерия ценности документаль¬
ных материалов. Нельзя допустить, чтобы источники по истории строи¬
тельства коммунизма в нашей стране отложились на архивных стелла¬
жах в таком же обескровленном виде. Мы уже не говорим о той тенден¬
ции обработки дел для постоянного хранения, когда остаются только
подлинники, но исчезают варианты, черновики и другие подготовитель¬
ные материалы, отражающие весь процесс выработки коллективных ре¬
шений.
Несколько слов о так называемом критерии дублетности, когда все
возможные или предполагаемые дублеты документов уничтожаются.
Достаточно привести только один пример, чтобы стала ясна необходи¬
мость решения советским источниковедением и этого вопроса. В архив
Госплана РСФСР поступил из текущего делопроизводства том материа¬
лов статистического обследования районов РСФСР, освобожденных от
фашистской оккупации в 1943 году. По характеру своего происхождения
этот материал был «чужим», присланным для сведения, то есть дублет¬
ным. Он подлежал по существующим правилам уничтожению, но был
сдан на государственное хранение в Госархив РСФСР и сразу введен
в научный оборот32. Между тем до сих пор этот материал еще не сдан
29 «Тезисы». Вып. I, стр. 23.
30 «Тезисы». Вып. II, стр. 13.
31 О фактах гибели колхозных архивов говорится в статье Н. А. Ивиицкого
«Архивы колхозов должны быть сохранены» («Вопросы архивоведения», 1961, № 4,
стр. 56—59).
32 См. Λ1 П. Губенко. К экономической характеристике районов РСФСР, осво¬
божденных от фашистской оккупации в 1943 г. (в свете нового источника^, «История
СССР», 1962, № 1, стр. 114—121.


12
М. П. Губенко, Б. Г. Литвак
в государственный архив тем учреждением, для которого он не дублет¬
ный, а «свой». Ведь не секрет, что ряд материалов труднодоступных ве¬
домственных архивов изучается в архивах других ведомств, куда они
посылаются для сведения, но при сдаче на госхранение эти материалы
уничтожаются как дублетные. А это порой на многие годы задерживает
изучение актуальных проблем истории советского общества.
Мы остановились на самой острой проблеме комплектования — во¬
просе о массовых источниках, которая требует серьезной теоретической
разработки, но есть и другие острые проблемы (собирание личных фон¬
дов и особенно запись воспоминаний о событиях социалистического
строительства). Однако решение их зависит только, от организацион¬
ных мероприятий по сбору личных фондов h воспоминаний33.
Таким образом, та практика, которая намечается в области комп¬
лектования массовых источников, по сути своей является своеобразным
применением пресловутого «иллюстративного метода», против которого
ведется упорная борьба в исторической науке. Существуют, к сожале¬
нию, приверженцы этого метода и в такой близкой источниковедению
области, как археография. Мы имеем в виду так называемый отбороч¬
ный метод публикации источников. Основным видо'м публикации при
этом «методе» является лишь тематическая подборка, вполне оправдан¬
ная в журнальной практике «Красного архива», особенно в первом
десятилетии его существования, когда почти каждая публикация была
провозвестником начала разработки новой темы. В дальнейшем, однако,
тематическая публикация постепенно вытеснила все другие виды фун¬
даментальных публикаций. При этом не только было забыто то весьма
ценное указание в передовой йервого номера «Пролетарской револю¬
ции» о необходимости дополнения тематической публикации сводкой
менее ценных документов, которые не могли быть опубликованы, по и
начались поиски «теоретического» обоснования «метода» отбора. Иным
археографам казалось, что они нашли это обоснование в действительно
научном и широко применяемом в статистике выборочном методе, но
дело в том, что при выборочном методе в статистике каждой единице
совокупности обеспечивается равная возможность попасть в выборку.
В недавней археографической практике из совокупности документов от¬
бирались только те единицы, которые казались археографу «типичны¬
ми», «важными». Поэтому теория отбора прикрывала волюнтаризм,
субъективизм в освещении объективного исторического процесса. Даже
в сборниках, вышедших на местах к 40-летию Великого Октября, этот
отбор, в сущности, сводился к «подгонке» документов под общероссий¬
скую схему. Если, например, большевики в некоторых городах получили
большинство в Советах раньше или позже, чем в Петрограде, то это
обстоятельство в сборниках стремились обойти. Деятельность мелкобур¬
жуазных или буржуазных партий и групп, трудности борьбы с ними в
период подготовки и проведения Октябрьской революции едва затро¬
нуты в этих сборниках34. Совершенно естественно, что при отборе в пер¬
вую очередь приносились в жертву массовые источники, те самые исто¬
рические подлинники, которые отражают процесс исторического твор¬
чества миллионов, а «теория» отбора «доказывала» «глубокую науч¬
ность» игнорирования этих источников. Исследователь же, приходя в
архив, вновь проделывал ту же самую работу по выявлению докумен¬
тов, которую до него проделал археограф, и убеждался в том, что так
называемые «отраженные» документы как раз отражают диалектику
жизни. Подобный принцип отбора документов стал тем источниковед¬
ческим приемом, который способствовал развитию субъективизма в
33 Подробнее об этом см. «Вопросы архивоведении», 1959, „Nb 2.
34 См. рецензии на эти сборники Е. А. Луцкого в «Историческом архиве» (1958,
'? 5), Г. А. Арутюнова, Н. А. Ивницкого, С. Н. Икошткова, Г. А. Конюхова, Б. Г.
·. ттвака в «Вопросах истории» (1958, № 7).


Конкретное источниковедение истории советского оби{сства
13
исторической науке. В виде реакции на это явление в настоящее время
раздаются голоса против тематических сборников35. Полагаем, что те¬
матическая публикация наряду с видовыми и пофондовыми должна
быть сохранена в арсенале научных публикаций. Она должна выполнять
функции разведчика в овладении новой тематикой или новом решении
вопроса. Обязательным условием при этом должно быть помещение в
виде приложений к опубликованным документам регест всех выявлен¬
ных документов, не вошедших в сборник36. В качестве примера такой
научной тематической публикации можно назвать серию сборников
«Крестьянское движение в России в XIX—начале XX в.» под редакцией
H. М. Дружинина.
Поскольку все усилия археографов были направлены на разработку
методики отбора, в настоящее время, когда интересы исторической науки
требуют расширения пофондовых и особенно видовых публикаций, ста¬
ла очевидной необходимость глубокого источниковедческого анализа от¬
дельных видов документов, отдельных фондов и выработки методики их
публикации и изучения. Вопрос сейчас заключается не в том, нужно ли
изучать всю совокупность источников по определенной теме, а в том, как
это делать. На первый план и здесь выдвигается разработка методики
изучения массовых источников.
Интерес к изучению массовых явлений социально-экономического,
этнографического, демографического характера всегда был составной
частью общественной деятельности передовых людей России начиная с
М. В. Ломоносова. Однако массовые источники все жене стали объек¬
том изучения дореволюционных авторов. Такие массовые источники,
как инвентари, подворные описи, уставные грамоты и выкупные акты,
крестьянские жалобы, расчетные книжки, книги актов и договоров во¬
лостных* правлений, начали интенсивно изучаться лишь в советское вре¬
мя. Когда на закате русской буржуазной исторической науки А. С. Лап-
πο-Данилевский приступил к разработке методики анализа сравнительно
массового источника—грамот коллегии экономии,— то в ее основе лежа¬
ли формальные приемы, привычные по работе с уникальными источни¬
ками. Отсюда ясно, что советское источниковедение не может наследо¬
вать от буржуазного даже технику работы с массовыми источниками,
не говоря уже о центральном вопросе источниковедения массовых источ¬
ников — группировке сведений.
Ленинская критика методики земской статистики —самого высоко¬
го достижения буржуазного источниковедения в области изучения мас¬
совых явлений — составляет основу методологии и методики работы над
массовыми источниками не только статистического, но и любого другого
характера. Требование «учета массовых», а не «примерных данных», ко¬
торое В. И. Ленин выдвинул при исследовании «экономического строя
современных государств»37, он переносил и на область «явлений обще¬
ственных»38. Следовательно, задача источниковедения массовых источ¬
ников состоит прежде всего в определении их видов (при этом важную
роль играет изучение формы документа, его основных повторяющихся
составных частей), в оценке содержания каждого в отдельности доку¬
мента и возможности свода единичного факта в группу ему подобных,
составление вариантов группировок, соответствующих задачам исследо¬
вания. Количество видов массовых источников по истории советского об¬
щества, даже не считая первичных статистических, огромно, что объяс¬
няется прогрессивным процессом стандартизации документов в дело¬
См., например, Λ. И. Г у к о в с к и й. Указ. соч., стр. 62.
Подробнее об этом см. Fi. Г. Л и т в а к. Назревшие вопросы археографии
документов советской эпохи. «Исторический архив», I960, № 2, стр. IS6—194.
37 В. И. Л е и и н. ПСС. Т. 19, стр. 323; т. 24, стр. 274—281.
38 В. И. Лени н. ПСС. Т. 30, стр. 350.


14
Ai. П. Губенко, Б. Г. Литвак
производстве. Нет необходимости здесь рассматривать методику работы
над статистическими первоисточниками. Важно только подчеркнуть, что
даже в тех случаях, когда мы располагаем опубликованными сводными
данными, первичный материал дает возможность осветить такие вопро¬
сы, которые в момент составления свода не ставились или не интересо¬
вали статистиков 39. Кроме того, определение достоверности или проис¬
хождения данных статистических сводов значительно облегчается при
их сопоставлении с документами первичного статистического учета.
Трудно найти исследование по истории коллективизации сельского
хозяйства нашей страны, в котором не было бы ссылок на статистиче¬
ские данные сборника «Кооперация к XV съезду ВКП(б)», изданного
в 1927 году. Сборник привлекает исследователя и формой изложения ма¬
териала и многочисленностью таблиц. Тот факт, что он готовился к съез¬
ду и был вручен его,делегатам, подкреплял уверенность в достоверности
фактического материала, а главное, в нецелесообразности специальной
выверки точности данных. Однако сравнение опубликованных сведении
с первоисточниками, собранными в фонде союза союзов сельскохозяй¬
ственной кооперации в виде «Материалов о состоянии с. х. кооперации к
XV съезду ВКП(б)» 40, позволяет уточнить ряд важных сведений. В кни¬
гу не вошли материалы о влиянии сельскохозяйственной кооперации на
повышение общей доходности кооперативных хозяйств, о росте посев¬
ных площадей, о динамике производственного кооперирования. Посколь¬
ку в материалах отложились данные, проверенные и уточненные уже по¬
сле издания книги, то они не совпадают со сведениями сборника. Однако
самое важное преимущество первичного материала в данном случае со¬
стоит в том, что он раскрывает происхождение различных цифр, чего
нельзя установить по изданному сборнику. Так, например, в çôopHHKe
указывается, что на 1 октября 1926 г. в стране существовало 12 099 кол¬
хозов41. Этот показатель очень важен для истории начального периода
коллективизации, но, к сожалению, по тексту сборника нельзя устано¬
вить происхождение этой цифры. Между тем собранные союзом союзов
сельскохозяйственной кооперации данные четырех ведомств (Нарком-
зем, Наркомфин, ЦСУ и Колхозцентр РСФСР) содержат расчленения
на виды кооперативных хозяйств (коммуны, артели, тозы), и их итого¬
вые цифры последовательно составляют по различным ведомствам:
15 207, 9 385, 10 063, 11 851 колхоз. Этот, разнобой легче объяснить,
чем происхождение цифры в сборнике: он вызван тем, что Наркомзем
учитывал все, в том числе и «дикие» колхозы. Наркомфин — только те,
которые являлись юридическими лицами в кредитных операциях, а Кол¬
хозцентр, опираясь на сведения своего предшественника — колхозсек-
ции, исключал из итоговых данных количество «диких» колхозов. По¬
скольку ЦСУ РСФСР не вело первичного учета колхозов, его цифра
представляет, очевидно, приблизительную среднюю. Можно предпола¬
гать, что итоговая цифра в сборнике является арифметической средней
предварительных данных Наркомзема, Наркомфина и ЦСУ, так как
средняя окончательных данных этих ведомств — 12 147 — близка к циф¬
ре, приведенной в сборнике. Мы привели этот пример только для того,
чтобы показать значение массового первоисточника статистических дан¬
ных даже при наличии свода.
Вместе с тем существуют десятки видов документов не статистиче¬
ского значения, вполне пригодных для свода. По своей форме эти доку¬
39 Много сделал в этом плане М. Н. Черноморский, опубликовавший ряд статей,
основанных на первичных статистических источниках. Принципиально важные вопросы
истории национализации промышленности СССР удалось решить В. 3. Дробижеву но
первичным материалам промышленной переписи 1918 г. (см. «Вопросы истории». 1964,
«МЬ 6), сводные итоги которой давно опубликованы.
40 ЦГАНХ СССР, ф. 3983, оп. 2, д. 20, лл. 47—104.
41 «Коопепания к XV съезду ВКШ61». М. 1927. ctd. 103.


Конкретное источниковедение истории советского общества
15
менты распадаются на две отчетливо распознаваемые группы: с выра¬
ботанным и строго определенным формуляром и без строгого формуля¬
ра. Из первой группы можно назвать часто встречающиеся анкеты (не
только по учету кадров, но и вопросники по различным сюжетам). Все
информационные материалы, присылаемые огромной армией агитаторов
и эмиссаров, которые рассылались на места в первые годы Советской
власти, чаще всего являлись своеобразными ответами на заранее раз¬
работанный вопросник. Интересны в этом отношении анкеты Наркомата
внутренних дел, разосланные для заполнения волостным исполкомам в
апреле—мае 1918 года. В них содержится более 40 вопросов, которые
охватывают буквально все стороны жизни волости и Совета, историю
его организации, структуру и т. д. П. Н. Абрамов, обработавший данные
свыше 1 ООО волостных Советов, значительно продвинул вперед изучение
истории установления Советской власти на местах42. Аналогичные по
форме анкеты обнаружил Н. В. Ефременков. Они содержат сведения о
состоянии коллективных хозяйств в Екатеринбургской губернии в пер¬
вые годы Советской власти 43. В фонде Наркомпрода есть анкеты о прод¬
отрядах. Д. А. Чугаев разыскал и обработал донесения агитаторов
ВЦИК, действовавших во всех уездах Саратовской, Тамбовской, Твер¬
ской, Ярославской, Вологодской и Новгородской губерний 44. Эти доне¬
сения по своему характеру являются ответом на вопросники ВЦИК, хотя
и не имеют разработанного формуляра.
Такая форма массовых источников встречается не только в докумен¬
тах начального периода Советской власти. В наше время они распро¬
странены еще более широко.
Все массовые источники, имеющие формуляр, могут быть обработа¬
ны табличным методом, когда каждая часть формуляра превращается
в отдельную графу таблицы, а содержание (факт, зафиксированный в
этом документе) вносится в одну из этих граф. Первоначальная стадия
работы по «превращению» массы единичных документов в подробный
«конспект»-таблицу не предусматривает никаких группировок — каж¬
дый единичный документ «укладывается» в строку таблицы.
Если же перед нами массовые источники, не имеющие формуляра,
то для их обработки может быть применен анкетный метод, заключаю¬
щийся в том, что исследователь намечает такой круг вопросов, на кото¬
рые документ сможет дать ответы, в совокупности своей представляющие
научную ценность. Этим способом могут быть подготовлены для изу¬
чения, например, такие массовые источники, как материалы бюро жалоб
различных ведомств, письма трудящихся в советские и партийные ор¬
ганы45, в органы печати, материалы народных обсуждений — этой новой
формы проявления социалистической демократии; протоколы заседаний
и отчеты низовых государственных и общественных организаций. Назо¬
вем и такой вид массового источника, как «поручения», занимающие боль¬
шое место в делопроизводстве высших государственных и плановых ор¬
ганов. По «поручениям» можно изучить не только многообразие живого
творческого процесса изменения плановых заданий, причины существен¬
ных коррективов в перспективном и текущем планировании, но и полу¬
чить особенно ценные для исследователя сведения об осуществлении
планов. Обычно «поручения» являются следствием инициативы мест
42 См. «Исторический архив», 1960, № 3, стр. 197 и сл.
43 См. «Исторический архив», 1959, № 5, стр. 71.
44 См. Д. А. Чугаев. История создания и упрочения Советского государства.
М. 1964, стр. 15.
45 Э. Б. Генкиной удалось убедительно показать на основании анализа только
части крестьянских писем и жалоб, поступавших в аппарат Президиума ВЦИК, и
запросов ка места по этим материалам настроение крестьянства в конпе 1920—начале
1921 г. (Э. Б. Генкина. В. И. Ленин и переход к новой экономической политике.
«Вопоосы истовии». 1964. № 5. сто. 4.1


Н>	Λί.	П.	Губенко,	Б.	Г.	Литвак
(обращения, предложения, ходатайства советских, партийных и хозяй¬
ственных органов в Совет Министров Союза ССР). «Поручение» — соб¬
ственно, не один документ, а весь комплекс материалов по определенно¬
му вопросу, начиная от сравнительно мелких до принципиально важных,
например, о быстром освоении обнаруженного уже .после составления
плана дешевого источника сырья и т. д. Можно смело утверждать, что
материал этих «поручений»—как раз тот недостающий многим работам
источник, отсутствие которого приводит к часто встречающимся казусам
в исследовании, когда утвержденный государственный план восприни¬
мается априорно, как реально осуществленный. По «поручениям» можно
изучать совершенно конкретно влияние трудящихся масс, их опыта, их
устремлений на решения правительственных органов. Между тем иссле¬
дователи до сих пор игнорируют этот источник именно потому, что он
массовый. Но анкетное обследование его, ограниченное хронологиче¬
скими, тематическими и территориальными рамками, значительно облег¬
чило бы работу исследователя, обогатив ее интересным материалом.
Как анкетный, так и табличный методы по природе своей не терпят
иллюстративности, ибо они не отбирают те или иные факты, а концент¬
рируют их во всей совокупности. Это основная задача первой стадии
работы с массовыми источниками. Вторая стадия — группировка фактов,
что непосредственно связано с конкретными задачами исследования. Как
видим, первоначальная стадия работы с массовыми источниками — это
практически первоначальная стадия программирования, то есть, грубо
говоря, подготовка «однородного сырья» для электронно-вычислитель¬
ной машины. Дальнейшая же работа, если иметь в виду применение этих
машин, довольно подробно изложена в статье И. Д. Ковальченко,
В.	А. Устинова «Применение электронных вычислительных машин в
исторической науке»46. Ясно видно, что развитие источниковедения
массовых источников — необходимое предварительное условие внедре¬
ния ЭВМ в историческом исследовании47. Опыт «анкетирования» мас¬
совых источников может быть применен и в конкретно-социологических
обследованиях, которые в последнее время получили известное развитие.
Работа с массовыми источниками требует коллективных усилий
исследователей и является благодарным поприщем для перехода от пер¬
вой стадии «коллективных» работ, которая практически сводится к
искусственному сложению индивидуальных микромонографий, к настоя¬
щей коллективной исследовательской работе по важнейшим темам совре¬
менности с охватом всех отражающих тему источников, с единым планом
и методикой исследования.
Итак, мы полагаем, что для дальнейшего развития советского источ¬
никоведения существенное значение имеет непосредственная разработка
методики изучения массовых источников. Эта проблема не только научно
актуальна, ибо разрешение ее будет означать бесповоротное исчезнове¬
ние «иллюстративного метода», но и практически неотложна для тех, кто
отдает себе отчет в великой ответственности нынешнего поколения исто¬
риков за сохранение всего богатства источников по истории советского
общества.
46 См. «Вопросы истории», 1964, № 5, стр. 54—67.
47 В. М. Хвостов при обсуждении вопросов методологии истории правильно отме¬
тил, что «одна из основных проблем предстоящих методологических исследований —
ото вопрос о приложении математических методов к социологическим работам, к
истории и прежде всего к экономической истории» (см. «Вопросы истории», 1964,
2, стр. 40). Однако эта задача без разработки конкретной методики изучения мас¬
совых явлений или массовых источников, наиболее полно отражающих эти явления, не
может быть решена.


СОВЕТСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ СЕГОДНЯ
Академик Б. А. Рыбаков, Г. Ф. Соловьева
Историческая наука не может развиваться без широкого исполь¬
зования данных археологии, роль которых особенно важна при рекон¬
струкции истории первобытного, рабовладельческого и феодального об¬
ществ, а также истории бесписьменных народов. В нашей стране роль
археологии особенно велика, так как многие члены многонациональной
семьи советских народов лишь после Великой Октябрьской социали¬
стической революции приобщились к общей культуре и получили пись¬
менность. Тысячелетняя история таких народов, развитие их культуры,
важные явления народной жизни — все это осталось бы нам неизвест¬
ным, если бы мы не привлекали материалы археологии. Только вся сумма
археологических данных позволяет нам выявить общие закономерно¬
сти человеческой истории на протяжении сотен тысяч лет. Недаром
К. Маркс и Ф. Энгельс при разработке теории исторического материа¬
лизма опирались также на результаты археологических изысканий. Из¬
вестно, что Энгельс в процессе написания важнейших исторических ра¬
бот изучал музейные археологические коллекции Германии.
Хронологический диапазон археологии велик: от раннего палеоли¬
та, от первых искусственных орудий человека, до средневековья вклю¬
чительно. Вся история первобытного и рабовладельческого обществ,
охватывающая огромный период эпохи становления человека до по¬
явления первых государств на территории нашей страны, важные раз¬
делы истории феодального общества — все эти проблемы .не могут быть
в настоящее время решены без привлечения археологических данных.
На последнем хронологическом этапе археологический материал сосуще¬
ствует с синхронными ему летописями, юридическими актами, литера¬
турными произведениями и на первый взгляд может показаться из¬
лишним. Однако тщательный анализ средневекового материала Ки¬
евской Руси, Новгорода, Волжской Болгарии и Золотой Орды показы¬
вает, что без археологии представление об этих государствах и городах
будет неполным, сильно искаженным. Изучение ремесленных мастер¬
ских, деревень, быта простых людей — все это восполняет существен¬
ные пробелы в письменных источниках и позволяет по-новому, более
глубоко и разносторонне осветить историю средневековья.
Для некоторых областей (например, Сибири) последний рубеж
археологии отодвигается даже до XVII—XVIII вв., смыкаясь с этногра¬
фически м и д а н н ы м и.
Широкие исторические задачи, стоящие перед археологией, застав¬
ляют с особым вниманием отнестись к археологическому источниковеде¬
нию. Историческому анализу предшествует анализ формальный: уста¬
новление типологической классификации, картографирование отдель¬
ных археологических признаков, установление относительной и абсолют¬
ной хронологии. С этой целью в последние годы по предложению Ин¬
ститута археологии АН СССР осуществляется издание «Свода археоло-
2.	«Вопросы истории» JNÎS I.


IS
Академик Б. А. Рыбаков, Г. Ф. Соловьева
гических источников», цель которого состоит в приведении всего мно¬
гообразного археологического материала (от палеолита до средневековья
включительно), накопившегося в результате многолетних работ в музе¬
ях и научно-исследовательских учреждениях страны, в единую строгую
и стройную систему, отвечающую требованиям современной науки и
обеспечивающую использование этого фонда будущими поколениями ис¬
следователей Г
Наряду с основной исследовательской работой Институт археоло¬
гии несет «археологическую службу Советского Союза» по изучению тех
памятников, которые подвергаются разрушению или уничтожению в
связи с огромными строительными работами в нашей стране. Вся эта
работа проводится в тесном контакте с Министерством культуры СССР
и союзными министерствами культуры. В результате многолетних иссле¬
дований спасено для науки огромное количество памятников в зоне
затопления Каховской, Куйбышевской, Волгоградской, Братской и ряда
других ГЭС,
Для каждого этапа истории человечества советские археологи мо¬
гут представить новые материалы, полученные при работах послед¬
них лет. Все это нашло свое отражение в первом томе двенадцати¬
томной «Истории СССР», подготовленном целиком Институтом архе¬
ологии,
В области изучения палеолита получены новые материалы, имею¬
щие огромное значение для понимания древнейших этапов развития че¬
ловеческого общества. Открытие за последние годы новых, неизвестных
раньше памятников, а также тщательное, планомерное изучение памят¬
ников, имеющих уже мировую известность, позволяют по-новому осве¬
тить развитие культуры в эпоху каменного века и первичное становле¬
ние человеческого общества2.
В результате археологических исследований получен интереснейший
материал по истории первобытного искусства. Были открыты и приоб¬
рели широкую известность замечательные художественные произведе¬
ния древнего человека, в которых нашли свое отражение его культур¬
ная и духовная жизнь и идеологические представления древних лю¬
дей. Это прежде всего скульптурные изображения животных, жен¬
ские фигурки и знаменитые Ленские писаницы.
Впервые на территории СССР на Урале в ставшей уже знамени¬
той Каповой пещере была открыта палеолитическая живопись3 — ре¬
алистическое изображение древних животных: мамонта, носорога, ди¬
кой лошади, ближайшими аналогиями которых являются знаменитые
палеолитические рисунки Пиренеев и Южной Франции.
Искусству палеолита посвящена специальная работа 3. А. Абра¬
мовой 4.
Большое внимание уделялось.изучению памятников эпохи неолита,
энеолита и бронзы. В этот период начинают проявляться элементы раз¬
ложения первобытнообщинного строя, образовываются уже племенные
общности, на основе которых позднее складываются исторические на¬
родности.
1 В настоящее время вышло уже около 20 выпусков «Свода археологических
источников».
2 «Палеолит и неолит СССР». Тт. I—IV. М.-Л. 1941—1962; М. 3. Паничкина.
Палеолит Армении. Л. 1950; П. И. Борисковский. Палеолит Украины. «Материа¬
лы и исследования по археологии СССР» (МИА), № 39, 1954; «Памятники каменного
и бронзового веков Евразии». М. 1964; А. А. Формозов. Этнокультурные области
на территории Европейской части СССР в каменном веке. М. 1959.
3 О. Bader. Peinture paleolitique dans l'Oural Sud. («VI Congres international
des sciences préhistoriques et protohistoriques».). M. 1962.
« 3. A. Абрамова. Палеолитическое искусство на территории СССР. «Свод
археологических источников» (САИ). М.-Л. 1962.


Советская археология сегодня
19
Исследования последних лет показали, что именно в это время по¬
лучило большое развитие земледелие.
Родиной древнейших земледельческих цивилизаций на террито¬
рии нашей страны является Средняя Азия и Украина. Хорезмской ар¬
хеологической экспедицией под руководством С. П. Толстова 5, комплек¬
сной Южно-Туркменской археологической экспедицией совместно с экс¬
педицией Института истории, археологии и этнографии АН Таджик¬
ской ССР открыты десятки земледельческих поселений, найдены много¬
численные замечательные изделия из меди, бронзы, земледельческие
орудия, расписные сосуды и другие предметы.
Исследования последних лет в Южной Туркмении установили глу¬
бокую древность ирригационного земледелия; здесь найдены древней¬
шие в мире искусственные каналы, относящиеся к IV—III тысячелетиям
до н. э. Совместными усилиями русских, украинских и молдавских ар¬
хеологов достигнуты большие успехи в изучении древнейших земледель¬
ческих культур юга Европейской части СССР 6. Киевскому исследовате¬
лю В. Н. Даниленко удалось открыть между Бугом и Днестром новые
памятники, свидетельствующие о появлении здесь земледелия уже в
VI—V тысячелетиях до н. э. Советские лингвисты (Б. В. Горпунг) связы¬
вают с этими первыми земледельцами Европы область первоначально¬
го обитания индоевропейских племен.
Крупнейших успехов добились советские кавказоведы в области вы¬
явления и изучения древнейших памятников Кавказа и Закавказья.
В области исследования этого важнейшего исторического района, вли¬
явшего в древности на многие отдаленные племена, дружно рабо¬
тают армянские, азербайджанские, грузинские, дагестанские и рус¬
ские археологи. Книга Е. И. Крупнова «Древняя история Северного
Кавказа»7 получила высокое признание общественности и была удо¬
стоена Ленинской премии. Стоит упомянуть недавно вышедшую в свет
работу А. А. Мартиросяна, посвященную древней истории Армении8.
Большие работы проводились также по изучению обширной тер¬
ритории северо-запада Европейской части СССР 9. Заслуживают также
большого внимания, с точки зрения методики,, работы, проводимые архео¬
логами Эстонии, Латвии и Литвы.
Советская археология в настоящее время во много раз повысила
эффективность своих наблюдений и выводов благодаря широчайшему
привлечению методов современной физики, химии, биолоп/и, математи¬
ки, геологии. Естественные науки позволяют очень точно датировать ос¬
татки древней жизни. Тем самым и археология оказывает обратное
влияние на науку о земле, предоставляя нашим геофизикам и геохими¬
кам такие важные данные, как фактор времени.
Из всех гуманитарных наук археология полнее всего использует но¬
вейшие технические методы. В археологических институтах и на кафед¬
рах университетов (например, в Московском университете) создан ряд
лабораторий, где специалисты изучают древние материалы: каменные
орудия, уголь, пищевые остатки, зерна, кости животных, древесину, ме¬
5 С. П. Т о л с т о в. Древний Хорезм. М. 1948; Ю. А. Заднепровский. Древ-
неэемледельческая культура Ферганы. МИА, № 118, 1962; Г. Н. Лисицына. Древ¬
ние земледельцы в дельте Теджена (по археологическим данным). «Природа», 1963,
«No 10; В. М. Массон. Средняя Азия и Древний Восток. М.-Л. 1964.
6 С. Н. Бибиков. Раннетрипольское поселение Лука Врублевецкая на Днестре.
МИА, № 38, 1953; Т. С, Па ссек. Раннеземледельческие (трипольские) племена По-
днестровья. МИА, № 84, 1961; С. Н. Бибиков. Новые исследования трипольской
культуры в Поднепровье. Доклад на сессии, посвященный итогам полевых исследова¬
ний 1963 года.
7 Е. И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М. 1961.
8 А. А. Мартиросян. Армения в эпоху бронзы и раннего железного века,
Ереван. 1964.
9 В. Н. Турина. Древняя история северо-запада Европейской часта СССР.


20	Академик	Б.	А.	Рыбаков,	Г.	Ф.	Соловьева
талл, стекло, пыльцу растении в почве, а также магнитное склонение в
силикатах, химический состав и микроструктуру всех дошедших до нас
предметов.
Большой интерес представляют и собственные методы археологии.
Многочисленные поездки советских археологов за рубеж убедили нас
в том, что метод стратиграфического анализа памятников в процессе
раскопок разработан лучше всего советской школой археологов.
Небывалый интерес во всем мире вызвал экспериментально-архео¬
логический метод С. Л. Семенова, поставившего целью воссоздание
опытным путем всех древних трудовых процессов. Тщательно хрономет¬
рируя и производя киносъемку, сотрудники лаборатории Семенова из¬
готовили из кремния топоры н тесла, приладили к ним рукояти, сруби¬
ли деревья, выдолбили челн, оснастили его, изготовили каменными
орудями весла, а затем проделали на челне путь по Ангаре. Книга
С.	А. Семенова 30 переведена на иностранные языки.
Результаты подобных экспериментов заставляют внести сущест¬
венные поправки в некоторые общие курсы, в частности в курс поли¬
тической экономии, в раздел о развитии производительных сил.
В теории исторического материализма одним из самых сложных яв¬
ляется вопрос о возникновении классов, о процессе складывания госу¬
дарственности. Буржуазные историки и социологи особенно сильно
исказили эту проблему и в ее обобщенной теоретической форме и в конк¬
ретном приложении к истории отдельных государств. Достаточно вспом¬
нить хотя бы двухвековые споры по поводу роли норманнов в образова¬
нии древнерусского государства. Археология считает для себя эту проб¬
лему одной из важнейших и стремится рассмотреть ее в максимально
широких хронологических и географических рамках.
Принципиально важны работы археологов в тех случаях, когда они
почти лишены помощи письменных источников и должны определить
процесс классообразования только по остаткам материальной культу¬
ры. Таковы, например, работы эстонского академика X. А. Моора по
Прибалтике или В. А. Кузнецова, устанавливающего ранние формы
государственности на Северном Кавказе путем анализа огромных
аланских городов.
Первые государства на территории нашей страны возникли в За¬
кавказье, южные области которого входили в состав древневосточно¬
го рабовладельческого государства Урарту, а также в Средней Азии
и Северном Причерноморье.
История Урарту хорошо известна по раскопкам крепости Тейшебаи-
ни — крупнейшего административного центра государства Урарту. В те¬
чение 25 лет (1939—1964) ведутся исследования этого города под руко¬
водством Б. Б. Пиотровского 3|. Раскопки установили, что город Тейше-
баини, названный по имени урартского бога войны Тейшебы, являлся
резиденцией урартского наместника. Укрепленная цитадель города
находилась на холме Кармир-Блур, у подножия которого располагал¬
ся город. Обнаружены громадные запасы зерна и плодов, свидетель¬
ствующие о высоком уровне земледелия, а открытые при раскопках
костяки домашних животных дают представление о животноводстве.
В цитадели открыто также огромное количество предметов, свидетельст¬
вующих о культуре и искусстве Урарту. Сохранился архив крепости —
глиняные таблички с клинописью. Раскопки Тейшебаини позволили уста¬
новить наличие связи древних урартских центров Закавказья со стра¬
нами древнего Востока (Ассирией, Малой Азией, Восточным Средизем¬
!0 С. А. Семенов. Первобытная техника. М.-Л. 1957; его же. Эксперимен¬
тальный метод изучения первобытной техники. Доклад на Всесоюзном совещании по
применению в археологии методов естественных и технических наук. М. 1963.
11 Б. Б. Пиотровский. Ванское царство (Урарту). М. (959; его же. Искус¬
ство Урарту VIII—VI вв. до н. э. Л. 1962.


Советская археология сегодня
21
номорьем, Египтом), а также со скифами не только Северного Кавказа,
но и Приднепровья.
Целый ряд проблем связан с изучением скифских племен и культур
скифского времени 12. Проводится большая работа по археологическому
изучению геродотовой Скифии. Пс-новому рассматривается вопрос о
локализации на карте Восточной Европы гелонов, будинов и невров,
которые упомянуты Геродотом как ближайшие соседи скифов-пахарей.
По-прежнему внимание исследователей привлекают великолепные про¬
изведения скифского искусства, количество которых с каждым годом
увеличивается 13.
Широко развернулись работы по исследованию памятников сар¬
матских племен 14.
Замечательный материал получен в результате исследований по¬
гребении сарматских царей на Нижнем Дону и на Волге (работы В. И.
Шилова и С. И. Капошиной) 15.
Продолжалось систематическое изучение античных городов Север¬
ного Причерноморья: Ольвии, Херсонеса, Пантикапея, Танаиса, Гер-
монассы, Фанагории, Кеп, Горгиппии и др.,— а также сельских поселе¬
ний Боспорского царства 16.
Огромное значение имеет открытие и археологическое изучение об¬
щественного центра древнегреческого города Ольвии — Ольвийской аго¬
ры 17. В результате многолетних раскопок, проводимых под руководст¬
вом Е. И. Леви и А. Н. Карасева, здесь вскрыт ряд торговых и религи¬
озно-культовых сооружений, в том числе остатки храмов Аполлона и Зев¬
са, открыты водоемы и гидротехнические сооружения, найдены мра¬
морные плиты с греческими надписями.
Новые страницы в изучении истории Боспора открывает материал,
полученный в результате работ Н. И. Сокольского 18 на Таманском по¬
луострове в Краснодарском крае по изучению группы городищ с крепо¬
стями, относящихся к рубежу I тыс. н. э. Здесь же, на Таманском по¬
луострове, была обнаружена небольшая мраморная статуя Афродиты,
прекрасный образец эллинистического искусства II в. до н. э., а также
более 30 скульптурных синдских надгробий с изображением местных жи¬
телей Азиатского Боспора, имеющих исключительное научное значение.
С каждым годом все большее и большее значение приобретают
работы подводной археологической экспедиции, проводимые под руко¬
водством В. Д. Блаватского по изучению затопленной части античных
городов (Фанагория, Ольвия) 19.
Ценный вклад в изучение древних цивилизаций внесли и советские
археологи. Одной из главных проблем исследования здесь являлось
археологическое изучение древних городов. Работы М. Е. Массо¬
12 Лесостепные культуры скифского времени. МИА, № 113, 1962; Памятники ски¬
фо-сарматской культуры. МИА, № 115, 1962.
13 С. И. Руденко. Искусство Алтая и Передней Азии (середина I тыс. до
н. э.). М.-Л. 1961.
14 К. Ф. Смирнов. Савроматы. Ранняя история и культура сарматов. М. 1964;
его же. Вооружение сарматов. МИА, № 102, 1962.
15 S. 1. Ка posh in a. A Sarmatian Royal Buriat at Novocherkassk. «Antiquity».
XXXV11. Cambridge. 1963. Vol. 37, № 48, pp. 256—258. pl. XXIX—XXXII.
16 Д. Б. Lli e л о в. К истории Танаиса. «Вестник древней истории» (ВДИ), 1959,
No 1; его же. Некрополь Танаиса. A4. 1961.
17 «Ольвия, Теменос и Агора». М.-Л. 1964.
18 Н, И. Сокольский. Доклад на сессии, посвященной итогам полевых иссле¬
дований 1963 года.
19 В. Д. Б л а в а т с к и й, Г. А. К о ш е л е и к о. Открытие затонувшего мира. М.
1963. См, об этом подробнее: В. Д. Б л а в а т с к и й. Подводная археология и ее за¬
дачи. «Вопросы истории», 1964, Ns? 12; его же. О подводной археологии. «Советская
археология» (СА), 1958, № 3; его же. Подводные разведки в Ольвии (изучение за¬
топленных частей античных городов Северного Причерноморья). СА, 1962, № 3; его
же. Подводные раскопки Фанагории в 1959 г. СА, 1961, № 1.


22
Академик Б. А, Рыбаков, Г. Ф. Соловьева
на, А. Н. Бернштама, М. М. Дьяконова, С. П. Толстова и А. М. Беле-
ницкого охватили почти все древнейшие центры Средней Азии. В ре¬
зультате планомерно проводимых работ в научный обиход был введен
интереснейший материал, позволяющий по-новому решать многие общие
л частные вопросы истории города в древности. За последние годы осо¬
бенно выросли местные археологические кадры, насчитывающие ряд из¬
вестных имен. Особенно большое значение имело исследование Древ¬
него Пенджикента20. Город был оставлен жителями примерно в сере¬
дине VIil в. и позднее не восстанавливался. Раскопки Пенджикента
(руководитель А. М. Беленицкий), расположенного недалеко от Са¬
марканда, позволяют представить облик согдийского города и выявить
его социальную структуру. Большой интерес для истории искусства пред¬
ставляют открытые при раскопках стенные росписи, глиняные рельефы
и скульптура из дерева.
Археологи в содружестве с лингвистами, этнографами и антрополо¬
гами заняты важной проблемой происхождения народов.
Лингвисты, долго бывшие монополистами в области изучения эт¬
ногенеза, не могли, исходя из своих материалов, определить хроноло¬
гию изучаемых ими процессов, и многие их выводы носили абстрактный
характер. Археология же дает точную характеристику хозяйства, исто¬
рических условий жизни древних народов и определяет время сложе¬
ния этнических общностей. Это относится к изучению индоевропейцев,
угро-финнов, кавказской этнической общности и даже к проблеме засе¬
ления Америки через Сибирь.
Одним из аспектов этногенических исследований является проис¬
хождение славян. Работы П. Н. Третьякова и украинского археолога
А.	И. Тереножкина перенесли начало славянского расселения к отда¬
ленным временам бронзового века. Интересны сопоставления геродотов-
ских «скифов-пахарей» со славянскими племенами Приднепровья. Осо¬
бенно важно изучение южной (лесостепной) части восточнославянских
племен, живших в черноземной полосе и связанных с римскими горо¬
дами Причерноморья во II—IV вв. н. э. Быстрое развитие земледелия
в этих местах и регулярные торговые и культурные связи с Римской
империей своеобразно окрасили культуру этой части славян и некоторых
их СФседей. Так называемая Черняховская культура II—IV вв. н. э., на¬
блюдаемая археологами на широком пространстве между Карпата¬
ми и Северным Донцом, является связующим звеном между так назы¬
ваемой «прародиной славян» (почти полностью вписывающейся в ареал
черняховской культуры) и Киевской Русью, ядро которой сложилось в
той же самой лесостепной полосе. Немецкая буржуазная национали¬
стическая наука давно объявила «поля погребений» Черняховского типа
памятниками германских племен — готов. Советская археологическая
наука ставит своей задачей всестороннее объективное изучение такого
важного исторического явления, как Черняховская культура.
Изучению сельского хозяйства, ремесла, экономических связей пле¬
мен черняховской культуры с Римской империей и причерноморскими
городами были посвящены многочисленные статьи и монографии совет¬
ских археологов, опубликованные за последние годы 21. Перед исследова¬
телями этой проблемы стоит задача: тщательно систематизировать на¬
копленные к настоящему времени археологические материалы, выяснить
спорные вопросы о датировке этой культуры, ее происхождении и воз¬
можных генетических связях с последующими археологическими
культурами.
С исследованием памятников черняховской культуры тесно связа¬
но изучение позднейших памятников (VI—VIII вв.), которые, к сожале¬
20 «Скульптура и живопись древнего Пенджикента». М. 1959.
21 «Черняховская культура». МИА, № 82. 1961; Г. Б. Федоров. Население
Прутско-Днестровского междуречья в I тысячелетии н. э. МИА, № 89. 1960.


Советская археология сегодня
23,
нию, еще мало изучены в Поднестровье и Поднепровье 22. Выявление этих
памятников, тщательное установление связи между ними и летописными
«племенами» X—XII вв.; выявление первичных мелких племен, которые
образовали со временем известные нам по летописи союзы племен:
полян,' древлян, радимичей, северян, хорватов и др.,— все это имеет
огромное значение для решения вопроса о происхождении и социаль*
но-экономическом развитии восточных славян.
Большая группа вопросов связана с историей Древней Руси. В ре¬
зультате многолетних археологических исследований получен важный и
яркий материал по изучению древнерусского города. Старейшему рус¬
скому городу Киеву посвящена монументальная работа М. К. Карге-
ра «Древний Киев» 23. В 1964 г. М. К. Каргер закончил исследование вто¬
рого русского города, Изяславля. Раскопки раскрыли яркую картину
гибели города в 1241 г., во время монгольского нашествия. Закон¬
чилось исследование Белоозера (Л. А. Голубева), Новогрудка (Ф. Д. Гу¬
ревич). Б. А. Рыбаков проводил раскопки города Любеч на Днепре. В ре¬
зультате исследований был открыт замок Владимира Мономаха конца
XI века. Возможно, именно в этом замке собирался знаменитый Лю-
бечский съезд князей в 1097 г., решавший судьбу всей русской земли.
Экспедиция Б. А. Рыбакова исследует также ряд городов по Днепру и
р. Стугне, поставленных Владимиром в X в. против печенегов. Интерес¬
ные раскопки ведут украинские археологи в Переяславле, Воинской
Гребле, Плеснеске, Путивле и многих других городах.
Ряд работ связан с историей архитектуры Древней Руси. Зодче¬
ству Северо-Восточной Руси посвящен двухтомный труд H. Н. Ворони¬
на 24. Военно-оборонительным сооружениям посвящена работа
П. А. Раппопорта 25. В последние годы ведется исследование памятни¬
ков древнерусской архитектуры в Белорусской ССР (В. Р. Тарасенко,
М. К. Каргер и др.).
Важную страницу русской истории открыли многолетние раскоп¬
ки в Новгороде26. Здесь открыты улицы и кварталы древнего города,
дренажные сооружения, сотни деревянных домов и каменный терем
посадника. Найденные железные, медные, деревянные вещи исчисля¬
ются тысячами. Особенно интересны деревянные изделия, отсутствую¬
щие в находках при исследовании других городов. Одни из них выто¬
чены на токарном станке, другие украшены тонкой ручной резьбой,
третьи интересны тем, что являются частями деревянных станков и ме¬
ханизмов. Дерево XI—XIV вв. встречается в самых разнообразных по¬
делках, от ложек и шахматных фигурок до санных полозов и частей
корабля.
Крупным открытием является находка знаменитых берестяных
грамот27, свидетельствующих о грамотности самых различных слоев
22 «Славяне накануне образования Киевской Руси». МИА. № 108.	1963;
И. И, Л я п у ш к и н. Днепровское лесостепное левобережье в эпоху железа. МИА,
№ 104, 1961; его же. Городище Новотроицкое. МИА, № 74, 1958; П. Н. Треть¬
яков, А. Е. Шмидт. Древние городища Смоленщины. М.-Л. 1963.
23 М. К. К а р ге р. Древний Киев. М.-Л. T. I. 1958; т. 11. 1961.
24 H, Н. Вором и н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII—XV вв. М. T. I.
1961; т. II. 1962.
25 П. А. Раппопорт. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточ¬
ной н Северо-Западной Руси X—XV вв. МИА № 105, 1961.
26 «Труды Новгородской археологической экспедиции». T. I. МИА, № 55, 1956;
т. II. МИА, Кя 65, 1959; т. IV. МИА № 123, 1963.
27 А. В. Арциховский, М. Н. Тихомиров. Новгородские грамоты на
бересте (из раскопок 1951 г.). М. 1953; А. В, Арциховский. Новгородские грамо¬
ты на бересте (из раскопок 1952 г.). М. 1954; А. В. А р ц и х о в с к и й, В. И. Бор¬
ковский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953—54 гг.). М. 1956;
их же. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.). М. 1958; А. В. Арци¬
ховский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956—57 гг.) М. 1963;
его же. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958—61 гг.). М. 1963.


24
Академик Б. А. Рыбаков, Г. Ф, Соловьева
населения — представителей феодального класса, их слуг, сельских ста-
рост и рядовых ремесленников. Содержание грамот крайне разнообраз¬
но: челобитные, завещания, отчеты приказчиков, записи молитв, прось¬
ба дать взаймы денег, приглашения на похороны и любовные письма,
избирательный «бюллетень» с именем кандидата Лазаря и шаловли¬
вые рисунки и азбука мальчика Онфима и т. д. Всего открыто свыше
400 берестяных грамот.
Наряду с изучением города проводятся большие работы по изу¬
чению русской деревни28. Здесь необходимо отметить труды Государ¬
ственного исторического музея, специально посвященные этой про¬
блеме.
Как видно из приведенных отдельных примеров, работы советских
археологов дают возможность нарисовать целостную картину эконо¬
мического и культурного развития народов, населявших территорию
СССР с древнейших времен. В рамках журнальной статьи нет воз¬
можности охватить интереснейшие исследования, которые ведутся и в
РСФСР и в республиках Закавказья, Прибалтики, Средней Азии. Ар¬
хеологическая литература выходит на многих десятках языков народов
Советского Союза. Ряд советских исследований переведен на европей¬
ские языки.
Каждый год весной археологи Советского Союза собираются вме¬
сте на специальную Сессию Отделения истории и Пленум Института
археологии АН СССР, посвященные итогам полевых исследований ми¬
нувшего года. Эти ежегодные традиционные совещания имеют огром¬
ное значение для усиления координации в работе, а также способст¬
вуют комплексному исследованию археологических памятников. На сес¬
сионных и пленарных заседаниях заслушиваются доклады, освещаю¬
щие важные проблемы археологии и результаты полевых исследований,
проведенных в различных концах страны. Особенно большое внимание
уделяется обобщающим докладам, посвященным изучению закономер:
ностей развития человеческого общества на ранних этапах его исто¬
рии, генезису феодализма, а также вопросам этногенеза. Большое ко¬
личество докладов обсуждается на специальных секциях. Эти ежегод¬
ные официальные совещания археологов проводятся как в Москве, так
и в других городах Советского Союза (Киев, Ленинград,Минск). В 1965 г.
такое совещание будет проведено в столице Советского Азербайджа¬
на — Баку,
Исторические задачи, стоящие перед археологами, весьма много¬
образны. Одной из них является большая проблема происхождения
человека и история первобытного общества, тема «человек и природа».
Сюда входят такие вопросы, как происхождение человека, начало его
производительной деятельности, расселение, развитие его культуры,
возникновение религиозных представлений, влияние географической
среды на уровень культуры, различие хозяйственных областей и их ис¬
торическое взаимодействие, процесс колонизации, подчинение приро¬
ды человеком и т. д.
Большое внимание уделяют археологи истории хозяйства на всех
этапах его развития, от первобытной охоты до высокоразвитого ирри¬
гационного земледелия. В решении этих проблем достигнуты значи¬
тельные успехи. Открытие многочисленных памятников позволило бо¬
лее четко и конкретно выявить этапы заселения территории нашей стра¬
ны человеком, изменило наше представление о времени появления
древнейших земледельцев на территории СССР, об их распростране¬
нии и развитии. Археологические исследования последних лет позволили
установить, что древнейшее земледелие появилось на территории СССР
28 В. В. Седов. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли
МИА, № 92, I960.


Советская археология сегодня
25
в V тыс. до н. э. в Средней Азии, на Кавказе и Поднесгровье; земле¬
делие играло основную роль в экономической жизни племен энеолита
и бронзового века. Для II тыс. до н. э. отмечается повсеместное уве¬
личение роли скотоводства, которое, как правило, сочеталось с зем¬
леделием.
Ряд серьезных проблем встает в связи с изучением истории типов
поселений и жилищ, дающих возможность вскрыть социальную сторо¬
ну жизни человечества.
Последнее время усилилось внимание к исследованию микрорайо¬
нов, позволяющее изучить структуру общества в ту или иную эпоху и вы¬
явить черты, присущие данной археологической культуре.
Значительна роль археологических исследований в решении пробле¬
мы этногенеза. Совместно с историками, лингвистами, антропологами
и этнографами археологи решают эту проблему как по линии выясне¬
ния этнического происхождения и развития больших обществ, так и
по линии исследования происхождения конкретных народов внутри оп¬
ределенных языковых семей.
Начало образования этнических групп, которые легли в основу боль¬
шинства европейских и азиатских народов, можно приурочить к нео¬
литу и бронзовому веку. Среди земледельческих и скотоводческих пле¬
мен, занимавших часть Европы, Малую Азию, а также некоторые райо¬
ны Средней Азии, наиболее многочисленными были индоевропейские
племена.
Изучение этих племен представляет особую важность для реше¬
ния вопроса о древнейших предках славянского народа, в том числе
русских, украинцев, белоруссов, а также многих других народов, состав¬
ляющих большую часть населения нашей страны (литовцы, латыши, мол¬
даване, армяне, осетины, таджики). Здесь необходимо объединить уси¬
лия всех археологов и в первую очередь-—Украины, Белоруссии и При¬
балтики.
Особый интерес представляет проблема формирования индоевропей¬
ских племен и соотношения позднейших племен с древней индоевропей¬
ской общностью. Только тщательное изучение археологических матери¬
алов Восточной Европы, Кавказа и Средней Азии может дать ответ на
вопрос о времени и путях заселения индоевропейскими племенами Ира¬
на, Афганистана, Пакистана и Индии. Большой круг вопросов связан
с проблемой сложения и расселения таких крупных языковых семей,
как финно-угорская, урало-алтайская, кавказская.
В ряде случаев археологические данные позволяют создать или
уточнить широкие историко-географические полотна. В качестве приме¬
ра можно привести карту Скифии Геродота и карту восточнославянских
племен, нарисованную Нестором. Геродот добросовестно передал нам
легенды и предания, известные ему. Однако понять карту Геродота и
разместить на современной карте племена, упоминаемые им, не так лег¬
ко, а уточнение этой карты имеет большое значение для решения ряда
проблем античной истории и истории нашей Родины. В настоящее вре¬
мя в результате археологических исследований карта геродотовой Ски¬
фии в значительной мере конкретизирована: установлена граница ме¬
жду скифами и фракийцами по нижнему течению Днестра, выявлена
так называемая милоградская культура, отождествляемая ее исследо¬
вателями с неврами, установлено местоположение гелонов и будинов
на Среднем Дону.
Исследование нескольких тысяч славянских курганов и городищ,
изучение погребального обряда, одежды, жилищ, всей совокупности
тех этиоархеологических признаков, которые позволяют отличить одно
племя от другого на определенной стадии его развития, позволило наме¬
тить на современной карте границы славянских племен и да/не ус гако-


26
Академик Б. А. Рыбаков, Г. Ф. Соловьева
вить, что каждое племя состояло из ряда более мелких, являясь, по
существу, союзом племен,
• Одним из важнейших вопросов истории, решение которого невоз¬
можно без широкого привлечения данных археологии, является вопрос о
возникновении государственности как в форме античного рабовладель¬
ческого, так и в форме феодального государства. Археологические ис¬
следования позволяют глубже понять общие закономерности рабовла¬
дельческой формации, выяснить ряд вопросов, связанных с ее возник¬
новением и развитием, со своеобразием рабовладельческих обществ на
территории нашей страны и их ролью в истории народов СССР. Ог¬
ромное внимание уделяется проблемам феодальных отношений и воз¬
никновению древнерусского государства.
Вступая в область исторической археологии, исследователи оказы¬
ваются перед широким кругом нерешенных проблем: происхождение
городов, возникновение феодальных замков, периоды подъема и упадка,
взаимосвязи разных типов цивилизаций, соотношение ремесла и тор¬
говли и множество иных интересных и важных вопросов, требующих вме¬
шательства археолога.
Ни государство Урарту, входившее в пояс древнейших цивилиза¬
ций Востока, ни греческие эмпории и полисы эпохи аргонавтов, ни сла¬
вянское государство Киевскую Русь мы не сможем исторически верно
обрисовать, если широко не привлечем данные археологии. В частности,
в отношении Киевской Руси археология позволяет полностью освобо¬
диться от ошибочных взглядов, привнесенных в науку норманской тео¬
рией. Русь возникла на основе закономерного развития местного славян¬
ского общества: норманны-варяги были незначительной примесью в сре¬
де господствующего класса Древней Руси в X в. и подверглись быстрой
культурной ассимиляции.
Круг археологических материалов для антиковедов и медиевистов
расширяется: привлекаются данные архитектуры, произведения искус¬
ства, нумизматика и эпиграфика.
Ведущая роль археологии для изучения мировой культуры (особен¬
но для ранних этапов ее развития) совершенно очевидна. В результа¬
те археологических исследований открыты первые рисунки человека —
палеолитическая живопись — и первые скульптурные изображения че¬
ловека и животных; предстали во всем своем великолепии искусство и
архитектура античного мира; поражает своей динамичностью знамени¬
тый скифский «звериный стиль»; открыты новые уникальные памят¬
ники древнерусского зодчества и искусства, а также интереснейшие па¬
мятники средневековой Средней Азии.
Чтобы ознакомить широкие слои населения с выдающимися памят¬
никами мировой культуры, открытыми археологами, Институт археоло¬
гии подготовил к изданию ряд научно-популярных работ серии «Из ис¬
тории мировой культуры». Работа над книгами этой серии будет про¬
должаться и в дальнейшем.
В ближайшее время должны также выйти из печати художест¬
венные альбомы (на двух языках: русском и одном из западноевропей¬
ских), посвященные уникальным памятникам мировой культуры.
Большое значение имеет археологический материал для решения
вопросов, связанных с историей религии и атеизма. Работающий в Ин¬
ституте археологии АН СССР специальный методологический семинар
уделяет много внимания изучению религии древних охотников, ранних
земледельцев и скотоводов, а также религии античного мира.
Развитие исторической науки за последний период показывает,
что удельный вес археологии в общей сумме исторических источников
(для ранних периодов истории) все время возрастает и, несомненно, бу¬
дет увеличиваться в дальнейшем. Для бесписьменных народов археоло¬
гия является к тому же и единственным источником для воссоздания их


Советская археология сегодня
27
истории. Этому способствует, с одной стороны, непрерывное накопление
материала, с другой — разработка новейших методов археологических
исследований. Необходимо отметить, что за последние годы археологи
стали шире применять в своей работе методы естественных и точных
наук. В 1963 г. впервые была проведена специальная Всесоюзная сес¬
сия, посвященная этому вопросу, на которой выступили представители
различных институтов страны, как гуманитарных, так и технических.
Много делается археологами и для пропаганды достижений совет¬
ской археологической науки за рубежом. Советские археологи провели
большую работу по изучению и спасению исторических памятников,
находящихся в долине Нила и подлежащих затоплению в связи со
строительством Асуанской плотины (руководитель Б. Б. Пиотровский),
показав при этом высокую технику исследований. В настоящее время
проводится совместная Болгаро-Советская археологическая экспедиция
по изучению памятников эпохи энеолита и бронзы в Болгарии; по-преж¬
нему продолжала свою работу Монголо-Советская экспедиция (руково¬
дитель А. П. Окладников).
Советские археологи принимали активное участие в международ¬
ных конгрессах и конференциях, отстаивая позиции советской марксист¬
ско-ленинской науки. Они выступали с докладами на конгрессах происто¬
риков и протоисториков в Гамбурге (1958 г.), в Праге (1959 г.) и Ри¬
ме (1962 г.), на конгрессе историков в Стокгольме (1960 г.), на конгрес¬
се этнографов и антропологов в Москве (1964 г.) и на других междуна¬
родных совещаниях.
В ближайшие дни в Голландии выходит очередной номер журна¬
ла «Antiquity and Survival», специально посвященный достижениям со¬
ветской археологической науки. Все статьи для этого журнала написа¬
ны советскими археологами. В настоящее время ведутся переговоры об
организации советской археологической выставки в Нидерландах. По¬
добная выставка раньше была организована в США.
Сегодня советская археология занимает одно из почетных мест
среди других наук в нашей стране и высоко несет знамя советской науки
за рубежом.


ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА
В КОНЦЕ XIX ВЕКА
E. М. Брусникин
Проблемы переселенческого движения, ставшего с конца XIX в. за¬
метным явлением в экономической и политической жизни России, при¬
влекали внимание многих буржуазных историков *. Однако, останавли¬
ваясь главным образом на тех мытарствах, которые выпадали на долю
переселенцев, они мало касались деятельности государственных учреж¬
дений2 и борьбы течений внутри правительственного лагеря по вопросу
переселения крестьян. Эта проблема не получила должного освещения и
в советской исторической науке3. В настоящей статье автор сделал
попытку проследить эволюцию переселенческой политики правительства
за последние два десятилетия XIX в., выяснить ее содержание и непо¬
средственные результаты.
★
К началу 80-х годов тяга крестьян к переселению на свободные
казенные земли, обусловленная малоземельем, заметно усилилась.
Основная масса переселенцев шла из губерний Центрально-Чернозем¬
ного района и Малороссии. «Это — тот центр России,— писал В. И. Ле¬
нин,— где всего сильнее остатки крепостничества, где всего ниже зара¬
ботная плата, где крестьянским массам живется особенно тяжело»4.
Большинство переселенцев прибывало на новые места «самоволь¬
но». После отмены крепостного права и вплоть до 1881 г. в русском за¬
конодательстве не было общих правил, которые определяли бы поря-
1 А. А. К а у ф м а н. Переселение и колонизация. СПБ. 1905; В. Н. Г р и г о р ь е в.
Переселение крестьян Рязанской губернии. А\. 1885; А. А. Исаев. Переселения в рус¬
ском народном хозяйстве. СПБ. 1891; В. В. К и р ь я к о в. Очерки по истории пересе¬
ленческого движения в Сибирь. М, 1902, и др.
2 Исключение составляет работа П. И. Лященко «Крестьянское дело и поре¬
форменная землеустроительная политика». Т. 2. Томск. 1917. Автор широко привлек
архивные материалы и дал обобщающий очерк правительственных мер по переселению
крестьян более чем за 50 лет. Однако многие положения этой работы не могут не вы¬
звать серьезных возражений. В частности, Лященко допустил переоценку роли Коми¬
тета Сибирской железной дороги, утверждая, будто бы в середине 90-х годов устано¬
вилась свобода переселений в район строившейся железнодорожной магистрали;
ограничившись исследованием «узаконений», он совершенно не показал, какое значение
имела крепостническая политика самодержавия для переселенческого движения.
3 Ее отдельные аспекты рассматривались в следующих работах: В. В. Покши-
шевский. Заселение Сибири {историко-географические очерки). Иркутск. 1951;
Л. Ф. Скляров. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской аг¬
рарной реформы. Л. 1962; В. А. Степы н и н. Колонизация Енисейской губернии в эпо¬
ху капитализма. Красноярск. 1962; П. Д. Верещагин. Из истории переселения кре¬
стьян в Казахстан и Среднюю Азию. «Ученые записки» Петропавловского государствен¬
ного педагогического института. Вып. 3, 1958; М. С. Симонова. Борьба течений в
правительственном лагере по вопросам аграрной политики в конце XIX в. «История
СССР», 1963, .Vs 1
4 В. И. Лепки, Полное собрание Сочинений (ПСС). Т. 23, стр. 153,


Переселенческая политика царизма в конце XIX века
29
док переселения крестьян. «Положение» 19 февраля признавало право
на переселение лишь за незначительной частью крестьян, которые не
получили надела по реформе 1861 года. Опасаясь развития «вредной
подвижности и бродяжничества в сельском населении», правительство
сохранило даже уголовные меры наказания не только за переселение, но
и за подготовку к нему без разрешения. «Виновные» подлежали аресту
сроком от 2 недель до 3 месяцев5.
Поворот в переселенческой политике наметился на рубеже 70—80-х
годов во время второй революционной ситуации в России. Волнения
крестьянских масс и нависшая угроза «черного передела» вызвали тре¬
вогу в «верхах» за судьбы крупного землевладения, заставив прави¬
тельство обратиться к переселенческому вопросу, разрешением, которо¬
го оно надеялось смягчить земельный голод среди крестьян.
Первыми забили тревогу земские учреждения. В 1880 и 1881 гг.
некоторые из них {Воронежское, Орловское, Псковское, Тульское, Чер¬
ниговское, Курское, Полтавское) решили ходатайствовать об облегче¬
нии переселения безземельных и малоземельных крестьян на казенные
земли6. Воронежское земство писало губернатору, что в «сельском на¬
селении... живет и питается вера в то, что рано или поздно земля будет
крестьянской. Что такая вера живет у бывшего крепостного, есть факт.
Никакими писаными актами разрушить эту веру невозможно». Выход
из создавшегося положения авторы записки видели в переселении «из¬
бытка» населения в другие губернии1. В орловском губернском собра¬
нии один из гласных утверждал, что «увеличение наделов путем пересе¬
ления прекратило бы в народе все толки о переделе частной поземель¬
ной собственности»8. Аналогичные соображения высказывались и в дру¬
гих земствах.
После 1 марта 1881 г. правительство, принимая решительные меры
по борьбе с революционным движением, одновременно изыскивало
средства, с помощью которых можно было бы «успокоить умы». Ми¬
нистр внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов особо подчеркивал, что
«весьма существенную» помощь переселению крестьян могло бы ока¬
зать устранение имеющихся ограничений для выхода из сельских общин
и приписки к новому месту жительства 9.
Подготовленный в 1881 г. в министерстве государственных иму¬
ществ при непосредственном участии чиновников этого министерства
А.	Н. Куломзина и А. И. Ермолова проект закона о переселении кресть¬
ян был рассчитан на то, чтобы дать выход на окраины некоторой ча¬
сти крестьянства, особенно остро переживавшей земельную нужду. Пра¬
во на переселение получали безземельные и малоземельные крестьяне,
владевшие не более 1/з высшего или указного надела, определенного
«Положением» 19 февраля 1861 года. Но чтобы исключить возможность
массового переселения крестьян, увольнение из сельского общества не
должно было превышать половины наличного числа «душ». Выход из об¬
щины должен был облегчаться тем, что крестьяне освобождались от
предварительного представления приемного приговора, а их недоимки
переводились по новому месту жительства 10.
Не дожидаясь окончательной разработки законопроекта, комитет
министров в срочном порядке принял «Временные правила» о пересе¬
5 Полный свод уголовных законов. Уложение о наказаниях. СПБ-М. 1879,
стр. 344—345, статьи 947 и 948,
6 Г. П. С а з о н о в. Обзор деятельности земств по сельскому хозяйству. Т. 2. СПБ.
1S9G, стр. 755—762.
7 Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИАЛ),
ф. Переселенческого управления, № 391, οπ. 1, д. 3, л. 6.
8 Г. П. Сазонов. Указ. соч., стр, 758.
9 Государственная библиотека имени Ленина, Рукописный отдел (ГБЛ, РО),
ф. Д. Ф. Самарина, № 256, д. 114/1.
!0 ЦГИАЛ. ώ. Переселенческого управления, Ла 391, on, 1, д. 4, лл. 49—50, 56—57.


30
E. M. Брусникин
лении крестьян (утвержденные 10 июля 1881 г.), которые допускали пе¬
реселение только с разрешения министра внутренних дел и министра
государственных имуществ. Само же разрешение выдавалось просите¬
лю лишь в том случае, если его «экономическое положение к тому вы¬
нуждало». Такая постановка вопроса, разумеется, открывала широкий
простор для произвола властей в выдаче разрешений на переселение.
Права крестьян по устройству на новом месте также были ограничены.
Участки должны были отводиться лишь в краткосрочное пользование
(от 6 до 12 лет) размерами не более 8 десятин на душу п.
Между тем подготовка проекта закона о переселении крестьян про¬
должалась. В комиссии при министерстве внутренних дел под председа¬
тельством известного статистика и географа П. П. Семенова была по¬
дробно определена организация переселенческого дела на местах. Пред¬
полагалось, что уездные по крестьянским делам присутствия будут со¬
ставлять списки сельских обществ с указанием числа душ мужского
пола, имеющих менее Уз высшего или указного надела, либо получив¬
ших в надел «совершенно недоброкачественную» землю ,2. Комиссия не
установила размера ссуд переселенцам. Уездной администрации пред¬
писывалось лишь ходатайствовать о пособиях, как путевых, так и на
первоначальное устройство, причем в отношении только тех переселен¬
цев* которые «решительно не имеют собственных наличных средств» 13.
В сущности, это был проект планомерного переселения беднейшей части
крестьянства из центральных губерний Европейской России практиче¬
ски без какой-либо существенной помощи со стороны государства.
«Заключение» комиссии обсуждалось в конце 1881—начале 1882 г.
на совещании «сведущих людей». Мнение совещания было выражено в
проекте, составленном при непосредственном участии эпигона славяно¬
фильства Д. Ф. Самарина. В написанной им вступительной части про¬
екта, где элементы либеральной фразеологии (рассуждение о свободе
личности) тесно переплетались с ультраконсервативными взглядами
(защита общинного землевладения и неотчуждаемости наделов), выдви-
гался принцип свободы переселения для каждого лица 14.
«Сведущие люди» различали два вида переселений: во-первых, пе¬
реселение «на свой счет и страх», в отношении которого было сказано,
что, кроме освобождения от всяких сборов за проезд по шоссейным до¬
рогам, на мостах и переправах, переселенцы этого рода не должны рас¬
считывать ни на какое пособие во время следования к месту назначе¬
ния; во-вторых, переселение с «пособием» малоземельных крестьян, хо¬
зяйство которых пришло в упадок. Совещание ничего не сделало, чтобы
расширить льготы переселенцам. «Поощрение» переселений,— писал
Д, ф, Самарин,— не должно входить в планы правительства, «вполне
достаточно» издать такой закон, который сыграл бы роль «предохрани¬
тельного клапана», дав выход недовольным на свободные земли, но на
свои средства»15. Таким образом, проект демагогически провозглашал
лишь право на переселение, оставлягя крестьян на произвол судьбы как
в дороге, так и при устройстве на новом месте.
Губернаторы, за некоторым исключением, судя по представленным
в министерство внутренних дел отзывам, неодобрительно отнеслись да¬
же к этим весьма умеренным пожеланиям. При всем различии мнений
большинство из них склонялось к тому, чтобы разрешить переселение
не всем желающим, а лишь небольшой части, «избытку» населения, и,
если даже будет издан новый закои, то он должен быть таким, чтобы
11 Там же, ф. Комитета министров, №’1263, 1881 г., οπ. 1, д. 173, лл. 853, 861—862.
12 Там же, ф. Переселенческого управления, № 391, on. 1, д. 4, лл. 99—100.
13 Там же, л. 102.
14 Там же, д. 10, лл. 26, 33.
15 Там же, лл. 19, 24.


Переселенческая политика царизма в конце XIX века
им не была вызвана новая волна переселенческого движения. Помещи¬
ков, конечно, пугала перспектива большого отлива сельского населения
из внутренних губерний, что могло привести к сокращению числа рабо¬
чих рук, повышению в связи с этим заработной платы сельскохозяй¬
ственным рабочим и падению арендных цен. Эта мысль весьма отчетли¬
во прозвучала в записке тамбовского губернатора. «Большая часть
помещичьих хозяйств в малоземельных и чисто земледельческих
местностях, несомненно, могут процветать, даже просто существовать
благодаря лишь дешевизне рабочих рук и высоким арендным ценам
на землю... Поэтому, если бы немедленно было организовано пересе¬
ление и, кроме облегчений переселений на свой счет и страх, прави¬
тельство пришло бы на помощь и нуждающимся переселенцам, которые
первым родом переселения воспользоваться не в силах,— весьма мно¬
гие помещичьи хозяйства должны бы были пасть» 16.
После перехода правительства к открытой политической реакции,
когда во главе министерства внутренних дел встал Д. А. Толстой, надви¬
нувший на Россию, по выражению современника, «мертвящую хлоро¬
формовую шапку»17, с разговорами о свободе переселений было по¬
кончено. В начале 1884 г. Толстой представил «всеподданнейший» до¬
клад, в котором издание закона о переселении крестьян из всех губер¬
ний признавалось делом не только «вредным», но и «невозможным» на
том основании, что -правительство будто бы не располагало достаточ¬
ным количеством годных к заселению земель. Переселение, по мнению
Толстого, могло быть допущено лишь из семи губерний черноземной
полосы, трех малороссийских и двух волжских (Симбирская и Казан¬
ская губернии) 1&.
Дело, таким образом, клонилось к тому, чтобы придать переселен¬
ческому движению весьма ограниченные масштабы.
В проекте «Правил о переселении земледельческого населения на
казенные земли», представленном Толстым в Государственный совет в
марте 1889 г., воспроизводились почти текстуально положения «Времен¬
ных правил» 1881 г. о порядке выдачи разрешений на переселение. Хо¬
датайства крестьян и впредь должны были передаваться на усмотре¬
ние министра внутренних дел и министра государственных имуществ,
причем уважительными могли быть признаны ходатайства лишь тех
лиц, которые были «вынуждены к переселению своим экономическим
положением»19. Таким образом, в проекте Толстого ничего не осталось
от рассуждений комиссий начала 80-х годов о более или менее точном
определении категории крестьян, имеющих право на переселение. Ка¬
зенные земли для переселенцев в Европейской части России предпола¬
галось (как и по правилам 1881 г.) отводить лишь во временное пользо¬
вание (от 6 до 12 лет) и предоставлять их в надел только по оконча¬
нии арендного срока20. Высшие размеры наделов указывались в особой
табели во избежание «опасных» аналогий с порядком наделения землей
по «Положению» 19 февраля. В Сибири земли должны были отводить¬
ся, как и крестьянам-старожилам, за оброчную плату в «постоянный на¬
дел» и в общинное пользование21. Министр внутренних дел предлагал
предоставить некоторые льготы переселенцам: по уплате казенных пла¬
тежей и отбыванию воинской повинности; удешевлению проезда по же¬
лезной дороге, ссудам на первоначальное обзаведение и покупку леса.
Толстой, конечно, понимал, что зачисление на действительную военную
!6 Там	же. д.	9,	л.	38.
17 ГБЛ,	РО, ф.	А.	Н.	Куломзина, № 9803, д. 5, л. 7.
18 ЦГИАЛ. ф. Департамента законов Государственного совета, № 1149, ол. т. XI,
д. 43, лл. 3—4; ф. В. И. Вешнякова, № 911, οπ. 1, д. 107, л. 18.
19 Там же, ф. Департамента законов Государственного совета, № 1149, οπ. т. XI,
1889 г., д. 43. л. 37.
20 Там	же.
21 Там	же.


Б. М. Брусникин
службу порол единственного в семье работника подрезало бы под ко¬
рень хозяйство переселенца. Ссуды на первоначальное обзаведение при
том порядке выдачи, который проектировался министром внутренних
дел, не могли иметь существенного значения для переселенцев, пото¬
му что намечалось выдавать их не всем, а лишь «наиболее нуждающим¬
ся». Кроме того, чтобы получить ссуду, надо было преодолеть сложную
и длительную процедуру рассмотрения прошений во многих листании-,
ях бюрократического аппарата. Размер ссуды и условия ее уплаты дол¬
жны были определяться в каждом частном случае особым совещанием
по переселенческим делам при земском отделе министерства внутрен¬
них дел22.
Однако и представленный в таком виде законопроект Государствен¬
ный совет признал непригодным, дающим якобы слишком большие вы¬
годы переселенцам, слишком большие льготы. Соединенные департа¬
менты прежде всего указали, что «на правительстве лежит обязанность
скорее сдерживать переселение, нежели поощрять его посредством ока¬
зываемого переселенцам содействия в разных видах. Это соображение
надлежит принять за исходную точку всяких предначертании по упо¬
мянутому предмету...»23. Ввиду этого решено было внести в проект ряд
частных изменений и придать ему более «скромную форму», дабы новый
закон «не мог возбудить предположения, что правительство поощряет
переселения».
В связи с этим направлением правительственной политики в зако¬
нопроект были внесены следующие коррективы: I) «самовольных» пе¬
реселенцев предлагалось возвращать с помощью полиции на прежнее
место жительства; 2) выдача разрешений переселенцам ставилась в за¬
висимость от наличия сведений о свободных земельных участках; 3) за¬
прещалось отчуждение предоставленных в постоянное пользование ка¬
зенных земель; 4) переселенцам предоставлялось право брать земли в
общинное или подворное пользование; 5) устранялись льготы при про¬
езде по железной дороге24.
Во избежание «превратных толкований» выражение об отводе зе¬
мель «в надел» было заменено другим — «в бессрочное пользование».
Табель с точным указанием высших размеров надела для разных мест¬
ностей Европейской России решено было устранить, указав лишь, что
нарезка участков будет производиться в размере, определяемом «по со¬
ображениям с местными условиями земледелия и производительности
почвы» 25.
Все это, разумеется, не означало, что проект Толстого подвергся в
Государственном совете «коренной переработке», как писал о том
П. И. Лященко26. Основа нового закона, утвержденного 13 июля i889 г.,
осталась та же: воспретить крестьянам переселяться по своему -усмот¬
рению, оставив за администрацией возможность в каждом отдельном
случае решать вопрос о праве и условиях переселения. Однако положе¬
ние крестьян, уходивших на новые земли, с изданием закона 1889 г.,
бесспорно, ухудшилось. Ходатайства крестьян могли быть теперь в лю¬
бое время отклонены под предлогом отсутствия свободных земельных
участков. Многим переселенцам, так и не дождавшимся разрешения,
грозило возвращение этапным порядком на прежнее место жительства.
Поземельное устройство точно не было определено; размеры участков
могли устанавливаться но усмотрению местных чиновников. Отчужде¬
ние и отдача в залог переселенческих участков были запрещены. Что
22 Там же, лл. 37—38.
23 Там же, л. 53.
24 Там же, лл. 54—56.
25 Там же.
2в П. М. Л я шен к о. Крестьянское дело и пореформенная землеустроительная по¬
литика, стр. 104—1С5.


Переселенческая политика царизма в конце XIX века
33
касается пособий для переселенцев, то возможность их получения была
весьма призрачна.
В практике переселенческого дела большинство губернских и уезд¬
ных по крестьянским делам присутствий еще до издания закона 1889 г.
придерживалось правила отказывать в выдаче разрешений тем крестья¬
нам, которые не имели достаточно собственных средств на переселение
или могли арендовать земли у помещиков, хотя бы и на крайне невы¬
годных условиях. После 1889 г. этот порядок, подтвержденный рядом
циркулярных разъяснений, сохранился. Все крестьяне, имевшие после
продажи всего своего имущества менее 125—300 руб., то есть именно
те, которые больше всего бедствовали, как правило, получали отказ на
свои прошения27. Таким образом, если в начале 80-х годов, в период
второй революционной ситуации, многие местные учреждения еще за¬
являли о необходимости облегчения условий переселения беднейшей
части крестьянства, то в последующие годы они прилагали не менее
энергичные усилия, чтобы удержать рабочую силу на прежних местах.
Однако отсутствие разрешений не могло остановить крестьян. По
данным официальной статистики, на основании нового закона до 1892 г.
министерство внутренних дел выдало разрешения на переселение в раз¬
ные местности 17289 семьям, между тем за эти же годы было зареги¬
стрировано переселившихся только за Урал 28911 семей28. Вообще же
«самовольные» переселения составляли в начале 90-х годов от 60 до
85% всего переселенческого движения в Сибирь, не говоря уже о та¬
ких районах, как Кубань, где переселение было почти исключительно
«самовольным»29.
Положение крестьян, вынужденных в силу крайней бедности искать
лучшей участи в «обетованных землях», было поистине ужасным. Слова
«переселенец» и «нищий» воспринимались как синонимы. Для заведе¬
ния хозяйства семье на новом месте, по исчислениям сибирской адми¬
нистрации, необходимо было иметь как минимум в Тобольской и Том¬
ской губерниях 140—150 руб., а в Енисейской губернии — 257 рублей30.
По подсчетам В. А. Степьшина, в Енисейской губернии для этой цели
надо было иметь не менее 350—400 рублей31. Однако все проводив¬
шиеся переписи вновь образованных поселков говорят о том, что лишь
небольшая часть переселенцев располагала указанной суммой. В Том¬
ске, например, за 4 года (1890—1893 гг.) было опрошено 14509 семей32.
Результаты этого опроса были следующие:
Каждая семья
Количество
в %
имела (в руб.)
семей
0— 10
9 096
62
10— 50
3 327
23
50—100
1 021
7
100 — 300
800 )
300 и более
265 (
8
Как видим, 62% переселенцев вообще не имели никаких средств
или имели не более 10 руб., и только около 8% из них могли рассчиты¬
вать на собственные средства. Результаты сплошной подворной описи
4307 хозяйств, проведенной А. А. Кауфманом в Томской губернии в
1894 г., показывают приблизительно такую же картину: 52,9% общего
27 ЦГИАЛ, ф. Переселенческого управления, № 391, οπ. 1, дд. 16, 18, 19, 30 и дру¬
гие с ходатайствами крестьян разных губерний,
28 «Колонизация Сибири в связи с общим переселенческим вопросом». СПБ. 1900,
стр. 117.
29 А. А. Кауфман. Переселение и колонизация, стр. 31; Д. М. Головачев.
Переселение в 1892 г. «Вестник Европы», 1893, № 8, стр. 804.
30 «Всеподданнейший отчет статс-секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для
ознакомления с положением переселенческого дела». СПБ. 1896, стр. 245.
35 В. А. Степынин. Указ. соч., стр. 171.
32 «Северный вестник», 1895, № I, стр. 274.
3.	«Вопросы истории» № 1.


34
£, М. Брусникин
числа переселенцев, прибывших в губернию в 1891 —1893 гг., не имели
ни копейки;. 36,4% принесли с собой до 100 руб. и только 10,5% —
свыше 100 рублей33.
Итак, 9/,0 всех переселенцев не располагали необходимыми средства¬
ми для заведения хозяйства на новом месте й поэтому вынуждены бы¬
ли прибегать к ростовщическому кредиту у старожилов, батрачить,
обращаться за мизерными ссудами. За 10 лет (с 1884 по 1893 г.) томски¬
ми чиновниками было роздано в ссуды 50 тысячам семей переселенцев
35018 руб.34, то есть на каждую семью приходилось в среднем по
70 копеек.
Безысходная нужда, полуголодное существование, антисанитарные
условия в дороге, жизнь в землянках по приезде на место — все это при¬
водило к тому, что начиная с 1888 г. смертность среди переселенцев,
прибывавших в Томскую губернию, стала составлять 6,0% 35. В голод¬
ный 1892 год она достигла рекордной цифры — 50% заболевших и 10%
от общего числа переселенцев36.
Трудности устройства переселенцев в Сибири были сопряжены так¬
же с плохой организацией работ по отводу земельных участков, которы¬
ми в конце 80—начале 90-х годов было занято не более 26 «межевых
чинов». С 1885 по 1893 г. они наделяли землей в среднем за год в То¬
больской и Томской губерниях, а также в степных областях по 3,2 тыс.
душ мужского пола37, в то время как прибывало в этот же район Си¬
бири в среднем 5,3 тыс. семей в год, насчитывавших 31,9 тыс. человек38.
В марте 1891 г. генерал-губернатор Таубе сообщал, что прибывшие
в Акмолинскую область переселенцы не устроены, «крайне бедствуют
от плохого питания», среди них появилась циНга и другие болезни 39.
Опасаясь нового наплыва переселенцев в связи с голодом во многих гу¬
берниях, а также учитывая неустроенность переселенческих партий пре¬
дыдущих лет, министерство внутренних дел, сославшись на недостаток
заготовленных земельных участков для переселенцев, вообще приоста¬
новило на неопределенное время выдачу разрешений на переселения
циркуляром № И от 6 марта 1892 г.40, который сохранял силу до сере¬
дины 1894 года.
История крестьянских переселений последних 7 лет XIX в. была
тесно связана с деятельностью Комитета Сибирской железной дороги,
образованного в декабре 1892 года. Строительство Транссибирской ма¬
гистрали потребовало заселения огромной территории. Размеры ассиг¬
нований на устройство переселенцев выросли в несколько раз по срав¬
нению с ничтожными расходами на переселенческое дело в 80 — нача¬
ле 90-х годов. Если с 1885 г. на работы по подготовке участков для пе¬
реселенцев отпускалось ежегодно всего 40 тыс. руб., то за время строи¬
тельства Сибирской железной дороги с 1893 по 1901 г. эта цифра воз¬
росла до 3 577 860 руб. (в среднем по 397 540 руб. в год, что было почти
в 10 раз больше, чем в 80-е годы41). Состав поземельно-устроительных
партий, насчитывавших ранее 1,5—2,5 десятка человек, был увеличен
33 А. А. Кауфман. Томские переселенцы по подворному исследованию 1894 г.
«Сборник правоведения и общественных знаний». Т. 7. М. 1897, стр. 213.
34 А. А. К а у ф м а н. К вопросу о причинах и вероятной будущности русских пе¬
реселений. М. 1898, стр. 32.
35 А. А. Кауфман. Томские переселенцы по подворному исследованию 1894 г.,
стр. 213.
36 ЦГИАЛ, ф. Д. С. Сипягина, № 721, оп. 2, д. 759, л. 72; ГБЛ, РО, ф. А. Н. Ку*
ломзина, № 9803, д. 7, л. 32.
37 «Очерк работ по заготовлению переселенческих участков». СПБ. 1900, стр. 14.
33 ЦГИАЛ, ф. Переселенческого управления, № 391, οπ. 1, 1894 г., д. 44, л. 488,
39 Там же, д. 29, л. 15.
40 Там же, ф. Д. С. Сипягина, № 721, оп. 2, д. 259, л. 62.
41 А. А. Кауфман. Сибирское (переселение па 'Исходе XIX в. Иэд 2-е. СПБ. 1901.
стр. 17.


Переселенческая политика царизма в конце XÏX века
35
в 1899 г. до 201 человека42. Во время строительства Сибирской желез¬
ной дорога стало отводиться земель под заселение в 10,5 раза больше,
чем в предыдущий период43.
В 90-е годы увеличилась сумма ссуд переселенцам на первоначаль¬
ное обзаведение. В Томской, Тобольской, Енисейской и Иркутской гу¬
берниях и в Акмолинской области было опрошено 56977 семей, посе¬
лившихся здесь до 1898 г. включительно; из них ссуды получили
50307 семей (88,2%), причем средний размер ссуды составил 71,2 руб.
на семью44.
Однако все предоставлявшиеся виды помощи были слишком малы,
чтобы они могли существенным образом изменить условия переселения,
тем более что расходы в связи с освоением дальних таежных районов
и стоимость заведения хозяйства к концу 90-х годов значительно повы¬
сились. Правительственные ссуды далеко не покрывали и половинной
доли всех издержек крестьян на переселение. Почти 2-миллионный рас¬
ход на выдачу ссуд в 1896 г. был возмещен уже в том же году на 95% в
виде платы за проезд по железной дороге, составившей около
1 850 тыс. (руб.; в 1898 г. тем же путем были возвращены 1 199 тыс. руб¬
лей45. Переселенцам приходилось долго ждать получения ссуды.
А.	Н. Куломзин, ознакомившийся с положением дела во время своей по¬
ездки по Сибири, отмечал, что в Тобольской губернии 2989 семей, при¬
шедших в 1895 г., получили ссуду лишь летом 1896 года46.
Особенно трудно приходилось «самовольным» переселенцам. Мно¬
гие из них по 2—3 года не могли попасть в очередь на получение зем¬
ли47. Чиновники, отмечал в своих мемуарах Куломзин, «подвергали са¬
мовольных переселенцев нестерпимым мытарствам»48.
Общим показателем того, что и в конце 90-х годов переселенцам
отнюдь не легче было устраиваться на землях Сибири, являются дан¬
ные О значительных размерах безрезультатного ходачества и неуклон¬
ном росте обратного движения переселенцев. Так, из всего числа ходо¬
ков, возвратившихся через Челябинск в 1897 г., только 31,4% зачислили
за собой земельные участки; в 1898 г.— 31,9% и в 1899 г.— 28,4%49. Не¬
которая часть ходоков общей численностью 25853 человека (21,4%) 50
осталась в 1897—1899 гт. на новых местах и вызвала туда свои семь-и.
Относительные размеры обратного движения переселенцев в начале
80-х годов были незначительны (3,2%)51, но к концу XIX — началу
XX в. они выросли более чем в 5,8 раза52.
Движение
на новые
земли
(чел.)
Обратное
переселе¬
ние (чел.)
% обрат¬
ных пере¬
селенцев
1887 —
1892 гг
323 962
28 169
8,7
1894 —
1898
481 194
66 392
13,8
1899 —
1903 „
529 628
99 528
18,8
42 «Колонизация Сибири в связи с общим переселенческим вопросом», стр. 230.
4S «Очерк работ но заготовлению переселенческих участков», стр. 14, 278.
44 «Колонизация Сибири в связи с общим переселенческим вопросом», стр. 263.
45 Там же, стр. 2б5.
46 «Всеподданнейший отчет статс-секретаря Куломзнна по поездке в Сибирь для
ознакомления с положением переселенческого дела», стр. 70.
47 И. Я м з и н. Переселенческое движение в России с момента освобождения кре¬
стьян. Киев. 1912, стр, 139.
48 ЦГИАЛ, ф. А. Н. Куломзина, № 1642, οπ. 1, д. 195, л. 129.
4У «Переселение в Сибирь». Вып. 18. СПБ. 1906, стр. 78—79.
й0 Подсчитано на основании данных статистического сборника «Переселение в
Сибирь», стр. 12—13, 78—79.
51 «Отчет переселенческой конторы в Батраках». «Правительственный вестник»,
1886, №№ 20, 21.
52 В таблице, использованы материалы общей канцелярии министерства финансов
(ЦГИАЛ, ф. 560, № 187. оп. 27. д. 37) и данные сборника «Переселение в Сибирь»,
стр. 20, 21.


36
E. M. Брусникин
Итак, несмотря на более широкую постановку землеотводных ра¬
бот в районе строительства Сибирской железной дороги, несмотря на
возросшие размеры ссуд, все большей части переселенцев не под силу
было освоение новых земель.
Либерально-буржуазные историки, превозносившие заслуги Коми¬
тета Сибирской железной дороги и считавшие его учреждение «нача¬
лом новой эпохи в истории русских переселений»53, обычно оставляли
в тени тот факт, что царизм и в 90-е годы стремился ограничить размах
переселенческого движения.
Подготовительная комиссия Комитета Сибирской железной доро¬
ги начала свою деятельность с того, что на первых же заседаниях в мар¬
те— апреле 1893 г., определяя общее направление работы, подтверди¬
ла свою готовность действовать в рамках закона 13 июля 1889 года.
Постановления этого закона о порядке «водворения» переселенцев, го¬
ворилось в журнале заседаний, «вполне отвечают намеченной им
цели»54.
Между тем, несмотря на приостановку выдачи разрешений, поток
переселенцев на восточные окраины приобрел небывалые до того вре¬
мени размеры. По данным регистрации в Тюмени, Уфе и Оренбурге, в
1892 г. прошло из Европейской части России 92 146 человек, а в 1893 г.—
63 828; около 78% из них переселились без разрешения55. Ввиду этого
правительству пришлось изыскивать новые средства для борьбы с «са¬
мовольным» переселением.
Образованное в начале 1894 г. при министерстве внутренних дел
особое совещание по переселенческому делу под председательством
Д. С. Сипягнна пришло к выводу, что борьба с «самовольными» пере¬
селенцами может оказаться безуспешной, если придерживаться одних
только запретительных мер56. Поэтому, с одной стороны, было принято
решение о возобновлении выдачи разрешений на переселение, а с дру¬
гой— о принятии к «незаконным» переселенцам «самых строгих» мер.
Волостных старшин и сельских старост предполагалось привлекать к
административной и имущественной ответственности за выдачу паспор¬
тов тем крестьянам, которые не «имели разрешения на переселение. За¬
меченные как в пути, так и по прибытии в Сибирь «самовольные» пе¬
реселенцы должны были возвращаться на родину и привлекаться к уго¬
ловной ответственности по ст. 948 «Уложения о наказаниях»57.
Чтобы сократить наплыв в Сибирь крестьянской бедноты, совеща¬
ние обратилось еще к одному средству—посылке ходоков. Раньше их
считали «весьма опасными» людьми, которые «мутили» народ рассказа¬
ми о привольной жизни в Сибири. Совещание решило легализовать
посылку ходоков, они должны были утверждаться земскими начальни¬
ками и получать право на льготный проезд по железной дороге. Не¬
сколько позже А. Н. Куломзин, имея в виду эту меру, говорил, что она
будет «способствовать сокращению переселений, так как позволит мно¬
гим воочию убедиться в своей слабосильности для заведения нового хо¬
зяйства в Сибири»58.
Вопрос о «самовольных» переселенцах обсуждался в марте 1895 г.
в Комитете Сибирской железной дороги. Министр внутренних дел
Дурново придерживался прежней точки зрения — возвращать к месту
приписки всех крестьян, переселявшихся без разрешения. Однако Вит¬
те, Бунге и Ермолов высказались против возвращения таких переселен¬
63 А. А. К а у ф м а н. Сибирское переселение на исходе XIX века. Изд. 2-е, стр. 17.
54 ЦГИАЛ, ф. Комитета Сибирской железной дороги, 1273, οπ. 1, д. 78, л. 14.
56 Там же, д. 310, л. 139.
56 Там же, л. 140.
87 Там же, д. 310, лл. 163—166.
58 Там же, д. 78, л. 446.


Переселенческая политика царизма в конце XIX века
37
цев в принудительном порядке59. Ссылаясь на существующие размеры
переселенческого движения, когда за 7 лет из Европейской России пе¬
реселилось 300 тыс. «душ» при ежегодном естественном приросте на¬
селения приблизительно в 1500 тыс. человек, Витте утверждал, что пе¬
реселение не может оказать отрицательного влияния на экономическое
развитие страны. Присутствовавший на заседании Николай II по этому
поводу заметил, что к переселению крестьян можно отнестись «без ка¬
ких-либо опасений» б0. На этом заседании Комитет Сибирской железной
дороги принял решение, чтобы подготовительная комиссия рассмотре¬
ла вопрос о допущении «некоторых изъятий» из действующего закона
для переселенцев, направлявшихся в район Сибирской железной доро¬
ги, и представила свои соображения на утверждение.
В начале 1896 г. подготовительная комиссия, обсудив этот вопрос,
пришла к заключению, что политика репрессий в отношении «самоволь¬
ных» переселенцев, которую проводило правительство, руководствуясь
известными положениями закона 1889 г., оказалась несостоятельной.
«Меры карательные,— утверждал иркутский генерал-губернатор Горе¬
мыкин,— не могут остановить переселенческого движения» 61. Комиссия
избрала иное средство: лишение переселенцев, не имевших проходного
свидетельства, ряда обычно предоставлявшихся льгот. Недоимки по ка¬
зенным платежам, перечислявшиеся до сих пор на прежнее общество,
должны были переводиться по новому месту жительства. Предполага¬
лось также не давать таким переселенцам удешевленного проезда по
железной дороге, лишить льготы по отбыванию воинской повинно¬
сти и устраивать их по возможности лишь на заготовленных участках62.
Чтобы ускорить рассмотрение прошений крестьян о переселении,
комиссия признала целесообразным по усмотрению министра внутрен¬
них дел предоставлять губернским по крестьянским делам присутстви¬
ям решать вопрос о выдаче разрешений на переселение63. Заключение
подготовительной комиссии было одобрено без существенных измене¬
нии Государственным советом и 15 апреля 1896 г. утверждено царем.
Летом 1896 г. переселенческое движение превзошло все ожидания
правительства. Только через челябинский переселенческий пункт в тоМ
году прошло 156 166 человек64.
Правительство приняло срочные меры к сокращению переселенче¬
ского движения. 15 июня 1896 г. временно была приостановлена выдача
разрешений. Министерство внутренних дел напоминало губернаторам,
что «самовольные» переселенцы должны отдаваться под суд и что ме¬
стная администрация «не только вправе, но и обязана» не останавли¬
ваться в случае необходимости «перед «немедленной задержкой и воз¬
вращением самовольно отлучившихся в место выхода»65.
Вопрос о мерах сокращения переселенческого движения обсуждал¬
ся в ноябре 1896 г. на заседании подготовительной комиссии Комите¬
та Сибирской железной дороги. Куломзин предложил широко оповес¬
тить крестьян через земских начальников, что в следующем, 1897 г.
ввиду «отсутствия в Сибири свободных земель» переселенцы, не полу¬
чившие разрешения, устраиваться не будут и что по закону .1896 г. они
будут лишены льгот. Подготовительная комиссия приняла затем два
предложения: одно — о лишении «самовольных» переселенцев права на
получение пособий в пути и другое — Куломзина — о посылке вместо хо¬
59 Там	же,	д.	40, лл. 50—51.
60 Там	же,	л.	50.
61 Там	же,	ф.	Департамента	законов Государственного совета, № 1149, т. XII,
1896, д. 31, л. 28.
62 Там	же,	лл. 36—38.
63 Там же, л. 38.
64 «Переселение в Сибирь», стр. 2—3.
65 ИГИАЛ. ώ. Певеселенческого упвавления. № 391. оп. 1. д. 49. л. 174.


38
E. Ai. Брусникин
доков — уполномоченных, подчас превращавших ходачество в доходный
промысел, семейных ходоков66, что еще больше увеличило расходы кре¬
стьян на переселение. В начале 1897 г. министерство внутренних дел
установило уже обязательную посылку семейных ходоков перед пересе¬
лением и только с разрешения местных властей67.
Итак, в 90-х годах правительство По-прежнему стремилось ограни¬
чить переселенческое движение узкими бюрократическими рамками,
удержать крестьян от массового переселения йз центральных Губерний
Европейской России, изменив способы борьбы с «самовольным» пере¬
селением. Ему пришлось отказаться от принудительного возвращения
переселенцев, уходивших без разрешения, но зато эти же переселенцы
были лишены ряда льгот. Ходачество также было использовано с целью
ослабить стремление крестьян к переселению в Сибирь. Министерство
внутренних дел направляло усилия земских начальников, всей местной
администрации на то, чтобы парализовать стихийное переселенческое
движение.
★
Господство крепостников-помещиков в стране было величайшим
тормозом в деле развития окраин. Тысячи «самовольных» переселенцев
были поставлены в невыносимые условия. Запрещение крестьянам про¬
дажи земель означало установление средневековых стеснений обраще¬
ния надельной земли, ограничение хозяйственной самостоятельности
крестьян, лишало их возможности выручить полную стоимость своего на¬
дела при сборах на переселение.
Заселение территории, где велось строительство Сибирской желез¬
ной дороги, потребовало от правительства действенных мер по устрой¬
ству переселенцев, расширения работ по отмежеванию переселенческих
участков, увеличения пособий для новоселов. Однако с образованием
Комитета Сибирской железной дороги, деятельность которого была ог¬
раничена определенной территорией, не произошло изменения всей пе¬
реселенческой политики царизма. Помощь переселенцам предоставля¬
лась лишь в полосе строительства Сибирской железной дороги; они так¬
же подвергались на местах выхода всем обычным «воздействиям» мест¬
ных властей.
Крепостническая по своему характеру переселенческая политика
самодержавия «эпохи контрреформ» наиболее полно выразила завет¬
ные чаяния поместного дворянства, жившего под страхом повального
бегства крестьян в Сибирь. Крепостники, писал В. И. Ленин, «ожили
(на час) и показали наглядно, каковы эти другие наши общественные
отношения, помимо буржуазных»68. В середине 90-х годов, отбросив
обанкротившиеся полицейские приемы «регулирования» переселений,
правительство не отказалось, однако, от политики ограничения массово¬
го движения крестьян на свободные земли. И только подъем крестьян¬
ского движения в первые годы XX в. заставил его пойти на пересмотр
традиционного, крепостнически-дворянского курса в переселенческой
политике, сделать новый шаг на пути капиталистической эволюции
России.
88 Там же, л. 450.
67 «Сборник узаконений и распоряжений о переселении». СПБ. Г901, стр. 74—75,
68 В. И. Л е н ии. ПСС. Т. 1, сър. 295.


ДИПЛОМАТИКА КАК СПЕЦИАЛЬНАЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ ДИСЦИПЛИНА
С* М. Каштанов
В определении предмета и задач дипломатики в литературе до
сих пор наблюдается большой разнобой. Во-первых, происходит смеше¬
ние задач дипломатики и палеографии1; во-вторых, функции диплома¬
тики сводятся лишь к установлению подлинности документов2; в-треть¬
их, имеется стремление распространить методы дипломатики на
все документы вообще и нежелание выделять из общей массы доку¬
ментальных материалов акты как предмет дипломатики; в-четвертых,
сохраняется привычка понимать под «актами» все источники делового
или официального (иногда «нормативного») характера* отличающиеся
от повествовательных памятников3.
Нам представляется правильным рассматривать дипломатику как
часть источниковедения, изучающую акты, под которыми мы подразуме¬
ваем документы только договорного содержания (частные сделки, го¬
сударственные договоры и т. п.) и исключая разного рода «делопроиз¬
водственную переписку», то есть документы распорядительного или про¬
сительного характера. При этом дипломатику, надо считать наукой не
о внешней (палеографической) форме актов4, а об их внутренней форме
(формуляр или построение текста акта) и через нее — социальном и
политическом содержании актовых материалов.
Ограничение предмета дипломатики актами в строгом смысле сло¬
ва придает этой науке определенный социологический смысл и четкий
метод. В противном случае в ее поле зрения оказывается лйшь рассмот¬
рение «технических» сторон делопроизводства, а непосредственно истори¬
ческой науке предоставляется (без помощи дипломатики как специаль¬
ной исторической дисциплины) исследовать и оценивать содержание до¬
кументов, От такого подхода проигрывает и история и дипломатика.
Последняя приобретает сугубо формальный характер, история же* зани¬
1 См. Η. П. Лихачев. Дипломатика. СПБ. 1901, стр. 9—-11. Авторы статьи
«Палеография» в БСЗ (2-е изд.) видят разницу между палеографией и дипломатикой
не в их функциях, а только в сферах применения: к палеографии прибегают тогда,
когда речь идет о рукописных книгах, а дипломатика изучает отдельные Грамоты
(БСЭ, 2-е изд. Т. 31, стр. 583).
2 Η. П. Лихачев. Указ. соч., стр. 83; А. А. Введенский. Зарождение и
раовмтие 'Национальной русской дипломатики в XV—‘Начале XVIII в. «VIII Паукова
eecifl [Киевского университета]. Тези доповшей. Секшя icTOpiï». Khïb. 1951.
3 A. Giry. Manuel de diplomatique. Paris. 1894, p. 4; Η. П. Лихачев. Указ.
соч., стр. 7—9; В. И. Стрельский. Основные принципы научной критики источни¬
ков по истории СССР. Киев. 1961, стр. 46; G. Tes sie r. Diplomatique «L’Histoire et
ses méthodes». [Paris. 1961], p. 633; A. A. Введенский. Лекции по документаль¬
ному источниковедению истории СССР (дипломатика). Киев. 1963, стр. 3 и сл.;
его же. Дипломатика. В кн.:	А. Введенський, В. Дядиченко,
В.	С+.рел ьськи й. Допом^ясш гсторичн·! дяещмтлш-и. КиТв. 1963, стр. 104; А. И. Г у-
ковекий. Научная разработка истории советского общества и вспомогательные
исторические дисциплины. «Вопросы истории», 1964, № 2, стр. 53.
4 В. И. Стрельский. Указ. соч., стр. 35.


40
С. Μ. Каштанов
маясь непосредственно содержанием актов, не в состоянии правильно
оценить их достоверность, ибо в ее задачу не входит исследование изме¬
нений формуляра каждой разновидности актов.
В чем же социологический смысл отделения «актов» от «неактов»?
Оно позволяет глубже изучить процессы социально-экономического и по¬
литического развития. Определение того или иного удельного веса,доку¬
ментов договорного содержания в общей массе документации дает воз¬
можность увидеть специфические черты общественного устройства в раз¬
личные исторические периоды. Так, господство актов в России XII—
XV вв. является типичным признаком раздробленности политиче¬
ской власти, нарастание же с XVI в. делопроизводственной переписки
и ее количественное преобладание над актами в XVII в. отражают
процесс развития крепостного права, установления самодержавной
власти.
С методологической точки зрения выделение актов является также
насущной необходимостью. Принятое в буржуазной дипломатике деле¬
ние документа на «протокол», «текст» и «эсхатокол»5 применимо не
только к актам, но и к ряду категорий документов недоговорного ха¬
рактера. «Протокол», свидетельствующий о том, от кого и кому посыла¬
ется документ6, и «эсхатокол», сообщающий о месте и времени выдачи
документа, являются наиболее формальными частями документа. Если
видеть главную задачу дипломатики в изучении именно этих разделов
источника, то.ее в самом деле придется считать наукой о документах
вообще, а не об актах в частности. Но если подходить с таких позиций,
то тогда дипломатика будет тождественна документоведению7—дисцип¬
лине, изучающей постановку делопроизводства и порядок составления
документов в учреждениях. Однако следует сказать, что цель диплома¬
тики заключается прежде всего в исследовании основного содержания
акта («текста»), поэтому смешение актов с документами, откладываю¬
щимися в процессе «делопроизводственной переписки», должно казать¬
ся недопустимым.
Описательные разделы «текста»—преамбула (arenga) и изложение
обстоятельств дела (narratio — буквально «рассказ») —тоже не состав¬
ляют специфической особенности актов как договорных документов. Nar¬
ratio не обязательная черта акта. Его наличие является, вероятно,
следствием использования при создании акта предшествовавших проси¬
тельных документов (челобитных и т. п.). Отличительный признак
акта dispositio (буквально «распоряжение») свидетельствует о до¬
стигнутом в результате определенного компромисса сторон правовом
соглашении, оформленном в виде ряда юридических статей или клаузул,
причем эти статьи в разных комбинациях повторяются из акта в акт и
в своей совокупности приближаются к некоторому воображаемому «ти¬
пичному формуляру» актов известной разновидности. Статьи актового
dispositio носят обычно характер устойчивых формул. Так, освобож¬
дение от торговых пошлин в различных жалованных грамотах, как пра¬
вило, обозначается одними и теми же привычными формулами «ни
мыт, ни тамга...». Поэтому изучение содержания акта—это прежде все¬
го анализ комбинаций формул актового dispositio в их развитии, то
есть с учетом хронологии и топологии (территории, к которой относится
документ) каждого акта.
5 Эсхатоколом в античности назывался последний лист свитка папируса; «эсхато¬
кол» дословно означает «склеенный- последним».
6 По общепринятой схеме в «протокол» входят invocatio (религиозное посвяще¬
ние— «Во имя Троицы» и т. п.), intitulatio (имя и титул лица, от которого исходит
документ), inscriptio (определение лиц, которым адресуется документ), salutatio (при¬
ветствие) .
7 Н. О, Meisner. Aktenkunde. Berlin. 1935, S. 62—81; ejusd. Urkunden und
Aktenlehre der Neuzeit. Leipzig. 1952.


Дипломатика как специальная историческая дисциплина
41
ндьшиаееасаяеяававаа^^иаая^едиааг^.-п·..	1	нг:п 1-и--^^^^^аая=а=.... -...т-,-	,	■■вддд--·.
При изучении этого процесса необходимым приемом является сси
ставление «графически-статистических таблиц» (по выражению
А.	С. Лаппо-Данилевского).
Возьмем для примера отдельные типичные статьи тарханных грамот
и покажем, как они использовались в некоторых конкретных грамотах
(цифрой обозначается порядковый номер статьи в dispositio грамоты).
Год
Уезд
„ни
дань“
,ни
ям“
„ни ямс¬
кие день¬
ги“
• К «
С 5«
S S
S Э
X О в;
ε V V
„ни горо¬
довой
дело“
Место хранения
1547
1548
1549
Дмитровский . .
Балахшшский . . .
Звенигородский »
+(1)
+(1)
+0)
+(2)
+(2)
-К2)
+(3)
-КЗ)
+(4)
„(4)з
ЦГАДА, ГКЭ, № 3780
ЛОИИ, Головин, № 63
ЦГАДА, ГКЭ, № 7615
Обработка таким образом большого количества конкретных актов
дает возможность получить многочисленные ряды формул, анализ ко¬
торых позволяет сделать определенные выводы текстологического и
исторического характера.
В неактовых документах мы не находим такого рода формуляр¬
ных dispositiones. Основной смысл просительных документов (чело-
битий, жалоб, прошений и др.), административно-распорядительных
материалов (указов, памятей, циркуляров и т. п.) и даже законов
выражен не в «устойчивой историко-правовой форме», являющейся,
по определению А. А. Зимина, важным признаком «акта». Всякое че¬
лобитье или указ построены по одному шаблону, но вместе с тем их
содержание изложено по-разному применительно к каждому конкрет¬
ному случаю; невозможно и бесполезно укладывать текст таких докумен¬
тов в прокрустово ложе каких-либо таблиц. Эти таблицы будут со¬
стоять из искусственно подобранных тематических рубрик, а не из го¬
товых формул актового dispositio. То же самое можно сказать
и о законах. Хотя при их составлении и используется предыдущее зако¬
нодательство и часто подтверждаются старые нормы права, однако в за¬
конах нельзя найти вариации на тему одного и того же форму¬
ляра, как это бывает с актами одной разновидности. Новый закон —
это не комбинация готовых формул, применяемых на старой основе к
данному случаю и к данной местности, а новая юридическая платформа
более общего назначения. Широкая сфера применения и многотемность
таких законов, как судебники, конституции, кодексы, делают их необхо¬
димым элементом разъяснительные фразы, индивидуальные для каждо¬
го закона и не укладывающиеся в рамки каких-либо формулярных выра¬
жений. Конечно, в dispositio актов тоже имеются отступления от
принятых формул, но они не меняют общей стереотипности актово¬
го формуляра. Законы же по своей сути нестереотипны.
Следовательно, применение к неактовым источникам собственно «ди¬
пломатических» приемов анализа не дает положительных результатов9.
Методика изучения делопроизводственных, законодательных, цифро¬
вых (статистических) материалов должна существенно отличаться от
рассмотрения актовых источников. Пути исследования таких источников,
8 Знак «минус» означает, что вместо освобождения от городового дела грамота
предписывает его исполнение с помощью противоположной формулы — «опричь горо¬
дового дела».
9 Так, искусственной и бесплодной оказалась попытка буржуазного ‘ученого
Д. М. Мейчика применить к указным грамотам (документам распорядительного, неакто-
вого характера) приемы формулярного анализа, необходимого при изучении жалован¬
ных грамот — актовых источников (см. Д. М. Мейчик. Грамоты XIV и XV вв. Мо¬
сковского архива министерства юстиции. М. 1883, стр. 20).


42
C. Ai. Каштанов
как делопроизводственные документы, сейчас гораздо менее ясны и раз¬
работаны, чем дипломатика актов. Очевидно, метод текстологии лите¬
ратурных памятников в соединении с отдельными приемами изучения за¬
конов и лишь некоторыми моментами дипломатического формулярного
анализа помогут решению этой труднейшей задачи источниковедче¬
ской критики документов нового и новейшего времени.
Проиллюстрируем на примерах важность «дипломатических» спосо¬
бов анализа актовых источников. Как известно, главная сложность изу¬
чения актов — документов с шаблонным формуляром — состоит в реше¬
нии вопроса о том, насколько застывшие формулы отстали от живой
действительности. Возможным путем преодоления этой трудности яв¬
ляется сравнение так называемых «соотносительных актов», то есть ак¬
тов различной разновидности, относящихся к одной и той же конкрет¬
ной сделке. Так, интересно сопоставление духовных и данных гра¬
мот на один и тот же объект. Духовная Ивана III, сохранившийся (в ко¬
пии) вариант которой датируется в литературе апрелем 1504 г.ш, содер¬
жит статью о пожаловании младшим сыновьям великого князя (Юрию,
Дмитрию, Семену и Андрею) дворов в Москве у церкви Рождества Хри¬
стова (в пределах Кремля)11. Примерно к этому же времени относится
данная грамота Ивана, III Юрию с братьями на дворы «внутри города на
Москве» у церкви Рождества, «что им писал в своей духовной грамо¬
те» 12 (то есть на те же объекты). В основном перечень дворов в данной
грамоте совпадает с перечнем их в духовной, однако имеются весьма
существенные различия между этими перечнями. Во-первых, в данной
грамоте упомянуто на два двора больше, чем в духовной. Во-вторых,
в данной грамоте отдельные дворы характеризуются иначе, чем в ду¬
ховной. В духовной употребляется термин «двор», а в данной — «оста-
нок места». В-третьих, в данной содержится отсутствующий в духов¬
ной грамоте подробный перечень дворов, смежных с теми, которые пе¬
редавались младшим сыновьям великого князя.
Внимательно прослеживая эти различия, можно сказать, что дан¬
ная грамота гораздо ближе к действительности, чем духовная. Некото¬
рые дворы, упомянутые в духовной как существующие, в данной харак¬
теризуются как прекратившие существование в качестве дворов («остан¬
ки мест»). Отсюда следует заключить, что духовная грамота в части,
касающейся этих дворов, восходит к какому-то более раннему тексту,
не переработанному в 1504 г. в соответствии с новой обстановкой.
Дворы, упомянутые в духовной, были завещаны Василием Темным
его жене, великой княгине Марии Ярославне. В приписной грамоте к
духовной Василия Темного говорится; «А что дворы оу святого Роже¬
ства, Петров, и Иванов, и Микитин Костянтиновичих, ...и в тех дворех
волна моя княгини: которым моим детем которое даст, ино то тому и
есть» ,3. Известий о том, что великая княгиня отдала эти дворы кому-
нибудь из своих сыновей, видимо, не сохранилось. Вероятно, Иван III
мог распоряжаться указанными дворами уже после смерти Марии Яро¬
славны (после 4 июля 1485 г.14) или, во всяком случае, не раньше ее по¬
стрижения 2 февраля 1478 года15. В данной грамоте 1504 г. содержит¬
ся ценная справка о судьбе дворов Петра, Ивана и Никиты Констан¬
тиновичей: «Что есми им писал в своей духовной грамоте дворы внутри
города на Москве... Петровской, да Ивановской, да Микитинской Костян-
10 JI. В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV—XV в®. Ч. 1. М-Л. 1948,
стр. 221.
11 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв.».
Подготовил к печати JT. В. Черепнин. М.-Л. 1950 (далее ДДГ), стр. 358.
12 Там же, стр. 370.
13 Там же, стр. 199.
. 14 ПСРЛ. T. VI, СПБ.	1853,	стр.	36;	т.	27. М. 1962, стр. 287.
15 ПСРЛ. T. VI, стр. 33, 220; т.	27, стр. 281.


Дипломатика как специальная историческая дисциплина	43
тиновичев, и ныне по тем местом оучинена оулица от площади к Никол-
ским воротом...» ,6. Безусловно, тут имеется в виду перестройка крем¬
левских улиц, произведенная в 1500—1501 гг., когда от соборной площа¬
ди были проложены большие улицы к воротам Троицким (Троицкая),
Никольским (Никольская), Фроловским и Тайницким17, Значит, дворы
существовали до 1500—1501 гг., но так как Иван ΠΙ мог ими распоря¬
жаться по крайней мере с июля 1485 г., мы пришли к выводу, что уже ме¬
жду 1485 и 1501 гг. был составлен текст (или несколько текстов) духов¬
ной великого князя Ивана III.
«Дипломатический» анализ позволяет в данном случае выдвинуть
гипотезу о существовании духовной Ивана III между 1485—1501 гг.,
вернее, о нескольких вариантах духовной, появившихся, вероятно, в
связи с наиболее важными перипетиями политической и династиче¬
ской борьбы конца XV в. (смерть старшего сына Ивана III — великого
князя Ивана Ивановича, коронация Дмитрия — внука, его опала).
В русской литературе не было· опытов систематического анализа
и таких формальных частей акта, как invocatio, intitulatio, sanctio
и др. Вместе с тем даже отдельные примеры свидетельствуют о
важности их изучения. Большой интерес представляет intitulatio в
двух жалованных грамотах 1538 г. юхотского служебного князя Ф. М.
Мстиславского на земли в волости Юхти Ярославского уезда:	1) от
31 мая—помещику Ивану Гаврилову сыну Толочанова 18; 2) от И июня—
церкви Леонтия-чудотворца )е. В грамотах сказано: «Жалованьем госу¬
даря великого князя Василия Ивановича всеа Русии се аз князь Федор
Михайловичь Мстиславской...» Князь Мстиславский ссылался на «жало¬
ванье» Василия III, умершего в декабре 1533 г., и игнорировал имя семи¬
летнего великого князя Ивана IV Васильевича, уже около пяти лет яв¬
лявшегося официальным главой Русского государства. Случайна ли
такое несоблюдение этикета? Если учесть, что грамоты были выданы
через полтора-два месяца после смерти (в апреле 1538 г.) матери вели¬
кого князя, княгини-регентши Елены Глинской, эта «странность» в
intitulatio грамот покажется объяснимой. В период регентства Елены
князь Ф. М. Мстиславский не выдал ни одной жалованной грамоты, его
политическая активность была скована страхом возможной опалы.
Смерть регентши немедленно вызвала активизацию князя. Игнориро¬
вание имени Ивана IV в intitulatio говорит, на наш взгляд, о попытке
Ф. М. Мстиславского добиться независимости от центрального прави¬
тельства, превратиться из служебного князя в полноправного удельно¬
го. Это подтверждается анализом dispositiones грамот 1538 года.
В обеих грамотах Ф. М. Мстиславский распоряжается «сотной данью».
Отсюда ясно, что служебный князь присвоил себе великокняжескую пре¬
рогативу— распоряжение данью. В грамоте от 22 июня 1533 г., выданной
Ф. М. Мстиславским еще при жизни Василия III церкви Фрола и Лав¬
ра, никаких упоминаний о дани нет20. Очевидно, Ф. М. Мстиславский
был пожалован Василием III без права сбора дани (она и названа в
одной из грамот 1538 г. «государя великого князя» данью).
Приведем другой пример. В сборнике жалованных грамот Троице-
Сергиеву монастырю есть такая особенность, которая нуждается еще в
проверке по более широкому кругу источников: все грамоты царя Фе¬
дора Ивановича до второй половины 1591 г. имеют обычное intitulatio
царских грамот: «Се яз, царь и великий князь Федор Иванович всеа
16 ДДГ, стр. 370.
17 П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы. [Т. I]. М, 1950,
стр. 43—44.
16 Η. П. Лихачев. Сборник актов, собранных в библиотеках и архивах. СПБ,
1895, стр. 206.
19 Сборник Муханова (изд. 2-е). СПБ. 1866, № 280.
20 ЦГАДА, ГКЭ, по Ярославлю, № 8/14756.


44
C. M. Каштанов
Русии»,—но уже в грамоте от 18 ноября 1591 г. находим иную, необычную
формулировку: «Се яз, царь и великий князь Федор Иванович всеа
Русии, с своею царицею и великою княгинею Ириною»21. Эта же форму-
лировка встречается в грамоте от 21 января 1592 г.22 и в грамотах 1596—
1597 годов23. Поражает следующее совпадение: в мае 1591 г. погиб царе¬
вич Дмитрий, единственный законный наследник династии Рюрикови¬
чей, и с осени 1591 г. в intitulatio жалованных грамот рядом с име¬
нем царя Федора Ивановича появляется имя царицы Ирины, сестры Бо¬
риса Годунова. Не было ли это заблаговременным заявлением претен¬
зий новой династии? Не подтверждает ли этот факт причастность Году¬
нова к гибели царевича? Упоминание царицы в intitulatio жалован¬
ных грамот — явное изобретение Годунова. После своего избрания на
царство Борис на первых порах придерживался этой традиции. В Троиц¬
кой грамоте от 18 октября 1598 г. содержится довольно пространное
intitulatio: «Се яз, царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии,
с своею царицею и великою княгинею Марьею, и с своим сыном цареви¬
чем Федором Борисовичем всея Русии»24. В грамоте от 26 ноября
1598 г. наряду с перечисленными лицами упоминается и царская дочь
Аксинья25. Но уже в декабре 1598 г. Годунов отказывается от этого вари¬
анта intitulatio и переходит к ставшему впоследствии обычным для его
грамот бинарному intitulatio (царь и царевич) которое должно
было укрепить царевича Федора в правах престолонаследия.
В западной дипломатике распространен метод изолированного изу¬
чения отдельных элементов актового формуляра как самостоятельных
единиц. Более целесообразным, однако, представляется исследование
всех частей формуляра актов определенной разновидности в их взаимо¬
связи и взаимообусловленности. Желательно также параллельное изу¬
чение движения формуляров актов смежных разновидностей.
Перед советскими историками стоит еще не решенная даже на
начальной стадии работы с актами XIX—XX вв. задача их отбора, клас¬
сификации, дипломатического анализа, синтеза и уяснения социологи¬
ческого смысла. Необходимо усовершенствовать и дипломатику актов
более раннего времени, хотя здесь немало сделано в области изучения
их содержания с позиций «общей истории» и «общего источниковеде¬
ния».
Дипломатика может и должна обогатить и углубить наши представ¬
ления о закономерностях социально-экономического и политического
развития.
21 ГБЛ, ОР, Тр. кн. 527, № 386.
22 Там же, № 385.
23 Там же, №№> 382-384.
24 Там же, № 393.
25 Там же, № 394.
26 Там же, №№ 395—400.


ПОЛИТИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
В ИСПАНСКОМ ВОПРОСЕ В 1936—1939 ГОДАХ
С.	А. Стегарь
В апреле 1931 г. в Испании была свергнута монархия и провозгла¬
шена республика. В 1936 г. в стране победил Народный фронт. Перед
испанскими трудящимися массами открылись перспективы социального
прогресса, демократии и мира. Но испанские помещики и капиталисты,
фашиствующие генералы и высшее духовенство с помощью итальянских
и германских фашистов развязали гражданскую войну в Испании. Им¬
периалистические державы подвергли республику жестокой и длитель¬
ной блокаде. В марте 1939 г. Испания Народного фронта была уничто¬
жена штыками испанских мятежников и итало-германеких интервентов.
Одним из главных факторов, приведших к гибели республики и уста¬
новлению террористического фашистского режима в стране, была импе¬
риалистическая политика «невмешательства».
Исследованием политики «невмешательства» империалистических
держав в испанские события занимались многие советские и зарубеж¬
ные авторы К Но тема эта остается изученной далеко не полностью. Ни¬
же мы рассмотрим некоторые вопросы французской политики «невме¬
шательства» в испанские события.	/
В западной буржуазной, особенно английской, литературе суще¬
ствует версия, что за политику «невмешательства» и ее пагубные по¬
следствия целиком ответственно французское правительство, которое
состояло из социалистов и радикалов и возглавлялось правым социа¬
листом Блюмом. Так, Антони Иден, бывший в 1935—1938 гг. министром
иностранных дел английского правительства, стремится доказать, что
инициатором политики «невмешательства» выступило именно правитель¬
ство Блюма2. Возражая Идену, И. М. Майский пишет, что «главную
роль в рождении концепции «невмешательства» играла Англия»3.
В.	Г. Трухановский также считает, что политика «невмешательства»
в качестве своеобразного метода поддержки мятежников и германо-
итальянских интервентов была изобретена в Лондоне4. Английские кон¬
1 Отметим монографические работы советских авторов: Р. Варфоломеев а.
Реакционная внешняя политика французских правых социалистов (1936—1939 гг.).
М. 1949; X. Гарсия. Испания Народного фронта. М. 1957; Р. Овинников. За ку¬
лисами политики «невмешательства». М, 1959; И. М. Майский. Испанские тетради.
М. 1962; В. Г. Трухановский. Внешняя политика Англии на первом этапе общего
кризиса капитализма (1918—1939 гг.). М. 1962; Д. П. Прицкер. Подвиг Испанской
республики (1936—1939 гг.). М. 1962.
2 «The Eden Memoirs, Facing the Dictators». London. 1962. Министр иностранных
дел в правительстве Даладье Ж. Боинэ, со своей стороны, доказывает, что Блюм «стал
проводить политику «невмешательства» в отношении Испании по требованию Идена»
(G. Bonnet. Le Quai d’Orsay sous trois républiques. Paris. 1961, p. 252),
3 Академик И. Майский. О мемуарах Идена. «Мировая экономика и междуна¬
родные отношения», 1963, № 11, стр. 71.
4 См. В, Г. Трухановский. Указ. со<ц стр. 279.


46
C. A. Стегарь
серваторы, выдвинув идею «невмешательства», предпочли, чтобы с пред¬
ложением о ее практической реализации выступило французское пра¬
вительство. Вопрос об осуществлении этой политики со стороны фран¬
цузских правящих кругов представляет особый интерес.
Казалось бы, французское правительство, в состав которого, как
уже отмечалось, входили социалисты и радикал-социалисты, должно
было поддержать Испанскую республику в борьбе против ее внутрен¬
него и внешнего врага — фашизма. Этого, однако, не случилось. Фран¬
цузская коммунистическая партия, левое крыло социалистической пар¬
тии, значительная часть партии радикалов и радикал-социалистов, Все¬
общая конфедерация труда (ВКТ), абсолютное большинство французов,
голосовавших за Народный фронт, стояли за немедленное оказание помо¬
щи испанским республиканцам. Французские антифашисты хотели,
чтобы «народная демократия в Испании одержала быструю и решитель¬
ную победу», которая спасла бы Народный фронт в Испании,
укрепила позиции Народного фронта во Франции, способствовала бы
упрочению безопасности Франции5. «Помогать испанскому народу и за¬
щищать его против организаторов гражданской войны,— писал один из
руководителей ФКП, Поль Вайян-Кутюрье,— это значит защищать
французский народ и крепить безопасность своей страны»6. Другой вид¬
ный руководитель ФКП, Марсель Кашен, отмечал, что «французский на¬
род полностью солидарен со своими братьями по ту сторону Пиренеев
и все его симпатии на стороне защитников испанской свободы»7. Цен¬
тральный орган социалистической партии Франции (СФИО) газета «Le
Populaire», выражая отношение рядовых социалистов к испанским со¬
бытиям, указывала, что только Народный фронт может спасти респуб¬
лику и демократию в Испании8. Выступая в защиту Испанской респуб¬
лики, один из видных представителей левого крыла СФИО, Жан Жи-
ромский, заявлял, что правительство Испанской республики имеет пол¬
ное право рассчитывать на быструю и эффективную помощь Фран¬
ции9, Газета «L’Oeuvre», отражавшая настроения левого крыла партии
радикал-социалистов, считала, что французы любой ценой должны по¬
мешать испанским фашистам—агентам германского и итальянского
фашизма — обосноваться на юго-западной границе Франции и что это¬
го можно достигнуть, проводя «политику Народного фронта» и оказы¬
вая помощь испанским республиканцам 10. Ту же точку зрения выража¬
ли миллионные массы членов французских профсоюзов, объединивших¬
ся в ВКТ и заставивших ее генерального секретаря Жуо произнести да¬
же «несколько пламенных речей в пользу оказания помощи Испании» н.
Такова была позиция трудящихся Франции в испанском вопросе.
По-иному отнеслась к событиям крупная французская буржуазия.
Она открыто симпатизировала мятежникам и обвиняла республикан¬
цев в развязывании гражданской войны. Один из органов «Комите де
Форж»— газета «L’Ami du peuple» писала, что вооруженный мятеж в
Испании возник в обстановке «тревоги, созданной режимом анархии,
которому Испания подчинена уже в течение ряда лет» 12. «Испания по¬
жинает плоды разрушительной политики, став добычей революционной
анархии»,—утверждала реакционная газета «Le Journal des Débats».
События в Испании показывают, продолжала она, какую страшную
5 См. «L’Humanité», 22, 23, 24. VII. 1936.
6 «L’Humanité», 24.VII.1936.
7 «L’Humanité», 25.VI1.1936.
8 «Le Populaire», 22.VII.1936,
6 «Le Populaire», 5.VIII. 1936.
10 «L’Oeuvre», 4.VII 1.1936.
11 Archiv ministerstva zahranicnich vëcî CSSR (далее — AMZV ÖSSR). Донесение
чехословаикой дипломатической миссии в Париже от 30 октября 1936 г., № 898.
J2 «L’Ami du peuple», 22.VII. 1936.


Политика французского правительства в испанском вопросе
47
опасность сулит французам «любая политика, осуществляемая револю¬
ционным экстремизмом». Вместе с тем «Le Journal des Débats» на все
лады расхваливала фашистских мятежников 13. Правая буржуазная га¬
зета «Le Figaro» провокационно заявляла: «Коммунистическая револю¬
ция избрала на этот раз своей целью Испанию» 14. Крайне реакционная
газета «L’Echo de Paris» «предупреждала», что «коммунистическая
Испания» непосредственно угрожает Франции и ее колониям: «Комму¬
нистическая Испания немедленно распространит революционный пожар
на нашу Северную Африку, куда она стремительно проникает через
испанское Марокко» 15. Один из методов удушения Испанской респуб¬
лики французская буржуазия видела в «невмешательстве» Франции.
«Абсолютное невмешательство, полное невмешательство — вот какой
формуле, как никогда в прошлом, должна сегодня следовать Фран¬
ция» 16,— писал один из главарей французских фашистов, Теттэнже, тес¬
но связанный с «Комите де Форж».
Французский монополистический капитал имел значительные эконо¬
мические интересы в Испании. Доля его инвестиций в предприятиях
испанской горнорудной промышленности составляла от 60 до 100% об¬
щей суммы иностранных капиталовложений17. Что касается железных
дорог и страхового дела, то они практически почти полностью находи¬
лись в руках французского финансового капитала 18. По данным немец¬
ких источников, французские капиталовложения в Испании в ценных
бумагах и облигациях составляли 7 810 505 000 франков19. Эти капита¬
ловложения приносили солидные прибыли французским трестам и бан¬
кам— 5—6% годовых. Стремление французской финансовой буржуа¬
зии помешать Италии и Германии утвердить свое влияние в Испании
в случае победы мятежников, с одной стороны, и боязнь потерять капи¬
таловложения в этой стране в случае успеха народной Испании—с дру¬
гой, определили сущность, цели и задачи той политики, которую фран¬
цузские империалисты стали проводить в испанском вопросе с июля
1936 года.
Эти две тенденции — левых сил и правых, реакционных группиро¬
вок— оказали свое воздействие на политику тогдашнего правительства
Франции. «Война в Испании,— доносил чехословацкий посланник в Па¬
риже Осуский,—поставила в весьма затруднительное положение пра¬
вительство Л. Блюма»20. Перед Блюмом была дилемма, писал быв¬
ший редактор газеты «Le Temps» Жак Шастенэ,— «либо оказывать по¬
мощь испанским республиканцам, как требовало большинство его сто¬
ронников», либо «направиться в Лондон за разумным советом»21.
«Большинство членов правительства Блюма,— писал Осуский,— перво¬
начально стояло за вмешательство (то есть за оказание помощи Испан-
акой республике.— С. С.), против решительно выступали только минист¬
ры-радикалы Ивон Дельбос и Шотан»22. Сам Блюм занимал колеблю¬
щуюся позицию 23.
13 «Le Journal de» Débats», 22.VII.1936.
14 «Le Figaro», 22.V11.1936.
15 «L’Echo de Paris», 5.VIII.1936.
,s «L’Ami du peuple», 4.VI11.Î936.
17 «Histoire des relations Internationales. Les crises du XX-e siècle de 1929—1945».
Vol. VIII. Paris. 1958, p. 109.
18 Cm. «L’Humanité», 5.XLI936.
19 Центральный архив Министерства внешней торговли СССР (далее — ЦА МВТ
СССР), ф. 1. оп. 11378, п. 41.
20 AMZV CSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
30 октября 1936 г., № 898, стр. 3.
21 «Histoire de la Troisième République par J. Chastenet. Déclin de la Troisième
1931—1938». T. VI. Paris. 1962, p. 162.
22 AMZV CSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
30 октября 1936 г., № 898, стр. 3.
23 См. «Histoire de la Troisième République par J. Chastenet». T. VI, p. 162.


48
С. А, Стегарь
21 июля 1936 г. правительство Испанской республики, основываясь
на франко-испанском торговом соглашении 1935 г., по которому Фран¬
ция обязывалась поставлять Испании оружие, обратилось к правитель¬
ству Франции с просьбой продать ему оружие и боеприпасы24, Вслед за
этим оно направило своего представителя Фернандо Лос Риоса в Париж
для оформления покупки. По вопросу о том, продавать или не прода¬
вать законному правительству Испании оружие и боеприпасы, внутри
французского правительства развернулась острая борьба. Министр
авиации Пьер Кот решительно настаивал на том, чтобы в порядке ока¬
зания помощи испанским республиканцам в Испанию была направлена
партия французских самолетов. Если его предложение не примут, за¬
явил Пьер Кот, он уйдет в отставку. Три других министра — Шотан,
Даладье и Дельбос,— со своей стороны, угрожали отставкой «в случае
принятия предложения Кота»25. Их поддержала французская реак¬
ционная пресса, начавшая яростную атаку на правительство и в осо¬
бенности на министра авиации. В этих условиях, свидетельствует Кот,
правительство «не решилось поддержать Испанскую республику»26..
22 июля оно отдало распоряжение вернуть в арсенал оружие, которое
было подготовлено для отправки в республиканскую Испанию27, а на
следующий день Блюм и Дельбос отправились в Лондон за советом
к британскому правительству28.
На совещании министров Англии, Франции и Бельгии 23—24 июля
1936 г, глава британского правительства Болдуин выступил с «обосно¬
ванием» политики «невмешательства» в испанские дела. Он предложил
Блюму взять на себя инициативу подобной дипломатической акции.
Блюм согласился, но сомневался в том, одобрит ли эту политику пра¬
вительство, большинство членов которого стояло за оказание помощи
Испанской республике. 24 июля Блюм пригласил на предварительное
совещание Дельбоса, Венсана Ориоля, Даладье и Кота. На совещании
присутствовал и Фернандо Лос Риос. В присутствии испанского пред¬
ставителя участники совещания были «согласны» с тем, что следует про¬
давать Испанской республике оружие и боеприпасы. Лишь Дельбос, по
словам Кота, «преднамеренно молчал». Но после ухода Лос Риоса
Блюм незамедлительно сообщил министрам точку зрения лондонского
кабинета. 25 июля состоялось заседание Совета министров в полном со¬
ставе, на котором подробно был рассмотрен «испанский вопрос»29. По¬
сол США в Париже Страус сообщал в Вашингтон, что после бурной
дискуссии «верх одержали более умеренные элементы (Блюм, Даладье
и Дельбос), которые отстаивали политику строгого нейтралитета»30.
Утверждение американского посла значительно отличается от того,
что пишет по этому поводу Кот. Он рассказывает, что на заседании пра¬
вительства действительно имела место дискуссия, но большинство чле¬
нов правительства высказалось за оказание помощи испанским респуб¬
ликанцам. Было решено, во-первых, подготовить к отправке в Испанию
французское оружие; во-вторых, провести 31 июля дебаты о внешней
политике правительства в палате депутатов. Кот подчеркивает, что на
заседании 25 июля «не ставился вопрос о денонсировании соглашения,
которое позволяло испанскому правительству покупать оружие во Фран¬
24 См. P.	Cot. Le procès de la République.	Vol. II. New	York.	1944, p.	307.
25 AMZV	CSSR. Донесение чехословацкой	дипломатической	миссии	в	Париже от
10 августа 1936 г., № 650.
26 P. Cot. Op. cit. Vol. II, p. 307.
27 См, Ж. Та буи. 20 лет дипломатической борьбы. М. 1960, стр. 355;
P. Cot. Le procès de la République. Vol. 1. New York. 1944, p. 166.
28 См. Ж-	Табуи, Указ. соч., стр. 349, 351,	353, 355.
20 Р. С о t.	Op. cit. Vol. II, pp. 310, 609.
30 «Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers, 1936». Vol. II. Wa¬
shington. 1954, p. 488.


Политика французского правительства в испанском вопросе
49
ции»31, И 31 июля только явное меньшинство реакционных депутатов
требовало «невмешательства» в дела Испании и оправдывало испан¬
ских мятежных генералов. «В ходе дискуссии,— подчеркивает Кот,— не¬
смотря на требования сторонников «невмешательства», не было взято
никакого обязательства» 32 Тогда Блюм и его сторонники прибегли к
новому маневру. С изложением точки зрения правительства в палате де¬
путатов выступил Дельбос. Хотя во главе Испании стоит законное и дру¬
жественное правительство, заявил он, Франция все же не может постав¬
лять ему оружие, чтобы «не подать примера другим». Более того, по
мнению Дельбоса, помощь Испанской республике способствовала бы
разделению Европы на «враждебные группировки» и разжиганию «идео¬
логической войны». Понимая, что палата не проголосует за «невмеша¬
тельство», Дельбос настаивал на том, чтобы она предоставила прави¬
тельству «свободу рук» в испанском вопросе33. На это требование боль¬
шинство палаты дало фактически молчаливое согласие.
1 августа правительство Блюма опубликовало ноту с призывом
к главным заинтересованным правительствам «добиться быстрого при¬
менения и строгого соблюдения в отношении Испании общих принципов
невмешательства». В ноте специально подчеркивалось, что до сих пор
правительство Франции не допускало никакого вывоза оружия в Испа¬
нию, «даже в порядке выполнения контрактов, заключенных до начала
волнений в этой стране»34. Так Блюм, Дельбос, Шотан, Даладье и дру¬
гие сторонники «невмешательства» поставили перед свершившимся
фактом политические партии и народные массы Франции. Только 2 ав¬
густа Блюм созвал Совет министров, которому надлежало одобрить по¬
литику «невмешательства», фактически уже проводившуюся в жизнь.
Принимая во внимание позицию британского правительства, руководи¬
тели Франции утвердили «благоразумное послание», призывавшее
«европейские нации одобрить общие правила невмешательства»35. Так
появилась на свет политика «невмешательства».
Почти тотчас же правительство Блюма аннулировало государствен¬
ные и частные контракты с испанским правительством на поставку ору¬
жия, боеприпасов и снаряжения в Испанию. 3—4 августа оно проявило
новую инициативу, направив иностранным правительствам проект со¬
глашения, устанавливавшего точные принципы невмешательства в ис¬
панские дела 36. 9 августа в Париже было опубликовано коммюнике, в
котором заявлялось, что «французское правительство решило прекра¬
тить и тот экспорт в Испанию, который допускался решениями от
25 июля» 37. Французская крупная буржуазия, чьи симпатии целиком на¬
ходились на стороне фашистских мятежников, была довольна тем, что
Франция стала проводить политику «невмешательства». «Франция яв¬
ляется нейтральной, и нейтральной ее публично и торжественно провоз¬
гласило правительство Народного фронта»38,—писала газета «Le
Temps». Для реакционных сил французского и мирового империализма
с тактической стороны было весьма важно, что политику удушения На¬
родного фронта в Испании провозгласило правительство Народного
фронта Франции. Наиболее реакционные элементы французского капи¬
тала пытались оправдать «невмешательство» в испанские дела якобы
стремлением локализовать гражданскую войну в Испании, не дать ей
31 P.Cot.Op. cit. Vol. И, pp. 310, 311.
32 Ibid., pp. 311, 312.
33 «Annales de la Chambre des députés. I6-e Legislature. Débats parlementaires.
Session ordinaire de 1936» (далее — «Débats parlementaires»). T. II. Paris. 1937, p. 2328.
34 Cm. «L’Humanité», 2.VI1I.1936.
35 P. С о t. Op. cit. Vol. IL p. 314.
36 Cm. «Le Temps», 5.V1II.1936.
37 «Le Temps», 9.VII 1.1936.
38 «Le Temps», 23.VII1.1936.
4.	«Вопросы истории* № 1.


50
C. A. Стегарь
возможности перерасти в войну общеевропейскую. Эти же «доводы» в
оправдание своей предательской политики в испанском вопросе приво¬
дил неоднократно и Блюм, утверждавший позднее, что если бы в авгу¬
сте 1936 г. он «стал на путь интервенции (оказания помощи Испанской
республике.— С, С.), то это знаменовало бы европейскую войну». Дель-
бос также заявлял, что французская политика невмешательства служи¬
ла якобы интересам мира в Испании и что только совместными усилия¬
ми Англии н Франции удалось уменьшить опасность международного
конфликта39.
Нельзя себе представить ничего более лживого, чем стремле¬
ние оправдать преступное «невмешательство» мнимым желанием сохра¬
нить мир в Европе. Политика «невмешательства» развязала руки испан¬
ским фашистам. Мятежники увлекли за собой значительную часть
испанской регулярной армии. Но все же превосходство в силах было
бесспорно на стороне правительства Испанской республики, нуждавше¬
гося не столько в бойцах, сколько в оружии и в военной технике. Имен¬
но наличие оружия способствовало бы разгрому мятежников и восста¬
новлению мира в Европе.
С начала фашистского мятежа не только итало-германские интер¬
венты стали оказывать активную военную помощь врагам республики.
Снабжали фашистов оружием и французские монополии. Французская
фирма «Бранд» с разрешения Даладье и Дельбоса 9 ноября 1936 г. от¬
правила в Италию 40 гаубиц, 50 тыс. снарядов и подготовила к отправ¬
ке еще 40 гаубиц, 15 тыс. снарядов, 9 тыс. ракет и 33 тыс.
патронов40. «Невмешательство» французских империалистов вскоре
превратилось в замаскированную форму их вмешательства во внутрен¬
ние дела Испании в пользу фашистских мятежников. После вступления
в силу соглашения о невмешательстве французская дипломатия стала
фактически бойкотировать законное правительство Испанской респуб¬
лики. Французское посольство, покинув Мадрид, переехало в Сен-Се¬
бастьян. Посол Эрик Лабонн весьма редко сносился с республиканским
правительством, при котором он был аккредитован. В начале сентяб¬
ря 1936 г. официоз министерства иностранных дел Франции газета «Le
Temps» выступила с заявлением, что в Испании после отставки прави¬
тельства Хираля больше не существует «законного правительства» и об
оказании помощи испанским республиканцам не может быть никакой
речи. Что касается невмешательства, то его следует пересмотреть под
углом зрения установления сотрудничества с «национальными (читай:
фашистскими.— С. С.) силами» Испании41. Влиятельные круги фран¬
цузского империализма принимали самое активное участие в осущест¬
влении блокады республиканской Испании, Пограничные власти Фран¬
ции установили строгий контроль на пиренейской границе, стараясь не
пропускать в Испанию добровольцев и оружие. Французский военно-
морской флот принимал деятельное участие в морской блокаде берегов
республиканской Испании. В конце 1936 г. Блюм, как он сам признавал
два года спустя, приказал задержать в Андее, на французской терри¬
тории, оружие и боеприпасы, посланные испанским республиканским
правительством на ирунский фронт. Несколько десятков пулеметов, если
бы они оказались в руках республиканцев, говорил Блюм, помогли бы
им отбить атаки фашистских войск на этом фронте42.
Непрерывно прибывавшие в Испанию войска Муссолини и Гитле¬
ра, с одной стороны, и «невмешательство» французских империалистов
39 AMZV CSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
7 декабря 1936 г., № 1051, и от 4 февраля 1937 г., № 103.
40 «L'Humanité», I0.XI.Î936.
41 «Le Temps», 5. IX. 1936.
42 См. М. Торез. Избранные произведения. Т. 1. М. 1959, стр. 472.


Политика французского правительства в испанском вопросе
51
и их западных партнеров — с другой, уже к концу 1936 г. изменили
соотношение борющихся сил в Испании, Заместитель председателя ко¬
миссии по иностранным делам палаты депутатов коммунист Габриель
Пери, выступая 4 декабря 1936 г. в парламенте, заявил, обращаясь к
правительству: «По правде говоря, ваше решение (о невмешательстве.—
С.	С.) явилось формой вмешательства, так как этим вы способствова¬
ли изменению соотношения сил в ущерб Республике»43. М. Торез, от¬
мечая исключительно пагубные последствия «невмешательства» в дела
Испании, указывал: «Без политики «невмешательства» испанский народ
уже торжествовал бы победу над своими врагами»44. Французская ком¬
партия решительно потребовала еще в 1936 г. отменить блокаду Испан¬
ской республики и возвратить ей все международные права45.
Но французские империалисты, а также империалисты Англии и
США и не думали снимать блокаду. В 1937—1939 гг. они неизменно
придерживались этой политики. В этом отношении особо отличилось
правительство Даладье — Боннэ. 13 июня 1938 г. оно наглухо закрыло
франко-испанскую границу. Несколько раньше, в мае 1938 г., оно дало
обязательство Гитлеру (и сдержало свое обещание) не направлять в
«красную» Испанию не только французское оружие, но и воспрепят¬
ствовать доставке в эту страну оружия французскими союзниками —
Чехословакией и Румынией46.
Как известно, СССР, защищая интересы республиканской Испании,
21 августа 1936 г. присоединился к соглашению о невмешательстве. Но,
убедившись в том, что оно превратилось в ширму, прикрывавшую воору¬
женную интервенцию, СССР вернул себе в октябре того же года сво¬
боду действий. Он стал оказывать помощь Испанской республике47.
Реакционные элементы во Франции стремились любой ценой по¬
мешать поступлению советской помощи в республиканскую Испанию.
Французские фашисты требовали предупредить правительство СССР об
ответственности за поддержку, которую он оказывал Испанской респуб¬
лике48. Председатель реакционной буржуазной партии «Альянс демо¬
кратии» Фланден в июне 1938 г, призывал поддержать вооруженную
борьбу итальянских и германских фашистов против испанской демокра¬
тии, так как она, по его мнению, «лишь призвана парализовать русскую
интервенцию в Испанию»49. 18 мая 1938 г. министр иностранных дел
Боннэ и гитлеровский посол в Париже Вельчек пришли к соглашению,
целью которого было помешать поступлению советской помощи в рес¬
публиканскую Испанию. «Боннэ,— доносил Вельчек в Берлин,— при¬
знал, что Россия осуществляет большие поставки, и просил меня дать
ему подробные сведения о таких грузовых поездах; я ему сообщил»30.
Вопреки действиям реакции демократические и антифашистские
силы французского общества во главе с ФКП ни на один день не пре¬
кращали борьбы в защиту Испанской республики, за снятие блокады,
за прекращение вооруженной интервенции Гитлера и Муссолини. Пре¬
одолевая преграды, которые на их пути воздвигали поочередно прави¬
тельства Блюма, Шотана и Даладье, они посылали свою братскую по¬
мощь защитникам испанской свободы. Чехословацкая дипломатическая
миссия в Париже доносила 11 декабря 1936 г., что «из Франции в Испа-
43 «Débats parlementaires». T. unique, p. 3319.
44 «Oeuvres de M. Thorez». T. XV. Paris. 1955, p. 49.
45 «Débats parlementaires». T. unique, pp. 3319—3320.
46 «Les archives secrètes de la Wilhelmstrasse». T. I. Paris. 1950, p. 584.
47 См. «Внешняя политика СССР». Сборник документов. T. IV. М. 1946,
стр. 196, 209.
48 См. «L’Humanité», 29.XI.1936.
49 AMZV CSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
22 июня 1938 г., № 832.
50 «Les archives secrètes de la Wilhelmstrasse». T. 1, p. 584.


52
С, А. Стегйрь
нню было доставлено (с начала гражданской войны до И декабря
1936 г.) около 80 военных самолетов; границу перешли 27 тыс. фран¬
цузских добровольцев, чтобы сражаться в рядах правительственных
войск»51. Около 9 тыс. французских добровольцев героически сража¬
лись в рядах интернациональных бригад, и три тысячи из них «спят
вечным сном в испанской земле»52. Французские антифашисты, исполь¬
зуя малейшую возможность, посылали испанским республиканцам про^
довольствие, медикаменты, одежду. Организации Народного фронта
«23 апреля 1938 г. отправили в Испанию 56 грузовиков с продоволь¬
ствием, снаряженных на добровольные пожертвования». 8 мая в Барсе¬
лону прибыло 840 тонн продовольствия, посланного «французской на¬
родной помощью»53. Французские трудящиеся массы до конца войны
оказывали поддержку испанским антифашистам.
В целях изоляции и блокады Испанской республики англо-фран¬
цузские империалисты постоянно стремились не допускать обсуждения
испанского вопроса в Лиге Наций. А для наблюдения за выполнением
соглашения о «невмешательстве» в Лондоне был создан в сентябре
1936 г. Комитет по невмешательству (как утверждал хорошо осведом^
ленный чехословацкий посланник в Париже Осуский, Комитет был со¬
здан «по предложению Франции»54). Прячась за Комитет, англо-фран¬
цузским империалистам легче было маскировать истинные цели своей
политики «невмешательства» и находить общий язык с Гитлером и Мус¬
солини. Только СССР разоблачал в этом Комитете фашистских агрес¬
соров и оказывал содействие Испанской республике.
Каждый раз, когда правительство Испанской республики предла¬
гало рассмотреть в Лиге Наций вопрос об итало-германской интервен¬
ции, оно наталкивалось на упорное сопротивление французского прави¬
тельства и его западных союзников. В ноябре 1936 г., когда испанское
правительство обратилось в Совет Лиги Наций с просьбой рассмотреть
вопрос о систематическом грубом нарушении Германией и Италией со¬
глашения о невмешательстве, Блюм в ответ заявил: «Зачем обращать¬
ся в Лигу Наций с просьбой обсудить вопрос о нарушениях соглаше¬
ния, коль его никто не нарушил?»55. В подтверждение Блюм привел
«опровержения» правительств гитлеровской Германии и фашистской
Италии, отрицавших свою вооруженную интервенцию в Испании. Когда
же в мае 1938 г. испанскому правительству все-таки удалось добиться
обсуждения испанского вопроса в Лиге Наций, Боннэ лицемерно за¬
явил, что он и его правительство питают большие симпатии «к испан¬
скому народу и испанской демократии» и что якобы «политика невме¬
шательства, которую проводит французское правительство уже в тече¬
ние двух лет, имеет своей целью обеспечить испанскому народу сво¬
боду самому распоряжаться собственной судьбой»56.
Министр иностранных дел Испанской республики Альварес дель
Вайо от имени своего правительства внес проект резолюции, который
предлагал «государствам — членам Лиги Наций... рассмотреть, начиная
с настоящего момента, вопрос о прекращении политики невмешатель¬
ства»57, За этот проект голосовал представитель СССР М. М. Литви¬
нов. Против выступили представители Англии, Франции, Польши и Ру-
51 AMZV ÖSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
11 декабря 1936 г., № 1064,
52 М. Торез. Сын народа. М. 1960, стр. 132.
53 АВП СССР, ф. 136, оп. 22, д. 414, п. 30, лл. 23, 26.
54 AM'ZV ÖSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
30 октября 1936 г., № 898.
55 «L’Humanité», 29.XI.1936.
56 «League of Nations. Official Journal. May — June 1938. 19th Year». Nos. 5—6.
Appeal by the Spanish Gouvernement. London. 1938, p. 331.
57 «Mundo Obrero», 14.V.1938.


Политика французского правительства в испанском вопросе
53
мыний. Воздержались делегации 8 государств. Так Англии и Франции
удалось при поддержке своих ближайших союзников провалить испан¬
скую резолюцию и сохранить политику «невмешательства».
Через несколько дней после этого Боннэ, принимая гитлеровского
посла в Париже Вельчека, выразил «недоумение» по поводу сомнений,
которые возникли у фашистов относительно «искренности политики не¬
вмешательства французского правительства»: «Разве не он, Боннэ, вы¬
ступил чрезвычайно энергично в Женеве против испанского министра
иностранных дел дель Вайо, разве не он столь решительным образом
разбил предложение последнего, которое имело своей целью нанести
смертельный удар политике невмешательства?»58.
В борьбе против испанской демократии правящие круги империа¬
листической Франции выступали по целому ряду вопросов единым фрон¬
том с германскими фашистами. Французские империалисты пытались
использовать испанскую проблему для достижения далеко идущего сго¬
вора с гитлеровской Германией. Еще в декабре 1936 г. в беседах с Вель-
чеком Блюм и Дельбос обсуждали совместные действия в испанском
вопросе как предварительное условие для начала франко-германских
переговоров по широкому кругу вопросов59. Аналогичной линии придер¬
живалось правительство Шотана в 1937—1938 годах. Но особо упорно
добивалось сговора с Гитлером и Муссолини на антисоветской основе
правительство Даладье—Боннэ в 1938—1939 годах. Оно рассчитывало
достичь этой цели ценою выдачи фашистам не только Чехословакии, но
и при необходимости пожертвовав Испанией. На Лондонском совеща¬
нии 28—29 апреля 1938 г. английские и французские министры уделили
много внимания тому, как использовать испанскую проблему, чтобы до¬
стичь соглашения с Гитлером и Муссолини60. В переговорах, которые
в апреле—мае вел Боннэ с германским и итальянским дипломатиче¬
скими представителями в Париже, испанскому вопросу в плане попы¬
ток разрешения важнейших противоречий, разделявших Францию с
Германией и Италией, придавалось весьма важное значение61. Однако
условия и ход переговоров явно не удовлетворяли итальянских империа¬
листов. Муссолини попытался принудить французских руководителей
к максимальным уступкам как в испанском, так и в других вопросах.
14 мая он заявил, что в Испании Италия и Франция находятся «на раз¬
ных сторонах баррикады», и тут же дал указание итальянскому мини¬
стерству иностранных дел прервать итало-французские переговоры62.
Французское правительство, добиваясь возобновления этих перегово¬
ров63, как уже сообщалось выше, 13 июня закрыло франко-испанскую
границу. Французская буржуазная печать, раскрывая истинные цели
шага, предпринятого правительством Даладье—Боннэ, писала, что
«аргументы Муссолини, стремившегося доказать в речи в Генуе, что
Франция и Италия находятся на разных сторонах «баррикады», отпали
сами собой»64.
При встрече французского посла в Риме А. Франсуа-Понсэ с Мус¬
солини в ноябре 1938 г. последний заявил: «Нас разделяет Испания».
«Я ответил ему,— сообщал позже Франсуа-Понсэ,— что война в Испа¬
59 «Les archives secrètes de la Wilhelmstrasse». T. I, p. 584.
59 См. «Документы и материалы кануна второй мировой войны». T. И. М. 1948,
стр. 264, 265, 266.
60 См. «Documents on British Foreign Policy 1919—1939». Third Series. Vol. 1.
London. 1949, pp. 198—238; «Les archives secrètes de la Wilhelmstrasse». T. I, p. 570;
AMZV ÖSSR. Донесение Ооус&ого от 20 апреля 1938 т., № 508.
61 См. «Les archives secrètes de la Wilhelmstrasse». T. I, pp. 927, 605; G. Bonnet
Op. cit., p. 246.
62 Cm. G. Bonnet. Op. cit., p. 246.
63 Cm. R. Mauny, La question coloniale dans les rapports franco-italiens depuis
1918. Poities. 1940, p. 144.
64 «L’Homme libre» 7 VIL 1938.


54
C. A. Стегарь
нии не будет играть этой роли продолжительное время. Она кончится.
Я полагаю, что нам вскоре представится случай начать благожелатель¬
ный разговор»65. Чтобы начать такой «благожелательный» разговор,
французское и английское правительства уже давно упорно «работали»
над тем, чтобы сломить сопротивление испанских республиканцев. Вско¬
ре после заключения соглашения в Мюнхене влиятельные реакционные
элементы французского империализма стали добиваться разрешения
испанского вопроса «мюнхенским способом»66. Как раз в это время
французский «Комитет для установления мира в Испании» (во главе
которого стоял реакционный депутат Лафуаие) обратился к Гитлеру,
Муссолини, Чемберлену и Даладье, предлагая «им собраться и устано¬
вить мир в Испании»67. «Мир» предусматривал ликвидацию республи¬
ки и раздел Испании на «сферы влияния» между заинтересованными
империалистическими державами.
Испанский вопрос занял важное место в парижских переговорах
министров иностранных дел Германии и Франции 6—7 декабря 1938 го¬
да. В одной из бесед Боннэ спросил Риббентропа: «Каковы намерения
Германии в отношении Испании?». «Германия не имеет никаких инте¬
ресов э Испании...» — лицемерно ответил тот и пытался «убедить» сво¬
его французского коллегу, что «будущее Германии лежит в Средней
и Восточной Европе»68.
Быстрое «урегулирование» испанского вопроса должно было, как
рассчитывали французские реакционные правители, позволить Герма¬
нии сосредоточить внимание на организации похода против СССР69.
Содействуя удушению Испанской республики, Франция разорвала дип¬
ломатические отношения с ней и 27 февраля 1939 г. признала правитель¬
ством Испании фашистскую хунту во главе с генералом Франко. Так
политика «невмешательства», проводившаяся Францией, Англией и их
союзниками, помогла Германии и Италии решить исход гражданской
войны в Испании в пользу сил реакции и фашизма.
65 «Les événements survenus en France de 1933 à 1945». T. III. Paris. 1951. p. 776.
68 «Le Temps», 17.X.1938.
w АВП СССР, ф. 136, οπ. 22, д. 414, п. 30, л. 64.
60 AMZV ÖSSR. Донесение чехословацкой дипломатической миссии в Париже от
13 декабря 1938 г., № 1706.
69 См. «Documents diplomatiques. 1938—1939». «Livre jaune». Paris. 1939, p. 37;
Ж- Катала. Они предают мир. М. 1950, стр. 24,


АВСТРО-ВЕНГРИЯ—«МОДЕЛЬ» ИНТЕГРАЦИИ ЕВРОПЫ
В.	М. Турок
В исторической литературе значительное внимание уделяется важ¬
ной и весьма сложной проблеме, а именно роли Австро-Венгрии в Ев¬
ропе на различных этапах существования монархии Габсбургов. Хотя
марксистская историография с некоторым опозданием начала широким
фронтом разработку этого круга вопросов, тем не менее историки-мар¬
ксисты уже добились существенных результатов. Об этом свидетельст¬
вует, в частности, та положительная оценка, которая была дана в пе¬
чати итогам организованной в мае 1964 г. Институтом истории венгер¬
ской Академии наук Будапештской международной конференции «Про¬
блемы австро-венгерской монархии в 1900—1918 гг.»1. Прочно вошли в
историческую литературу многочисленные монографии венгерских, че¬
хословацких, югославских историков, труды известного австрийского
историка-марксиста Герберта Штейнера2 и многих других. Ряд новых
работ, посвященных истории Австро-Венгрии, появился в советской исто¬
риографии3. Большое место занимает история Австро-Венгрии в еже¬
годниках, издаваемых Институтом славяноведения Академии наук
СССР4.
За последние годы историки социалистических стран усилили вни¬
мание к особому направлению западногерманской исторической науки,
именуемому собирательным именем «зюд-остфоршунг». Этим термином
обозначается изучение истории, литературы, культуры, экономики и
языка народов балканского полуострова, а также государств, возник¬
ших осенью 1918 г. на развалинах монархии Габсбургов. Как и остфор-
шунг, это его ответвление отнюдь нельзя рассматривать в качестве са¬
мостоятельной отрасли науки: объединяющим являются лишь географи¬
ческие границы исследования. Речь идет, таким образом, об изучении
Юго-Восточной Европы в широком смысле, то есть о Балканах и о тех
землях, которые прежде входили в состав Австро-Венгрии.
На протяжении последних лет в ФРГ заметно увеличилось число
книг и статей, посвященных «юго-восточному направлению». Бросается
в глаза, что в большинстве случаев авторы этих работ сочиняют по¬
хвальные оды Дунайской монархии и ее императорам, в особенности
Францу-Иосифу. Увлекаясь идеей интеграции Европы, западногерман¬
ские историки пытаются найти прообраз интеграции в историческом
прошлом. Их внимание привлекает при этом многонациональная мо¬
нархия Габсбургов, которую и пробуют изобразить в качестве достойно¬
1 См. о Будапештской конференции в данном номере журнала отчет Л. Кёваго,
а также сообщения итальянского профессора Эрнесто Раджионери («Unita», 26.V.1964),
историка из ГДР Мартина Цэллера («Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», 1964, Я« 6).
2 H. Steiner. Die Arbeiterbewegung Österreichs 1867—1889. Wien. 1964.
3 См. Г. Ф. Сухомлинова. Проблемы австро-венгерской революции 1918 г.
в новейшей советской историографии. «Вопросы истории», 1965, № 2.
4 «Славяно-германские исследования». М. 1963; «Славяно-германские отношения».
М. 1964.


55
В. М; Турок
го .подражания примера добровольного объединения интегрированных
народов. Конечно, такого рода модернизация истории обречена на про¬
вал, как и всякая модернизация, стремящаяся втиснуть многогранную
историю человечества в прокрустово ложе предвзятых концепций. За-<
падногерманским авторам работ по зюд-остфоршунгу не могут помочь
ни знание фактов, ни внешний лоск, ни мощный научный аппарат. Исто¬
рическая наука жестоко мстит тем историкам, которые ставят свои зна¬
ния на службу мимолетным веяниям буржуазной политики, столь же
быстро уходящим, как и возникающим. Что касается западной и запад¬
ногерманской исторической литературы, то вряд ли в настоящее время
приходится доказывать, что нельзя трактовать всех современных исто¬
риков Западной Германии в качестве единой реакционной массы. Среди
западногерманских историков, как и среди всей интеллигенции Запад¬
ной Германии, происходит процесс непрерывной дифференциации, хотя
и очень замедленный. Об этом процессе свидетельствует уже то любо¬
пытное обстоятельство, что крупное штутгартское издательство недавно
закончило выпуск в свет шеститомного собрания сочинений К- Маркса,
включая «Капитал». А такой далекий от марксизма западногерманский
социолог, как Иринг Фетчер, в рецензии на издание писал: «Это веда¬
ющееся пособие необходимо для работы в области общественных наук
каждому начинающему историку и научному работнику»5.
Конечно, от чтения трудов К- Маркса еще далеко до понимания его
учения. Виной тому, в частности, страшное наследие фашизма. В Вей¬
марский период многие немецкие буржуазные историки создали инте¬
ресные работы, несмотря на то, что в значительной степени эти работы
и были обесценены идеями пангерманизма, стремлением доказать пре¬
восходство немецкой культуры, попытками оправдать действия герман¬
ских империалистических политиков и дипломатов на Балканах и т. п.
Гитлеризм, убивший германскую историческую науку, превратил также
изучение Юго-Восточной Европы в отравленное оружие захватнической
политики нацизма. Уничтожая огнем и мечом национальную самостоя¬
тельность народов Европы, возводя национализм и шовинизм до уровня
расистского безумия, гитлеровцы вместе с тем распространялись о вре¬
де национализма и о пользе объединения малых народов под эгидой гер¬
манского империализма. В издававшемся в Вене после захвата Австрии
гитлеровском еженедельном листке «Südost-Echo» в разгар войны мож¬
но было прочесть, что «идейная победа национализма» раздробила ав¬
стро-венгерскую монархию. «Возникло множество новых, в том числе
очень малых национальных государств, которые в соответствии с общей
тенденцией всеми силами старались содействовать раздроблению Евро¬
пы тем, что во. что бы то ни стало стремились к экономической автаркии.
Конечно, многим из этих государств трудно теперь продолжать эти дей¬
ствия, так как двадцатилетие принесло потрясающее доказательство
того, что в будущем малые государства в еще меньшей степени, чем в
прошлом, могут существовать такими, какими они были в 1919 году. Во
имя собственного блага они должны пожертвовать даже частью собст¬
венного суверенитета для создания европейской общности»6. В этих
словах сформулировано основное содержание тех понятий, которые фа¬
шисты вкладывали в свой зюд-остфоршунг.
В годы фашистской диктатуры в Германии были созданы специаль¬
ные институты, использовавшие зюд-остфоршунг для подготовки и про¬
ведения нацистской агрессии в Юго-Восточной Европе и для воспитания
И: обучения агентов германского империализма. В этих целях зюд-остин-
ститут, существовавший в Мюнхене еще с 1930 г., был реорганизован, а
в 1935 г. при Германской академии наук была создана юго-восточная
5 «Frankfurter Allgemeine Zeitung», ΙΟ.ΙΧ. 1964.
6 «Südost-Echo», 7.ΧΙ.1941.


Австро-Венгрия — « модель» интеграции Европы
57
комиссия; в 1936 г. в Лейпциге возник Институт Юго-Восточной Европы,
и, наконец, в 1941 г. при старом Институте Восточной Европы во Вроц¬
лаве были образованы специальные отделы по изучению Венгрии, Румы¬
нии, Югославии и Болгарии.
После разгрома фашистской Германии Лейпциг и Вроцлав, к ве¬
ликому огорчению западногерманских реваншистов, оказались вне пре¬
делов их досягаемости. Тем самым была разрушена и парализована
прежняя система юго-восточных институтов. Она начала возрождаться
на новой, западногерманской основе лишь в начале 50-х годов. В 1951 г.
снова начал функционировать мюнхенский институт, директором кото¬
рого был назначен Ф. Вальявец. В 1952 г. в Мюнхене возникло Общест¬
во Юго-Восточной Европы, которым руководили В. Гюлих и Ф. Валья¬
вец. После смерти обоих, в 1960 г., председателем общества стал Р. Фо¬
гель. Общество Юго-Восточной Европы — далеко не научное объедине¬
ние, и о его характере может дать представление уже то обстоятельство,
что вице-председателем общества является такой реваншист, как
В.	Якш. Служебный характер общества в качестве проводника внешне¬
политических интересов правительства ФРГ открыто признается в офи¬
циальных документах общества 7.
Среди монографий и статей, публикуемых Обществом Юго-Восточ¬
ной Европы и мюнхенским институтом, можно встретить большое коли¬
чество работ, не имеющих никакого отношения к науке и продиктован¬
ных лишь ненавистью авторов к социализму вообще и народам социали¬
стических стран в частности. В «юго-восточных исследованиях» активно
участвуют реакционные эмигранты и перемещенные лица, которых.при¬
влекают к этим изданиям, в частности, благодаря их знанию языков
стран Юго-Восточной Европы. Редкий историк Западной Европы в со-!
стоянии читать источники, например, на венгерском языке. Поэтому
эмигрантам удавалось внедряться даже там, куда их не всегда охотно
приглашали 8.
В последнее время, когда реалистическое восприятие действитель¬
ности перестало быть чуждым даже реакционной части западных исто¬
риков, антинаучная деятельность эмигрантов все чаще встречает отри¬
цательное отношение. Так, член правления штутгартского Общества из¬
учения Восточной Европы, профессор университета в Граце (Австрия)
И. Матль заявил на сессии Общества Юго-Восточной Европы в мае
1961 г.: «Изучая вопросы новой и новейшей политической истории, исто¬
рик попадает в рискованное положение. Недавний исторический период
третьей империи со всеми его горестными последствиями показывает
нам, сколько вреда могут принести шовинистическое самопревозноше-
ние и незнание предмета. Изучая новейшее политическое развитие стран
Юго-Восточной Европы, мы почти неминуемо подвергаемся опасности:
либо некритически воспринимать официальное или официозное изложе¬
7 См., например, доклад, который сделал в декабре 1961 г. на общем собрании
общества профессор университета в Мюнстере Ф. Роннебергер (F. Rönne berge г.
Vorschläge zur Einordnung der Südosteuropa-Forschung in die Aufbaupläne der Deut¬
schen Hochschulen. München. 1962, S. 15, 21). В 1935—1969 гг. Роннебергер был асси¬
стентом в мюнхенском зюд-остинституте, а в годы второй мировой войны — чиновником
юго-восточного бюро корреспондентского пункта гитлеровского министерства иностран¬
ных дел.
8 Г. Бенедикт возвел незнание венгерского языка как бы в ранг неизбежности:.
«Нельзя требовать от невенгерского историка знания трудного венгерского языка...
Историк вынужден обращаться к написанным на немецком, английском или француз¬
ском языке часто малонадежным книгам и статьям» («Historische Zeitschrift», 1961, Bd.
192, Hf, I, S. 137). Однако дело, очевидно, не только в языковых трудностях. Литера¬
туре по истории Австро-Венгрии на русском языке западногерманские и австрийские
историки также не уделяют почти никакого внимания (за исключением работ рус¬
ского историка дооктябрьского периода П. Митрофанова). Мало используются в за¬
падногерманской и австрийской историографии работы на чешском и сербо-хорват-
ГКГШ Языках. ХПТЯ ЭТИ ЯЗЫКИ ИЙ так УЖ TDViIHbl.


58
В. Af. Турок
ние истории в нынешних юго-восточных странах, либо плавать на бук¬
сире эмигрантских интересов и служить их пропагандистским целям»9.
Между тем Матль отнюдь не отличается левизной взглядов: югослав¬
ский историк Мирьяна Гросс именует его «бывшим гестаповцем»10.
Разумеется, выступление Матля было направлено не столько про¬
тив эмигрантской литературы, сколько против марксистской историо¬
графии* Тем не менее оно отражает нежелание некоторых буржуазных
историков печатать свои исследования в одном переплете с опусами про¬
пагандистов «холодной войны». Проявления недовольства чрезмерной
активностью эмигрантских литераторов и сдержанное отношение к их
материалам можно встретить и у некоторых других западных историков.
Например, Ф. Вальявец незадолго до своей смерти предостерегал своих
коллег, что «свидетельства, опирающиеся на сообщения эмигрантских
политиков, нуждаются в дополнительных подтверждениях для того, что¬
бы можно было Считать Их научно обоснованными» Естественно, что
не всем западным историкам нравится крикливость Э. Францеля,
В.	Якша, Дурчанского и многих Других реваншистов и военных преступ¬
ников, выступающих на страницах журналов и сборников Западной
Германии.
В изучении Юго-Восточной Европы принимают участие многие
серьезные западногерманские историки. Их работы часто написаны на
основе исследования интересных и важных архивных документов и со¬
действуют освещению целого ряда малоизвестных событий и фактов из
жизни народов Юго-Восточной Европы. Кроме того, ценные исследова¬
ния созданы историками, занимающимися общими проблемами внешней
политики Германии в эпоху империализма. Достаточно упомянуть про¬
живающего в США немецкого историка Г. Хальгартена.
Привлекает внимание работа Ф. Фишера, явившаяся результатом
изучения немецких и австрийских архивов. Как констатировал историк
ГДР Фриц Клейн, исследование Фишера нарушило единство буржуаз¬
ной историографии, доказывавшей миролюбие вильгельмовской Герма¬
нии12. Монография, показавшая истинные цели германского империа¬
лизма в первой мировой войне, вызвала в Западной Германии бурные
дискуссии. Фишер, в частности, говорит о том, что накануне первой ми¬
ровой войны чрезвычайно усиливалось экономическое и политическое
подчинение монархии Габсбургов Берлину и что для Германии «Австро-
Венгрия была лишь мостом к Юго-Восточной Европе»13. Ф. Фишер
вскрыл истинное содержание империалистических планов «Срединной
Европы», опроверг пропагандистские рассуждения тех западногерман¬
ских историков, которые До сих пор изображают планы Фридриха Нау-
мана и германских государственных и военных деятелей периода 1914—
1918 гг. как благодеяние для народов Дунайского бассейна. В изложе¬
нии Фишера политика вильгельмовской Германии — это политика пора¬
бощения своего собственного австрийского союзника и одновременно за¬
хвата огромной территории: «Срединная Европа никоим образом не
ограничивалась слиянием Германии и Австро-Венгрии, но должна была
ох&атить также значительную часть Западной, Восточной и Юго-Восточ¬
ной Европы. В качестве буферных государств, близко примыкающих к
Германии в политическом, военном, экономическом и культурном отно¬
шениях, намечались Бельгия, Польша, Финляндия, Румыния, Украина,
9 J. Ma И. Zükuriftspfäne der Südostarbeit («Södosteüropa-Jahrbuch». München
1961, Bd. 6, S. 148).
10 «Jugoslovenski istorijski Üasopis», 1963, № 2, stn 115. Сам Матль называет себя
капитаном аб&ера. Gw. ibid., 1964, № 2, str. 159.
11 «Historische Zeitschrift», 1959, Bd. 187, Hf. 1, S. 161.
12 Fritz Klein. Die westdeutsche Geschichtsschreibung über die Ziele des deutschen
Imperialismus im ersten Wehkrieg («Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», 1962, Hf. 8).
!® F. Fischer. Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des kaiserlichen
При t sohl and 1914/18 niisspldnrf 1969 Я 35.


Австро-Венгрия — «модель» интеграции Европы
Г) 9
а во Второй половине войны также Прибалтика, включая Эсто¬
нию» 14.
Основываясь на неопровержимых архивных документах, Фишер по*
казал, как германское военное командование подчинило себе австро¬
венгерскую армию, а правительство вильгельмовской Германии распо¬
ряжалось в Вене, как в оккупированной стране. В случае победы гер¬
манского империализма Австро-Венгрии была уготована роль вассаль¬
ного государства. Такая перспектива, конечно, усиливала беспокойство
многочисленных национальностей Австро-Венгрии и толкала их на путь
борьбы против господства Берлина и Вены.
Монография Фишера вынудила многих историков яснее сформули¬
ровать свои взгляды и высказаться по вопросам, которые западногер¬
манская историография обычно предпочитала обходить стороной. Влия¬
ние работ Фишера было тем сильнее, что к ним тесно примыкает по сво¬
ему содержанию обстоятельно документированная монография ученика
Фишера западногерманского историка И. Гейсса, посвященная полити¬
ке германского империализма в Польше во время первой мировой вой¬
ны. Разоблачительное значение книги Гейсса, работающего в настоя¬
щее время в боннском институте имени Фридриха Эберта, настолько ве¬
лико, что книга переведена на польский язык и издана в Варшаве с
кратким вступительным словом известного польского историка Я. Па-
евского, положительно оценившего работу Гейсса 15.
После первого приступа ярости апологеты германского империализ¬
ма вынуждены отступать перед убедительной силой аргументации Фи¬
шера. В передовой статье к 50-летию первой мировой войны одна из
крупных газет ФРГ должна была признать: «Изложенные недавно не¬
мецким историком проф. Фрицем Фишером взгляды относительно во¬
енных целей кайзеровской Германии все еще являются предметом бур¬
ных споров. Но его взгляды по меньшей мере доказывают, что и через
50 лет дипломатические документы все же требуют некоторых уточ¬
нений» 16.
Западногерманская историческая литература дополняется работами
австрийских ученых, которые активно сотрудничают в исторических из¬
даниях ФРГ. Некоторые австрийские историки перебрались после вто¬
рой мировой войны в западногерманские университеты и акклиматизи¬
ровались в Западной Германии (например, О. Бруннер). Естественно,
что австрийские историки, живущие в ФРГ, продолжают изучать исто¬
рию Австро-Венгрии, участвуя таким образом в западногерманском
зюд-остфоршуНге.
Западногерманская историография, как и вообще историческая ли¬
тература в Западной Европе и США, проявляет большой интерес к
истории Австро-Венгрии. К сожалению, кроме научных соображений,
этот интерес обусловливается часто факторами, выходящими За пределы
науки. Многие Навязчивые идеи проникают в эти работы и превращают
их в вульгаризированную публицистику, лишенную научного значения.
Это прежде всего, как уже подчеркивалось выше, попытка сторонников
интеграции Европы найти в истории «модель» интеграции в виде супер¬
на циональиого объединения. В качестве такой «модели» изображается
многонациональная монархия Габсбургов, а вся история Австро-Венгрии
трактуется как идиллическое существование равноправных народов,
обожающих своего универсалистского и суттернационального монарха.
В этом отношении западногерманская историография не блещет ориги¬
нальностью й нередко заимствует интегралистские аналогии из амери¬
канской литературы. Ярким образчиком такого рода модернизации
14 Ibi cL, S. 105.
15 I. G ei ss. Tzw. Polski Pas Graniczny 1914—1918. Przyczynek do nlemieckiej
polityki wojennej w czasie I wojny swiatowej. Warszawa. 1964, str. 5—lö.
16 «Frankfurter Allgemeine Zeitung», 1.VII 1.1964.


60
В. М. Турок
истории в угоду задачам буржуазных политиков является монография
известного американского историка Р. Кэнна о монархии Габсбургов.
Уже подзаголовок этой книги сам по себе свидетельствует об ее аи-
тиисторичности: «Исследование по интеграции и дезинтеграции» 17. Не¬
которые работы Кэнна переведены на немецкий язык и тем самым во¬
шли в общий арсенал западногерманского зюд-остфоршунга.
Независимо от выводов, к которым пришел Кзнн, его попытка при¬
митивно-прямолинейного сравнения проектов европейской федерации
с многонациональной монархией Габсбургов противоречит методам
исторического исследования. Между тем Г. Герцфельд счел метод Кэнна
достойным внимания для решения вопроса о том, каким образом исто¬
рик при изучении прошлого может исходить из политических проблем
современности 18. На страницах ведущего журнала западногерманских
историков встретила одобрение также большая статья Кэнна о Меттер-
нихе, где Кэнн, рассуждая о том, не может ли внешняя политика Мет¬
терниха служить «моделью» для современности, применил тот же ан¬
тиисторический метод. Журнал писал по этому поводу: «Удивляет, но
заслуживает раздумий параллель между Меттернихом и Вильсоном:
оба хотели создать на основе разума наднациональную и надпартийную
систему международной политики» 19. Многочисленные вариации на те¬
му об Австро-Венгрии как «модели» интеграции неоднократно повторя¬
ются в западногерманских исторических журналах и сборниках20.
Стремление представить Австро-Венгрию как идеальную «модель»
интеграции Европы приводит западногерманских историков к нереаль¬
ной попытке изобразить распадавшуюся монархию, разъедавшуюся
внутренними противоречиями, борьбой национальностей, оказавшуюся в
тупике полуфеодальной отсталости, в виде гармонически-идиллическо-
го целого. Для придания этой картине хотя бы некоторой убедитель¬
ности буржуазная литература сначала отделила резкой чертой домар-
товскую Австрию 1848 г. императора Франца и Меттерниха от Австрии
й Австро-Венгрии времен Франца-Иосифа. В этом отношении еще в ли¬
тературе Веймарской Германии укоренилась точка зрения Г. Србика,
сформулированная им в 1924 г.: «Эта Австрия Франца и Меттерниха
умерла в революции 1848 г., и Австрия, распавшаяся в 1918 г., не была
государством, унаследованным от Франца, а являлась Австрией Фран¬
ца-Иосифа. Эта Австрия была разрушена по крайней мере в равной сте¬
пени как безумной брутальностью извне, так и разрушительными вну¬
тренними силами»21.
Однако в дальнейшем западногерманская историография пересмо¬
трела прежние либеральные взгляды на императора Франца, а затем и
на Меттерниха. Новая эпоха, переживаемая буржуазией, требовала
превращения тирана в положительного героя. Этот своеобразный пере¬
ворот в исторической науке и совершил Србик, создав легенду о Мет-
тернихе. Работы Србика оказали огромное воздействие на всю бур¬
жуазную историографию, особенно австрийскую и немецкую. Его реак¬
ционное влияние еще более усилилось после второй мировой войны в
связи с общим сдвигом вправо, происходившим в эти годы среди исто¬
риков Западной Германии.
После опубликования Србиком в 1925 г. в Мюнхене двухтомной
биографии Меттерниха гейдельбергский историк К. Бринкман в общем
правильно отметил причину этого превращения: «Србиковская биогра¬
17 R. А. Кап п. The Habsburg Empire. A Study in Integration and Disintegration.
New York. 1957.
18 «Historische Zeitschrift», 1961, Bd. 192, Hf. 3, S. 670.
Ibid., S. 773.
20 Подробнее об этом см.: В. М. Турок. Многонациональная монархия Габс¬
бургов в освещении современной западной историографии («Славяно-германские
отношения». М. 1964).
21 «Historische Zeitschrift», 1924, Bd. 130, Hf. I, S. 129.


Австро-Венгрия — «модель* интеграции Европы
61.
фия Меттерниха, являющаяся первой крупной попыткой литературного
памятника Меттер ниху, без сомнения, неотделима от сильного полити¬
ческого и философского стремления к реставрации, которое, подобно
тому, что было сто лет назад, последовало за недавней, эпохой войны
и революции» 22.
Книга Србика переиздана в Мюнхене уже после его смерти (он
умер в 1951 г.), и в 1957 г. появилось второе издание двухтомника23.
Несколько ранее, но также посмертно, издан в Мюнхене третий том, ко¬
торый Србик закончил в 1950 году. Этот том представляет собой огром¬
ный историографический обзор литературы и публикаций источников
о Меттернихе. Србик в точности повторил здесь все свои прежние оценки
Меттерниха. В западногерманской исторической литературе переизда¬
ние работы Србика и появление третьего тома встретило восторженный
прием24. Попытка В. Библя в свое время противопоставить Србику
собственную трактовку Меттерниха как «демона Австрии», виновного в
конечном итоге в крушении и распаде монархии, была почти единодуш¬
но и притом необычайно резко осуждена в тогдашней немецкой и авст¬
рийской исторической литературе. Многолетний спор концепций двух
давно умерших историков продолжается до сих пор с неизменным пере¬
весом в пользу Србика 25.
В предисловии к третьему тому Србик подводил итог своей 72-лет¬
ней жизни: «На протяжении времени, превышающем жизнь одного по¬
коления, я рассматривал свою деятельность историка в качестве мо¬
ральной задачи на службе научного идеала и на службе моей австрий¬
ской родины, немецкого народа и культурного человечества»26. Служе¬
ние своей австрийской родине Србик понимал весьма своеобразно.
Известно, что при подготовке австро-германского соглашения от 11 ию¬
ля 1936 г., открывшего ворота фашистскому вторжению в Австрию,
Србик служил посредником между фон Папеном, нелегальными авст¬
рийскими гитлеровцами и Шушнигом. А после захвата Австрии гитле¬
ровской Германией в марте 1938 г. Србик не замедлил приветствовать
палачей своей родины: «Старая восточная марка вернулась в состав
рейха... Час самостоятельной государственности Австрии окончательно
миновал... Один народ, одно государство»27.
Широкое распространение србиковской трактовки монархии Габс¬
бургов и, в частности, роли Меттерниха объясняется тем, что наиболее
реакционная часть западногерманских историков с восторгом восприни¬
мает похвалы режиму самовластья и прелестям кнута. В этом и заклю¬
чается основная причина длительного успеха работ Србика о Меттер¬
нихе среди историков Западной Германии28.
Антикоммунизм является той навязчивой идеей, которая лишает
сторонников србиковских концепций возможности объективно изучить
роль и место монархии Габсбургов в истории народов Юго-Восточной
Европы. Западногерманские антикоммунисты на разные лады повторя¬
ют одну и ту же мысль, которую в свое время пропагандировал гитле¬
22 «Historische Zeitschrift», 1926, Bd. 134, Hf. 3, S. 576.
23 H. R. von S r b i k. Metternich. Der Staatsmann und der Mensch. Bd. 1—2.
München. 1957.
24 См., например, «Historische Zeitschrift», 1960, Bd. 190, Hf. 3, S. 592—594.
25 Cm. A. G. Haas. Metternich, Reorganisation and Nationality 1813—1818. A
Story of Foresight and Frustration in the Rebuilding of the Austrian Empire. Wiesbaden.
1963, p. 3.
26 H. R. von S r b i k. Metternich. Der Staatsmann und der Mensch. Bd. III.
Quellenveröffentlichungen und Literatur. Eine Auswahlübersicht von 1925—1952.
München. 1954, S. 1.
27 «Neue Freie Presse», 27.111.1938.
28 Подробнее о трактовке Меттерниха в буржуазной литературе см.: K. Obe г-
шапп. Bemerkungen über die bürgerliche Metternich-Forschung. «Zeitschrift iür Ge¬
schichtswissenschaft», 1958, № 6.


62
l ЦЦ, , L Ιί I L.liLg
Ö. Af. Турок
ровский зюд-остфоршунг, а именно что государства Юго-Восточной Ев¬
ропы, возникшие в результате распада Австро-Венгрии, являются
искусственными образованиями, результатом иностранного вмешатель¬
ства. Так, оправдывая поведение судетских фашистов, Э. Францель
писал о Чехословакии: «Каждый знал, что это государство возникло
не в результате силы чешского народа, и что только на основе этой силы
оно не могло бы жить ни одного часа. Оно было продуктом французско¬
го стремления к гегемонии и результатом победы союзников»29. Как и
многие другие авторы из числа реваншистов, Францель игнорирует на¬
личие внутренних факторов, определивших распад Австро-Венгрии и
сделавших его неизбежным задолго до того, как Парижская мирная
конференция 1919 г. начала обсуждать судьбы Юго-Восточной Ев¬
ропы.
По отношению к некоторым работам западногерманских историков,
Посвященным истории Австро-Венгрии, уместно напомнить характери¬
стику, которую почти полвека тому назад дал тогдашней литературе по
истории монархии Габсбургов П. Митрофанов: «Во-первых, лингвисти¬
ческие трудности при разноязычии лоскутной монархии; а во-вторых,
те методологические затруднения, которые возникают при стремлении
изобразить цельную и полную картину событий в таком государствен¬
ном комплексе, где не было и нет как раз ни полноты, ни цельности.
Результаты получились довольно печальные: австрийцы и иноземцы
усердно и удачно изучают историю отдельных провинций, выпускают в
печать целые вороха архивных материалов, с любовью освещают от¬
дельные вопросы экономической, культурной, политической и т. Д. жиз¬
ни — но ученый мир так и не дождался монографий ни про одного почти
крупного исторического деятеля и ни про одну знаменательную истори¬
ческую эпоху в Австрии, а что и есть, не делает чести истории и ее
адептам»ао.
Для доказательства того, что народы Австро-Венгрии были вполне
довольны своей судьбой, некоторые, даже серьезные, западногерман¬
ские историки прибегают к совершенно антинаучной аргументации.
Так, в сборнике, изданном в Мюнхене в честь 80-летия известного
австрийского историка Г. Штейнакера, можно прочитать следующее
утверждение А. Хельбока, свидетельствующее о настроениях в славян¬
ских землях монархии: «Здесь не происходило германизации и вообще
нйкто не оказывал давления. Еще сегодня старики в этих землях при¬
вержены к Австрии и считают, что в дальнейшем никогда им не жилось
так хорошо»31. С помощью такой аргументации можно было бы сво¬
бодно доказать, что в каменном веке жилось лучше: если сохранился бы
какой-нибудь старик тех времен, то, вероятно, он с наслаждением вспо¬
минал бы свою молодость и сожалел бы о добром старом времени. Та¬
кая аргументация довольно странно звучит в устах ученого-историка.
Между Тем статья Хельбока не является исключением. В том же сбор¬
нике помещены воспоминания известного западногерманского историка
В. Шюсслера о впечатлениях его молодых лег при путешествии по
Австро-Венгрии летом 1913 г.: «Каково было самое глубокое впечатле¬
ние от поездки?.. Тот факт, что немецкий язык был повсеместным
так же, как и венская культура и венский образ жизни. Для того, чтобы
понять старую Австрию, надо было побывать в Черновице, в Кронштад¬
те, в Будапеште или Аграме, в Праге или Брюнне, или в Сараево и по¬
чувствовать огромную силу, излучаемую между Альпами и венгерской
29 E. F г а η г е I. Die sudetendeutsche Politik 1918—1938. «Donauraum», 1960,
№ 4, S. 223.
30 П. Митрофанов. Леопольд П Австрийский. Внешняя политика, Т. !,
часть I. Петроград, 1916, стр. 2.
81 А. Н е 1 b о k. Der Westen und die Welt. «Festgabe dargebracht Harold Stein¬
acker zur Vollendung des 80 Lebensjahres». München 1955, S. 290.


Австро-Венгрия — «модель* интеграции Европы
63
равниной Веной, этим несравненным императорским городом. Надо
было почувствовать старую императорско-королевскую армию с ее 70%
немецких офицеров, с немецким общеармейским языком, с ее старыми
гордыми традициями. Армия с общим языком солдат была символом
подлинной будущей Австрии, с ее свободой всех народов, объединенных
высшими узами»32.
Шюсслеру можно ответить словами близкого ему по духу Р. Кис-
линга, который в данном случае не предавался воспоминаниям юности,
а перечислял общеизвестные факты, относившиеся именно к периоду
балканских войн. Кислкнг писал:	«Во время балканского кризиса
1912—1913 гг. многочисленные чешские резервисты не подчинились при¬
казу о мобилизации. В Восточной Галиции на украинцев действовала
руссофильская пропаганда... Прославленная преданность хорвато-сло-
веиских солдат стала сомнительной»33. А знаменитое чешское «зде», ко¬
торым, несмотря на угрозу военного суда, откликались чешские резер¬
висты на перекличке вместо уставного немецкого «Hier»! В чешском
ландтаге столкновения между чешскими и немецкими депутатами были
настолько острыми, что на заседании ландтага невозможно было до¬
биться хотя бы принятия повестки дня. Весной 1913 г. под угрозой ока¬
залась даже выплата жалованья чиновникам, так как ландтаг был не
в состоянии обсудить и утвердить бюджет земли34.
Таким образом, идиллическая картина старого доброго времени
не выдерживает соприкосновения с исторической действительностью.
И если Г. Бенедикт свою книгу об экономике Австро-Венгрии при
Франце-Иосифе закончил словами: «Оглядываясь назад, историк должен
констатировать, что для Дунайских, Судетских и Карпатских земель
не было более счастливого времени, чем время старого императора»35,
то Я- Бакса отвечает в рецензии на эту книгу: «Бенедикт, видимо, наме¬
ренно умалчивает о рабочем классе, который чувствовал себя юриди¬
чески и экономически угнетенным и был враждебен монархии... На¬
верху презирали пролетариат, но всегда его боялись. При каждой заба¬
стовке появлялись каски конной полиции и штыки солдат»36.
Запись в дневнике видного государственного и банковского деятеля
монархии И. Редлиха 22 июля 1913 г. гораздо реалистичнее всех рас-
суждений о добром старом времени: «Австрия уже открыто начала со¬
вершенно распадаться, смотри Чехию, Галицию, Далмацию»37.
Даже те западные историки, которые объясняют распад Австро-
Венгрии только внешнеполитическими причинами, а внутреннее положе¬
ние монархии рисуют самыми розовыми красками, все же не могут
игнорировать общеизвестные факты национальных конфликтов и поэто¬
му ищут «виновников». Значительная часть западных историков винов¬
никами революции 1918 г. в Австро-Венгрии считает мадьяр. Этот тезис
Г. Штейнакер сформулировал в лекции о причинах распада Австро-
Венгрии, прочитанной в университете в Вюрцбурге 40 лет тому назад.
Соглашение 1867 г. он считал «роковой ошибкой», так как оно разру¬
шило единство государства, и вслед за мадьярами потянулись чехи и
галицийские поляки. По мнению Штейнакера, дуализм был равносилен
32 W. Schüssler. Ein Hanseat sah das alte Österreich (Ibid., S. 221).
33 R. К i s z l i n g. Das Nationalitätenproblem in Habsburgs Wehrmacht 1848—
1918. «Donauraum», 1959, № 2, S. 88.
34 B. W а I d s i e i n-W a r t e ri b e-г g. Der letzte Ausgleichsversuch in Böhmen
vor dem Ersten Weltkrieg. «Donauraum», 1959, № 2, S. 65.
35 H. Benedikt. Die wirtschaftliche Entwicklung in der Franz-Joseph-Zeit Wien.
1958, S. 181.
36 «Mitteilungen des Instituts für österreichische Geschichtsforschung». 1958, Bd.
LXVf, Hf. 3—4, S. 407.
37 Дневник Редлиха через много лет после его смерти был опубликован в 1953 г.
австрийским институтом исторических исследований. См. Josef Redlich. Schicksals¬
jahre Österreichs 1908—1919. Bd. I. Graz. 1953, S. 205,


64
В. М. Турок
смертному приговору монархии Габсбургов38. Со времени лекции
Штейнакера этот тезис бесчисленное множество раз повторяется в за¬
падной литературе. При этом отрицательные черты дуализма усматри¬
ваются не в направленности соглашения 1867 г. против трудящихся всех
национальностей Габсбургской монархии. Игнорируется реакционный
характер соглашения, помешавшего проведению буржуазно-демокра-
' тических реформ и превращавшего Австро-Венгрию в самое отсталое
государство Западной Европы. Эти особенности дуализма и были одной
из многих причин распада монархии. Одностороннее объяснение ка¬
ким-либо отдельным событием внутренней или внешней политики не мо¬
жет дать понимания исторического процесса становления национальных
государств в Юго-Восточной Европе. Между тем часть западных исто¬
риков отрицает основную особенность дуализма, заключавшуюся в со¬
глашении между правящими классами двух наций из числа многочис¬
ленных национальностей монархии и в создании тем самым привиле¬
гированного положения для австрийских капиталистов и венгерских
помещиков. На Римском международном конгрессе историков (1955 г.)
Гуго Ганч вообще отрицал наличие «угнетенных народов» в монархии
Габсбургов. Он ссылался на ст. 19 конституционного закона и в осо¬
бенности на то обстоятельство, что после введения всеобщего избира¬
тельного права не могло быть неравенства национальностей, так как все
они были представлены в парламенте39.
Конечно, Г. Ганч, побывавший в германском концлагере, лучше
многих других историков знает разницу между формальным правом и
возможностью его использования. Общеизвестно, что пресловутый § 14
конституции давал возможность правящей клике в любой момент рас¬
пускать австрийский рейхсрат и издавать законы в порядке чрезвычай¬
ных декретов. Этой возможностью реакция пользовалась неоднократно.
В частности, решение о вступлении в первую мировую войну во имя
чуждых народам Австро-Венгрии интересов германского империализма
было принято без всякого участия парламента, так как он был распу¬
щен в марте 1914 г. и не заседал до мая 1917 года.
★
В докладе на Римском международном конгрессе историков Г. Рит¬
тер подчеркивал, что тематика работ современных западногерманских
историков диктуется политической обстановкой, в которой они находят¬
ся: «Историк нового времени чувствует себя всегда в первую
очередь политическим историком... Разве могли катастрофы 1918, 1933
и 1945 гг. не отразиться на нем и на направлении его интересов? Эти
катастрофы все более приближали историка к переживаемому им вре¬
мени» 40.
Это замечание Риттера вполне применимо к изучению западногер¬
манскими историками всего комплекса вопросов, связанного с Австро-
Венгрией. Попытки искать в монархии Габсбургов прообраз интеграции
Европы толкают многих западных историков на ложный путь модер¬
низации и сомнительных аналогий с помощью сближения событий из
совершенно различных исторических эпох. Этот метод приводит к
тому, что на основе современности делаются выводы для прошлого:
сторонники создания многонационального объединения в настоящее
время стремятся во что бы то ни стало доказать правильность такого
88 H. Steinacker. Österreich-Ungarn und Osteuropa. «Historische Zeitschrift».
1923, Bd. 128, Hf. 3, S. 380, 411.
39 «Atti del X Congresso Internazionale». Roma. 1957, p. 660.
40 G. Ritter. Leistungen, Probleme und Aufgaben der internationalen Geschichts¬
schreibung zur neueren Geschichte. «Relazioni». Firenze. 1955. Vol. VI, p. 213.


Австро-Венгрия — смодель» интеграции Европы
65
объединения в прошлом. Отсюда неизбежная идеализация Австро-Вен¬
грии и нарушение элементарных правил исторического исследования.
При этом отрицается или игнорируется то обстоятельство, что австрий¬
ская буржуазия превратилась в аванпост германского империализма в
Юго-Восточной Европе и в проводника германизации народов этих
стран. Австрийские пангерманцы были еще более безудержными сто¬
ронниками «Великой Германии», чем пакгерманцы в самой Германии.
Шенерер и Вольф явились несомненными предтечами Гитлера, и их по¬
явление именно в Австрии отнюдь не случайно. Но на этом пути не мог¬
ла быть решена национальная проблема в монархии Габсбургов, а без
решения национальной проблемы многонациональное государство не
могло существовать бесконечно. Возникала непрерывная цепь нацио¬
нальных конфликтов, которые переплетались с социальными конфлик¬
тами. Необходимы были коренные преобразования, на которые были
неспособны правящие классы полуфеодальной монархии, являвшейся
анахронизмом в условиях XX века. Идеализация этой монархии не¬
оправданна и неаргументированна.
Идеализация Австро-Венгрии приводит многих западногерманских
историков к выводу о незакономерности, нежелательности или случай¬
ности распада монархии, а отсюда, в свою очередь, возникает стремле¬
ние доказать, что исчезновение Австро-Венгрии ухудшило положение
населявших ее народов. Так возникают работы, направленные против
национальных государств Юго-Восточной Европы. Эта тенденция во
многом усиливается антикоммунизмом и желанием во что бы то ни ста¬
ло очернить социалистические страны, народы которых якобы лучше
Жили при императоре Франце-Иосифе или даже во времена Меттерниха
и самой черной реакции, чем при социализме, и что все неприятности и
затруднения последних 50 лет объясняются революцией 1918 года. При
этом ставят с ног на голову историческую действительность и, напри¬
мер, вторжение германского фашизма и временную его победу в Юго-
Восточной Европе объясняют исчезновением Австро-Венгрии как вели¬
кой державы, которая якобы могла оказать сопротивление. Но на са¬
мом деле уже накануне первой мировой войны монархия Габсбургов
фактически превратилась в сателлита, а на протяжении 1914—1918 гг.—
в вассала империалистической Германии, и заключение соглашений о
политическом, военном и таможенном союзе должно было окончательно
приковать Австро-Венгрию к колеснице германского империализма.
5. «Вопросы историк» № 1«


ИСТОРИЯ ПАРАГВАЯ В ОСВЕЩЕНИИ
НОВЕЙШЕЙ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
А1 С. Альперович
Исторические судьбы Парагвая в силу ряда обстоятельств сложи¬
лись чрезвычайно трагично для его народа. Став в первой половине
XVI в. жертвой испанских завоевателей, индейские племена гуарани к
началу следующего столетия оказались под властью иезуитов, основав¬
ших на территории Парагвая многочисленные духовные миссии. Мис¬
сионеры согнали индейцев в специально созданные поселения (редук¬
ции), где они были обречены на непосильный, изнурительный труд и
полуголодное существование в условиях бесчеловечного тюремно-ка¬
зарменного режима, введенного «отцами»-иезуитами.
В первой четверти XIX в., когда народы Латинской Америки под¬
нялись на борьбу за освобождение от колониального ига, парагвайским
патриотам пришлось не только сражаться с испанскими колонизатора¬
ми, но и выступить также против попыток нового правительства Буэнос-
Айреса распространить свою власть на весь бассейн Ла-Платы (включая
Парагвай), В этой сложной обстановке парагвайскому народу удалось
добиться государственной самостоятельности и отстоять ее; затем, в ре¬
зультате некоторых прогрессивных преобразований, страна за полвека
независимого существования достигла довольно высокого для тогдаш¬
ней Латинской Америки уровня развития экономики, став одним из наи¬
более передовых по своему социально-экономическому строю латиноаме¬
риканских государств.
Однако в середине 1860-х годов Парагвай подвергся вооруженной
агрессии со стороны соседей (Аргентина, Бразилия, Уругвай), которые
были недовольны его независимой позицией и экономическими успехами
и стремились захватить пограничные парагвайские территории. Длитель¬
ная война (1864—1870 гг.) против превосходящих сил коалиции, в ко¬
торую входили два наиболее крупных южноамериканских государства,
пользовавшихся активной поддержкой Англии и других держав, яви¬
лась, по словам У. 3. Фостера, самой ожесточенной и кровопролитной
из всех войн между странами Америки 1. Она закончилась поражением
Парагвая, который был оккупирован бразильскими войсками, разорен
и опустошен. В итоге войны на полях сражений, от голода и болезней
погибло примерно три четверти его населения, причем среди уцелевших
230 тыс. жителей преобладали женщины и дети, количество же взрос¬
лых мужчин не достигало в начале 70-х годов и 29 тыс. человек2. Почти
половина парагвайской территории была отторгнута Бразилией и Арген¬
тиной.
Война 1864—1870 гг. оказала губительное влияние на исторические
судьбы Парагвая. Лишенный значительной части территории, необходи¬
мых людских и материальных ресурсов, он был отброшен далеко назад
а своем развитии и сразу превратился в одну из самых отсталых стран
! У. 3. Фостер. Очерк политической истории Америки. М. 1955, стр. 267.
2 G. Pendle. Paraguay. A Riverside Nation. London. 1954, p. 24.


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии
67
Латинской Америки, в настоящее время уступающую по численности
населения даже большинству малых республик Центральной Америки
и Вест-Индии. Утратив фактически свою самостоятельность, Парагвай
попал в зависимость от иностранного капитала, усиленное проникнове¬
ние которого быстро привело к закабалению страны. Позднее империа¬
листы втянули ее в разорительную войну с Боливией (1932—1935 гг.),
плодами которой воспользовались в своих интересах прежде всего мо¬
нополии США.
Во время и после второй мировой войны парагвайский народ ока¬
зался под властью кровавых диктаторов Мориниго, Чавеса, Стреснера.
И поныне Парагвай продолжает оставаться одной из немногих латино¬
американских стран, где открыто сохраняется террористический режим
военной диктатуры, что приводит к систематической массовой эмиграции
населения.
Несмотря на то, что история Парагвая представляет значительный
интерес, она не нашла достаточного отражения в научной литературе,
особенно европейской и североамериканской. Хотя отдельные проблемы
(деятельность иезуитов, война 1864—1870 гг., боливийско-парагвайская
война 1932—1935 гг.) давно привлекали внимание исследователей, в
истории страны можно найти яркие, важные и богатые событиями стра¬
ницы, которые освещены весьма скупо. К ним относится, в частности,
история Парагвая на протяжении большей части прошлого столетия —
от установления независимости до Парагвайской войны. Только за по¬
следнее время в западной буржуазной историографии возрос интерес к
изучению парагвайской истории, в том числе и недостаточно исследован¬
ных периодов. Освещение некоторых проблем истории Парагвая доим¬
периалистической эпохи (XVII—XIX вв.) современными буржуазными
учеными Запада и является темой настоящей статьи.
★
При ознакомлении с опубликованными в послевоенные годы труда¬
ми об историческом прошлом Парагвая обращает на себя внимание то
обстоятельство, что активизация научных изысканий в данной области
за пределами Латинской Америки осуществляется главным образом за
счет работ историков Европы, в первую очередь Западной Германии.
Особый интерес, проявляемый в ФРГ ко многим вопросам истории Па¬
рагвая, вполне понятен. На протяжении многих лет страна являлась
одним из главных объектов германской империалистической экспансии
в Латинской Америке. Еще в 80-е годы прошлого столетия началась
немецкая колонизация Парагвая, которая приобрела впоследствии ши¬
рокий размах и особенно усилилась после первой мировой войны. Из¬
вестную роль сыграло в этом то обстоятельство, что Парагвай принад¬
лежал к числу немногих латиноамериканских стран, не объявивших
тогда войну Германии. С середины 20-х годов в Парагвае обосновалось
много членов анабаптистской секты меннонитов, почти исключительно
немецкого происхождения. В таких условиях после второй мировой вой¬
ны, когда западногерманские монополии интенсивно проникают в Юж¬
ную Америку, в частности в страны, расположенные в бассейне Ла-Пла¬
ты, и вообще заметно возросла немецкая иммиграция в этот район, ин¬
терес к парагвайской тематике у историков Западной Германии уси¬
лился, что нашло соответствующее отражение в их трудах.
В научной литературе США в отличие от европейской буржуазной
историографии истории Парагвая XVII—XIX вв. уделяется, как это ни
может показаться странным, мало внимания. За весь послевоенный пе¬
риод изданы лишь три книги на эту тему, причем две из них не являют¬
ся научными исследованиями в полном смысле слова. Это общий очерк
истории Парагвая Харриса Г. Уоррена и книга Филипа Рэйна «Параг¬


68
Λί. С. Альперович
вай», около половины которой составляет исторический обзор, а осталь¬
ную часть занимает общая социальная и географическая характеристи¬
ка страны, ее экономики, социальных отношений, культуры и т. д.3. Обе
работы написаны исключительно на основе имеющейся литературы; в
тексте нет каких-либо ссылок на источники. Исследовательский харак¬
тер носит фактически лишь монография Элмана Р. Сервиса, посвящен¬
ная проблеме отношений между испанцами и индейцами гуарани в ко¬
лониальном Парагвае XVI—XVII веков4. В нашу задачу не входят
анализ и оценка этого труда. Следует, однако, заметить, что попытка
автора представить отношения между испанскими завоевателями и экс¬
плуатировавшимся ими коренным индейским населением Парагвая как
«добровольный союз», его тенденция преуменьшить сопротивление
индейцев колонизаторам являются грубым искажением исторических
событий.
Слабая разработка проблем парагвайской истории в современной
буржуазной историографии США, уделяющей, как известно, чрезвы¬
чайно большое внимание изучению Бразилии, Мексики, государств
Центральной Америки, Кубы и других латиноамериканских стран, по-
своему примечательна. Это явление типично не только для послевоен¬
ного, но и для предшествующего периода, когда за четверть века в
США было опубликовано всего несколько небольших работ (главным
образом журнальных статей) по данной тематике. Можно лишь выска¬
зать предположение, что столь явное отсутствие интереса североамери¬
канских буржуазных историков к прошлому Парагвая в какой-то мере
связано с тем, что в течение длительного времени проникновение импе-
риализма США в Парагвай, как и в другие страны Ла-Платы, эконо¬
мику которых вплоть до второй мировой войны в основном контролиро¬
вал английский капитал, было сравнительно менее интенсивным, чем
экспансия в остальные районы Латинской Америки.
Значительная часть работ по истории Парагвая, вышедших в свет
за последнее время в западноевропейских странах, касается проблемы
так называемого иезуитского государства в Парагвае (1610—1768 гг.).
По этому вопросу существует обширная литература. О парагвайских
редукциях ордена иезуитов неоднократно упоминали еще французские
просветители XVIII века. Разоблачая «святых отцов» как жестоких
эксплуататоров бесправных и порабощенных индейцев, Вольтер со злой
иронией писал: «Удивительное у них государство... Los padres5 имеют
там все, а народ ничего; это образец разума и справедливости»6. Ряд
высказываний об «иезуитском государстве» содержится в сочинениях
Монтескье, Дидро, д’Аламбера, Гельвеция. Этой теме отводится место
также в многочисленных трудах церковных и буржуазных авторов
XVIН—XX веков. Она получила освещение и в марксистской литерату¬
ре. Глубокий анализ этого вопроса дал, в частности, Поль Лафарг, по¬
святивший ему специальную работу7. Известное отражение эта пробле¬
ма нашла и в советской историографии8.
3 H. G. Warren. Paraguay. An Informal History. Norman. 1949; Ph, Raine.
Paraguay. New Brunswick. 1956.
4 E. R. Service. Spanish-Guarani Relations in Early Colonial Paraguay. Ann
Arbor. 1954.
5 «Отцы» (исп.).
6 Ф,-М. Вольтер. Кандид. М. 1955, стр, 45.
7 Р. Lafargue. Die Niederlassungen der Jesuiten in Paraguay. «Die Vorläufer
des neueren Sozialismus». Bd. I, Th. 2. Stuttgart. 1895, SS. 719—749. Pvcck. пер.; П. Jl a-
ф a ip г. Поселения иезуитов в Парагвае. «Из истории общественных течений (история
социализма)». Т. П, СПб. 1906, стр. 327—360.
8 См. Д. E. М и X н е в и ч. Очерки из истории католической реакции (иезуиты).
Изд. 2-е. М. 1955, сир. 188—223; «Народы Америки». T. IL М. 1959, стр. 574—576;
И. Лаврецкий. Тень Ватикана над Латинской Америкой. М. 1961, стр. 46—49.


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии
69
После второй мировой войны книги буржуазных историков о дея¬
тельности иезуитов в Парагвае XVII—XVIII вв. были изданы в различ¬
ных странах Европы. Характер и научная ценность этих работ далеко
не одинаковы. Некоторые из них представляют собой серьезные моно¬
графические исследования, основанные на изучении широкого круга ис¬
точников и литературы; другие являются популярными очерками компи¬
лятивного характера и без научного аппарата, не вносящими, по суще¬
ству, ничего нового в историографию вопроса. Последним, как правило,
присуща ярко выраженная социально-политическая тенденция, которая
в действительности и определяет их смысл, направление и назначение.
Для такого рода публикаций типичны изданные во Франции книги кле¬
рикальных авторов К. Люгона и Ж. Декола, а также известного бур¬
жуазного социолога Луи Бодена9.
Несмотря на некоторые различия в терминологии, основные идеи
и оценки указанных трех авторов в общем почти совпадают. Выступая
в роли апологетов католической церкви, они заявляют, что миссионер¬
ская деятельность иезуитов в Парагвае (как и в других странах Амери¬
ки) была якобы продиктована исключительно благородной и абсолют¬
но бескорыстной заботой о благополучии индейцев, об их приобщении к
христианской религии и европейской цивилизации. Вопреки общеиз¬
вестным историческим фактам названные авторы утверждают, что в па¬
рагвайских редукциях будто бы царило полное равенство всего населе¬
ния, отсутствовали какие-либо социальные различия, все средства про¬
изводства были обобществлены, а жизнь гуарани под властью «отцов»-
иезунтов была счастливой и безоблачной.
Рисуя подобную идиллическую картину некоего «земного рая», Лю-
гон вслед за многими буржуазными историками XIX—XX вв. определяет
общественный строй иезуитских редукций как «христианско-коммунисти¬
ческую республику гуарани» 10. Декола также считает, что в «республи¬
ке гуарани» фактически имелись налицо все признаки «коммунизма».
Однако поскольку она была основана, по его словам, целиком и полно¬
стью на несовместимых с коммунистической идеологией религиозных
принципах, он характеризует ее как «христианскую республику». Что
касается Бодена, то, не желая, как он заявляет, шокировать буржуаз¬
ного читателя одиозным для того эпитетом «коммунистическая», этот
автор употребляет более широкое, по его мнению, понятие — «социа¬
листическая теократия», говорит о «социалистическом опыте» парагвай¬
ских иезуитов и т. п.
В отличие от довольно легковесных работ упомянутых выше фран¬
цузских историков фундаментальный труд известного шведского аме¬
риканиста Магнуса Мёрнера «Политическая и экономическая деятель¬
ность иезуитов на Ла-Плате», изданный стокгольмским Институтом по
изучению Латинской Америки11, является серьезным научным исследо¬
ванием. Оно написано преимущественно на базе неопубликованных до¬
кументов из архивов Аргентины, Бразилии, Парагвая, Испании, Порту¬
галии, Италии и Англии, где автор работал с 1947 по 1952 год. Суще¬
ственным достоинством работы Мёрнера является то, что в освещении
политической и экономической деятельности ордена иезуитов он не огра¬
ничивается обычными традиционными рамками парагвайских редукций,
созданных в районах, населенных племенами гуарани, а рассматривает
9 С. Lu g on. La République communiste chrétienne des Guaranies. Paris. 1949;
J. Descola. Quand les jésuites sont au pouvoir. Paris. 1956; L. B a u d i n. Une Théo¬
cratie socialiste: l’état jésuite du Paraguay. Paris. 1962.
10 Развернутую критику этого тезиса см. у Д. Е. Михневича. Указ. соч.,
стр. 211—212.
11 М. Мог n er. The Political and Economic Activities of the Jesuits in the La
Plata Region. The Hapsburg Era. Stockholm. 1953.


70
/И. C. Альперович
вопрос в масштабе всего бассейна Ла-Платы (включая наряду с Па¬
рагваем территории нынешних Аргентины, Уругвая, частично Бразилии
и Боливии).
Однако Мёрнер доводит свои изыскания лишь до 1700 г., вследствие
чего он не рассмотрел процесс в целом, с учетом изменений и новых
явлений, происходивших в XVIII веке. Это обстоятельство привело его
к некоторым ошибочным, односторонним суждениям. Так, оставляя от¬
крытым вопрос о положении гуарани в иезуитских редукциях Парагвая
(он ограничивается простым упоминанием о том, что в исторической ли¬
тературе по этому поводу высказываются диаметрально противополож¬
ные точки зрения), Мёрнер в то же время предполагает, что оно было
относительно лучше, чем положение индейских племен и народов других
районов Ла-Платы. В подтверждение правильности подобного вывода
он приводит факт резкого сокращения численности последних из-за эпи¬
демий, потребления алкоголя, бесчеловечного обращения и жестокой
эксплуатации их европейскими колонистами, тогда как население параг¬
вайских редукций в течение XVII в. увеличивалось. Мёрнер объясняет
это тем, что иезуиты не допускали пьянства среди подвластных им гуа¬
рани, путем строгой изоляции их от белого населения препятствовали
проникновению эпидемических заболеваний, а также обращались с ин¬
дейцами сравнительно более «гуманно», чем светские колонизаторы 12.
Между тем если в XVII в. за счет создания новых и расширения суще¬
ствовавших иезуитских редукций в Парагвае численность их индейского
населения действительно возрастала, то в XVIII в. она временами ката¬
строфически сокращалась. Так, с 1732 до 1740 г. число гуарани в ре¬
дукциях уменьшилось со 141 тыс. до 74 тыс. человек, а в дальней¬
шем, вплоть до распада иезуитского государства, никогда не превыша¬
ло 100 тыс. человек13. Особенно высока была в редукциях детская
смертность.
За последние годы новые работы о парагвайском иезуитском госу¬
дарстве изданы также на немецком языке. Самой значительной нз них
является докторская диссертация Паульвальтера Концелымана об эко¬
номическом развитии иезуитского государства, защищенная в Кёльнском
университете,4. Хотя работа подготовлена на основе опубликованных
источников и литературы, она содержит полезное исследование эконо¬
мической и финансовой политики «отцов»-иезуитов, которое составляет
большую часть книги. Вместе с тем во вводных главах и заключении
автор касается ряда общих проблем, связанных с историей парагвайских
редукций.
Интерес западногерманского ученого к данному вопросу отнюдь не
случаен. В значительной мере под влиянием упомянутых выше факто¬
ров в немецкой буржуазной историографии давно сложилась традиция,
в силу которой указанная тематика всегда занимала в ней определен¬
ное место. Так, не говоря уже о более далеких временах, можно ука¬
зать на вышедшие в 1920-е годы хорошо документированное исследова¬
ние Марии Фассбиндер и более популярный очерк Иоганна-Себастьяна
Геера об иезуитском государстве15.
Работа Концельмана была широко использована в книге австрий¬
ского автора Густава Отрубы16, которая носит в известной мере ком¬
пилятивный характер. Отруба воспроизводит ряд тезисов и выводов
,2 Ibid., pp. 203—204.
13 См. М. Fassbinder, Der «Jesuitenstaat» in Paraguay. Halle. 1926,
SS. 80— 8t.
N P. Conzelmann. Wirtschaftswachstum und -entwicklüng im Jesuitenstaat
von Paraguay. Köln. 1958.
15 M. Fassbinder. Op. cit.; J. S, Geer. Der Jesuitenstaat in Paraguay. Nürn¬
berg. 1928.
16 G. Otruba. Der Jesuitenstaat in Paraguay. Idee und Wirklichkeit. Wien. 1962.


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии	71
Концельмана, не ссылаясь, однако, на источник и даже не упоминая о
нем в перечне использованной литературы.
Среди различных проблем, рассматриваемых Концельманом, пре¬
жде всего отметим постановку им вопроса о правомерности употребле¬
ния по отношению к иезуитским редукциям термина «государство».
В отличие от Мёрнера, который склонен был считать парагвайские ре¬
дукции не государством, а составной частью испанской колониальной
империи, пользовавшейся известной административной автономией17,
Концельман соглашается с подобным толкованием лишь в «государ¬
ственно-правовом» смысле. С социологической же точки зрения владе¬
ния иезуитов, контролировавших определенную территорию с населе¬
нием и располагавших атрибутами государственной власти, обладали,
по его мнению, всеми признаками государства 18. Создание иезуитского
государства являлось, по словам Концельмана, отнюдь не самоцелью, а
лишь предпосылкой и средством для решения главной задачи — обра¬
щения индейцев в христианство и обеспечения их материального про¬
гресса. Идеализируя деятельность иезуитов в Парагвае, он утверждает,
что они якобы добились поставленной цели путем проведения экономи¬
ческой и финансовой политики, соответствовавшей особенностям и уров¬
ню развития гуарани 19. Превознося иезуитов за «гибкость» применяв¬
шихся ими методов, автор в противоположность многим буржуазным
историкам, рисующим картину трогательной гармонии между индей¬
цами и «святыми отцами»20, в то же время прямо признает, что власть
последних над гуарани была основана на насилии, что они подчинили
себе индейцев, лишили их свободы и т. д. Именно подобные «гибкие»
методы обращения с коренным населением Концельман ставит в заслу¬
гу иезуитам, ибо только так и следовало действовать, с его точки зрения,
по отношению к «диким», «примитивным» племенам для того, чтобы
обеспечить их счастье и материальное благополучие21.
Книга Концельмана имеет вполне определенный политический
аспект. Автор откровенно преподносит «иезуитский эксперимент» как
образец решения проблемы экономического развития слаборазвитых
стран в настоящее время. Он прямо заявляет, что если придерживаться
методов, применявшихся в XVII—XVIII вв. иезуитами в Параг¬
вае, то можно будет и в наши дни добиться весьма существенных ре¬
зультатов22. Оставляя в стороне явную нереальность любой попытки
приспособления «парагвайского опыта» к современным условиям, нель¬
зя не отметить, что самая идея заимствования рецептов для борьбы про¬
тив национально-освободительного движения народов из арсенала да¬
лекого колониального прошлого симптоматична для реакционного тече¬
ния в нынешней буржуазной историографии.
Хотя на первый взгляд концепция Концельмана как будто отличает¬
ся от приведенных выше высказываний открытых апологетов иезуитско¬
го государства, по существу, она смыкается с ними, ибо все они, по-раз¬
ному характеризуя методы иезуитов, сходятся между собой в том, что
деятельность последних определялась якобы не их собственными инте¬
ресами и вполне материальными расчетами, а исключительно «беско¬
рыстной заботой» о благе индейцев, приобщении их к христианской ре¬
лигии и иными «гуманными» побуждениями.
В действительности дело обстояло совершенно не так. В работах
многих латиноамериканских и других буржуазных историков либераль¬
17 М. М ö г п е г. Op. cit., pp. 205—206.
18 P. Conzelmann. Op. cit., SS. 135—136.
'9 Ibid., SS. 146—147.
20 Об этом пишет, в частности, Г. Отруба, 'который в остальном почти полно¬
стью следует •концепции Концельмана. См. G. Otruba. Op. cit., SS. 176—177.
21 P. С ο n z e I m a n n. Op. cit., SS. 148—150.
22 Ibid, SS. 1, 151.


72
Ai. С. Альперович
ного и антиклерикального направления содержится обильный фактиче¬
ский материал, разоблачающий миф о гармонии между иезуитами и ин¬
дейским населением парагвайских редукций и свидетельствующий о же¬
стоком угнетении и бесчеловечной эксплуатации индейцев, обреченных
на подневольный труд для обогащения католической церкви, о стро¬
жайшей унизительной регламентации всей жизни гуарани и т. д. После¬
довательно и убедительно подлинная сущность иезуитского государства
вскрыта в марксистской литературе. Еще П. Лафарг справедливо под¬
черкивал, что оно отнюдь не было «коммунистическим обществом, в
котором все члены принимали участие в производстве земледельческих
и промышленных продуктов и в равной мере имели право на пользование
этими продуктами»; в иезуитских редукциях «мужчины, женщины и
дети — все были обречены на каторжную работу и наказание кнутом и,
лишенные всяких прав, прозябали в равных для всех нищете и неве¬
жестве..., несмотря на колоссальные богатства, созданные их трудом...
Христианская республика, основанная иезуитами в Парагвае.., оказы¬
вается, при ближайшем рассмотрении, очень остроумной и прибыльной
смесью крепостничества и рабства. Индейцы, как крепостные, должны
были сами производить средства для своего пропитания и, как рабы,
были лишены всякой собственности»23.
Аналогичная точка зрения высказывалась неоднократно и в совет¬
ской историографии24. Так, Д. Е. Михневич, посвятивший специаль¬
ную главу своей работы об иезуитах деятельности последних в Параг¬
вае, характеризовал существовавший в редукциях режим как «своеоб¬
разное колониальное рабство, приукрашенное феодальными побря¬
кушками»25.
В коллективном труде «Народы Америки» и книге И. Р. Лаврецкого
о роли католической церкви в Латинской Америке говорится о рабовла¬
дельческом строе в иезуитском государстве26. Несмотря на то, что по¬
добная характеристика, на наш взгляд, недостаточно обоснована, по¬
скольку приводимые авторами конкретные данные свидетельствуют ско¬
рее о феодально-крепостническом строе с некоторыми элементами раб¬
ства27, труды ученых-марксистов являются серьезным вкладом в изуче¬
ние важной и сложной проблемы колониальной истории Парагвая. Что
касается вопроса о существовавшем там строе, то он нуждается, по¬
видимому, в специальном исследовании.
★
Как уже указывалось выше, до сих пор в достаточной мере не изу¬
чены некоторые узловые моменты истории Парагвая XIX в., в частности
характер социально-экономического и политического строя, уровень раз¬
23 П. Лафарг. Указ. соч., стр. 359—360, 357.
24 Вышедшая в СССР в середине 20-х годов книжка буржуазного экономиста
В.	В. Святловского, который рассматривал парагвайские редукции как «своеобразное
коммунистическоее государство иезуитов» в духе идей Камланеллы, как интересный
и поучительный опыт «практического осуществления коммунизма» и т. п. (оговорки
насчет того, что в Парагвае существовал «коммунизм мнимый, чисто внешний»,
являвшийся, «по сути, искажением самой идеи и смысла коммунизма», не меняли,
конечно, сущности его взглядов), была единственным исключением. См. В. В. Свят-
л о вский. Коммунистическое государство иезуитов в Парагвае в XVII и XVIII ст.
Петроград, 1924, стр. 7, П, 13—14, 51, 54.
25 Д. Е. Михневич. Указ. соч., стр. 213.
26 См. «Народы Америки». T. II, стр. 754; И. Лаврецкий. Указ. соч.,
стр. 46—48.
27 Видный деятель парагвайского коммунистического движения и историк Оскар
Крейдт высказывается по этому поводу еще более категорически: «условия труда
индейцев гуарани в редукциях были не рабские, а феодально-патриархального типа».
См.: О. Кр:ейдт. О парагвайской нации. «Нации Латинской Америки». М. 1964,
стр. 250.


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии
73
вития страны, ее внутренняя и внешняя политика в период диктатуры
Франсии (1814—1840 гг.) и его преемников — Карлоса Антонио Лопеса
(1841 —1862 гг.) и Франсиско Солано Лопеса (1862—1870 гг.); истори¬
ческие предпосылки Парагвайской войны 1864—1870 гг. Эти проблемы
вызывают в научной литературе много споров и различных толкований.
Однако при обилии поверхностных, бездоказательных, а подчас тен¬
денциозных суждений количество фундаментальных исследований, осно¬
ванных на всестороннем изучении и тщательном анализе источников,
невелико. Правда, новейшая парагвайская историография пополнилась
за последние десятилетия несколькими трудами по данной тематике,
среди которых упомянем интересные монографии видных буржуазных
историков Иполито Санчеса Келя, Хулио Сесара Чавеса, Эфраима Кар-
досо. Следует отметить также упоминавшееся выше марксистское ис¬
следование О. Крейдта, в котором дается глубокий научный анализ ря¬
да важных вопросов истории Парагвая в прошлом столетии. Однако за
пределами Латинской Америки с конца 1920-х и вплоть до начала
1960-х годов не появилось ни одной заслуживающей внимания соответ¬
ствующей работы (если не считать двух статей североамериканского
историка Гарольда Петерсона по частному вопросу — о деятельности
дипломатии США в Парагвае во второй трети XIX в.). Тем больший ин¬
терес представляет недавнее опубликование двух книг западногерман¬
ских ученых, посвященных малоизученным вопросам исторического
развития Парагвая.
Докторская диссертация Гюнтера Кале, освещающая процесс фор¬
мирования национального самосознания парагвайского народа28, охва¬
тывает период от испанского завоевания Парагвая до конца правления
Франсии (1840 г.). Тема исследования была, по словам автора, реко¬
мендована его учителем, известным специалистом по истории Латинской
Америки проф. Рихардом Конецке, с которым он постоянно консульти¬
ровался в ходе работы. В книге Петера Шмитта, хронологически состав¬
ляющей продолжение предыдущей, рассматриваются отношения между
Парагваем и европейскими державами при преемниках Франсии
(в 1841 —1870 гг.)29. События же предшествующего 30-летия изложены
кратко во вводной главе. Значение обеих работ определяется не только
важностью и актуальностью разработанных в них проблем, но и тем,
что, будучи написаны в значительной мере на основе неопубликованных
материалов парагвайских, аргентинских, бразильских и западногерман¬
ских архивов, они вводят в научный оборот много новых, ранее неизвест¬
ных или малоизвестных данных.
Характеризуя исторические условия формирования парагвайской
нации, Г. Кале правильно отмечает, что ее основное ядро составило об¬
разовавшееся в результате смешения испанских завоевателей с поко¬
ренными ими индейцами метисное население, материальной культуре и
духовной жизни которого были присущи многие типично индейские чер¬
ты. Важными факторами развития национального са.мосознания параг¬
вайского народа он считает влияние языка гуарани, местную систему
воспитания и образования, а также долголетнюю борьбу всего населе¬
ния Парагвая с иезуитами (в частности, вооруженные выступления
40-х годов XVII в. и 20—30-х годов XVIII в.) и бразильцами, способ¬
ствовавшую осознанию парагвайцами общности их интересов. Но к на¬
чалу XIX в., когда американские колонии Испании были охвачены осво¬
бодительным движением против колонизаторов, парагвайский народ, по
мнению Кале, еще не успел сложиться в нацию, которая сознательно и
28 G. Kahle. Grundlagen und Anfänge des paraguayischen Nationalbewusstseins,
Köln. 1962.
29 P. A. Schmitt. Paraguay und Europa. Die diplomatischen Beziehungen unter
Carlos Antonio Lopez und Francisco Solano Lopez. 1841 — 1870. Berlin. 1963.


74
Λί. С. Альперович
последовательно добивалась бы государственной самостоятельности.
Только под воздействием внешних факторов, связанны^ с попыткой хун¬
ты Буэнос-Айреса, возникшей в 1810 г., силой оружия подчинить своей
власти Парагвай, население последнего поднялось на борьбу за незави¬
симость,. но не столько от далекой испанской метрополии, сколько от
Буэнос-Айреса, посягательства которого представляли гораздо более
реальную угрозу. Созданное в мае 1811 г. в Асунсьоне парагвайское
правительство ограничилось провозглашением независимости от Буэнос-
Айреса, и только в результате дальнейшего развития революции в октяб¬
ре 1813 г. произошло, наконец, отделение Парагвая от Испании и провоз¬
глашение его суверенной республикой. Отрицая историческую законо¬
мерность такого хода событий, автор, по существу, склонен объяснять
его лишь стечением обстоятельств, причем исторические корни пара¬
гвайской революции он видит не в противоречиях между колонией и
метрополией, а в конфликте между Парагваем и Буэнос-Айресом. Не
нация создала парагвайское государство, утверждает Кале, а государ¬
ство создало парагвайскую нацию, предпосылки образования которой
складывались еще в колониальный период30.
Подобная постановка вопроса представляется искусственной и вы¬
зывает серьезные возражения. Прежде всего следует отметить, что,
анализируя сложный процесс образования нации, Кале сводит его фак¬
тически к формированию национального самосознания, то есть в ос¬
новном к чисто психологическому фактору. Хотя он в какой-то мере
учитывает значение территориальной и языковой общности населения,
такой существенный момент, как установление и развитие экономиче¬
ских связей, обусловленные зарождением капиталистических отноше¬
ний, совершенно выпадает из поля зрения автора. Нельзя согласиться
и с его тезисом о том, что парагвайское освободительное движение на¬
чала XIX в. было направлено преимущественно не против испанских
колонизаторов, а против правительства Буэнос-Айреса. На наш взгляд,
революционные события начала XIX в. в Парагвае, как и в других
американских колониях Испании, в первую очередь были вызваны
стремлением к освобождению от ненавистного колониального ига, хотя
острые разногласия между креольской верхушкой Асунсьона и Буэнос-
Айреса, несомненно, сильно осложнили борьбу за независимость от
Испании и наложили на нее специфический отпечаток. Освободитель¬
ная война и образование самостоятельного государства явились важ¬
ным этапом в длительном процессе формирования парагвайской нации
и во многом способствовали ее дальнейшей консолидации. Например,
О.	Крейдт справедливо рассматривает формирование нации в Пара¬
гвае как результат «многовекового длительного и противоречивого про¬
цесса, стержнем которого была ожесточенная борьба парагвайцев за
свержение колониального ига Испании»31.
Отводя решающую роль в завершении этого процесса политике,
проводившейся правительством Франсии, Кале посвящает деятельно¬
сти последнего специальную главу, где он довольно подробно рассмат¬
ривает данный вопрос, получивший крайне противоречивую оценку в
исторической литературе. Так, многие буржуазные авторы, в частности
либеральные парагвайские историки начала XX в. Сесилио Баэс, Ману¬
эль Домингес и Мануэль Гондра, склонны были видеть во Франсии ти¬
рана, деспотичного самодура, заслуживающего только безоговорочного
осуждения. Впадая в противоположную крайность, английский историк
П. X. Бокс в конце 1920-х годов заявил, что Франсиа выражал якобы
интересы крестьян-гуарани и что при нем и его преемниках частная
30 G. К a h 1 e. Op. cit., SS. 315—318.
. 51 О. Крейдт. Указ. соч., стр. 236. Своей кульминационной точки этот про¬
цесс достиг, по мнению автора, б период диктатуры Франсии (там же, стр. 263).


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии
75
инициатива была будто бы полностью подчинена контролю со стороны
государства, вследствие чего в Парагвае сложилась система своеобраз¬
ного «государственного социализма»32. В свою очередь, В. М. Миро-
шевский характеризовал Франсию как вождя «парагвайской революци¬
онной демократии», который в течение четверти века возглавлял «рево¬
люционно-демократическое правительство, опиравшееся на крестьян¬
ство и городскую мелкую буржуазию»33.
Попытки преувеличить «революционность» и «демократизм» Фран-
сии, изобразить его представителем широких народных масс и т. п.
подверглись в середине 1950-х годов справедливой, с нашей точки зре¬
ния, критике. Против характеристики диктатуры Франсии как «рево¬
люционной демократии» крестьян выступает и О. Крейдт, который счи¬
тает общественный строй Парагвая исследуемого периода буржуазной
(по своей сущности) «национальной революционной диктатурой»34.
Большинство советских историков, признавая прогрессивное значение
мероприятий и преобразований Франсии, которые объективно способ¬
ствовали развитию капиталистических отношений, вместе с тем указы¬
вало, что правительство Франсии выражало интересы имущих классов
парагвайского общества, а его политика в значительной мере вызыва¬
лась необходимостью отстоять независимость страны от внешней
угрозы35.
Это мнение разделяет, между прочим, и Кале, который, ссылаясь
па изложенную выше точку зрения советских авторов, также рассмат¬
ривает проводившуюся Франсией политику самоизоляции Парагвая
как вынужденный шаг, обусловленный враждебной позицией соседних
государств и иными внешними факторами36. Вслед за X. С. Чавесом и
другими парагвайскими историками он дает в целом весьма высокую
оценку Франсии, подчеркивая его патриотизм, личную честность, спра¬
ведливость, бескорыстие, скромность, чувство долга и т. д. Противопо¬
ставляя Франсию другим латиноамериканским диктаторам, Кале ука¬
зывает, что он пытался «вооружить народ до зубов, не милитаризуя
его», а отвергая обвинения Франсии в проведении политики террора,
отмечает, что число приговоренных к смертной казни по политическим
мотивам за время его пребывания у власти было незначительным по
сравнению с бесчисленными жертвами непрерывных вооруженных
столкновений между враждующими группировками, происходивших в
соседних государствах; население же Парагвая пользовалось всеми бла¬
гами мирной жизни. Подобно Чавесу, Кале считает, что, хотя образова¬
ние парагвайской нации, создание государства и установление незави¬
симости нельзя связывать только с именем Франсии, последний в кри¬
тический момент явился их самым ревностным защитником. Мероприя¬
тия правительства Франсии, направленные на ограничение влияния
иностранцев, подчинение церкви государству, политическую и экономи¬
ческую изоляцию страны от внешнего мира, способствовали, по мне¬
нию Кале, росту национального самосознания парагвайского народа37.
32 Р. Н. Box. The Origins of the Paraguayan War. Urbana, 1929, pp. 11—12.
33 В. Мирошевский. Хосе-Гаспар Франсиа — вождь парагвайской рево¬
люционной демократии (1814—1840). «Вопросы истории», 1946, № 4, стр. 68—69. Ана¬
логичную точку зрения высказала в своей диссертации H. Р. Матвеева. (См.
«Парагвай, Парагвайская война 1864—1870 годов и политика иностранных держав
на Ла-Плате». Автореферат диссертации. Калинин. 1951, стр. 3.)
34 О. Кренят. Указ, соч., стр. 260. Следует, однако, отмстить, что данная
Крейдтом характеристика социальной базы этой диктатуры представляется нам не¬
сколько схематичной, недостаточно аргументированной и нуждается в конкретизации.
35 См. М. С. А л ь п е р о в и ч, В. .11 Ермолаев, И. Р. Лаврецкий,
С. И. Семенов. Об освободительной войне испанских колоний в Америке (1810—
1826). «Вопросы истории», 1956, № 11, стр. 69—70.
36 G. К a h I e. Op. cit.. SS. 312—313.


76
Л1 С. Альперович
Однако автор почти не касается социально-экономических преоб¬
разований, проведенных в годы правления Франсии. Не ставит он и
вопроса о характере общественного строя Парагвая того периода, ог¬
раничиваясь сделанным вскользь мимолетным замечанием о том, что
в тогдашнем парагвайском обществе будто бы не существовало клас¬
сов, никто не пользовался привилегиями, все граждане, богатые и бед¬
ные, имели равные права и одинаковые обязанности38.
Несколько иную оценку режима Франсии дает П. А. Шмитт, кото¬
рый, признавая его выдающиеся личные качества, обвиняет Фр.ансию
в произволе, насилиях, деспотизме и т. д. Но и он отмечает, что полити¬
ка Франсии обеспечила сохранение независимости Парагвая, стимули¬
ровала развитие промышленности и ремесла, способствовала укрепле¬
нию национального самосознания, избавила страну от внутренних бес-
порядков и угрозы поглощения ее Аргентинской конфедерацией: «Фран-
сиа, без сомнения, олицетворял революционное движение против Испа¬
нии и упрочение независимости парагвайского народа от других стран
Ла-Платы»39. Но в работе Шмитта периоду диктатуры Франсии
(главным образом его внешней политике) уделено не более десятка стра¬
ниц; основное же содержание составляет исследование отношений
Парагвая с государствами Европы на протяжении последующего три¬
дцатилетия.
Эта проблема до сих пор почти не освещалась в исторической ли¬
тературе. Авторы сводных трудов о Парагвайской войне, изданных в
1930—1940-е годы в Бразилии и Аргентине, Аугусто Тассо Фрагозу и
Рамон Хосе Каркано40, коснулись ее лишь мимоходом. Упоминавшая¬
ся выше работа английского исследователя Бокса о происхождении
Парагвайской войны, написанная главным образом на базе опублико¬
ванных источников (хотя автор частично использовал и некоторые не¬
опубликованные материалы из архивов США и Англии), посвящена в
основном отношениям Парагвая с соседними странами (Аргентиной,
Бразилией, Уругваем) с середины XIX в. до окончания войны. При¬
надлежащие перу парагвайского ученого Эфраима Кардосо исследо¬
вания причин и обстоятельств возникновения Парагвайской войны41,
основанные преимущественно ка изучении документов, хранящихся в
архивах Парагвая и других стран Ла-Платы, также ограничены рамка¬
ми отношений между государствами этого района накануне войны
(1863—1864 гг.). Источниками исследований советского историка H. Р.
Матвеевой, посвященных частным вопросам (англо-парагвайским от¬
ношениям и проникновению США в Парагвай в середине XIX в.), яв¬
ляются опубликованные исключительно европейские и североамерикан¬
ские материалы42. Лишь парагвайский автор И, Санчес Кель в своем
очерке внешней политики Парагвая с 1811 г. по 1870 г., изданном впер¬
вые почти 30 лет назад и вышедшем недавно третьим, исправленным и
дополненным изданием43, попытался осветить развитие отношений Па¬
33 Ibid., S. 311.
39 Р. A. S с h m i 11. Op. cit., SS. 17, 238.
40 A. Tasso Fragoso. Historia da guerra entre a Triplice Aliança е о Paraguay.
Vol. I—V. Rio de Janeiro. 1934; R. J. Cârcano. Guerra del Paraguay. Vol. 1—3.
Buenos Aires. 1939—1941.
41 Е.	С a r d о z o.	Visperas	de la guerra del Paraguay.	Buenos Aires. 1954; е j u	s d.
II imperio	del Brasil y	el Rio de la Plata. Antecedentes y	estallido	de la Cuerra	deJ
Paraguay. Buenos Aires. 1961.
42 H. P. Матвеева. Колониальная экспансия Англии в Парагвае. (Из исто¬
рии парагвайско-английских отношений в 40—50-х годах XIX века.) «Ученые записки»
Калишнского государственного педагогического института. Т. 26, 1962, стр. 215—250;
ее же. Первые попытки установления отношений США с Парагваем (40-е годы
XIX века).	Т а- м ж е. Т.	38. 1964,	стр. 382—434.
43 Н.	Sanchez	Quell,	La diplomacia paraguaya	de Mayo	a Cerro-Corâ.	3-a
ed. Buenos Aires. 1957 (1-aed.: 1935).


История Парагвая в освещении новейшей буржуазной историографии
77
ра-гвая в указанный период не только с соседними государствами, но
также с США, Англией, Францией и Испанией, причем привлек для
этой цели вместе с опубликованными материалами ряд документов из
парагвайского Национального архива. Однако этот труд, сам по себе
довольно интересный, по своему общему научному уровню все же усту¬
пает работе Шмитта. Поскольку хронологические рамки и тематика по¬
следней по сравнению с книгой Санчеса Келя значительно уже, а объем
намного больше, Шмитт смог дать более обстоятельное освещение во¬
проса, основанное на изучении ранее неизвестных документов из архи¬
вов и библиотек не только Асунсьона, но также Рио-де-Жанейро, Сан-
Паулу, Буэнос-Айреса, Берлина, Мюнхена, Бонна и широкого круга
опубликованных источников и литературы. Ценный материал содержит¬
ся в многочисленных примечаниях к работе. Таким образом, эту моно¬
графию, восполняющую существенный пробел в научной литературе по
новой истории Парагвая, можно считать полезным вкладом в буржуаз-
ную латиноамериканистику.
В книге Шмитта приведен обширный фактический материал об ус¬
тановлении контактов между Парагваем и странами Европы, призна¬
нии независимости Парагвая Англией, Францией и другими европей¬
скими государствами, заключении торговых договоров между ними и
Парагваем (1853 г.), пребывании первой парагвайской дипломатиче¬
ской. миссии в Европе (1853—1854 гг.) и ее деятельности и др. Ав¬
тор, внимательно прослеживая развитие отношений Парагвая с от¬
дельными европейскими державами с середины XIX в. до 1870 г.,
особое внимание уделяет Англии и Франции; но в поле зрения его нахо¬
дятся также Сардиния, Португалия, Бельгия, Пруссия и Ватикан. Хо¬
тя на первом плане для Шмитта стоит чисто дипломатическая сторона
дела, читатель найдет в его книге много сведений об отношениях Пара¬
гвая со странами Европы вообще. В частности, он подробно излагает
все перипетии англо-парагвайского конфликта 1859—1862 гг., вызван¬
ного агрессивной политикой Англии по отношению к Парагваю44.
Шмитт приводит ряд фактов, свидетельствующих о поддержке евро¬
пейскими державами антипарагвайской тройственной коалиции Брази¬
лии, Аргентины и Уругвая. Так, он сообщает о высадке в Монтевидео
(февраль 1865 г.) с целью вмешательства в войну на стороне союзников
. 550 английских, французских, итальянских, испанских и североамери¬
канских моряков; об участии в боях европейских «добровольцев», всту¬
пивших в ряды аргентинской армии и флота; о враждебных Парагваю
демонстрациях британских военных судов и т. д.45.
В то же время, излагая эти и другие факты аналогичного характе¬
ра, автор не дает четкой оценки враждебной Парагваю позиции евро¬
пейских держав. Более того, признавая недружелюбное отношение пра¬
вящих кругов государств Европы к Парагвайской республике, Шмитт
склонен рассматривать его всего лишь как «естественную реакцию» на
репрессии асунсьонского правительства против вражеской агентуры,
занимавшейся подрывной деятельностью46. Такая постановка вопроса
вытекает непосредственно из общей концепции Шмитта, который всю
ответственность за возникновение Парагвайской войны пытается возло¬
жить на президента Ф. Солано Лопеса. Противопоставляя последнего
его отцу и предшественнику К. А. Лопесу как «наиболее выдающейся
личности в истории Парагвая», обеспечившему своей разумной полити¬
кой материальный и духовный прогресс страны, оживление производ¬
ства и торговли, развитие образования, установление контактов и дип¬
ломатических отношений с другими государствами, одним словом —
44 Р. A. S с h m i 11. Op. cit., SS. 155—182.
45 Ibid., SS. 132—134, 192—193.
46 Ibid., SS. 140—141, 186.


78
Ai. С. Альперович
«наивысший политический и экономический расцвет», Шмитт заявляет,
что Парагвай оказался вовлеченным в гибельную для него кровопро¬
литную войну якобы исключительно вследствие честолюбивых, экспан¬
сионистских замыслов «ужасного деспота» Солано Лопеса, претендо¬
вавшего будто бы на гегемонию во всей Южной Америке47. Подобное
истолкование событий грубо противоречит исторической действитель¬
ности. Причины Парагвайской войны следует искать не в мнимой агрес¬
сивности правительства Солано Лопеса, а в стремлении реакционно
настроенных господствующих классов Бразилии и Аргентины, пользо¬
вавшихся поддержкой Англии и других капиталистических государств,
приостановить дальнейшее самостоятельное развитие более передо¬
вой страны и аннексировать ее территорию48. Несмотря на отчаянное,
героическое сопротивление парагвайского народа, мужественно и само¬
отверженно защищавшего свою независимость в неравной борьбе с пре¬
восходящими силами врагов, последним удалось одержать победу.
Тяжелые последствия рокового для Парагвая исхода войны 1864—
1870 гг. до сих пор сказываются на его развитии.
★
Анализ последних работ о Парагвае лишний раз подтверждает не¬
обходимость глубокого, всестороннего, непредвзятого, подлинно научно¬
го исследования интересного исторического прошлого этой страны. Есте¬
ственно, что в решении столь важной задачи главную роль призваны
сыграть прежде всего парагвайские историки-марксисты. Однако они
сталкиваются на протяжении многих лет с серьезными трудностями, так
как при царящих в Парагвае терроре и неограниченном произволе воен¬
щины ныне отсутствуют необходимые условия для плодотворной науч¬
ной деятельности. Даже многие буржуазные ученые, подвергаясь пре¬
следованиям со стороны реакционных властей, вынуждены были эмигри¬
ровать, В связи с этим большинство крупных трудов парагвайских ис¬
следователей по различным проблемам истории Парагвая, изданных в
1940—1960 годы, было опубликовано, как правило, за пределами стра¬
ны (в Аргентине, Уругвае и т. д.).
Тем не менее парагвайская национальная историография, несмот¬
ря на крайне неблагоприятные условия, все же развивается и по-преж¬
нему вносит свой вклад в изучение ряда узловых вопросов истории Ла¬
тинской Америки.
47 Ibid., SS. 19—24,90, 239.
48 На это указывают авторы многих работ, в том числе принадлежащих перу
советских и парагвайских историков. См. «Очерки истории Аргентины». М. J96],
стр. 198—203; «Очерки истории Бразилии». М. 1962, стр. 173—175,	181 — 183;
П. Sanchez Q u е I 1. Op. cit., pp. 234—241; О. К рейд т. Указ. соч., стр. 271—272.


КОНЦЕПЦИЯ ФЕОДАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОЙ
БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
М. Л. Барг
Основные закономерности развития исторической науки ничем, по
существу, не отличаются от закономерностей развития наук о природе:
накопление «опытного» знания время от времени приводит в ней к «каче¬
ственным скачкам», то есть к переосмыслению не только многих фактов,
но и концепций, затрагивающих важные проблемы данной науки. При
всем том, однако, историческая наука отличается одной немаловажной
особенностью: под знанием, полученным с помощью опыта, в ней
фигурируют не только новые фактические данные (о прошлом человече¬
ского общества), но и в большей или меньшей степени современная со¬
циальная практика, которая, определяя научные горизонты данного вре¬
мени, позволяет каждый раз по-новому взглянуть на прошлое, по-новому
его прочесть. Именно этим объясняется то, почему каждая эпоха судит
об истории «по-своему», так сказать, «пишет для себя историю прош¬
лого» Наиболее ярко эта закономерность раскрывается при попытке
проследить эволюцию основных концепций, в которых обобщаются
значительные и более или менее завершенные стадии общественного
развития.
Эволюция концепций феодализма в современной буржуазной исто¬
риографии представляет поэтому не только историографический, но и
большой теоретический интерес. Он усиливается тем, что именно в этой
области буржуазная наука могла бы позволить себе полную объектив¬
ность, если бы она была способна на нее по самому своему существу. Но
изложение общих концепций по сколько-нибудь крупным проблемам
истории становится в наши дни все более редким явлением в буржуазной
историографии, которая порою смешивает понятие «концепция» (concep¬
tion) с предвзятостью (preconception). Единственно, на что эта исто¬
риография еще отваживается,— это вести полемику относительно «со¬
держания», «объема», «границ» тех или иных исторических терминов, как
будто бы за этими «терминологическими вопросами» не скрываются те
самые концепции, которых так избегают на словах. Очевидно, что опреде¬
лить содержание какого-либо историко-социологического термина — тем
более такого обобщенного и емкого термина, как «феодализм»,— значит
на деле сформулировать содержание (концепцию) целой исторической
эпохи, ее коренных особенностей, ее сути. Образец такой концептуальной
расшифровки понятия «феодализм» мы впервые находим только в трудах
основоположников марксизма-ленинизма. Рассмотрение феодализма
1 Было бы в'высшей степени ошибочным заключить из этой особенности процесса
исторического познания, что он более субъективен, что его результаты в конечном счете
.менее достоверны, чем «в науках о природе. «Заблуждаться», как известно, — не только
удел историка. Однако одно несомненно: истина в истории «дается в руки» труднее,
пути к ней сложнее и· 'постигается она ли юг о медленнее, чем в других науках.


80
М. A. Барг
■	—	-гад·
как одного из закономерно необходимых этапов в поступательном
развитии человечества оказалось столь плодотворным, что основанная
на марксистско-ленинской методологии историография сумела соз¬
дать крупные синтетические труды по истории самых важных периодов
средневековья. В конечном итоге и буржуазная историография в лице
ряда школ должна была либо воспринять хотя бы отдельные эле¬
менты этой концепции, либо так или иначе с ней считаться. Именно по¬
этому эволюция самих основополагающих представлений о феодализме
в новейшее время не может не привлечь нашего самого пристального
внимания2.
В поисках исторических корней современных буржуазных концепций
феодализма мы должны были бы обратиться к юриспруденции, полити¬
ческой мысли и публицистике XVII—XVIII вв., то есть ко времени ан¬
глийской и французской буржуазных революций, когда в ходе идейной
борьбы третьего сословия со старым режимом складывались и историче¬
ские концепции того, что отрицалось, и терминология, в которую эти
представления отливались 3. Буржуазное Просвещение наполнило руди¬
ментарную к тому времени юридическую терминологию февдистов исто¬
рическим смыслом и сделало выражения «système féodal», «régime
féodal» достоянием исторической науки. Как завершение этого развития
последовало превращение прилагательного в имя существительное, то
есть в обобщенное историческое понятие — «féodalité». Естественно, что
в истолковании содержания этого понятия должна была с самого начала
установиться многозначность, которая прямо или косвенно отражала
классово выраженную идеологию борющихся в стране социальных сил.
Так, если для идеолога французской знати графа Булэнвиллье термин
«féodalité» означал лишь «метод», «форму управления», установившую¬
ся в Галлии после завоевания ее франками и олицетворявшуюся в по¬
литической раздробленности и всесилии знати4, то для восставшего про¬
тив абсолютизма третьего сословия термин «droits féodaux» означал уже
нечто иное — прежде всего сеньериальные повинности, отягощавшие
крестьян5. Точно так же, заявляя о необходимости полного уничтоже¬
ния «régime féodal», декрет Национального собрания от 1Г августа
1789 г. имел в виду прежде всего сеньериальную власть над земледель¬
цем6. Нет поэтому ничего удивительного в том, что к концу XVIII в.
термин «féodalité» получил уже то троякого рода истолкование, которое
с незначительными изменениями унаследовала буржуазная историогра¬
2 Назовем лишь основные работы; О. Н i п t z е. Wesen und Verbreitung des Feo-
dalismus. «Sitzungsberichte der Preussischen Akademie der Wissenschaften».
Philosophiesch-Historische Klasse. Leipzig, 1929; H. Mitte is. Lehnrecht und Staatsge¬
walt. Weimar. 1933; ejusd. Der Staat des Hohen Mittelalters. Weimar. 1940; J. С a 1-
mette. Le monde	féodal. Paris. 1938; М. В loch. La	société féodale. T. I—II.	Paris.
1939—1940; H. A.	С r on ne. The Origin of Feudalism.	«History», 1939, vol.	24,	№ 95;
С.	Stephenson. The Origin and Significance of Feudalism. «American Historical
Review». 1941, vol. 46, Ne 4; ejusd. Medieval Feudalism. New York. 1942; Fr. Gan-
s h о	f.	Qu'esf-ce que	la féodalité? Bruxelles. 1947; «Feudalism	in History». Ed. by
R. Coulborn. New Jersey. 1956; O. Brunner. Feudalismus. Ein Beitrag zur BegrifFsge-
schichte. «Abhandlungen der Akademie der Wissenschaften und Literatur». Geistes- und
Sozialwissenschaftliche Klasse. Mainz. 1958, № 10; R. В out ruche. Seignerie et féo-
dailité, Paris. 1959;	R. S. Hoyt. Feudal Institutions.	New York. 1961; I.	C.	Holt.
Feudalism Revised.	«Economic History Review». 1963, 2.	ser., vol. XIV, Xe 2.
3	Cm. «Reliquiae	Spelmanianae». Oxford-London. 1698; W.	Blackston. Com¬
mentaries on the Laws of England. London. 1765—1769; E. Littré. Dictionnaire de la
langue française. Paris. 1872, p. 1642.
4	H. В о u 1 a i η V	i 11 i е r s. Histoire de l’ancien gouvernement de la France, avec
XIV	lettres historiques	sur les parlements ou Etats Généraux. T. I.	La Haye. 1727.
5 Cm. G. Lefebvre. Les paysans du Nord pendant la Révolution Française. T. 1.
1924, p. 136.
6 В документе, датированном 1783	г., встречается следующее употребление
этого термина; «Une féodalité des gros propriétaires campagnards , qui peuvent spéculer
sur les ventes». Цит. no: G. Lefebvre. Op. cit., p. 369.


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
81
фия наших дней, истолкование формально-юридическое, политическое
и социальное, или, точнее сказать, социологическое.
К XVIII в. в конечном, счете восходят и бросающиеся в глаза да¬
леко идущие различия в современной буржуазной историографии во
взглядах на феодализм, если оценивать его с точки зрения всемирно-
исторической, то есть общего процесса развития человечества. Так, если
для Монтескье установление «феодальных законов» в Европе — явле¬
ние уникальное, событие однократное, неповторимое ни в.пространстве,
ни во времени (что служит, по существу, обоснованием европоцентрист¬
ской точки зрения)7, то для Вольтера феодализм — факт не только
европейский, но в известном смысле и всемирно-исторический, который
может повториться у различных народов, оказавшихся в аналогичном
положении. «Давно доискиваются,— пишет он,—...происхождения фео¬
дального правительства. Правительство монголов после Чингисхана яв¬
ляется правительством феодальным в такой же мере, как и правитель¬
ство Германии или почти всех других государств Европы». Это издавна
практиковавшаяся всеми завоевателями система управления. Феода¬
лизм не событие, не нововведение, «это форма весьма древняя, которая
существует в трех четвертях нашего полушария...» 8. Джамбаттиста Вико
писал еще раньше о ряде «вечных» (в смысле повторяемости у различ¬
ных народов на определенной стадии их развития) принципов феода,
видя в них не уникальную находку, не «изобретение» чьего-либо гения,
а социально-детерминированную стадию всемирного развития9.
Таким образом, уже в XVIII в. наметились основные спорные во¬
просы буржуазной науки наших дней: один «феодализм» или много
«феодализмов», случайный строй одного уголка Европы или стадия в
развитии общества, то есть универсально-историческая стадия?
Однако указать корни современных воззрений еще отнюдь не зна¬
чит объяснить их содержание и в особенности место тех или иных взгля¬
дов в современном историческом мышлении 10. А между тем мы явля¬
емся свидетелями глубоких сдвигов в самих основоположных его поня¬
тиях, в том числе и в интересующей нас области.
Сущность и направление этих сдвигов отчетливее всего выявляются
анализом концепций феодализма, которыми современная буржуазная
историография обязана четырем основным ее школам: политико¬
типологической (О. Гинтце, современные американские компаративи¬
сты), социально-исторической {М. Блок и его последователи), формаль¬
но-юридической (Ф. Гансхоф, Ф. Стентон, К- Стефенсон) и, наконец,
западногерманской «современной школе» (О. Бруннер, Т. Майер,
К. Босл и др.). Рассмотрим эти школы в последовательности, которая
обнаружит, с одной стороны, их связь с определенным временем и, с
другой стороны, их взаимосвязь.
Не будет преувеличением сказать, что работа Отто Гинтце11 —
в одно и то же время и яркое свидетельство подобных сдвигов и первая
в буржуазной историографии попытка серьезного концепционного ана¬
лиза самого понятия «феодализм». Поэтому она и послужит отправным
пунктом нашего дальнейшего изложения.
Предшественниками Гинтце были, с одной стороны, Георг фон Бе¬
лов 12 и, с другой,— Макс Вебер. У первого Гинтце воспринял изначаль-
? Ch. L. Montesquieu. Esprit des Lois. Paris. 1883, XXX, 1.
8 J. M. F. Voltaire. Fragments historiques sur l’Inde. Oeuvres complètes. T.
XXIX (Ed. Garnier). 1879, p., 91.
9 Джамбаттиста Вико. Основания новой науки об общей природе наций.
Л. 1940, стр, 443.
10 Ср. Girolamo Arno ldi. Feudalismo е le uniformita neîla storia. «Studi me-
dievali», 1963, iasc. 1.
,n O. H i n t z е. Wesen, und Verbreitung des Feodalismus.
12 G. von Belov. Der deutsche Staat des Mittelalters. Leipzig. 1914.
б. «Вопросы истории** № 1.


82
Ai. А, Барг
ное определение феодализма, рассматриваемого в качестве институци¬
онно-политического метода, с помощью которого носители частной вла¬
сти включаются в систему государства. У второго Гинтце заимствовал
логический стиль исторического анализа, его систему «идеальных типов».
Однако он дополнил концепцию Белова, высказав тот взгляд, что
«феод» обладал в одно и то же время функциями и военными, и хозяй¬
ственными, и социальными. Что же касается типологического истолко¬
вания исторической терминологии, то Гинтце дополнил его методом
v сравнительно-историческим. Но об этом ниже. Если Белов сомневался
в полезности сравнительно-исторического подхода к изучению проблемы
феодализма, ограничивая его рамками романо-германского мира, то
Гинтце с самого начала поставил вопрос: насколько и на каком основа¬
нии оправдано применение термина «феодализм» для характеристики
«культур» других (помимо германо-романских) народов? Сформулиро¬
вав свое понимание феодализма как системы управления обширным
государством в условиях господства натурального хозяйства, Гинтце
свел сущность этого строя к превращению политической власти в атри¬
бут землевладения, что, в свою очередь, приводило к дроблению объекта
управления (территории) вместо дифференциации функций управления,
характерной для современного «учрежденческого» государства. Таким
образом, ленная система оказывалась лишь «вариантом» патриархаль¬
но-вотчинной формы управления, к которой прибегала королевская
власть, когда публичные средства власти отсутствовали или оказыва¬
лись недостаточными. С этой точки зрения феодализм не распад, не раз¬
рушение государства, не его упадок и исчезновение, а, наоборот, метод
создания государства на материальной основе частно-вотчинного зем¬
левладения «функционеров» государства (вотчинников), соподчиненных
вассальной системой.
Политическое истолкование феодализма в концепции Гинтце явля¬
лось подлинным основанием идеально-типического осмысления этого
строя. Следуя за Беловым, которого он с полным основанием обвинял
в узости взглядов, Гинтце создает свой «идеальный тип» феодализма,
разумеется, прежде всего на материале франкского государства, где
этот строй сложился в его наиболее завершенной форме. Если такой
«идеальный тип» обрисовать статически, то есть как систему институ¬
тов, то мы получим картину феодального государства, или то, что Гинт¬
це именует «политическим феодализмом». Если же обрисовать его
функционально и динамически, то, отмечает Гинтце, перед нами обна¬
ружатся принципы движения всех других сторон этого общества: эко¬
номическая сторона феодализма (его базис — сеньериально-крестьян-
ское хозяйство), социальный строй (сословная система), военный строй
(военно-рыцарская система).
Нетрудно заметить, что в трактовке Гинтце «феод» функционально
более многозначен, чем в трактовке Белова, ибо в нем в одно и то же
время воплощен принцип политической, военной, хозяйственной и со¬
циальной организации общества. В результате-Гинтце в известном смыс¬
ле преодолел то «плоскостное» изображение феодализма, которое было
^"характерно для сторонников единственно политического его истолко¬
вания. Вместе с тем также очевидно, что и в центре концепции Гинтце
доставался государственный строй, рассматриваемый в качестве творче¬
ского начала, движущей пружины и конечной цели всей общественной
системы. Все другие ее стороны оказывались в поле зрения Гинтце
лишь постольку, поскольку они находились в служебном отношении к
государству, в какой бы форме оно ни выступало.
Таким образом, Гинтце, с одной стороны, пытается преодолеть не
только узость концепции юридической школы XIX в. (сводившей феода¬
лизм к ленной системе), но и узость концепции Бедова (рассматривав-


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
83
шего феодализм почти исключительно как форму политической органи¬
зации общества); с другой — он, по существу, не может вырваться из
рамок этих концепций. Это становится очевидным из анализа факторов,
которые, по мнению Гинтце, приводят к возникновению феодализма:
раздел государственной власти «между главой и членами» (то есть ко¬
ролем и его функционерами на местах); частный характер власти
(Hausmacht) ; взаимодействие церкви и государства (клирики — госу¬
дарственные мужи). Устанавливая на основе «франкского типа» феода¬
лизма наличие трех периодов в эволюции последнего: ранне-феодаль-
ного (до XII в.), классически-феодального (до XVI в.) и поздне-фе-
одального (до конца XVIII в.),— Гинтце, однако, выделяет каждый из
них исходя из разных принципов: то функции дворянства, то формы
государства, то функции сеньерии.
При всей ограниченности концепция Гинтце дала ему возможность
положительно ответить на исходный вопрос. Феодализм в полном смыс¬
ле этого слова, подчеркивал он, был известен народам не только «гер¬
мано-романского мира»: его знали также Россия, страны ислама и Япо¬
ния 13. Таким образом, был сделан значительный шаг по пути преодоле¬
ния европоцентристской концепции этого строя. Однако и здесь шаг
этот был половинчатым, так как Гинтце отказывался признать в феода¬
лизме необходимую всемирно-историческую стадию развития. Феода¬
лизм, согласно концепции Гинтце, не являлся следствием внутреннего,
«национального» развития и поэтому не может быть признан законо¬
мерным строем. Он результат особого стечения специфических истори¬
ческих обстоятельств. И главное из них — отклонение процесса перехода
какого-либо народа от родоплеменного строя к образованию государ¬
ства вследствие завоеваний им обширных территорий. Очевидно, что
перед нами снова «типизация» германо-романского, точнее — франкско¬
го, варианта генезиса феодализма. К нему «примеряются» «типы» дру¬
гих стран, в результате чего оказывается, что «полный феодализм» зна¬
ли лишь Франция, Германия, часть Италии и Испании. Вокруг этого
«ядра» расположен пояс «периферийных» стран, не знавших, как утвер¬
ждает Гинтце, феодализма в строгом смысле слова. В Польше, напри¬
мер, военная служба шляхты была основана на повинности, а не на
частном договоре; основой власти являлась аллодиальная, а не феодаль¬
ная собственность и т. д.; нельзя говорить о феодализме в скандинав¬
ских странах без института «феода» и без следа вассалитета. Все это
государства, возникшие на чисто племенной основе. Гинтце, наконец,
совершенно отказывается признать феодализм в Индии, в Византии.
«Феодализм,— пишет он,— таким образом, выступает... не как стадия
чисто имманентного, внутреннего развития народов, а... одновременно и
как реакция на всемирно-историческое (то есть внешне-историческое.—
Ai. Л.) вторжение извне и как результат приспособления более молодых
народов к формам старой, превосходящей культуры и цивилизации»
Другими словами, по мнению Гинтце, феодализм невозможен без синте¬
за варварских институтов и институтов «более высоких», то есть рабо¬
владельческих цивилизаций. Поскольку же синтез осуществляется лишь
в результате овладения варварами территорией древней цивилизации,
то критики концепции Гинтце не без основания-отметили, что его «феода¬
лизм» оказывается в конечном счете лишь попутным явлением завое¬
вания 15, как «преждевременное звено» в ходе развития варваров от
племенного строя к государству. Таким образом, по мнению Гинтце,
феодализм случаен, так как он не может возникнуть там, где государ¬
ство развивается «концентрически», «из ядра» (Греция, Рим). Но если
13 О. H i n t z е. Op. cit., S. 89.
14 1 b i d., S. 108.
16 H. M i 11 е i s. Lehnrecht und Staatsgewalt, S. 132.


84
М. Л. Барг
на почве «органического», внутреннего развития народа какой-либо
общественный строй не может сложиться, его, следовательно, нельзя
и признать стадиально обусловленной, то есть исторической, неизбеж¬
ностью. Таков конечный итог рассуждений Гинтце о феодализме.
Концепция Гинтце оказала значительное влияние и на историко¬
юридическое направление в лице Г. Миттайса. Последний рисует феода¬
лизм широко распространенным явлением. Франкская ленная система
не выступает его уникальным олицетворением, она является только
частным случаем, одним из вариантов этого строя. Точно так же Мит-
тайс не только воспринял точку зрения Гинтце на предпосылки феода¬
лизма, он, по существу, повторил его основной методический прием
идеально-типического построения. Это сказалось в его характеристике
ленного строя.
В противовес «центробежному» истолкованию сущности ленной си¬
стемы буржуазно-либеральной историографией середины XIX в. Мит-
тайс усмотрел в ней нечто противоположное: не ленная система как
гаковая привела к подрыву государственного единства Германии, а та
особая форма, в которой эта система была здесь распространена. Лен¬
ное право — это единственное средство придать средневековому госу¬
дарству форму правового государства, это часть современной правовой
жизни, ступень, ведущая к ней. Государство Миттайса не «опрокинутое
в прошлое» современное буржуазное государство, оно исторично, по¬
скольку автор не ищет в средних веках аналогии современным формам
организации власти. Однако это государство не охватывает всей глуби¬
ны социальной структуры общества — это «государство без крестьян»,
государство «верхней тысячи», каким оно рисуется в праве; более того,
оно само творение права. Подчеркивая, что на ранних ступенях обще¬
ственного развития правовые установления возникали непосредственно
из социальных отношений, Миттайс вместе с тем признает за правом
решающую роль, считает его важнейшим фактором интеграции, в кото¬
ром зарождающееся государство черпает свои первые силы. Тем более
это относится, по его мнению, к ленному праву, которое является силой,
созидающей или разлагающей в зависимости от исторических условий.
Оно сверхнационально, то есть свойственно не какому-либо националь¬
ному типу развития, а любому феодальному государству. Очевидно, что
перед нами лишь чрезмерно разработанный в одном направлении тезис
Гинтце о созидающей роли ленной системы в истории государства. И
точно так же, как Гинтце, Миттайс подчеркивает, что ленная система
необходимо складывается там, где возникает задача «политически орга¬
низовать» обширное пространство при отсутствии сколько-нибудь разви¬
тых средств сообщения, денежного хозяйства. Это «морфологическая»
ступень процесса становления всякого государства, возникающего из за¬
воевания, чем подчеркивается универсально-историческое рассмотрение
проблемы, рисовавшейся до того с европоцентристских позиций.
Вместе с тем, в отличие от Гинтце, романо-германский мир рисует¬
ся Миттайсу не единым типом развития, а сочетанием различных его
типов. Миттайс пишет: «Следует освободиться от фикции, будто после
X в. еще может идти речь о единообразии ленной системы в различных
странах романо-германского мира. Исходный пункт один и тот же, а
развитие в его единичном проявлении различно» 16. По своей тенденции
ленное право может быть и центробежным и центростремительным; оно
может привести как к патримониальному, так и к централизованному,
«учрежденческому» государству, как к разделу территории государства
на «сферы управления», так и к рациональной дифференциации функций
управления.
16 Η. М i 11 е i s. Die Rechtsidee in der Geschichte. Gesammelte Abhandlungen. Wei¬
mar. 1Ô57, S. 130.


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии	85
Хотя вся проблема феодализма выступает у Миттайса односторонне
и поэтому крайне обедненно (его, как мы видим, интересует лишь вза¬
имосвязь между ленной системой и государством, рассматриваемым к
тому же как самоцель общественного развития), его концепция «фе¬
одального государства» отличается большим историзмом по сравнению
с трактовкой этого вопроса в историографии начала века, в частности
в работах Белова. Миттайсу удалось создать более динамическую кар¬
тину средневекового государства, на фоне которой каролингская импе¬
рия— этот «государственный идеал» историко-правовой школы XIX в.™
оказалась всего лишь плохо сколоченной федерацией «партикулярист-
ски устремленных» областей, а управление ею выступало как едва
скрытый раздел на «области управления». Такое осмысление каролинг¬
ского государства превращает следующий период, олицетворявший для
буржуазно-либеральной историографии XIX в. самый глубокий упадок
государственного начала, в один из этапов «государственного строи¬
тельства», в безусловную необходимость, в логическое развитие уже до
этого проявлявшихся тенденций. И хотя этот феодализм всего лишь
означает ленную систему, она выступает в совершенно новом свете: из
свидетельства «вырождения» государства она превращается в един¬
ственного носителя общеевропейского государственного развития. Та¬
ким образом, Миттайс оказывается первым представителем юридиче¬
ской школы, внесшим идеи историко-типологического направления в
буржуазную историографию феодального государства.
Обосновывая познавательную ценность историко-сравнительного
метода при изучении ленной системы, Миттайс утверждает, что полити¬
ческий результат зависел не от самой системы, а от юридических усло¬
вий, в которых она функционировала. Вместе с тем он указывает на
опасность поверхностных параллелей по мере пространственного рас¬
ширения поля наблюдений. Как и Гинтце, Миттайс предпочитает «сред¬
ний путь» между полным отказом от сравнительно-исторических обоб¬
щений, с одной стороны, и обобщением на уровне установления исто¬
рических закономерностей, с другой, иначе говоря, типологический
путь.
Социально-историческое направление в истолковании феодализма
в современной буржуазной историографии представлено двухтомным
трудом Марка Блока «Феодальное общество» 17. В этом труде предпри¬
нята попытка более или менее всеобъемлющего и целостного рассмотре¬
ния проблемы феодализма. Забегая несколько вперед, отметим, что са¬
мим подходом к данной проблеме автор, несомненно, обязан марксист¬
ской концепции общественной формации, оказавшей большое влияние
на формирование его метода исследования.
В первом томе своего труда Блок сосредоточил внимание на
тех чертах феодализма, которые присущи только этому и никакому ино¬
му строю (тому особенному, чем характеризуется этот строй). Отличи¬
тельные черты его он усмотрел в наличии всеобщих «связей зависимо¬
сти», то есть в исторически обусловленной социальной организации об¬
щества. Во втором же томе автор трактует те стороны общественной
жизни, которые, по его мнению, присущи феодализму, как и любому
иному строю (то общее, что присуще государству как таковому). Речь
идет об организации управления. Это как бы попытка взглянуть на
феодальное общество с точки зрения политической концепции его
сущности.
Очевидно, что для нас основной интерес представляет проблемати¬
ка первого тома. Но прежде чем рассмотреть ее, полезно проанализи¬
ровать одну из последних глав второго тома — «Феодализм как соци¬
n.M. Blocli. Op. cit. T. I. La formation des liens de dépendance. Paris. 1939;
T. II. Les classes et le gouvernement des Hommes. Paris. 1940.


80
Λί. Л. Барг
альный тип». В чем Блок усматривает основу феодализма как «типа со¬
циальной организации»? Приводя по этому поводу высказывания Гера-
ра, считавшего таковой форму землевладения, и Фляка, усматривавше¬
го ее в системе личных связей, Блок воздерживается от прямого отве¬
та, хотя всей своей работой присоединяется к последнему 18. Феодаль¬
ная система, пишет он, явилась результатом грубого разрушения
варварскими завоевателями более древних обществ, основывавшихся в
одном случае на связях государственных (Рим), а в другом — на кровно¬
родственных (древние германцы) ,9. Эта особенность феодального об¬
щества была бы необъяснима без варварских завоеваний, которые си¬
лой заставили слиться воедино две различные общественные формы,
принадлежавшие к двум различным стадиям развития. Своей специфи¬
кой феодальное общество обязано тому, что оно конституировалось в
условиях всеобщей примитивизации жизни, быта и мышления, и в част¬
ности расстройства денежного обращения, исключавшего возможность
управления посредством платных функционеров государства. В этой ча¬
сти концепция Блока не содержит ничего принципиально нового по
сравнению хотя бы с концепцией Гинтце. Новизна ее заключается не в
характеристике условий генезиса феодализма, а в определении его сущ¬
ности. Феодализм мыслится Блоком не как отдельно взятый институт,
хотя и важный, но не объемлющий общество в целом, не как одна сто¬
рона общественной организации или организация одного из классов об¬
щества, а как строй общества, взятого в целом, сверху донизу, от ко¬
роля до серва. В этом и олицетворяется подлинно синтетический харак¬
тер подхода Блока к данной проблеме. Не удивительно, что, исследуя
возникновение связей личной зависимости, он не ограничивается рас¬
смотрением их в рамках «класса» сеньеров-вотчинников, обладателей
«благородных держаний» — рыцарских фьефов, а включает в поле зре¬
ния и ту сферу жизни, которую государственно-правовая школа по сей
день оставляет за рамками феодализма 20. Речь идет о включении в эти
связи крестьянско-вотчинных отношений, которые в традиционной схеме
фигурируют под понятием «сеньерия» и исключаются из понятия «фео¬
дализм». Это, в конечном итоге, и составляет самое важное отличие
концепции Блока. Хотя Блок и отмечает, что сеньерия древнее феода¬
лизма в собственном смысле слова (то есть ленной системы) и не обяза¬
на ему своим происхождением21, однако, поскольку «феодальным» изо¬
бражается им не один род отношений, а вся организация общества в це¬
лом, сеньерия составляет ее «важный элемент».
Типичным для Блока является следующий перечень «фундамен¬
тальных черт» феодализма: «крестьянская зависимость, ...широкая прак¬
тика вознаграждения службы держаниями... (фьеф), господство про¬
фессионально-военного класса, связи послушания и защиты, которые со¬
единяют человека с человеком» и в среде военного класса принимают
особо чистую форму вассалитета, дробление власти22. То, что этот
перечень начинается с характеристики положения крестьянства, и со¬
ставляет принципиальную новизну концепции Блока в буржуазной
историографии и определяет ее несомненную прогрессивность. Но наи¬
более плодотворным является метод исследования феодального обще¬
ства, воплощенный в анализируемом труде. Речь идет о широком ис¬
пользовании сравнительно-исторического анализа, о привлечении мате¬
риалов социально-исторической психологии.
18 Это следует уже и.а подзаголовка первого тома — «La formation des iiens de
dépendance».
19 M. Bi о с h. Op. cit., T. II, p. 204.
20 См. ниже.
21 М. В loch. Op. cit. T. IL p. 244.
aî I bid., pp. 249-250.


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
87
Откладывая на будущее решение вопроса, имеет ли феодализм все¬
общий характер, Блок косвенно дает на него положительный ответ, от¬
нося Японию к странам, прошедшим стадию феодализма23. Блок — ком¬
паративист в лучшем смысле этого слова. В сравнительно-историческом
методе он видит верный путь как к выявлению общего и типического,
так и к установлению локальных особенностей и различий.
Метод исследования, которым пользуется автор, в наиболее ти¬
пичной форме представлен в первых двух книгах первого тома его «Фео¬
дального общества», охватывающих IX—XI века. Характеристику усло¬
вий, сложившихся в Европе в VIII—X вв., Блок начинает с описания
набегов арабов, венгров, норманнов на страны Западной Европы и ма¬
териальных и духовных последствий этих набегов. Значительная убыль
населения, его случайная, неравномерная миграция? материальные по¬
тери, обстановка постоянной опасности, подозрительность и духовная
депрессия — все это усугубляло слабость и беспорядок, царившие в За¬
падной Европе уже в канун нашествий. Обрисовав вслед за тем эконо¬
мический быт этих стран: редкое население, наступающий на пахоту
лес, затрудненные коммуникации (дороги полны опасностей), нарушен¬
ный обмен, пассивный для Запада торговый баланс, нехватка денег,
оплата услуг натурой,— Блок переходит к описанию «духовных предпо¬
сылок» феодализма. Эта часть книги наиболее оригинальна. Вот, на¬
пример, как Блок подходит к проблеме «психологического фона» гене¬
зиса феодализма. Его факторы: человек из народа в раннем средневе¬
ковье близок к природе, груб, физически вынослив, малочувствителен и
вместе с тем крайне эмоционален. Эпидемии, недостаточная гигиена, как
и недостаточное питание, постоянная прикованность мысли к сверхъ¬
естественному — все это сделало его нервную систему весьма неустой¬
чивой. Этому времени чуждо понятие точности, потому что отсутствует
сама возможность быть точным. Трудность получения информации, ску¬
дость ее средств в соединении с неразвитостью мысли делали человека
легковерным. В немалой мере эта эластичность восприятия объясняется
состоянием основного инструмента передачи и получения информации —
языка. Друг другу противостояли две группы людей: «огромное боль¬
шинство неграмотных, заключенных каждый в своем диалекте», и «гор¬
стка грамотных». Эта горстка грамотных двуязычна, она прибегает то
к повседневному разговорному диалекту, то к языку образованных —
латыни. Единственный язык, который был способен фиксировать ре¬
зультаты социальной практики, познания, наиболее полезные для чело¬
века и его благополучия,— латынь — был неизвестен большинству тех,
кто руководил общественными делами. Отсюда выдающаяся роль кли¬
риков среди них, с одной стороны, и частое расхождение между уст¬
но выраженной волей и ее передачей в письменной форме — с другой.
Как велик был, следовательно, простор для злоупотреблений в социаль¬
ной практике средневековья? Насколько глубоки подобные наблюде¬
ния, легко оценить, если иметь в виду громадный актовый материал, со¬
ставленный клириками от имени тех, кто мог выразить свою волю лишь
устно21. В результате особенно очевидной становится роль церкви в
ломке родового обычая германских племен, насаждении римского
формуляра, враждебного по духу своему этому обычаю и ускорявше¬
го его гибель25.
23 I b i d., p. 250. В то же время Скандинавия, Фрисландия и Ирландия признают¬
ся «отсутствующими» на карте европейского феодализма (р. 248).
24 М. Bloch. Op. cit. T. 1, p. 5.
25 Кстати, Блок подводит читателя к пониманию роли устного творчества, истори¬
ческих корней эпоса, замечая по поводу него: «Часть — из действительности, часть —
из фантазии» — и далее: «Зная, с каким интересом люди феодальной эпохи относились
к прошлому и с каким удовольствием они слушали повествование о нем, не приходится
удивляться тому, что устная традиция сохранилась в течение веков».


8$
М. А. Барг
Разумеется, что искать основные предпосылки генезиса феодализма
в таких случайных факторах, как внешние вторжения, значило пройти
мимо основных закономерных его предпосылок. Увлечение анализом
условий возникновения феодального строя уводило Блока от поисков
причин его возникновения. Однако именно увлечение социально-психо¬
логическим фоном феодализма привело Блока в тесное соприкоснове¬
ние с народными массами далекого прошлого, что позволило ему глуб¬
же понять их исторические судьбы.
Наконец, заслугой Блока является утверждение истории как науки
и сравнительного метода как основного ее средства исследования. Обще¬
ства могут быть познаны в их единичном, если их рассматривать не изо¬
лированно, а в сопоставлении друг с другом. Для этого история различ¬
ных народов должна быть расчленена на сопоставимые периоды. Сам
Блок настаивал на вычленении двух периодов феодального общества:
с IX по XI в. и с XI до середины XIII в.,— хотя сознавал, что этим исто¬
рия этого общества не завершается20.
«Феодальное общество» Блока остается поныне лучшим синтетиче¬
ским исследованием буржуазной историографии по истории феодализ¬
ма, работой, в которой буржуазный ученый до некоторой степени при¬
близился к марксистскому пониманию сущности этой формации.
В послевоенной буржуазной медиевистике компаративизм на поли-
f тико-типологической основе привился в значительно большей степени
за океаном, чем в Европе. Именно в США была предпринята первая по¬
пытка универсально-исторического (как во времени, так и в простран¬
стве) рассмотрения феодализма27. Объяснить этот факт нетрудно. Во-
первых, в США «европоцентристские традиции» в медиевистике были
всегда слабее, нежели в Западной Европе, и их преодоление здесь за¬
шло много дальше. Во-вторых, в США было, естественно, легче отвлечь¬
ся от идеи исключительности франкского феодализма и утвердиться
в идее более плодотворной, а именно в многовариантности феодального
строя. Наконец, в США развитие социологических методов в 20—30-х го¬
дах нашего столетия, в том числе и в исторических исследованиях, на¬
много опередило по своей интенсивности и масштабам аналогичные про¬
цессы в западноевропейской историографии. Однако отметим с самого
начала, что компаративизм в медиевистике США, в той мере, в какой
он отразился в названном коллективном труде, выглядит обедненным
по глубине охвата общественных явлений по сравнению с компаративиз¬
мом М. Блока: он зиждется на построениях Гинтце — Миттайса, охваты¬
вающих лишь государственно-правовую область общественной жизни.
Не удивительно, что этот компаративизм оказался малоплодотворным по
своей методологической основе и методическим приемам.
Труд «Феодализм в истории» представляет собой научный итог
симпозиума, призванного ответить на весьма важный методологический
вопрос: в какой мере истории свойственны «повторения и единообра¬
зие»? (Обратим внимание на эту формулировку: речь идет не о зако¬
номерностях исторического развития, а лишь о «повторениях»!) По
мнению участников симпозиума, феодализм среди всех других «типов»
социальной организации — наиболее очевидный пример для положитель¬
ного ответа на этот вопрос. С этим можно было бы только согласиться,
ибо феодализм — действительно самая распространенная, универсаль¬
ная антагонистическая общественная формация в истории человечест¬
ва. Точно так же, несмотря на крайне обедненное понимание концепции
исторической закономерности, самый факт позитивного ответа на
26 М. Bloch. Op. cit. Т. И, p. 253.
27 «Feudalism in History». Примечательно, что в США с 1958 г. издается един¬
ственный компаративистский исторический журнал —«Comparative Studies in Societi
and History».


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
89
указанный выше вопрос можно было бы также отметить как факт не¬
сомненно положительный в новейшей буржуазной медиевистике. В
дальнейшем, однако, нас ждут одни лишь разочарования. Начать с то¬
го, в чем усматривают компаративисты США сущность феодализма и
как определяют его место в истории. Феодализм в интерпретации ре¬
дактора рассматриваемого труда Р. Кулборна оказывается крайне
близким к концепции Гинтце, именно социально-политическим «сред¬
ством», с помощью которого «оживляется» пришедшая в упадок циви¬
лизация 28. Условия, «благоприятные для возникновения феодализма»,
суть следующие: «Где правительства не способны защитить подданных
от внутреннего и внешнего угнетения; где военное могущество сосредо¬
точилось в руках относительно небольшой части общества; где ранее
территориально более обширные (!) экономические системы распались
или где обширные политические системы созданы были при отсутствии
экономического единства» 29. Наконец, преобладание агрикультуры, ло¬
кальность экономических связей и т. д.
Очевидно, что весь этот перечень черт говорит о феодализме как
продукте исторических превратностей предшествующих ему цивилиза¬
ций, а не о феодализме, возникшем на почве прогрессивного развития
ранее более примитивного общества. Внешним завоеваниям, вторжени¬
ям варварских народов на территорию одряхлевших цивилизаций и
здесь отводится, как и в концепции Гинтце, решающая роль в генезисе
феодализма. Среди всех девяти исторических примеров феодализма,
проанализированных участниками симпозиума, только пример Японии
может подойти под последний тип развития. Однако и здесь вопрос
о роли внешних влияний, и в особенности взаимодействия с цивили¬
зацией Китая, выяснен еще далеко не достаточно.
Следовательно, феодализм выступает вовсе не как самобытная и
тем более не как закономерно наступающая стадия общественного раз¬
вития с только ей присущей спецификой, не как результат поступатель¬
ного движения одной и той же цивилизации, а как перерыв в этом дви*
жении, как результат катаклизма, упадка, распада, разложения преж¬
ней цивилизации. А так как такой «кризис» может наступить, по мне¬
нию Кулборна, на различных стадиях общественного развития, то и
«обращение» к феодализму в качестве «спасительной меры» носит вре¬
менный характер, ибо как только кризис прошел, то и феодализм от¬
вергается и преодолевается, он становится ненужным. Следовательно,
феодализм сам по себе не «цивилизация», а лишь метод политической
организации, к которому прибегают при экстренных условиях. Это ско¬
рее вспомогательная стадия в циклическом развитии различных цивили¬
заций, между распадом старой и становлением новой. Отсюда вытекает
признаваемая Кулборном возможность возникновения феодализма в
самые различные эпохи и повторения его на разных этапах истории од¬
ной и той же страны. Участники симпозиума находят феодализм и в
древней Месопотамии, и древнем Египте, и в мусульманской Индии,
Иране, Китае (династия Чжоу) наряду с Японией, Россией, Византией
и, конечно, Западной Европой.
В определении сущности феодализма авторы главы «Понятие фе¬
одализма» историки Штрайер и Кулборн, как мы видим, гораздо бли¬
же к рассуждениям Гинтце, нежели к синтетической концепции М, Бло¬
ка. «Это слово,— пишут они,—означает скорее общий метод политиче¬
ской организации, нежели. один какой-либо институт. Данный метод
могли практиковать и народы, у которых не найти такого специально¬
го института» (то есть ленной системы) 30.
23 «Feudalism in History», p. VII.
29 Ibid.. p. 8.
30 Ibid., p. 3.


90
М. А. Барг
Разумеется, если рассматривать это определение в качестве выступ¬
ления против «индивидуализирующего», формально-юридического ме¬
тода в истории, то, несмотря на свои недостатки, оно выступает как сви¬
детельство научного прогресса в буржуазной медиевистике, поднимая
важные вопросы исторического познания. «В течение многих поколе¬
ний,— читаем мы,— историки настаивали на том, что каждое историче¬
ское событие... уникально и неповторимо. Между тем они употребляли
слова и концепции скорее универсального, чем специфического значения.
На каком основании допустимо употребление слов столь общего значе¬
ния? Имеются ли события, которые столь похожи, что должны привести
к одинаковым результатам? Являются ли возможные решения общест¬
венных проблем столь ограниченными в числе, что события, которые в
действительности не совсем схожи, приведут к результатам почти иден¬
тичным? Или все это только мираж, обусловленный бедностью нашего
словаря?»31.
Итак, участники симпозиума — очевидные сторонники универсаль¬
но-исторического подхода к проблемам феодализма и столь же реши¬
тельные противники европоцентристского их истолкования; но, посколь¬
ку они сводят сущность феодализма лишь к методу политической орга¬
низации, их собственная концепция столь же бесплодна, как и концеп¬
ция феодально-юридическая. Содержание феодализма выступает столь
же односторонним, и авторы вводной главы не случайно упоминают в
качестве основной предпосылки феодализма не общественный процесс, а
«событие». Если феодализм всего лишь метод решения политических
задач, то к нему обращаются именно после «события», то есть крушения
централизованной монархии, обусловленного внутренними либо внеш¬
ними причинами. Узость содержания, точнее, бессодержательность
данной концепции не может не броситься в глаза при ее сопоставлении
с концепцией М. Блока, в особенности когда мы читаем следующее:
«Феодализм есть прежде всего метод управления, а не экономическая
или социальная система»32. Более того, такое утверждение является
шагом назад и по сравнению с концепцией Гинтце, которая наряду с
«политическим» феодализмом включала феодализм экономический, со¬
циальный и военный.
В поисках созидающего начала феодализма Штрайер и Кулборн
отдают решительное предпочтение «связям личным» (вассалитету), счи¬
тая, что выдвижение на первый план отношений фьефных способно
лишь ввести в заблуждение 33, «Сам по себе факт,— читаем мы далее,—
что один человек держит землю от другого, еще не создает необходимо¬
го феодального отношения», так как «власть феодального лорда не яв¬
ляется простым расширением власти лендлорда», хотя в «зрелом» фе¬
одальном обществе будет отмечаться почти «равное развитие» и вас¬
салитета и фьефной системы. Штрайер и Кулборн отрицают феодаль¬
ный характер отношений между лордом и крестьянином, поскольку, по
их мнению, ничего специфически феодального в этих отношениях нет:
все правящие классы прошлого содержались трудом крестьян и присва¬
ивали себе право ими управлять, судить их и облагать налогами. Это
замечание имеет несомненное основание, в особенности в свете исто¬
рии стран Древнего Востока. Вопрос о том, при каких общественных ус¬
ловиях оброки с крестьян и платежи превращаются в феодальную рей¬
ту, отнюдь не праздный. Более того, он имеет немаловажное значение
для решения проблемы о начале феодализма и в странах Западной Ев¬
ропы, где оброки с земледельцев, их платежи государству также древ¬
нее феодализма. Однако участники симпозиума скорее склонны снять
31 ibid., р. 4.
32 Ibid.
33 В противовес точке зрения Фюстель де Куданжа, Сибома, Адамса.


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
91
с обсуждения этот огромной важности вопрос, чем решить его, ибо они
ограничиваются констатацией: «Право судить и облагать крестьянина
платежами... тот факт, что лорд содержится трудом подвластных ему
крестьян,— не свидетельствует о существовании феодализма»34. Скла¬
дывается впечатление, что ееньериальный разрез отношений не входит
в концепцию феодализма американских компаративистов.
Сравнительно-исторический метод требует от буржуазной историо¬
графии новых представлений, новых концепций. Поскольку же таковые
отсутствуют, этот метод обрекает ее на блуждание в лабиринте проти¬
воречий. Можно согласиться, что «ни одно статическое определение
(феодализма) не может быть полностью удовлетворительным, ибо фео¬
дализм, подобно любой другой политической (NB.—М. Б.) системе, бес¬
прерывно развивается. Статическое определение должно быть дополнено
другим определением — в терминах динамических»35. Но значит ли это,
что динамическое определение должно быть лишено конкретного содер¬
жания и поэтому являться в равной мере пригодным для характеристи¬
ки любой формы общественного строя, как это делают названные авто¬
ры, предлагая характеристику феодализма в качестве «серии ответов на
определенный род запросов»? Не удивительно их горькое разочарова¬
ние тем, что даже самый тщательный анализ содержания этого тер¬
мина не оправдал их надежд. «Феодализм — неудачное слово,— цити¬
рует Штрайер Мэтланда.— Оно непригодно даже с точки зрения задач
анализа одного лишь западноевропейского развития»36. Слово «феода¬
лизм», говорит он, привлекает внимание лишь к одному элементу в слож¬
ной организации общества, к тому же —элементу, который не являет¬
ся наиболее характерным для данного строя, так как зависимые и слу¬
жилые держания были известны задолго до того, как возник самый тер¬
мин, которым они позднее обозначались. Если именовать «феодальной»
каролингскую империю, продолжает Штрайер, то нужно другое слово,
чтобы описать состояние западноевропейских стран в XI веке. Классо¬
вая структура общества позднего средневековья была иной по срав¬
нению со структурой общества раннего средневековья, но являлись ли
они в равной степени «феодальными»? Сеньерии 1000, 1200 и 1400 гг.
весьма различаются между собой, однако кто скажет, какую из них
признать типичной для феодализма? Феодализм, заключает Штрайер,
не синоним ни аристократии, ни крупного землевладения, ни зависи¬
мого держания.
Мы умышленно изложили ход рассуждений Штрайера, чтобы стала
очевидной методологическая беспомощность «типологии» компарати¬
визма, представленного в труде «Феодализм в истории». Нетрудно по¬
нять, почему историки этой школы, столь стремившиеся вырваться из
плена формально-юридической трактовки феодализма, не ухватились
за единственную альтернативу — за то содержание, которым наполнило
этот термин законодательство французской революции, выдвинувшее
на первый план сеньериальную власть и именно ее в первую очередь
уничтожившее. Правда, такая постановка вопроса может вызвать воз¬
ражение, заключающееся в том, что «остаточные» явления этого строя,
дожившие до конца XVIII в., мы выдали бы за строй в пору его рас¬
цвета, каким его знало классическое средневековье. Однако не вправе
ли мы предположить, что именно этот «рудимент» и являлся истинным
базисом всей цепи отношений и в пору их расцвета? Так или иначе, но,
упустив эту возможность, Штрайер повторяет политическое определе¬
ние феодализма, которое «динамично» именно потому, что оно лише¬
но конкретного содержания:	феодализм — форма управления. Это
34 «Feudalism in History», p. 7.
35 Ibid.
riß т j_ ; л


92
М. А. Барг
теория субординации, фикция единства, «кооперация» среди феодаль¬
ных лордов. Империя Карла еще не была, по мнению Штрайера, фео¬
дальной, ибо магнаты обладали политической властью в качестве упол¬
номоченных короля, а не именем собственного права. Феодализм уста¬
новился здесь в полустолетие, следующее за временем царствования
Карла Великого, когда возникло феодальное управление, то есть ког¬
да частная власть стала олицетворением государства. В итоге феода¬
лизм снова сводится к политической раздробленности’, к поместью-го¬
сударству. То, что казалось столь обнадеживающим и радующим новиз¬
ной в самой постановке проблемы о «повторяемости» и «единообразии»
в истории, привело нас к определению, являвшемуся трюизмом уже в
конце XIX века.
Этим, однако, полностью не зачеркивается научная значи¬
мость труда, созданного скорее с целью постановки, по существу, но¬
вых для традиционной буржуазной историографии вопросов, нежели для
окончательных ответов на эти вопросы. Сравнительно-исторический ме¬
тод, как известно, отнюдь не «изобретение» наших дней; новым для
буржуазной медиевистики является лишь приближение к мысли о фео¬
дализме как наиболее универсальной среди классовых общественно¬
экономических формаций. Поэтому заслуга историков — участников
симпозиума несомненна, несмотря на слабость такой концепции фео¬
дализма.
Парадоксально, но в Европе компаративизм в послевоенные годы
утвердился во многих областях социально-исторического исследования,
однако только не в исследовании юридически интерпретируемых фео¬
дальных институтов. В этой области реакция была обратной. Социаль¬
но-историческое истолкование феодализма, обоснованное Блоком, среди
буржуазных историков нашло гораздо меньше сторонников и продол¬
жателей, нежели критиков. Прежде всего эту роль взяли на себя пред¬
ставители «современной школы» в ФРГ. В качестве иллюстрации пози¬
ции последних остановимся на работе О. Бруннера «Феодализм. Очерк
смысловой истории».
Эта работа была опубликована 30 лет спустя после работы Гинтце,
В руках Бруннера уже находились труды Миттайса, Блока и американ¬
ских компаративистов. Однако его концепция феодализма от этого ни¬
сколько не стала богаче. Наоборот, Бруннер зовет назад, от сравнитель¬
но-исторического и социологического рассмотрения феодализма к
«юридическому» и «точному» его определению. Критикуя типологиче¬
ский метод Гинтце, он утверждает: если понятие «ленный строй» не ис¬
черпывается термином «феодализм», то, наоборот, понятие «феодализм»
вполне покрывается термином «ленный строй»37. При этом он реши¬
тельно подчеркивает уникальность западноевропейской «ленной систе¬
мы». Как только историк оставляет эту «твердую почву», понимание
феодализма становится настолько расплывчатым, что встает вопрос:
можно ли вообще определить, что есть «феодализм»?38
Прослеживая историю понятия «феодализм», Бруннер устанавли¬
вает, что со времени французской революции конца XVIII в. оно отож¬
дествлялось в историографии и политической мысли то с «сословным
строем», то есть с системой прав и привилегий, «уступленных государст¬
вом» одним классам и не признаваемых за другими; то с политической
монополией дворянства (Сийес: дворяне — «уполномоченные феодализ¬
ма»); то с иерархически построенным аристократическим союзом терри¬
ториальных господ; то с системой власти, основанной на личной зави¬
симости человека от человека и рассматриваемой как наиболее нетер¬
пимая 'форма рабства; то, наконец, с крупным землевладением — этим
37 О. Brunner. Op. cit., S. 352.
38 Ibid., S. 319.


Концепция феодализма в современной буржуазной исгориографии
93
«несущим фундаментом феодального общества» («марксистское», по
мнению Бруннера, восприятие).
В итоге подобного анализа современная буржуазная медиевистика
оказывается в заколдованном кругу и снова и снова задается вопросом:
что же такое феодализм, описывать ли его с помощью «набора» черт
или путем выделения одной профилирующей черты, и может ли он во¬
обще быть определен?
К этому скепсису приводит не столько множественность обществен¬
ных «систем», которые подводятся под это понятие, сколько пороч¬
ность метода анализа Бруннера. В самом деле, задавшись целью иссле¬
довать эволюцию понятия «феодализм», Бруннер смешал историю на¬
учного словоупотребления (кстати, ее он меньше всего касается) и его
популяризацию, использование в политической пропаганде, публицис¬
тике. Сюда же присовокуплено и понятие «феодализм» в буржуазной
социологии, истории политической мысли, истории права. Естествен¬
но, что ничего, кроме бесконечной путаницы, от такого «многопланового»
решения стоявшей перед нами задачи ожидать невозможно.
Как известно, в различные периоды в центре внимания историогра¬
фии оказываются различные аспекты истории прошлого. Историк во¬
лен посвятить себя изучению не целой структуры, а ее части. Однако это
еще не значит, что правомерно целое свести к части или один из аспек¬
тов проблемы выдать за единственный. Именно этого самого кричащего
логического порока буржуазной историографии не заметил Бруннер.
Феодализм может быть определен юридически или политически, эко¬
номически или социально; он может выступать как сословный строй
или как строй государственный; он может предстать как организация
производства и распределения и как определенное «состояние человече¬
ского духа» — веры, знаний, общественной психологии и т. д. Однако
это еще не означает, во-первых, что существует столько определений
понятия «феодализм», сколько аспектов его логического анализа, во-
вторых, что каждое такое определение отрицает предшествующее или
последующее и тем более исчерпывает их и, в-третьих,— и это самое
главное,— что все эти определения внутренне не взаимосвязаны и не
обусловлены одним из них — основным, определяющим аспектом. Весь
вопрос заключается лишь в том, в чем усматривать последний. Узость
буржуазных концепций феодализма в том и проявляется, что в качест¬
ве решающего аспекта феодализма называется такой из вышеперечис¬
ленных, который в действительности является привходящим и поэтому
не объемлет структуру общества в целом, В действительности все это
только означает, что буржуазная историография, упорно отвергая мар¬
ксистскую концепцию общественно-экономической формации, естествен¬
но, оказалась не в состоянии выработать свою собственную «логическую
модель» средневекового общества, которая позволила бы охватить
его сверху донизу. Хотя Бруннер останавливается довольно подроб¬
но на экономических предпосылках и основах феодализма, рассмат¬
ривая в качестве них хозяйственную структуру, в которой преобладает
земледелие, а обмен, существующий наряду с господствующим нату¬
ральным хозяйством, остается у него локально ограниченным, он делает
это только в связи с изложением тех вопросов, которые поставлены пе¬
ред наукой марксизмом. Марксистское определение феодализма Бруннер
толкует крайне односторонне и упрощенно, а именно как понятие, воз¬
никшее под влиянием словоупотреблений французской революции. По¬
скольку феодализм во Франции XVIII в. был «остаточным» и сводился
к крупной земельной собственности — сеньериальной власти, послед¬
няя и в концепции революции конца XVIII в. и в марксистской «слывет
несущим фундаментом феодализма». Изложив по-своему марксистскую
концепцию, Бруннер решительно с ней не соглашается. Определяющим


94
М, А. Барг
для феодализма, по его мнению, является не «состояние» (имущество),
а сословность: «Не землевладение составляло стержень феодализма» 39.
Вне государственного, институционного аспекта, заключает Бруннер,
Понять феодализм невозможно.
Многие историки данного направления, сознавая чрезмерный «тех*
ницизм» формально-юридического толкования термина «феодализм»,
сами употребляют его не только в узком, но и в более широком сослов¬
но-политическом значении. Так, западногерманский медиевист Карл
Босл в одной из своих работ пишет: «Феодальный строй, который мы
зачастую сводим к вассалитету, возник на другой социально-политиче¬
ской стадии и с некоторыми модификациями продолжал существовать
вплоть до начала XIX в.»40. Это признание не помешало ему, однако,
буквально несколькими строками ниже утверждать, что именно относи¬
тельно X—XIJ вв. «можно со всей строгостью говорить о феодальном
обществе», так как речь идет о «великой эпохе вассалитета»41. Естест¬
венно, что такая, мягко выражаясь, эластичность понятий не содейст¬
вует их уточнению и установлению их однозначности. Тем не менее оче¬
видно, что само признание их многозначности вынужденно. Историки го¬
сударственного строя средних веков — в его традиционных рамках,
включающих и историю сословного строя,— попросту не могут опериро¬
вать формально-юридическим определением феодализма. Вот почему
Босл вынужден признать: «Фьеф и вассалитет не являются единственны¬
ми формами [суверенитета или сосуверенитета]... феодализм также
имеет и социальную сторону (un cadre social), нисходящую вплоть до
уровня наиболее низкого» 42. Признание характерное: речь идет о «сенье-
риальном аспекте» феодализма, о способе существования низших клас¬
сов— крестьянских масс, городских общин. И хотя эти массы в глазах
Босла — всего лишь «сырье» истории, они «пассивны и терпеливы», не
принимают «никакого видимого участия в политических и социальных
судьбах страны» 43, тем не менее он вынужден признать, что без них кар¬
тина феодализма была бы неполной. Итак, мы оказались перед любопыт¬
ным историографическим фактом: содержание термина «феодализм» в
современной буржуазной медиевистике может значительно варьировать
и даже оказаться противоположным в зависимости, так сказать, от «спе¬
циальности» историка. Естественно, что вместе с содержанием «феода¬
лизма» варьируют и хронологические рамки строя, этим термином обо¬
значаемого. Так, если исходную грань его Босл усматривает в VIII в.,
то конечную он относит к началу XIX века. Фактически он знает и дру¬
гую его хронологию, более «строгую», «точную» — X—XII вв., то есть
ленную систему, однако для целей его исследования она не годится.
верными себе остаются только историки формально-юридической
школы, изучающие вассально-ленные отношения. Им представляется,
что для цели, ими преследуемой, вполне достаточно истолковать термин
«феодализм» в полном соответствии со словоупотреблением средневеко¬
вых февдистов, то есть как синоним этих отношений. Очевидно, что в
такой интерпретации история феодализма — это история одного из ин¬
ститутов средневекового общества, который к тому же рассматривается
в полном отрыве от подлинных предпосылок его возникновения, само¬
довлеющий характер ленной системы в освещении этой школы поистине
доведен до последней грани.
Такова точка зрения формально-юридического направления в бур¬
жуазной медиевистике. Наиболее ярко она представлена в Западной
39 Ibid., S. 604.
40 К. В о s 1. La société allemande moderne, ses origines médiévales. «Annales.
Е. S. C.». 1962, 17 année, № 5, p. 851.
41 Ibid.
42 Ibid.
43 I b i d., p. 852.


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
95
Европе в труде бельгийского историка Ф. Гансхофа, а в США — труда¬
ми К. Стефенсона, Хойта и др. В книге «Что такое феодализм?»44 Гаис-
хоф предупреждает, что его интересует феодализм в «тесном», «технич¬
ном», «юридическом» смысле слова, то есть в качестве обозначения
института «феодально-вассальных» отношений, к тому же ограниченного
им территориально районом между Луарой и Рейном («колыбель фео¬
дализма») и хронологически периодом X—XII вв., исчерпывающих
историю этого института. Конечно, историк может изучать отдельно взя¬
тый институт— в этом смысле Гансхоф выполнил свою задачу безупреч¬
но. Поражает другое — совершенно искреннее убеждение, что этот ин¬
ститут может быть объяснен сам по себе и «сам из себя», без той почвы,
которая его взрастила и питала, и в частности, даже без простого упо¬
минания, не говоря уже об анализе, крестьянско-вотчинных отношений,
ему предшествующих. Нам же представляется само собой разумеющим¬
ся, что, например, без взаимосвязи с последними не могут быть объясне¬
ны самые кардинальные факты генезиса вассально-ленных отношений,
хотя бы такие, как бенефициальная реформа Карла Мартелла, слияние
бенефиция и вассалитета и многие другие. А между тем Гансхоф ни разу
не испытывал нужды даже в кратких экскурсах в другие области жиз¬
ни. Точно так же и английский'историк Ф. Стентон в работе «Первый век
английского феодализма (1066—1154 гг.)»45 смог обойтись даже без
упоминания манориального строя. Его интересовали лишь отношения,
основанные на вассальном договоре,— они и исчерпывают для него со¬
держание феодализма.
Некоторые историки и этого направления сознают неудобства столь
ограниченного истолкования понятия. Сознание этого зреет в последние
годы в буржуазной историографий, являясь следствием все более ши¬
рокого и глубокого анализа средневековья. Так, французский медие¬
вист Р. Бутрюш, один из современных представителей школы М. Бло¬
ка, с одной стороны, ратует за строго юридическую интерпретацию тер¬
мина «феодализм». «Могут возразить,— пишет он,— что вопросы терми¬
нологии не имеют большого значения и что мы воюем с ветряными мель¬
ницами. Нам это, однако, представляется иначе. Обозначать тем же тер¬
мином не только все «связи зависимости», но и общества и институты,
которые ничего общего не имеют с феодализмом, значит... вуалиро¬
вать за путаницей слов непонимание вещей. Мы настаиваем на том, что
без вассального договора, без фьефа, без социальной и политической
организации, основанной на личных связях особого рода (!), нет фео¬
дального строя» 4Ö. В действительности, однако, в своих собственных ра¬
ботах автор не смог огойти от того пути, который был до него проложен
трудами Блока. Выход Бутрюш нашел чисто словесный: свою книгу, по¬
священную западноевропейскому феодализму, он озаглавил «Сеньерия
и феодализм», то есть ввел в название понятие, выходящее за рамки,
принятые формально-юридической школой. Иначе говоря, сохраняя в об¬
щем горизонт Блока и исследуя наряду с вассально-ленными отноше¬
ниями также и отношения крестьянско-вотчинные, Бутрюш указанным
заглавием как бы достигает двоякого рода цели: отдает дань академи¬
ческой традиции, давая понять, что он рассматривает не только фео¬
дальные институты (в понимании формально-юридическом), но и инсти¬
туты сеньериальные, которые он тем не менее никак не решается назвать
«феодальными», и, с другой стороны, подчеркивает, что такая интер¬
претация феодализма не охватывает структуру общества в целом, су¬
жена и нуждается потому в весьма существенном дополнении. Другими
44 F. G a n s h о f. Qu'est-ce que ta féodalité. Bruxelles. 1957.
45 F. M. Stenton. The First Century of English Feudalism (1066—1154). Oxford.
1932; ср. С. Stephenson. Medieval Feudalism.
46 R. В о u t r u с h e. Seigneurie et féodalité, pp. 23—24.


96
М. А. Барг
-	—...	— '-ui	^	„v..	 :-т~„	:	"г-	ч-таг-лц-л.
словами, за таким терминологическим пуризмом кроется, красноречиво^
признание того, что без сеньерии нет феодализма, что без нее он не мо¬
жет быть понят в своем существе (хотя и может быть отчетливо описан
в одной лишь плоскости), что сеньерия — истинный базис феодализма·,
следовательно, «феодализм» в собственном смысле слова.
Подведем некоторые итоги,
1. Концепция феодализма в буржуазной историографии претерпела
за последние два-три десятилетия значительную эволюцию, отража¬
ющую известным образом эволюцию историко-философского и логиче¬
ского подхода к рассмотрению этой проблемы. В результате мы можем
констатировать наличие не одной, а, по существу, нескольких концеп¬
ций. Основные из них: формально-юридическая, которая сводит исто¬
рию феодализма к истории вассально-ленных отношений; государствен¬
но-правовая, идентифицирующая феодализм с «методом» конституиро¬
вания власти при условии отсутствия публичных средств власти, и, на¬
конец, социально-историческая, которая в лице М. Блока приблизилась
к пониманию феодализма как общественного строя, существенной чер¬
той которого является эксплуатация класса земледельческого классом
рыцарским. Однако преобладающими в буржуазной науке наших дней,
несомненно, являются первые две концепции.
2. В соответствии с эволюцией самого толкования феодализма в бур¬
жуазной историографии видоизменялся метод изучения средневекового
строя. Наряду с традиционным, европоцентристским, а точнее, «западно¬
европейским», взглядом на феодализм как на уникальный и неповтори¬
мый строй, порожденный германо-романским миром, в современной бур¬
жуазной историографии, особенно в медиевистике США, утверждается
метод сравнительно-исторический, приверженцы которого стоят на точке
зрения, близкой к универсально-историческому толкованию характера
феодализма, признанию его «повторяемости» и распространенности да¬
леко за пределами Западной Европы.
По сравнению с европоцентристским подходом к изучению пробле¬
мы феодализма школа компаративистов, несомненно, имеет ряд как тео¬
ретических, так и методических преимуществ, обусловленных более ши¬
роким полем исторических наблюдений. Ее борьба против «индивидуа¬
лизирующего» метода в истории является прогрессивным явлением в со¬
временной буржуазной историографии. Методологии «индивидуализи¬
рующей» науки компаративисты противопоставляют концепцию «ста¬
диальных аналогий». И хотя эти стадии в их интерпретации — всего
лишь стадии своеобразного круговорота цивилизаций, хотя феодализм
истолковывается ими чисто политически, подход американских компас
ративистов к этой проблеме (однако отнюдь не ее решение) много пло¬
дотворнее традиционных взглядов и приемов узкоюридического направ¬
ления западноевропейской медиевистики.
Трудность определения характерных черт феодализма заключается
в том, что этот строй отличается крайней многоликостью конкретно-исто¬
рических форм, как статических (институты), так и динамических (свя¬
зи, отношения). Эти различия обусловлены: 1) различными путями пе¬
рехода народов к феодализму — на почве синтеза рабовладельческих и
первобытнообщинных институтов (с весьма различным удельным весом
тех и других), на основе «органического» имманентного развития и из¬
живания родоплемеиного строя, на основе «перенесения» феодальных ин¬
ститутов в «готовом виде» из стран феодализированных в страны, ими
покоренные (например, из Англии в Ирландию, из Франкского государ¬
ства в Саксонию); 2) различными формами феодальной собственности—
частно-вотчинной, государственной («азиатской») и, наконец, извест¬
ным сочетанием тех и других; 3) различными формами политической
организации — государство централизованное, государство-федерация
слабо связанных территориальных княжеств, различные формы монар¬


Концепция феодализма в современной буржуазной историографии
97
хии и феодальная республика (Венеция). К тому же феодальные отно¬
шения максимально «зашифровывают», затемняют суть способа произ¬
водства, вуалируя и мистифицируя ее юридическими, политическими,
этическими, духовными институтами. Феодальные производственные от¬
ношения при всей их внешней конкретности всегда выступают опосред¬
ствованно, воспринимаются, так сказать, наизнанку: экономическое гос¬
подство выступает в качестве политического верховенства, экономиче¬
ская зависимость скрыта за институтом зависимости личной, личная за¬
висимость, в свою очередь, скрыта за концепцией «личной верности»,
или «подданства», земные установления выступают как «божественный
порядок» и т. д. В результате ни одно статическое (по логической струх-'
туре) определение феодализма не может приобрести универсального
значения ввиду того, что оно не вмещает многообразия конкретно-исто¬
рического процесса и поэтому оказывается в конечном итоге лишь «от¬
влечением» от какой-либо одной конкретной и по необходимости ло¬
кальной формы феодализма.
Подлинно универсально-историческая концепция феодализма мо¬
жет быть достигнута лишь на почве методологии марксизма, позволя¬
ющей проникнуть в самую суть базисных, экономических отношений
этого общества. Если попытаться суммировать современное содержание
этой концепции, то оно сводится к следующему. Марксистская медиеви¬
стика рассматривает феодализм как способ производства, основанный
на сочетании крупной земельной собственности и зависимого мелкокре¬
стьянского хозяйства, эксплуатируемого в пользу номинальных соб¬
ственников земли методами внеэкономического принуждения, опираясь
на патримониальные формы государства. В условиях «изначального»
господства частно-вотчинной системы собственности последнее пережи¬
вает две основные фазы: 1) господство системы всеобщих связей лич¬
ной зависимости обладателей публичных функций — вассально-ленная
система (монархия-сюзеренитет); 2) система «всеобщего подданства»
(монархия абсолютная). Переходная грань между ними — развитие го¬
родов и обмена.
7. «Вопросы истории» № 1,


ПУБЛИКАЦИИ
ПОСЛЕДНИЙ ВРЕМЕНЩИК ПОСЛЕДНЕГО ЦАРЯ
(МАТЕРИАЛЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СЛЕДСТВЕННОЙ КОМИССИИ
ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА О РАСПУТИНЕ И РАЗЛОЖЕНИИ САМОДЕРЖАВИЯ)*
V. Влияние безответственных сил на верховное управление
Основным вопросом внутренней политики минувшего царствования, определяв¬
шим остальные вопросы верховного управления, было отношение носителя царской
власти к Государственной думе, Распутин не был противником Государственной ду¬
мы или, вернее, был противником ее лишь постольку, поскольку в ней раздавались
нападки против него; в политических партиях же он не разбирался, как он говорил:
«Какого черта от них толку; все равно, что права, что лева» (стенограмма второго
допроса Манасевича-Мануйлова). В области этих отношений носителя царской власти
к Государственной думе самый знаменательный факт — посещение бывшим импера¬
тором Государственной думы — нужно приписать исключительно влиянию и настоя¬
нию Распутина, так как об этом свидетельствуют показания таких свидетелей, кото¬
рых уже ни в коем случае нельзя заподозрить в стачке между собою, как, например,
бывший управляющий министерством внутренних дел А. Н. Хвостов и Манасевич-Ма-
нуйлов. Хвостов так говорит об этом в своих показаниях: «Месяца за 2—3 до посе¬
щения государем Государственной думы я получил такой филерский доклад (листок):
сидит Распутин совершенно пьяный, приехал опохмелиться, ему очень скучно, и он
позвал наблюдавших за ним агентов пить с ним чай. Сидят, пьют чай, и один из них
спрашивает: «Что ты, Григорий Ефимович, грустный, что задумался?» Он ответил:
«Сказано мне подумать, как быть с Государственной думой, я совершенно не знаю,
а ты как думаешь?» Агент ответил: «Мне нельзя думать об этом, а то мне от началь¬
ства влетит». Распутин тогда заметил: «А знаешь что... Я его пошлю самого в Думу,
пускай поедет, откроет, и никто ничего не посмеет сделать». С этим рассказом
А. Н. Хвостова совпадает в общих чертах и рассказ Манасевича-Мануйлова: «Я хочу
рассказать интересную вещь о Распутине, о том, насколько сильно было влияние его
на Царское Село; это для вас интересно. Он говорил как-то раз; «Я больше имею
влияние на царя, чем на нее...» Когда Штюрмер был уже председателем (совета ми¬
нистров), то снова пошли разговоры относительно того, что реакционная партия ра¬
ботает против Думы. Тогда у меня был Бурцев *, и мы разговаривали по этому пово¬
ду. Бурцев очень волновался и говорил, что нз всех этих разговоров может что-ни-
будь произойти. Нужно что-нибудь такое сильное, чтобы разбить эту волну, которая
начинается. Тогда я говорю Бурцеву: «А что, если царь приедет в Думу?» Он гово¬
рит: «Это невозможная вещь; во-первых, он в Ставке, а затем, как это сделать?» Тог¬
да я говорю: «А через Распутина. Не знаю, как думаете, но это будет очень полез¬
но», Я поехал к Распутину и говорю: «Вот слушай, так и так говорят против Думы».
Он отвечает: «Да, да, это все клопы, которые ворочаются против Думы, но клопы
кусаются и могут наделать бед». Я говорю ему: «Ты имеешь влияние, устрой-так, чтобы
папаша приехал в Думу». Он стал бегать по комнате, а потом говорит: «Ну, ладио,
папаша приедет в Думу, ты скажи этому старикашке (Штюрмеру), что есть такое
предположение, что, вероятно, будет царь» [.Д
По убеждению, высказанному некоторыми из допрошенных свидетелей, напри¬
мер, сенатором Белецким, устранение великого князя Николая Николаевича 2 от долж¬
ности верховного главнокомандующего и принятие бывшим императором этой долж-
* Продолжение. Начало см, «Вопросы истории», 1964, №№ 10 и 12.


Публикации
99
пости на себя должно быть приписано в значительной мере Распутину, который счи¬
тал великого князя Николая Николаевича своим личным врагом и не раз говорил
окружающим о том, что великий князь Николай Николаевич, который ранее был к не¬
му расположен и принимал его у себя, в последнее время только и думает о том, что¬
бы его удалить. Это убеждение, высказанное Белецким, находит себе подтверждение
в многочисленных приветственных телеграммах, посланных Распутиным бывшему им¬
ператору вскоре после того, как последний принял на себя высшее командование. Но
Манасевич-Мануйлов в своих показаниях (стенограмма второго его допроса) сооб¬
щает уже о менее известном факте, о том, что назначение генерала Рузского3 коман¬
дующим Северным фронтом тоже следует приписать влиянию Распутина, «В Петро¬
граде, — говорит Манасевич-Мануйлов, — проживает один господин, по фамилии
Миклос, он — темный человек, и я его совершенно не знаю. Были разговоры даже
о том, что он чуть ли не шпион. У него был вечер, на котором было много офицеров,
был Распутин, и эта группа офицеров стала говорить Распутину о необходимости на¬
значения генерала Рузского на пост командующего Северным фронтом. Распутин так
волновался, что тут же написал царю телеграмму, которая начиналась так: «Народ
всеми глазами глядит на генерала Рузского, коли народ глядит, гляди и ты», И не¬
сколько дней спустя Рузский был назначен. Когда он был назначен, Распутин хотел,
чтобы Рузский с ним свиделся и чтобы у них установились отношения. Но Рузский
отклонил это...».
Отношение царской четы к великокняжеской семье определялось отношением
Распутина к отдельным членам этой семьи. Мы уже отметили, что Распутин сыграл
известную роль в охлаждении бывшего императора к великому князю Николаю Нико¬
лаевичу. Сенатор Белецкий следующим образом говорит о той роли, которую сыграл
Распутин в охлаждении, наступившем между бывшей императрицей Александрой
Федоровной и ее сестрой великой княгиней Елизаветой Федоровной: «Специального
поручения следить за сношениями ее высочества во время приездов ее в Петроград
я от А. А. Вырубовой не получал, но со слов Распутина знал, что подобного рода
приезды, в особенности если они совпадали со временем пребывания государя в Цар¬
ском Селе, сильно нервировали императрицу; причем Распутин говорил, что постоян¬
но поднимаемыми ее высочеством вопросами об удалении его, Распутина, от близо¬
сти к августейшей семье она добьется того, что ее совсем не будут принимать...» [...}.
Вообще политика Распутина состояла, по-видимому, в том, чтобы оградить бывшего
императора от влияния на него кого-либо из великих князей. Отсюда — ненависть к не¬
му со стороны великокняжеской семьи, ненависть чисто личная ввиду совершенно
ничтожной моральной ценности отдельных ее членов, и непосредственное участие не¬
которых из великих князей в заговоре на жизнь Распутина.
Переходя к влиянию Распутина на назначение отдельных министров и главно¬
управляющих, следует прежде всего остановиться на отношении Распутина к
П. А. Столыпину. По-видимому, эти отношения вначале были сносными, и даже сам
Столыпин видел сначала в Распутине молитвенного старца, потому что Распутин
был приглашен Столыпиным помолиться у постели его дочери, раненной во время
взрыва на Аптекарском острове. Но само собой разумеется, что под влиянием доне¬
сений филеров и сообщений Департамента полиции у Столыпина скоро открылись гла¬
за на истинную природу подошедшего вплотную к трону старца, и, как мы уже от¬
метили выше, Столыпиным был сделан бывшему императору оставленный последним
без внимания доклад о Распутине. Является небезынтересным то обстоятельство, что
вслед за сим положение Столыпина пошатнулось, что во время киевских торжеств, на
которых присутствовал вместе с царской семьей и Распутин, он находился в полной
опале и пренебрежении, и только насильственная смерть4 спасла его от назначения
на Кавказ. Из последующих назначений нужно отметить отставку товарища министра
внутренних дел генерала Джунковского, последовавшую немедленно после того, как
им был сделан бывшему императору неблагоприятный доклад о Распутине, и оста¬
новиться на отставке Коковцова и на карьере А. Н. Хвостова, неразрывно связанной
с Распутиным.
Коковцовым был принят яаившийся «посмотреть» его Распутин. О том впечат¬
лении, какое произвел на него Распутин, Коковцов в резкой вышеприведенной форме
сообщил государю5. После этого отношение к Коковцову со стороны бывшей импера¬


100
Публикации
трицы резко изменилось. Как ни ценил бывший император Коковцова, как ни трудно
ему было терять такого испытанного деятеля, ему пришлось уступить [...]6. Урок, по¬
лученный Коковцовым, послужил на пользу назначенному на его место председате¬
лем совета министров Горемыкину, который, находясь у власти, пребывал в самых
дружеских с Распутиным и в самых почтительных с бывшей императрицей отноше¬
ниях, Камер-фурьерские журналы отмечают часгые приемы его бывшей императри¬
цей, а в бумагах его найдено множество писем к нему Распутина с просьбой помочь
тому или другому просителю, дать место или устроить того или другого знакомого
Распутина. Эти письма очень характерны. Приводим с соблюдением подлинной орфо¬
графии Распутина следующие из этих писем: \) «Дорогой божей старче выслушан их
помоги ежели возможно извиняюсь Григорий». 2) «Милой дорогой старче божей про¬
стите застраной вопрос и зобеспокойство миля просят сверой посылаю слюбовью дате
труд ученый ей хватит». 3) «Дорогой старче божей выслушай ево он пусь твому со¬
вет и мудросте поклонитца роспутин». Бесцеремонность Распутина в отношении Го¬
ремыкина доходила до того, что он, не стесняясь временем, обращался с подобными
просьбами к старику Горемыкину и по телефону. Вот как об этом рассказывает в сво¬
их показаниях журналист Алексей Фролович Филиппов: «Однажды в моем присут¬
ствии, находясь в обществе Тереховой из Москвы, жены Гарнич-Гарницкого (Гарнич-
Гарницкий был директором императорской фабрики игральных карт) и нескольких
других лиц, присутствовавших за обедом в отдельном кабинете «Северной гостини¬
цы», Распутин, очевидно, в подкрепление ранее бывшего разговора с Гарнич-Гарниц-
ким, которому им, очевидно, было обещано, не знаю, по каким причинам и когда, со¬
действие к тому, чтобы огромное подвижимое имение целлюлозной фабрики Вальд-
гоф, подлежавшее ликвидации как собственность членов германского рейхстага, оста¬
лось нетронутым, объявил, что он поговорит об этом с Горемыкиным и добьется по¬
ложительных результатов. Ввиду того, что находившееся за столом общество было
разношерстным по составу и даже несколько подозрительным, я, сидя рядом с Рас¬
путиным, сделал ему замечание о том, что не следовало бы так уверенно говорить
не только о результатах будущей беседы с Горемыкиным, но и вообще о возможно¬
сти самой беседы, на что охмелевший и вспыливший Распутин с горячностью предло¬
жил мне немедленно отправиться в телефонную будку и присутствовать при его раз¬
говоре с Горемыкиным. Желая изобличить его несостоятельность в данном случае, ко¬
торая казалась мне очевидной, я с готовностью принял его предложение и пригласил
в свою очередь Гарнич-Гарницкого. В присутствии нас Распутин, действительно, вы¬
звал кабинет Горемыкина, тогдашнего председателя совета министров, долго и невра¬
зумительно заплетающимся языком объяснял премьеру, что следует оставить обще¬
ство «Вальков», как называл общество Вальдгоф Распутин, аргументируя тем, что
оно все равно перейдет к нам и что в кем хорошие русские люди, на что получал от¬
веты, судя по репликам Распутина, удовлетворявшие его. Один из ответов свидетель¬
ствовал о том, что жена Горемыкина была опасно больна, и поэтому Горемыкин
просил повременить, а Распутин в свою очередь заметил, что «старуха скоро выздо¬
ровеет»...».
Недаром в данном случае по делу общества Вальдгоф Распутин обращался к Го¬
ремыкину. Горемыкин, состоявший в свойстве с сосланным им в каторжные работы
за соучастие в шпионстве Мясоедова 7 чиновником особых поручений Департамента
полиции Фрейнатом, и стоявший в самых близких отношениях к Горемыкину князь
Андронников не раз выступали в роли защитников немецкого капитала в России. Го¬
ремыкин был постоянным защитником интересов «Общества электрического освеще¬
ния 1886 года», финансируемого немецким банком, и сенатор Белецкий рассказывает
о том, что Горемыкин и Андронников, узнав о намерении управляющего министерст¬
вом внутренних дел А. Н. Хвостова снова поднять в совете министров вопрос о перехо¬
де к городскому общественному самоуправлению всех предприятий общества, пришли
в настоящую панику: Горемыкин, узнав от Белецкого об этом намерении Хвостова,
показав ему журнал совета министров, в установленном порядке проведенный по это¬
му делу, заявил, что он не позволит еновь обсуждать этот вопрос и что в случае вы¬
ступления А. Н. Хвостова в совете по поводу пересмотра этого дела он должен будет
обратиться к государю. К этому разговору, переданному Белецким Хвостову, присо¬
единились и настоятельные просьбы Андронникова, тогда еще нужного Хвостову и,


Публикации
101
как говорит Белецкий, оказавшего «Обществу 1886 года» далеко не бескорыстные ко¬
миссионные услуги, и выступление Хвостова в совете министров с требованием пе¬
ресмотра этого дела так и не состоялось.
Князь Андронников был посредником и между Горемыкиным и министром внут¬
ренних дел А. Н. Хвостовым. Безграничное честолюбие, ненасытная жажда денег и
крайняя неразборчивость в средствах для достижения того и другого превратили эфе¬
мерное пребывание у власти этого лидера крайне правых в один сплошной буль¬
варный роман. Сам Хвостов следующим образом рассказывает о начале своего зна¬
комства с Распутиным: «В 1911 г., дней за десять до убийства Столыпина, в Нижний
Новгород, где я в то время был губернатором, неожиданно приехали бывший изда¬
тель «России», знакомый еще моего отца, Георгий Петрович Сазонов и вместе с ним
Распутин, которого я ранее никогда не видал. Во время беседы со мной Распутин
(Сазонов, очевидно, чтобы не мешать нашей беседе, оставался в гостиной, а Распу¬
тин был со мной в кабинете) стал говорить о своей близости к царю, который делает
все, что он захочет, о том, что он прислан царем «посмотреть мою душу» и, наконец,
предложил мне .место министра внутренних дел. На мое замечание, что это место за¬
нято, Распутин ответил, что это все равно, что Столыпин все равно уйдет. Я не знал
в то время, что уход Столыпина на Кавказ был уже предрешен. Все это мне показа¬
лось настолько странным и необычным, что я не придал серьезного значения беседе
со мной Распутина, говорил с ним в полушутливом тоне, и он ушел от меня рассер¬
женным. Я не пригласил его обедать и отказался познакомить его со своей семьей,
о чем он меня просил. Потом я получил из местной почтово-телеграфной конторы ко¬
пию телеграммы, которую Распутин послал на имя Вырубовой и которая гласила
приблизительно так: «Хотя бог на нем почиет, но чего-то не достает». Примерно через
месяц затем я был у государя и был принят очень сухо: он не пригласил меня сесть и
во время моего доклада смотрел все время в окно. Это была полная противополож¬
ность приему, предшествовавшему визиту Распутина, когда я был принят государем
очень милостиво. После этого приема я решил уйти с государственной службы и по¬
пытаться пройти в Государственную думу, в которую я и был выбран от Орловской
губернии».
После своих известных речей о немецком засилье, обративших на себя внимание
в Царском Селе и снова открывших перед Хвостовым перспективы блестящей бюро¬
кратической карьеры, Хвостов поставил своей определенной задачей получение мини¬
стерского портфеля, понял, что путь к этому портфелю лежит через маленький домик
Вырубовой, и решил реабилитировать себя в глазах последней и Распутина. Через
общую знакомую Наталью Илларионовну Червинскую он познакомился с князем Ан¬
дронниковым, который, угадав в нем человека, которого он может сделать «своим»,
стал рекламировать его, рассылая всем, кому только мог, оттиски речей Хвостова
при соответствующих письмах, и свез его к Вырубовой в Царское Село. Через Выру¬
бову Хвостов получил аудиенцию у бывшей императрицы, о которой Хвостов расска¬
зывает следующее; «Государыня приняла меня очень милостиво, сказала, что очень
рада меня видеть; в очень милостивой форме, которую я теперь точно привести не
могу, намекнула на то, что хотя я и не безгрешен по отношению к Распутину, но она
надеется на то, что глаза у меня откроются; прибавила, что государь часто обо мне
вспоминает, и сказала, что она не будёт протестовать против назначения меня мини¬
стром внутренних дел, если только охрана Распутина будет лежать на Белецком. Я отве¬
тил, что я согласен на Белецкого, но зато все остальные назначения должны быть пре¬
доставлены мне. Государыня милостиво на это согласилась с тем, однако, чтобы в сфе¬
ру ведения Белецкого я совершенно не вмешивался. Вскоре после этого я был вызван
государем, который после разговора об общем положении сказал, что он с интересом
будет слушать мои речи в Государственной думе, но ни слова не сказал о моем на¬
значении. Но, кажется, уже на другой день меня вызвал Горемыкин, и я узнал от не¬
го о моем назначении». Некоторое недоверие к Хвостову, оставшееся после нелюбез¬
ного приема им Распутина, сказалось в том, что товарищем министра внутренних дел
с самостоятельным заведованием Департаментом полиции ему был навязан ловкий и
хитрый интриган, сумевший снискать доверие Распутина и Вырубовой, сенатор Бе¬
лецкий, бывший директором Департамента полиции при Макарове, и у Хвостова был
вырван из рук главный нерв министерства внутренних дел, потому что, по образному


102
Публикации
выражению самого Хвостова, министр внутренних дел без Департамента полиции все
равно, что «кот без яиц». Хвостов понял, что для того, чтобы укрепить свое положе¬
ние, пока еще весьма непрочное, а затем предпринять какие-либо шаги к получению
и портфеля председателя совета министров, он должен, во-первых, действовать за¬
одно с Белецким, а во-вторых, постараться расположить к себе Распутина.
По выработанному им совместно с Белецким плану он начинает вести вокруг
Распутина тонкую паутину сложных интриг, имевших целью: 1) заменить некоторых
членов кабинета другими, ему более желательными и 2) столкнуть Горемыкина и са¬
мому занять его место, Об этих интригах некоторое представление может дать сле¬
дующий отрывок из живого и циничного рассказа Белецкого: «Сейчас же по опубли¬
ковании указа о Хвостове, а затем и обо мне, были получены сведения о выезде из
Покровского Распутина, и между Андронниковым, Хвостовым и мною состоялась вы¬
работка плана наших отношений и связи с Распутиным; план этот потом видоизме¬
нился с его приездом, так как оказалось, что никто из нас, даже Андронников, тесно
с ним не сблизившийся, а впоследствии и владыка Варнава с приближенными к нему
лицами из духовенства Тобольской епархии не учли многих сторон натуры Распути¬
на и силы его влияния. Нами было предложено, что эти сношения с Распутиным дол¬
жен был, охраняя наше официальное положение и семейную жизнь, взять на себя
Андронников, который будет передавать нам для исполнения все те ходатайства, ко¬
торые будут исходить от Распутина, и будет принимать просителей, имеющих дела по
министерству внутренних дел и обращающихся к Распутину, чтобы избежать появ¬
ления этих лиц с письмами в наших приемных или квартирах; затем Андронников дол¬
жен был давать на жизнь Распутину, чтобы избавить его от необходимости брать
с просителей (что Андронников нам удостоверил и чего впоследствии Распутин не
отрицал), определенную сумму в 1500 рублей, которые мы (решено, что я) будем да¬
вать ему, Андронникову, а он будет частями выдавать Распутину при свиданиях с
целью этим путем заставить Распутина иметь более частые с ним свидания на пред¬
мет влияния на него; кроме того, было предположено на квартиру к Распутину при¬
ставить своего человека, чтобы знать в подробностях внутреннюю жизнь его и поне¬
многу оттуда отдалять нежелательный элемент. Выбор, в силу доминирующей роли
Андронникова в деле сношений с Распутиным, остановился на друге Андронникова—
нашей (то есть моей и Хвостова) общей знакомой Н. И. Червинской, родственнице
по первому мужу М, Т. Сухомлиновой, немолодой уже даме, много видевшей, умной,
не верившей, как и Андронников, в чары Распутина и познакомившейся уже с Вы¬
рубовой; г-жа Червинская в это время разошлась с Сухомлиновым из-за переменив¬
шихся отношений Сухомлиновых к Андронникову и много помогала Андронникову в
деле его борьбы с Сухомлиновым. Наши же свидания с Распутиным намечено было
установить на квартире Андронникова путем приглашения Распутина на обеды в са¬
мом тесном кружке своих лиц, чтобы, не стесняясь, иметь возможность влиять на Рас¬
путина по тем вопросам, по коим нужно было Хвостову подготовить благоприятную
почву наверху. Все расходы по устройству этих обедов мы предложили Андроннико¬
ву взять на себя, но он, обидевшись, отказался. Вместе с тем Андронников предложил
Хвостову (для проведения его начинания и поддержки его) свою газету «Голос Рос¬
сии», намеченную им к изданию с Нового года; по мысли Андронникова, орган этот
долженствовал заменить собою «Гражданина» князя Мещерского, и на его страницах
Андронников предполагал не только затрагивать и освещать программные вопросы
с точки зрения, желательной председателю совета и тем министрам, с которыми у не¬
го бьглн прочно сложившиеся отношения, но и вести главным образом кампанию про¬
тив тех членов кабинета, сановников и других лиц, кои ему или кому-нибудь из близ¬
ких к нему лиц были по тем или другим соображениям или лично неприятны, или не¬
удобны в политической игре. Эта газета с большим запозданием Бышла в 1916 году...
Посвятив г-жу Червинскую в наш план и получив от нее согласие, мы с Хвосто¬
вым убедились из разговоров как с ней, так и с Андронниковым в том, что Распу¬
тин действительно близок к ней и что благодаря массе оказанных ему с ее стороны
знаков внимания (подарками, посылками пирогов, тортов, фруктов и проч.) она до¬
стигла того, что он ценит ее советы и прислушивается к ее мнению в оценке тех или
других лиц, стремящихся к более интимному с ним сближению, за что Вырубова к
пей благоволит. Как только приехал Распутин, на другой же день в квартире Андрон¬


Публикации
103
никова был устроен обед, и состоялось наше с ним свидание. Не только я, который к
этому времени его еще недостаточно изучил, и Хвостов, который хотя и был с ним
знаком с Нижнего Новгорода, но затем долгий промежуток времени его не видел,
но даже Андронников и Червинская были поражены некоторою в нем переменою: в
нем было более апломба и уверенности в себе. Из первых же слов Распутин дал по¬
нять, что он несколько недоволен тем, что наше назначение состоялось в его отсут¬
ствие, и это подчеркнул князю, считая его в этом виновным. Затем, уже когда мы
возвращались с Хвостовым от князя, мне Алексей Николаевич сказал, что этого имен¬
но он и хотел, почему Андронников и принял все к этому меры. Андронников пред¬
чувствовал, что это обстоятельство Распутину не понравится; будучи к этому под¬
готовленным, он довольно умело отпарировал упрек, как бы не поняв его, особо тро¬
гательным приемом, изъявлением чувства радости по случаю его приезда и благо¬
дарности за его поддержку в нашем назначении; дал понять Распутину, что он и мы
особо это ценим и не забудем, что его приезд именно теперь, на первых шагах на¬
шего вступления в должность, и его советы и поддержка во дворце сразу нас поста¬
вят на правильный путь и охранят от ошибок, которые могут быть неблагоприятно
учтены наверху и т. п., и сейчас же пригласил к столу, начал усиленно потчевать его,
подчеркивая особое к нему внимание и уважение. Мало-помалу первая неловкость
и шероховатость встречи исчезли. Распутин оживился, и незаметно беседа налади¬
лась. Из разговоров за столом мне ясно стало, что наши назначения Распутину были
известны и что он против нас ничего теперь не имеет, но что он, видимо, хотел, что¬
бы мы получили их как бы с его рук. Затем, поздравляя нас и уже искренно, судя
по тону его, желая нам успехов служебных, он все-таки не преминул упрекнуть Хво¬
стова тем, что, когда он к нему приезжал еще в Нижний Новгород, чтобы его посмот¬
реть, Хвостов даже не дал ему поесть, а у него, Распутина, в кармане тогда было всего
3 рубля; при этом он добавил, что напрасно тогда Хвостов с ним не вошел в близ¬
кие отношения, так как его тогда посылал государь «посмотреть на Хвостова», и он мог
бы уже давно быть министром. Хвостов ответил, что он не знал обо всем этом, и что
ему, Распутину, следовало бы прямо сказать о своем тогдашнем материальном затруд¬
нении, и что, конечно, этого теперь не будет, и перевел разговор на прием его, Хвосто¬
ва, государыней и государем и добавил, что теперь Распутин может быть спокойным
в смысле охраны его; но тут Распутин мне уже высказал упрек за прошлое согля¬
датайство за ним и сообщил, что об этом ему говорил сам царь и упомянул почему-
то о 30 сыщиках, которых я за ним поставил в свое время для наблюдения (их в дей¬
ствительности было гораздо меньше: не более 8—10 человек). Я на это Распутину воз¬
разил, что все-таки при мне не было на него покушения, потому что я наблюдал и
за ним и за Илиодором, устроившим при генерале Джунковском на него покушение,
и сразу перевел его внимание на последнего; это отвлекло Распутина'от разговора обо
мне, и сразу от перемены его тона, выражения глаз, лица и нервности можно было
видеть, что этот человек не способен забывать ударов, ему наносимых. Тогда Рас¬
путин рассказал об обиде, ему причиненной Джунковским жалобой на его поведение
в Москве: добродушно сознался, что был грех (но в чем именно, не сказал; я понял,
что в опьянении), но затем уже гневно закончил словами: «Я ему этого не прощу».
Пользуясь таким настроением Распутина, я ему рассказал неизвестный ему еще в ту
пору факт выпуска за границу гражданской жены Илиодора с архивом последнего
вследствие того, что, несмотря на донесение и несколько телеграмм в Департамент
полиции от начальника Саратовского управления полковника Комиссарова (который
имел близкую к жене Илиодора агентуру) и саратовского губернатора на имя Джун¬
ковского с просьбой о разрешении задержать и обыскать жену Илиодора, с указа¬
нием времени ее отъезда, разрешение было дано только тогда, когда она уже выехала
и благополучно проехала границу. Это Распутина сразу ко мне расположило, тем
более, что я провел ту мысль в рассказе, что в архиве могли быть и остальные пись¬
ма, касающиеся близких Распутину лиц, и материалы о нем... Затем зашла речь о
Самарине8 и о владыке Варнаве, и действительно предположение епископа Варна¬
вы оказалось правильным, так как Распутин сразу принял сторону Варнавы и рас¬
палился против Самарина, которого никто из нас не защищал, а, наоборот, мы стара¬
лись оттенить, что это человек, близкий августейшей сестре государыни, отнюдь не
сторонник государыни и личный враг его. Распутина. Но разговор особенно не мусси¬


104
Публикации
ровали, чтобы не внедрить в Распутина мысль о заместителе Самарина, а больше
говорили о том, как бы сгладить в Синоде происшедшие осложнения в деле откры¬
тия мощей в Тобольске. Затем, когда перешли в гостиную, я оставил Распутина с
Хвостовым и, перейдя с Андронниковым в кабинет, передал князю 1 500 рублей, из ко¬
торых он при мне взял несколько сотенных бумажек {не припомню сколько: не то
три, не ТО пять) И, когда я вышел в залу, вызвал Распутина в кабинет, а затем отвел
его В свою спальню и там их ему отдал. Оки сейчас же вышли, и Распутин, я видел,
уехал, расцеловавшись со всеми нами, а мы остались, чтобы обменяться впечатления¬
ми от свидания с ним, не особенно всех нас удовлетворившего. Из свидания мы вынес¬
ли убеждение о трудности без соответствующей подготовки почвы проведения наме¬
ченной уже кандидатуры свойственника Хвостова, директора Департамента общих
дел Волжина9 на пост обер-прокурора святейшего Синода.,.» Это наглядное описа¬
ние первого «политического» обеда с Распутиным у Андронникова и тех приемов, при
помощи которых Хвостов и Белецкий обрабатывали Распутина, Манасевич-Мануйлов
(в стенограмме первого его допроса) дополняет пикантной подробностью: «Г1о слу¬
чаю назначения Хвостова подали уху, и он сказал Распутину, что не будет есть, по¬
ка тот не благословит, и когда тот благословил, то Хвостов поцеловал у него руку».
Налаженные в квартире Андронникова свидания Хвостова и Белецкого с Рас¬
путиным продолжались. Хвостову удалось провести на должность обер-прокурора
святейшего Синода своего свойственника Волжина и на должность управляющего
министерством земледелия Наумова10. Он уже начал проводить на должность ми¬
нистра финансов своего родственника графа Татищева и подкапываться под Горемы¬
кина, чтобы самому занять его место, и, вероятно, успел бы в том и в другом, если
бы у него было больше терпения, осторожности и меньше уверенности в завоеванном
им доверии бывшего государя. Хвостова скоро стали раздражать бесконечные хода¬
тайства, с которыми, иногда в довольно бесцеремонной форме, Распутин обращался к
нему по телефону, и многочисленные просители, которых вместе со своими записка¬
ми он направлял прямо к нему в министерство, а с другой стороны, и Андронников
обнаружил явную тенденцию заполнить своими креатурами министерство внутренних
дел, вплоть до высших чинов включительно. Приближалась сессия Государственной
думы с опасными запросами в бюджетной комиссии и с опасными речами, в которых
могли коснуться безмерно усилившегося влияния Распутина. Уверенный в том, что
доверие к нему бывшего императора окрепло, чувствуя, что положение его будет все
время непрочным, пока он будет опираться на Андронникова и на Распутина, распо¬
ложение которых может каждую минуту измениться, потому что рано или поздно на¬
ступит предел их безграничным требованиям, Хвостов стал думать о том, как бы на
время или навсегда избавиться от Распутина. Он решил воспользоваться приездом в
Петроград епископа Варнавы с архимандритом Августином, тобольским миссионером
и игуменом Тюменского монастыря Мартемианом (в котором Хвостов узнал своего
хорошего знакомого, «монаха с предсказанием», который в Вологде шлялся по куп¬
цам) для того, чтобы при помощи этих лиц уговорить Распутина отправиться в по¬
ездку по северным монастырям. Для того, чтобы расположить в пользу этого плана
означенных выше лиц, им из секретного фонда Хвостова по соглашению с Белецким
было выдано, якобы в возмещение их издержек, по приезде в Петроград по 1 500 руб¬
лей каждому, а игумену Мартемиану сверх того особо 2 тысячи рублей. Были выпол¬
нены некоторые пожелания епископа Варнавы, например, о служебном повышении су¬
дебного следователя Минского окружного суда Александрова, перешедшего затем в
Департамент полиции, и о материальной поддержке одного из московских хороших
знакомых владыки, чиновника канцелярии генерал-губернатора, откомандированного
в распоряжение градоначальника, которому из секретного фонда было выдано посо¬
бие в размере тысячи рублей. Кроме того, якобы для того, чтобы епископу Варнаве
было где остановиться во время своих приездов в Петрограде, для сестры его, жены
бедного синодального чиновника Прилежаевой, была нанята и меблирована квартира,
расходы по'которой затем оплачивались из секретного фонда. Распутин соглашался
на эту поездку, но ставил непременным условием, чтобы на место Станкевича в То¬
больске губернатором был назначен его хороший знакомый, управляющий Пермской
казенной палатой Ордынский-Танаевский. Распутин получил из того же секретного
фонда на личные его при поездке расходы 5 тысяч рублей, причем ему было сказано,


Публикации
105
что все расходы в пути особо будет оплачивать Мартемиян, и 3 тысячи рублей —
на расходы по примирению с лакеем, которого Распутин оскорбил на пароходе по до¬
роге из Тюмени в село Покровское и который принес на него' жалобу. Хвостов пред¬
ложил игумену Мартемиану дорогой убить Распутина, на что, как говорит Хвостов,
Мартемиап охотно согласился. Однако тотчас же, как только было выполнено жела¬
ние Распутина и тобольский губернатор Станкевич переведен в Самару, а на его место
назначен Ордынский-Танаевский, Распутин от поездки отказался, и весь описанный
выше план распался. Назначение, согласно требованию Распутина, тобольским гу¬
бернатором Ордынского-Танаевского разрушило другую комбинацию Хвостова, на¬
правленную к устранению Распутина, именно: Хвостов предполагал на место Станке¬
вича назначить губернатором ’в Тобольск друга епископа Варнавы вице-губернатора
Гаврилова, а на место последнего перевести из Вологды лично всем ему обязанного
исправника Алексина с тем, чтобы организовать убийство Распутина. Ввиду крушения
этих планов с тем, чтобы игумен Мартемиан не разболтал о сделанном ему предло¬
жении, Хвостову пришлось через Волжина устроить его архимандритом в один из
монастырей Тверской епархии.
Окончательная решимость во что бы то ни стало поскорее разделаться с Рас¬
путиным созрела у Хвостова под влиянием крушения его надежд заменить собою Го¬
ремыкина. Эти надежды были до известной степени обоснованны. Благодаря благо¬
склонности Распутина и Вырубовой Хвостов 6Ё1Л утвержден министром внутренних
дел, получил, минуя три награды, орден Анны I степени, был пожалован шталмей¬
стером, укрепил свое положение и сумел заронить в Царском Селе первое семя недо¬
верия к Горемыкину в смысле неправильной его политики в отношении Государствен¬
ной думы. В обществе и печати в это время ходили разговоры относительно того,,
что Государственной думе грозит большая опасность и Горемыкин хочет ей нанести
окончательный удар. Под влиянием, с одной стороны, искусных инсинуаций Хвосто¬
ва, а с другой стороны, тех положений, которые высказывал ставленник и друг Рас¬
путина петроградский митрополит Питирим, получивший к этому времени огромное
влияние в Царском Селе, при дворе мало-помалу стали приходить к убеждению, что
закрытие Государственной думы и тот курс, который взял Горемыкин, может приве¬
сти к печальному концу и стоить трона. В петроградском обществе открыто стали го¬
ворить о том, что дни Горемыкина сочтены. Для проведения па место Горемыкина
Штюрмера образовалась коалиция из митрополита Питирима, Распутина, который
к этому времени начал испытывать разочарование в Хвостове и подозрительно смот¬
реть на его настойчивое желание заменить собою Горемыкина, и состоявшего при ми¬
нистерстве внутренних дел Ивана Федоровича Манасевича-Мануйлова. Бывший агент
сначала по духовным делам в Риме, а затем в Париже по информации заграничной
прессы и политическому розыску, ловкий и беззастенчивый делец, не брезгавший и
частными сомнительными аферами и биржевой игрой, он был последнее время не у дел
и, сойдясь с Распутиным, сблизившись с ранее знакомым ему еще по экзархату Гру¬
зии Питиримом и узнав о шансах Штюрмера, он первый предложил ему свои услуги
для работы в этом направлении и явился посредником между ним и Питиримом. С
Распутиным Штюрмер был знаком уже несколько лет и бывал у него еще тогда, ког¬
да Распутин жил на Английском проспекте, а в последнее время виделся с ним у ко¬
менданта Петропавловской крепости генерала Никитина, о дочери которого А. А. Вы¬
рубова в своих показаниях дает следующий отзыв; «Я помню, что я у Распутина
встречала городскую фрейлину Никитину11, которая пользовалась репутацией легко¬
мысленной девушки и не была принята при дворе». Эта накрашенная особа, неискрен¬
ность которой подчеркивал сам Распутин, раза два приезжала к нему с какими-то
поручениями или прошениями от Штюрмера. Она постоянно бывала у Штюрмера, и
только возраст последнего был опровержением тех слухов, которые циркулировали о
близости ее к Штюрмеру. Из того, что сам Распутин затем говорил о Штюрмере, сле¬
дует заключить, что Распутин одобрил его кандидатуру лишь после того, как Штюр¬
мер принял на себя известные обязательства относительно тех прошений и ходатайств,
которые должны были поступать к нему от Распутина. Как бы то ни было, Питирим,
испросив себе прием у бывшего императора, отправился в Ставку и повез туда пись¬
менный доклад о политическом положении, составленный для него другом Распути-
НЛ ГРКПРТЛПРМ mç7'rpfmrprr» С* U ИЛ Π Q М\ГППП	О ип«РЛПЛи nm/n^ATr4t.^ 	 -


106
Публикации
тельную политику по отношению к Государственной думе, выдвигал кандидатуру
Штюрмера. По возвращении бывшего императора из Ставки в Царское Село Штюр-
мер был вызван в Царское Село и назначен председателем совета министров, а Ма-
насевич-Мануйлов был откомандирован в распоряжение Штюрмера, причем ему бы¬
ла поручена охрана Распутина и, таким образом, предоставлена возможность уси¬
лить и расширить свое влияние.
Между тем Хвостов, убедившись из разговора с княгиней Зинаидой Юсуповой
(графиней Сумароковой-Эльстон), что мысль об устранении Распутина встречает го¬
рячее сочувствие в великокняжеской среде и что на этот предмет в его распоряже¬
ние могут быть предоставлены неограниченные средства, решил действовать быстрее
и энергично. Летучим отрядом, охранявшим Распутина, в это время заведовал Ко¬
миссаров, и свидания Хвостова с Распутиным проходили уже не у Андронникова,
к которому в то время домовладелица графиня Толстая предъявила иск о выселе¬
нии, а в особо нанятой конспиративной квартире. Хвостов прямо предложил Комис¬
сарову за 200 тысяч рублей организовать убийство Распутина. Опасаясь мести Хво¬
стова, Комиссаров не посмел отказаться от сделанного ему предложения, но расска¬
зал о нем своему непосредственному начальнику Белецкому, с которым его связыва¬
ли прочные узы долговременной совместной службы и приязни, и Хвостову пришлось
посвятить в свои планы и Белецкого. И Белецкий и Комиссаров поняли, что страст¬
ность и отсутствие способности к хвлодному расчету помешают Хвостову благопо¬
лучно выполнить задуманное, но в то же время у них не было достаточных доказа¬
тельств сделанного Хвостовым предложения для того, чтобы сообщить о нем кому
следует. Поэтому они решили выиграть время, оттягивая под различными предло¬
гами выполнение задуманного и предлагая Хвостову то тот, то другой план убийства
в расчете, что сами события создадут какой-нибудь выход из создавшегося положе¬
ния. Та игра, которую они вели с Хвостовым, нашла себе выпуклое отражение в сле¬
дующем месте показаний Белецкого: «...Переговорив с Комиссаровым, я решил вос¬
стать против осуществления предложенного Хвостовым плана убийства Распутина в
автомобиле, а для затягивания эгого дела предложил Хвостову достать яд и в из¬
вестной дозе ввести его в мадеру, причем Комиссаров предложил свои услуги добыть
этот яд через посредство своего бывшего агента, служившего помощником провизо¬
ра в одной из саратовских аптек Заподозрив своих сотрудников в том, что они
ведут с ним двойную игру, Хвостов обратился, с одной стороны, к содействию лично
ему преданного адъютанта ротмистра Каменева, который согласился организовать
убийство Распутина при помощи трех стражников, знакомых ему по Ярославлю, и
своего брата, опытного шофера, который должен был приехать с фронта, а с другой
стороны, к помощи Ржевского, ранее мелкого журналиста с весьма темным прошлым,
известного Хвостову по его службе в Нижнем Новгороде, а затем агента на жалова¬
нии в размере 500 рублей в месяц в Департаменте полиции, в агентурных целях по
поручению Департамента создавшего клуб журналистов в Петрограде, человека,
сильно нуждавшегося в деньгах и злоупотреблением кокаином расстроившего свою
нервную систему. Ржевский знал в лицо Илиодора, и Хвостов конспиративно от Бе¬
лецкого предложил ему съездить в Христианию 12 к Илиодору под предлогом покупки
у него приготовленной им к печати его книги о Распутине, а на самом деле для того,
чтобы предложить ему за соответствующее вознаграждение организовать убийство
Распутина через преданных Илиодору лиц, которые должны были прибыть для это¬
го из Царицына. Ржевский проболтался о данном ему поручении некоторым лицам,
в том числе некоему инженеру Гейне, ц узнавший обо всем Белецкий сделал удачный
шахматный ход, который развязал его* с Хвостовым и вывел из положения, ставшего
в последнее время невыносимым. Пользуясь отсутствием Ржевского, он поручил пол¬
ковнику Авицкому расследование по обвинению Ржевского в злоупотреблениях остав¬
шимися у него на руках по должности уполномоченного Красного Креста Северо-За¬
падного района внеочередными свидетельствами и по возвращении Ржевского из-за
границы сделал распоряжение об обыске и аресте его. При обыске у Ржевского были
найдены два письма: одно из них, на имя Хвостова, было приобщено к протоколу
дознания, а другое, на имя Распутина, с разоблачением всего заговора, было отправ¬
лено по назначению. Хвостов сделал последнюю попытку спасти свое положение. Он
составил ка основании имевшихся в Департаменте полиции переписок сводку всех


Публикации
107
данных, компрометирующих Распутина, и представил ее государю; результатом этого
его доклада явилась его отставка
С уходом Хвостова открылась вакансия министра внутренних дел. Манасевич-
Мануйлов в стенограмме второго допроса так описывает колебания Распутина отно¬
сительно того, кого бы назначить министром внутренних дел, и последующее назна¬
чение Штюрмера: «Распутин поехал к бывшей царице. Я был у него как раз в тот
момент, когда он уезжал, и он сказал: «Вот сегодня утром Аннушка (это Вырубова)
звонила и говорила, кого же назначить министром внутренних дел?». Председатель:
«Значит, не говорила, а спрашивала, это точнее?». Манасевич-Мануйлов: «Он так го¬
ворил, потом я вам расскажу, как произошло это назначение... Я сам, говорит, не
знаю кого. Щегловитов 13 хочет, но он разбойник. (Я вам доподлинные слова Распу¬
тина говорю). Крыжановский14 тащит меня обедать, он хочет, но он плут. Я могу
говорить так, как он говорил?». Председатель: «Да, пожалуйста, именно так и нуж¬
но». Манасевич-Мануйлов; «.„.но — плут. Затем Белецкий хочет. Он, если меня не
убивал, то, наверное, убил бы меня, а старикашка сидит, пусть он один и правит».
Это значит — министр внутренних дел. Доподлинные его слова. И с этим он уехал
в Царское, и вскоре, кажется, через два или три дня, состоялось назначение Штюрмера.
Когда он был назначен министром внутренних дел, тогда Распутин считал поле для
себя уже более широким именно для своих прошений и для удовлетворения своих
ходатайств».
Произошло, однако, то, чего Распутин не ожидал: Штюрмер, считая свое поло¬
жение совершенно прочным, почти не откликался на просьбы Распутина и в то же
время не пошел навстречу митрополиту Питириму, желавшему свалить Волжина. У
Распутина и Вырубовой стало нарастать недовольство Штюрмером. Распутин и Вы¬
рубова стали говорить о том, что Штюрмер — человек неверный, что на него нельзя
положиться, что он недостаточно считается с «мамашей», то есть бывшей императри¬
цей. Про одну из вспышек гнева Распутина против Штюрмера так рассказывает Ма¬
насевич-Мануйлов: «Когда я приехал, Распутин был уже у Питирима вместе со
Штюрмером; они остались втроем, а я ушел в соседнюю комнату и находился там с
секретарем митрополита Осипенко. Затем Питирим вышел, и тогда остался один
Штюрмер с Распутиным... Вдруг раздался очень сильный крик Распутина: «Ты не
смеешь идти против желания мамаши» (надо сказать, что мамаша и папаша —
это бывшие царь и царица, это кличка, которую им дал Распутин)... Затем отдель¬
ные возгласы, где Распутин говорил: «Смотри, чтобы я от тебя не отошел, тогда
тебе крышка». Конечно, меня заинтересовало, что там произошло, и когда Штюрмер
уехал, то Распутин остался, и я с ним вышел. Я говорю: «Что ты там кричал на ста¬
рика?». «Он не повинуется мамаше, — отвечал Распутин. ~ Он, старикашка, дол¬
жен ходить по веревочке, а если это так не будет, то ему шея будет сломана». Это
были его точные выражения». Наконец, не посоветовавшись с Распутиным, Штюрмер
переменил портфель министра внутренних дел на портфель министра иностранных
дел, и на должности министра внутренних дел и министра юстиции были назначены
А. А. Хвостов15 и Макаров, оба Распутину лично неприятные, потому что Макаров
в свое Время отобранные у Илиодора письма бывшей императрицы и великих княжен
на имя Распутина передал не бывшей императрице, а Николаю II и, лишившись из-
за этого поддержки бывшей императрицы, должен был уйти, а А. А. Хвостов вообще
не общался с Распутиным и не принадлежал к числу «его» людей. Все это, вместе
взятое, вызвало охлаждение к Штюрмеру бывшей императрицы, и Штюрмер, чувствуя
эту перемену, стал реже бывать у нее, между тем как раньше он бывал у нее раза
два в неделю и держал ее в курсе всех государственных дел. Поэтому когда против
Штюрмера началась кампания в Государственной думе, то, лишенный поддержки быв¬
шей императрицы, Штюрмер должен был уйти, Уходя, Штюрмер рекомендовал быв¬
шему императору на свое место Трепоиа 16, который и был назначен председателем
совета министров.
Назначение Трепова было опять-таки неприятно Распутину, во-первых, потому,
что оно состоялось без его участия, а во-вторых, потому, что Распутин считал Тре¬
пова своим’ врагом. Правда, вскоре после назначения Трепова родственник послед¬
него генерал Александр Алексеевич Мосолов ездил к Распутину, старался как-нибудь
примирить Распутина с Треповым и даже предлагал ему, по словам Распутина. 200


‘iOS*	Публикации
•fi-	ΐ1ιΙι·Βιι.4*ί^ί=^=,~— ■ . '" ·"....	'	...	■	—	—'■	■ — ■■	—	.	■■==_,'■"L.. a
тысяч рублей с тем, чтобы Распутин не вмешивался в политику и не мешал Трепо-
Еу, но из этой попытки ничего не вышло. Распутин не скрывал своего отрицатель¬
ного отношения к Трепову и, например, бывшей императрице говорил о том, что нель¬
зя держать Трепова, что «фамилия эта несчастливая». Здесь наш рассказ приближа¬
ется к истории последнего кабинета, последних дней Распутина, последних дней мо¬
нархии и рокового назначения управляющим министерством внутренних дел больно¬
го прогрессивным параличом товарища председателя Государственной думы, траги¬
ческого символа пораженной параличом России.
Протопопов, человек европейски образованный, знавший великолепно языки, хо¬
роший пианист, очень мягкий, с крайне неустойчивым характером, легкомысленный,
с когда-то большим, но в последнее время сильно расстроенным состоянием, обычно
в обществе производил самое благоприятное впечатление. Где бы он ни встретил в
первый раз Распутина — у альфонса ли Книрши, у которого собиралось самое сом¬
нительное общество Петрограда и бывали одинаково как Распутин, так и Протопо¬
пов, у чопорной ли старушки княгини Тархановой 17, — сближение Протопопова с Рас¬
путиным, несомненно, произошло у доктора тибетской медицины Бадмаева и под
влиянием Бадмаева, пациентом которого Протопопов был всю жизнь, начиная с то¬
ге времени, когда он был еще юным офицером конно-гренадерского полка и Бадмаев
лечил его от какой-то венерической болезни, и у которого Протопопов получал «воз¬
буждающие порошки», которыми Бадмаев, несомненно, широко снабжал и других
представителей петроградского высшего общества [...]. У этого торговца любовны¬
ми фильтрами и познакомился с Распутиным Протопопов, когда в 1915 г. и в начале
1916 г. лежал у него в санатории, больной, как говорит Бадмаев, острым миелитом
и опухолью ноги; не только познакомился, но и сблизился, чем и решил воспользо¬
ваться Бадмаев для проведения Протопопова в министры, так как он надеялся, что
Протопопов, достигнув власти, приблизит к себе своего однополчанина опального ге¬
нерала Курлова, который был постоянным пациентом Бадмаева, жил у него после
своей отставки безвозмездно два года и был много ему должен. По-видимому, в этом
смысле Протопоповым были даны формальные обещания Бадмаеву, впоследствии им
π выполненные. Провести Протопопова в министры внутренних дел было делом не¬
трудным. Протопопов был хорошо знаком и с Манасевичем-Мануйловым; вечные тре¬
пня с Государственной думой стали самым больным местом верховного управления, и
очаровательный товарищ председателя Государственной думы, человек, о котором в
одинаково восторженных выражениях отзывались и английский король и Распутин,
бывшему императору должен был казаться каким-то неожиданным для отвыкшей от
чудес России даром небес и человеком, отмеченным перстом свыше. «Светлый проме¬
жуток» пораженного парасифилитическим заболеванием Протопопова кончился, и,
вступив в управление министерством внутренних дел, Протопопов стал обнаруживать
признаки тяжелого психического расстройства. По-видимому, эти признаки не усколь¬
знули и от Распутина, который все же был доволен назначением Протопопова, пото¬
му что, пользуясь подлинным выражением Распутина, ему казалось, что через Про¬
топопова он всю Россию держит в своем кулаке. Отношения его к Протопопову, или,
как он (в силу своей привычки всем давать какие-нибудь прозвища) называл его по¬
чему-то, «Калинину», отличались большой нежностью [...].
Но, кроме министра внутренних дел, нужно было подыскать и других удобных
для Распутина членов кабинета, заменить кем-либо недостаточно податливого и не со¬
шедшегося с митрополитом Питиримом обер-прокурора Синода Волжина и найти
«своего» министра юстиции, так как, к чести министерства юстиции, все бывшие до¬
селе министры юстиции не удовлетворяли Распутина, в том числе и сам Щегловитов,
и только принимавший Распутина товарищ министра юстиции Веревкин был провод¬
ником влияния Распутина в министерстве [...]. «Своего» министра юстиции секретарь
Распутина, скупщик бриллиантов и антрепренер сомнительных игорных притонов, в
которых производились отчисления в пользу Распутина, Симанович нашел в лице
обер-прокурора I Департамента правительствующего Сената Добровольского, векселя
которого он учитывал. Хотя Добровольский при посещении его Распутиным произвел
на последнего неблагоприятное впечатление {«Глаза у него мошеннические,— сказал
Распутин,— не может смотреть прямо») и хотя и до бывшей императрицы доходили
uiyxH о том, что Добровольский в Сенате берет взятки, настояния Симановича, уве¬


Публикации
109
рившего Распутина в том, что Добровольский будет покорным исполнителем его указа¬
ний, и банкира Рубинштейна, незадолго перед этим уплатившего Распутину крупную
сумму за удовлетворение разных своих ходатайств, победили, и Добровольский был
назначен управляющим министерством юстиции. Послушного же обер-прокурора свя¬
тейшего Синода Питирим и Распутин нашли в лице вполне своего человека, сымг
бывшего петроградского митрополита Палладия директора частных женских курсов
Раева18, явно пристрастное поведение которого в известных бракоразводных процессах
княгини Барятинской и лейб-медика Безродного 19 в свое время было отмечено рус¬
ской прессой.
В описываемое время Распутин достигает апогея своего влияния. На вопрос о
том, была ли у лиц, окружавших бывшую императрицу, мысль о том, что бывшая
императрица могла бы повторить историю с Екатериной IÏ и, захватив власть, стать
регентшей своего сына, мы должны ответить отрицательно, так как на этот замысел
нет ни малейших указаний в следственном материале, да в осуществлении этого за¬
мысла и не было никакой надобности, так как фактически государством управляла
бывшая императрица, а Распутин, как выразился в своих показаниях генерал-майор
Спиридович, был канцлером Российской империи.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Бурцев, Владимир Львович (1862—1936), журналист. В 1885 г. за связь с наро¬
довольцами посажен в Петропавловскую крепость, затем сослан. Бежав за границу, с
1889 г. издавал в Женеве леволиберальную газету «Свободная Россия». В 1890-е годы
выпускал в Лондоне материалы по истории революционного движения и газету «На¬
родоволец». Приговорен за политическую деятельность к 1,5 годам каторжной тюрь¬
мы; с 1900 г. издает историко-революционный журнал «Былое». Сблизившись
с эсерами, а затем с кадетами, стал ярым врагом вооруженной борьбы против само¬
державия (статьи в газете «Будущее»), а в годы первой мировой войны занял шови¬
нистическую позицию. Известность получил печатным разоблачением ряда полицей¬
ских провокаторов. Позднее пропагандировал среди кругов интеллигенции антиболь¬
шевистские взгляды. С 1917 г. издавал газету «Общее дело», поддерживая белогвардей¬
цев и агитируя за свержение Советской власти. Его «Воспоминания» (Париж. 1923)
отличаются смешением некоторых либеральных воззрений с резко консервативными
и шпиономанией.
2 H. Н. Романов-мдадший (1856—1929), великий князь. В 1895—1905 гг.— гене¬
ральный инспектор кавалерии; с 1905 г.— председатель совета государственной оборо¬
ны (до 19С8 г.), командующий войсками столичного военного округа и гвардией; с
1914 г.— верховный главнокомандующий; с 1915 г.— кавказский наместник. Бежав в
1918 г. за границу, выдвигался белоэмигрантами как один из «претендентов на рус¬
ский престол».
3 Рузский, Николай Владимирович (1854—1918), генерал. С 1902 г.— начальник
штаба Виленского военного округа; в 1904—1905 гг.— начальник штаба 2-й маньчжур¬
ской армии, затем командовал корпусом, был членом Военного совета; в
1912—1914 гг.— помощник командующего Киевским военным округом; в 1914 г.—
командующий 3-н армией Юго-Западного фронта, потом войсками Северо-Западного
фронта; проиграв сражения под Лодзью. Болимовым и в Августовских лесах, был
назначен командующим 6-й армией; затем до Февральской революции командовал
(с перерывом) войсками Северного фронта, после чего вел монархическую пропаганду.
Расстрелян в Пятигорске Кавказской Красной Армией.
4 Речь идет о покушении в Киевской опере на Столыпина, осуществленном с ве¬
дома царской охранки членом партии эсеров полицейским провокатором Д. Г. Богро-
вым, пытавшимся таким путем снять с себя подозрение в «двойной игре».
5 См. «Вопросы истории», 1964, № 4, стр. 112.
6 Далее следует текст показаний Коковцова, уже опубликованный ранее («Во¬
просы истории», 1964, Л« 4, стр. 109—110).
7 Мясоедов—близкий к военному министру Сухомлинову жандармский подпол¬
ковник, разоблаченный в 1915 г. как платный немецкий шпион.


т
Публикации
8 Самарин, Александр Дмитриевич. егермейстер двора, действительный статский
советник; в 1899—1908 гг.— богородский уездный предводитель дворянства; в
1908—1912 гг.— московский губернский предводитель дворянства; с 1912 г.— член
Государственного совета; обер-прокурор Синода.
5 Волжин, Александр Николаевич, гофмейстер двора, действительный статский
советник; седлецкий губернатор, позднее — обер-прокурор Синода.
10 Наумов, Александр Николаевич, камергер, егермейстер двора, действительный
статский советник; с 1902 г.— ставропольский уездный предводитель дворянства; с
1905 г.— самарский губернский предводитель дворянства, основатель местной «партии
правового порядка»; с 1908 г.— член Государственного совета. Один из наиболее реак¬
ционных царских чиновников.
11 Никитина, Лидия Владимировна, фрейлина двора А. Ф. Романовой.
12 Ныне г. Осло (Норвегия), куда бежал Илиодор, пытавшийся в своекорыстных
целях разоблачить Распутина.
13 Щегловитов, Иван Григорьевич (1861—1918), черниговский помещик, юрист.
С 1885 г.— товарищ прокурора нижегородского окружного суда; с 1887 г.— товарищ
прокурора, а с 1894 г.—прокурор петербургского окружного суда; с 1898 г.— товарищ
обер-прокурора, а с 1903 г.—обер-прокурор в Сенате. В годы первой русской революции
активно участвовал в осуждении революционеров. В 1906—1915 гг.— министр юстиции.
Являлся одним из инициаторов реакционного третьеиюньского переворота 1907 года;
ввел телесные наказания для политзаключенных; инсценировал дело социал-демократи¬
ческих депутатов II Думы, дело об «армянских националистах», дело Бейлиса; прекра¬
щал все дела об уголовных преступлениях черносотенцев и главы «Союза русского
народа» Дубровина. Став в 1907 г. членом Государственного совета,, возглавил в нем
группу крайне правых. Был председателем съезда монархистов в ноябре 1915 года. На¬
значенный 1.1.1917 г. председателем Государственного совета, начал очищать его от оп¬
позиционных лиц и пытался спасти самодержавие от краха. После победы Октября
расстрелян как злостный контрреволюционер.
u Крыжановский, Сергей Ефимович, юрист. С 1901 г.— вице-директор департамен¬
та, а с 1904 г.— помощник начальника главного управления местного хозяйства в ми¬
нистерстве внутренних дел; с 1906 г.—товарищ министра внутренних дел. Один из орга¬
низаторов контрреволюционного террора в период столыпинщины.
15 Хвостов, Александр Алексеевич, действительный тайный советник, товарищ
министра юстиции (с 1905 г.), сенатор (с 1906 г.), член Государственного совета
(с 1912 г.). Летом 1915 г. был министром юстиции, с июля по сентябрь 1916 г.— ми¬
нистром внутренних дел. Как чиновник снискал известность насильственной русифи¬
кацией национальных меньшинств. В годы первой мировой войны пытался сблизиться
с «Прогрессивным блоком», поддерживал в Думе октябристов и стремился ослабить
влияние близких к Распутину авантюристов, за что прославлялся буржуазно-либераль¬
ной прессой.
16 Трепов, Александр Федорович (1862—1928), егермейстер двора. Представитель
семейства Треповых, известных царских бюрократов, ярых монархистов и участников
дел придворной камарильи. С 1906 г.— сенатор; с 1914 г.— член Государственного со¬
вета; с 1915 г.— министр путей сообщения; с ноября по декабрь 1916 г.— председатель
совета министров. Боясь падения самодержавия, сблизился с ДЕорянско-буржуазной
оппозицией распутинщине. После революции играл роль одного из «патриархов» белой
эмиграции.
17 Княжеский салон Тархановых-Моуравовых (Саакадзе) служил преимущест¬
венно местом встречи осевших в столице потомков грузинской знати, а также некото¬
рых кругов интеллигенции.
18 Раев, Николай Павлович, член совета министерства народного просвещения.
Был директором Высших женских историко-литературных и юридических курсов, затем
обер-прокурором Синода.
19 Безродный (Безродйов), Николай Сергеевич, действительный статский совет¬
ник, почетный лейб-медик царского двора. Врач Николаевского военного госпиталя.


ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР
и научных советах
НАУЧНАЯ СЕССИЯ НА ТЕМУ «ПРЕДПОСЫЛКИ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И УСТАНОВЛЕНИЕ
СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В СИБИРИ»
Летом 1964 г. Научный совет по комплексной проблеме «История Великой
Октябрьской социалистической революции» Отделения истории АН СССР совместно с
Научным советом по комплексной проблеме «История Сибири» Сибирского отделения
АН СССР, Главной редакцией «Истории Сибири» и Томским университетом провел в
Томске свою очередную сессию. В ее работе приняло участие-более 200 человек. Сес¬
сия привлекла большое внимание научной общественности.
В. Г. Тюкавкин (Иркутский педагогический институт) в докладе «Социаль¬
но-экономические предпосылки социалистической революции в сибирской деревне»
рассмотрел рост производительных сил и сельскохозяйственного производства в Си¬
бири. Он показал расширение здесь внутреннего рынка и товарного хозяйства, фор¬
мирование сельского пролетариата, остановился на создании и развитии кооперации,
росте классовой борьбы крестьянства. Докладчик отметил, что сельское хозяйство Си¬
бири, несмотря на феодальные пережитки, эволюционировало по «американскому пу¬
ти» и развивалось быстрее, нежели в центральных районах России.
Основные положения докладчика поддержал Ф. А. Кудрявцев (Иркутский
университет). Вместе с тем он подчеркнул, что исследователи часто смешивают такие
понятия, как темпы развития капитализма в сельском хозяйстве Сибири и направле¬
ние его эволюции. Они преувеличивают наличие феодальных пережитков в этом крае,
игнорируя различия между юридической принадлежностью земли государству и фак¬
тически сложившимся в предоктябрьской Сибири буржуазным по своей сути землевла¬
дением и землепользованием.
Л. Г. Сухотина (Томский университет) возразила против тех по¬
ложений доклада, которые касались эволюции сельского хозяйства Сибири. В земле¬
устройстве, сказала она, особенно ярко проявились крепостнические пережитки, и не¬
обходимо учитывать формы крестьянского землепользования при рассмотрении вопро¬
са о развитии капитализма в сельском хозяйстве. Рост посевных площадей, по мне¬
нию Л. Г. Сухотиной,— это результат не столько быстрых темпов развития капитали¬
стического производства, сколько следствие переселенческого движения.
Вопросу о классовой дифференциации в сибирской деревне посвятил свое вы¬
ступление В. А. Кадейкин (Кемеровский горный институт). Он отметил, что в
литературе приводятся разные сведения о количестве середняков и кулаков в Сибири.
Этот разнобой приводит, в свою очередь, к ошибочным выводам о степени участия раз¬
личных групп крестьянства в революционном движении.
А.	И. Крушанов (Дальневосточный филиал Сибирского отделения АН СССР)
охарактеризовал формы землепользования и раскрыл специфику середняцкого и кулац¬
кого хозяйств в дальневосточной деревне. Он показал, как под воздействием общих
закономерностей исторического процесса создавались в конкретных условиях Дальнего
Востока предпосылки для социалистической революции.
Выступление В. С. Флерова (Томский университет) было посвящено вопросу
о том, как в исторической литературе трактуется проблема классовой дифференциации


112
Историческая наука в СССР
крестьянства Дальнего Востока. Ряд авторов не учитывает соотношения между коли¬
чеством рабочих лошадей и площадью засеваемой земли, не рассматривает форм при¬
менения наемного труда, огульно зачисляет беспосевные хозяйства в группу бедняц¬
ких и поэтому ошибочно характеризует социальные процессы в сибирской и дальнево¬
сточной деревне. Сводные оценки по региональным районам (Сибирь, Дальний Восток)
иногда механически применяются к отдельным губерниям, что также приводит к оши¬
бочным выводам. По мнению В. С. Флерова, необходимо более глубоко изучить соци¬
ально-экономические предпосылки социалистической революции, в том числе и пути
классового расслоения крестьянства.
Б. М. Ш е р е ш е в с к и й (Новосибирский университет) обратил внимание на
две крайности при оценке особенностей развития капитализма в сельском хозяйстве в
Сибири: преувеличение роли феодальных пережитков и фактическое отрицание их.
Следует, сказал он, установить четкие методологические принципы решения данной
проблемы. Оратор привел конкретные данные о кабинетских землях в Восточном За¬
байкалье и характере имевших там место крестьянских выступлений.
По мнению С. А. Сидоренко (Челябинский педагогический институт), тезис
В. Г. Тюкавкина и ряда других историков о росте посевных площадей и поголовья
скота в сибирской деревне 1914—1916 гг. неверен. Он привел факты, показываю¬
щие, что в Сибири в то время имел место упадок сельского хозяйства. Оратор отметил,
что пережитки феодализма в Сибири сохранялись и при Временном правительстве. В
связи с этим аграрное движение, констатировал он, начавшееся весной 1917 г. и на¬
правленное на захват кабинетских и казенных земель, к осени разрослось.
М. М. Шорников (Новосибирский педагогический институт) в докладе
«Большевики Сибири в 1917 году» показал руководящую роль Центрального Комитета
РСДРП(б), направлявшего деятельность большевистских организаций Сибири. Создан¬
ное в Красноярске в тот период Сибирское районное бюро ЦК РСДРП(б) являлось, по
мнению докладчика, общесибирским партийным органом, а следовательно, сфера его
действия и влияние выходили за пределы Средней Сибири. Охарактеризовав много¬
гранную деятельность большевиков, М. М. Шорников привел новые данные о коли¬
честве большевистских партийных организаций в городах и селах края.
Ряд замечаний по докладу М. М. Шорникова высказал И. М. Разгон (Томский
университет). В частности, он считает, что докладчик преувеличил роль Сибирского
райбюро ЦК РСДРП(б). Более тщательно, по его мнению, следует изучить количе¬
ственный и качественный состав партийных организаций Сибири, в особенности сель¬
ских. Точку зрения И. М. Разгона разделила и Б. А. Соловьева (Томский уни¬
верситет). И. Г. Ч и ж о в (Томский педагогический институт) привел конкретные
данные, свидетельствующие о непосредственной связи партийных организаций За¬
падной Сибири с ЦК РСДРП(б), о прямой руководящей роли Центрального Комитета,
и также возразил против вывода М. М. Шорникова, что Сибирское райбюро являлось об¬
щесибирским руководящим партийным органом. Анализ источников, сказал й. Г. Чи-
жов, не подтверждает этого вывода.
В. Л. С о с к и н (Сибирское отделение АН СССР), рассматривая характер руковод¬
ства центральных партийных органов работой на местах, отметил, что в исторической
литературе наблюдается известная модернизация, явлений в этом вопросе. Б. М. III е-
решевский, говоря о необходимости более глубокого изучения истории местных пар¬
тийных организаций, показал на примере Читы, что выдвигаемый некоторыми исто¬
риками фактор отдаленности от центра мешает им дать правильную оценку происхо¬
дивших на периферии событий.
Борьбу большевиков Сибири с меньшевиками и эсерами в 1917 г. осветил
Д. М. Зольников (Новосибирский университет). Он призвал исследователей к
дальнейшему изучению истории рабочего класса Сибири периода подготовки и прове¬
дения Великой Октябрьской социалистической революции. Ряд авторов при определе¬
нии количества рабочих Сибири в 1917 г. пользуется данными 1912—1918 гг., а от¬
сюда крайняя противоречивость их сведений. Д. М. Зольников рассмотрел вопрос о
численности железнодорожных рабочих и горняков и высказал соображения относи¬
тельно концентрации рабочего класса Сибири. О том, что следует уточнить числен¬
ность рабочего класса Сибири в 1917 г., говорили также В. А. Кадейкин и С. А.
Сидоренко.


Историческая наука в СССР
ИЗ
В докладе «Советы Сибири в 1917 году» В. П. Сафронов (Красноярский пе¬
дагогический институт) проследил процесс образования Советов и ведущую роль в
них рабочего класса (рабочие депутаты входили в 94 Совета из 148). Докладчик по¬
казал большевизацию Советов, объединение Советов рабочих депутатов с Советами
солдатских и крестьянских депутатов и предложил конкретную периодизацию развития
Советов в Сибири. В. П. Сафронов остановился также на вопросе о создании воору¬
женной силы Советов и отметил особенности установления Советской власти в Сибири.;
Образованию и деятельности Центрального Исполнительного Комитета Советов Си¬
бири (Центросибирь) посвятил доклад В. Т. Агалаков (Иркутский университет),
выделивший два этапа в истории Центросибири: 1-й созыв (октябрь 1917 — февраль
1918 г.) и 2-й созыв (февраль — август 1918 г.). Докладчик рассказал также о борь¬
бе Центросибири за создание и укрепление советского аппарата на местах и рассмотрел
его деятельность в июне — августе 1918 г., слабо отраженную в литературе.
В докладе А. И. Крушанова «Дальсовнарком» была детально проанализи¬
рована военно-политическая обстановка на Дальнем Востоке в апреле — сентябре
1918 г., рассмотрены экономические мероприятия Дальсовнаркома, формирование ме¬
стных вооруженных сил Советской власти, освещена роль Дальсовнаркома в орга¬
низации борьбы трудящихся с внутренней контрреволюцией и иностранной интер¬
венцией, показан процесс укрепления органов Советской власти на Дальнем
Востоке. Вместе с тем докладчик остановился на противоречиях, которые, суще¬
ствовали между Центросибирью и Дальсовнаркомом и мешали организации отпора
врагам.
Г. Е. Рейхберг (Институт истории АН СССР) выступил с докладом «Боль¬
шевизация и строительство Советов Дальнего Востока в 1917—1918 гг.». На приме¬
ре краевых съездов Советов он проследил процесс советского строительства на Даль¬
нем Востоке. Докладчик раскрыл специфические особенности социально-экономической
обстановки на Дальнем Востоке в 1917 —1918 гг., отметил многочисленные ошибки
и неточности, присущие ряду работ по данному вопросу, дал обстоятельный историо¬
графический обзор проблемы и показал значение протоколов краевых съездов Советов
как исторического источника.
С большим интересом сессия выслушала выступление бывшего члена Дальсовнар¬
кома П. Ф. Федорца (Москва), осветившего некоторые малоисследованные и спор¬
ные вопросы истории Дальнего Востока (отношение большевиков к земству, меро¬
приятия Советов в области культурного строительства и т. д.). П. Ф. Федорец поде¬
лился воспоминаниями о руководителях Дальсовнаркома (А. М. Краснощекове и др.),
незаслуженно преданных забвению в годы культа личности Сталина.
В. С. Фле р о в отметил, что многие вопросы истории Центросибири и Дальсовнар¬
кома неправильно освещались в годы культа личности и поэтому требуют пересмотра.
В деятельности партийных и советских органов Дальнего Востока периода граждан¬
ской войны и интервенции имели место и ошибки, например, в области финансов и
денежного обращения, осложнявшие и без того тяжелое положение Советской власти.
Выступление В. Л. Соскина было посвящено вопросам творческой деятельности
местных Советов в 1917—1918 гг., форм и методов их работы среди трудящихся масс.
Возражая В. Т. Агалакову, он отметил, что Центросибирь не успела стать органом,
руководившим всей работой местных Советов в Сибири.
Вопросу формирования Красной гвардии в Сибири уделила внимание К. Ф. Ма¬
лы X и и а (Томский педагогический институт). Представляют интерес приведенные
ею данные о структуре и деятельности отрядов Красной гвардии, организованных в
сельских районах.
А.	Я. Манусевич (Институт славяноведения АН СССР) рассказал о том, как
большевики Сибири вовлекали в активную революционную борьбу военнопленных, по¬
казал актуальность дальнейшего изучения участия трудящихся зарубежных стран в
борьбе за Советскую власть в нашей стране. По его мнению, нужно уделить больше
внимания подготовке биографического словаря активных участников Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции.
Роли сибирских частей в борьбе за власть Советов в Молдавии посвятил свое вы¬
ступление Н. В, Березняков (Институт истории АН Молдавской ССР). Он
указал и на то, что в учебных пособиях по истории СССР для высшей и средней
8. «Вопросы истории» Кя 1.


114
Историческая наука в СССР
школы неправомерно мало внимания уделено Сибири в период подготовки и проведения
Великой Октябрьской социалистической революции.
И. М. Разгон в докладе «Сибирское областничество в 1917 году» показал раз¬
витие областничества как течения, выражавшего интересы сибирской буржуазии. На
платформе областничества в 1917 г. объединились все реакционные силы для борьбы
с нараставшей пролетарской революцией. Проследив складывание областнических ор¬
ганизации, И. М. Разгон раскрыл их контрреволюционную сущность и отметил недо¬
оценку томскими большевиками вреда областничества. На основе новых материалов
он продемонстрировал использование этих организаций эсерами, раскрыв одновремен¬
но сущность конфликта между кадетско-монархическим и мелкобуржуазным областни¬
чеством.
По мнению М. Е. Плотниковой (Томский университет), прочитавшей доклад
«К вопросу об эсеровской контрреволюции в Сибири в 1917—1918 гг.», в ряде работ
преувеличивается роль эсеров на первом этапе гражданской войны в Сибири, а также
их влияние на сибирских крестьян. Период «демократической власти» в Сибири, ска¬
зала докладчица, был значительно короче, чем, например, в Поволжье; при Времен¬
ном сибирском правительстве власть находилась в руках кадетско-монархической бур¬
жуазии, а переворот Колчака отдал ее в руки наиболее оголтелой реакции.
В.	А. К а д е й к и н считает, что мнение ряда исследователей о том, что на всей
территории Сибири Советы пришли к власти мирным путем, нуждается в уточнении.
Поддерживая оценку областников-потанинцев, содержащуюся в докладе Й. М. Разгона,
оратор привел новые данные, иллюстрирующие отрицательное отношение крестьян
к сибирской областной думе. В. А. Кадейкин возражал против оценки Временного
сибирского правительства, данной М. Е. Плотниковой. Это правительство, с его точки
зрения, было коалиционным (эсеро-меньшевистским и кадетско-буржуазным), а про¬
цесс перерастания мелкобуржуазной контрреволюции в военно-буржуазную диктату¬
ру завершился не в конце июня, а к 18 ноября 1918 года. II. Ф. Фед орец остановил¬
ся на контрреволюционной сущности идеологии и практики эсеров в Сибири.
О вкладе сибирских историков в изучение борьбы за власть Советов в Сибири и
на Дальнем Востоке говорили В. А. П е г е л ь (Томский университет) и чл.-корр. АН
СССР В. А. Аврорин (Сибирское отделение АН СССР).
Писатель H. H. Матвеев-Бодрый (Москва) призвал ученых к усилению
краеведческой работы, популяризации научных знаний по истории Сибири и Дальне¬
го Востока. С. М. Кляцкин (Институт истории АН СССР) рассказал о деятель¬
ности Научного совета по комплексной проблеме «История Великой Октябрьской со¬
циалистической революции» Отделения истории АН СССР и обосновал необходимость
создания особой секции по Сибири и Дальнему Востоку.
С заключительным словом выступил председатель этого Научного совета акаде¬
мик И, И. Минц. Отметив плодотворную работу сессии, он вместе с тем сделал за¬
мечания по заслушанным докладам и выступлениям. Для Сибири, сказал И. И. Минц,
нельзя снимать проблемы двух «социальных войн»; деятельность сибирской контрре¬
волюции нужно рассматривать на фоне общероссийской контрреволюции; фактиче¬
ский материал свидетельствует о том, что сибирские крестьяне не шли за эсерами;
предстоит дальнейшее изучение ряда важных проблем, таких, как руководство ЦК
РСДРП(б), СНК и ВЦИК партийными и советскими органами Сибири, борьба больше¬
виков с эсерами и меньшевиками, участие сибирских частей в Октябрьской револю¬
ции, деятельность местных Советов, планы США в отношении Сибири, связь сибир¬
ских областников с американскими империалистами и др.
Сессия приняла решение о конкретных задачах научно-исследовательской и ор¬
ганизационной деятельности по изучению истории Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции в Сибири и на Дальнем Востоке. Был утвержден также состав сек¬
ции по Сибири и Дальнему Востоку при Научном совете по комплексной проблеме
«История Великой Октябрьской социалистической революции».
В.	С. Флеров


Историческая наука в СССР
115
Научно-исследовательская работа
в высшей школе
О НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЕ ИСТОРИКОВ
УЖГОРОДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
На историческом факультете Ужгородского госуниверситета (УжГУ) имеются
две кафедры — истории СССР и всеобщей истории. На кафедре истории СССР за
истекший после XX съезда КПСС период большое внимание было уделено исследова¬
нию истории Октябрьской революции и социалистического строительства на Украине.
Так, С. А. Мищенко изучает историю борьбы украинского народа против белогвардей¬
ской армии Деникина Он же опубликовал ряд работ по истории социалистических
преобразований в Закарпатье2. Этим же сюжетом занимается Н. В. Арсентьев3. В на¬
стоящее время он завершает работу над монографией «Развитие социалистической про¬
мышленности западных областей УССР в 1945—1963 гг.». Над историей Закарпатья
20—40-х годов XX в. работает А. В. Божук. Влияние Великой Октябрьской социали¬
стической революции на развитие революционно-освободительного движения в Закар¬
патье исследуют М. В. Троян и Η. П. Баженова. Однако аспекты работы у них несколь¬
ко различны. М. В. Троян изучает главным образом борьбу трудящихся Закарпатья за
Советскую власть в 1918—1919 гг.4, Η. П. Баженова — историю революционного
движения в Закарпатье в 20-х годах XX века5. В 1963 г. она защитила кандидат¬
скую диссертацию на тему «Очерки истории революционно-освободительного движения
трудящихся Закарпатья 1917—1923 гг.». Преподаватели кафедры истории СССР
И. Г. Шульга, С. А. Мищенко и Н. Б. Арсентьев приняли участие в подготовке тема¬
тических сборников, посвященных обобщению социалистического и коммунистического
строительства в Закарпатье6.
1 С. М i щ е н к о. Злод1яння деншжшв на УкраУнь «Доповщ! та повщомлення»
УжДУ, сертя исторична, 1961, № 5; его же. Вщновлення центрального державного
апарату на УкраУш л!сля розгрому Деткша. «Тези доповщей i повщомлення XVII
mopiHHoï иауковоУ конференщУ УжДУ», cepia шторичних наук. 1963; его же. Бороть-
бы трудящих Украши проти б1логвардшськоУ армп Дешкша. Конспект лекшУ. Ужго¬
род. 1963.
2 С. О. Мтщенко. Розквггае колгоспне Закарпаття. В кн. «Велиш перетворен-
ня». Ужгород. 1961; его же. Розгортання сошалштичного змагання в промислово-
CTÏ Закарпаття м!ж XX—XXI з’Уздами КПРС. В кн. «Питанья розвитку народного
господарства Радянського Закарпаття». Ужгород. 1961, и др.
3 М. В. Арсентьев. 3 icTopiï розвитку сошалктичноУ промисловост! Радянсь¬
кого Закарпаття. «Науков! записки» УжДУ, т. XXX, 1957: его же. О некоторых
источниках повышения производительности труда в мебельной промышленности За¬
карпатья. «Доповщт та повщомлення». УжДУ, cepia ]сторико-ф1лолопчна. 1957, № 1;
его же. Про нЬве сошалютичне ставлення до пращ на Закарпагп. «Науков1 запи¬
ски» УжДУ, т. XXXVI, 1958; его же. Развитие промышленности строительных мате¬
риалов в Закарпатской, Станиславской и Черновицкой областях. «Тези допов1яей i по¬
вщомлення XVII щортчноУ науковоУ конференщУ УжДУ», сер!я кторичних наук, 1963,
и др.
4 М. В. Троян. Боротьба трудящих Мукшлвщиии за Радянську владу
1918—1919 pp. «Науков! записки» УжДУ, т. XXX, 1957; его же. Революшйно-виз-
вольна боротьба трудящих Закарпаття напришнш 1918 — на пачатку 1919 pp.
В кн. «3 iciopiï захщноукраУнських земель». Киев. 1958; его же. Встановлення Ра-
дянсько! влади на Закарпатп та боротьба за ТУ змшнення в 1919 р. «Наукош запи¬
ски» УжДУ, т. XXXVI, 1958; его же. Стильна боротьба УгорськоУ ЧервоноУ ApMiï та
трудящих Закарпаття проти м1жнарсдного 1мпер1ал1зму в 1919 р. «ΗηνκοΒΪ записки»
УжДУ, т. XXXV11I, 1959; его же. Ралянська влада на Закарпагп в 1919 р. «Украин¬
ский шторичний журнал», 1961, № 4 и др. В настоящее время М. В. Троян работает
над монографией «Борьба венгерского народа за Советскую власть в 1919 году».
5 Η. П. Баженова. 3 ÎCTopiï боротьби трудящих Закарпаття проти шоземноТ
военноУ окупащУ в 1919—1-920 pp. «Науков! записки» УжДУ, т. XXIX, 1D57; ее же.
Революшйно-визвольна боротьба на Закарпагп в 1921 p. «HavKOBÎ записки» УжДУ,
т, XXX, 1957; ее же. Револющйно-визвольна боротьба на Закарпагп в 1922 р. «Нау-
KOB1 записки» УжДУ, т. XXXVI, 1958, и др.
6 «Велиш перетворення». Ужгород. 1961; «Питания розвитку народного господар¬
ства Радянського Закарпаття». «Науков! записки» УжДУ, т. XLIV, 1961.


116
Историческая наука в СССР
Группа преподавателей работает над историей Закарпатья XYIII—XIX веков.
В. IL Идько защитил кандидатскую диссертацию на тому «Развитие капитализма в
сельском хозяйстве Закарпатья во второй половине XIX в.». Он опубликовал также
ряд статей, посвященных этой проблеме В. В. Палько изучает развитие промышлен¬
ности и рост рабочего движения в Закарпатье во второй половине XIX — начале XX ве¬
ка. И, Г. Шульга занимается исследованием социально-экономического развития
Украины во второй половике XVIII века3. В настоящее время он завершает работу
над докторской диссертацией на тему «Социально-экономическое развитие и классовая
борьба в Закарпатье во второй половине XVIII — первой половине XIX в.»0.
Преподавателями кафедры разрабатываются также проблемы, связанные с исто¬
рией других советских республик. Так, Я. А. Чубуков подготовил монографию, посвя¬
щенную борьбе трудящихся Киргизии за установление и укрепление Советской власти,
написал несколько статей на эту тему !0. Б настоящее время он подготовил докторскую
диссертацию.
Значительно активизировалась научно-исследовательская работа на кафедре все¬
общей истории. Основное внимание преподаватели кафедры сосредоточили на изуче¬
нии новой и новейшей истории Венгрии, Чехословакии, Румынии. Результаты этих
исследований освещены в двух тематических сборниках и других работах11. Я. И.
Штернберг, Л. А. Коваленко, И. М. Гранчак принимали участие в написании «Очерков
новой и новейшей истории Венгрии» 12. Кроме того, Я. И. Штернберг, В. И. Худаиич,
ÏÏ. М. Гранчак участвуют в подготовке двухтомной «Истории Венгрии», которую пред¬
полагается опубликовать к 50-летию Великой Октябрьской социалистической рево¬
люции.
Важное место в научной работе кафедры всеобщей истории занимает изучение
влияния Великой Октябрьской социалистической революции на развитие революцион¬
7 В. 1. I л ь к о. 3 icTopiï обезземеления селян Закарпаття в друпй половин! XIX ст.
«Науков! записки» УжДУ, т. XXIX, 1957; его же. До питания розшарування
селянства Закарпаття в другш половин! XIX ст. «Науков! записки» УжДУ, т. XXX,
1957; его же. 3 icTopiï селянських pyxis на Закарпагп в другш половин! XIX ст.
«Науков! записки» УжДУ, т. XXXVI, 1953; его же. 3 ÎCTopiï розвитку промислово-
CTÎ на Закарпагп в 70—80 pp, XIX ст. «HayKOBi записки» УжДУ, т. XL 111, 1960; его
ж е. До питания про розвиток домаштх промисл!в на Закарпатт! в к!нц1 XIX — на
поч. XX ст. «Тези доповщей i повщомлення XVII щор1чно'( иауково! конференцП
УжДУ», серίя шторичних наук, 1963, и др.
8 I. Г. Шульга. Розвиток помгщицького торговельного землеробства на JUbo-
бережнш Укранп в другш половин! XVIII ст. «Науков! записки 1нституту icTopiï АН
УРСР, т. IX, 1957; его же. Вгягнення феодальних господарс'тв Закарпаття в товаро-
rpoinoBÎ вщносини в друпй пол. XVIII ст. «Науков! записки» УжДУ, т. XXX, 1957;
его же. К вопросу о развитии всероссийского рынка во второй пол. XVIII в. «Воп¬
росы истории», 1958, № 10; его же. Становище селян Закарпатсько! Украши в 70—
80 pp. XVIII ст. «Науков! записки» УжДУ, т. XXXVI, 1958; его же. Про зв’язки
Украши з Pocieio у XVIII ст. «Науков1 записки» УжДУ, т. XXXVIII, 1959; его же.
Развитие торговли на Левобережной Украине во второй пол. XVIII в. «Вопросы гене¬
зиса капитализма в России». Л. 1960, и др.
■9 По этой теме им одна монография уже опубликована (см. I. Г. Шульга. Со-
ц1ально-екопом1чне становище Закарпаття в друпй половши XVIII ст. Ужгород. 1962), а
вторая (Сощ'ально-еконолпчний розвиток i класова боротьба на Закарпагп в пер. пол.
XIX ст.) находится в печати.
10 Я. А. Чубуков. Из истории борьбы трудящихся Киргизии за победу Совет¬
ской власти. «Науков! записки» УжДУ. T. XX, 1956; его же. Из истории граждан¬
ской войны в северных районах Киргизии. «Hayiconi записки» УжДУ, т. XXIV. 1957;
его же. Земельно-водная реформа в северо-восточной Киргизии (1921—1922). «Нау-
KOßi записки» УжДУ, т. XXVII, 1957; его же. Из истории гражданской войны в
Киргизии в 1919—1920 гг. «Науков! записки» УжДУ, т. XXXVI, 1958; его же. Ком¬
мунисты Киргизии — организаторы борьбы против интервентов и внутренней контр¬
революции. «Тези доповщей та повщомлення науково! конференцп, присвячено-! 60-pÎ4-
чю Другого з’Узду РСДРП». Ужгород. 1963; его же. Трудящиеся Киргизии в борьбе за
упрочение Советской власти, «Тези доповщей та повщомлення до XVIII iuopinnoï
науковоТ конференцп УжДУ», сер:я щторичних наук, 1964, и др.
u «HayKOBi записки» УжДУ, т. XXXVIII, 1959; «Питания icTopiï Угорщини».
Присвячуеться 40-р1ччю Угорсько'! Радянсько’! Республики. Ужгород. 1959; «Науков! за¬
писки» УжДУ, т. 50; «Питания иовппьо! ίοτορίϊ Чехословаччиии i Румунп». Ужгород.
1963; Г. В. Марченко, I. М. Гранчак. Угорська Радянська Республика 1919 р.
та ïï инжнародие значения. Ужгород. 1959.
12 «Очерки новой и новейшей истории Венгрии». М. 1963.


Историческая наука в СССР	117
ного движения в Чехословакии, Венгрии и Румынии, героической борьбы чехословац¬
кого, венгерского и румынского народов за победу народно-демократического строя и
построение социализма в своих странах. В. И. Худанич изучал влияние Великого
Октября на развитие освободительного движения словацкого народа в 1918—1919 го¬
дах !3. Сейчас он приступил к работе над монографией «Советско-венгерские взаимо¬
отношения. 1917—1963 гг.». И. М. Гранчак занимался историей рабочего движения
в Чехословакии периода мирового экономического кризиса конца 20-х — начала 30-х
годов и, а в настоящее время ведет исследование в области новейшей истории Вен¬
грии 15. Часть работ, опубликованных И. М. Гранчаком, посвящена истории Закар¬
патья послеоктябрьского периода 16. И. М. Горват готовит кандидатскую диссертацию
на тему «Борьба венгерского народа за построение основ социализма в 1957—
1963 гг.» ’7, И. Г. Повхан изучает внешнюю политику Венгерской Народной Рес¬
публики 18.
Историю борьбы трудящихся Румынии за установление народно-демократического
строя и построение основ социализма исследует Г. В. Марченко1Э; он завершает доктор¬
скую диссертацию на тему «Борьба демократических сил Румынии за аграрную рефор¬
му и социалистические преобразования сельского хозяйства (1944—1962)»,
Я. И. Штернберг занимается исследованием истории Венгрии и русско-венгерских
взаимоотношений в новое время. Результаты его научных изысканий отражены в
коллективных изданиях и статьях, опубликованных в советских и венгерских журна¬
лах 29. Он осуществил также ряд публикаций документов о русско-венгерских и укра¬
инско-венгерских связях21.
13 В. î. X у д а н и ч. 3 icTopiï сшльно! боротьби словацького i угорського наро¬
да проти монархп Габсбургов. «Науковг записки» УжДУ, т. XXXVIII, 1959; его же.
Боротьба трудящих Словаччини за встановлення Радянсько! влади в 1919 р, «Науко-
Bi записки» УжДУ, т. XXXIX, 1959; его же. Революцшне шднесення в Словаччиш
η листопад! 1918—березень 1919 pp. «Дукля» (Пряинв), 1959, № 4; его же. Органи
Радянсько! влади Словаччини шд час Словацько! Радянсько! Республши. «Тези допо-
кидей i повщомлення XVII щоргчно! науково! конфереицп УжДУ», cepia шторичних
наук, 1963, и др.
и I. М. Гранчак. Цгнне джерело з icTopiï революцшно! боротьби трудящих
Чсхословаччини. В кн. «1сторичш зв’язки слов’янських народов». Киев. 1956; его же.
3 icTopiï боротьби трудящих Чехословаччини за змщнення м1жнародно1- солгдарност!
в перюд cbîtoboï економгнио! кризи 1929—1933. «Науков! записки» УжДУ, т. 50, 1963.
15 1. М. Гранчак. 3 icTopiï нащонально! полыики Угорсько! Радяисько! Рес-
публши. «Науков! записки» УжДУ, т. XXXVIII, 1959; его ж е. 3 icTopiï робгтничого
руху в Угорщин! в 1919 —1924 pp. «Тези доповщей i пов!домления XVII щоргино! науко-
βοϊ конфереицп УжДУ», cepia 1сторична, 1963; его же. Загальний страйк друкаргв
Будапешта в 1924 р. тай його значения. «Тези доповщей та повщомлення до XVIII що-
pÎ4HOï науково! конференци УжДУ», сергя щторичних наук, 1964, и др.
16 I. М. Г р а н ч а к. О. Боркашок — полум’яний борець за визволення трудя¬
щих Закарпаття. Киев. 1956; его же. 3 icTopiï партизанського руху на Закарпагп
в 1943—1944 pp. «Науков! записки» УжДУ, т. XXXVI, 1958; его же. Из прошлого
Закарпатья. В книге «Советское Закарпатье». Ужгород. 1961, и др.
17 f. М. Горват. Завершальний етап кооперування сшьського господарства
в УНР (1959—1962). «Тези доповщей та повщомлення до XVIII щор!чно! науково! кон-
ференцп УжДУ», сер!я гсторичних наук, 1964.
18 Г. Г. Повхан. Боротьба УНР проти пщривно! дгяльносп гмпергалгстичио!
реакци, за мир i колективну безпеку в Европк «Тези доповщей та пов!домлення дб
ΛVIII щоргчноТ науково! конференци УжДУ», сергя !сторнчних наук, 1964.
19 Г. В. Марченко. Кергвна роль Компартп Румуни в боротьб'1 народних
мае за аграрну реформу в 1945 р. «Науков! записки» УжДУ, т. XXX, 1957; его же.
3 icTopiï боротьби трудящих Румуип проти буржуазно-помщицького гшту (1921 —
1944). «Науковг записки» УжДУ, т. 50, 1963; его же. Боротьба трудящих Румуип
за перемогу народно-демократичного ладу i побудову основ сошалгзму, «Науков! за¬
писки» УжДУ, т. 50, 1963; его же. Боротьба КПР за встановлення i змщнення на¬
родно-демократичного ладу i за перехщ до соц1ал1стичноТ революца. «Тези допов!-
дей i повщомлення» УжДУ, сергя гсторична, 1963; его же. Використання РРП
доевгду КПРС по лжвщацп експлуататорських клаав. «Тези допов!дей та повщом-
лення науково! конфереицп, присвячено! 60-р1ччго Другого з’гзду РСДРП». Ужгород.
1963, и др.
20 Я. I. Штернберг. До icTopiï перших переклад!в 1вана Франка на угорську
мову. «HayKOBi записки» УжДУ, т. XXV, 1957; его ж е. Вщгуки на Укра!н! на се-
лянськ! виступи в Угорщиш в kîhuî XIX ст. «Доповщ! та повщомлення» УжДУ, cepia
кторична, 1957, № 1; его же. Посольство Украинцева в Венгрии в 1708 г. «Szâzadok»,


118
Историческая наука в СССР
Наряду с изучением истории социалистических стран нового и новейшего време¬
ни преподаватели кафедры значительное внимание уделяют разработке отдельных
проблем средневековья. Так, H. М. Лелекач исследует историю Закарпатья эпохи фео¬
дализма 22, этой теме он посвятил и кандидатскую диссертацию23. Сейчас H. М. Леле-4
кач работает над монографией «Очерки истории крестьянских движений в Венгрии в
эпоху средневековья». Вопросы истории аграрных отношений в Венгрии в XVI—XVII вв.
изучает Т. М. Сопко п. Он подготовил к защите кандидатскую диссертацию на тему
«Аграрные отношения в Закарпатье в XVI—XVII вв.» 25.
В последние годы преподаватели факультета начали заниматься проблемами
историографии. Так, К. И. Гурницкий работает над кандидатской диссертацией «Агатан-
гел Крымский как историк» 26. И. М. Гранчак опубликовал ряд статей, в которых ана¬
лизирует исторические взгляды чешских радикальных демократов XIX века27.
Определенное место в научно-исследовательской работе факультета занимают во¬
просы археологии. Э. А. Балагури изучает памятники племен позднебронзового века в
Среднем Поднестровье (культура Ноа)28; он подготовил к защите кандидатскую дис¬
сертацию на эту тему. В тесном сотрудничестве с Закарпатским краеведческим му¬
зеем и Институтом общественных наук Львовского госуниверситета под руководством
Э. А. Балагури организуются археологические экспедиции для изучения славянских
археологических памятников Закарпатья. Он также участвует, в создании раздела об
археологии Закарпатья для многотомника «Археология Украины», подготовляемого к
50-летию Великого Октября.
1959, № 3—4; его же. 3 icropiï спзльноТ боротьби угорських Г украТнських селян
П1д час визвольноз вжни 1703—1711 pp. «Науковз записки» УжДУ, т. XXXVIII, 1959;
его же. Русско-венгерские отношения периода Полтавской битвы. В книге «Полтав¬
ская победа», М. 1959, его же. Праця В. I. Ленша над матер1алами угорськоз
статистики. «Доповщз та повщомлення» УжДУ, серзя 1сторична, 1960, № 4; его же.
Произведения Петефи и Мадача в свете материалов царской цензуры; «Filologiai kö-
zlöny», 1961, № 4; его же. Вщгуки в Угорщиш на боротьбу пролетариату Pociï в пе-
рзод шдготовки й проведения II з’ззду партй». «Тези доповщей та повщомлення нау-
κοΒοϊ конференцп, присвяченоз 60-р1ччю Другого з’ззду РСДРП». 1963; его же.
Венгрия во второй половине XVII в.; Освободительная война 1703—1711 гг.; Социаль¬
но-политическое развитие Венгрии 1711—1790; Венгрия в 50—60-х годах XIX в.; Вен¬
грия в последние десятилетия XIX в. В книге «Очерки новой и новейшей истории
Венгрии». М. 1963, и др.
21 Я. 1 Штернберг. Неопублжований рукопис 1вана Франка «Угорська на-
щональна зага». «Науковз записки» УжДУ, т. XXV, 1957; его же. Неопубликованное
письмо Петра ί к Францу Ракоци. «Исторический архив», 1958, № 2, и др.
22 М. М. Лелекач. Процес закршачення селянства Закарпаття в XIV—XV ст.
«Науков! записки» УжДУ, т. XXIX, 1957.
23 Η. М. Лелекач. Проблемы истории Закарпатья феодально-крепостнической
эпохи (XI—XVIII вв.). Автореферат. Киев. 1958.
24 Т. М. Сопко. Венгерское законодательство	XVI	в, о	закрепощении	крестьян.
«Вестник» Московского университета. История 6, 1963;	его	же.	Розвиток	виногра-
дарстза в Мукач1вськ0-Чинадпвськ1й домшп в XVI—XVII ст. «Тези доповщей та ποβϊ-
домлення до XVIII щор1чно1' науково! конференцп УжДУ», cepia кторичних наук, 1964,
и др.
23 Т. М. Сопко. Аграрные отношения в Закарпатье в XVI—XVII вв. Авторе¬
ферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М. 1964.
26 Κ. I. Г у р н и ц ь к и й. До питания про сусшльно-полщичш та 1сторичш погля¬
ди А. Кримського. «Допов1д1 та повщомлення» УжДУ. Серзя загально! зсторИ. 1964.
27 И. М. Гранчак. К вопросу об исторических взглядах чешского радикального
демократа И. Фрича. «Проблемы историографии». Воронеж. 1960; его же. Ощнка
гуситського революшйного руху в працях чеських радикальних демократов. «Тези до¬
повщей V республжанськоТ славктично! конференцп». Ужгород. 1962; его же. 1сто-
ричш погляди чеського радикального демократа И.	Фр1ча. В	книге	«1сторнчш зв’язки
слов’янських народов». Киев. 1963, и др.
28 Е. А. Балагурь Дослщження могильника ш'зньобронзового часу бшя
с. Острзвець, Сташславсько'з область «Матер1али i дослщження з археологи Прикарпат-
тя». Вип. 3. Киев. 1958; его же. Могильник позднебронзового времени возле с. Ос-
тровец Станиславской обл. «Тезисы сессии» ИИМК СССР. Киев. 1960; его же. Ливар-
HÎ формочки з поселения гизньобронзовоз доби б1ля с. Остр1вець СташславськоТ обл.
«Доповш та повщомлення» УжДУ. Серзя зсторична, 1961, № 5; его же. Результаты
исследования поселения культуры Ноа возле с. Островец Станиславской области. «Те¬
зисы сессии Отделения исторических наук АН СССР и Института археологии». М.
1962, и др.


Историческая наука в СССР
119
В последние годы историки Ужгородского университета провели несколько науч¬
ных конференций. В 1958 г. состоялась межвузовская конференция по проблеме «Ге¬
незис капитализма на Украине» (по материалам Закарпатской области XVIII—
XIX вв.)29. В 1959 г. была проведена конференция, посвященная 40-летию провоз¬
глашения Венгерской Советской Республики, а в 1961 г. — 40-летию образования
коммунистических партий Чехословакии и Румынии30. Осенью 1962 г. при УжГУ
была организована V Украинская республиканская славистическая конференция, на
которой работала и секция истории31.
В мае 1964 г. была проведена научная конференция, посвященная 45-летию
провозглашения Венгерской Советской Республики, в которой принял участие и завка¬
федрой истории Сегедского пединститута Имре Полани. Проведение научных конферен¬
ций, в которых принимали участие ученые вузов и научно-исследовательских учре¬
ждений Львова, Ивано-Франковска, Черновиц, Киева, Харькова, Москвы, Ленинграда
и других городов, имело большое значение для дальнейшего развертывания научно-
исследовательской работы.
За последние годы значительно расширились научные связи факультета с инсти¬
тутами истории и археологии АН СССР и АН УССР, с историческими кафедрами Львов¬
ского, Киевского, Московского и Ленинградского университетов. Основные темы, раз¬
рабатываемые в настоящее время на факультете, входят в комплексные проблемы и
координируются соответствующими научными советами, созданными при АН СССР и
АН УССР. Все чаще преподаватели факультета выступают с докладами на республи¬
канских и всесоюзных научных конференциях, симпозиумах, научно-методических
совещаниях. Укрепились связи преподавателей с историческими журналами, издающи¬
мися в Москве и Киеве. Активное участие принимают преподаватели в издании «Со¬
ветской исторической энциклопедии», «Украинской советской энциклопедии», в напи¬
сании истории городов и сел Закарпатской области — составной части многотом¬
ной «Истории городов и сел Украинской ССР». Расширились и международные свя¬
зи работников исторического факультета. Они ведут переписку и обмениваются
научной литературой с сотрудниками Института истории АН ВНР, исторического
факультета Будапештского университета, Сегедского пединститута, Института
истории Словацкой АН и Пряшевского пединститута, Института истории и археологии
АН РНР.
Нужно сказать, что в работе преподавателей факультета встречаются сложности,
связанные с отсутствием возможности систематически работать в архивах. Это объ¬
ясняется, с одной стороны, переводом областного архива из Ужгорода в город Берегово,
с другой — краткосрочностью командировок за пределы области. Мы считаем, что
областной архив следует возвратить в Ужгород. Нам представляется также целесооб¬
разным, чтобы Министерство высшего и среднего специального образования УССР
предоставляло исследователям научные командировки для работы в архивах не менее
чем на 20—25 дней вместо 10, разрешаемых в настоящее время.
Заслуживает внимания и вопрос, связанный с публикацией подготовленных тру¬
дов преподавателей факультета. УжГУ не имеет собственного издательства, а област¬
ное печатает преимущественно научно-популярную и художественную литературу.
Издательство Львовского университета, которое должно публиковать работы историков
нашего факультета, к сожалению, делает это неохотно. Реализация выпущенной про¬
дукции также связана с большими трудностями. С целью их устранения представляет¬
ся целесообразным рассмотреть предложение А. М. Матвеева и Г. Б. Никольской 32 о
необходимости оказания помощи вузам в распространении издаваемых ими работ пу¬
тем централизации книготорговли и введения нового порядка установления тиража.
29 См. «Питания генези каштал1зму на УкрашЬ. «Науков1 записки» УжДУ,
т. XLHI, 1960.
30 См. Я. Ш. Зас1дання в Ужгород!, присвяченне 40-р1ччю УгорськоТ Радянсько'1
Республши. «Украшський 1сторичний журнал». 1959, № 4, стр. 167; В. I. I л ь к о.
40-р!ччя оратшх комушстичних парт1й. «Украшський 1сторичний журнал», 1961, № 4,
стр. 167.
31 См, Г. В. Б о ж у κ. V Республжанська конфереишя слав1ст1в. «Украшський îcto-
ричний журнал», 1962, № 4, стр. 148—149.
32 А. М. Матвеев. Г. Б. Никольская. У историков Ташкентского уиивер-
Г* tJTÛT-O // ГГ ГГ η Г> 7 .Г IJ/OOn II I ; л IQTlQ Х1« й т η 1 ПО


120
Историческая наука в СССР
Следовало бы внести некоторые коррективы и в проведение ежегодных итоговых
научных конференций. С целью повышения их научно-теоретического уровня, а также
более широкого и более квалифицированного обсуждения результатов работы жела¬
тельно было бы приглашать на эти конференции сотрудников других вузов и научно-
В 1956 г. при Отделении истории АН СССР была организована Археографиче¬
ская комиссия во главе с акад. М. Н. Тихомировым, Задачи ее существенно отличаются
от задач предыдущих археографических комиссий, как дореволюционной, так и дейст¬
вовавших в советское время. Новая Археографическая комиссия не считает своей
основной целью издание источников (исключение делается в отношении отдельных
уникальных или вновь открытых памятников). Она представляет собой научный центр
по координации публикаторской работы в учреждениях АН СССР; по созданию свод¬
ного каталога всех рукописных материалов, находящихся в СССР; по составлению
правил издания источников и терминологических словарей. Ею организуются научные
экспедиции для учета и сбора рукописных памятников в различные районы нашей
страны (Бурятская АССР, Приморский край). Исходя из того, что публикации источ¬
ника должно предшествовать его всестороннее изучение, комиссия широко занимается
рассмотрением вопросов источниковедения и других вспомогательных дисциплин. Для
улучшения сохранности рукописей и их использования в научно-исследовательской
работе комиссия создает сводный каталог уникальных рукописей, хранящихся в СССР.
М. Н. Тихомиров разработал тип описания рукописи. К выполнению этого грандиоз¬
ного мероприятия привлечен ряд научных учреждении.
Постоянным печатным органом комиссии является «Археографический ежегод¬
ник», в котором публикуются статьи и материалы по археографии, источниковедению
и другим специальным историческим дисциплинам, имеющим большое значение для
развития советской исторической науки в целом.
В настоящее время вышло в свет 6 томов «Археографического ежегодника»1
под общей редакцией М. Н, Тихомирова (за исключением последнего тома, выпущен¬
ного в свет к 70-летию самого ученого под редакцией А. А. Зимина). Каждый том со¬
стоит из четырех разделов. В первом помешаются исследовательские статьи по архео¬
графии, источниковедению, палеографии, исторической географии, хронологии, метро¬
логии, нумизматике, историографии, во втором — обзоры и описания архивных
фондов и частных рукописных собрании, в третьем — публикации наиболее ценных,
вновь обнаруженных документов, в четвертом — хроникальные заметки о деятель¬
ности Археографической комиссии, научных сессиях, списки работ советских исто¬
риков.
Широкий диапазон тематики публикуемых материалов, богатство источниковед¬
ческой базы и скрупулезный исследовательский анализ, сотрудничество в «Ежегод¬
нике» не только выдающихся историков старшего поколения, ко и молодых исследо¬
вателей, привлечение к участию в нем историков стран народной демократии — все
1 «Археографический ежегодник за 1957 год». Под ред. акад. М. Н. Тихомирова.
М. Изд-во АН СССР. 1958. 520 стр. (далее: АЕ за соответствующий год); АЕ за 1958 г.
М. I960. 460 стр.; АЕ за 1959 г. М. i960. 486 стр.; ДЕ за I960 г. М. 1962. 503 стр.; АЕ за
1961 г. М. 1962. 480 стр.; АЕ за 1962 г. М. 1963. 499 стр.
исследовательских учреждении.
И. М. Гранчак
и рецензии
ВАЖНОЕ НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
АРХЕОГРАФИЧЕСКОЙ КОМИССИИ


Историческая наука в СССР
121
это обеспечило изданию высокий научный уровень и принесло ему заслуженную из¬
вестность и признание □ научных кругах нашей страны и за рубежом 2.
Издание «Археографического ежегодника» — одно из свидетельств того широкого
размаха, который получила научная деятельность в области истории СССР после
XX съезда КПСС. В последние годы увеличилась тяга к архивным разысканиям, созда¬
лись более благоприятные условия для использования архивов по истории советского
общества, повысилась требовательность к источниковедческому уровню исследований;
отсюда пробуждение интереса к дальнейшему развитию советской археографии,
источниковедения и других специальных исторических дисциплин. Особое внимание
при этом, естественно, уделяется археографии и источниковедению советского периода,
сбору и введению в научный оборот материалов по истории Великой Октябрьской со¬
циалистической революции и гражданской войны, социалистического строительства,
Великой Отечественной войны 1941 —1945 годов.
В последнее время все с большей остротой ставится вопрос о методике археогра¬
фии и источниковедения. Поэтому нельзя не приветствовать опубликование в «Архео¬
графическом ежегоднике» статей таких крупных специалистов в этой области, как
член-корр. АН СССР Д. С. Лихачев и С. Н. Валк.
Многовековую эволюцию термина «археография» как на Западе, так и в России
прослеживает С. Н. Валк (АЕ за 1961 г.). Он указывает на многозначность примене¬
ния этого термина, который употребляется то для обозначения работы по разыска¬
нию архивных материалов, то для их описания, то для их издания или даже для рас¬
смотрения чисто теоретических вопросов. Автор отмечает, что в советской литературе
имеет место одновременно различное применение этого термина. С. Н. Валк ставит под
сомнение правильность самого употребления термина «археография» — «древлеписа-
ние» — для обозначения работ'л по изданию современных документов, которые ока¬
жутся «древними» лишь в далеком будущем. Вместо этого термина ои предлагает
пользоваться таким простым выражением, как «издание документов». Авторам на¬
стоящего обзора кажется наиболее целесообразным применение термина «археогра¬
фия» в широком значении слова, включающем в себя все перечисленные выше направ¬
ления работы. С, Н. Валк отмечает также затруднения, возникающие при применении
термина «палеография» для изучения письма нового времени. Польские архивисты,
например, предлагают устранить эти трудности путем ограничения предмета палеогра¬
фии письмом до конца XVII в., назвав изучение письма нового времени «неографией».
Большую ценность в методическом отношении представляет капитальное иссле¬
дование С. Н. Валка (АЕ за 1958 и 1959 гг.) об изданиях и изучении «Русской
Правды» в XVIII—первой половине XIX века. Если советские историки (и здесь
прежде всего должно быть названо имя М. Н. Тихомирова) проделали огромную ра¬
боту по выяснению происхождения и классификаций списков «Русской Правды», иссле¬
довали историю текста «Русской Правды» и соотношение ее трех редакций, то исто¬
рией ее изданий они занимались меньше. Работа С. Н. Валка в значительной мере
восполняет этот пробел. С. Н. Валк показывает, что источниковедение и археография
находились в теснейшей связи с общим развитием дворянской и буржуазной истори¬
ческой науки XVIII — XIX Ееков.
Чрезвычайно важно для развития советской археографии показать вклад, сделан¬
ный советской исторической наукой в разработку теории и практики издания истори¬
ческих источников. В «Археографическом ежегоднике за 1962 г.», изданном в. честь
70-летия М. Н. Тихомирова, отмечены заслуги этого Выдающегося советского историка
в описании, источниковедческом исследовании и издании многочисленных памятников
древнерусской истории и литературы (летописи, сказания, памятники древнерусского
права). Стремление М. Н. Тихомирова вскрыть классовый характер исторических
событий явственно ощущается как в собственно исторических исследованиях, посвя¬
щенных народным движениям («Крестьянские и городские восстания на Руси
XI—XII вв.», «Псковское восстание 1650 г.» и др.), так и в специальных источниковед¬
ческих и археографических работах, по своим заголовкам как будто бы далеких от
этой проблемы. Активно участвуя в академическом издании «Русской Правды»,
2 D. P. Bogdan. Analele Romino-Sovietice. Bucure§ti. 1959, № 2; «Ceskosloven-
sky casopis historicky», 1961, № I—2; «Bulletin des bibliothèques de France», 1961, № 12.


122
Историческая паука в СССР
М. Н. Тихомиров выдвинул и своим капитальным исследованием «Русской Правды»
доказал важный теоретический принцип: действительно научному изданию памятника
должно предшествовать тщательное изучение его текста и той исторической обстанов¬
ки, в которой он появился. Много сил прилагает М. Н, Тихомиров для решения дру¬
гой трудной археографической задачи — максимально точной передачи текста, способ¬
ной удовлетворить как запросы исследователя-историка, так и исследователя-филоло-
га. Плодотворная работа в этой области привела М. Н. Тихомирова к практике одно¬
временного печатного и фотомеханического воспроизведения памятников.
Выдающийся иселедователь-источниковед, тонкий и оригинальный интерпрета¬
тор исторических источников, М. Н. Тихомиров является и крупнейшим первооткры¬
вателем новых материалов, поиски которых ранее казались безнадежными. Им были
обнаружены и опубликованы: Московский свод 1479 г., «Книга ключей и долговая
книга Иосифо-Волоколамского монастыря», «Сказание» по истории восстания И. И. Бо¬
лотникова и многие другие важные источники.
В статьях С. Н. Валка (АЕ за 1958 г.) и Н. В. Устюгова (АЕ за 1959 г.) подробно
характеризуется деятельность акад. Б. Д. Грекова в области археографии. Оба автора
совершенно правильно ставят вопрос о воплощении в жизнь археографических пла¬
нов этого крупного ученого, в частности относительно завершения издания «Полного
собрания русских летописей». Новое подрастающее поколение советских археографов
может многому научиться па богатом опыте крупнейших советских историков, всегда
рассматривавших публикацию источников как первейшее условие для плодотворной
паучно-исслсдовательскон работы.
Ряд интересных статей посвящен советской археографии, истории публикатор¬
ской деятельности различных учреждений в годы Советской власти. Д. А. Чугаев (АЕ
за 1962 г.) затрагивает теоретические вопросы советской археографии (типы и виды
публикаций, методы издания документов по истории советского общества и т. д.).
Автор ставит вопрос о необходимости доработки и дополнения известных «Правил
издания документов советского общества» (М. 1960). Его соображения имеют
важное принципиальное значение для публикаторской работы в СССР. Но, правильно
выдвигая на первый план задачу выявления и отбора документов, автор, как нам
кажется, недооценивает значение текстологической работы с ними, считая, что тексто¬
логия является пока уделом историков и археографов по истории феодального периода.
Однако опыт исследователей, изучающих и издающих документы советского периода
(например, С. Н. Валк, Е. А. Луцкий и др.), говорит об обратном.
Исследования, опубликованные в «Археографическом ежегоднике», охватывают
в той или иной степени историю публикаторской деятельности почти за весь совет¬
ский период. М, С. Селезнев (АЕ з-а 1962 г.) рассматривает методы публикации доку¬
ментов дореволюционного министерства иностранных дел, которые были изданы вскоре
после Великой Октябрьской социалистической революции. Он показывает целевую
направленность знаменитой публикации «Сборник секретных документов из архива
бывшего министерства иностранных дел», особенности археографического оформления
содержащихся в нем источников. В другой статье того же автора приводится обзор
законодательных актов центральных органов власти Советского государства, опубли¬
кованных в 1917—1920 гг., и дается характеристика их оформления с археографиче¬
ской точки зрения (АЕ за 1961 г.). М. С.	Селезнев	своевременно	ставит вопрос	о необ¬
ходимости переиздания части этих документов.
Важнейшие моменты и особенности	развития	археографии	в первые годы	Совет¬
ской власти (1917—1924 гг.) освещаются	в статье	В. А. Кондратьева и В. М.	Хевро-
линой (АЕ за 1959 г.). E. М. Тальмам изучает археографическую деятельность Центр-
архива в 1920—1930-х годах (АЕ за 1960 г.). Заметим, что, разбирая особенности пуб¬
ликаторской работы тех лет и отдельные недостатки некоторых сборников докумен¬
тов, автор иногда не вполне ясно показывает, что все это отражало условия опреде¬
ленного этапа развития советской археографии. В статье Т. В. Ивницкой об археогра¬
фической деятельности архивных органов и государственных архивов в предвоенные
годы (1935—1941 гг.) подчеркивается, что это время являлось новым этапом в исто¬
рии советской археографии, когда постепенно преодолевались недостатки предыдущей
публикаторской практики (АЕ за 1961 г.). Д. М. ЭпштейШ&аракгериэует публикатор¬


Историческая наука в СССР
123
скую деятельность советских государственных архивов в годы Великой Отечественной
войны 1941 —1945 гг. (АЕ за I960 г.). В. А. Кондратьев прослеживает историю доку¬
ментальных изданий о деятельности Советов рабочих депутатов за 1905 г., вышедших
в свет е 1905 по 1957 г. (ÂE за 1957 г.). Анализируя издания этих документов, имею¬
щих большое научное и политическое значение, автор прослеживает приемы и методы
их археографического оформления. Он справедливо пишет, что необходимо вести до¬
полнительные поиски материалов о деятельности Советов рабочих депутатов за 1905 г.
и создать единую тематическую публикацию всех наиболее важных источников по
этой теме.
Г. Е. Рейхберг ставит вопросы, связанные с дальнейшими поисками в централь¬
ных и местных архивах материалов для продолжения серии документальных сборни¬
ков «Великая Октябрьская социалистическая революция», первые тома которой вы¬
шли в 1957 г. (АЕ за 1957 г.).
Как нам представляется, желательно, чтобы исследование истории советской
археографии было продолжено прежде всего в двух направлениях: освещение архео¬
графического опыта в послевоенный период (что сделано еще недостаточно) и расши¬
рение тематики, касающейся довоенного периода (например, хорошо было бы пока¬
зать археографическую деятельность не только Центрархива, но и других учрежде¬
ний в 1920—1930-е годы).
Вопросу определения понятия «лучшего списка» исторического источника по¬
священа теоретическая статья Д. С. Лихачева (АЕ за 1958 г.), В ней в качестве необ¬
ходимого условия выдвигается требование устанавливать историю текста, его созна¬
тельные изменения людьми, которые в силу своих классовых интересов и других фак¬
торов оказывали то или иное воздействие на текст.
В одной из статей на примере работ В. И. Ленина 1890-х годов рассмотрены
некоторые ленинские приемы исследования источников по истории мелкой промыш¬
ленности (АЕ за 1960 г.). Изучение данной стороны деятельности В. И. Ленина имеет
большое и актуальное значение для советской исторической науки. Разработка этой
важнейшей тематики, по существу, только начинается; она заслуживает самого при¬
стального внимания советских историков, в частности специалистов, работающих в
области источниковедения.
В «Археографическом ежегоднике» помещено около 20 различных статей, свя¬
занных с источниковедением советской эпохи, Е. А. Луцкий подробно анализирует
«Временную инструкцию переходных мер по проведению в жизнь закона о социализа¬
ции земли», изданную в 1908 г. (АЕ за 1962 г.). Он прослеживает подготовку проекта
инструкции, историю ее публикации, показывает значение этого документа и его место
среди актов подобного рода. Правда, раздел, посвященный анализу его содержания, не¬
велик по объему: вероятно, автор продолжит в будущем исследование этого памятника.
М. Н. Черноморский исследует важнейший исторический источник — первую про¬
мышленную и профессиональную перепись 1918 г. (АЕ за 1958 г.). Статья основана на
архивных документах (протоколы и переписка ЦСУ, проекты, сметы расходов и др.).
Автор показывает их значение как источников для изучения подготовки и проведения
переписи, указывает на возможность с их помощью критически проанализировать
статистические данные, полученные после переписи. В другой статье М. Н. Черномор¬
ского раскрывается значение материалов советской текущей промышленной статистики
1919—1925 гг. для изучения истории промышленности в годы гражданской войны и
восстановления народного хозяйства (АЕ за 1960 г.). Эта работа является как бы про¬
должением предыдущего исследования автора, который рассматривает деятельность
отдела текущей промышленной статистики ЦСУ, губернских статистических бюро
и др., подчеркивает огромное внимание В. И. Ленина к этой отрасли молодой совет¬
ской статистической науки. В статье выясняется, что во время гражданской войны,
военной интервенции и последующего перехода от войны к миру (1919—1921 гг.) сбор
соответствующих сведений не был равномерным и повсеместным. Только в период вос¬
становления народного хозяйства и новых успехов в развитии советской промышлен¬
ности (1922—1925 гг.) мог быть обеспечен полный сбор данных.
Автор приходит к выводу, что, несмотря на ряд недостатков в материалах теку¬
щей промышленной статистики (разнобой в единицах измерения, в построении таблиц),


124
Историческая наука в СССР
последние имеют важнейшее научное значение для изучения развития социалистиче¬
ского сектора в промышленности, процесса преодоления и вытеснения частного капи¬
тала. Однако они требуют тщательного предварительного источниковедческого анали¬
за. Крайне желательно, чтобы М. Н. Черноморский продолжил изучение источников
этого рода применительно к последующим этапам истории советского общества.
В работе Л. И. Панина рассматриваются малоиспользуемые и малоисследован¬
ные до настоящего времени источники — «Списки населенных мест» Российской импе¬
рии 60—80-х годов XIX в. (АЕ за 1959 г.). Автор раскрывает принципы составления
«Списков», их значение для изучения состава и размещения населения России, останав¬
ливается на методике исследования источника.
Содержательная статья Б. Г. Литвака посвящена формуляру ■ уставной грамоты
1861 г. (АЕ за 1957 г.). В ней показывается постепенное ухудшение этого формуляра
(с точки зрения учета интересов крестьянства России) во время обсуждения проекта
уставной грамоты в различных инстанциях, участвовавших в подготовке реформы
1861 года. Б. Г. Литвак выдвигает достаточно обоснованное предположение, что авто¬
ром уставной грамоты был ΙΌ. Ф. Самарин.
Ряд источниковедческих статей посвящен истории России периода позднего фео¬
дализма и начавшегося развития капиталистического уклада. В. К. Яцунский показы¬
вает большое значение отчетов Департамента мануфактур и внутренней торговли ми¬
нистерства финансов дореформенного времени — единственного сводного источника по
истории обрабатывающей промышленности России того периода (АЕ за 1958 г.). Он
внимательно анализирует содержание отчетов, выясняет степень их достоверности, их
значение для исследования истории дореформенной экономики. В статье подчерки¬
вается необходимость критически подходить к данным отчетам; пренебрежение этим
требованием, как показывает автор, приводит исследователей к неверным выводам
о размерах предприятий, уровне производительности труда. Интересна статья то¬
го же автора, касающаяся вопросов выявления и публикации источников по социаль¬
но-экономической истории XVIII—XIX вв. (АЕ за 1957 г.). Она имеет большое на¬
учное и практическое значение, поскольку публикация документов по ука¬
занной тематике является одним из наиболее отстающих участков советской архео¬
графии.
Статья М. Г. Вандалковской посвящена анализу допросов А. И. Герцена (в след¬
ственных комиссиях 1834 г.) в их связи с другими источниками (АЕ за 1961 г.). В ней
показана специфика этого источника, обусловленная сложной тактикой Герцена во
время следствия (неполная откровенность, стремление запутать следователей).
В работе И. А. Мироновой дается источниковедческий анализ «Записок» декаб¬
риста И. Д. Якушкина, до сих пор мало исследованных в научной литературе (АЕ за
1957 г.) 3. Автор выясняет источники «Записок», показывает степень полноты и до¬
стоверности сообщаемых ими сведений, их значение для истории декабризма.
Из работ об источниках XVIIÏ в. привлекает внимание статья Б. Б. Кафенгауза
о таможенных книгах (АЕ за 1957 г.), В ней раскрывается значение последних как
источника для изучения истории внутреннего рынка России XVIII века. Для написа¬
ния статьи привлечено большое количество архивных источников.
Л. В. Милов тщательно проанализировал «сказки» крестьян как источник для
экономических примечаний генерального межевания (АЕ за 1959 г.). Статья вносит
ценный вклад в изучение крестьянского и помещичьего хозяйства. А. В. Муравьев на
основе анализа новых документов о выступлениях на калужском посаде в 20-е годы
XVIII в. в связи с выбором магистрата делает выводы о классовой борьбе в русском
городе начала XVIII в. (там же).
Статья И. М. Покровской посвящена наказам от Сибири в Уложенную комис¬
сию 1767 г. (АЕ за 1961 г.). В ней показывается, что наказы представляют интерес
для изучения социально-экономической истории России XVIII в., классовых интересов
нарождавшейся буржуазии, Р. В. Овчинников рассматривает документальные мате¬
,	3 См. также другие работы И. А. Мироновой, например, «Общественно-политиче¬
ские взгляды И. Д. Якушкина — автора воспоминаний о движении декабристов». «Тру¬
ды» Московского государственного историко-архивного института (МГИАИ). Т. 17.
М. 1963.


Историческая наука в СССР
125
риалы о восстании Е. И. Пугачева, использованные А. С. Пушкиным во время работы
над «Историей Пугачева» (АЕ за 1962 г.). Н. И. Казаков подверг детальному источ¬
никоведческому анализу «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», посвя¬
щенные действиям русского флота под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова на
Средиземном море в 1798—1799 гг. Автор доказал, что этот источник имеет двух авто¬
ров— Е. Метаксу и А. Я. Булгакова, значительно переработавшего и дополнившего
первоначальный текст (там же), Л. А. Гсльденберг, внимательно рассмотревший две
уникальные карты 1705—1706 гг., показал их большое значение для изучения началь¬
ного периода Северной воины (гам же). Значительный интерес для истории русской
культуры, русского просветительства представляет анализ проекта составления пол¬
ного библиографического указателя русских книг в конце XVIII в., данный в статье
И. Н. Кобленца (там же).
Ряд авторов рассматривает источники по социально-экономической истории Рос¬
сии XVII в. В статье Е. В. Чистяковой о Новоторговом уставе 1667 г., помимо вопро¬
сов об его авторах, источниках и пр., говорится о значении устава для изучения то¬
варного производства, внутренней и внешней политики России XVII в. (АЕ за 1957 г.).
В другой работе Е. В. Чистякова рассматривает следственные дела о городских вос¬
станиях в России середины XVII в. и делает ценные наблюдения о ходе и характер¬
ных чертах, этих восстаний (АЕ за 1958 г.). А. А. Новосельский проанализировал све¬
жий архивный материал из фонда Разрядного приказа Центрального государственно¬
го архива древних актов — дела «о крестьянстве» (АЕ за 1962 г.). Он проследил эта¬
пы организации судебного производства по искам помещиков и вотчинников к своим
беглым крестьянам. Данная работа является продолжением других исследований авто¬
ра, выдающегося знатока истории феодального землевладения и колонизации
южных окраин России в XVII в. Интересны статьи Л, Л. Муравьевой о писцовых и
переписных книгах XVII в; В. И. Петухова — об изучении, использовании и издании
этих книг в XVIII — первой половине XIX в. (там же); С. И. Саковмч — о кормежных,
наемных и жилых памятях как источнике по крестьянскому отходу и о наемном труде
в России конца XVII в. (там же).
Для истории русской культуры большое значение имеют статьи А. И. Рогова
о русских переводах «Хроники» М. Стрыйковекого в 60—80-е годы XVII в. и Н. А, Бак¬
лановой о владельческих записях на рукописях XVII в. из собраний И. Е. Забелина
в Государственном историческом музее vi акад. В. Н. Перетца в Пушкинском доме
(там же).
Исследуя последовательность описей царского архива XVI в. и выясняя роль
дьяков И. М. Висковатого, А. Васильева и А. Щелкалова в их составлении,
С, О. Шмидт выдвигает и подробно обосновывает положение об использовании архив¬
ных документов в XVI—XVII вв. для определенных внутри- и внешнеполитических
целей (АЕ за 1958 г.). Статьи А. А. Зимина о составе боярской думы (АЕ за 1957 г.),
о системе кормлений и организации наместнической власти (АЕ за I960 г.) помогают
разработке истории центрального и местного управления в России XVI—XVII вв., без
чего не может быть успешно решена проблема становления абсолютизма в России.
Свежий материал по истории местного, в частности наместничьего, управления России
XVI в. содержится в работе Б. Н. Флоря (АЕ за 1902 г.).
Статьи В. Б. Павлова-Сильванского основываются на тщательном источниковед¬
ческом анализе писцовых и отказных книг Поместного приказа из ЦГАДА (АЕ за
1959 и 1962 гг.). Автору удалось датировать концом XVI в. списки пионовых книг
Вяземского уезда, ранее относимые к 20-м годам XVII в. (АЕ за 1959 г.). Таким обра¬
зом, исследователи получили и свое распоряжение ценный источник по истории фео¬
дального землевладения в 90-е годы XVI в., когда указом 1592—1593 гг. крестьяне были
лишены права выхода во всем государстве, а писцовые книги стали юридическим
осиозапием крестьянской крепости. Видимо, настало время завершить издание писцо¬
вых книг XVI в., начатое в прошлом столетии Н. В. Калачовым, п провести с этой
целью подготовительные архивные разыскания.
Нельзя признать удачной попытку II. П. Долншша пересмотреть оценку личности
известного деятеля «смутного времени» атамана И, М. Заруцкого (ДЕ за 1962 г.).
Автор показал, что казаки Заруцкого сыграли немаловажную роль в борьбе с поль-


126
Историческая наука в СССР
сними интервентами. Однако достаточно ясного представления об участии Заруцкого
в антифеодальной борьбе читатель из статьи не получает. Думается, что в работе
допущено некоторое преувеличение роли Заруцкого в антифеодальных выступлениях
народных масс. Нельзя забывать также о его связях с Мариной Мнишек и ее окру¬
жением.
Комплексное рассмотрение различных летописных известий с привлечением песни
о Щелкане Дудентьевиче, их глубокий сравнительно-критический анализ позволили
Л. В. Черепнииу нарисовать картину антимонгольского восстания в Твери (1327 г.),
глубже выявить его народный характер (АЕ за 1958 г.).
Изучению литературы и общественной мысли в Древней Руси способствуют
статьи В. Ф. Ржиги (АЕ за 1961 г.), В. А. Кучкина (АЕ за 1962 г.). В. Ф. Ржига вы¬
сказывает интересное, но весьма спорное предположение о связи автора «Слова о полку
Игореве» не с дружинной средой, как полагает большинство исследователей, а с демо¬
кратическими элементами города. Для доказательства этого он обращается к анализу
текста «Слова» и указывает на отраженные в памятнике упадок княжеской власти и
усиление роли веча в Киевской' Руси. В. А. Кучкин детально исследует вопрос об
источниках так называемого «Написания» мниха Акиндина (начало XIV в.). Отвергая
тезис Пл. Соколова о новелле Андроника как главной основе «Написания»,
автор тщательно проследил все заимствования Акиндина из различных источников
(евангелий, Деяний апостолов, Власфимии, особенно Кормчей Софийской редак¬
ции и др.).
Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в., составленный С. М. Каш¬
тановым (АЕ за 1957 и 1960 гг.) и включающий 1139 документов, является ценным
справочным пособием для изучения социально-экономической и внутриполитической
истории России XVI в. Конечно, он будет с годами пополняться, о чем лучше всего
свидетельствует статья самого С. М. Каштанова (АЕ за 1962 г.), в которой указано
еще 105 номеров вновь обнаруженных иммунитетных грамот первой половины XVI в.
и упоминаний о них в источниках. Основной вывод автора, что сохранившиеся гра¬
моты дают возможность вполне определенно представить основные этапы нмму-
нитетной политики того времени, в целом не вызывает возражений, хотя следует до¬
пустить возможность пересмотра некоторых положений в .результате обнаружения но¬
вых источников.
Ряд статей посвящен изучению русских летописей. Дополнительные ценные сооб¬
ражения о палеографии и содержании погибшей при пожаре 1812 г. знаменитой перга¬
ментной Троицкой летописи и ее связях с другими сводами приводятся в статье
С. И. Кочетова (АЕ за 1961 г.). Интересные наблюдения сделали: о тверском лето¬
писании— А. Н. Насонов (АЕ за 1957 г.), о Баркулабовской летописи — А. Н. Маль¬
цев, подготовивший ее публикацию (АЕ за 1960 г.), о Никоновской летописи —
А.	Г. Кузьмин (АЕ за 1962 г.). Д. С. Лихачев (АЕ за 1962 г.) показал, что в основе
«Повести о разорении Рязани Батыем» лежит рассказ не дошедшей до нас Рязанской
летописи, отразившийся (в его наиболее древней вероии) в Синодальном списке Новго¬
родской первой летописи под 1238 годом.
М. Н. Тихомиров привлек внимание исследователей к важному источнику—за¬
писям на рукописях собрания Чудова монастыря (АЕ за 1958 г.). Богатая эрудиция да¬
ла возможность М. Н. Тихомирову интересно интерпретировать эти записи, являющие¬
ся ценнейшим историческим источником для решения целого ряда вопросов. Работа по
изучению записей на древних рукописях продолжена в статье Л. М. Костюхиной о за¬
писях XIII—XVIII вв. на рукописях Воскресенского монастыря (АЕ за 1960 г.); записи
на старопечатных книгах, хранящихся в Государственном историческом музее, опубли¬
кованы К- М. Асафовьш, Т. Н. Протасьевой и М. Н. Тихомировым (АЕ за 1961 г,).
Нумизматические статьи Г. А. Федорова-Давыдова и В. Л. Янина (АЕ за 1957 г.)
наносят удар по выдвинутой еще в дореволюционной науке И. И. Кауфманом теории
происхождения русской монетной чеканки от золотоордынских монетных норм. Не¬
смотря на наличие общих весовых стандартов, русская и золотоордынская денежные
системы развивались самостоятельно, по своим внутренним законам. Работа И. Г. Спас¬
ского не только обогащает наши представления о развитии русского денежного хо¬
зяйства XVII в., но и показывает связь денежной реформы 1654 г. с воссоединением


Историческая наука в СССР
12 7
Украины с Россией (АЕ за 1959 г.) Систематизация монет Михаила Федоровича произ¬
ведена А. С. Мельниковой (АЕ за 1958 г.).
Высокой оценки заслуживают три статьи Е. И. Каменцевой, посвященные метро¬
логии и сфрагистике XVIII в. В одной из них (АЕ за 1958 г.) автор на основе деталь¬
ного анализа архивных материалов Комиссии мер и весов за 1736—1742 гг. рассма¬
тривает историю создания образцовых мер веса (берковец, пуд, фунт, золотник и др.);
во втором исследовании скрупулезно изучаются меры жидкостей в первой половине
XVIII в. (АЕ за 1960 г.); в третьем — печати государственных учреждений того же сто¬
летия (АЕ за 1962 г.). Заслуга автора состоит не только в точном анализе этих специ¬
фических и трудных вопросов, но и в том, что ее работы воскрешают интерес к полу¬
забытым страницам истории. Статьи Е. И. Каменцевой являются большим вкладом в
развитие специальных исторических дисциплин в нашей стране.
С. А, Клепиков (АЕ за 1962 г.) ставит ряд теоретических и практических проблем
дальнейшего развития такой важной вспомогательной исторической дисциплины, как
филигранология. Ввиду затруднений в издании большого количества филиграней автор
предлагает унифицировать наиболее известные водяные знаки, что приведет к значи¬
тельному уменьшению объема филигранографических публикаций и облегчит их прак¬
тическое использование специалистами.
Значение изучения византийской палеографии для дальнейшей разработки палео¬
графии славяно-русской показано в статье Е. Э. Гранстрем (АЕ за 1961 г.). Л. М. Ко-
стюхина подвергла палеографическому анализу русские летописи XVII в. из Кирилло-
Белозерского собрания (АЕ за 1962 г.). С современным состоянием палеографии и
архивного дела в Италии, а также с постановкой образования в области вспомогатель¬
ных исторических дисциплин в этой стране знакомит читателя статья В. И. Рутенбурга
(АЕ за 1961 г.). Вопросы исторической географии и топонимики разрабатываются в
статьях П. П. Черменского (АЕ за 1959 и 1960 гг.) и Л, И. Панина (АЕ за 1959 г.).
Для историографии русского источниковедения и археографии представляют
несомненный интерес статьи А. Т. Николаевой об И. Н. Болтине и М. М. Щербатове,
известных дворянских историках второй половины XVIII в., сыгравших видную роль
в изучении и издании источников в России (АЕ за 1958 и 1962 гг.), и Р. А. Киреевой
об источниках историографических работ В. О. Ключевского (АЕ за 1962 г.).
Статьи и материалы, помещенные в рецензируемом издании, убедительно свиде¬
тельствуют о том, какое большое значение представляют источниковедческие и другие
специальные исторические дисциплины для решения общих вопросов истории СССР.
Они показывают, сколь широкие возможности по выявлению и новой интерпретации
уже известных источников имеются у советских историков.
Большую помощь исследователям в разыскании нужных материалов и наведе¬
нии справок оказывают помещаемые в «Археографическом ежегоднике» обзоры и
описания архивных фондов, частных рукописных собрании, отчеты организуемых
Археографической комиссией научных экспедиций. В этой части рецензируемое изда¬
ние восполняет один из наиболее существенных пробелов в современной исторической
литературе. Здесь прежде всего следует назвать следующие обзоры и описания источ¬
ников по истории советского периода: обзор документов о подготовке и проведении
Октябрьского вооруженного восстания 1917 г. в Петрограде, составители И. А. Булы¬
гин, Г. Е. Рейхберг и Ю. С. Токарев (АЕ за 1957 г.); описание архивных фондов по
истории создания и деятельности советов народного хозяйства в 1917—1918 гг., со¬
ставитель В. 3. Дробижев (АЕ за 1958 г.), источников о деятельности Академии наук
СССР во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг., составитель Б. В. Лев-
шин (АЕ за 1962 г.). Важны в научном отношении обзоры: фонда «Совета министров»
(1905—1917 гг.) в Центральном государственном историческом архиве в Ленинграде,
составленный Η. П. Дятловой и Р. Ю. Майкиной (АЕ за 1958 г.), и материалов по
истории донского казачества в XVIII—XIX вв. из Государственного архива Ростовской
области, составленный А. П. Пронштейном (АЕ за 1957 г.). О. И. Шведовой подготов¬
лен указатель «Трудов» губернских ученых архивных комиссий за конец XIX — начало
XX в. (АЕ за 1957 г.).
Ряд обзоров знакомит с местными рукописными собраниями, хранящимися в раз¬
личных городах нашей страны, и с отдельными, наиболее богатыми собраниями


128
Историческая наука в СССР
древнерусских рукописей за границей: М. А, Ильин — с рукописями архива Калинин¬
ской области (АЕ за I960 г.): А. И. Рогов — с рукописями, хранящимися в Туле и
Казани (АЕ за 1958 и 1959 гг.); В. И. Малышев — в Сыктывкаре (АЕ за 1962 г.).
IO. К. Бегуновым подготовлен краткий обзор собраний древнерусских рукописных книг
Риги (АЕ за 1961 г.). Мастерски составлен Л. В. Черепниным обзор славянских ру¬
кописей Парижской национальной библиотеки (АЕ за 1961 г.).
С. И. Волковым и Б. В. Левшиным опубликованы обзоры двух фондов Москов¬
ского отделения архива АН СССР — В. И. Семевского и С. Б. Веселовского (АЕ за
1958 г.). Обзор фонда акад. С. Б. Веселовского наиболее интересен в той части, где
дается описание работ, оставшихся в рукописях (прежде всего многочисленных ука¬
зателей, справочников, карт и т. п.) и, как справедливо отмечает Б. В. Левшин, еще
крайне недостаточно использованных исследователями. На высоком научном уровне
выполнено покойным В. Н. Перетцем описание собрания рукописей проф. И. А. Шляи-
кина (АЕ за 1959 и 1960 гг.). А. А. Преображенский раскрывает богатое содержание
собрания рукописей известного сибирского коллекционера Г. В. Юдина (АЕ за
1958 г.). Безупречно в археографическом отношении сделаны Т. Н. Протасьевой обзоры
столбцов Синодального собрания и Холмских грамот, хранящихся в Государственном
историческом музее (АЕ за 1959 и I960 гг.).
Отчет В. Б. Павлова-Сильванского и А. И. Рогова о результатах археографиче¬
ской экспедиции в ‘Бурятскую АССР в 1959 г. и тщательно составленное ими описание
найденных рукописей свидетельствуют об умелом выборе маршрута экспедиции, по¬
зволившем сделать важные приобретения (АЕ за 1961 г.). Следует пожелать и в даль¬
нейшем подробно освещать экспедиционную работу Археографической комиссии на
страницах «Ежегодника».
Раздел публикаций невелик по объему·, но содержит много интересного и ценно¬
го. М. Н. Тихомировым опубликованы забытые и неизвестные произведения русс к ’й
письменности XIII—XV вв. (АЕ за I960 г.), румынским ученым Д. П. Богданом — три
древнейшие славяно-валашские грамоты XIV в. (АЕ за 1960 г.). Увидели свет новго¬
родские грамоты XV в. (АЕ за 1957 и 1959 гг.), повесть о победе над крымскими тата¬
рами в 1572 г. (АЕ за 1961 г.), материалы по истории социальных отношений на Укра¬
ине в середине XVIII в. (А. Н. Мальцев, АЕ за 1958 г.), о народных движениях в Сибири
в конце XVII в. (В. А. Александров, АЕ за 1961 г.). Н. А. Смирнов впервые опублико¬
вал описания бунтов в Константинополе в 1730 и 1731 гг., составленные русским
резидентом в Константинополе И. И. Неплюевым (АЕ за 1960 г.). М. Г. Белявским н
Л. А. Лооне опубликованы ценные документы XVIII в. об обсуждении крестьянского
вопроса в 1766—1768 гг. в Вольном экономическом обществе (АЕ за 1958 и 1960 гг.);
С. М. Троицким — записка президента Ревизион-коллегии И. И. Бибикова 1727 г. о
торгующих крестьянах (АЕ за 1961 г.); А. П. Пронштейном — документы о восстании
на Дону в конце XVIII в. (АЕ за 1962 г.); Л. Л. Муравьевой — военно-исторический
плакат XVIII в. о Персидском походе Петра I (АЕ за 1961 г.).
Привлекают внимание изданные А. А. Преображенским материалы об отношении
торгово-промышленных кругов Енисейской губернии в конце XIX — начале XX в.
к вопросу о торговле с заграницей по Северному морскому пути (АЕ за 1961 г.) и под¬
готовленный к печати А. Г. Тартаковским «Бюллетень» М. Ф. Орлова о поездке во
французскую армию в начале 1812 г. (там же).
В «Археографическом ежегоднике» регулярно печатается составляемая Н. А. Са-
моруковой очень нужная для исследователей библиография публикаций исторических
источников и работ по археографии и другим специальным дисциплинам. Опублико¬
ваны также списки научных трудов А. И. Андреева й С. Н. Валка (АЕ за 1957 г.),
В.	И. Шункова (АЕ за 1960 r.), М. Н. Тихомирова (АЕ за 1962 г.).
В целом рецензируемое издание имеет большое научное значение. Оно заняли
прочное и почетное место в советской историографии, поскольку отвечает на насущ¬
ные вопросы, которые возникают в процессе развития советской исторической науки на
современном этапе. Это связано прежде всего с тем, что в «Археографическом еже-
годнике» помещены исследования по важнейшим теоретическим вопросам археогра¬
фии и источниковедения, о ряде важнейших источников по истории СССР советского
и дооктябрьского периодов, широко освещается опыт советской археографии, архиво-


Историческая наука в СССР
129
ведения. Необходимо отметить широкий диапазон исследований, их богатую источнико¬
ведческую базу, глубокие знания авторов, выступающих на страницах «Ежегодника»,
и самоотверженную работу его редактора М. Н. Тихомирова, отдающего много сил,
все свои обширные познания и большой талант ученого этому основанному им из¬
данию.
«Археографический ежегодник» внес существенный вклад в развитие советской
исторической науки, в частности археографии и иных специальных исторических
дисциплин. Он оказывает заметное влияние на направление работы исследователей,
специалистов в этих отраслях исторической науки.
Что касается дальнейшего издания «Археографического ежегодника», то авторы
выражают несколько пожеланий. Следует, на наш взгляд, и далее уделять все боль¬
шее внимание публикации материалов по археографии и источниковедению совет¬
ского периода. Было бы весьма полезно освещать опыт зарубежной археографии.
«Археографический ежегодник» и Археографическая комиссия могли бы сыграть важ¬
ную роль в выработке и обсуждении различных правил издания документов и катало¬
гов в масштабе всей страны. Это еще выше подняло бы роль Археографической ко¬
миссии как координационного центра научной деятельности в области археографии и
источниковедения.
Член-кор респондент АН СССР В. И. Шунков,
В.	И. Буганов, В. И. Корецкий
<гОчерки истории исторической науки в СССР» T. III. Под ред.
М. В. Нечкиной (главный редактор), М. А. Алпатова, Б. Г. Вебера^
E. Н. Городецкого, С. М. Дубровского, А. М. Станиславской.
М. Изд-во АН СССР. 1963. 831 стр. Тираж 2 200. Цена 3 руб. 66 коп.
Выходом в свет рецензируемого тома *, созданного усилиями более чем 50 авто¬
ров, продолжено издание, которое уже завоевало себе серьезный научный авторитет
и популярность2. В этой книге, рассматривающей состояние истории исторической
науки в нашей стране в период империализма, то есть примерно со второй половины
1890-х годов до 1917 г., обобщен и систематизирован громадный материал. Он дает
достаточно полное представление о русской историографии отечественной и зарубеж¬
ной истерии.
Рецензируемый том состоит из трех частей. Первая посвящена началу ленин¬
ского этапа в развитии марксистской исторической науки; вторая — кризису буржуаз¬
ной исторической науки; третья — историографии- народов России.
Авторы отмечают, что марксизм осуществил коренной перелом в идеологическом
развитии общества, в частности в исторической науке. Если весь исторический про¬
цесс до пролетарской революции являлся предысторией человечества, то «развитие
1 Авторами тома являются: А. И. Акатова, Г. Д. Алексеева, М. А. Алпатов,
А.	В. Арциховский, Б. Г. Вебер, М. С.	Волин, В. Н.	Габашвили,	И.	С.	Галкин,
А.	Л. Гальперин, И. М. Гасанов, E. Н.	Городецкий, Б. Б. Граве,	Я.	С.	Гросул,
А.	Н. Гулиев, А. И. Данилов, Т. Я. Драудин, С. М. Дубровский, В. А. Дунаевский,
А.	С. Ерусалимский, Ю. И. Жюгжда, В. Е.	Иллерицкий,	И.	3.	Ионинас, С.	М.	Каш¬
танов, И. Н. Кобленц, Л. А. Коваленко, В.	А. Кондратьев,	М.	А. Коростовцев,	О. К.
Кулиев, Э. И. Лаул, Н. А. Машкин, Б. Г.	Могильницкий,	Н. А. Мохов, В, Я.	Непом-
нин, М, В. Нечкина, Ç. А. Никитин, В. Н.	Никифоров, Э.	К. Путнынь,	А.	А. Семенов,
К. В. Сивков, Н. А. Смирнов, А. М. Станиславская, И. В. Стригунов, С. А. Токарев,
3.	В. Удальцова, М. И. Хейфец, Л. В. Черепнин, К. И, Шабуня, В. Ф. Шахматов,
А.	М. Эльчибекян, В. Л. Янин, Э. А. Янсен, В.	К. Яцунский.
2 «Очерки истории исторической науки	в СССР». Т.	1.	М.	1955; т. II.	М.	1960.
Рецензии см. «Вопросы истории», 1956, № 7; 1962, № 3.
9. «Вопросы истории» № 1.


130
Историческая наука в СССР
домарксистской исторической науки,— пишут они,— можно считать предысторией
подлинной исторической науки» (стр. 9). В книге показана роль В. И. Ленина как
человека, чье научное наследие имеет принципиальное значение для всей дальнейшей
марксистской разработки русской и всемирной истории.
Глубоко оправданным представляется выдвижение иа передний план вопросов
ленинской методологии истории. Необходимая предпосылка рассмотрения историче¬
ских концепций и взглядов В. И, Ленина — освещение в томе его учения об общест¬
венно-экономических формациях, об объективном и закономерном характере естест¬
венноисторического процесса, о соотношении между общими закономерностями и их
конкретно-историческим проявлением в отдельных странах, о значении историзма и
исторической конкретности, о классовой борьбе и революции и др. Нам не понятно,
однако, почему рассмотрение отдельных проблем общеметодологического значения,
например, ленинского положения о революционной ситуации, осуществлено в разных
местах тома (стр. 83, 148).
Выделяя вопросы методологии (теории) истории, авторы, на наш взгляд, должны
были прежде всего определить предмет этой науки, тем более "что у историков до сих
пор нет единого мнения о ее содержании и рамках. В .книге методология истории, по
существу, отождествляется с историческим материализмом (стр. 18, 21). В действи¬
тельности же, несмотря ма то, что между ними существует неразрывная связь, они
не совпадают и не сливаются. Как нам думается, к специфическим задачам методо¬
логии истории относится изучение законов и системы исторического познания: что
является предметом истории; каково место и роль фактов в изучении истории; как
оценивать факты, определять существенную связь между ними и т. д. Методология
истории, следовательно, раскрывает конкретные закономерности познания историче¬
ского процесса 3.
В первой части книги значительное внимание уделено рассмотрению В. И. Лени¬
ным проблем всемирной и русской истории, разъяснению ленинских положений о ха¬
рактере и развитии общественно-экономических формаций, главным образом капита¬
листической формации и ее империалистической стадия. Авторы анализируют систему
ленинских взглядов на европейские революции в новое время, на их конкретно-исто¬
рический опыт и уроки. Думается, что при освещении творческой лаборатории
В.	И. Ленина следовало бы шире показать единство его исторических взглядов со
взглядами К. Маркса и Ф. Энгельса, выявить научно-историческую целостность мар¬
ксизма-ленинизма. Это тем более необходимо, что буржуазные «специалисты» по
антикоммунизму и реформисты пытаются противопоставить марксизм ленинизму,
К. Маркса В. И. Ленину. Вместе с тем желательно было бы охарактеризовать ленин¬
ский вклад в изучение таких острых проблем всемирной истории, как развитие социа¬
листической мысли, различных идеологий, роль милитаризма в капиталистическом
государстве и др.
В работе показан творческий характер ленинской критики антинаучных взглядов,
которая не только содействовала полному идейному разгрому противников ленинизма,
но и способствовала обогащению самой революционной теории. Анализ ленинской
критики основных течений буржуазной и мелкобуржуазной историографии сви¬
детельствует о том, как последовательно применял В. И. Ленин правило — судить
об ученых «не по тем вывескам, которые они сами на себя навешивают.., а по тому,
как они на деле решают основные теоретические вопросы, с кем они идут рука об
руку, чему они учат и чему они научили своих учеников и последователей»4. Доба¬
вим, что, уделяя должное внимание ленинским работам, направленным против обще¬
исторической теории народничества с ее субъективно-идеалистическими схемами, авто¬
ры ограничились, однако, лишь выводом о том, что они стали «фундаментом для
марксистской критики более поздних зсеро-народнических концепций» (стр. 124).
3 Таковы же (отметим это) взгляды болгарского социолога Н. Стефанова,
изложенные в его интересной статье «Основни черти и изисквания на марксистско-
ленинский исторически метод» («Исторически преглед», 1959, № 6). Однако, верно
ставя ряд общих проблем методологии истории, эта статья содержит и некоторые
спорные положения.
А В. И. Л е н и н. Соч. Т. 14, стр. 205.


Историческая наука в СССР
131
Как нам представляется, следовало бы охарактеризовать и самую критику В. И. Лени¬
ным собственно эсеровской историографии5.
Проблема становления ленинского этапа не может быть освещена без выявления
и изучения исторической тематики в дореволюционной большевистской литературе.
Попытки решить эту задачу, настоятельно выдвигавшуюся самой жизнью, особенно
после XX съезда КПСС, уже предпринимались в нашей историографии6. Наиболее
успешно сделано это в рецензируемой книге, раскрывающей на большом, в значитель¬
ной степени малоизвестном материале легальной и подпольной большевистской печа¬
ти и архивов участие первых марксистов-ленинцев в разработке проблем русской и
всеобщей истории. H. Н. Батурин, В. В. Боровский, Б. М. Кнунянц, Н. К. Крупская,
H. М. Лукин, М. Н. Лядов, М. С. Ольминский, Ф. А. Ротштейн, Я. М. Свердлов,
И. И. Скворцов-Степанов и другие способствовали своими работами укреплению по¬
зиций марксизма в русской историографии, Их имена, многие из которых были неспра¬
ведливо забыты, возвращены советской исторической науке.
В свете решения проблемы становления ленинского этапа в развитии историогра¬
фии в целом, безусловно, огромное значение имеет четкое определение роли М. Н. По¬
кровского. К сожалению, в нашей литературе больше говорили· о действительных и
мнимых ошибках этого ученого, чем о его колоссальной положительной работе по
закладке прочного фундамента профессиональной советской исторической науки. По¬
этому основной упор делался на особую «концепцию» М. Н. Покровского, противо¬
поставлявшуюся, по существу, марксизму, на «сложность и противоречивость» его
пути в советской исторической науке7.
Глава, посвященная М. Н. Покровскому, свидетельствует о серьезном сдвиге в
изучении наследия этого выдающегося историка, его эволюции «от демократических
идей к марксизму-ленинизму» (стр. 218). Собранный здесь материал способствует
восстановлению доброго имени историка-большевика, которое было несправедливо
предано поруганию в годы культа личности Сталина. В книге отмечены лучшие черты
работ М. Н. Покровского, подчеркнуто большое революционное значение его трудов, на¬
писанных «с материалистической классовой точки зрения» (стр. 224), «с революцион¬
ных марксистских позиций» (стр. 232).
И все же, несмотря на это, у читателя остается много вопросов и сомнений,
поскольку верные определения и формулировки не подкрепляются достаточным кон¬
кретно-научным анализом работ М. Н. Покровского. Такому анализу следовало под¬
вергнуть в первую очередь «Русскую историю с древнейших времен», тем более что
широкие круги читателей не имеют пока возможности познакомиться с ее содержа¬
нием. Марксистский критический подход к этому труду требует выделения его поли¬
тического содержания, а также строгого отграничения действительных ошибок, об¬
условленных посторонним марксизму идейным влиянием, от той неотработанностн
отдельных элементов в целом правильной схемы, которая неизбежна на начальном
этапе ее становления. В свое время Ф. Энгельс указывал, что подчеркивание эконо¬
мической стороны в исторической теории марксизма-в ущерб исследованию роли над¬
стройки было связано с необходимостью возражений противникам, отрицавшим этот
главный принцип, так что «не всегда находилось достаточно времени, места и пово¬
дов отдавать должное и остальным моментам, участвующим во взаимодействии»
(базиса и надстройки)8. Если М. Н. Покровский особенно настоятельно выдвигал
экономические моменты в своей схеме как определяющие и даже несколько гипербо¬
лизировал их значение, то это также определялось прежде всего конкретно-истори¬
ческими условиями тогдашней борьбы против буржуазно-идеалистической историо¬
графии.
5 Напомним попутно, что краткий очерк эсеровской историографии дан в книге
«Историография истории СССР». Под ред. В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева.
М.' 1961, стр. 447 сл.
6 См. там же, стр. 400—407; А. Л. Шапиро. Русская историография в период
империализма. Л. 1962, стр. 231—233.
7 Из последних работ см. об этом М. Е. Найденов. М. Н. Покровский и его
место в советской историографии. «История СССР», 1962, № 3.
8 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух томах. Т. 2. Гос¬
политиздат. 1952, стр. 469.


132
Историческая наука в СССР
В центре изучения наследия М. Н. Покровского стоят вопросы, связанные с кон¬
кретным применением и разработкой им марксистской методологии истории. Авторы
отмечают, что в трудах ученого последовательно проводилась идея о первостепенном
значении экономического развития и классовой борьбы в истории русского общества
(стр. 233). Подойдя к проблеме методологии трудов историка, авторы, к сожалению,
оставляют ее в целом нерешенной. А ведь без этого нельзя до конца выяснить и оце¬
нить роль и масштабы деятельности М. Н. Покровского как историка-марксиста.
Наряду с показом научных достижений молодой марксистско-ленинской историо¬
графии в книге большое место отведено характеристике состояния буржуазно-истори¬
ческой науки. Картина ее кризиса приобретает особую убедительность, так как авто¬
ры полностью преодолели нигилистические тенденции, связанные с догматизмом пе¬
риода культа личности Сталина, когда все буржуазные ученые зачислялись в неиспра¬
вимые реакционеры, а их работы без исключения отвергались как лженаучные. В иссле¬
довании подчеркнуто, что обший идейно-научный кризис буржуазной историографии
нельзя понимать как прямолинейное движение всех буржуазных историков только
«назад» (стр. 6), ибо ее развитие продолжалось, хотя и в новой, крайне противоречи¬
вой и подчас болезненной форме. В процессе идейной дифференциации одна часть этих
историков скатывалась на реакционные позиции, другая — «иногда впотьмах и
ощупью»—двигалась к историко-материалистической идеологии, давая более или ме¬
нее научное освещение отдельных проблем истории (стр. б—7, 113, 242—243).
Главное место в исследовании кризиса буржуазной науки отведено в книге кри¬
тике методологии и концепций ее основных школ и направлений. Известно, что хотя
именно вопросы методологии исторического знания стоят сейчас в центре идеологиче¬
ской борьбы, они еще не разрабатываются у »ас с достаточной полнотой и глубиной9.
Авторы правильно подчеркивают, что кризис буржуазной историографии был прежде
всего кризисом ее философии и методологии; это обусловило построение ею ложных
концепций русского и всемирно-исторического процесса, особенно при определении его
закономерностей и перспектив в критическую, предреволюционную эпоху (стр. 239—
240). Хотя этот кризис представляет прошлое исторической науки в России, все основ¬
ные его явления и черты все более определенно выступают в современной буржуаз¬
ной историографии империалистического Задала. Отказ не только от конкретно-исто¬
рического познания закономерностей развития общества, но и принципиальное неприз¬
нание этих закономерностей, превращение истории в хаотическое скопление случайно¬
стей, произвольно «организуемых» неким «творческим меньшинством», замыкание
исторической перспективы «круговорота» и т. д. и плоский агностицизм и антиисторизм
в целом — словом, все, что характеризовало взгляды русских буржуазных историков,
остается еще и поныне философской альфой и омегой буржуазной историче¬
ской науки. Поэтому раскрытие кризиса русской буржуазной историографии в пред¬
революционный период имеет не только научно-познавательное, но и актуальное поли¬
тическое значение. Можно ожидать, что рецензируемая книга окажет эффективную
помощь прогрессивным ученым Запада в их борьбе против реакционных взглядов,
теорий и концепций империалистической историографии, философии, социологии и т. д.
Традиционная буржуазная историография основывалась на субъективно-идеали¬
стическом принципе, представляя развитие исторической науки как некую механиче¬
скую совокупность биографий отдельных историков и библиографий их работ. Этот
метод не был до конца преодолен даже в некоторых советских историографических
работах. Достоинство нового труда состоит в том, что в нем а а конкретно-историче¬
ском фоне показано, как социально-экономические интересы, .идейная и партийно-поли¬
тическая борьба фактически формировали направления и школы в исторической науке,
определяя — в широкой связи с общественной действительностью — взаимное влияние
и борьбу между ними. Авторы сумели вскрыть сущность этих школ и 'направлений,
их связь с мировоззрением и деятельностью отдельных классов и слоев, у которых они
черпали свою философию л политическую программу.
«Очерки» впервые широко освещают состояние науки в университетских центрах,
разработку научных проблем в исторической периодике. Обстоятельному исследова¬
9 См., в частности, П. Федосеев, Ю. Францев. История и социология. «Ком¬
мунист», 1964, № 2, стр. 61, 62.


Историческая наука в СССР
133
нию подверглись характерные для начала XX в. н-аучш>-тематичеокие сборники и кол¬
лективные труды, в том числе обобщающие работы по истории России, в которых
особенно отчетливо проступал идейный разброд представителей буржуазной исто¬
риографии, ее несостоятельность .и реакционность (стр. 280). Большой интерес вызо¬
вет у читателя анализ общих концепций исторического процесса в университетских
курсах буржуазных историков, содержащих те ходячие представления о русской исто¬
рии, которые и определяли направления всей системы дореволюционного историче¬
ского образования.
В главе, посвященной развитию специальных и вспомогательных исторических
дисциплин, систематизирован богатый материал, который в значительной своей части
впервые становится доступным широкому читателю.
В томе приведены новые факты и наблюдения. Так, основываясь на недавно об¬
наруженных рукописях Η. П. Павлова-Сильванского, авторы сообщают, что под влия¬
нием революции 1905 г. он эволюционировал от либерализма к демократизму, стал
интересоваться марксизмом (стр. 302). Привлекают внимание данные о начале кон¬
центрации документальных материалов по истории рабочего движения и Коммунисти¬
ческой партии и о личном участии в этом деле В. И. Ленина.
Несмотря на полноту изложения и в целом удачное решение основных проблем
развития буржуазной историографии истории России, авторы и редакторы III тома
не избежали некоторых упущений и недочетов.
Как нам представляется, необходимо было выделить и четко обозначить два
основных направления буржуазно-идеалистической методологии. Первым из них было
формально-юридическое, догматически-правовое, которое, даже приходя в упадок,
сохраняло значительное влияние, так как строилось на классическом для буржуазии
«юридическом» мировоззрении10. Сторонники этого направления, оторвав юридиче¬
ские формы от их социально-политической почвы, изучали эволюцию первых обособ¬
ленно. По верному определению С. А. Пионтковского, «юридического греха не избег
ни один из буржуазных историков»11. С юридическим переплеталось крепнувшее со¬
циологическое направление, которое строило исторические исследования в духе субъ¬
ективно-идеалистической «теории факторов». В условиях возрастающей классовой
борьбы в эпоху империализма это направление давало буржуазии наиболее изощрен¬
ные методы защиты эксплуататорского строя и его идейно-политической надстройки.
Развитие названных направлений, возможно, следовало бы рассмотреть и на более
широком фоне, дополнив характеристику университетской науки, которая определяла
лицо преимущественно либералыно-кэдетокой историография, оценкой состава и содер¬
жания работы различных научных обществ.
При характеристике деятельности одного из главных представителей «социологи¬
ческого» направления, П. Н. Милюкова, как нам кажется, необходимо было глубже
вскрыть подлинную природу его «экономизма» на материалах изданных им «Очерков
по истории русской культуры». Поскольку при анализе этой работы выпали тезисы
ее автора об .искусственности насаждения государством городов, реформ Петра I и
др. (что отчасти рассматривается в другом месте, см. стр. 319—320), справедливый
вывод о том, что в основе концепции Милюкова лежало стремление доказать нераз¬
витость и искусственность капиталистических отношений, созданных и охраняемых
государством (стр. 297), оказывается несколько неожиданным для читателя.
Желательно было бы также дать развернутую критику господствовавшей в бур¬
жуазной литературе начала XX в. концепции С. Ф. Платонова об опричнине. Сущ¬
ность ее определялась поисками в истории образца и оправдания сильной самодер¬
жавной власти. Отсюда — антиисторическая идеализация Ивана IV и опричнины, ко¬
торая из «политической бессмыслицы» у В. О. Ключевского превращается у Плато¬
нова в разумную систему политических мероприятий, завершающих процесс государ¬
ственной централизации. У читателя может возникнуть ложное впечатление, будто
Платонов «путем изучения территории опричнины» (стр. 317) доказал направленность
опричнины против боярской аристократии. Но новейшие советские исследования пока*
10 См. К· Маркс и Ф. Энгельс. О религии. М. 1955, стр. 207.
11 С. А. П и о н т к о в с к и й. Буржуазная историческая наука в России. М. 1931,
стр. 56.


134
Историческая наука в СССР
зывают, что данные Платонова не выдерживают серьезной научной критики12. Это
непременно нужно было показать еще и петому, что в I томе «Очерков», как уже
отмечалось в нашей печати 13, имело место искажение исторической роли Ивана IV,
а концепция Платонова была использована в советской науке в период культа лич¬
ности Сталина и служила критерием для оценки правильности взглядов историков.
Досадным пробелом, как нам думается, является отсутствие в томе характери¬
стики буржуазной историографии революции 1905—1907 годов. Между тем соответ¬
ствующая литература об этом периоде не ограничивается публицистикой. Либерально¬
буржуазные ученые предпринимали попытки создать такие труды и обобщающего ха¬
рактера, свидетельством чего является работа В. П. Обнинского «Новый строй»14.
Трудно понять, почему из раздела об этнографии выпали имена и труды В. Г. Бо-
гораза-Тана, Л. Я- Штернберга и Э. К- Пекарского, чьи исследования представляли
собой не только важные вехи в науке, но и подлинный подвиг. Следовало бы остано¬
виться и на работах А. Н. Веселовского по фольклору.
Очерки по русской историографии зарубежной истории (главы VI—X), безу¬
словно, привлекут внимание читателя, поскольку целые периоды и направления ее до
сих пор еще слабо систематизированы и разработаны. Каждый из этих очерков посвя¬
щен изучению в России определенных периодов зарубежной истории либо истории
отдельных районов мира (славянские страны, Византия, Восток). Не возражая против
такого порядка рассмотрения материала, мы, однако, полагали бы целесообразным
предпослать этим главам краткое введение, в котором была бы дана характеристика
основных историко-философских идей, определявших общий подход русских буржуаз¬
ных ученых к проблемам зарубежной истории. Это позволило бы сопоставить взгляды
основных школ и концепций буржуазной исторической науки в России и на Западе.
В рассматриваемых главах доминирует проблема взаимосвязи философии, поли¬
тики и науки. При этом в разделах по историографии античности, средних веков, Ви¬
зантии и новой истории, по нашему мнению, наиболее удачно освещены вопросы фи¬
лософии истории в конкретно-исторических исследованиях.
Рассмотрение историографии Древнего Востока открывается анализом трудов
Б. А. Тураева и исследователей, принадлежащих к его школе. Разделяя данную авто¬
рами очерков общую высокую оценку этих трудов, мы считаем нужным отметить, что
было бы желательно показать и их специфику: выдвижение на первое место, частично
за счет социально-экономической истории, истории культуры народов Древнего
Востока,
Значительное место в книге отведено изучению античности. В этой области в
конце XIX — начале XX в. работали С. А. Жебелев, В. П. Бузескул, М. И. Ростовцев,
Р. Ю. Виппер, М. М. Хвостов, В. И. Модестов и др. Общий кризис буржуазной исто¬
риографии, отмечают авторы, резко проявился в модернизации ею истории Древнего
мира, нашедшей свое выражение, в частности, в приложении к ней цикличности и т. д.
(стр. 374—375).
В главе о русской медиевистике показана пагубность влияния «модных» учений
буржуазных философов конца XIX в. на исследования русских историков по средне¬
вековью, Так, рассматривается, например, воздействие позитивизма на И. М. Гревса,
П. Г. Виноградова и их учеников (А. Н. Савин, Д. Н. Егоров и др.), махизма — на
М. М. Ковалевского, неокантианства — на Д. М. Петрушевского, религиозного мисти¬
цизма — на В. И. Герье, Л. П. Карсавина, А. С. Вязигина. Византиноведение (Ф. И.
Успенский и др.) подпало под влияние клерикально-монархических и шовинистиче¬
ских идей.
Одновременно на примере А. И. Тюменева и В, К. Пискорского прослеживается
процесс сближения прогрессивных исследователей античности и средневековья с мар¬
ксизмом.
12 См. В. Б. Кобрин. Состав опричного двора Ивана Грозного. «Археографи¬
ческий ежегодник», 1959; А. А. Зимин. Преобразование государственного аппарата
в годы опричнины. «Научные доклады высшей школы». Исторические науки. 1961,
№ 4; С. Б. Веселовский. Исследования по истории опричнины. М. 1963, стр.
29—32.
13 См. «Вопросы истории», 1956, № 7, стр. 121.
14 В. П. О б н и н е к и й. Новый строй, Чч. I—II. М. 1909.


с
casai
Историческая наука в СССР
135
Глава о русской историографии новой истории состоит из четырех разделов о
крупнейших ее представителях: М. М. Ковалевском, И. В. Лучицком, Н. И. Карееве
и Е. В. Тарле, работы которых в основном посвящены истории Франции. Для читате¬
ля эта направленность стала бы более понятной, если бы в главе была подчеркнута
ведущая роль «русской школы» в конкретно-исторической разработке социального
развития Франции накануне и в период Великой французской буржуазной рево¬
люции. Несмотря на то, что французские сюжеты действительно господствовали в
русской историографии Запада, было бы желательно показать, Скаком состоянии на¬
ходилось исследование и других проблем. Это было бы тем более оправданным, что в
очерках о корифеях буржуазной историографии речь идет и об их учениках, многие из
которых позднее отошли от тематики учителей.
Очерки о М. М. Ковалевском, И. В. Лучицком и Н. И. Карееве углубляют пони¬
мание противоречивости развития буржуазной науки, которая накопила массу новых
фактов, но деформировала их предвзятыми концепциями. Особенно наглядно истори¬
ко-философские взгляды буржуазных либералов претворялись в историко-социологи¬
ческих изысканиях Н. И. Кареева. Некоторые стороны его «историософии», на наш
взгляд, желательно было бы осветить более обстоятельно. Так, в книге сказано, что
семитомньш труд Кареева по новой истории был «эклектическим по существу»
(стр. 478), но подтверждается это выводами его учеников (стр. 479). Читатель может
заключить, что такой эклектический характер работа Кареева получила независимо от
желания самого историка. Между тем эклектизм был как раз той философией, кото¬
рую сам Кареев сознательно избрал в качестве «руководящей идеи». При этом он
полагал, что его эклектика служит преодолению «вредной односторонности» и мате¬
риализма и идеализма ,5. Это тем более важно подчеркнуть, что эклектизм был распро¬
странен в буржуазной науке и служил той, по словам Ф. Энгельса, нищенской похлеб¬
кой, которую подавали с университетских кафедр под именем философии 16.
Приведенные в книге данные свидетельствуют, что дальнейшее развитие историо¬
графии нового времени требовало ломки тематики и методологии либерально-буржу¬
азной науки. В очерке, посвященном выдающемуся историку Е. В. Тарле, ярко пока¬
зано стремление левых представителей этой науки, отражавших растущее влияние
марксизма, найти новые творческие пути для выхода из кризиса.
В главах по истории русского славяноведения и востоковедения наиболее полно
раскрыта проблема «социального заказа» в науке в связи с актуальными задачами по¬
литики господствующих классов. Уход русского славяноведения и востоковедения в
глубокое прошлое, преобладание в них текстологических и фактологических работ,
игнорирование социально-экономических проблем и вопросов национально-освободи¬
тельного движения, идеалистическое истолкование культурного процесса — все это
отражало распад казенного и бессилие либерально-буржуазного направлений. В тех
же случаях, когда буржуазные историки обращались к современности, они большей
частью занимались фальсификацией ее в целях обоснования наступательно-империали¬
стических политических установок крупного капитала и самодержавия. Особенно
определенно эта тенденция выявлялась у историков-славистов. В качестве характер¬
ного примера анализируется работа П. Н. Милюкова «Балканский кризис и политика
А.	П. Извольского». Но, на наш взгляд, следовало проследить, как эта точка зрения
кадетского историка отразилась и в его большом труде «Болгарская конституция»,
появившемся в начале 1900-х годов. Это помогло бы более обстоятельно показать
борьбу вокруг острых политических вопросов в лагере эксплуататорских классов.
Соглашаясь с постановкой основных вопросов развития русского востоковедения,
мы полагаем, что к ним следовало отнести, а затем исследовать дифференциацию фи¬
лологического (по преимуществу) комплекса востоковедения. Она проходила на осно¬
ве сближения последнего с другими общественными науками и развития практическо¬
го востоковедения, усиленно изучавшего современность. В очерках всесторонне дана
оценка трудов ученых академического направления, К сожалению, здесь оказались
15 См. Н. Кареев. Основные вопросы философии истории. Изд. 3-е. СПБ. 1897,
стр. 100, 135—136.
16 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух томах.
Т. 2, стр. 340,


136
Историческая наука в СССР
обойденными крупные историографические исследования В. В. Бартольда (одно из
них — «История изучения Востока в Европе и России» — лишь названо в сноске на
стр. 544, другие, в том числе «Обзор деятельности факультета восточных языков Пе¬
тербургского университета за 1855—1905 гг.», даже не упомянуты).
Благодаря большой историографической работе, проведенной историками совет¬
ских республик в последние годы, представилась возможность впервые дать столь пол¬
ный сводный очерк развития исторической мысли и науки народов России 17. Авторы
раскрывают огромно* методологическое значение трудов В. И. Ленина для изучения
историй Украины, Белоруссии, Прибалтики, Закавказья, Средней Азии. Материал на¬
сыщен яркими фактами, свидетельствующими о взаимных связях ряда ученых и науч¬
ных учреждений многонациональной страны, об интересах крупнейших русских уче¬
ных и передовых деятелей культуры (М. П. Покровский, А. М. Горький, В. Я. Брю¬
сов, В. В. Бартольд, В. И. Пичета, А. Е. Крымский и др.) к проблемам истории наро¬
дов России, о роли научных центров Петербурга и Москвы в подготовке национальных
кадров историков и т. д. В книге освещаются исторические взгляды украинских
(И. Я. Франко, Л. Украинка, П. А. Грабовский) и белорусских (Я. Купала, Я. Колас)
революционеров-демократов, их борьба против буржуазного национализма. Характери¬
стика деятельности и трудов первых представителей марксистской историографии на¬
родов России (Я. Райнис, П. И. Стучка, Ф. А. Розинь, В, Кингисепп, В. 3. Кецховели,
А.	Г. Цулукидзе, С. Г. Шаумян, С. С. Спандарян, А. М. Стопани и др.) свидетель¬
ствует о том, что идеи научного коммунизма начинали играть все более ведущую роль
в создании прогрессивной национальной историографии.
В очерках дана критика политической и классовой сущности буржуазно-национа¬
листической концепции истории Украины, насаждавшейся школой М. С. Грушевского.
Однако в интересах полного разоблачения политической тенденциозности этой концеп¬
ции следовало бы показать те приемы, которыми эта школа пользовалась для фальси¬
фикации исторического процесса.
В книге имеются недостатки и более общего характера. Так, совершенно опуще¬
ны проблемы истории культуры, религии и церкви, войн и военного искусства. Между
тем данная тематика разрабатывалась в русской исторической науке и служила аре¬
ной ожесточенной идейной борьбы.
В ряде случаев авторам не удалось избежать ненужных повторений (например,
о состоянии буржуазной науки — на стр. 242—243, 412—414). Марксистско-ленинскую
оценку бонапартизма, различные стороны которого рассматриваются на стр. 30, 65 и
145, целесообразнее было бы дать в одном месте. Встречаются в книге и опечатки
(так, на стр. 656 Черновицкий университет назван Черниговским).
Том снабжен большим справочно-библиографическим аппаратом, имеющим само¬
стоятельное научное значение. Однако указатель к тому следовало разработать под¬
робнее, чтобы лучше отразить в нем содержание книги. В связи с тем, что исследова¬
ния многих ученых рассматриваются в различных частях работы, в указателе надо
было назвать не только имена историков, но и основные их труды.
Необходимо сказать о вдумчивой и трудоемкой редакторской работе над разно¬
родным материалом книги. Не секрет, что в коллективных трудах, в создании которых
принимает участие большое число авторов, зачастую приходится наблюдать опреде¬
ленный разнобой, разноречивость, смещение пропорций и т. д. В данной книге этих
недостатков в основном удалось избежать, так как все в ней подчинено одной зада¬
че — раскрытию закономерностей развития исторической науки в непосредственной
связи с общественно-политической и идейной борьбой. Поэтому книга воспринимается
как единое, целостное произведение.
Рецензируемый труд отличают глубокая научность и наступательный дух, непри¬
миримость к враждебной идеологии, последовательное проведение принципов мар¬
ксизма-ленинизма в историографии. Это бесспорный успех.
А.	С. Бейлис, В. Ф. Инкин, В. И, Кутик
17 До этого единственную попытку такого обобщения вопроса предприняли авто¬
ры «Историографии истории СССР» (стр. 481—496).


Историческая наука в СССР
137
ДОНСКОЕ КАЗАЧЕСТВО В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Интерес к прошлому донского казачества зародился давно, но подлинно .научный
подход к освещению его сложной и богатой событиями истории был осуществлен
только в годы Советской власти.
Важнейшие общие проблемы и ряд конкретных вопросов истории казачества полу¬
чили научную трактовку в трудах классиков марксизма-ленинизма. В работах
В.	И. Ленина содержатся многочисленные высказывания о различных сторонах хозяй¬
ственного развития, социальных отношений, революционного движения на Дону.
В.	И. Ленин дал исчерпывающую характеристику казачества как социальной группы !.
В труде «Развитие капитализма в России», а также в ряде других ленинских работ
рассмотрены основные особенности экономической эволюции Дона в пореформенные
десятилетия.
Рассматривая казачество как наиболее патриархальную и замкнутую часть
крестьянства, В. И. Ленин, однако, различал в нем «разные слои и разные хозяйствен¬
ные группы»2. Уже в годы первой русской революции классовое расслоение явилось
причиной «брожения в разоренных казачьих станицах» 3. И хотя большинство казачест¬
ва оставалось и после 1905 г. «таким же монархическим, как и прежде»4, быст¬
ро развивавшиеся различия «в размерах землевладения, в платежах, в условиях
средневекового пользования землей за службу»5 определили классовый, а не сослов¬
ный характер противоречий на Дону в период Октябрьской революции и гражданской
войны.
Оценивая расстановку сил в стране накануне социалистической революции,
В.	И. Ленин отмечал, что на Дону в лице слоя «земледельцев самых зажиточных, наи¬
более сословно замкнутых» 6 «можно усмотреть социально-экономическую основу для
русской Вандеи»7, В казачьей белогвардейщине он видел опаснейшего противника про¬
летарской революции, силу, на которую рассчитывали .внутренние и внешние враги
Советской власти3.
Подходя к оценке -роли и места казачества в революции с четким классовым
критерием и вскрывая причины краха «алединской и красновско-деникинской контрре¬
волюций, Владимир Ильич подчеркивал, что белогвардейщина не смогла создать себе
прочной опоры в массах трудовых казаков9. Однако трудовое казачество, опутанное
сословными пережитками^ далеко не сразу освободилось из-под влияния кулацко-ата-
манской верхушки, и движение к победе Советской власти на Дону, как и в других
казачьих областях, шло, по словам В. И. Ленина, «не так быстро и не тем путем, как
шло в Петербурге и в Москве — в центре России» 10.
Подводя итоги борьбы за власть Советов в казачьих областях, В. И. Ленин под¬
черкивал решающее значение для победы над контрреволюцией и интервентами объеди¬
нения трудового казачества с крестьянством и рабочим классом и.
Ряд важных вопросов политики Коммунистической партии в отношении каза¬
чества освещен в статьях и выступлениях Я. М. Свердлова, Г. К. Орджоникидзе,
М. И. Калинина, А. И. Микояна12.
Одной из первых привлекла внимание советских .исследователей проблема участия
казаков в крестьянских войнах XVII—XVIII веков. Ей уделялось внимание почти во
1 См. В. И. Ленин. Соч. Т. 26, стр. 15.
2 Т а м же.
3 В. И. Л е н и н. Соч. Т. 11, стр. 160.
4 В. И. Л е н и н. Соч. Т. 29, стр. 257,
5 В. И. Ленин. Соч. Т. 13, стр. 307.
6 В. И. Л е № и н. Соч. Т. 27, стр. 392.
7 В. И. Л е и и н. Соч. T. 2G, стр. 15.
8 См. В. И. Ленин. Соч. Т. 26, стр. 379, 443; т. 27, стр. 392; т. 30, стр. 29,
61 и др.
9 См, В. И. Л е н и н. Соч. Т. 26, стр. 379, 420,
10 В. И. Ленин. Сеч, Т. 30, стр. 115,
11 См. там же, стр. 370.
12 См. Я. М. Свердлов. Избранные произведения. Т. 3. М. 1960; М. И. Ка ли-
fl и н. За эти годы. Кн. 2-я. 1926, кн. 3-я. 1929; Г. К- Орджоникидзе. Статьи и речи.
T. I. М. 1956; А. Микоян. Партия и казачество. Ростов н/Д. 1926,


138
Историческая наука в СССР
всех работах, посвященных крестьянским войнам 13. Наиболее подробно этот вопрос был
изучен H. Н. Фирсовым, М. Я. Феноменовым, В. И. Пичетой, С. И, Тхор жевок им,
С.	Г. То'меиномим, Б. Н. Тихомировым. Но тогда делались лишь первые шаги в пере¬
оценке буржуазных взглядов на историю крестьянских войн (в частности на участие
в них казачества) и в овладении марксистско-ленинской методологией и методикой ис¬
следования.
В опубликованных в начале 20-х годов работах H. Н. Фирсова донское казачество
рассматривалось как важная сила разинского движения, однако, по словам автора,
борьба велась за установление казацкого «дуванного 'Коммунизма», за наделение «бед¬
няков богатством при помощи нового, уравнительного казацкого распределения» м.
М. Я. Феноменов, видевший в казаках военных организаторов крестьянских восстаний,
касаясь участия донских казаков в движении под руководством С. Разина, утверждал,
что их революционное творчество якобы исчерпывалось «дуваном», а в случае по¬
беды они сами могли-де превратиться в помещиков, «и тогда бы началась старая
песня сначала»,5. Г. Е. Меерсон характеризовал движение казачества как револю¬
ционное. Напротив, помещиков метрополии и находившихся, по его мнению, в союзе
с ними крестьян центральных губерний России он соединял в одном реакционном
лагере 16.
Среди работ тех лет, посвященных крестьянским войнам, наибольшее внимание
донскому казачеству уделано в книге Б. Н. Тихомирова «Разинщина», Отдавая дань
господствовавшим в то время упрощенным социологическим схемам, Б. Н. Тихомиров
в крестьянских войнах XVII в. также усматривал борьбу двух форм торгового капита¬
ла: с одной стороны, капитала Московского государства, а с другой — казачьего
капитала17. Но это не помешало автору 'проанализировать социальный состав казачест¬
ва и показать вопреки господствовавшим в буржуазной науке представлениям, что уже
в середине XVII а. оно делилось не на «низовых» и «верховых», а на домовитых и
голутвенных. Б. Н. Тихомиров показал также, что «дюжее» казачество и донская
войсковая старшина являлись лишь попутчиками крестьянской войны 1670—1671 гг.,
в то время как голут.венное казачество играло в ней ведущую роль ,а.
Иначе ставил вопрос о революционных возможностях донского казачества
С.	Симонов в работе «Пугачевщина». «Донской период» движения он выделял в каче¬
стве одного из четырех основных этапов крестьянской войны 1773—1775 годов. Па
мнению автора, этот период характеризуется движением «авангардов предшествую¬
щих фаз пугачевщины — авангардов уже разбитых масс». Среди донского казачест¬
ва, как писал Симонов, «не было элементов, готовых поддержать движение», и «общей
программой борьбы с крепостинчеством их привлечь было нельзя» 1э.
В 20-х годах были сделаны первые, правда, неудачные попытки дать общую схе¬
му истории донского казачества. Наиболее ранняя из них принадлежала С. И. Тхор-
жевскому. Он высказал интересные соображения о происхождении Войска Донского,
о численности донского казачества в XVI—XVII вв. и т. д. С. И. Тхоржевский привлек
13 Характеристика этих работ не входит в нашу задачу. К тому же она дана в
статье А. А. Зимина и А. А. Преображенского «Изучение в советской исто¬
рической науке классовой борьбы периода феодализма в России (до начала XÏX века)»
(«Вопросы истории», 1957, № 12) и особенно подробно — в статье В. В. Мавродина
«Советская историческая литература о крестьянских войнах в России XVII—XVIII ве¬
ков» («Вопросы истории», 1961, № 5).
14 Η. Η. Ф и р с о в. Разиновщина как социологическое и психологическое явление
народной жизни. Изд. 4-е. М. 1920; его же. Крестьянские волнения до XIX в* О на¬
родных движениях в России в XVII в. Исторические характеристики и эскизы. T. I.
Казань, 1922, стр. 119; его же. Народные движения в России до XIX века. М. 1924,
стр. 35—36, и др.
15 М. Я. Феноменов. Разиновщина и пугачевщина. М. 1923, стр. 11, 30, 135—
145 и др.
16 Г. Е. Меерсон. Ранняя буржуазная революция в России. «Вестник» Комму¬
нистической академии. 1925, № 13, стр. 105 и др.
17 Б. Т и X о м и р о в. Разинщина. 1930, стр. 131.
18 Т а м же, стр. 109, 130—132.
19 С. С и м о н о в. Пугачевщина. Третья крестьянская революция в России. М. 1931,
стр. 116—117; см. также совещание по истории крестьянских войн. «Исторический
сборник». T. I. Л. 1934, стр. 289, 300,


Историческая наука в СССР
139
некоторые новые материалы для освещения эволюции социальных отношений на Дону20.
Но когда автор попытался охарактеризовать строй Войска Донского XVI—XVII вв. в
целом, он увидел в нем «все признаки, которые... почитаются необходимыми для госу¬
дарства: свою непроизводную власть, территорию, население, право международных
отношений»21. Это ошибочное положение использовал позднее в книге «Россия и Дот»
в качестве «аргумента» белоэмигрант С, Г. Сватиков, мечтавший об отторжении Дона
от Советской России и пытавшийся обосновать «исторические» права этой территории
на «независимость» 22.
С точки зрения становления советской историографии казачества известный инте¬
рес представляют работы М. Н. Покровского. Специально данной темой он не зани¬
мался, но в его многочисленных трудах по истории России содержится ряд интересных
наблюдений, В отличие от С. И. Тхоржевского М. Ή. Покровский (рассматривал донское
казачество не ка« государственное образование, а как «тот элемент русского крестьян¬
ского и мелкого городского населения, который эмигрировал за рубеж»23. Плодотворным
для дальнейшего развития исторической науки являлось исследование М. Н. Покров¬
ским условий и ха/рактера образования донского казачества «на юге московского рубе¬
жа», «где власть .московского царя существовала только по имени и где крестьяне бы¬
ли в полной безопасности от ца.рских приставов, помещиков и от тогдашней полиции»24.
Большой научный интерес представляют высказывания М. Н. Покровского о взаимо¬
отношениях казачества с московским правительством, об участии казаков в крестьян¬
ских войнах XVII—XVIII вв. и т. д.25. Разумеется, не все положения М. Н. Покровско¬
го выдержали испытание временем. От одних он сам отказался, другие были отвергну¬
ты в процессе дальнейшего накопления знаний и развития исторической науки.
Н. Л. Янчевский попытался создать собственную схему история Дона. Однако
при этом автор остался на позициях экономического материализма26. Неправильные
исходные позиции привели Н. Л. Янчевского к серьезным ошибкам ib освещении истории
казачества. Автор утверждал, например, что в XIX в. войсковая собственность стала
«фикцией», а »владельцем казачьих земель являлась непосредственно казна 27. Выдвигая
на первый .план сословные различия, Н. Л. Янчевский дал совершенно неправильную
картину расстановки классовых сил яа Дану в период первой русской революция. По
его мнению, в 1905—1907 пг. здесь, развивались самостоятельные и почти не связанные
друг с другом .потоки .рабочего, крестьянского и казачьего движения28. Ошибочной
являлась предложенная Н. Л. Янчевшим схема история -борьбы за власть Советов на
Дону и Северном Кавказе, согласно которой казачество как «обломок феодализма»
«оказалось между молотом и наковальней, между буржуазией и пролетарской револю¬
20 С. И, Тхоржевский. Донское войско в первой половине XVII в. «Русское
прошлое». Кн. 3-я. Птгр. 1923, стр. 1—2, 12—13; его же. Народные волнения при
первых Романовых. Птгр. 1924, стр. 164—165.
21 С. И. Тхоржевский. Рабочие и крестьяне на Дону в XVIII веке. «Труд в
России». Кн. 2-я. Л. 1924, стр. 61—63 и др.
22 С. Г. Сватиков. Россия и Дон. Белград. 1924, предисловие, стр. V. О взгля¬
дах С. Г. Сватикова см.: А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке. Ростов.
1961, стр. 16—17.
23 М. Н. Покровский. Очерк истории русской культуры. Ч. II. Птгр. 1923,
стр. 136; его же. Борьба классов в русской исторической литературе. М. 1923,
стр. 112.
24 М. Н. Покровский. Русская история в самом сжатом очерке. М.-Л. 1931,
стр. 63.
25 М. Н. Покровский. Русская история с древнейших времен. T. III. М. 1920.
стр. 163, 171—176, 181, 184; его же. Русская история в самом сжатом очерке, стр. 64.
26 Н. Л. Янчевский. Колониальная политика на Дону торгового капитала
Московского государства в XVI—XVII вв. Ростов н/Д. 1930, стр. 27—28, 78, 82, 92, 168,
184, 191; его же. Разрушение легенды о казачестве. Ростов н/Д. 1931, стр. 41—43, 78;
его же. Эволюция донского казачества к XVIII веку. Журнал «На подъеме», 1930,
№ 4; его же. Крах казачества как системы колониальной политики. «На подъеме»,
1930, Кз 6.
27 Н. Л. Янчевский. Гражданская борьба на Северном Кавказе.-T. I. Ростов
на/Д. 1927, стр. 21—23; его же. Крах казачества как системы колониальной политики,
стр. 112—113.
28 См. «Пятый год на Северном Кавказе», Ростов н/Д. 1930, стр. 36; Н. Л. Я н-
ч е в с к и й. Гражданская борьба на Северном Кавказе. T. I, стр. 78; его же. Рево¬
люционный шквал. «На подъеме», 1930, № 11, стр. 129—145,


140
Историческая наука в СССР
цией» 29. Вот почему, по его мнению, лишь беднейшая «незначительная» часть казаков
«пошла в ногу с Октябрьской революцией»30. Упрощенно-социологические, противоре¬
чащие фактам исторического развития схемы Н. Л. Янчевского вызвали справедливую
критику со стороны ряда советских историков»3|.
В spaöorax 20-х годов получили освещение некоторые вопросы истории донского
казачества -пореформенного периода, Паденюю крепостного права на Дону и социальной
дифференциации казачества в связи с развитием внутреннего рынка в дореформенные
десятилетия посвящены - статьи В. И. Писарева32,
Центральное место в исторической литературе 20-х годов о казачестве за¬
нимали работы о революционном движении и борьбе за власть Советов на Дону.
В 1922—1924 гг. Доиистпарт (Донская комиссия по истории революционного движения
и РКП (б)) издал четыре выпуска сборников «Пролетарская революция на Дону» 33. Се¬
рию брошюр о революционной борьбе в Таганрогском округе выпустил Таганрогский
Истпарт34. Составленные по свежим следам, эти первые сборники и брошюры давали
читателю общее представление о событиях, воссоздавали отдельные эпизоды борьбы.
В изданиях Донистпарта сказались, однако, общие недостатки, присущие исторической
литературе тех лет. Получили распространение, в частности, представления о враждеб¬
ности всего казачества социалистической революции. Однако в те же годы вопрос о
роли казачества в буржуазно-демократической и социалистической революциях
рассматривался некоторыми авторами с более правильных позиций. «Внимательное
изучение политического положения в Донской области в эпоху первой революции,—
писал П. Ратнер,— привело вас к тому заключению, что... в донском казачьем войске
происходило сильное политическое брожение, выразившееся у части казаков в открытом
сочувствии задачам революции»35. Трудовым казакам, как м крестьянам, замечал
П, Ратнер, оказывалась близкой «общедемократическая црограсима борьбы с самодер¬
жавием, развивавшаяся социал-демократами»36. Мысль об общности коренных интере¬
сов трудящихся казаков, крестьян и рабочих последовательно проведена и в интересном
очерке И. И. Ульянова37.
В 20-е годы был накоплен значительный материал по истории казачества в период
революции и гражданской войны. Однако большинству работ еще недоставало
марксистско-ленинской интерпретации этого .материала, они несли в себе элементы
вульгарного социологизирования, одностороннего подхода ко всему казачеству как
к замкнутому монолитному сословию.
На необходимость классового подхода к казачеству указал состоявшийся в ап¬
реле 1925 г. Пленум ЦК РКП (б), который в резолюции «По вопросу о казачестве» осо¬
бо подчеркнул роль казачьей бедноты в борьбе за власть Советов3®. На это обратил
29 H. JI. Янчевский. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Т. 1, стр. 49,
30 Та м же, стр. 50.
31 См., например, С. Г. Т о м с и н с к и й. Рецензия на книгу Н. Л. Янчевского «Ко¬
лониальная политика торгового капитала на Дону». «Историк-марксист», 1930, кн.
18—19, стр. 221; Н. Буркин. Антиленинские извращения в литературе по истории
Октябрьской революции и гражданской войны у горских народов. «Историк-марксист»,
1934, № 2 (36), стр. 89—98.
32 В. И. Писарев. Крестьянская реформа 1861 г. на Дону. «Известия» Северо-
Кавказского государственного университета, Т. I (XIII). 1928; его же. Ликвидация
крепостного права в Приазовье. 1857—1863 гг. На основании неизданных материалов.
М. 1924; его же. Классовое расслоение донской станицы в последней четверти XIX в.
«Труды» Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских институтов. 1928,
№ 43, стр. 60—68.
33 «Пролетарская революция на Дспну». Вып. I—III. Ростов н/Д; вып. IV.'
М.-Л. 1924.
34 «Большевистское подполье». Таганрог. 1926; В. Бобрик. В застенках контрре¬
волюции. Таганрог. 1928; «В дни власти Деникина». Таганрог. 1928; «Империалистиче¬
ская немецкая оккупация (май — сентябрь 1918)». Под ред. К. В. Губарева. Изд. Ист-
парта Таганрогского окружкома РКП (б). 1929; «Красные повстанцы». Сборник. Изда¬
ние Таганрогского Истпарта. 1926.
35 П. Ратнер. Социал-демократическая агитация среди донского казачества в
1902—1906 гг. «Пролетарская революция», 1929, № 6 (89), стр. 129.
36 Т а м же, стр. 152.
37 И. И. У л ь я н о в. Казаки и Советская республика. М. 1929,
38 См. «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК».
Ч.	1. Изд. 7-е, стр. 932.


Историческая наука в СССР
141
внимание и А. И. Микоян, бывший в то время первым секретарем Северо-Кавказского
крайкома партии. В предисловии к историко-публицистическим очеркам М. Донецкого
он отметил, что из рядов трудового казачества вышло много героев, отдавших жизнь
за дело революции, и призвал историков к изучению революционных страниц в его
прошлом 4δ.
Дальнейшее развитие история донского казачества получила в работах 30-х годов,
основанных на глубоком изучении конкретно-исторического материала.
В.	В, Мавродин во второй половине 30-х годов выдвинул вопрос о бродниках как
предшественниках и прототипе донского казачества. Эта тема нашла отражение в ра¬
ботах Б. Д. Грекова, а в дальнейшем — в трудах Η. М, Волынкина, А. И. Попова и
др. 46. В тесной связи с этим стоит поднятый еще в 1932 г. В. Е. Сыроечковским 47 воп¬
рос о степени заселенности Дикого поля накануне образования донского казачества,
который не получил, однако, дальнейшего освещения в исторической литературе.
Несравненно больше внимания стало уделяться изучению хозяйственной жизни и
социальных отношений у казаков. В 1934 г. С. Г. Томсинский на основе документов
архива Войска Донского пытался разрешить вопрос о типе хозяйства на Дону в доре¬
форменный период 48, В опубликованной в 1937 г. книге И. И. Игнатович рассматрива¬
лось развитие помещичьего и крестьянского хозяйства в этом районе во второй полови¬
не XVIII — первой четверти XIX в. и давался анализ положения донской верхушки —
старшины, с одной стороны, и крестьянства — с другой49.
В работах А. А. Новосельского, И. В. Степанова, М. М. Постниковой-Лосевой50,
вышедших в 40—50-е годы, получили дальнейшее освещение вопросы социально-эконо¬
мического развития Дона в феодальный период. Широким фронтом стали вестись иссле¬
дования экономики и социальных отношений в донских станицах « хуторах пореформен¬
ного периода: развитие сельского хозяйства и классовое расслоение среди казачест¬
ва51; развитие капиталистической промышленности, формирование и состав рабочего
класса на Дону, процессы пролетаризации казачьей бедноты и втягивания казачества
а промышленное проиаводство52; аграрные отношения в Донской области накануне
45 См. М. Донецкий. Донское казачество (историко-публицистический очерк).
Ростов н/Д. 1926, стр, 10 (предисловие).
46 В. В. Мавродин. Славяно-русское население Нижнего Дона и Северного Кав¬
каза в X—XV веках. «Ученые записки» Ленинградского государственного педагогиче¬
ского института имени А, И. Герцена. Труды исторического факультета. T. XI. 1938,
стр. 257—258; Б. Д. Г р е к о в, А. Ю. Якубовский. Золотая орда и ее падение.
М.-Л. 1950, стр. 203; Η. М. Волынкин. Предшественники казачества — бродники.
«Вестник» Ленинградского государственного университета (ЛГУ), № 8, 1949, стр, 61;
А.	И. Попов. Кипчаки и Русь. «Ученые записки» ЛГУ, серия исторических наук. Вып.
14, Л. 1949, стр. 11.
47 В. Е. Сыроечковский. Пути и условия отношений Москвы с Крымом на
рубеже XVI века. М. 1932.
48 С. Г. Томсинский. О прусском типе хозяйства на Дону. «Исторический
сборник». 1934, № I.
49 И. И. Игнатович. Крестьянское движение на Дону в 1820 г. М. 1937,
гл. I и II.
50 А. А. Н о в о с е л ь с к и й. Из истории донской торговли в XVII веке. «Истори¬
ческие записки». Т. 26. 1948; И. В. Степанов. Социально-политическая обстановка
на Дону накануне крестьянской войны под предводительством С. Т. Разина. «Ученые
записки» ЛГУ, № 270. Исторический факультет, кафедра истории СССР. Вып. 32. 1959;
Μ, М. Постников а-Л о с е в а. Из истории социально-экономических отношений на
Дону в XVIII веке. «Исторические записки». Т. 60. 1957.
51 И. П. Хлыстов. К вопросу о специализации сельского хозяйства на Дону.
«Ученые записки» Ростовского государственного университета (РГУ). T. XLV. Тру¬
ды историко-филологического факультета. Вып. 6. 1958; его же. К вопросу о рас¬
паде войсковой системы землевладения на Дону во второй половине XIX в. «Ученые
записки» РГУ. T. XLVI. Историко-филологический факультет. Вып. 5. 1958; его же.
К. вопросу о внутренних противоречиях среди донского казачества. «Ученые записки»
РГУ. T. LXIII. Труды историко-филологического факультета. Вып. 3. 1958.
52 А. Г. За дера. К вопросу о роли иностранного капитала в угольной промыш¬
ленности Дона. «Ученые записки» РГУ. T. XXI. Серия — история СССР. Вып. 3. 1952;
Е. И. Демешина. К вопросу о развитии рабочего класса Дона после революции
1905—1907 гг. «Ученые записки» РГУ. T. LX11I. Труды историко-филологического фа¬
культета. Вып. 3. 1958; Ю. И. Серый. Состав и положение рабочего класса Дона на¬
кануне Октябрьской революции. Октябрьская революция на Дону. Ростов н/Д. 1957.


142	Историческая	наука	в	СССР
социалистической революции и политика царского правительства .по отношению к дон¬
скому казачеству33. Известные итоги исследования хозяйственной жизни и социальных
отношений на Дону в капиталистическую эпоху подведены в «Очерках экономического
развития Дона», вышедших в 1960 .году 54. Определяя основные черты пореформенного
хозяйственного развития края, авторы «Очерков» приходят к выводу, что ввиду срав¬
нительно позднего утверждения на Дону крепостничества и слабости помещичьего
землевладения, а также широкой колонизации в 60—80-е годы XIX в. здесь «вскоре
после реформы 1861 г. не было. серьезных препятствий для развития капитализма в
сельском хозяйстве»	На большом материале исследуются проблемы возникновения
буржуазных отношений в хозяйстве «коренных» и «иногородних» крестьян, а также
казаков, рост торгового земледелия; аренда войсковых земель, способствовавшая клас¬
совому расслоению казачества, разложению казачьей общины; попытки царизма
задержать этот процесс; .развитие донской промышленности. Авторы показывают, как
объективные процессы буржуазного развития в пореформенные десятилетия вели к
ослаблению сословных казачьих установлений. И хотя в жизни, хозяйстве и быте каза¬
ков вплоть до 1917 г. оставалось немало средневековых черт, .не эти последние опреде¬
ляли расстановку сил в станицах и хуторах Дона. Классовые антагонизмы местной
буржуазии и пролетариев, атаманско-кулацкой верхушки и бедноты привели к тому,
что к октябрю 1917 г. на Дону сложились условия для победы социалистической резо¬
люции 56.
Начиная с 30-.х годов советские историки более глубоко и многогранно стали
освещать классовую борьбу донского казачества, и в частности участие в народном
движении на Дону, Украине и в Поволжье в начале XVIII века. Было выявлено и
издано много новых документов, что открыло возможность для всестороннего изучения
этого крупного движения. В. И. Лебедев, Н. С. Чаев, Б. В. Лунин, Е. П. Подьяпольская
а др.57 в своих работах показали, что к началу XVIII в. в связи с усилением феодаль¬
ной эксплуатации и налогового бремени на Дону резко обострилась классовая борьба
н этот район, как и накануне восстания С. Разина, снова .превратился в узловой пункт
социальных противоречий. Был отмечен широкий размах движения на Дону и огромное
влияние его на классовую борьбу, развернувшуюся «а Украине, в Поволжье и в Цент¬
ральной России 58.
На основе большого материала, впервые введенного в научный оборот,
И. И. Смирнов показал участие донского казачества в восстании Болотникова59, В ис¬
следованиях А. А. Новосельского, Н. С. Чаева, В. И. Лебедева, И. В. Степанова,
Б. В. Лунина и др. подробно рассмотрено положение казаков накануне крестьянской
войны под предводительством Степана Разина и участие их в этом крупном .народном
53 В. А. 3 о л о т о в. Аграрный вопрос на Дону перед Великой Октябрьской социа¬
листической революцией. Кандидатская диссертация. Ростов н/Д. 1950; его же. Аг¬
рарная политика царизма по отношению к казачеству в 1907—1917 гг. «Ученые записки»
РГУ. T. XXI. Серия — история СССР. Вып. 3. 1952; В, П. Зайцев. Аграрные отно¬
шения на Дону накануне Великой Октябрьской социалистической революции.
Сборник статей, посвященных 40-й годовщине Велнкой Октябрьской социалистиче¬
ской революции. Ростов н/Д. 1957; Д. А. Давыдов. Земельные отношения на Дону
накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Ростовский н/Д институт
инженеров железнодорожного транспорта. Сборник статей по экономическим вопро¬
сам. 1960.
54 «Очерки экономического развития Дона (1861 — 1917)». Ростов н/Д. 1960.
55 Т а м же, стр. 8.
56 Т а м же, стр. 153.
57 В. И. Лебедев. Булавинское восстание. М.-Л. 1934; Н. С. Чаев. Булавин-
ское восстание (1707—1708). М. 1934; Б. В. Лунин. Восстание Кондратия Булавина.
«К истории донского казачества». Ростов н/Д. 1939; В. И. Л е б е д е в, Е. П. Подья¬
польская. Восстание на Дону в 1707—1708 гг. «Очерки истории СССР. Период фео¬
дализма. Россия в первой четверти XVIII в.». М. 1954, стр. 253—279.
58 Известный исследователь донского фольклора Ф. В. Тумилевич поставил
вопрос о «некрасовском» движении как важном этапе народного восстания 1707—
1709 годов. См. Ф. Тумилевич. Казаки-некрасовцы. «Дон», 1958, № 8; см. также
вводные статьи Ф. Тумилевича к книгам «Русские народные сказки казаков-некраеов-
цев» (Ростов н/Д. 1958) и «Сказки и предания казаков-некрасовцев» (Ростов н/Д.
1961).
59 И. И. Смирно в. Восстание Болотникова 1606—1607 гг. Л. 1949; изд. 2-е.
М. 1951,


Историческая паука в СССР
143
движении60. Был пересмотрен вопрос об участии казачества в крестьянской войне
1773—1775 гг., прослежено нарастание социального недовольства на Дону и отмечены
некоторые факты выступлений казаков в поддержку Е. И. Пугачева6l. Дальнейшие
исследования 'Показали, что донское казачество с сочувствием встретило крестьянскую
войну 1773—1775 гг. и, несмотря на крайне сложную обстановку, приняло в ней уча¬
стие б2. Выступления против феодально-абсолютистского строя не ограничивались уча¬
стием в крестьянских войнах и крупных народных движениях. На протяжении XVÏÏ
н XVIII вв. казачество вело непрерывную, порой достигавшую большой остроты борьбу
против нараставшего крепостнического гнета03.
Восстание декабристов также нашло отклики и поддержку на Дону. Еще :в 30-е го¬
ды А. М, Линин ïb своих статьях указал на идейные связи и близость известного
казачьего историка В. Д. Сухорукова с декабристами и А. С. Пушкиным 64. В 1950 г.
вышла в свет книга А. В. Фадеева е5, ш которой дан анализ общественно-политической
обстановки на Дону ко времени выступления декабристов, прослежены связи некоторых
членов тайных обществ с представителями молодой казачьей интеллигенции, ,в первую
очередь с В. Д. Сухоруковьш. Автор подчеркивает симпатии декабристов к донским
казакам и надежды революционеров использовать «вольнолюбивый дух» казачества
з борьбе с царизмом.
В числе прочих проблем обращалось внимание на роль донского казачества в за¬
щите границ страны от внешнего врага66.
Особенно большое внимание уделили историки участию донского .каззчестра s
Отечественной войне 1812 года ϋ7.
eQ Н. С. Ч а е в. Донское казачество. «Очерки истории СССР. Период феодализма.
XVII в.». М. 1955; А. А. Н о в о с е л ь с к и й, Н. С. Ч а е в. Крестьянская война под пред¬
водительством Степана Разина. Там ж е; В. И. Л е б е д е в. Крестьянская война под
предводительством Степана Разина. М. 1955; И. В. Степанов. Указ. соч.; Б. В. Лу¬
нин. Степан Разин. Краткий очерк. Ростов н/Д. 1960.
61 А. Г айсинович. Пугачев. М. 1937; Б. В. Л у н и н. Восстание Емельяна Пуга¬
чева. «К истории донского казачества». Ростов н/Д. 1939.
62 А. П. П р о н ш т е й н, Р. В. Овчинников. Новые документы об участии дон¬
ских казаков в крестьянской войне под руководством Емельяна Пугачева. «Известия»
Ростовского областного музея краеведения № 1/3, 1959; В. И. Недоседкин. Попыт¬
ка Пугачева поднять восстание на Дону, Украине и в Черноземном центре России в
июле — сентябре 1774 г. «Труды» Воронежского университета. Т. 53, вып. 1. 1960;
«Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773—1775 годов». Сборник
документов. Под ред. А. П. Пронштейна. Ростов н/Д. 1961.
63 Л. В. Черепнин. Классовая борьба в 1682 г. на юге Московского государ¬
ства. «Исторические записки». Кн. IV. 1938; В. П. Глаголев. Движение на Дону и
на юге России весной 1682 г. «Ученые записки» Московского заочного педагогического
института. Т. 4. 1958; В. 3. Д ж и н ч а р а д з е. Военно-судное дело гв. полковника Ев¬
графа Осиповича Грузинова (1800 г.). «Ученые записки» Новгородского педагогического
института. T. I, выл. 1. 1956.
64 А. Линин. Историк Войска Донского В. Д. Сухоруков и А. С. Пушкин.
В кн:. А. Линин. А. С. Пушкин на Дону. Историко-литературные очерки. Ростов
н/Д. 1941.
65 А. В. Фадеев. Декабристы на Дону и на Кавказе. Ростов н/Д. 1950.
6С См. Б. В. Лунин. Азовское сидение. Страницы из истории донского казаче¬
ства. Ростов н/Д. 1939; Б. В. Лунин, Н. И. Потапов. Азовские походы Петра 1
{1695—1696 гг.). Ростов н/Д. 1940; К. И. Федоров. Взятие русскими войсками и фло¬
том Азова в 1696 г. (К 250-летию взятия Петром 1 Азова). «Морской сборник», 1946,
ЛГ? 7; А. В. Фадеев. Суворов на Дону и в Приазовье. Ростов н/Д. 1950; Н. И. Ма¬
ет е р о в а, А, П. Пронштейн. Багратион и донское казачество в период русско-
турецкой войны 1806—1812 гг. «Из истории Дона», Вып. I. Ростов н/Д. 1956; Б. В. Л у-
н и н. Боевое содружество донских и запорожских казаков в борьбе против турецко¬
татарской агрессии в первой половине XVH в. «Из истории Дона». Вып. I. Ростов н/Д.
1956; О. М. Ап а нов им. Залор1зька Cia у боротьбг проти туредько-татарсько! агре-
ei'i. KvîÏb. 1961, и др.
67 П. В. Бабенышев. Донские казаки в войне 1812 г. Ростов н/Д. 1940; его
же. Могучее народное ополчение. Сборник статей. Ростов н/Д. 1941; А. Н е г и н-П о-
пов. Матвей Платов. «Военно-исторический журнал», 1948, № 12; «Неопубликован¬
ные письма Кутузова и Багратиона Платову». «Дон», 1952, № 3; «Донские казаки в
1812 году». Сборник документов под ред. А. В. Фадеева. Ростов н/Д. 1954;
Л. М. Францева. Донское казачье ополчение .в 1812 году. «Исторические записки».
Т. 47. 1954.


144
Историческая наука в СССР
Значительно слабее отражена в литературе роль казачьих войск в Крымской
войне. Активному участию казачьих полков в обороне Приазовья посвящены брошюры
Б. В. Лунина и статья А. Г. Коломойцева6В.
В 30-е и 40-е годы был издан ряд статей, брошюр и книг по истории пролетарского
движения и деятельности большевистских организаций на Дону 70. Отказавшись от при¬
митивного противопоставления казаков «веказачьему» населению области, советские
исследователи обратили внимание на развитие классовой борьбы внутри казачества.
Интересные данные о росте революционных настроений среди донских казаков, о рас¬
пространение большевистской пропаганды и агитации в станицах и хуторах привел
П. В. Семернин в книге «1905 год на Дону». Он связал казачьи волнения с общерос¬
сийской революционной борьбой, возглавленной пролетариатом, и сделал вывод, что
дальнейшее обострение капиталистических противоречий «подкапывалось под самое
существование казачества как военно-феодального сословия»7Î.
На многих работах по истории казачества, вышедших в 30-е и 40-е годы, и преж¬
де всего на исследованиях о революционном движении и борьбе за власть Советов на
Дону, сказалось отрицательное влияние культа личности Сталина. Из книги в книгу,
кз статьи в статью кочевали некоторые неверные и односторонние высказывания Ста¬
лина о донском казачестве72. Содержащаяся в статье Сталина «К военному положению
на Юге» характеристика казачества только как «исконного орудия русского империализ¬
ма» мешала глубокому исследованию и раскрытию сложности обстановки в казачьих
районах. Упрощенное представление о казачестве как массе, сплошь враждебной рево¬
люции, сказалось в объяснении Сталиным причин неудач советских войск на Поворин-
ском участке фронта в августе 1918 года. Критикуя а ноябре 1919 г. директиву главко¬
ма о наступлении против Деникина из района Царицына на Новороссийск через дон¬
ские степи, Сталин писал: «Этот поход на казачьи станицы, как это показала недавняя
практика, может лишь сплотить казаков против нас вокруг Деникина». В действи¬
тельности «поход в казачьи станицы» в начале 1919 г. сопровождался не сплочением, а
развалом белогвардейских войск, восстаниями трудовых казаков з тылу Краснова. Все
это привело к поражению белоказачьей контрреволюции весной 1919 г. и освобождению
большей части Донской области Красной Армией. Однако под прямым влиянием культа
личности Сталина выдающаяся операция армий Южного фронта — наступление на Дон
в январе—марте 1919 г.·—долгое время не изучалась, а причины летних неудач 1919 г.
на Дону изображались крайне упрощенно73
Упрощение и схематизация, свойственные некоторым .работам, посвященным важ¬
ным вопросам «стории революционного движения и борьбы за власть Советов на Дону,
в значительной мере были вызваны ограничением источниковедческой базы исследова¬
ний в конце 30—40-х годов. Выборочный характер немногих публикаций, односторонний
подбор документов тормозили исследование главных процессов революции и граждан¬
ской войны в Донской областим.
Позднее, освободившись от пут догматизма и субъективизма, исследователи по¬
лучили возможность всесторонне и объективно подойти к сложным вопросам прошло¬
го донских казаков. Большое значение имело упорядочение архивного дела и облегче¬
ние пользования источниками. С середины 50-х годов один за другим стали выходить
68 Б. В. Лунин. Героическая оборона Таганрога в 1855 г. Ростов н/Д. 1945;
А.	Г. Ко л о'М о й ц е<в. Об орана Таганрога в Крымскую войну (1855 г.). «Из истории
Дона». Вып. I. Ростов н/Д. 1956, стр. 109—135.
70 См. М. Н. К о р ч и н, Я. H. Р а е н к о. Борьба	большевистских	организаций
Дона за великую социалистическую революцию. Ростов н/Д. 1939; Н. И. Потапов.
Iг съезд Советов Донской республики в 1918 г. «Известия» Ростовского областного
музея краеведения. Вып. I. Ростов н/Д. 1919;	П. В. Семернин.	1905	год	на	Дону.
Ростов н/Д. 1945; П. В. Семернин, М. Н. К о р ч и н, Я. H. Р а е	н к о.	Очерки исто¬
рии большевистских организаций на Дону. Ч. I. Ростов н/Д. 1948.
71 П. В. Семернин. 1905 год на Дону.	Ростов н/Д. 1945, сгр. 14.
72 См., например, «Борьба за Советский	Дон», Ростов н/Д.	1939;	М.	Н.	Кор-
чин. Донское казачество. Ростов н/Д. 1949, и др.
73 См., например, М. Н. Корчин. Указ.	соч.,	стр.	169;	Б. В.	Лунин.	Очерки
истории Подонья — Приазовья. К и. II. Ростов	н/Д.	1951,	стр.	346.
74 Примером неправильного подхода к отбору материалов явилась, в частности,
«Хроника исторических событий на Дону, Кубани и в Черноморье в 1917:—1920 гг.».
Вып, 1. Ростов н/Д. 1939; вып. 2. Ростов н/Д. 1941.


Историческая наука в СССР
145
в свет документальные сборники по истории революционного движения и борьбы
за власть Советов, содержащие материалы и о событиях в Донской области75.
Важной особенностью новых работ является стремление к преодолению иллюстра¬
тивного метода, распространенного в недавнем прошлом. На широкой документальной
основе строят свои выводы авторы вышедших к 50-летию первой русской революции
очерков о крестьянском движении на Дону в 1905 г.76 и о вооруженном восстании в Ро¬
стове в декабре 1905 года77.
Стремление проанализировать революционные события во всей их сложности,
всесторонне, на основе изучения всей совокупности фактов характерно также для сбор¬
ника «Октябрьская революция на Дону» 78 Включенные в него исследования В. С. Пан¬
ченко, Ю. И. Серого и В. А. Золотова содержат анализ социально-экономических отно¬
шений и революционного движения рабочих, крестьян и казачьей бедноты накануне
Октябрьской революции. В статьях Л, И. Берза и Г. В. Малашенко дан краткий очерк
борьбы большевиков Дона за победу власти Советов и разгром калединщины.
В последние гады поставлен -ряд не изучавшихся ранее важных вопросов истории
революционной борьбы в казачьих станицах. Работами В. И. Иванова, В. И. Кузнецова
и Ю. И. Серого положено начало исследованию деятельности Советов на Дону в 1917—
1920 гг.79. Первые социалистические преобразования на Дону и образование Донской
Советской республики весной 1918 г. проанализированы в статьях Л. И. Берза и
Ю. К. Кириенко ®°.
Стремлением преодолеть схематизм, упрощенчество, односторонний подход к ка¬
зачеству проникнуты работы последних лет о гражданской войне на Дону. В ряде
статей делается попытка глубже показать руководство со стороны Коммунистической
партии массовыми выступлениями крестьян и казачьей бедноты против белогвардей¬
цев81. Началась .разработка истории .некоторых важных событий гражданской войны,
длительное время остававшихся неизученными. Наступлению армий Южного фронта
против Краснова и анализу деятельности ревкомов на освобожденной Донской земле
весной 1919 г. посвящены статьи А. Э. Экштейна и К. А. Хмелевского82.
75 «1905—1907 годы на Дону». Ростов н/Д. 1955; «Борьба за власть Советов на
Дону». Под ред. А. Беспаловой, В. Кузнецова, А. Пронштейна. Ростов н/Д. 1957;
«Южный фронт (май 1918—март 1919)». Под ред. К. Хмелевского, И. Анашкина,
Н. Качалкина, В. Портнова, М. Чайки. Ростов н/Д. 1962; новые документы о револю¬
ционной борьбе на Дону содержатся также в общесоюзных публикациях; «Перепис¬
ка Секретариата ЦК РСДРП (б) с местными партийными организациями». Чч. 1—II.
М. 1957; «Из истории гражданской войны в СССР», Т, 1. М, 1960; т. 2—3. М. 1961.
76 В. Золотов. Крестьянское движение на Дону в 1905—1907 гг. Ростов
н/Д. 1955.
77 Б. Вакуленко. Декабрьское вооруженное восстание в Ростове-на-Дону в
1905 г. «Из истории Дона». Ростов н/Д. 1956; Н. Яковлев, Вооруженные восста¬
ния в декабре 1905 года. М. 1957, стр. 215—261.
78 «Октябрьская революция на Дону». Сборник статей. Ростов н/Д. 1957.
79 В. И. Иванов. Советское строительство на Дону. 1920 год. Автореферат дис¬
сертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ростов н/Д. 1962;
Ю. Серый, В. Кузнецов. Из истории Советов рабочих депутатов на Дону в
марте — октябре 1917 г. «Ученые записки» РГУ. Т. 65. Труды кафедр истории КПСС
и истории СССР. Вып. 4. 1957.
80 Л. Б е р з. Из истории Донской Советской республики. «Труды» Ростовско¬
го н/Д. инженерно-строительного института. 1957, Вып. 12, стр. 109—136; Л. Б е р з,
Ю. Кириенко. Советская власть на Дону в начале 1918 г. «Из истории Дона».
Ростов н/Д. 1956, стр. 181—211.
81 И. К о н д р а ш е в. Таганрогские большевики — организаторы и руководители
борьбы против интервентов и белогвардейцев в 1918—1920 гг. «Некоторые вопросы
истории КПСС». Вып. 3. М. 1961; К. Хмелевский. Из истории большевистского
подполья на Дону (1919 г.). «Ученые записки» РГУ. Т. 65. Труды кафедр истории
КПСС и истории СССР. Вып. 4. 1957; С. В. Гитченко. Участие рабочих Батайска
в борьбе за власть Советов на Дону. «Труды» Новочеркасского политехнического ин¬
ститута. Работы кафедры истории КПСС, посвященные 40-летию Октябрьской ре¬
волюции. Т. 68/82. 1957.
82 А. Экштейн. Разгром белогвардейской армии Краснова (конец 1918 —нача¬
ло 1919 г.), «Из истории борьбы советского народа против иностранной военной интер¬
венции и внутренней контрреволюции в 1918 г.». М. 1956; К. Хмелевский. Совет¬
ская власть на Дону в первой половине 1919 года. «Ученые записки» РГУ. Т. 63. Тру¬
ды историко-филологического факультета. Вып. 3. 1958.
10. «Вопросы истории» № 1.


146	Историческая	наука	в	СССР
Для понимания глубоких социальных и политических сдвигов в казачестве за
годы революции и .гражданской войны первостепенное значение имеет изучение полити¬
ки Коммунистической партии и Советского правительства в вопросе о казачестве. Одна¬
ко до последнего времени проблема эта не исследовалась. Лишь в книге К- Г. Федорова
были приведены и проанализированы сведения о работе Казачьего отдела ВЦИК по
привлечению тружеников станиц и· хуторов на сторону Советской власти83. Политика
Коммунистической партии по отношению к казачеству на исходе гражданской войны
рассматривается в указанной диссертации В. И. Иванова.
Накопление значительного количества новых материалов, глубокое изучение и
осмысление их с марксистско-ленинских позиций позволили советским историкам
приступить к созданию обобщающих работ по истории донского казачества. Первые
опыты в этом направлении были предприняты еще в конце 30-х годов. В 1939 г.
Б. В. Луниным был написан общий научно-популярный очерк истории донского каза¬
чества, охватывающий события до конца XVIII века84. Непосредственным ©го продол¬
жением явились «Очерки истории Подолья—Приазовья», написанные тем же автором85,
попытавшимся систематически осветить историю леей Донской земли. Вторая книга
этого труда посвящена главным образом истории донского казачества и представляет
собой первый опыт последовательного изложения истории казачества от его зарожде¬
ния до окончания гражданской войны на Дону.
Направление последних лет—создание новых обобщающих трудов по истории
Дона на широкой документальной основе. Удачная попытка систематически изложить
историю донского казачества была предпринята в середине 50-х годов в изданных
Институтом истории АН СССР «Очерках истории СССР». Особенно большой интерес
представляет написанный Н. С. Чаевым86 очерк о донском казачестве XVII века.
В 1961 г, вышла в свет книга А. П. Пронштейна 87, посвященная истории Донской земли
в XVIII в., а в 1962 г. — монография И. П. Хлыстова 88, освещающая историю Дона в
период капитализма. В настоящее .время коллективам кафедры истории СССР Ростов¬
ского государственного университета готовится к печати «История Дона» в трех томах,
подводящая итоги изучения этой темы.
Изучение прошлого донского казачества помогает глубоко и всесторонне осветить
ряд коренных проблем истории нашей страны начиная с XVI века. Без анализа слож¬
ных социально-экономических процессов, протекавших на Дону в первой половине
XIX в., остается неполной картина нарастания кризиса феодально-крепостнической
системы и вызревания капиталистических отношений на юго-востоке России. Исследо¬
вание деятельности народнических и других революционных кружков на Дону расши¬
рит наши представления о размахе классовой борьбы и революционного движения
в 60—80-е годы прошлого столетия. Разработке истории Великой Октябрьской социа¬
листической революции и гражданской войны в СССР будет способствовать изучение
героической борьбы трудящихся Дона. Ждет обстоятельного освещения политика Ком¬
мунистической партии и Советского правительства по отношению к казачеству как
важная часть борьбы за крестьянство в период Октябрьской социалистической (револю¬
ции и гражданской воины.
А.	П. Пронштейн, К. А. Хмелевский
83 К. Федоров. ВЦИК в первые годы Советской власти. 1917—1920 гт. М.
1957, стр. 129—136.
84 Б.	В.	Лунин. К истории донского казачества. Ростов н/Д.	1939.
85 Б.	В.	Лунин. Очерки истории Подонья — Приазовья. Кн.	I—II. Ростов н/Д.
1949—1951.
86 Н. С. Чае в. Донское казачество. Очерки истории СССР. Период феодализ¬
ма. XVII в. М. 1955.
87 А.	П.	Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке. Ростов н/Д.	1961,
88 И.	П.	Хлыстов. Дон в эпоху капитализма. Ростов н/Д.	1963.


Историческая наука в СССР
147
НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ПРОБЛЕМЕ
ПРОИСХОЖДЕНИЯ ХРИСТИАНСТВА *
Советские ученые внесли ценный вклад в критическое рассмотрение Библии и в
разработку истории ранних этапов существования христианской религии. Исследова¬
нием этой тематики плодотворно занимались академики E. М. Ярославский, Р. Ю. Вип¬
пер и Ю. П. Францев, акад. АН БССР H. М. Никольский; А. Б. Ранович, Н. В. Ру¬
мянцев, С. И. Ковалев, Я. А. Ленцман, А. П. Каждан, М. М. Кубланов, И. А. Крыве-
лев, М. И. Шахнович, И. Д. Амусин и ряд других авторов, убедительно показавших
несостоятельность всякого рода утверждений о «божественном происхождении» хри¬
стианской религии. Недавно вышли в свет три новых труда, касающихся этой доныне
актуальной проблемы.
А.	П. Каждан в популярной форме освещает вопросы, связанные с историей
раннего христианства. На основе критического анализа новозаветной литературы и
сопоставления ее со свидетельствами нехристианских писателей автор доказывает,
что Иисус Христос — это мифологический образ, а не некая историческая личность
(стр. 4—24). Рассматривая социально-политические и идеологические предпосылки
возникновения новой религии (стр. 25—52), он вскрывает в раннем христианстве со¬
вокупность идей древних философов — Филона Александрийского, Сенеки и представ¬
лений секты кумранитов. Немалый интерес представляют страницы, посвященные так
называемому «социалистическому зерну» в раннем христианстве. Касаясь внешних ана-
логий между христианством и социалистическим учением, А. П. Каждан подчеркивает,
что первое в отличие от второго не содержало в себе ничего революционного, ибо оно
не призывало к переустройству мира и провозглашало равенство не земное, реальное,
а равенство перед богом, надъестественное; христиане возлагали надежды не на чело¬
веческие силы, а на божественную помощь (стр. 58). Поэтому совершенно беспочвен¬
ны попытки отождествить эти две, в сущности, антагонистические идеологии.
Книга ныне покойного С. И. Ковалева является сборником его работ, написан¬
ных за последние 10 лет жизни. Сюда же включена и часть неопубликованной моно¬
графии «Античное христианство». С. И. Ковалев задумал ее как двухтомный труд, но
он не успел выполнить свой план: второй том не был создан, а из намеченных 12 глав
первого тома написаны лишь шесть. Тем не менее научное значение их велико. Автор
формулирует семь основных вопросов истории раннего христианства (стр. 21), начи¬
ная с социально-политических и идеологических предпосылок новой религии. К соци¬
ально-политическим предпосылкам он относит: двойственность, противоречивость об¬
щественных отношений в Древнем Риме (стр. 22); расцвет экономики восточных про¬
винций и упадок Балканского полуострова и Италии; параллельное развитие рабства
и колонатных отношений; расцвет муниципальной жизни в сочетании с деспотизмом
императорской власти (стр. 22—24). Идеологические предпосылки составляет синкре¬
тизм самого христианства, наличие в нем множества элементов, заимствованных из
различных религиозных и философских систем, подвергшихся изменениям, объединен¬
ных и пронизанных идеями космополитизма и искупления грехов (стр. 25—27, 157).
С.	И. Ковалев, подчеркивая большое значение датировки раннехристианских про¬
изведений, намечает четыре основных этапа в развитии раннехристианской литерату¬
ры: Откровение Иоанна; так называемые ранние послания Павла; средние и поздние
послания Павла, а также «Дидахе»; канонические евангелия, «Деяния апостолов» (в
большей их части) и соборные послания (стр. 32, 55—57). При этом он считает, что
евангелие от Марка — наиболее древнее, а от Иоанна — наиболее позднее, и приводит
ряд доводов в пользу того, что евангелие от Матфея написано позднее, чем евангелие от
Луки (стр. 53—55). При определении абсолютной хронологии раннехристианской ли¬
тературы С. И. Ковалев исходит из того, что «Апокалипсис» был составлен в 68—69
* А. П. К а ж д а и. Происхождение христианства и его сущность. М. «Высшая
школа». 1962. 80 стр. Тираж 9 000. Цена 9 коп.
С.	И. Ковалев. Основные вопросы происхождения христианства. Под общей ре¬
дакцией акад. В. В. Струве. М.-Л. «Наука». 1964. 258 стр. Тираж 3 300. Цена 1 руб.
19 коп.
М. М. Кубланов. Иисус Христос—бог, человек, миф? М. «Наука». 1964. 166 стр.
Тираж 100 000. Цена 27 коп.


148
Историческая наука в СССР
гг., и датирует ядро ранних Павловых посланий концом J — началом [I в., прочие же
послания и «Дидахе» появились до середины, «Пастырь» Гермы — в середине, а еван¬
гелия, «Деяния апостолов» и некоторые соборные послания — во второй половине
II века (стр. 32, 58—59, 64—65). Отнесение этих памятников к определенным хроно¬
логическим вехам, показ отраженной в них социальной картины делает их историче¬
ским источником и вырывает почву из-под ног тех, кто желает видеть в них «божест¬
венное откровение». Выясняя, почему нехристианские источники I и начала II в. ни¬
чего не сообщают о происхождении новой религии (стр. 33—35, 72—78), С. И. Ковалев
резонно замечает, что в I в. христианство было еще настолько незначительным
явлением, что нехристианские писатели порой не считали нужным упоминать об этой
религии.
Принципиально важен вывод автора о составе раннехристианских общин. Анализ
их памятников убедил С. И. Ковалева в том, что общины конца I — начала II в, со¬
стояли преимущественно из неимущих или малоимущих элементов различной этни¬
ческой принадлежности, а также рабов (стр. 38) и что тогда еще не было прочной
церковной организации. Пресвитеры, диаконы и епископы появились несколько позже
(стр. 39, 175—178).
Существовали ли реально персонажи раннехристианской литературы? Автор до¬
казывает неисторичность Иисуса Христа (стр. 40—-14, 163—169, 188—201), но вместе с
тем допускает, что многие персонажи являются историческими лицами, причем те из
них, которые играли более видную роль (Павел, Петр, Иоанн, Иаков), в процессе
религиозного творчества были наделены вымышленными чертами (стр. 44). Еще
один важный вывод: С. И. Ковалев придерживается той справедливой мысли,
что говорить о революционности раннего христианства можно лишь в очень ограни¬
ченном и относительном смысле. Именно поэтому «перерождение» христианства, пре¬
вращение его из религии угнетенных в религию угнетателей нельзя квалифицировать
как создание новой идеологии. Ведь христианство с самого начала таило в себе
семена компромисса и примиренчества, и поэтому его легко смогли перестроить
(стр. 44—47).
Особый интерес представляет анализ историографии раннего христианства с
XVII в. до наших дней (стр. 89—135). Никто из советских историков не сделал обзо¬
ра соответствующей литературы в столь систематичной форме, как С. И. Ковалев.
Касаясь кумранских открытий (стр. 203—233), автор развертывает в научном·
плане тезисы, сформулированные ранее им вместе с М. М. Кублановым в книге «На¬
ходки в Иудейской пустыне» \ доказывая еще раз, что кумранские находки подорва¬
ли богословскую концепцию происхождения христианства. Таковы основные достиже¬
ния, присущие рассматриваемой монографии.
М. М. Кубланов поставил перед собой примерно те же цели, что и С. И. Ковалев,
однако он осветил происхождение христианства в научно-популярной форме. Цент¬
ральную часть его книги составляют страницы, посвященные историческим предпо¬
сылкам появления этой религии. В принципе взгляды М. М. Кубланова (стр. 29—50)
совпадают с тем, что писал об этом С. И. Ковалев. Значительно более оригинален
раздел о круге мифологических сказаний, послуживших основой для создания образа
евангельского Христа (стр. 119—144).
Таким образом, упомянутые книги во многом совпадают; но кое в чем, как мы
покажем далее, они и разнятся. Кроме того, следует отметить наличие в них некоторых
недостатков и спорных положений. Это относится в первую очередь к вопросу о месте
возникновения христианства. Дело заключается в том, что в настоящее время по дан¬
ному вопросу среди советских историков нет единой точки зрения. В свое время
А.	Б. Ранович писал, что христианство появилось прежде всего не в Риме или Иеру¬
салиме, а в Александрии и Малой Азии2; что Иерусалим как центр христианства —
это такая же фикция, как утверждение, что Иисус — потомок царя Давида; христиан¬
ство возникло не в Палестине, а в диаспоре, в еврейских общинах, находившихся в
изгнании в других странах3. О том, что колыбелью христианства были города диаспо-
1 См. рецензию на нее Н. И. Голубцовой: «Вопросы истории», 1962, № 8.
2 А. Б. Р а н о в и ч. О раннем христианстве. М. 1959, стр. 151. -
3 Там же, стр. 262; см. также стр. 74, 261, 265.


Историческая наука в СССР
149
ры, не менее категорично утверждает и	С.	И. Ковалев4. Такого	же	мнения придержи¬
ваются И. А, Крывелев 5, Я. А. Ленцман	Н. А. Машкин7, Ю.	П.	Францев8. В под¬
тверждение этого тезиса они приводят ряд убедительных доводов. В результате по¬
добная точка зрения стала почти общепринятой в советской историографии.
Однако она подвергалась пересмотру в одной из работ С. И. Ковалева, опубли¬
кованной в 1958 году9. Исследователь считал, что вопрос о месте зарождения новой
религии будет окончательно решен, если мы примем, что в середине 1 в. н. э. суще¬
ствовало иудео-христианство как секта и разновидность иудейского мессианизма, воз¬
никшая еще на территории Палестины. А когда иудео-христианство попало в среду
диаспоры, началось его быстрое обрастание греко-римскими, египетскими, иранскими
и другими неиудейскими элементами 10. Эта новая точка зрения была поддержана
И. Д. Амусиным 11 и А. П. Кажданом :2,	в	категорической форме	утверждающими, что
христианство возникло в Палестине.
Для обоснования правоты своих суждений сторонники обеих теорий ссылаются
на соответствующие места в работах Ф, Энгельса. Сторонники палестинской теории
приводят обычно следующие слова из статьи Ф. Энгельса «Книга откровения»: «Хри¬
стианство, как и всякое крупное революционное движение, было порождено массами.
Оно возникло в Палестине, причем совершенно неизвестно, каким образом» 13. Сторон¬
ники диаспорской теории ссылаются на работу Ф. Энгельса «К истории раннего хри¬
стианства»: «Легенду о христианстве, которое сразу и в готовом виде возникло из
иудейства и которое из Палестины победило мир...,— эту легенду со времени Бруно
Бауэра уже невозможно было отстаивать; она может еще прозябать только на теоло¬
гических факультетах и среди людей, которые хотят «сохранить религию для народа»,
хотя бы даже в ущерб науке... Он (Бруно Бауэр.— Г. Л.) в основном доказал, что
христианство не было ввезено извне, из Иудеи, и навязано греко-римскому миру, но
что оно — по крайней мере в форме мировой религии — является характернейшим
продуктом этого мира... Таково было христианство, насколько оно нам известно, соз¬
данное в Малой Азии, в его главной резиденции около 68 года» м.
А.	П. Каждан, анализируя соответствующие места работ Ф. Энгельса, пишет:
«На первый взгляд может показаться, что мы имеем дело с противоречием у Энгель¬
са или с эволюцией в его взглядах. Однако в действительности разгадка более про¬
ста: она коренится в ошибочности русского перевода. Действительно, в немецком ори¬
гинале статьи «К истории раннего христианства» соответствующее место гласит;
Solcher Art war das Christentum beschaffen in Kleinaisien, seinem Hauptsitz um das
Jahr 68, soweit wir es кеппеп. Эту фразу следует переводить: «Такими чертами обла¬
дало христианство в Малой Азии, в своем важнейшем центре, около 68 года,— на¬
сколько мы можем о нем судить». Следовательно, Энгельс не говорил о возникнове¬
нии христианства в М. Азии — он лишь считал, что около 68 r. М. Азия была главней¬
шим центром христианства. Значит, никакого противоречия между «Книгой открове¬
ния» и статьей «К истории раннего христианства» нет: Энгельс не присоединялся к
мнению Б. Бауэра и допускал, что христианство возникло в Палестине»15.
4 С. И. Ковалев. История Рима. Л. 1948, стр. 711—712; его же. Основные воп¬
росы происхождения христианства, стр. 192—193.
5 И. А.· Кры велев. Книга о Библии. М. 1959, стр. 185; его же. Поговорим
всерьез! «Наука и религия», 1964, № 7, стр. 39.
6 Я. А. Ленцман. Вступительная статья к указанному	сборнику трудов
А.	Б. Рановича, стр. 17;	его же. Происхождение христианства.	М. I960, стр.	98,
120—123.
7 H, А, М а ш к и н. История Древнего Рима. М. 1956, стр. 474.
8 Ю. П. Францев. У истоков религии и свободомыслия.	М.	1959,
стр, 443—468.
9 С. И. Ковалев. Основные вопросы происхождения христианства. «Ежегодник»
Музея истории религии и	атеизма. Т. И. 1958, стр. 15—17.
10 С. И. Ковалев.	Рец. соч., стр. 37. О новой точке зрения С.	И. Ковалева по	во¬
просу в родине христианства см. также стр. 35—38, 160—162, 222—224.
11 И. Д. А м у с и н. Рукописи Мертвого моря. М. 1961, стр. 231.
12 А. П. К а ж д а н. Происхождение христианства и его сущность,	стр. 45—47.
13 «К. Маркс и Ф. Энгельс о религии». М. 1955, стр. 160.
14 Т а м же, стр. 248, 249, 262.
15 А. П. К а ж д а н. Происхождение христианства и его сущность, стр. 46—47.


150
Историческая наука в СССР
Не вдаваясь здесь в детали обеих концепций, скажем лишь, что мы склонны
утверждать, что по вопросу о родине христианства Ф. Энгельс в «Книге откровения»
высказывает просто иное мнение, чем в статье «К истории раннего христианства». Это
следует объяснять, по-видимому, эволюцией его взглядов. Такая эволюция вполне
допустима, если учесть, что «Книга откровения» была написана в 1883 г., а статья «К
истории раннего христианства» — в 1894—1895 годах. Но независимо от характера
истолкования цитат отношение к данному сюжету должно быть предельно ясным.
Ведь работа исследователя заключается не в толковании цитат, а в конкретном ана¬
лизе источников. А с этой точки зрения, на наш взгляд, ближе к истине те, кто пола¬
гает, что христианство возникло в диаспоре. Поэтому нам кажется, что пока нет до-
статочных оснований для пересмотра тех представлений о родине христианства, кото'
рые господствовали в советской исторической науке до 1958 года.
Коснемся теперь иных спорных вопросов. При сопоставлении рукописей Мертво¬
го моря с новозаветными произведениями С. И. Ковалев и М. М. Кубланов допускают,
что упоминаемый в них «праведный учитель» погиб мученической смертью 16. Но по¬
добное толкование кумранских текстов нельзя признать обоснованным; это натяжка.
В найденных свитках ничего не говорится о смерти «праведного учителя»; в них идет
речь лишь о его преследовании с целью убийства и о его исчезновении без указания
на то, погиб он или попросту скрылся от преследователей.
В рецензируемых книгах почти никакого внимания не уделено иудейской апока-
липтике, выяснению ее роли в идеологической подготовке христианства. Правда, нам
неизвестны имена лиц, участвовавших в создании апокалиптической литературы.
Однако есть основания полагать, что они принадлежали к кругам ессеев. Об этом, в
частности, свидетельствует тот факт, что почти во всех кумранских текстах можно
обнаружить идеи, встречавшиеся позднее в апокалиптических произведениях. При
дальнейшем анализе намеченной связи следует учесть, что в апокалиптической лите¬
ратуре к старым представлениям о «спасителе» присоединяются новые взгляды. Осу¬
ществление мессианских чаяний связывается уже с судьбой не столько еврейского на¬
рода, сколько всех народов; грядущее «божье царство» обнимает не одну Палестину,
а весь мир. Соответственно этому мессия вырисовывается как судья и управитель
всего человечества. Вместе с тем происходит индивидуализация мессианских чаяний.
Авторы апокалиптических произведений проявляли большой интерес к судьбе от¬
дельных лиц, к личному спасению и индивидуальному возмездию. В иудейской же
апокалиптике видную роль играли дуалистические идеи, которые, кстати, характерны
и для кумранских текстов. Детальное исследование апокалиптической литературы
имеет большое значение для изучения круга идей, оказавших влияние на формирова¬
ние христианства.
Скажем о еще одном недостатке, присущем не только рецензируемым книгам.
В нашей научной и популярной литературе, касающейся возникновения христианства,
мало внимания уделяется проблеме гностицизма. Между тем без знакомства с гно¬
стицизмом нельзя всесторонне осветить происхождение христианства. Гностицизм ока¬
зал существенное воздействие на выработку христианской идеологии, на формирова¬
ние философских основ и обрядов новой религии. Задача осложнялась, конечно, тем,
что до середины 1940-х годов опубликованных источников по истории гностицизма бы¬
ло немного, и о содержании гностических систем приходилось судить лишь на основе по¬
лемического и тенденциозного изложения их в произведениях «отцов» христианской церк¬
ви. Положение резко изменилось после того, как было найдено много гностических па¬
пирусов в районе Хенобоскиона (Верхний Египет), о чем, кстати, пишет и М. М. Кубла-
нов (рец. соч., стр. 26—28). Анализ хенобоскионских текстов должен позволить глубже
изучить вопрос о влиянии гностицизма на формирование христианства.
Наряду со всем этим рассматриваемым книгам присуще то (также общее для
них) достоинство, что они носят атеистический характер и проникнуты духом борьбы
за победу марксистско-ленинской методологии в столь важном вопросе, как история
христианства.	Г.	М.	Лившиц
16 С. И. Ковалев. Основные вопросы происхождения христианства, стр. 214;
М. М. Кубланов. Иисус Христос — бог, человек, миф?, стр. МО—112.


Историческая наука в СССР
151
с История Якутской АССР». T. III. Советская Якутия*. М. Изд-во АН
СССР. 1963. 364 стр. Тираж 3 300. Цена 2 руб. 3 коп.
Историческое прошлое якутов нашло от¬
ражение в ряде работ *, которые, однако,
в подавляющем большинстве носили этно¬
графический характер или рассматривали
лишь отдельные вопросы их истории в
XVII—'XIX веках. В результате археологи¬
ческих экспедиций чл.-корр. АН СССР
A. П. Окладникова, способствовавших на¬
коплению значительных источников, впер¬
вые появилась возможность освещать
историю Якутии с древних времен. Нема¬
лое значение имели исследования и дру¬
гих ученых.
В трехтомной «Истории Якутской
АССР»2 подняты важные вопросы отече¬
ственной и всемирной истории. В издании
прослежены жизнь, быт и исторические
судьбы якутов, эвенков, чукчей, юкаги¬
ров, эвенов и других народов; доказано на
основе конкретного материала, что все эти
народы имели многовековую историю, насы¬
щенную богатыми событиями. Тем самым
еще раз опровергнута теория буржуазных
ученых-расистов о «неполноценности» наро¬
дов Севера и об их «неисторичности». В
этом заключается одно из принципиальных
достоинств рассматриваемого исследования.
Третий том «Истории Якутской АССР» ос¬
вещает наименее разработанный период ис¬
торического развития Якутии, охватываю¬
* Авторский коллектив: 3. В. Гоголев,
Г. Г. Макаров, В. В. Митюшкин, В. В. Ни¬
колаева, А. И. Новгородов, Д. Д. Петров,
B. Н. Чемезов. Использованы материалы
Г. М. Васильева, Η. П. Канаева, В. А. Кро¬
това, В. Д. Лебедева, А. Н. Мыреевой,
В.	А. Протодьяконова, Г. П. Тихонова.
В подготовке тома участвовали также
H. М. Алексеев, А. И. Захаров, С. И. Нико¬
лаев, Η. П. Шамаева, Р. В. Шелехова, Ре¬
дакционная коллегия:	В. Н. Антипин,
3. В. Гоголев, Ф. И. Головных, Ю. А. По¬
ляков.
1 В. Л. Серошевский. Якуты (опыт
этнографического исследования). СПБ.
1896; «Ведущая роль русского народа в
развитии народов Якутии». Сборник ста¬
тей. Якутск. 1955; Г. П. Башарин. Исто¬
рия аграрных отношений в Якутии (60-е го¬
ды XVIII—середина XIX в.). М. 1956;
Ф. Г. Сафронов. Русские крестьяне в
Якутии (XVII—начало XX ή.). Якутск. 1961,
и др.
2 Рецензируемый том завершает издание
«Истории Якутской АССР». См. «История
Якутской АССР». T. I: А. П. Окладни¬
ков. Якутия до присоединения к Русскому
государству. М.-Л.	1955;	«История	Якут¬
ской АССР». T. II: Якутия от 1630-х го¬
дов до 1917 г. М. 1957.
щий годы Советской власти. При написании
книги были использованы архивные доку¬
менты, хранящиеся в Центральном государ¬
ственном архиве ЯАССР, Партийном архиве
Якутского обкома КПСС, ЦПА ИМЛ при
ЦК КПСС, ЦГАОР СССР, ЦГАСА, Архиве
Министерства обороны СССР, рукописном
фонде Якутского филиала Сибирского отде¬
ления АН СССР, а также статистические
материалы, пресса и мемуарная литература.
В основу многих глав тома легли «Очерки
по истории Якутии советского периода», из¬
данные в 1957 г. и получившие одобрение
научной общественности. Авторскому кол¬
лективу помогло обсуждение рукописи тома
историками Москвы, Якутска и Новосибир¬
ска. Оно позволило выявить и определить
точку зрения по ряду дискуссионных вопро¬
сов, а также внести многие важные уточ¬
нения.
Книга построена с учетом как обшей пе¬
риодизации истории народов СССР, так и
специфических местных особенностей. Она
имеет два раздела, посвященных истории
республики в период победы пролетарской
революции и построения социализма в СССР
(1917—1937 гг.) и в годы завершения строи¬
тельства социализма и начала постепенного
перехода к коммунизму (1937—1961 гг.).
Ход исторических событий в Якутской
АССР еще раз убеждает, что закономерно¬
сти развития всех народов СССР в совет¬
ское время едины. За сорок с лишним лет
на приполярных и заполярных пространст¬
вах Якутии произошли огромные перемены.
Малые народности этой многонациональной
республики, минуя стадию капитализма, пе¬
решли от патриархально-родового строя к
социалистическому, к строительству комму¬
низма. Только руководство со стороны ве¬
ликой партии Ленина, братская помощь рус¬
ского народа позволили добиться столь по¬
разительных достижений. Отмечая в 1952 г.
30-летие своей республики, трудящиеся
Якутии писали: «Мы помним и никогда не
забудем, что американские, английские и
японские поработители, зарясь на богатст¬
ва Якутской земли, проливали драгоценную
кровь наших людей руками своих холуев и
агентов — белогвардейцев и буржуазно¬
националистических банд и что только по¬
мощь великого русского народа спасла нас
от угрозы изведать горькую судьбу северо¬
американских индейцев, эскимосов, алеутов
Аляски и других народов, порабощенных и


152
Историческая наука в СССР
истребляемых кровавыми империалистиче¬
скими хищниками» (стр. 349).
Установление Советской власти и строи¬
тельство социализма проходил·» в этой ма¬
лолюдной, в прошлом экономически нераз¬
витой области с беспримерными трудностя¬
ми. Природные богатства Якутии привлека¬
ли зарубежных империалистов: в годы кол¬
чаковщины американские торговцы хозяй¬
ничали в Колымском и Верхоянском уездах.
Японские интервенты, обосновавшиеся на
Дальнем Востоке, открыто поддерживали
якутских буржуазных националистов. Аме¬
риканские, английские, японские фирмы
снабжали оружием и оказывали финансовую
помощь генералу Пепеляеву, поднявшему
контрреволюционный мятеж.
Трудящиеся Якутии не пошли за буржу¬
азными националистами, предававшими ин¬
тересы своего народа. Образование в 1922 г.
Якутской АССР открыло широкие возмож¬
ности для быстрого развития экономики и
культуры в республике. На фактическом
материале в книге показана картина борь¬
бы трудящихся Якутии против остатков
патриархально-феодального строя, против
темноты и невежества, за строительство но¬
вого общества. Решая задачи социалистиче¬
ского преобразования жизни в таких ранее
отсталых районах страны, как Якутия, Ком¬
мунистическая партия одновременно осуще¬
ствляла демократические реформы (уравни¬
тельный передел земли, отмена калыма,
раскрепощение женщины, земельно-водное
устройство).
Много внимания в томе уделено вопросам
формирования якутской социалистической
нации, ликвидации эксплуататорских клас¬
сов и победе социализма. «Без помощи рус¬
ского и других народов СССР,— отмечается
в исследовании,— трудящиеся Якутской
АССР не могли бы в такой короткий срок
преодолеть свою экономическую, культурную
и политическую отсталость, и только в
дружной семье народов οήή смогли одер¬
жать славную победу в строительстве со¬
циализма» (стр. 200).
Заметим, однако, что первый раздел то¬
ма перегружен статистическими материала¬
ми и мелкими деталями, затрудняющими
нередко восприятие текста: В ряде случаев
целесообразнее было бы приводить сведе¬
ния из статистических источников не в ви¬
де отрывочных данных, а группировать их
в общие таблицы, сопровождая соответст¬
вующими комментариями. Это позволило бы
авторам более ярко и доступно осветить
важнейшие преобразования экономического
,и социального характера в Якутии 1917—
1937 годов.
Содержательны главы, в которых рассмат¬
ривается послевоенный период истории
ЯАССР. В эти годы Якутия стала республи¬
кой крупной промышленности с широко ор¬
ганизованной добычей алмазов, золота,
слюды, олова и других полезных ископае¬
мых. Получили еще большее развитие такие
отрасли промышленности, как лесная, рыб¬
ная, строительная, угольная и др. Если в
1922 г, удельный вес промышленной про¬
дукции составлял 26% валовой продукции
.республики, то з 196-1 г. — уже 78%
(стр. 350).
В томе рассказывается об упорном труде
колхозников, рабочих совхозов и сельской
интеллигенции по подъему сельского хозяй¬
ства Якутской АССР. Производство молока
в республике увеличилось с 48 тыс. т в
1953 г. до 113,8 тыс. т в 1960 г., мяса — со¬
ответственно с 9,2 тыс. т до 26,8 тыс. т (стр.
336). Авторам удалось показать изменения
в культуре и быту народов Якутии. По пе¬
реписи 1897 г., грамотность среди якутов со¬
ставляла 0,7%, эвенков — 0,1%, чукчей —
0,3%, а у юкагиров и эвенов вообще не
было грамотных; в настоящее время
ЯАССР — республика сплошной грамотно¬
сти. Трудовой подвиг народов Якутии отме¬
чен награждением республики в 1957 г. ор¬
деном Ленина.
К сожалению, .недостаточно прослежено
взаимоотношение культур местных народов;
почти отсутствуют сведения о возникнове¬
нии новых городов, об их роли в социа¬
листическом преобразовании сельского хо¬
зяйства.
Достоинством рецензируемой работы сле¬
дует считать именно обстоятельное рассмот¬
рение истории одного из некогда отсталых
народов Советского Союза. Нельзя не от¬
метить также, что в работе достигнуто
правильное соотношение общесоюзного и ме¬
стного республиканского материала: собы¬
тия в Советской Якутии освещаются в не¬
разрывной связи с процессами, происходив¬
шими во всей стране.
Авторы тома в основном справились со
своей задачей — показать на протяжении
1917—1961 гг. политическое, экономическое и
культурное развитие Якутии, превращение
этой отсталой при царизме окраины в со¬
циалистическую республику.
В.	М. Важинский, 3. Г. Карпенко,
А.	И. Мартынов, В. Г. Мирзоев


Историческая наука в СССР
153
В.	В. ИЛЛЕРИЦКИЙ. История России в освещении революционеров-
демократов. М. Соцэкгиз. 1963. 439 стр. Тираж 3 ООО. Цена 1 руб. 30 коп.
В отличие от многих частных исследова¬
ний, посвященных отдельным представите¬
лям демократического лагеря, тем или
иным этапам их жизни, творческого пути,
книга В. Е. Иллерицкого является работой
обобщающего типа, прослеживающей фор¬
мирование и развитие революционно-демо¬
кратического направления в историографии
на протяжении длительного периода; она
подводит известный итог как многолетним
поискам самого автора, так и его предше¬
ственников, о работах которых В. Е. Илле-
рицкий, к сожалению, пишет весьма скупо.
Автор показывает, что идеологи демокра¬
тических кругов уже встали на путь осво¬
бождения от ненаучных исторических тео¬
рий и поднялись до понимания того, что
народные массы являются движущей силой
исторического процесса. Вместе с тем
В.	Е. Иллерицкий говорит и о слабых сто¬
ронах, ограниченности исторических взгля¬
дов революционных демократов, обуслов¬
ленных главным образом тем, что они не
достигли того уровня знаний, который да¬
вал бы -возможность с полной исторической
объективностью рассмотреть ход общест¬
венного .развития.
Обстоятельно характеризуются в работе
взгляды революционных демократов на пе¬
риодизацию истории России, трактовка ими
проблемы возникновения русской государ¬
ственности, их выступления против норма-
нистекой теории. Спорным, однако, яв¬
ляется -мнение В. Е. Иллерицкого о том,
что «Герцен в отличие от Чернышевского и
Добролюбова недооценил политического
значения борьбы с норма.низмом» (стр. 114).
Известно, что точка зрения А. И, Герцена
на данную проблему претерпела на протя¬
жении его жизни определенную эволюцию.
Заметка А. И. Герцена «Тайное явно» («Ко¬
локол», 1 мая I860 г.) его статьи и за¬
метки по поводу торжеств, устроенных пра¬
вящими кругами в 1862 г. в связи с «тыся¬
челетием России»2, свидетельствуют, на
наш взгляд, о том, что уже в 60-х годах
А.	И. Герцен распознал политическую сущ¬
ность .норман истек ой концепции, охаракте¬
ризовав ее поборников как верных слуг ца¬
ризма, идейных оруженосцев самодержавия.
1 А. И. Герцен. Собрание сочинений в
30 томах. T. XIV. М. 1958, стр. 265.
2 А. И. Герцен. Собрание сочинений в
30 томах. T. XVI. М. 1959, стр. 30—31, 231.
Содержательными являются 4-я и 5-я
главы, раскрывающие точку зрения револю¬
ционных демократов на образование и
укрепление централизованного государства
в России. Автор совершенно правильно от¬
мечает, что сильной стороной воззрений
Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова
было признание ими народных масс опре¬
деляющей силой в деле объединения рус¬
ских земель в единое государство
(стр. 156, 170). Однако при этом идеологи
революционной демократии оставались на
идеалистической позиции: им были неясны
экономические и политические процессы, на
базе которых выросло «сознание нацио¬
нального единства» и которые привели к
созданию централизованного феодального
государства.
Подход к оценке исторического процесса
с позиции защитников народных интересов,
указывает автор, определил и особое вни¬
мание революционных демократов к собы¬
тиям, ознаменованным повышенной актив¬
ностью трудящихся масс, в частности к по¬
трясавшим страну в XVII—XVIII вв. кре¬
стьянским восстаниям. В. Е. Иллерицкий
делает верный вывод о том, что интерес
к истории крестьянства, освещение пробле¬
мы крестьянских войн в России—проблемы,
замалчиваемой или искажаемой помещичье-
буржуазной	историографией,—	являются
крупной заслугой идеологов революцион¬
ной демократии (стр. 223—224, 333).
Немало интересного найдет читатель на
страницах монографии, повествующих о
взглядах революционных демократов на
петровские преобразования и на самое лич¬
ность Петра I. Автор верно отмечает, что
если в 40-е и в первой половине 50-х годов
революционные демократы, освещая петров¬
скую эпоху, главный удар направляли про¬
тив славянофилов — хулителей Петра I и
его деяний, то со второй половины 50-х го¬
дов объектом их критики все больше ста¬
новятся панегиристы Петра, горячие по¬
борники «спасительных» реформ сверху
(стр. 262).
Усиление критического отношения к ре¬
форматорской деятельности Петра I, все
большее осознание ограниченности реформ
первой четверти XVIII в., как правильно
отмечается в исследовании, явилось одной
из характерных черт развития русской ре¬
волюционно-демократической исторической


154
Историческая наука в СССР
мысли (стр. 291—292). Отталкиваясь от
преобразований Петра и перебрасывая мо¬
стик к современности, революционные де¬
мократы акцентировали внимание обще¬
ственности на том, что путь к освобожде¬
нию народа, к подлинному расцвету страны
лежит не через реформу, а через револю¬
цию,
В.	Е. Иллерицкий верно пишет, что де¬
мократические деятели отчетливо осознава¬
ли связь между прошлым и настоящим и
современность являлась для них «историей
в действии, творимой историей» (стр. 396).
Обстоятельный анализ суждений револю¬
ционных демократов о крупнейших собы¬
тиях, которыми изобиловала бурная эпоха
40—60-х годов XIX в., несомненно, имеет
первостепенное значение для изучения их
исторических взглядов. Автор прав, когда
указывает, что «исследователь должен рас¬
крыть представление демократических дея¬
телей об исторических корнях современных
•им явлений и об их историческом значении,
в первую очередь о степени влияния их на
дальнейшее развитие России» (стр. 398).
Но, к сожалению, этим сюжетам в книге
уделено мало внимания.
Ряд материалов, проливающих свет на
оценку революционными демократами неко¬
торых важных явлений общественной жиз¬
ни России 30—60-х годов XIX в., оказался
не затронутым автором. Касаясь, например,
мнения революционных демократов об
истоках чаадаевского пессимизма и приво¬
дя высказывания по этому вопросу
А.	И. Герцена и Η. П. Огарева (стр. 401),
автор в то же время недостаточно раскрыл
ту трактовку, которую дал Н. Г. Черны¬
шевский настроениям, выраженным в пер¬
вом «Философическом письме» П. Я. Ча¬
адаева. Известно, что Н. Г. Чернышевский
уловил связь между гнетущей обществен¬
ной атмосферой в России после восстания
на Сенатской площади и чаадаевскими
историческими воззрениями, чаадаевской
антитезой России и Запада. Развитие
этой точки зрения Н. Г. Чернышевского в
исследовании В. Е. Иллерицкого сделало
бы еще более аргументированным заключе¬
ние автора о том, что «Чернышевский
стрем.ил:ся популяризировать антикрепост¬
нические идеи «Философического письма»,
нейтрализуя вместе с тем его неверные,
пессимистические выводы...» (стр. 402).
Лишь в самой общей форме говорится в
монографии об освещении революционными
демократами проблемы кризиса крепостни¬
чества, об оценке ими событий предрефор-
менных и первых пореформенных лет, ре¬
форм 60-х годов. Не найдет читатель в
книге и анализа отношения демократиче¬
ских деятелей к крестьянским волнениям,
студенческому движению этих лет, а также
польскому восстанию 1863 года. Для более
точной характеристики того, какое место
занимали вопросы современности в истори¬
ческой концепции революционеров-демокра-
тов, как, впрочем, и для оценки их взгля¬
дов на историю России в целом, В. Е. Ил-
лерицкому, как нам представляется, следо¬
вало бы остано,виться на ряде произведе¬
ний великого сатирика-демократа XIX в.,
глубокого критика «эпохи конфуза», «ли¬
беральной ретроградии» и «ретроградной
либералии», беспощадного обличителя
«глуповских» устоев дореволюционной Рос¬
сии — М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Автор справедливо критикует тех иссле¬
дователей, которые недооценивали сущест¬
венного различия в H'CTopiiwecKHx воззрениях
демократических деятелей и представите¬
лей либерального лагеря (стр. 81—82, 176).
Однако изучение сложного вопроса об идей¬
ных спорах и столкновениях между пред¬
ставителями различных течений русской
исторической мысли 40—60-х годов XIX в.
не может быть сведено только к противо¬
поставлению их точек зрения почти по всем
без исключения проблемам. Демократиче¬
ские идеи обладали огромной притягатель¬
ной силой. В большей или меньшей мере
их влиянию подверглись и отдельные пред¬
ставители буржуазной исторической науки.
Историческая концепция деятелей демокра¬
тического лагеря оказала известное воздей¬
ствие не только на С. М. Соловьева (стр.
266, 2.75—276); по нашему мнению, степень
влияния Н. Г. Чернышевского на Н. И. Ко¬
стомарова в 50-х годах была большей, чем
это представляется автору (стр. 248). В ря¬
де случаев Н. И. Костомаров приближается
к демократической трактовке народных дви¬
жений (см., например, «Бунт Стеньки Ра¬
зина»). Испытал влияние демократической
исторической мысли и В. О. Ключевский.
Совершенно необоснованно обходит ав¬
тор и вопрос о соотношении революционно-
демократической (40—60-е годы) и народ¬
нической исторической мысли. Делая ак¬
цент на раскрытии лишь того, в чем взгля¬
ды народников 70—80-х годов «существен¬
но отличались» от воззрений их предшест¬
венников (стр. 9—10), В. Е. Иллерицкий
склонен, по-видимому, отрицать наличие
общих черт в революционно-демократиче¬
ской и народнической историографии, обу¬


Историческая наука в СССР
■■'■■я i —■ i■ i ■ -îx. 1 -i. ru-*·ί7Τ-saitesaa^j^Bee^aseæsa
155
словленных принадлежностью их к одному
и тому же классовому лагерю. На трактов¬
ке В. Е. Иллерииким этой важной пробле¬
мы лежит, на наш взгляд, печать односто¬
ронности, стремления резко отграничить ре-
волюционеров-демократов 40—60-х годов
от некоторых их преемников. Впрочем, от¬
дельные недоработки автора и недостаточ¬
ная аргументация некоторых положений
книги не умаляют ее безусловного научного
интереса.
Н. Г. Сладкевич
В.	М. ДАЛИН. Гракх Бабеф накануне и во время Великой Француз-
ской революции (1785—1794). М. Изд-во АН СССР. 1963. 615 стр. Ти¬
раж 1 200. Цена 2 руб. 83 коп.
Во введении к своему исследованию В. М.
Далин дает критический обзор литературы,
посвященной Бабефу. Всякий, знакомый с
работами по этому вопросу, может всецело
подтвердить вывод автора, что «сколько-
нибудь подробно в них освещается только
деятельность Бабефа во время термидориан¬
ской реакции и Директории. Ранний, доре¬
волюционный период жизни Бабефа и его
деятельность до 9 термидора до сих пор
изучены совершенно недостаточно» (стр. 5).
Именно этот существенный пробел и воспол¬
няет данная монография. В ней использован
широкий круг источников: личный архив
Бабефа, хранящийся в ИМЛ при ЦК
КПСС; документы Национального архива в
Париже и Архива внешней политики Рос¬
сии; опубликованные произведения и пись¬
ма Бабефа и другие материалы.
В.	М. Далин впервые дал полную, науч¬
но достоверную биографию Бабефа до тер¬
мидорианского переворота 1794 года. Все
предыдущие исследователи использовали в
основном материалы известной книги В. Ад-
виелля (1884 г.), которая сыграла положи¬
тельную роль в изучении деятельности Бабе¬
фа, но далеко не была исчерпывающей и
содержала многочисленные неточности.
В.	М. Далин провел кропотливую работу,
чтобы восстановить подлинную биографию
Бабефа. Прекрасный знаток эпохи, он дает
всестороннее описание социально-экономиче¬
ской обстановки и политических событий
тех лет, включая в свое исследование ряд
специальных экскурсов, часто имеющих са¬
мостоятельное значение (очерк об экономи¬
ческом развитии и классовых отношениях в
Пикардии накануне революции; характери¬
стика аграрного движения в 1790—1792 гг.,
движения против косвенных налогов и др.).
На этом широком фоне В. М. Далин про¬
слеживает политическую деятельность Ба¬
бефа. В. М. Далину удалось показать, что
Бабеф (ранее это не было известно) отнесся
не очень восторженно к событиям 4 авгу¬
ста 1789 г. за их недостаточную антифео¬
дальную направленность; в мае 1790 г. по¬
требовал отказа от распродажи церковных
земель «бандам капиталистов и спекулян¬
тов» и настаивал на передаче их в аренду
беднякам; являлся одним из первых «теоре¬
тиков максимума» (стр. 442—449); критико¬
вал религиозную политику якобинцев, до¬
казывая, с одной стороны, ограниченность
руссоистских воззрений, а с другой—не¬
нужность сугубо административных репрес¬
сий (стр. 562—576); требовал от Марата
выступлений в защиту «благосостояния не¬
имущего класса» (стр. 514); участвовал в
августовском (1793 г.) движении парижских
секций и в работе продовольственной адми¬
нистрации столицы; настаивал в 1792 г. на
приведении зарплаты рабочих в соответст¬
вие с ценами на предметы первой необхо¬
димости (стр. 478); проявлял большой ин¬
терес к стачечному движению лиц наемно¬
го труда (стр. 403); в период Вареннского
кризиса занимал республиканскую позицию
(стр. 401—412). Все это еще более полно
рисует замечательный облик истинного ре¬
волюционера и борца, каким был Бабеф.
Центральное место в книге занимает во¬
прос об идейном развитии Бабефа, формиро¬
вании его мировоззрения, о его обществен¬
но-политических взглядах накануне 1789 г.
и в период революции. Как известно, взгля¬
ды Бабефа в дореволюционные годы нашли
свое наиболее яркое выражение в переписке
с Дюбуа де Фоссэ, первоначально опубли¬
кованной Адвиеллем, а в 1961 г. М. Рейна-


156
Историческая наука в СССР
ром. Она свидетельствует о том, что в те
годы Бабеф был уже знаком с коммунисти¬
ческой теорией, хотя коммунистические
идеалы трактовались им еще абстракт.но-
теоретическ-и. В. М. Далин обнаружил, од¬
нако, любопытное письмо от 1 июня 1786 г.,
в котором Бабеф выдвигал конкретное, чис¬
то практическое предложение об организа¬
ции «коллективных ферм», сельских «ассо¬
циаций », овоего рода сельскохозяйственных
товариществ, организуемых в условиях су¬
ществующего общественного строя.
Осенью 1789 г. вышел в свет «Постоянный
кадастр» Бабефа со вступительной статьей,
в которой были изложены его социальные
воззрения. В. М. Далин справедливо счи¬
тает, что это вступление может быть отне¬
сено к числу тех документов, в которых со¬
циальная мысль Бабефа нашла наиболее
ясное выражение (стр. 179). Бабеф пропа¬
гандировал здесь уравнительный земельный
передел, высчитывая даже, какое количест¬
во земли придется в таком случае на каж¬
дого жителя страны.
В.	М. Далин проделал значительную и
важную работу, выявив в произведениях,
письмах, черновиках Бабефа все те места,
где последний упоминает о рабочих. Он ус¬
пешно опроверг мнение, что Бабеф стал ин¬
тересоваться рабочими лишь после термидо¬
ра, и показал, что и в период революции тот
уделял большое внимание трудящимся, ра¬
ботающим по найму и живущим на заработ¬
ную плату. Трудно, однако, согласиться, что
всюду, где Бабеф говорит о рабочих, он
имеет в виду (как выражается В. М. Да¬
лин) пролетариат и особенно полупролета-
риат мануфактурного периода (стр. 201).
Термин «рабочие» имел, как известно, в
XVIII в. самый общий характер и исполь¬
зовался Бабефам именно в этом широком
смысле слова.
Следующим после «Постоянного кадаст¬
ра» ценным документом для суждения о
социальной программе Бабефа в первые го¬
ды революции является его рукопись «Фи¬
лософский свет». Честь открытия этой ру¬
кописи принадлежит В. М. Далину. Объеми¬
стая тетрадь, сохранившаяся в архиве Бабе¬
фа, относится к 1790—1791 гг.; она содер¬
жит черновые материалы теоретической ра¬
боты, которую последний намерен был опуб¬
ликовать. Бабеф рассматривает в ней во¬
прос о происхождении общества и собст¬
венности. То, что он в этой связи излагает,—
это, по существу, сжатый конспект учения
Руссо, на произведения которого Бабеф не¬
однократно ссылается. Исходя из общеприз¬
нанного всей руссоистской школой основно¬
го положения, что собственность является
не естественным правом, а гражданским
установлением, Бабеф отрицает принцип
неприкосновенности частной собственности,
в том числе и земельной, требует борьбы
против злоупотребления собственностью, ее
ограничения в интересах общества. Тем не
менее он не ставил еще тогда вопроса о
необходимости ликвидации частной собст¬
венности и установления общности иму¬
ществ,
К августу — сентябрю 1791 г. относится
известная переписка Бабефа с Купе. В пись¬
мах к Купе Бабеф решительно высказывал¬
ся за осуществление «аграрного закона». Он
выступал против частной собственности на
землю, требуя раздела земли на равные
участки, предоставляемые отдельным граж¬
данам в пожизненное пользование. В этом
он видел залог установления подлинного
равенства, ликвидации нужды и обеспече¬
ния всеобщего благосостояния. Другими
словами, он развивал те же мысли, кото¬
рые мы находим уже в «Постоянном ка¬
дастре».
Термин «аграрный закон», широко рас¬
пространенный в те годы, трактовался по-
разному, Некоторые понимали его как раз¬
дел земли на равные участки, предоставляе¬
мые в собственность всем гражданам; были
и такие сторонники «аграрного закона», ко¬
торые считали, что равные земельные участ¬
ки должны предоставляться лишь в пожиз¬
ненное владение, а земля как таковая дол¬
жна являться собственностью всего общест¬
ва. К числу последних принадлежал и Ба¬
беф. Подобные сторонники «аграрного за¬
кона», высказывавшиеся уже за обобщест¬
вление земельной собственности, стояли, ко¬
нечно, ближе к коммунизму, чем чистые
уравнители. В. М. Далин вполне справедли¬
во причисляет к этой же группе Курнана и
Доливье. Нельзя, однако, согласиться с ним,
когда он пытается доказать, что Доливье
стоял ниже Бабефа (стр. 429, 431). Если Ба¬
беф в письмах к Купе лишь в самых общих
словах высказывался за неотчуждаемость
земли, то Доливье в «Опыте исследования
естественной справедливости» дает развер¬
нутую критику частной собственности на
землю и детально обосновывает необходи¬
мость обобществления земли, причем кон¬
кретизирует это требование, предлагая пе¬
редать землю как общенародное достояние
в ведение коммун. Доливье, подобно Бабе-
фу, рассматривает отмену частной собст¬
венности на землю как путь к ликвидации


Историческая наука в СССР
157
общественного неравенства вообще, к лик¬
видации «возмутительных контрастов меж¬
ду нуждой и богатством»h
Для характеристики общественных взгля¬
дов Бабефа в первый период революции су¬
щественный интерес представляют его взаи¬
моотношения с «Социальным кружком». До
последнего времени этот вопрос оставался
совершенно неясным. В. М. Далин устано¬
вил, что Бабеф знал о существовании «Со¬
циального кружка» и «Всемирной федера¬
ции друзей истины». Более того, на протесте
Бабефа директории Соммы от 26 декабря
1790 г. стоит подпись — «Бабеф, из Всемир¬
ной федерации друзей истины», которая сви¬
детельствует, что Бабеф считал себя в то
время участником этой организации. Нако¬
нец, в его архиве сохранилось и письмо к
Бонвилю (от апреля 1793 г.), в котором он
называл последнего «писателем-филосо-
фом», «апостолом святой доктрины челове¬
чества» (стр. 319—320).
В.	М. Далин полагает, что деятели «Соци¬
ального кружка» не шли дальше Руссо и
что «даже у Руссо Бабеф уже до революции
встречал несравненно более категорические
суждения по вопросу о роли собственности»,
чем у Фоше и Бонвиля (стр. 320). В том, что
Бонвиль так же, как и другие руководители
«Социального кружка», был руссоистом, ко¬
нечно, не может быть никакого сомнения.
Но он развивал это учение и делал выводы,
которых мы не находим непосредственно у
Руссо. Выступая за ограничение собственно¬
сти и общественного неравенства, Руссо ни¬
когда не проповедовал всеобщего земельно¬
го передела и уравнительного перераспреде¬
ления собственности. Бонвиль же был после¬
довательным эгалитаристом и мечтал о пол¬
ном социальном равенстве. Не случайно, что
такой ортодоксальный ученик Руссо, как
Мерсье, в опубликованной им в 1791 г. двух¬
томной работе «О Ж. Ж. Руссо, рассматри¬
ваемом как один из главных творцов рево¬
люции», с негодованием отрицал, что Руссо
стремился к «всеобщему ниспровержению
собственности», и резко осуждал в этой свя¬
зи пропаганду руководителей «Социально¬
го кружка»2.
1 «Essai sur la justive primitive, pour ser¬
vir de principe générateur au seul ordre
social qui peut assurer à l’homme tous les
droits et tous ses moyens de bonheur» par
Pierre Dolivier, curé de Mauchamp, district
d’Etampes, pp. 13, 17—18, 25.
2 «De J. J. Rousseau, considéré comme
l’un premiers auteurs de la Révolution».
Par M. Mercier. T. II. Paris. 1791, pp.
318—321.
То обстоятельство, что в 1790 г. Бабеф
считал себя приверженцем «Всемирной фе¬
дерации друзей истины», не противоречит
его социальным воззрениям этих лет, а
лишь подтверждает, что Бабеф выступал в
те годы как сторонник «аграрного закона».
Последовавшие затем события — падение
монархии, провозглашение республики, уста¬
новление революционной якобинской дик¬
татуры — не могли не оказать самого непо¬
средственного влияния на идейное развитие
Бабефа. К сожалению, именно от этого пе¬
риода, совпавшего с преследованием и тю¬
ремным заключением Бабефа в связи с так
называемым делом о «подлоге», осталось
очень мало документов, свидетельствующих
о его социальных взглядах. Но и то, что
сохранилось, позволяет сделать вывод, что
именно в эпоху якобинской диктатуры прои¬
зошел окончательный переход Бабефа на
коммунистические позиции. Бабеф уже счи¬
тал практически возможным установление
строя, основанного на общности. Это пока¬
зывает прежде всего его письмо из тюрьмы
к сыну Эмилю от 23 февраля 1794 года. Это
подтверждает и интересная запись, сделан¬
ная в дни его пребывания в тюрьме Аббат¬
ства (то есть в январе—марте 1794 г.), об¬
наруженная В. М. Далиным в личном архи¬
ве Бабефа: «Клуб равных и сторонников
общности»; следовательно, в это время Ба¬
беф уже причислял себя к сторонникам общ¬
ности и в этом именно смысле употреблял
слово «равные». Наконец, об этом свиде¬
тельствует и письмо Бабефа Сильвену Ма-
рс-шалю от 28 февраля 1794 года.
Взаимоотношения Бабефа и Марешаля —
вопрос весьма важный при изучении идей¬
ного развития Бабефа. Останавливаясь на
известной статье Марешаля «О бедных и
богатых», В. М. Далин делает вывод, что
Марешаль являлся сторонником мелкой соб¬
ственности и понимал «аграрный закон» в
духе, совершенно противоположном бабе-
фовскому (сгр. 426—427). Поэтому он инте¬
ресуется далее лишь личными отношениями
Бабефа и Марешаля, неоднократными по¬
пытками Марешаля оказать помощь и со¬
действие Бабефу и допускает возможность
влияния на Бабефа только философско-
атеистических взглядов Марешаля.
С подобной оценкой общественных идеа¬
лов Марешаля нельзя согласиться. Еще до
рещшоции Марешаль пришел к идеям ком¬
мунизма. Статья «О бедных и богатых»
пропагандировала отнюдь не конечные об¬
щественные взгляды Марешаля, а лишь сво¬
его рода «программу-минимум», подлежав·


158
Историческая наука в СССР
Шую немедленному осуществлению. В том
же 1791 г. он напечатал брошюру «Госпожа
Природа у решетки Национального собра¬
ния», в которой излагал идеалы общинного
коммунизма. Он подробно обосновывал их
-в опубликованном весной 1793 г. обширном
трактате «Поправка к революции». В этом
произведении дана не только острая кри¬
тика социального неравенства, но и исклю¬
чительно прозорливая оценка буржуазной
революции и ее социальных результатов.
Мысль о том, что настоящая и окончатель¬
ная революция, которая установит подлин¬
ное равенство, еще впереди (мысль, разви¬
тая после термидора бабувистами), нашла
свое яркое выражение уже в 1793 г. в ра¬
боте Марешаля 3. Следует поэтому признать,
что весной 1793 г., то есть к моменту зна¬
комства с Бабефом, Марешаль в идейном
отношении стоял отнюдь не ниже его. Мы
знаем также со слов самого Бабефа, что
он был знаком с работами Марешаля.
В этой связи особый интерес представ¬
ляет упомянутое выше письмо Бабефа к
Марешалю от 28 февраля 1794 г., написан¬
ное из тюрьмы. В нем Бабеф с восторгом
отзывался о сборнике антирелигиозных сти¬
хотворений Марешаля «Бог и священники» и
сообщал, что вскоре пошлет ему свою
работу, в которой развивает его мысли.
«Впрочем,— писал Бабеф,— ты, может быть,
сочтешь слишком дерзким, когда я предамся
рассуждениям о тех разделах твоей работы,
которые касаются идей наивозможно луч¬
шего для обеспечения счастья людей... Мне
кажется, что истина, которую ты в этой свя¬
зи постиг гораздо ближе, чем кто-либо, кого
я знаю, еще не постигнута тобой вся пол¬
ностью» 4.
Письмо это интересно в двух отношениях.
Прежде всего оно свидетельствует, что даже
в 1794 г. Бабеф признавал, что Марешаль
из всех тех, кого он знал, наиболее близко
подошел к истине в социальных вопросах.
С другой стороны, оно подтверждает вывод,
что в 1794 г. Бабеф сам уже стоял на ком¬
мунистических позициях, причем не во всем
соглашался с Марешалем, Это был, несом¬
ненно, зародыш тех разногласий, которые
возникли впоследствии между Тайной ди¬
ректорией и Марешалем в связи с проектом
«Манифеста равных».
В целом монография В. М. Далина впер¬
3 «Correctif à la Révolution». Paris. 1793
(ΓΑη II de la République), pp. 306—307.
* «Pages choisies de Babeuf». Paris. 1935,
pp. 159—160.
вые дает возможность составить полное
представление о формировании мировоззре¬
ния Бабефа. Жаль только, что автор рас¬
сматривает его идейное развитие, как нам
кажется, чересчур прямолинейно. В своей
последней работе В. П. Волгин, уже будучи
знаком с материалами, обнаруженными
В.	М. Далиным в архиве Бабефа, справед¬
ливо писал: «Вождь «Заговора равных» Ба¬
беф уже в предреволюционные годы питал
большой интерес к коммунистическим тео¬
риям, хотя, по-видимому, и проявлял иногда
колебания, выдвигая предложения уравни¬
тельного характера»5. В. М. Далин не уде¬
ляет достаточного внимания этим идейным
колебаниям Бабефа между эгалитаризмом и
коммунизмом, завершившимся к 1793 г. его
окончательным переходом на коммунисти¬
ческие позиции. Кроме того, В. М. Далин
почти не упоминает о других представите¬
лях коммунистической мысли эпохи Фран¬
цузской революции. Достаточно сказать,
что в его обширной монографии, в которой
приведены сотни имен, даже не назван ав¬
тор «Катехизиса человеческого рода» Буас-
сель, который настойчиво пропагандировал
в течение всей революции коммунистиче¬
ские идеалы. В результате (быть может,
даже вопреки желанию автора) у читате¬
ля создается впечатление, будто в 1789—
1794 гг. Бабеф был единственным идеоло¬
гом коммунизма, что не соответствует исто¬
рической действительности. Тот факт, что
коммунизм Бабефа не был уникальным
цветком, расцветшим в пустыне, а вырос
в условиях известной распространенности
коммунистических идей, отнюдь не умаля¬
ет историческую роль Бабефа, а лишь
подчеркивает закономерность и историче¬
скую обусловленность возглавленного им
движения за коренное переустройство об¬
щества.
Капитальная монография В. М. Далина
является крупным достижением советской
исторической науки в изучении социальных
движений прошлого и передовой обществен¬
ной мысли. Можно пожелать, чтобы
В.	М. Далин, продолжив свое исследование,
посвятил новую работу последним трем го¬
дам жизни Бабефа, когда Бабеф возглавил
«заговор во имя равенства», научная исто¬
рия которого до сих пор, по существу, еще
не написана.
А. Р. Иоаннисян
5 в. п. в олгин. Французский утопиче¬
ский коммунизм. М, 1960, стр. 60.


Историческая наука в СССР
159
НОВЫЕ КНИГИ
История СССР
БрайчевскийМ. Ю. Когда и как
возник Киев. Киев. 1964. 183 стр. с илл.
17 000 экз. 48 коп.
Буганов В. И. Московское восстание
1662 г. М. «Наука». 1964. 136 Стр. с илл.
2 300 экз. 43 коп.
Задонский Н. Тайны времен минув-
ших. Исторические этюды. Воронеж. 1964.
108 стр. с илл. 30 000 экз. 12 коп. В основу
книги положены материалы из обнаружен¬
ного автором архивного фонда генерала
H. Н. Муравьева-Карского. Они рассказы¬
вают о связях H. Н. Муравьева с декабри¬
стами, с А. С. Пушкиным, А. С. Грибоедо¬
вым, Д. В. Давыдовым. Многие письма и
дневниковые записи приводятся впервые
Иосилевич А. Победили смерть. За¬
писки бывшего узника гитлеровского конц¬
лагеря. Харьков. 1964. 135 стр. с илл. 65 000
экз. 40 коп.
Исследования по отечественному источ¬
никоведению. Сборник статей, посвященных
75-летию проф. С, Н. Валка. М.-Л. «Наука».
1964. 519 стр.; 1 л. портр. 1 300 экз. 2 руб.
41 коп.
История Коммунистической партии Со¬
ветского Союза. В 6 томах. Т. 1. Создание
большевистской партии. 1883—1903 гг. М.
Политиздат. 1964. LIV, 633 стр. с илл.;
12 л. илл. 220 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Каиланас О. Девятый форт обвиняет.
Перевод с литовского. 3-е, доп. изд. Виль¬
нюс. 1964. 64 стр. с илл. 30 000 экз. 15 коп.
Документальный фотоочерк о злодеяниях
фашистов, истребивших тысячи мирных жи¬
телей в одном из фортов под Каунасом.
Карлова Л. А. Практикум по истории
СССР. Советский период. Ч. I. 1917—
1925 гг. М. «Просвещение». 1964. 236 стр.
18 000 экз. 29 коп.
Книжник-Ветров И. С. Русские дея¬
тельницы Первого Интернационала и Па¬
рижской Коммуны. (Е. Л. Дмитриева,
А.	В. Жаклар, Е. Г. Бартенева). М.-Л. «На¬
ука». 1964. 258 стр.; 3 л. портр. 3 000 экз.
1 руб. 29 коп.
Комиссары. Сост. И. Гаглов и И. Сели-
щев. (Предисловие А. Суркова). М. Полит¬
издат. 1964. 424 стр. с портр. 67 000 экз.
73 коп. Очерки о судьбах и подвигах два¬
дцати пяти большевиков-комиссаров, геро¬
ев гражданской войны: Ф. Голощекина,
Н. Кузьмина, К. Петерсона, П. Кобозева
и др.
Коммунистическая партия Узбекистана в
цифрах. Сборник статистических материа¬
лов. 1924—1964 гг. Сост. H. Т. Безрукова.
Ташкент. 1964. 212 стр. 5 000 экз. 55 коп.
К о р о л ю к В. Д. Западные славяне и
Киевская Русь в X—XI вв. М. «Наука».
1964. 383 стр. 1 500 экз. 1 руб. 42 коп.
Либеров П. Д. Племена Среднего До¬
на в эпоху бронзы. М, «Наука». 1964.
207 стр. с илл.; 2 л. илл. 1 000 экз. 86 коп.
Лобанок В. Е. В боях за Родину. 3-е,
доп. изд. Минск. 1964. 411 стр. с илл.
50 000 экз. 54 коп. Автор книги — Герой Со¬
ветского Союза, в годы Великой Отечест¬
венной войны секретарь Лепельского под¬
польного райкома партии, а затем командир
крупного партизанского соединения — рас¬
сказывает о героической борьбе парти¬
зан Витебщины против фашистских захват¬
чиков.
Мартиросян А. А. Армения в эпоху
бронзы и раннего железа. Ереван. Изд-во
АН АрмССР. 1964. XXXII, 313 стр.; 6 л.
илл. 1 000 экз. 2 руб. 14 коп.
Милю ха В., Мысниченко В. и Ш а*
повал А. Шаги в бессмертие. Очерки о
работе подпольных комсомольских органи¬
заций Харьковщины в годы Великой Отече¬
ственной войны. Харьков. 1964. 150 стр. С
илл. 10 000 экз. 12 коп.
Милявский И. Партия большевиков в
годы мировой империалистической войны.
Вторая революция в России. 1914—февр.
1917 г. М. Политиздат. 1964.	56 стр.
70000 экз. 6 коп.
Очерки истории Каракалпакской АССР.
Т. 2. 1917—1963. Ташкент. 1964. 338 стр.
2 000 экз. I руб. 98 коп.
Очерки истории Коммунистической пар¬
тии Молдавии. Кишинев. 1964. 511 стр.
3 600 экз. \ руб. 10 коп.
Письма трудящихся Туркестана В. И. Ле¬
нину (1917—1924). Ташкент. 1964. 208 стр.
1 л. портр. 3 000 экз. 49 коп.
Прохоров В. С., Деда Б. И. и Го-
р я н о й В. Д. Криворожский металл. Очерк
истории завода (1934—1964). Днепропет¬
ровск. 1964. 299 стр. с илл. 10 000 экз.
50 коп. (Криворожский ордена. Трудового
Красного знамени металлургический завод
имени В. И. Ленина).
Справочник сокращений, принятых в
исторической литературе. Сост. Н. А. Само-
рукова. М. «Наука». 1964. 60 стр. 1 500 экз.
26 коп.
Худайбердиев Я. Образование Ком¬
мунистической партии Туркменистана. Аш¬
хабад. 1964. 216 стр. с илл. I 000 экз. 40 коп.
Юго-Осетия в период Великой Отечест¬
венной войны Советского Союза. 1941—
1945. Документы и материалы. Сост. Б. 3.
Плиев и др. Цхинвали. 1964. 570 стр.
1 000 экз. 2 руб.
Всеобщая история
Аграрный вопрос и крестьянство в Тропи¬
ческой Африке. Отв. ред. W. И. Потехин. М.
«Наука». 1964. 317 стр. с илл. 1 000 экз.
1 руб. 30 коп.
Виноградская П. Женни Маркс. М.
«Мысль». 1964. 358 стр. 8 л. илл. 115 000 экз.
54 коп. Научно-художественная биография
жены, друга и соратника Карла Маркса.
Гонсалес А. История испанских секций
Международного Товарищества Рабочих.
1868—1873 гг. М. «Наука». 1964. 192 стр.
1 500 экз. 61 коп.
Из истории марксизма и международного
рабочего движения. Сборник статей к 100-
летию со дня основания Первого Интерна¬
ционала. М. Политиздат. 1964. 664 стр,
10 000 экз. 1 руб. 30 коп.


Ï60
Историческая наука в СССР
Индия в древности. Под ред. В. В. Стру¬
ве и Г. М. Бонгард-Левина. М. «Наука».
1964, 260 стр. с илл.; 6 л. илл. 1 400 экз.
1 руб. 55 коп.
К и н к X. А. Египет до фараонов. По па¬
мятникам материальной культуры. М. «На¬
ука». 1964. 196 стр. с илл. 2 350 экз. 90 коп.
Ковальский H.A. Ватикан и мировая
политика. Организация внешнеполитической
деятельности католического клерикализма.
М. «Международные отношения». 1964.
268 стр. 6 000 экз. 85 коп.
Левандовский А. Дантон. М. «Мо¬
лодая гвардия». 1964. 384 стр., 13 л. илл.
105000 экз. 73 коп.
Международное революционное движение
рабочего класса. К столетию Первого Ин¬
тернационала. Под ред. Б. Н. Пономарева
и др. М. Политиздат. 1964. 439 стр. 50000
экз. 1 руб.
Распад Британской империи. М. «Наука».
1964. 647 стр. с илл. 2 200 экз. 2 руб. 62 коп.
Смирнов А. Первый Интернационал.
К столетию со дня образования. Минск.
1964. 154 стр. 2 800 экз. 11 коп.
Сущенко В. В. Монополистический ка¬
питал Канады. М. «Наука». 1964. 454 стр.
1 100 экз. 1 руб. 62 коп.
Файнберг Л. А. Общественный строй
эскимосов и алеутов. От материнского ро¬
да к соседской общине. М. «Наука». 1964.
258 стр. с илл.; 1 л. илл. 1 000 экз. 1 руб.
Хейфец Ф. А. Первый Интернационал.
1864—1964. К 100-летию со дня основания
Международного Товарищества Рабочих. М.
«Наука». 1964. 175 стр. с илл.; 5 л. илл.
2 500 экз. 50 коп.
♦а
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ЖУРНАЛАХ
«Вопросы истории КПСС» М 10, 1964.
Я. X. X у д а й б е р д ы е в. Ленинский план
орошения в действии; С. Б, Э р г а ш е в.
Компартия Таджикистана в борьбе за осу¬
ществление ленинских идей электрифика¬
ции; Н. Д. X у д а й б е р д ы е в. Компартия
Узбекистана в борьбе за подъем хлопковод¬
ства; Д. С. К о р н о в а н. Славный юбилей
боевого отряда КПСС; П. Н. Поспелов.
Сорок пять лет героической борьбы; Б о я н
Болгаранов. Болгарская коммунисти¬
ческая партия — организатор строительст¬
ва социализма в Болгарии; Э. А. К о р о л fa-
чу к. Агитационная деятельность ленинско¬
го «Союза борьбы за освобождение рабоче¬
го класса»; Из переписки ЦК РСДРП с ме¬
стными большевистскими организациями
(1911 —1912 гг.); Л. Н. Никитин. Партия
в период первой революции в России (1905—
1907 гг.); В. Л. Б и л ь ш а й. Раскрепощение
женщин Советского Востока и переход ра¬
нее отсталых народов СССР к социализму;
В.	В. Аникеев. Военные организации
РСДРП(б) в 1917 г.; Б. И. Королев.
Новые маневры идеологов антикоммунизма.
«Советская этнография» № 5,	1964.
Л. А. Анохина, М. Н. Шмелева. Не¬
которые проблемы этнографического изуче¬
ния современного русского города; Т. Ф.
Аристова, Г. И. Васильева. Об эт¬
нических процессах на территории Южной
Туркмении (о сближении курдов с туркме¬
нами); Г. Л. X и т ь. Дерматоглифика насе¬
ления Западного Памира; П. И. Пучков.
Формирование современного этнического со¬
става населения Океании; С. А. Арутю¬
нов. Традиционное и заимствованное в со¬
временной материальной культуре японско¬
го города; Т. Д. Златковская. Этниче¬
ские процессы во Фракии во втором-первом-
тысячелетиях до н. э.; Д. М. Коган. Изу¬
чение современного колхозного быта цент¬
ральным отрядом комплексной экспедиции
Института этнографии АН СССР (колхозы
Кировской, Владимирской и Горьковской
областей); Ю. И. Смирнов. Архангель¬
ская фольклорная экспедиция Московского
государственного университета имени М. В.
Ломоносова в 1962 году; Г. Н. Г а б р о в.
Альбом бухарских этнографических зарисо¬
вок первой половины XIX века; С. А. П л е-
тнева. Обычай инициации в библейской
легенде о Товии; Г. Ф. Д е б е ц. Новые дан¬
ные о соотношении галечной индустрии
австралопитековых обезьян и древнейших
людей.
«Советская археология» № 4, 1964. А. П.
Смирнов. К вопросу об археологической
культуре; С. В. Б у т о м о, В. А. Р а н о в,
Л. Ф. Сидоров. Некоторые вопросы ис¬
следования каменного века Памира; В. П.
Третьяков. О юго-западных связях ря¬
занского неолита; В. Д. Б л а в а т с к и й.
Воздействие античной культуры на страны
Северного Причерноморья; В. В. Седов.
Курганы ятвегов; Д. А. Крайнов. Воло-
еово-Даниловский могильник фатьяновскои
культуры; Б. А. Ш р а м к о. Древний дере¬
вянный плуг из Сергеевского торфяника;
Н. И. Сокольский. Святилище Афроди¬
ты в Кепах; Н. И. Крашенникова,
Г. А. Пугаченкова. Круглый храм Пар¬
фянской Нисы; В. А. Кузнецов. Север¬
ный Зеленчукский храм X века; Г. Н. А н-
п и л о г о в. Бортные знамена как историче¬
ский источник; М. А. Тиханова. Библио¬
тека ЛОИА АН СССР; П. У. Аутлев.
Губская палеолитическая стоянка; 3. А.
Абрамова. К вопросу об охоте в верхнем
палеолите; В. А. Фисенко. Памятники
катакомбной культуры у станции Петров
Вал; М. Г. Г а д ж и е в. О бронзовых бу¬
лавках Дагестана эпохи бронзы; Б. В. Л у-
н и н. О мраморном рельефе из Анапы;
В.	М. Б рабич. Клад монет Ш в. до н. э.
Мирмекия; И. Б. Б е н т о в и ч. Реконструк-


Историческая наука в СССР	161
ния узора согдийской ткани V-Ι I--VIII вв.;
К. М а е в с к и й. Археологические исследо¬
вания в Нове в 1963 г.; Г. Ф. Никитина.
Лепная керамика Масловского могильника;
Н. И. С о к о л ь с к и й. Погребение V в. в
Кепах; И. С. Винокур, Г. H. X о т ю н,
Языческие изваяния из с. Ставганы в Г1од-
нестровье; | Н. В. Энгозатов.| Руничес¬
кая эпиграфика с территории LcXP и нор-
манизм; Р. Л. Розен фельдт. О произ¬
водстве и датировке овручских пряслиц;
М. И. О с т о в с к и й. Археологические раз¬
ведки в Тернопольской и Ровенской обла¬
стях; Е. К. Максимов. Вятическое се¬
милопастное кольцо из Нижнего Поволжья;
И. И. К у ш н и р. О культурном слое Нов¬
города.
«Преподавание истории в школе» М 6,
1964. Незыблемая ленинская генеральная
линия КПСС; Шире и.разнообразнее вести
внеурочную работу; Ю. Шарапов. У ис¬
токов героической истории партии; А. В.
Ф о X т. В. И. Ленин о культурном строи¬
тельстве; Г. Д. Б у р д е й. Опричнина в но¬
вой исторической литературе.
<гСредние века». Сборник Института исто¬
рии АН СССР. Вып. 25. 1964. А. Д. Люб¬
линская, Е. В. Г у т н о в а, Я. А. Ле¬
вицкий. Научная, педагогическая и об¬
щественная деятельность Н. А. Сидоровой.
Труды доктора исторических наук проф.
Н. А. Сидоровой; С. А. А с и н о в с к а я,
Н. А. Денисова. Материалы педагоги¬
ческой деятельности Н. А. Сидоровой;. А. Р.
Корсунский. Об условиях поселения ве¬
стготов в Южной Галлии и Испании; А. И.
Н е у с ы X и н. Новые данные по источни¬
коведению Салической правды. Очерк 3.
Опыт истолкования некоторых текстов гл.
58 Салической правды «De chrenecruda»
(в разных рукописях) и связанных с нею па¬
мятников; Л. А. Котельников. Земель¬
ная рента в округе Флоренции в XI—
XII вв.; Ю. Л. Бессмертный. К изуче¬
нию торговли в среднерейнской деревне
XII—ХШ вв.; Б. Я. Рам м. Элементы на¬
родного свободомыслия в движении амаль-
рикан; Э. Вернер. Идеология немецко-
австрийского вальденства в XIV в.; А. А.
Сванидзе. Некоторые вопросы истории
цехового строя Стокгольма (конец XIV—
XV в.); Ю. М, Сапрыкин. Аграрный
строй английской колонии в Ирландии в
ХШ в.; М. Н. Тихомиров. Греки из Мо¬
рей в средневековой России; Л. В. Череп¬
ки н. К вопросу о русских источниках по
истории Флорентийской унии; М. М. С м и-
р и н. Социальная борьба в горных районах
Саксонии в конце XV — начале XVI в. и во
время Великой Крестьянской войны; А. И.
Клибанов. Идея свободы человека в
учениях русских еретиков конца XV — пер¬
вой половины XVI в.; В. Ф. С е м е н о в. По¬
ложение обычных держателей Юго-За¬
падной Англии во второй половине XVI—
начале XVII в. (по данным описей маноров
графов Пемброк и Монтгомери).
«Ученые записки» Азербайджанского госу¬
дарственного университета имени С. Ai. Ки¬
рова № 1, 1964. История и философия.
С.	Г анди лов,· А. А б а с о в. Ленинский
призыв и укрепление Азербайджанской
коммунистической партии; И. Д1 у с л ю м о в.
Бакинская коммуна и вопросы организации
революционного порядка (1918); Гаджи
Г а джиев. Участие Азербайджанской
ССР в советско-индийском экономическом и
культурном сотрудничестве.
«Ученые записки» Азербайджанского го¬
сударственного университета имени С. М.
Кирова № 4, 1964. Серия история и фило¬
софия. Ф. Н. Ахмедов. Ленинская идея
организации рабоче-крестьянской инспекции
и ее осуществление в Азербайджанской
ССР; Джафар Ибрагимов. К истории
государства ширваншахов Азербайджана
(1027—1382); С. Аббасов. Марксизм-ле¬
нинизм о соотношении религии и морали;
А. М. Мурадов. К чему ведет капи¬
тализм.
«Научные сообщения» за 1963-й Ростов·
ΰκοέο государственного университета. Серия
гуманитарных наук. 1964. П. В. С е м е р-
н и н. Вопросы тактики партии в проведе¬
нии коллективизации сельского хозяйства в
решениях июльского (1928 год) Пленума
ЦК ВКП(б); В. М. Резва нов. О роли
тридцатитысячников в укреплении колхо¬
зов; Г, П. Со по в. Из истории межколхоз¬
ных строительных организаций; В. Д. Ш а т-
в о р о в а. О формах распространения пере¬
дового опыта в колхозном производстве в
1960—1964 годах; Я. А. Перехов. Под¬
готовка Северо-Кавказским крайкомом
РКП (б) вопроса о казачестве к апрельско¬
му (1925 год) Пленуму ЦК РКП (б); В. В.
Степенев. Март 1953—февраль 1956 го¬
да как этап истории КПСС; А. К. П р о з о-
р о в. К вопросу об истории первичных ор¬
ганизаций партии; Э. Р. П и р у м о в. К во¬
просу об участии специалистов в соревнова¬
нии ударных бригад; В. М. Резванов. К
вопросу о расширении внутрипартийной де¬
мократии после XX съезда КПСС; В. С.
К и я ш к о. Культурные связи степных пле¬
мен Нижнего Подонья с населением Кавка¬
за в III—II тысячелетии до нашей эры;
А. П. П р о н ш т е й н. О расстановке клас¬
совых сил накануне и во время Булавинско-
го восстания; А. Г. 3 а д е р а. Из истории
классовой борьбы на предприятиях Юга
России, принадлежавших иностранным ка¬
питалистам (1890—1917 годы); П. И. Ко¬
миссаров. Промышленность Донской об-'
ласти в начале промышленного подъема
90-х годов XIX века; М. И. Овчиннико-
в а. Аграрные отношения в национальных
районах Терека и Кубани накануне Ок¬
тябрьской социалистической революции;
А. Г. Беспалова. Пролетарское студен¬
чество и строительство высшей школы в
1921—1925 годах (по материалам Донской
области).
«Труды» Самаркандского государственно¬
го университета, имени А. Навои. Новая се¬
рия. Вып. 140. 1964. Материалы по истории
Узбекистана. И. И. У м н я к о в. О термине
«Таджик» (гипотезы и выводы); М. М.
Абрамов. Из истории Самарканда начала
XVIII в.; В. И. Ефимов. К вопросу о вза¬
имоотношениях России с Бухарой с конца
XVIII до середины XIX в.; С. А. Акра¬
мов. Революционная деятельность М. В.
11. «Вопросы истории» № 1.


162
Историческая ниука в СССР
Морозова; М. А. А м и н о в. Борьба за уста¬
новление Советской власти в Коканде (про¬
возглашение Советской власти в Коканде).
«Труды» Самаркандского государствен¬
ного университета имени А. Навои. Но¬
вая серия. Вып. 142. 1964. Посвящается
40-летию Компартии Узбекистана и Узбек¬
ской ССР. Т. Б. Бабаханов. К изучению
восстановления сельского хозяйства Самар¬
кандской области (1921 —1925 гг.); А. К а·
мало в. Борьба Самаркандской област¬
ной партийной организации за осуществле¬
ние коллективизации сельского хозяйства
(1927—1932 гг.); О. Закирова. Деятель¬
ность Компартии Узбекистана по повыше¬
нию производительности труда женшин в
бригадах коммунистического труда; Р. Са¬
бирова. О принципах изображения Ти¬
мура как исторической личности в романе
С.	Бородина «Звезды над Самаркандом»;
К. 10 л д а ш е в. К общественно-историче¬
ским взглядам Ахмада Дониша; X. Кари¬
мов. К вопросу о роли эстетики быта в
гармоническом развитии личности,
«Ученые записки» Тартуского государст¬
венного университета. Вып. 158.	1964.
Ю. Ауль. Антропология эстонцев.
«Ученые записки» Туркменского государ¬
ственного университета имени А. М. Горь¬
кого. Вып. XXXf. 1964. Серия исторических
наук. X. Б. Мередов. Неуклонное повы¬
шение материального благосостояния рабо¬
чего класса Туркменистана в 1953—1958 го¬
ды; Т. Г. С а м е д о в. Обзор историко-пар¬
тийных документов по развитию промыш¬
ленности Туркменской ССР за период с
1953 по 1958 год, хранящихся в партий¬
ном архиве Туркменского филиала Институ¬
та марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
1партархив ТФ ИМЛ при ЦК КПСС);
А.	М. А р т ы к о в. Значение изучения исто¬
рии своей республики в средней школе в
связи с общим курсом истории СССР;
Ю. Е. Пермяк. Печать Туркменистана в
борьбе за коммунистическое воспитание
трудящихся в период между XXI и
XXII съездами КПСС; А. М, Ч и п е р и с. К
вопросу о торговых связях Средней Азин с
Крымом и с Восточной Европой в ХШ—
XIV вв.; А. М. М у р а д о в. Победа и упро¬
чение колхозного строя — источник подъе¬
ма культурно-технического уровня трудя¬
щихся села Туркменистана (1937—1950гг.).
«Ученые записки» Наманганского государ¬
ственного педагогического института имени
X, Ниязи. Вып. V. 1964. Серия общественных
наук. Посвящается 40-летищ Узбекской
ССР и Компартии Узбекистана. С. С а л Μ¬
ε в, Партийная организация — организатор
и вдохновитель социалистического соревно¬
вания текстильщиков Узбекистана в годы
четвертой пятилетки	(1946—1950	гг.);
Д. А. Сзлямов. Дальнейшее укрепление
союза рабочего класса и крестьянства Узбе¬
кистана в условиях Отечественной войны.
X, Саидов, Решения ХХП съезда КПСС
о развитии хлопководства претворяются в
жизнь; Я. Б и к м а е в. К некоторым .вопро¬
сам борьбы Андижанской партийной орга¬
низации за развитие хлопководства в семи¬
летке; С. Т. Тур гун о в, Повышение про¬
изводительности труда и развитие колхоз¬
ного производства; Н. А. Абдуллаев,
Развитие важнейших отраслей тяжелой
промышленности Узбекистана в годы чет¬
вертой (первой послевоенной) пятилетки.
«Ученые записки» Стерлитамакского госу¬
дарственного педагогического института.
Вып. XIV. 1964. Серия общественных наук.
A. Д. А н т о и о в. Из опыта работы ураль¬
ских большевиков по организации Управ¬
ления национализированной промышленно¬
стью в первой половине 1918 года; М. И.
Кирши н. ЦК РКП (б) — организатор пе¬
рестройки партийной работы на основе ре¬
шений VII партсъезда; М. И. Абдулли н.
Партийные организации Башкирии в борь¬
бе за восстановление промышленности
(1921—1926 гг.); М. А. В а лд а но в. Неко¬
торые вопросы совершенствования органи¬
зации и оплаты труда в колхозах;
B. 3. Кочетов. Большая химия Башки¬
рии — всенародная стройка; Г. И. Я ку¬
пе в, Технический прогресс и изменение
профессионально - квалификационного со¬
става рабочих.
Творческий путь советских ученых
л. и. зубок
29 декабря 1964 г. исполнилось 70 лет одному из видных советских амери¬
канистов, доктору исторических наук, профессору Льву Израилевичу Зубоку. За его
плечами более 40 лет плодотворной научной и педагогической деятельности. Л. И. Зу¬
бок длительное время преподавал в Высшей партийной школе при ЦК КПСС, Москов¬
ском государственном университете, Институте международных отношений, Москов¬
ском институте истории, философии и литературы и в других высших учебных заведе¬
ниях. В настоящее время он является старшим научным сотрудником Института исто¬
рии АН СССР.
Из-под пера Л. И. Зубока вышло более 200 работ, значительная часть которых
посвящена истории классовой борьбы пролетариата капиталистических стран, особенно


Историческая наука в СССР
163
рабочего класса США («Очерки истории США. 1877—1918», 1956; «Очерки истории
рабочего движении в США», 1962), и националыю'освободительному движению.
Л. И. Зубоку принадлежит также ряд капитальных исследований по истории аме¬
риканского рабочего движения в 900-е годы, накануне, в период и главным образом
после окончания первой мировой войны.
В широко известной статье «У истоков коммунистического движения в США»
(«Историк-марксист», 1935, Л?э 5—6), охватывающей период с 1914 по 1923 г., исследо¬
ватель уделил особое внимание левым но главе с Ч. Рутенбергом и Дж. Ридом, ана¬
лизу их позиции во время войны. Первым из советских историков Л. И. Зубок рас¬
сказал здесь о деятельности Лиги социалистической пропаганды, возникшей в 1915 г.,
о ее вождях Розине и Рутгерсе, о связях интернационалистских сил международного
рабочего движения, во главе которых шли русские большевики, с левыми из социали¬
стической партии н Лигой социалистической пропаганды, о значении переписки
В, И. Ленина с А. М. Коллонтай по данным вопросам. Это была первая работа, в ко¬
торой довольно полно излагалась история образования Коммунистической партии США
и развития североамериканского социалистического молодежного движения.
В другой статье, посвященной 25-летию со дня основания Коммунистического
Интернационала, Л. И. Зубок сумел обобщить громадный материал по истории между¬
народного рабочего движения с 1928 г, (VI конгресс Коминтерна). Характерно, что
история коммунистических партий в эти годы рассматривается автором параллельно
с освещением раскольнической тактики правых лидеров социал-демократических пар¬
тий. Соглашательской политике оппортунистов он противопоставляет последователь¬
ную и принципиальную тактику Коминтерна.
Большую исследовательскую работу провел Л. И. Зубок по изучению влияния
Великон Октябрьской социалистической революции на американское и международное
рабочее движение.
Много внимания исследователь уделил одному из выдающихся деятелей амери¬
канского рабочего движения, Уильяму Фостеру, познакомив советского читателя
с неизвестными его трудами. Во вступительной статье к русскому переводу книги
У. Фостера «Негритянский народ в истории Америки» (1955) Л. И. Зубок рассматри¬
вает историографию негритянского вопроса. Он анализирует работы прогрессивных
исследователей (К. Вудсон, Ч. Уэсли, У. Дюбуа, Г. Аптекер, Г. Хейвуд, В. Перло
и др.), рассказывающих о героической борьбе негров за свою свободу, а также вы¬
ступает с глубокой критикой в адрес реакционных историков (Бильбо, Богардус,
Симкинс и др.), отрицающих прогрессивное значение гражданской войны 1861 —
1865 гг. и требующих сохранения дискриминации негров.
Научные интересы vT. И. Зубока далеко не ограничиваются историей рабочего
движения одной страны. Его перу принадлежат ценные исследования по истории ра¬
бочего движения Англии и освободительного движения в Ирландии. Вскоре после
всеобщей забастовки 1926 г. в Англии Л. И. Зубок совместно с И. А. Левиным опубли¬
ковал сборник документов и речей руководящих деятелей английского рабочего
движения об этой забастовке; в 1929 г. в соавторстве с Д. Алисоном им написана инте¬
ресная монография «Движение меньшинства в Англии», В 30-е годы Л. И. Зубок со¬
здал ряд работ по истории борьбы ирландского народа за свою независимость.
Плодотворное изучение Л. И. Зубоком важнейших проблем рабочего движения
США и Англии шло параллельно с исследованием им вопросов новейшей истории
в целом. Он первым из советских историков прочитал курс лекций по новейшей исто¬
рии, который был издан в 1939 г., а затем переведен на многие языки мира. Этот курс
лег в основу учебного пособия для высших учебных заведений, вышедшего в 1946 г.,
в котором Л, И. Зубоку принадлежат главы, посвященные истории Германии, Фран¬
ции, Италии, Испании, Польши, Чехословакии, Болгарии, Югославии, Соединенных
Штатов Америки и Китая. Большое место занимает в них история классовой борьбы,
характеристика политических партии, профессиональных союзов и других массовых
организаций. В этом пособии, как и в некоторых других работах, Л. И. Зубок пока¬
зал историю Коммунистического Интернационала от его возникновения (1919 г.) до
роспуска (1943 г.). vT. И. Зубок — один из авторов учебника по второму периоду
новой истории для средней школы. Он является не только крупным исследователем.


164
Историческая наука в СССР
но и организатором науки, опытным редактором; под его редакцией вышли много¬
численные труды, в том числе девятый том советской «Всемирной истории».
■Научные работы Л. И. Зубока всегда идут в ногу со временем. Яркий пример
тому—исследование им во второй половине 40-х годов вопросов внешней политики Со¬
единенных Штатов, В 1945—1948 гг. он уделил основное внимание разоблачению импе¬
риалистической внешней политики США, показу ее исторических корней. Если вспом¬
нить обстановку тех лет (американские правящие круги открыто провозгласили пре;
тензии на мировое господство, развернулась «холодная война», начался безудержный
атомный шантаж), то станет очевидной политическая актуальность выступлений
Л. И. Зубока.
В 1947—1948 гг. Л. И. Зубок исследует отношения США со странами Латин¬
ской Америки. В монографии «Империалистическая политика США в странах Кариб-
ского бассейна. 1900—1939 гг.» (1948) он показал, что принесло североамериканское
господство странам, попавшим под иго империалистических монополий. Монография
Л. И. Зубока была первым сводным исследованием по данному вопросу в советской
историографии. Ценность ее заключается не только в том, что здесь мастерство ана¬
лиза сочетается с ясностью и точностью изложения; написанная историком-маркси-
стом на основе изучения громадного количества источников и литературы, книга
подводит к пониманию форм и методов внешней экспансии США, причин возникно¬
вения в западном полушарии активного фронта национально-освободительной борьбы
с империализмом. В работе подробно показано, как США закабалили Кубу, превра¬
тили ее в свой аграрно-сырьевой придаток. Вместе с тем автор подчеркивает, что ку¬
бинский народ никогда не мирился с засильем американского империализма, с гос¬
подством в стране продажных клик и упорно боролся за лучшее будущее.
Большой и сложный жизненный путь прошел Лев Израилевич Зубок, Ученый,
преподаватель, общественный деятель, он успешно и плодотворно сочетает научную
и педагогическую работу. Им выращены десятки американистов, которые высоко це¬
нят громадную работоспособность и обширные познания Л. И. Зубока, его горячую
любовь к своему делу.
Неустанная и напряженная работа, изучение актуальных проблем, глубокое и
всестороннее раскрытие рассматриваемых вопросов — таковы отличительные черты
Л. И. Зубока как ученого.
С.	А. Могилевский, Н. И. Яковлев
Встречи в редакции
ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЬИ Е. И. ИНДОВОЙ,
А. А. ПРЕОБРАЖЕНСКОГО И Ю. А. ТИХОНОВА
«КЛАССОВАЯ БОРЬБА КРЕСТЬЯНСТВА И СТАНОВЛЕНИЕ
БУРЖУАЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ» *
В № 12 журнала за 1964 г. была опубликована статья Е. И. Индовой, А. А. Пре¬
ображенского и К). А. Тихонова «Классовая борьба российского крестьянства и ста¬
новление буржуазных отношений в России». Эта статья обсуждалась в редакции. В об¬
суждении приняли участие доктора исторических наук А. С. Нифонтов, Б. Ф. Порш-
нев, П. Г. Рындзюнский, Л. В. Черепнин, В. К. Яцунский, кандидаты исторических
наук А. Д. Горский, Л. В. Данилова, Е. В. Чистякова, авторы статьи и работники
* Опубликовав в № 12 за 1964 год окончательный вариант статьи Е. И. Индовой,
А. А. Преображенского и Ю. А. Тихонова, а в данном номере печатая информацию об
обсуждении первого варианта статьи, редакция приглашает читателей принять участие
в коллективном освещении и обсуждении проблемы классовой борьбы как фактора
исторического развития.


Историческая наука в СССР
165
редакции. Главный редактор журнала чл.-корр. АН СССР В. Г. Трухановский,.
открывая обсуждение, сказал, что исторические журналы часто упрекают за отсутст¬
вие на их страницах острых дискуссионных материалов. В J964 г. в нашем журнале,
сказал далее В. Г, Трухановский, велось обсуждение нерешенных вопросов истории
нэпа, которое завершится в 1965 году. Есть намерение обсудить ряд других проблем.
Однако, кроме положительных результатов подобных обсуждений, в редакции имеет¬
ся и печальный опыт, состоящий в том, что дискуссию легко начать, но очень трудно
провести ее интересно и успешно закончить. В связи с этим редакция решила в каж¬
дом отдельном случае советоваться со специалистами, стоит ли открывать дискуссию
на страницах журнала по тому или другому вопросу. В частности, статья Е. И. Ин-
довой, А. А: Преображенского и Ю. А. Тихонова явилась поводом для того, чтобы
побеседовать на тему, нужна ли дискуссия о формах и характере классовой борьбы
в эпоху феодализма. Если найдутся историки, выступающие за дискуссию по этой
проблеме, то хотелось бы узнать их мнение о том, какие вопросы этой темы могут
составить самостоятельные выступления на страницах журнала. Если же мнение исто¬
риков о дискуссии будет отрицательным, то важно было бы знать их отношение к не¬
которым аспектам темы, затрагиваемой в статье Е. И. Индовой, А. А. Преображен¬
ского и Ю. А. Тихонова.
А.	А, Преображенский от имени авторов ответил на вопросы присутство¬
вавших. Затем выступили участники обсуждения. Все они одобрили замысел статьи,
оригинальную постановку вопроса. Вместе с тем была отмечена дискуссионность не¬
которых положений, выдвинутых авторами. Были высказаны по многим вопросам кри¬
тические замечания. Ниже публикуется сокращенное изложение выступлений участни¬
ков обсуждения.
А, С. Нифонтов (Институт истории АН СССР). Название статьи <Ю влия¬
нии классовой борьбы российского крестьянства на процесс становления буржуазных
отношений» (так назывался обсуждавшийся вариант статьи) показалось по крайней
мере неточным. И это подтверждается прежде всего тем, что содержание статьи не
затрагивает главного проявления классовой борьбы — крестьянских войн.
Сомнительны хронологические рамки работы. В статье содержится конкретный
материал, относящийся к XVII в., первой половине XVIII .в,, в меньшем количестве
посвященный второй половине XVIII в., и почти отсутствуют факты первой полови¬
ны XIX века. Авторы, поставив перед собой задачу писать о «позднефеодальной эпо¬
хе», обходят первую половину XIX в., которая является временем кризиса феодаль¬
но-крепостнического строя. Статья посвящена в основном XVII и XVIII вв., которые
характеризуются расцветом крепостнической экономики. Не переоценивается ли в ста¬
тье сознательность крестьянства в достижении определенных целей? Авторам не уда¬
лось убедительно показать связь форм крестьянских выступлений со спецификой со¬
циально-экономического развития крепостной деревни на том или ином этапе.
П. Г. Р ындзюнский (Институт истории АН СССР). Один из недостатков
обсуждаемой работы заключается в том, что в ней многие новые явления, в частно¬
сти допуск крестьян в. города, разрешение им заниматься промыслами, рассматри¬
ваются лишь как успехи, достигнутые крестьянством в антифеодальной, антипоме-
щичьей борьбе. В статье упущен тот факт, что в допуске крестьян в города, разре¬
шении им заниматься промыслами было заинтересовано помещичье хозяйство. Оброч¬
ная система была возможна лишь при развитии промыслов, и помещики были заин¬
тересованы в этом развитии. Известно, что за разрешение крестьянам торговать и за
ликвидацию монополии на торговлю городской буржуазии выступали помещики. За¬
явление авторов о том, что основной и решающей в деле развития промыслов была
борьба крестьян за расширение своих прав, является преувеличением экономических воз¬
можностей крестьянства. При этом не учитывается, что для занятия промыслами кре¬
стьянину нужна была какая-то исходная материальная база. Поэтому бороться за сво¬
боду промыслов могли только те крестьяне,' которые имели для этого достаточную ма¬
териальную базу. Авторы не устанавливают соотношение заинтересованности поме¬
щика в крестьянских промыслах с возможностью и стремлением крестьян свободно ими
заниматься. Авторы пишут, что результативность, крестьянской борьбы за переход на
посады наглядно проявилась тогда, когда правительство разрешило оформлять кре¬
стьян на посадах. Однако известно, что существовавшая система приписки к горо¬


166
Историческая наука в СССР
дам d середине XVII в. встречала протесты не только со стороны крестьянства. Про¬
тив этой системы выступали не только отдельные дворяне, но и государственные учреж¬
дения. И с фактической стороны утверждение авторов неточно. Никакой реформы,
которой добились, по мнению авторов, крестьяне, в это время не было.
В статье преувеличен буржуазный характер крестьянского движения. В единый
поток ошибочно слиты борьба крестьянской буржуазии, основной массы крестьян и
разоренных крестьян. Конечно, в какой-то мере происходило объединение разных
слоев крестьянства. Но степень, методы и формы борьбы этих слоев были различными.
И главное, само содержание крестьянской антифеодальной борьбы в то время не было
еще буржуазным, оно лишь потенциально являлось таковым. Когда В. И. Ленин по¬
казывал причины эволюции революционно-демократического движения на порефор¬
менном этапе, он отмечал, что в 70—80-е годы XIX в. мелкобуржуазный характер
крестьянского хозяйства еще не выявился. В статье же утверждается, что мелкобуржу¬
азный, даже буржуазный и крупнобуржуазный характер крестьянского движения про¬
являлся в XVII—XVIII веках.
Авторам не следовало бы смешивать различные категории крестьян: государст¬
венных, дворцовых и помещичьих. Понятие «феодальио-эксплуатируемые» имеет раз¬
личные градации. В статье же категории крестьян не оговорены, а решение всех
основных вопросов дается на материале дворцового крестьянства. Однако дворцовые
крестьяне — это очень своеобразная категория крестьян, которую было бы большой
ошибкой смешивать с помещичьими крестьянами. Дворцовых крестьян в то время было
мало, всего 7,5%- Дворцовые владения располагались главным образом в централь¬
но-промышленном районе, orra были крупными центрами городского типа. Такие далеко
зашедшие в своем экономическом развитии сельские пункты в среде дворцового кре¬
стьянства занимали непропорционально большое место. Это часто были пригороды,
близкие к крупным центрам. Поэтому рисовать картину положения и борьбы крестьян
на примере преимущественно дворцовых крестьян и распространять выводы на всю
массу крестьян вряд ли является правильным.
В статье не учитывается топография. Очень многие формально сельские пункты
в действительности были поселениями городского типа. У авторов же никакого топо¬
графического разделения нет. Крестьяне-ткачи в Москве составляли фактически часть
горожан. Их слободы только из-за рутинности тогдашней администрации формально
были отрезаны от города. Были населенные пункты, которые формально являлись
сельскими, поэтому создавать на основе их изучения картину крестьянского быта Рос¬
сии нельзя.
Авторы пишут о широком распространении в XVI11 в. подач« крестьянами чело¬
битных, просьб и жалоб, которые они писали втайне. Все это противоречит нашему
обычному пониманию содержания и уровня развития крестьянского антикрепостниче¬
ского протеста. Известно, что в дореформенное время это движение не было освещено
никаким политическим сознанием крестьянской массы, забитой и неподвижной. На¬
блюдался протест только небольшой части дворянства, бессильной, не имевшей под¬
держки народа. Новое же положение, выдвигаемое авторами, остается недоказанным.
Е. В. Чистякова (Историко-архивный институт). Нельзя всю борьбу крестьян
периода позднего феодализма зачислять в разряд мелкобуржуазных движений н тем
самым игнорировать специфические антифеодальные крестьянские требования. Клас¬
совым противником феодалов даже в этот поздний период выступало все крестьян¬
ство. Нельзя выбрасывать основное содержание крестьянской борьбы, антифеодальное,
антикрепостническое. При рассмотрении отдельных форм проявления этой борьбы, вли¬
явшей на процесс становления буржуазных отношений, авторы допускают неточности.
В XVI и XVII вв. действительно имело место бегство крестьян, но в местах новых
поселений крестьяне опять становились зависимыми людьми. И это наблюдалось даже
в обширной Сибири, где крестьянам заняться промыслом и торговлей было бы легче,
чем где-либо. И там крестьянство становилось зависимым, в частности от феодаль¬
ного государства. Авторы утверждают, что крестьянство стремилось уйти в отход
только на посады. В действительности в XVII в. очень широко было стремление у
крестьян перейти в иное сословие, в служилые люди, в среду казачества. Утверждать,
что в XVÎI в. крестьянство стремилось барщину заменить деньгами, можно лишь очень
осторожно и в применении к отдельным конкретным случаям. На протяжении XVII в.


Историческая наука в СССР	167
борьба крестьян против государственных налогов велась именно против денежных
сборов и форм их разверстки.
Л. В. Ч е р е п н и и (Институт истории АН СССР). Статья может быть предме¬
том обсуждения на страницах журнала, которое уже началось сегодня. В какой-то
мере эта статья соприкасается с тем, что уже было напечатано \ Статья несколько
статична, в ней нечетко выделена специфика тех или иных явлений, относящихся
к различным этапам большого отрезка времени. В освещении различных явлений не
может быть синхронности, но какое-то соответствие в освещении явлений должно быть
достигнуто. Из статьи не ясно, что в ней называется классовой борьбой. Часто авто¬
ры под ней понимают то, что, в сущности, является хозяйственной деятельностью
крестьянства. Необходимо пояснить, что авторы разумеют под «расслоением крепост¬
ной деревни», и раскрыть смысл этой формулы на конкретном материале. Можно
говорить о развитии классовой борьбы крестьянства начиная с XVII века. Но при
этом возникает естественный вопрос: а что было раньше? Авторам надо бы сказать
несколько слов относительно форм, характера, содержания классовой борьбы на более
ранних этапах исторического развития. Необходимо сравнить одни и те же формы
борьбы, проявлявшиеся в разное время, иначе специфика не будет ясно видна. Не¬
обходимо добиться членения крестьян па категории: дворцовые, помещичьи и с точки
зрения экономической — верхушка, рядовые.
Б. Ф. Порш пев (Институт истории АН СССР). Не всякое проявление анта¬
гонизма социального и экономических интересов надо называть классовой борьбой.
Есть и такие выражения классового антагонизма, которые нельзя именовать клас·
совой борьбой, так как они являются проявлением экономических противоречий. Клас¬
совой борьбой следует называть более развитые формы проявления классового анта¬
гонизма, но, конечно, не только восстания. Авторы обратили основное внимание на
изучение скрытых форм классовой борьбы.
Нельзя согласиться с авторами, когда они переход от барщины к денежному
оброку и торговлю саму по себе считают капиталистическим явлением. Целый ряд
форм, присущих крестьянской борьбе на всем протяжении феодальной формации (ухо¬
ды, переезды в города, борьба за личную свободу), авторы связали только с рас¬
сматриваемым ими временем. Это может создать у читателя впечатление, будто эти
формы порождены капиталистическим развитием.
Не совсем точным является утверждение авторов о том, что объективным выра¬
жением процесса рождения нового буржуазного общества в недрах феодализма была
ожесточенная классовая борьба трудящихся масс, прежде всего крестьянства. Верно,
что зарождение капитализма в недрах феодализма обостряло классовую борьбу, да¬
вало ей множество новых стимулов и направлений. Но упомянутое категорическое
утверждение создает впечатление, что, пока не зародился капитализм, не было и оже¬
сточенной борьбы крестьянства. Авторы нигде не оговорили, что исследуемые ими фор¬
мы борьбы против барщины, например, возникали не только в условиях зарождения
капитализма, что, хотя эти формы борьбы уходят корнями в далекое прошлое, в но¬
вое время они выступают в другом объективном значении.
Л. В. Данилова (Институт истории АН СССР). Все те формы классовой
борьбы, о которых пишут авторы, существовали и в период развернутого « частично
в период раннего феодализма. Где же критерий, согласно которому можно отделить,
с каких пор данная форма классовой борьбы, данное направление ее соответствуют но¬
вым экономическим потребностям, новым явлениям в общественном развитии? Такого
критерия в статье нет, Так, например, авторы пишут, что, когда отсутствовали какие-
либо зачатки капиталистических отношений, крестьяне от одного феодала переходили
к другому, а в период генезиса буржуазных отношений положение изменилось: крестья¬
не легально или нелегально шли в город. При этом авторы забывают историю разви¬
тия средневекового города. Его население также вышло из крепостных. Таким обра¬
зом, когда авторам выгодно, они считают бегство крестьян в город одним из показате¬
лей генезиса капитализма. Подобный же процесс, происходивший в другое время и
опровергающий выводы авторов, они игнорируют. Авторы утверждают, что XVII—
1 См. А. Н. Сахаров. Антикрепостнические тенденции в русской деревне
XVII века. «Вопросы истории», 1964. № 3.


168
Историческая наука в СССР
XVIII вв.— это период генезиса капитализма и все формы классовой борьбы способ¬
ствовали данному процессу. Однако все аграрники считают барщину и крепостниче¬
ство выражение]« дальнейшего поступательного развития феодализма. Не только клас¬
совая борьба, но многие другие вопросы феодальной формации нуждаются в дискус¬
сионном освещении. Дискуссионным представляется вопрос о том, что является осно¬
вой феодальных отношений.
В.	К. Яиунский (Институт истории АН СССР). Надо определить, какие собы¬
тия интересующего нас времени должны называться классовой борьбой. Для авторов
статьи понятие классовой борьбы безгранично широко. Оно поглощает все антагониз¬
мы, которые существовали в средневековом обществе. Нужно заниматься изучением
истории повседневной классовой борьбы, но надо рассматривать ее в свете истории
крупных классовых боев, которые играли определяющую роль в истории. В статье не
проведено различие между процессом роста товарно-денежных отношений и генезисом
капитализма. Более того, авторы смешивают эти два процесса. По их мнению, если на¬
личествуют товарно-денежные отношения, значит, наблюдаются ростки капиталисти¬
ческих отношений. А в истории было вовсе не так. Те действия крестьянства, о которых
пишут авторы, имели место в истории до и после рассматриваемого периода. Не уда¬
лось мотивировать выделение рассматриваемого периода и показать его своеобразие.
Важные моменты в статье выглядят декларативно. Много рассказывается о прави¬
тельственных указах, которые, как пишут авторы, вызывали классовые бои. А это
в статье не показано. Следовало бы меньше приводить конкретных указов, а глубже
показывать, чем они были вызваны — классовой борьбой или другими причинами.
А. Д. Горский (Московский университет). Заслуживает обсуждения вопрос о
роли классовой борьбы на разных этапах развития феодализма, экономические формы
борьбы, различные ее проявления. В статье надо четко определить расстановку клас¬
сов « внутриклассовых сил, линию борьбы и соперничества между разными социаль¬
ными группами: между крестьянами и феодалами, крестьянами и посадом, крестьяна¬
ми и верхушкой посада, торговой его частью, между крестьянами богатыми и бедны-·
ми. Требуется определить отношение авторов к разным категориям крестьян, опре¬
делить их формы борьбы и место в ней. Авторам следует определить свое отношение
к формам борьбы крестьян за землю, за право собственности на землю. Надо бы чет¬
ко показать, что качественно новое происходит, скажем, в вопросе об отходах кре¬
стьян, о переходах их на посады, об изменениях феодального землепользования в
рассматриваемое время по сравнению с предшествующим ему периодом. Не очень яс¬
на и характеристика новых явлений при старых формах борьбы во второй половине
XVII и в XVIII веке.
А.	Я. Шевеленко (редакция журнала «Вопросы истории»). Авторы считают,
что классовая борьба крестьян всегда или в большинстве случаев вела к вызреванию
буржуазных отношений. Но ведь XVII и XVIII вв.— это не только вызревание элемен¬
тов капитализма, а затем и развитие капиталистического способа производства в Рос¬
сии. Это еще и время усугубления крепостнических отношений. Крестьяне боролись про¬
тив этого в условиях уже начавшегося развития товарного производства, торговли
хлебом с зарубежными странами, роста внутреннего рынка. Они и против этого вы¬
ступали, ибо все это приводило к усилению их эксплуатации. Выходит, что крестьяне,
борясь против того, что им нес зарождавшийся капитализм, субъективно боролись с
этими новыми явлениями. Между тем в статье даже не ставятся такие проблемы,
в результате чего обнаруживается односторонность. Авторы остановились на одном
лишь факторе — классовой борьбе. Но происходило и развитие производительных сил,
складывание новых производственных отношений. Это в статье даже не оговорено.
Классовая борьба выступает здесь сама по себе, в отрыве от других факторов. О со¬
отношении социальных целей разных слоев общества, действовавших в одном на¬
правлении, в статье также не говорится.
А, Н. Сахаров (редакция журнала «Вопросы истории»). Желательно было
бы, чтобы авторы поставили вопрос о том, что такое социальный протест в широком
плане и что такое классовая борьба, какова связь между малыми формами классовой
борьбы, о которых говорится в статье, и крупными формами классовой борьбы, како¬
вы были эти формы, в чем они конкретно выражались. Авторы утверждают, что наибо¬


Историческая наука & СССР
169
лее ярким отражением классовой борьбы является борьба за передвижение крестьян.
Однако таким отражением была борьба против барщины. Именно с барщиной связы¬
вали К. Маркс и В. И. Ленин крепостничество, юридическое закрепощение крестьян:
Борьба против барщины должна была бы быть поставлена на первое'место.·
' Ю. А. Тихонов (Институт истории АН СССР) от имени авторов сказал, что
многие замечания обоснованны и их следует учесть. Окончательное решение вопроса о
роли классовой борьбы в период феодализма возможно только совместными усилиями
историков. Он высказал пожелания, чтобы на страницах журнала выступили специа¬
листы, в частности по первой половине XIX в. и по периоду, который предшествует
рассматриваемому в статье времени.
Е. И. Антонов
♦
Хроника научной жизни
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ РАБОЧЕГО КЛАССА
Работники кафедр истории СССР ряда
пединститутов северо-восточных областей
РСФСР совместно с группой московских
историков периодически проводят ежегод¬
ные межвузовские конференции по истории
рабочего класса. Три первые конференции
состоялись в 1961—1963 гг. в Ярославле,
Горьком и Иванове, четвертая была прове¬
дена в 1964 г. в Костроме. На ней обсуж¬
далось 22 доклада, в том числе 6 на пле¬
нарном заседании.
Обмен мнениями состоялся, в частности,
по докладу П. Г. Андреева (Ярослав¬
ский педагогический институт) «В. И. Ленин
о своеобразии исторического развития Рос¬
сии». Докладчик стремился показать, что
это своеобразие заключалось в особенно¬
стях развития российского капитализма,
которые, в свою очередь, порождали специ¬
фические черты в положении и взаимоотно¬
шениях классов русского общества, в клас¬
совой борьбе, в общественно-политическом
движении. Докладчик отметил, что ленин¬
ская концепция исторического развития
России представляла собой обоснование
перспектив и задач революционной борьбы
трудящихся масс России, программы и так¬
тики действий революционной марксистской
рабочей партии нового типа.
Некоторые участники конференции выра¬
зили несогласие с П. Г. Андреевым, прово¬
дившим'аналогию между своеобразием ис¬
торического развития и особенностями раз¬
вития капитализма. Другие отметили, что
по замыслу обсуждавшийся доклад ориги¬
нален, но по доказательствам он не всегда
убедителен.
Л. М. Иванов (Институт истории АН
СССР), представивший доклад «Пролетари¬
ат России, его генеалогия и преемствен¬
ность фабрично-заводского труда», на боль¬
шом фактическом материале показал, что к
концу XIX — началу XX в. одним из серь¬
езных источников пополнения промышлен¬
ного пролетариата страны являлись семьи
рабочих, а удельный вес выходцев из кре¬
стьянских семей в составе рабочего класса
по мере развития капитализма постепенно
падал. Эти выводы помогают лучше обос¬
новать причины высокой политической зре¬
лости российского пролетариата в револю¬
ционной борьбе.
Творческой активности масс, анализу
многообразных форм соревнования был по¬
священ доклад А. В. Шнпулиной (Ива¬
новский педагогический институт) «Социа¬
листическое соревнование ивановских тек¬
стильщиков с трудящимися Узбекистана в
период развернутого строительства комму¬
низма». Докладчица собрала обширные
данные о соревновании за досрочное выпол¬
нение заданий семилетки, которое развер¬
нулось с 1960 г. между рабочими Ташкен¬
та и Иванова. Вместе с тем она показала,
что дружба между ивановскими рабочими
и трудящимися Узбекистана имеет глубокие
исторические корни, успешно развивается и
крепнет с первых лет Советской власти.
В.	Ф. Ретунекий (Горьковский педа¬
гогический институт) в докладе «Формнро-


170
Историческая наука в СССР
явь
вание национальных кадров рабочего клас¬
са у народностей Обского Севера» рассмот¬
рел процесс создания промышленности и
национальных кадров рабочих в этом ра¬
нее отсталом районе. Ои рассказал об ос¬
новных направлениях работы, которую про¬
вели Коммунистическая партия и Советское
государство по формированию местных
кадров рабочих на базе создания рыбной,
лесной и других отраслей промышленности.
Схемы, диаграммы, фотоиллюстрации со¬
провождали выступление П. Я. JÏ я м у к о-
ва (Ярославский педагогический институт),
сделавшего обстоятельный доклад «Школь¬
ное краеведение и туризм — важнейшее
средство коммунистического воспитания».
Хотя этот доклад был посвящен теме, вы¬
ходящей за рамки общего направления ра¬
боты конференции, приведенные в нем дан¬
ные заинтересовали всех присутствовавших.
П. Я. Лямуков рассказал об организации
краеведческой и туристической работы в
школе № 17 г. Ярославля, где он учитель¬
ствовал в течение длительного времени.
В этой связи отметим, что участники кон¬
ференции поддержали предложение
П. И. Кабанова и А. В. Ушакова о необхо¬
димости восстановления руководящего
центра и печатного органа по краеведе¬
нию К
К. Ф. Ш а ц и л л о (Институт истории
АН СССР) выступил с сообщением О ра¬
боте Научной секции «Основные законо¬
мерности и особенности развития России в
период империализма». Обсуждая это со¬
общение, участники конференции отметили
необходимость дальнейшей координации
научно-исследовательской работы истори¬
ков педагогических вузов с Институтом ис¬
тории АН СССР.
На конференции работали две секции:
1) дореволюционной истории пролетариата,
историографии и источниковедения; 2) ис¬
тории рабочего класса СССР в послеок¬
тябрьский период.
Доклады, заслушанные в первой секции,
по своему содержанию можно было бы раз¬
делить па три группы. Первую из них со¬
ставили материалы, посвященные истории
рабочего движения. М. Н. Белов (Кост¬
ромской педагогический институт), высту¬
пивший с докладом «Рабочее движение в
Центральной России в 1898—1900 гг.», вы¬
шел за рамки узколокального рассмотрения
рабочего движения в какой-то одной губер-
1 См. П. И. Кабанов, А. В. Ушаков.
О советском историческом краеведении,
«История СССР», 1963, № 3.
вдш. Это позволило ему выявить специфи¬
ческие черты борьбы пролетариата Цен¬
тральной России за последние годы XIX в.
и причины ослабления рабочего движения
в рассматриваемый период, дать характери¬
стику деятельности социал-демократических
организаций указанного района в целом.
Ю. И. Кирьянов (Институт истории
АН СССР) в докладе «Политические вы¬
ступления рабочих Центрального промыш¬
ленного района в 1914—1917 годах» сделал
попытку по-иовому подойти к понятию по¬
литической стачки. По его мнению, к этой
категории можно отнести только такие вы¬
ступления рабочих, которые носят полити¬
ческий характер с самого начала.
В докладе В. А. Соболева (Киров¬
ский педагогический институт) «Рабочее
движение в Вятской губернии в конце
XIX — начале XX века» много места было
уделено характеристике развития капита¬
лизма и положения рабочих. К сожалению,
от этого пострадала основная проблема до¬
клада— история рабочего движения. Оста¬
новившись на характеристике ряда стачек
в губернии, докладчик не смог в достаточ¬
ной степени полно осветить характерные
черты борьбы рабочих Вятской губернии в
рассматриваемый период.
Тема второй группы докладов — форми¬
рование и состав рабочего класса.
Э.	В. Матвеева (Костромской педагоги¬
ческий институт) в докладе «Формирование
пролетариата в текстильной промышленно¬
сти в 80—90-х годах ХГХ в. (на материа¬
лах Костромской губернии)» показала, что
пролетариат этой отрасли промышленности
складывался главным образом из крестьян
и местных кустарей-ткачей. В условиях раз¬
вития механического ткацкого производст¬
ва ткацкий промысел в губернии начал при¬
ходить в упадок, а местами и совсем ис¬
чезать. Если в 50-х годах XIX в. в губер¬
нии насчитывалось 34 тыс. кустарей-тка¬
чей, то к началу XX в. их осталось около
5 тысяч. Общий вывод Э. В. Матвеевой, что
состав рабочих подавляющего большинства
фабрик, особенно крупных, отличался по¬
стоянством, что они мало были связаны с
землей, что многие рабочие, поступавшие с
малолетства на фабрики, не покидали их
до конца жизни, примыкает к основным те¬
зисам Л. М. Иванова.
H.	М. Добротвор (Горьковский пе¬
дагогический институт) в докладе «Изме¬
нения в рабочем классе Нижнего Новгоро¬
да и Сормова за годы первой мировой вой¬
ны» показал, что рост производственной


rtcTopuKccnuA наука в СССР
171
базы в этих промышленных центрах шел
как за счет эвакуации заводов из Прибал¬
тики, так и за счет строительства новых и
расширения действующих предприятий. Со¬
ответственно увеличивалось и число рабо¬
чих. На заводах и фабриках Нижегород¬
ской губернии оно возросло с 40 до 80 тыс.
человек. Однако утверждение H. М. Доб-
ротвора, что качественный состав пролета¬
риата в годы первой мировой войны пре¬
терпел изменения в сторону повышения
производственной квалификации, вызвало
у участников конференции серьезные со¬
мнения.
Предметом докладов третьей группы бы¬
ли вопросы историографии и источникове¬
дения истории рабочего класса.
И. И. Мордвишин (Ивановский педаго¬
гический институт) выступил с докладом
«Рабочее движение накануне и в годы пер¬
вой русской революции в освещении
М. Н. Покровского». Охарактеризовав
М. Н. Покровского как крупнейшего совет-
ского историка-марксиста, он Осветил его
концепцию рабочего движения в рассмат¬
риваемый период. Однако попытка И. И.
Мордаишина обосновать вывод, что взгля¬
ды М. Н. Покровского совпадают с ленин¬
ской концепцией рабочего движения 19Ö5—
1907 гг., оказалась, >на наш взгляд, неубе¬
дительной.
В, Н. Бочков (Государственный архив
Костромской области) выступил с докладом
«Источники по истории возникновения ор¬
ганов рабочего контроля (по материалам
Государственного архива Костромской об¬
ласти)».
Секция истории рабочего класса СССР в
послеоктябрьский период заслушала и об¬
судила 9 докладов. Некоторые из них (до¬
клады П. И. Козлова (Ярославский пе¬
дагогический институт) «Ярославские боль¬
шевики в период борьбы за развитие со¬
циалистической революции и упрочение Со¬
ветской власти (1917—1918 гг.)», Н. И.
Резвого (Ярославский педагогический
институт) «Ярославские автомобилестроите¬
ли в борьбе за власть Советов в годы
гражданской войны», Н. С. Зубкова
(Горьковский педагогический институт)
«Национализация Волжского речного фло¬
та в 1918 г.», А. В. Голякова (Яро¬
славский педагогический институт) «Борь¬
ба ярославских рабочих за культурную ре¬
волюцию в годы гражданской войны и Ино¬
странной военной интервенции») были по¬
священы истории рабочего класса в первые
годы Советской власти,
В двух докладах: Ю. А. Якобсона
(Ивановский педагогический институт)
«Производственные совещания на иваново-
вознесенских текстильных фабриках в
1924—1925 гг.» и Р. С. М о ч а л о в о й
(Ивановский педагогический институт)
«Деятельность постоянно действующих про¬
изводственных совещаний на машиностро¬
ительных предприятиях г. Иванова» — была
рассмотрена история производственных со¬
вещаний. Доклад Р. С. Мочаловой вызвал
особый интерес, так как оп охватил пе¬
риод развернутого строительства комму¬
низма. Этому периоду был посвящен и ряд
других материалов. Так, Ф. М. Лунева
(Костромской педагогический институт),
выступившая с докладом «Рост культурно-
технического уровня рабочих на текстиль¬
ных предприятиях Костромской области
(1959—1962 гг.)», попыталась показать на
примере костромских текстильщиков усло¬
вия быстрого и непрерывного повышения
культурно-технического уровня рабочих,
чему содействует и движение за коммуни¬
стический труд.
Проблемы борьбы за подъем сельскохо¬
зяйственного производства и роли рабочего
класса в решении этой задачи освещались
в докладе А. К. А ή м а с о в а (Горьков¬
ский педагогический институт) «Помощь
рабочего класса в укреплении колхозных
кадров механизированного труда в 1953—
1963 гг. (по материалам Горьковской обла¬
сти)». Отметив растущую потребность кол¬
хозов в квалифицированных кадрах специа¬
листов, А. К. Аймасов сделал попытку оха¬
рактеризовать роль горьковских рабочих в
создании и укреплении кадров механизато¬
ров. Однако для решения этой задачи, как
отмечалось в ходе обсуждения, докладчи¬
ком было приведено недостаточно фактиче¬
ских данных.
А.	В. Смирнов (Ивановский педагоги¬
ческий институт) представил аргументиро¬
ванный доклад «К вопросу об изменениях
в профессиональном составе рабочих
СССР в.послевоенные годы (по материалам
тяжелого машиностроения СССР)», Он по¬
казал, что основная тенденция этих измене¬
ний состоит в постепенном вытеснении ста¬
рых профессий, связанных с малопроизво¬
дительным тяжелым физическим трудом,
новыми профессиями, основанными на при¬
менении преимущественно машин. Измене¬
ния в профессиональном составе рабочих
тяжелого машиностроения автор рассмат¬
ривает как отражение общих перемен в
профессиональной структуре советского ра¬


172,
Историческая наука в СССР
бочего класса и связывает их с непрестан¬
но наблюдаемыми прогрессивными сдвига¬
ми в советском обществе.
Работа конференции в целом была пло-
дотворной. Очередная встреча намечена в
Хроникальн
♦· В Туркменском государственном уни¬
верситете (Ашхабад) в сентябре 1964 г. со¬
стоялась научно-теоретическая конферен¬
ция, посвященная сорокалетию Туркмен¬
ской ССР и Компартии Туркменистана. От¬
крыла юбилейную конференцию ректор
ТГУ Б. П а л ь в а н о в а. Со вступительным
словом выступил министр народного обра¬
зования ТССР Ч. Атаев. С большим ин¬
тересом были заслушаны доклады: «Ком¬
мунистическая партия Туркменистана — бо¬
евой отряд КПСС, авангард туркменского
народа в строительстве коммунизма»
Б. П а л ь в а н о в о й, «Образование Турк¬
менской ССР — торжество ленинской на¬
циональной политики» А. К а р р ы е в а,
«Развитие народного образования ТССР за
40 лет» А. Курбанова, «Закономерности
и особенности перерастания социалистиче¬
ского сознания в коммунистическое»
К. Муллиева. Ряд выступлений был по¬
священ развитию естественных наук, сель¬
ского хозяйства Туркменистана, а также
туркменской литературы за 40 лет. При¬
влекло внимание сообщение X. М у р а т н а-
з а р о в а «Туркменская ССР ■— один из
ярких маяков социализма на Востоке».
·*► В Центральном государственном исто¬
рическом архиве в Ленинграде выявлены
интересные документы за 1870—1872 годы:
дело об Интернационале. Эти документы
показывают, как правительства западноев¬
ропейских , государств и России пытались
бороться с идеями Первого Интернациона¬
ла. В деле имеется циркулярное письмо
министра иностранных дел Испании, на¬
правленное в начале 1872 г. испанскому
послу в Петербурге, с поручением предло¬
жить России взять на себя инициативу по
созыву совещания правительств европей¬
ских государств для выработки «совмест¬
ных мер борьбы» с Интернационалом.
В письме говорится о росте влияния Интер¬
национала, о том, что деятельность этой ор¬
ганизации «угрожает основам» существую¬
щего строя, о необходимости согласованных
действий в борьбе с Интернационалом и
применении более суровых мер наказания
за принадлежность к нему, о решении ис¬
панского правительства объявить Между¬
народное Товарищество Рабочих вне зако¬
на. Как явствуют документы, по указанию
Александра 11 был создан комитет для вы¬
работки мер борьбы с идеями Интернацио¬
нала в России; в который вошли реакцион¬
но настроенные· лица. Из протокола коми¬
тета, заседавшего 8 марта 1872 г., видно,
что по настоянию начальника III отделения
Кировском педагогическом институте - в
1965 году. Проблема будет стоять та же —
история рабочего класса нашей страны.
П. Г. Андреев, М. Н. Белов,
Ю. А. ЯкоОсон
ые заметки
П. А. Шувалова было принято решение
установить контакт с другими правительст¬
вами для заключения соглашения о сов¬
местной борьбе с Интернационалом. Коми¬
тет высказался за необходимость срочной
разработки закона о более действенных ме¬
рах наказания за причастность к Интерна¬
ционалу. До выработки нового закона ре¬
комендовалось применять «самые энергия-
ные действия в административном поряд¬
ке». На протоколе комитета стоит резолю¬
ция Александра II: «Исполнить». Там же
найдена справка о деятельности Интерна¬
ционала. Сохранились донесения русских
послов из различных стран; в них говорит¬
ся о влиянии идей Интернационала до
1871 г. и после поражения Парижской ком¬
муны, о распространении коммунистических
взглядов среди рабочих, об отношении ря¬
да правительств к предложению Испании
относительно заключения упомянутого со¬
глашения. В донесении от 6 июня 1871 г. из
Дрездена посол Коцебу отмечал, что, не¬
смотря на поражение Парижской коммуны,
деятельность социалистов не ослабла — они
полны уверенности в своем будущем.
Интересные материалы, относящиеся
к истории распространения гимна «Интер¬
национал» в России, выявлены в том . же
архиве. Первое легальное издание гимна
было осуществлено Марией Александровной
Малых в 1906 г. в Петербурге. Он был по¬
мещен в сборнике революционных песен и
стихотворений под названием «Марсельеза
пролетариев» и под девизом «Вставай, под¬
нимайся, рабочий народ!», напечатанном, в
издательстве «Пролетариат». Сборник был
конфискован, а Малых подвергнута судеб¬
ному преследованию.
♦· Ленинградское отделение Института
истории АН СССР и Ленинградский госу¬
дарственный архив Октябрьской револю¬
ции заканчивают работу над трехтомным
сборником «Районные Советы Петрограда в
1917 году». В сборнике публикуются ранее
неизвестные протоколы, резолюции и поста¬
новления общих собраний и заседаний ис¬
полнительных комитетов Советов в 1917 го¬
ду. Документы углубляют сведения о .важ¬
нейших политических событиях, об июнь¬
ском и июльском кризисах 1917 г., -разгро¬
ме корниловщины, подготовке Вейкой Ок¬
тябрьской социалистической революции, об
Октябрьском вооруженном восстании в
Петрограде. Большой интерес представляют
публикуемые впервые-записи, сделанные в
момент восстания в Петрограде. Протоко¬
лы районных Советов показывают, как про¬


Историческая наука в СССР
173
ходила большевизация рабочих масс.
В сборнике будут приведены новые факты
и о некоторых активных участниках Ок¬
тябрьской революции —А. Скороходове,
В.	Слуцкой, С. Нахимсоне и других.
Северо-Западное книжное издательст¬
во выпустило в свет сборник документов по
коллективизации сельского хозяйства в Се¬
верном крае, подготовленный научными со¬
трудниками архивов Архангельской, Воло¬
годской областей и Коми АССР. Опублико¬
ванные документы отражают борьбу пар¬
тийных организаций Севера за претворение
в жизнь социалистического кооперативного
плана. Материалы раскрывают сложность и
специфику коллективизации на Севере.
-Ф- «История государства и права Азер¬
байджанской ССР» — так называется кол¬
лективная монография группы бакинских
ученых, выпущенная в свет Издательством
АН АзССР. Книга представляет собой пер¬
вый том многотомной работы, который
охватывает период с 1917 по 1920 год.
Центральное место в книге отведено исто¬
рий установления Советской власти в Ба¬
ку, социалистическим мероприятиям Бакин¬
ской коммуны, борьбе против внутренней
контрреволюции и иностранной интервенции
в Азербайджане. Специальная глава посвя¬
щена становлению социалистического зако¬
нодательства — гражданского, трудового,
земельного, уголовного и процессуального,
анализу законодательных актов и практике
их осуществления. Широко привлечены но¬
вые материалы из архивов Москвы, Ленин¬
града, Баку и Тбилиси. В частности, при¬
водятся интересные документы, связанные
с национализацией нефтяной промышленно¬
сти, а также показывающие распростране¬
ние ряда социалистических мероприятий
Бакинского Совнаркома не только на тер¬
риторию прибакинского района, но и всего
Азербайджана и вообще Закавказья, а так¬
же Дагестана.
К концу первой мировой войны в Со¬
ветской России оказалось много иностран¬
ных военнопленных, которые по разным
причинам не могли сразу возвратиться к
себе на родину. Как свидетельствуют доку¬
менты Государственного архива Астрахан¬
ской области и партийного архива Астра¬
ханского обкома КПСС, чехи и словаки,
находившиеся в Астрахани, образовали
свой комитет, который на заседании 28 фев¬
раля 1918 г. вынес следующую резолюцию:
«Мы, чехословацкие революционеры, про¬
тестуем против злодейского наступления
полчищ австро-германского капитала, пред¬
принятого с целью уничтожения русского
революционного пролетариата и его свобо¬
ды. Твердо верим в силу революционного
движения народов и в окончательное низ¬
вержение австро-венгерских и германских
тиранов». 26 июля 1918 г. в Астрахани со¬
стоялось первое партийное собрание интер¬
национальных групп РКП (б) , избравшее
для руководства президиум исполнительно¬
го комитета. Вскоре губернский комитет
РКП (б) утвердил Федерацию иностранных
групп РКП (б) Астраханской партийной ор¬
ганизации, объединившую венгерскую, ру¬
мынскую, югославскую, немецкую и поль¬
скую группы. Федерация вела работу в тес¬
ном контакте с Астраханским губернским
комитетом РКП(б). В ноябре 1918 г. астра¬
ханское отделение федерации провело со¬
брание военнопленных, на котором присут¬
ствовало около тысячи венгров, румын,
немцев, чехов и словаков. Собравшиеся еди¬
ногласно приняли резолюцию: «Мы, бывшие
военнопленные, постановили на общем со¬
брании 14 ноября 1918 года, что все, как
один, вступаем в ряды Красной Армии».
В коние 1918 г. в Астрахани был сформиро¬
ван первый Астраханский интернациональ¬
ный коммунистический полк, состоящий из
трех батальонов. В январе 1919 г. в нем
уже насчитывалось более 1 250 красноар-
мейцев-интернационалистов. Они приняли
активное участие в подавлении контррево¬
люционного мятежа в Астрахани, вспыхнув¬
шего 10 марта 1919 года.
В одной из пещер горы Кара-Тепе
Алайского хребта, расположенной в 28 км
от Ферганы, экспедицией спелеологов Са¬
маркандского государственного университе¬
та найдено 13 книг и рукописей XII—
XVIII веков. В их числе книга «Хикмат»
Ахмада Яссави, лирическая поэма неизвест¬
ного поэта Абу-Субхана Шермухамеда, из¬
ложенная в прозе поэма «Фархад и Ши¬
рин» Алишера Навои. Пока не удалось
установить автора прозаического перело¬
жения поэмы, так как титульный лист ее
истлел.
Ф В результате восьмилетних раскопок,
которые завершила в нынешнем сезоне на
территории Хмельницкой области Галицко-
Волынская археологическая экспедиция ле¬
нинградских ученых, руководимая
М. К. Каргером, воссоздана история древ¬
нерусского города Изяславля, разрушенно¬
го в 1241 г., во время нашествия татаро-
монгольской орды. В течение короткого вре¬
мени город, полный жизни, перестал су¬
ществовать. Как это случилось? Результа¬
ты исследований рисуют картину страшной
сечи. В неравной схватке с внезапно по¬
явившимся у стен города врагом погибли
все мужчины. О кровопролитной битве
поведали боевые топоры, булавы, копья,
кистени и другое оружие, доспехи русских
воинов, тысячи непогребенных скелетов, за¬
стрявшие в костях наконечники копий. Най¬
ден скелет витязя в кольчуге и железном
шлеме, а рядом с ним — меч. Женщины и
дети были безжалостно уничтожены, город
дотла сожжен. В этом месте жизнь нико¬
гда более не возобновлялась. На берегу ре¬
ки Горыни возник другой Изяславль, су¬
ществующий и поныне. Находки, сделан¬
ные в развалинах древнего города, по
богатству материалов не имеют себе рав¬
ных в славянской археологии. Найдены
большие запасы ржи, пшеницы, гороха, про¬
са со следами пожаров и даже горшки с
обгоревшей кашей. В руинах деревянных
срубов, ограждавших посад, обнаружены
многочисленные земледельческие орудия,
в том числе железные части плугов, сотни
серпов и кос, каменные жернова.


ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
E. DONNERT. Der livländische Ordensritterstaat und Russland. Der Liu-
landische Krieg und die baltische Frage in der europäischen Politik
1558—1583. Berlin. «Rütten und Loening». 1963. 316 S.
Э. ДОНИЕРТ. Ливонское орденское государство и Россия. Ливонская
война и балтийский вопрос в европейской политике 1558—1583 годов.
Подзаголовок книги мог бы явиться, по¬
жалуй, наиболее подходящим заглавием
этого в общем удачного исследования исто¬
рика ГДР Эриха Доннерта, ибо значитель¬
ная часть книги посвящена именно рас¬
смотрению роли Ливонской войны и бал¬
тийского вопроса в международных отноше¬
ниях европейских государств в 1558—1583
годах. При этом русско-ливонские отноше¬
ния рассматриваются преимущественно в
рамках первого этапа Ливонской войны
(1558—1561 гг.).
Ливонское государство, ставшее на не¬
сколько веков основным политическим ору¬
дием классового господства водворившихся
в Восточной Прибалтике захватчиков, сошло
с исторической сцены уже на первом этапе
войны. Этому этапу Ливонской войны и по¬
священа первая глава исследования. Хотя
автор и считает, что Ливонская война
в исторической литературе изучена недоста¬
точно (стр. 43), однако сам он не дал по¬
вой трактовки рассматриваемого им этапа
и ограничился сравнительно беглым обзором
хода войны.
В качестве первоочередной проблемы при
изучении истории Ливонской войны всегда
встает вопрос об ее истоках. Так как война
была развязана Русским централизованным
государством, то на первый план, как пра¬
вило, выдвигается «русский аспект». В исто¬
рической литературе уже давно господствует
взгляд, согласно которому основным стиму¬
лом нападения на орденское государство
являлось стремление России создать себе
доступ к берегам Балтийского моря, обес¬
печить жизненно необходимые морские пу¬
ти для осуществления экономических и по¬
литических сношений с западными страна¬
ми. При этом, с одной стороны, подчерки¬
вается роль враждебного России ливонского
барьера под верховенством тамошних не¬
мецких феодалов и верхушечных слоев
местных гашейских городов, а также поли¬
тическое разложение доживавшей свой век
колониальной Ливонской конфедерации.
С другой стороны, учитывается значимость
политических и военных успехов, достигну¬
тых Московским государством на восточных
границах и ознаменованных покорением Ка¬
зани и Астрахани.
Однако в последние годы больше внима¬
ния было уделено исследованию экономиче¬
ских, политических и социальных измене¬
ний, а также идеологических сдвигов в Рус-
ско.м государстве первой половины XVI ве¬
ка. Наибольший вклад в этом отношения
внесли работы советских историков. Так со¬
здалась довольно устойчивая научная кон¬
цепция о причинах Ливонской войны, учи¬
тывающая ее предысторию и предшествовав¬
шую дипломатическую борьбу. Работа из¬
вестного историка ГДР Эриха Доннерта в
общем не выходит за рамки этой концеп¬
ции. Но нам представляется, что автор мог
бы поставить некоторые новые вопросы.
Укажем на два из них.
Ливонской войне предшествовала русско-
шведская война 1554—1557 гг.— своего рода
генеральная репетиция большой схватки в
Восточной Прибалтике. Поэтому изучение
связи этих двух войн представляет несом¬
ненный научный интерес. В связи с этим
было бы целесообразно, если бы автор оста¬
новил свое внимание на этом вопросе, кото¬
рый почти совсем «е освещен в исторической
литературе. Для подхода к »ему, конечно,
недостаточно короткой статьи Г. А. Новиц¬


Историческая наука за рубежом
175
кого которая приведена Э. Дошнертом в
списке использованной литературы. Имеет¬
ся, например, капитальное исследование
А.	Внльянти, не упомянутое Э. Доннертом 2.
Вторым вопросом, на который хотелось
бы получить ответ, является вопрос о «вот¬
чинной» концепции обоснования -верховных
прав царя на суверенитет в Ливонии. Впер¬
вые эта претензия была предъявлена рус¬
ской стороной с полной определенностью
во время русско-ливонских переговоров
1554 года. Ограниченная вначале требовани¬
ем подданнической дани с Тартуского епи¬
скопства, она вскоре в разработке москов¬
ской дипломатии разрослась в главный
аргумент для обоснования претензий царя
на всю Ливонию. В основу его была поло¬
жена концепция «исторических прав», воз¬
никших у русских властителей из факта вре¬
менного захвата Тартуского края еше Древ¬
нерусским государством.
Во время Ливонской воины этот тезис
выдвигался московской дипломатией с осо¬
бой настойчивостью и использовался весь¬
ма искусно. Отмечая ряд случаев его при¬
менения, Э. Доннерт, однако, ограничился
только констатацией самого факта и не
раскрыл политической значимости его в фео¬
дальном правосознании тогдашней эпохи.
А возможности для этого имеются немалые
и в научном отношении весьма интересные.
Даже в привлеченных автором первоисточ¬
никах содержатся сведения, иллюстрирую¬
щие применение принципа «исторических
прав» в дипломатии не только России, но
и Швеции, Польши-Литвы, Дании » немец¬
ких ганзейских городов для обоснования их
прав на Ливонию. Все эти случаи являются
типичным выражением одной и той же кон¬
цепции, находившей самое широкое «приме¬
нение у господствующих классов феодаль¬
ного общества для обоснования любых сво¬
их претензий на чужую территорию.
Эта концепция, возникшая из факта за¬
воевания, живет и поныне. Она дала обиль¬
ную пищу германскому реваншизму во вре¬
мя первой мировой войны и позднее. Она
продолжала бытовать в идеологии немец¬
кого фашизма, не сошла со сцены и после
крушения гитлеровского рейха, а «ныне сви¬
ла себе гнездо в ФРГ. Поэтому сопоставле¬
ние этой концепции в ее средневековом об¬
1 Г. А. Новицкий. Русско-шведские
отношения в середине XVI века и война
1554—1557. «Вестник» Московского универ¬
ситета, 1956, Ns 2, стр. 49—61.
2 A. V i 1 j a n t i. Gustav Vasas ryska krig
1554—1557. I—II. Stockholm. 1957.
лачении с ее современным применением
представляет не только научный, но и зна¬
чительный политический интерес. Автор, од¬
нако, оставил данную возможность неис¬
пользованной.
Среди главных причин распада и круше¬
ния орденского государства Э. Доннерт осо¬
бенно тщательно исследует непримиримые
классовые и национальные противоречим
между немецкой феодальной верхушкой,
с одной стороны, и эстонско-латышскими
крестьянскими массами и городскими низа¬
ми — с другой. Наличие этого антагонизма
нашло сравнительно широкое отражение в
источниках и не осталось, конечно, не заме¬
ченным специалистами. Заслуга Э. Доннерта
состоит в том, что он более четко выдвигает
этот антагонизм в качестве одной из основ¬
ных причин окончательного заката орден¬
ского государства. При этом наиболее по¬
дробно автор останавливается на восстании
эстонских крестьян 15G0 г., характеризуя его
как решающий толчок, побудивший -местную
феодальную верхушку в интересах сохране¬
ния своих классовых позиций запросить по¬
мощи у антирусских держав.
Придавая особое значение восстанию
1560 г., Э. ДонНерт попытался расширить
источниковедческую базу для его изучения
и с этой целью познакомился с архивными
материалами, вывезенными из Эстонии в пе¬
риод фашистской оккупации и находящими¬
ся ныне в западногерманском государствен¬
ном архивном лагере (г. Геттинген). К со¬
жалению, попытка автора привлечь новые
материалы оказалась безрезультатной.
Относительно самого восстания Э. Дон¬
нерт делает вполне обоснованные выводы,
за исключением одного, касающегося оцен¬
ки роли низших и средних слоев Таллина
в восстанигк Автор поддерживает версию,
бытующую и в послевоенной советской исто¬
риографии, о якобы существовавших меж¬
ду крестьянскими повстанцами и таллин¬
скими обывателями связях. X. Лиги, однако,
в своем новом исследовании отрицает нали¬
чие таких связей 3. Нам кажется, что аргу¬
ментация последнего является более убеди¬
тельной.
При рассмотрении событий после ликви¬
дации Ливонского ордена в 1561 г. предмет
исследования в монографии коренным обра¬
зом -меняется. Русоко-ливонские отношения
уступают место ожесточенной «борьбе за лн-
3 H. Ligi. Pesli_ talurahva olukord ja
klassivôitlus Liivi sôja algul (1558—1561).
Tallinn, 1961.


176
Историческая наука за рубежом.
вонское наследство» между державами Ев¬
ропы, Э. Доннерт рассматривает участие и
роль каждой из них раздельно. Возможен·,
впрочем, и синхронный принцип изложения
событий. Наиболее подробно освещает ав¬
тор отношения в связи с ливонским вопро¬
сом между Россией и Священной Римской
империей, габсбургской династией, немец¬
кими князьями и ганзейскими городами.
Считая, что русско-ливонский вопрос в ас¬
пекте немецкой политики второй половины
XVI в. изучев недостаточно, Э. Доннерт по¬
старался внести в него большую ясность.
Он сызнова просмотрел литературу и
источники на немецком и некоторых других
языках, привлек опубликованные материалы
на русском языке и результаты исследова¬
ний советских историков. Хотя полученные
им выводы не всегда отличаются новизной,
главным здесь является целостная, снаб¬
женная дополнительными аргументами кар¬
тина русско-немецких отношений. Автору
удалось дать убедительный ответ на во¬
прос, почему феодально раздробленная Гер¬
мания с ее дряблыми имперскими учрежде¬
ниями, разнобойной ориентацией властите¬
лей отдельных княжеств и жизненно заин¬
тересованными в русской торговле импер¬
скими городами оказалась не в состоянии
эффективно выступить в защиту Ливонско¬
го орденского государства, а впоследствии
начать борьбу за его восстановление.
Далее Э. Доннерт рассматривает политику
активных участников антирусской коали¬
ции: Дании, Швеции и Польши-Литвы.
Автор показывает, что, хотя все они пресле¬
довали в качестве основной цели урвать се¬
бе долю из ливонского наследства, имела
место и специфика. Дания и Швеция, обла¬
давшие морскими берегами большой протя¬
женности, стремились путем захвата в Во¬
дочной Прибалтике заморских владений
обеспечить себе контроль над русской тор¬
говлей. Полыиа-Литва же присоединени¬
ем придаугавских земель хотела облегчить
доступ к морю восточным областям своего
государства и одновременно укрепить свой
северный стратегический барьер против
России и Швеции.
Поскольку Ливонская война сильно затро¬
нула интересы таких государств, как Ан¬
глия, Франция и Испания, Э. Доннерт рас¬
сматривает также влияние войны на поли¬
тику этих государств во второй половине
XVI века. Автор рисует следующую карти¬
ну. Центральным стремлением властителей
Испании стало обуздать восставшие Нидер¬
ланды. Чтобы сломить. . их революционное
сопротивление, оказалось необходимым со¬
крушить кх морское могущество. Так как
это могущество было неразрывно связано с
торговлей на Балтике, перед Испанией вста¬
ла задача укрепить свои позиции в Прибал¬
тике и помешать развитию контактов между
голландцами .и Россией. Поэтому испанские
Габсбурги при поддержке римской курии
попытались через Швецию, Польшу и Гер¬
манию перерезать торговлю Нидерландов с
балтийскими странами. Франция и Англия,
выступая как активные противники Испа¬
нии, действовали в обратном направлении.
Франция развивала программу· непосред¬
ственного- вмешательства; нацеленную на
установление над Ливонией |Верховенства
королей династии Валуа. Англия вела в
основном экспансионистскую торговую поли¬
тику. Для освещения деталей этой картины
автор привлек большой материал .на раз¬
ных языках. В результате данная .глава при¬
обретает особую ценность в историографи¬
ческом отношении. Полезны указания авто¬
ра на недостаточную изученность ряда про¬
блем. Среди «их:	история англо-русских
отношений той поры; опубликование мало¬
известных архивных материалов, в том чи¬
сле переписки царя Ивана IV и английской
королевы Елизаветы (см. стр. 257 сл.).
Э.	Доннерт подверг изучению и пересмот¬
ру ряд первостепенных проблем политики
европейских государств. Для этого ему при¬
шлось привлечь источниковедческую базу и
историческую литературу, имеющуюся в ко¬
лоссальных размерах на разных языках и
разбросанную по многим странам. Однако
автор справился со своей задачей вполне
удовлетворительно. Приходится сожалеть
лишь о том, что в список использованной
литературы и источников не включена зна¬
чительная часть названий, данных в под¬
строчниках. Следовало также включить в
именной указатель авторов упоминаемых
книг. Что касается неучтенных советских
изданий, которые могли бы быть полезны,
то укажем «а монографию А. А. Новосель¬
ского о русско-татарских отношениях 4, в
первой главе которой рассматриваются мо¬
сковско-крымские отношения в период Ли¬
ванской войны, и «Описи Царского архива
XVI века и архива Посольского приказа
1614 года»5.
В целом работа Э. Доннерта является
4 А. А. Новосельский. Борьба Мос¬
ковского государства с татарами в первой
половине XVII века. М.-Л. 1948.
5 Издание под редакцией С. О.. Шмидта.
М. 1960.	·


Историческая наука за рубежом
177
значительным достижением в области изуче¬
ния балтийского вопроса. Следует отметить
также, что это исследование представляет
собой первую на немецком языке выдер¬
жанную с марксистско-ленинских позиций
фундаментальную работу, посвященную
изучению истории Ливонской войны.
Выход в свет данного труда важен в свя¬
зи с еще одним обстоятельством. Как из¬
вестно, в ФРГ на поприще исследования
русско-прибалтийских отношений все еще
стараются хозяйничать, как в своем доми¬
нионе, историки прибалтийско-немецкого
происхождения разных ма-стей с их устарев¬
шими и реакционными концепциями, постав¬
ленными на службу западногерманскому
реваншизму. Ходким товаром является
здесь и лженаучная продукция о различных
вопросах .истории Ливонской войны. Подоб¬
ные концепции перепеваются «а разные ла¬
ды и преподносятся в целях антисоветской
пропаганды многими латышскими и эстон¬
скими буржуазными историками-эмигранта-
ми. Можно надеяться поэтому, что исследо¬
вание Э. Доннерта внесет свою полезную
лепту и в борьбу с современной реакцией
и реваншизмом.
Член-корреспондент ЛИ СССР
X. X. Круус
С. В. O’BRIEN. Muscovy and the Ukraine. From the Pereiaslavl Agree¬
ment to the Truce of Andrusovo, 1654—1667. (Publications in History.
Vol. 74). Berkeley — Los Angeles. 1963. 138 p.
К. Б. О’БРАЙЕН, Московия и Украина. От Переяславского соглашения
до перемирия в Андрусове, 1654—1667 гг.
Кроме рецензируемой книги, профессор
истории Калифорнийского университета
К. Бикфорд О’Брайен написал по сходной
тематике работу «Россия при двух царях,
1682—1689. Регентство Софьи Алексеевны»1
и опубликовал несколько статей. Как ис¬
следователю ему присуща гиперболизация
роли отдельных личностей и социальных
групп, принижение социальной роли народ¬
ных масс. В своей новой книге он задался
целью пересмотреть литературу вопроса и
попытаться расширить представление о Пе¬
реяславском соглашении,. связав его с вос¬
точноевропейской политикой того времени
в целом и синтезировав существующие в
буржуазной историографии точки зрения
(стр. V), Автор привлек новый материал из
французских и английских архивов, а также
документы, собранные в таких публикациях,
как «Акты, относящиеся к истории Южной
и Западной России», «Воссоединение Укра¬
ины с Россий» (тт. 1—3. М. 1953—1954).
Он знаком и с трудами советских ученых.
Вместе с тем О’Брайен широко пользуется
работами украинских буржуазных истори¬
1 O’Brien. Russia under Two Tsars,
1682—1689. The Regency of Sophia Alekseev¬
na. (Publications in History. Vol. 42).
Berkeley — Los Angeles. 1952.	...
ков-националистов, пытаясь, впрочем, -ино¬
гда преодолеть их исторические схемы.
В тех случаях, когда О’Брайен при опи¬
сании событий придерживается одних фак¬
тов, он- создает правдивую, полную драма¬
тизма картину предательства и интриг ка¬
зацкой старшины, разорительных набегов
крымских татар, глубокой -ненависти укра¬
инского народа к панско-католическому гне¬
ту. Автор пишет о том, что украинские гет¬
маны, преемники Б. Хмельницкого, вместе с
казачьей старшиной и верхушкой украин¬
ского духовенства в угоду своим честолю¬
бивым замыслам стремились разорвать со¬
юз с Россией, о том, как народ Украины
решительно пресекал антирусские происки
украинской знати.
Однако общая концепция О’Брайена про¬
тиворечива, а порой и ошибочна. Забывая о
том, что в течение многих столетий земли
России и Украины входили в состав Древ¬
ней Руси, он- толкует о «традиционной экс¬
пансионистской политике» России со времен
Ивана 111, объектами которой были якобы
верховья Дона, Оки, Десны и Нижнего
Днепра (стр. 11), говорит «о последователь¬
ном завоевании» Россией «жизненного про¬
странства» в Восточной Европе, допускает
неправомерные утверждения относительно
12. «Вопросы истории» № 1.


178
Историческая наука за рубежом
дружбы русского и украинского народов,
извращает исторический смысл их воссо¬
единения в рамках единого государства
(стр. 1—2). Так, О’Брайен: пишет, что
Б. Хмельницкий «дал Украине предвкуше¬
ние единства» (стр. 126), вынашивая план
превращения ее в «автономное государ¬
ство..., которое должно включать все
украинские земли и управляться своим
гетманом» (стр. 45). Нельзя найти ни од¬
ного достоверного факта, подтверждающе¬
го этот тезис. Зато хорошо известно, что
Б. Хмельницкий твердо стоял на позициях
Переяславского соглашения и, умирая, за¬
вещал сохранять верность этому акту2.
План же создания «самостийной» Украины
выдвинули некоторые преемники Б. Хмель¬
ницкого, пытаясь этим лозунгом прикрыть
свою измену и оторвать Украину от Рос¬
сии 3. Но украинский народ, как известно,
не пошел за авантюристами и остался ве¬
рен союзу с Россией.
Автор повторяет давно опровергнутый
домысел, что Переяславское соглашение
было «временным» и даже «случайным»
военным союзом, своего рода «уловкой», на
которую Хмельницкий как дипломат по¬
шел ради получения немедленной во¬
енной помощи (стр. 30, 44). О’Брайен пи¬
шет о «хитрости» Москвы, не желавшей
ни автономии, ни независимости Украины и
не раз срывавшей военные планы Хмель¬
ницкого и его преемников, «отказывая» им
в помощи*; утверждает, что в 1654 г. рус¬
ские войска не поддержали Хмельницкого,
что, напротив, в это время «казаки, про¬
никшие в Белоруссию, помогли Москве, а
не русские помогли Украине» (стр. 32) 4.
Эта же мысль проводится им в рассказе о
боях 1660 г., а также при описании похода
2 «Акты, относящиеся к истории Юж¬
ной и Западной России, собранные Архео¬
графическою комиссиею» (далее:	«Акты
ЮЗР»). Т. 3. СПБ. 1861, стр. 571,
3 «Акты ЮЗР». Т. 7. СПБ. 1872, стр.
187—189, 210; «Памятники, изданные вре¬
менною комиссиею...». Т. 3. Киев. 1852, стр.
223, 226—228, 257; т, 4. Киев. 1859, стр. 112,
155.
4 В действительности на Украину 1 июня
1654 г. был послан отряд А. В. Бутурлина,
а воеводам В, Б. Шереметеву и Ф. В. Бу¬
турлину, стоявшим в Белгороде и Карпове,
приказано вместе с казаками охранять
южную границу от крымских татар. Боль¬
ших боев на Украине в 1654 г., как извест¬
но, не было, так как поляки были скованы
войной в Белоруссии, а татары не готовы к
нападению (см. А. Н. Мальцев. Боевое
содружество русского, украинского и бело¬
русского пародов. «Воссоединение Украины
с Россией». ЛЛ. 1954, стр. 264—306).
Яна Казимира на Украину в 1664 году. С
польской армией в этом последнем походе
воевал, оказывается, лишь полутысячный
русский отряд Г. Косагова (стр. 89—90).
О действиях армий П. Шереметева, Я. Чег?-
касского, воевод И. Перхудова, П. Скурато¬
ва, Ю. Барятинского азтор даже не упо¬
минает. Таким образом, получается, что
польский король не был разгромлен, рус¬
ской армией, поддержанной казаками
И. Брюховецкого, русскими и украинскими
партизанами, а сам ушел назад, встретив
под Глуховом «сопротивление казацких
полков Нежина, Чернигова и Стародуба» и
«напугавшись» весеннего половодья и под¬
ходившей с востока армии Г. Ромоданов-
екого. Отсюда и ошибочность общего вы¬
вода О’Брайена: «Если эти события не да¬
ли полякам и правобережному казачеству
преимущества, то они не улучшили также
военного положения Москвы» (стр. 91).
И это сказано о боях, которые ослабили
польскую армию, способствовали подъему
национально-освободительного движения на
Правобережной Украине, явились одной из
решающих причин поворота Речи Посполи-
той от войны к миру с Россией!5. Именно
это событие наряду с усилением турецко¬
татарской агрессии0 является основным на
Украине в 1664 г., а не «появление Тетери
и Брюховецкого как руководителей право¬
го и левого берегов Украины» (стр. 93).
Нельзя согласиться и с высказыванием
О’Брайена о функциях московской админи¬
страции на Украине. Конечно, царизм стре¬
мился ликвидировать элементы украинской
автономии. Но утверждать, что «москов¬
ские воеводы стали вмешиваться в эконо¬
мическую жизнь Украины, раздавая земли
в дар отдельным лицам» (стр. 129),— зна¬
чит искажать историю. Раздавали землю
только царь и гетманы, А что касается вое¬
вод, то еше в 1659 г. царь предупредил ки¬
евского воеводу В. Б. Шереметева, что «до
черкас и до их земских и ратушных, так¬
же и духовных судов и до прав и до воль¬
ностей, ему, боярину и воеводе... дела нет» 7.
В книге много фактических ошибок и
искажений. Вот некоторые из них.
О’Брайен утверждает, что на Украине вос¬
ставали «главным образом казаки»
(стр. 4, 6), хотя основной силой всех
5 «Акты ЮЗР». Т. 5. СПБ. 1867, стр. 205;
VV. В г о е 1 - Р 1 a t е г. Zbior pamigtnikôw...
T. 4. Warszawa. 1859, ss. 136, 142, 153.
6 «Памятники, изданные временною ко¬
миссиею...». Т. 4, стр. 263.
т «Акты ЮЗР». Т. 7, стр. 317.


Историческая наука за рубежом
179
восстаний XVII в. и национально-освобо¬
дительной войны 1648—1654 гг. были кре¬
стьяне. Хорошо известно, что после двух¬
летнего перемирия осенью 1658 г. Польша
возобновила войну с Россией, направив
свои войска под Вильно8. А О’Брайен уве¬
ряет, что «Москва прервала перемирие с
Польшей в 1659 г.»„ «чтобы устранить Га-
дячский договор» (стр. 65). Описывая бое¬
вые действия украинской армии в 1649 г.,
О’Брайен обходит молчанием битву под
Зборовом и доказывает, что главное сра¬
жение происходило под Збаражем. Так же
путано излагаются в книге события 1651 г.
под Берестечком. Автор уверяет, что
«Хмельницкий увел свою армию под Бе¬
лую Церковь» (стр. 16, 19), хотя известно,
что сам Хмельницкий был задержан крым¬
ским ханом, а остатками украинской ар¬
мии, вырвавшимися из окружения, коман¬
довал И. Богун. Исказил О’Брайен и ход
подготовки Виленских переговоров между
Россией и Польшей. «В ходе весенней кам¬
пании 1655 г.,— пишет он,— Москва начала
переговоры с Польшей, не информируя сво¬
их украинских подданных» (стр. 38).
В действительности начало переговорам
было положено посылкой в Польшу русско¬
го дипломата Ф, Зыкова в апреле 1656 го¬
да. А 30 мая того же года царь из Смолен¬
ска послал письмо Б. Хмельницкому, в ко¬
тором сообщал о переговорах с Польшей и
о войне со Швецией 9.
Неправильным является утверждение ав¬
тора, что Андрусовское перемирие было
поворотным пунктом в отношениях между
Россией и Украиной (стр. 126), так
как русско-польский договор 1667 г. лишь
оформлял то. что произошло на Украине
после Переяславской рады, не внося ни¬
чего принципиально нового в русско-
8 Центральный государственный архив
древних актов. Дела польские, 1662, д. 30,
л. 3; «Акты Московского государства».
Т. 2. СПБ. 1894, стр. 615.
3 «Сборник статей и материалов по исто¬
рии Юго-Западной России». Вып. 1. Киев.
1911, стр. 39—61; И. А. Голубцов. Две
неизвестные грамоты из переписки царя
Алексея Михайловича с гетманом Богданом
Хмельницким. «Славянский архив». Т. 1. М.
1958, стр. 81.
украинские отношения. Неверен* и агорой
вывод О’Брайена об Андрусовском догово¬
ре. «Период после Андрусова был време¬
нем волнений на Украине»,— заявляет он
(стр. 129). Такое утверждение, не разъяс¬
ненное до конца, неточно. Действительно,
после перемирия турецко-татарской агенту¬
ре удалось использовать ошибки русской
администрации и поднять в 1668 г. восста¬
ние на Левобережной Украине. Однако оно
вскоре было подавлено, и все попытки сто¬
ронника Турции П. Дорошенко оторвать
Украину от России потерпели неудачу.
Говоря о внешней политике Швеции
в Восточной Европе в середине XVII в. и
отмечая антирусские происки Карла X Гу¬
става на Украине, О'Брайен неверно ква¬
лифицирует шведскую агрессию против
Польши как «оборонительную акцию про¬
тив России и Пруссии» (стр. 37) и таким об¬
разом затушевывает настойчивую борьбу
шведской военщины за преобладание на
Балтике и овладение прибалтийскими зем¬
лями Польши.
Порой О’Брайен допускает путаницу в да¬
тах и географических наименованиях. Кор-
суньская рада, например, утвердившая до¬
говор казачьей старшины с Карлом X Гу¬
ставом, состоялась не в 1658 г. (стр. 50), а
в октябре 1657 года 10. Съезд в Курляндии
делегатов России, Польши и Швеции по во¬
просам торговли планировался ке на 1667
(стр. 118), а на 1668 год11. Территорию по
Донцу О’Брайен называет «Новой Украи¬
ной», а не Слободской, как принято; Смо¬
ленск и прилегающие к нему города отно¬
сит почему-то к Белоруссии (стр. 19, 31,
115).
Таким образом, книга О’Брайена не вы¬
ходит в целом за рамки современных бур¬
жуазных работ по русской истории XVII в.,
хотя и обращает на себя внимание исполь¬
зованием ряда новых материалов.
И. В. Галактионов
10 H. М о л ч а но в с к и й. Бумаги швед¬
ского государственного архива. Киев, 1899,
стр. 14.
11 «Полное собрание законов Российской
империи». Т. 1. СПБ. 1830, стр. 733—734.


ISO
Историческая наука за рубежом
A. J. TOYNBEE. A Study of History. Vol. XII. (Reconsiderations). London.
«Oxford University Press». 1961. 740 p.
А. Дж, ТОЙНБИ. Исследование истории. T. XII. (Пересмотр).
В современной буржуазной философско-
исторической литературе, вероятно, нет кни¬
ги, которая бы вызвала больше откликов,
нежели «Исследование истории» Арнольда
Тойнби. Тридцать четыре года (1921 —1954)
потратил английский историк на то, чтобы
реализовать свой первоначальный план·, вы¬
пустив десять огромных томов (в одинна¬
дцатом томе помещены указатели, карты
и т. п.), 'В которых он попытался дать ши¬
рокую картину всемирной истории и опре¬
делить на этой основе ведущие тенденции
развития современного общества. Уже с
1930-х годов эта работа оказалась в цен¬
тре внимания широкой общественности бур¬
жуазного мира. «Властитель дум», «вели¬
чайший историк современности», «про¬
рок» — такими эпитетами щедро награжда¬
ли Тойнби за рубежом. Его книги выходи¬
ли в свет в полном и сокращенном »зда¬
ниях. Его статьи печатались в самых раз¬
личных журналах. Ему были посвящены
десятки книг и сотни критических статей 1.
Разумеется, далеко не все из этих откли¬
ков оказались хвалебными. Многие крити¬
ки справедливо отмечали реакционно-ми¬
стический характер концепции Тойнби, про¬
извольность и внутреннюю противоречи¬
вость его философско-исторической схемы,
ошибки в интерпретации отдельных собы¬
тий и фактов 2 Однако «а протяжении мно¬
гих лет Тойнби, казалось, совершенно игно¬
рировал критику, не удостаивая ее даже от¬
ветом, Но вот появился последний, двена¬
дцатый том «Исследования истории», в ко¬
тором автор дал развернутый ответ неко¬
торым критикам и частично ‘пересмотрел и
1 См. сборники «Toynbee and History;
Critical Essays and Revision». Ed. by
M. F. Ashley Montagu. Boston. 1956;
«L’histoire et ses interprétations. Entre¬
tiens autour de Arnold Toynbee». Sous la di¬
rection de R. Aron. The Hague. 1961, etc.
2 Развернутую марксистскую критику кон¬
цепций Тойнби см. в работе: Е. А. К о с-
минский. Реакционная историософия Ар¬
нольда Тойнби (в сборнике «Против фаль¬
сификации истории». М. 1959). См. также
И. С. Кон. Философский идеализм и кри¬
зис буржуазной исторической мысли.
М. 1959; Э. А. А р а б-о г л ы. Концепция ис¬
торического круговорота (в кн. «Историче¬
ский материализм и социальная философия
современной буржуазии». М. 1960); Э. С.
Марка р. ян. *0 концепции локальных ци¬
вилизаций. Ереван. 1962.
уточнил свои позиции с учетом новейших
исторических данных. Что же находим мы
в этом томе?
Стремясь рассеять сложившееся пред¬
ставление о себе как о человеке, чуждом
рациональному мышлению и не обращаю¬
щем внимания на критику, Тойнби ведет
полемику со своими противниками в исклю¬
чительно мягком, корректном το-не. Он
охотно признает несовершенство отдельных
своих формулировок, пробелы в своем об¬
разовании и т. п. В некоторых случаях
Тойнби даже меняет, и довольно суще¬
ственно, свои позиции. В особенности это
касается его общей схемы цивилизаций.
Как известно, раньше Тойнби считал, что
всемирная история складывается из исто¬
рии следующих самостоятельных цивили¬
заций:
1. ВПОЛНЕ РАЗВИТЫЕ
ЦИВИЛИЗАЦИИ.
A. Первое поколение (цивилизации, не свя¬
занные с другими) :
1: Египетская. 2. Андская.
B. Первое поколение (цивилизации, не за¬
висимые от других) :
3. Шумерийская, 4. Минойекая, 5. Индус¬
ская. 6. Шанская.
C. Второе поколение (дочерние цивилиза¬
ции):
7.	Вавилонская (от шумерийской). 8. Хетт-
ская (от шумерийской). 9. Эллинская
(от минойской). 10. Сирийская (от миной-
ской). 11. Индийская (от индусской).
12, Китайская (от шанской). 13. Юкатан¬
ская (от майя). 14. Мексиканская (от
майя).
D. Третье поколение (дочерние цивилиза¬
ции):
15.	Ортодоксально-христианская 8 основ¬
ной ветви (от эллинской). 16. Ортодоксаль¬
но-христианская в русской ветви (от эллин¬
ской). 17. Западная (от эллинской).
18. Арабо-мусульманская (от сирийской).
19. Ирано-мусульманская (от сирийской).
20. Новоиндусская (от индийской;
21. Дальневосточная в основной ветви (от
китайской). 22. Дальневосточная в японской
ветви- (от китайской).
II.	ОСТАНОВИВШИЕСЯ.В СВОЕМ
РАЗВИТИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ.
I.	Эскимосская. 2. Кочевая. 3. Османская,
4. Спартанская.


Историческая наука за руОежом
181
111.	НЕДОРАЗВИТЫЕ
ЦИВИЛИЗАЦИИ.
1. Первая сирийская. 2. Дальневосточная
христианская. 3. Дальнезападная христиан¬
ская (в кельтской Ирландии, IV—XII в-в.).
4.	Скандинавская. 5. Средневековые запад¬
ные города-государства.
Под влиянием критики, а также с учетом
новых археологических данных Тойнби су¬
щественно пересмотрел эту схему. Он отка¬
зался от понятия «остановившихся в своем
развитии» цивилизаций, признав его неточ¬
ным; дополнил список «недоразвитых» ци¬
вилизаций и внес другие исправления.
В итоге получилась следующая новая схе¬
ма (стр. 558—561) ;
I. ВПОЛНЕ РАЗВИТЫЕ
ЦИВИЛИЗАЦИИ.
A. Самостоятельные цивилизации:
а) не связанные с другими:
I. Среднеамериканская (включает циви¬
лизации майя, мексиканскую и юкатанскую
прежнего списка). 2. Андская.
б) не зависящие от других:
3.	Шумеро-Аккадская (включает и вави¬
лонскую). 4. Египетская. 5. Эгейская (вклю¬
чает минойекую). 6. Индусская. 7. Китай¬
ская (включает шанскую и дальневосточ¬
ную).
в) дочерние цивилизации (первая
группа) ;
8. Сирийская (произошла от шумеро-ак¬
кадской, египетской, эгейской и хеттской).
9. Эллинская (от эгейской). 10. Индийская
(от индусской).
г) дочерние цивилизации (вторая группа):
II. Ортодоксально-·
христианская.	(от	сирийской
12. Западная.	и	эллинской)
13. Исламская.
B. Зависимые цивилизации:
14. Миссисипская.	15.	«Юго-Западная»
(доколумбовская цивилизация на террито¬
рии нынешнего Юго-Запада США; от сред¬
неамериканской).
16. Северо-Андская (на'
территории нынешних
Эквадора и Колумбии).
17. Южно-Андская·	(на
территории нынешних
Сев, Чили и Северо-Зап.
Аргентины). .
j
18.	Эламская	(от	шумеро-аккадской).
19.	Хеттская	(от	шумеро:аккадской).
20.	Урартская	(от	шумеро-аккадской).
21. Иранская (сначала от шумеро-аккад¬
ской, потом от сирийской).	■	■	·
(от андской)
22. Корейская.
23. Японская.	(от	китайской)
24. Вьетнамская.
25. Италийская (от эллинской). 26. Юго-
Восточноазиатская (сначала от индийской,
а затем в Индонезии и Малайе от ислам¬
ской). 27. Тибетская (включая монголов и
калмыков, от индийской). 28. Русская (сна¬
чала от ортодоксально-христианской, затем
от западной) 3.
II.	НЕДОРАЗВИТЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ.
1. Первая сирийская (подавлена египет¬
ской). 2. Несторовская христианская (по¬
давлена исламской). 3. Монофизитская
христианская (подавлена исламской).
4.	Дальнезападная христианская (подавле¬
на западной). 5. Скандинавская (подавлена
западной). 6. Средневековые западные го¬
рода-государства (подавлены современной
западной).
Нет сомнений, что новая схема Тойнби
в большей степени соответствует достиже¬
ниям исторической науки, чем прежняя.
Однако и она остается идеалистической и
расплывчатой. Как и раньше, Тойкби отли¬
чает одну цивилизацию от другой исключи¬
тельно по особенностям их духовной куль¬
туры. Но этот критерий крайне неопреде¬
ленен. При чтении книги не создается яс¬
ного представления, чем же конкретно одна
цивилизация отличается от другой. Иначе,
впрочем, и не могло быть, так как Тойнби
сознательно оставляет в стороне особенно¬
сти различных способов производства и ту
специфику структуры различных обществ,
которая определяет характер духовной дея¬
тельности этих обществ.
XII том более чем наполовину посвящен
рассмотрению философских вопросов. Это,
конечно, не случайно. Почти все критики
Тойнби упрекали его в противоречивости
позиции: с одной стороны, он уверяет, что
его работа носит характер «эмпирического
обобщения», с другой — ссылается на некое
божественное откровение; с одной сторо¬
ны, он утверждает, что «человеческая воля
свободна», с другой — пишет о «божествен¬
ном управлении историей». Естественно, что
в своем ответе Тойнби вынужден был оста¬
новиться на этом обстоятельстве. В поисках
выхода из указанного противоречия оя все¬
мерно акцентирует субъективно-идеалисти¬
ческую, волюнтаристскую направленность
3 Существование эламской, урартской и
италийской цивилизаций Тойнбн считает
гипотетическим и спорным.


182
Историческая наука за рубежом
своей концепции. «Я не детерминист»,—
подчеркивает Т-ойнби (стр. 5). «Может
быть, в своей работе я слишком далеко
зашел в попытках установить «единообра¬
зие» 'В истории, но я никогда не считал ход
истории предопределенным, детерминиро¬
ванным» (стр. 13). Он вообще отрицает
возможность предвидения в общественной
жизни, «Я думаю, что результаты челове¬
ческих решений, целей и планов по самой
еноей >природе не поддаются предсказанию»
(стр. 4); «я считаю и всегда считал, что
будущий ход человеческих дел невозможно
предсказать; причем это зависит от самой
природы человеческих дел, а не от того
только, что наши знания недостаточны, или
от того, что наши знания недостаточно точ¬
ны, или от того, что мы не выработали со¬
ответствующей техники, чтобы применить
наши знания к проблеме предсказаний»
(стр. 238).
Эти заявления Тойнби весьма характер¬
ны. Его концепция в своей философской ос¬
нове представляет собой эклектический
сплав двух идеалистических традиций: ан¬
глийского позитивизма и эмпиризма, с од¬
ной стороны, и немецкой спекулятивной фи¬
лософии истории—с другой. Позитивист¬
ская традиция побуждает Тойнби рассмат¬
ривать свои выводы как эмпирическое об¬
общение результатов конкретно-историче¬
ских исследований. Спекулятивная же фи¬
лософия истории, напротив, тянет его к
созданию всеобъемлющей метафизики исто¬
рического процесса и к «пророчествам».
Преодолеть это противоречие Тойнби,
разумеется, не мог. Заметим лишь, что в
приведенных выше рассуждениях позити¬
вистский элемент берет верх над метафизи-
чески-спекулятивным.
Защищаясь от справедливых обвинений
в метафизичности и априоризме, Тойнби
всячески подчеркивает свой агностицизм.
Под напором фактов ои вынужден был при¬
знать, что в процессе познания «наша
мысль схватывает, хотя бы частично и не¬
совершенно, реальность, которая существует
независимо от нее и не является просто
мысленной конструкцией самого духа»
(стр. 41). Но он тут же подчеркивает, что
это — «недоказуемое предположение». Ибо,
по его мнению, «Реальность — это нерасчле-
нениое единство мистического опыта. Мы
не можем знать, существует она -ил» нет,
потому что мы ничего не можем знать, не
находясь в состоянии сознания, и мы не мо¬
жем сознавать чего-либо, не имея своего
мысленного образа Реальности, то есть об¬
раза самой Реальности, отраженного в че¬
ловеческом духе и расчлененного на объект
и субъект» (стр. 8). Это типичный субъек¬
тивно-идеалистический взгляд. Оставив, та¬
ким образом, открытым вопрос о существо¬
вании объективной реальности, Тойнби при¬
ходит к. вы-воду об «условности» и относи¬
тельности всех употребляемых историком
понятий. Ои пространно рассуждает о «не¬
адекватности наших мыслительных средств»
вообще, о специфических трудностях исто¬
рического познания, о зависимости его вы¬
водов от субъективных особенностей наблю¬
дателя и т. д. С помощью этой субъектив¬
но-идеалистической гносеологии он пытает¬
ся поставить границы возможностям науч¬
ного познания истории. Тем самым о» осво¬
бождает место для богословской метафи¬
зики. Ведь если «нерасчлененное единство
мистического опыта» нельзя познать стро¬
го научным способом, то вполне законными
будут и «мифы» и «откровения». И хотя
Тойнби не настаивает на абсолютности и
непогрешимости своей историософии, он
упорно защищает ее основные позиции.
Отвечая на упреки в неопределенности
употребляемых им понятий, Тойнби дает
теперь ряд определений. Так, общество он
определяет как «целостную совокупность
отношений между человеческими существа¬
ми», уточняя, что компонентами общества
являются не сами индивиды, а отношения
между ними (стр. 271). Каждое общество
имеет свою культуру, которую Тойнби опре¬
деляет, -вслед за П. Бзгби, как «единообра¬
зие во -внутреннем и внешнем поведении
членов общества, за исключением тех еди¬
нообразий, которые являются наследствен¬
ными по своему происхождению» (стр. 272).
Цивилизацию Тойнби определяет как
«стремление создать такое состояние обще¬
ства, в котором все человечество сможет
жить в гармонии как члены единой, все¬
охватывающей семьи» (стр. 297). Отдель¬
ные же цивилизации предста-вляют собой
специфические проявления этой общей
идеи. Имея «духовную природу», цивилиза¬
ции «невидимы». Однако они являются
«умопостигаемыми полями исследования»,
связывая в единые комплексы многообраз¬
ные формы человеческой деятельности.
Наше отношение к подобным утвержде¬
ниям должно быть выражено совершенно
отчетливо. Нельзя отрицать, что сама по
себе проблема многообразия цивилизаций —
серьезный вопрос, с которым имеют дело
и историки, и социологи, и этнографы.
Взгляд на историю как на процесс разви-


Историческая наука ла рубежом
183
тмя if смены общественно-экономических
формации не исключает исследования и та¬
ких специфических социально-исторических
явлений, как отдельные культуры или ци¬
вилизации4. Но для марксистов-ленинцев
любая цивилизация представляет собой не
только духовное, но и материальное един¬
ство, и именно общность материальной и
духовной жизни данного общества порож¬
дает специфическую для него культуру.
Тойнби Же, напротив, все сводит к одному
идеальному, духовному фактору. Он реши¬
тельно отвергает тезис исторического мате¬
риализма о том, что именно способ произ¬
водства материальных благ определяет в
конечном счете историческое развитие.
Главной формой человеческой деятельности
он считает религию (стр. 663) и идет в этом
направлении еще дальше, чем прежде. Если
раньше он выводил особенности религии из
особенностей соответствующей цивилизации
и видел в религии «кристаллизацию» данной
культуры, то теперь, наоборот, он считает
цивилизацию продуктом религии и полно¬
стью присоединяется к словам английского
историка-мистика К- Доусона: «Великие ци¬
вилизации мира не производят великих ре¬
лигий как некий побочный продукт культу¬
ры; в совершенно реальном смысле слова
великие религии суть те основания, на ко¬
торых покоятся великие цивилизации»
(стр. 95).
Таким образом, согласно Тойнби, не исто¬
рия общества дает ключ к пониманию исто¬
рии религии, а,- наоборот, история религии
является для него предпосылкой граждан¬
ской истории. Практическая, социально-эко¬
номическая деятельность людей, классовая
борьба в обществе, эволюция политических
форм — все это отступает у него на задний
план и рассматривается им лишь как вы¬
ражение и проявление религиозных идей.
Недаром, говоря о древних цивилизациях,
Тойнби даже не ставит вопроса о суще¬
ствовавших в них формах собственности.
Его не интересует и различие между рабо¬
владельческим строем и феодальным. Слово
«капитализм» он употребляет только в иде¬
ологическом смысле, как какую-то сумму
взглядов, против которой выступают комму¬
нисты. Коммунизм для Тойнби —· опять-таки
лишь идейное течение. Короче говоря, исто¬
рия общества всецело сводится им к исто¬
рии идей, а эта последняя, в свою очередь,
мистифицируется.
4 См. Э. С. М а р к а р я и. Критика кон¬
цепции эквивалентных цивилизаций. «Во-
пппгы гЬилогойши». 1963 № 8.
Под пером Тойнби самые реальные исто¬
рические явления принимают фантастиче¬
ский и таинственный вид. Как и прежде,
он· отрицает право на историческое творче¬
ство за широкими народными массами,
оставляя его исключительно за «творческим
меньшинством». Как и прежде, он извра¬
щает понятие пролетариата, выхолащивая
его экономическое содержание и распро¬
страняя его на всех, кто не пользуется всей
полнотой прав в любом обществе, и т. д.
В новой книге Тойнби затрагивает не
только философско-исторические, во и поли¬
тические вопросы, пытаясь обобщить опыт
истории самых последних лет. Но и здесь
мы не находим чего-либо существенно но¬
вого по сравнению с прежними книгами.
Как и раньше, он осуждает войны. Но это
осуждение распространяется также на осво¬
бодительные и вообще на любые войны,
«каковы бы ни были их цели и их послед¬
ствия» (стр. 611). Тойнби считает необхо¬
димым прекращение всех дальнейших атом¬
ных испытаний под эффективным междуна¬
родным контролем, а затем и полное запре¬
щение атомного оружия (стр. 526), что
нельзя не отметить как положительное яв¬
ление. Тойнби правильно подчеркивает, что
ядорная война угрожает всему человече¬
ству (стр. 519). Однако, говоря о необхо¬
димости мирного сосуществования двух
мировых систем, он. в то же время резко
выступает против идей коммунизма и пы¬
тается оправдать капитализм, фигурирую¬
щий у него под именем «западной цивили¬
зации».
Хотя Тойнби и признает «упадок Запа¬
да», он стремится, как οή уже делал это
в девятом томе «Исследования истории»,
изобрести новые рецепты «спасения». Из¬
вращая действительное положение вещей,
он перекладывает ответственность за су¬
ществующую международную напряжен¬
ность с империалистических сил на сторон¬
ников национального суверенитета, утвер¬
ждая, будто суверенитет и патриотизм угро¬
жают человечеству (стр. 618). Отсюда он
делает вывод о необходимости создать мир¬
ным путем что-то вроде мирового прави¬
тельства (стр. 526). Как известно, эта идея
давно уже используется буржуазной пропа¬
гандой в целях подрыва национального су¬
веренитета слаборазвитых стран. Второе
средство «спасения» Запада Тойнби усмат¬
ривает « возрождении «бескорыстного ре¬
лигиозного чувства», которое поднялось бы
выше «ограниченных современных идеоло¬
гий» (читай:	коммунистической	идеоло¬


184
Историческая наука за рубежом
гии.— И: К). Чтобы замаскировать свою
мысль, о» старательно затушевывает клас¬
совую сущность противоположности буржу¬
азной и коммунистической идеологий, вы¬
давая коммунизм за некую «христианскую
ересь» (стр. 545)', .вырастающую-де из во¬
сточного христианства, а соревнование двух
мировых систем — за простое техническое
соревнование России с Западом: «оно на¬
чалось не в 1917, а в 1689 году. Ленин,
унаследовал свою политику от Петра Ве¬
ликого» (стр. 537). Россия, согласно Тойнби,
лишь своеобразно преломила усвоенную ей
западную науку и технику, и историческая
миссия России состоит именно в том, чтобы
способствовать ускоренной «вестернизации»
и «модернизации» слаборазвитых стран. По
мере того, как эта задача будет выпол¬
няться, считает он, «можно ожидать, что
различие -между либеральным и коммуни¬
стическим образами жизни будет прогрес¬
сивно уменьшаться с каждым последующим
десятилетием сосуществования. Идеологиче¬
ская вражда, которая в 19Ö1 г. владела
почти половиной человеческого рода, в жиз¬
ни ойкуменического общества сто лет спу¬
стя могла бы стать всего лишь академиче¬
ским спором» (стр. 546). Такова мечта
Тойнби — увидеть мир сплоченным, но на
капиталистической, буржуазной основе.
При всей мистичности этой теории она
довольно точно отражает некоторые веду¬
щие тенденции современной буржуазной
науки. «Западная цивилизация» Тойнби —
это теологизир'ованный вариант пресловуто¬
го «единого индустриального общества»,
которое рьяно пропагандируют такие.иде¬
ологи империализма, как французский со¬
циолог Раймон Арон, или американский эко¬
номист Уолт Ростоу5. Однако это всего
лишь попытка с негодными средствами.
Борьба между буржуазной и коммунисти¬
ческой идеологиями .непримирима, ибо они
выражают противоположные тенденции об¬
щественного развития, а за ними стоят ин¬
тересы антагонистических классов и проти¬
воположные социальные системы. Как не
могут отождествиться капитализм и социа¬
лизм, так не может быть «примирения»
идеологий, мирного сосуществования гума¬
низма и человеконенавистничества, коллек¬
тивизма и индивидуалистского эгоизма, на¬
уки и религиозного мракобесия.
Правильность последнего вывода доказы¬
вает своей книгой вопреки собственному
желанию >и сам Тойнби. Несмотря на все
поправки и «пересмотры», его концепция
осталась реакционной и антинаучной. Субъ¬
ективизм, агностицизм, идеализм и мисти¬
ка— таковы ее характерные черты.
	 И.	С.	Кон
5 Детальную критику этой концепции см.:
В.	С. Семенов. Миф о «тождественно¬
сти» капитализма и социализма. (В сборни¬
ке «Новейшие приемы защиты старого ми¬
ра». М. 1962). См. также Ю. Я. Ф л и т.
Раймон Арон — социолог антикоммунизма.
«Вопросы истории», 1962, № 7.
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
«Nghiên сй’и lich su'». Hà-nôi. 1964, № 65.
Чан Хьюи Лье у. Об августовской
революции 1945 г. и национально-освободи¬
тельной борьбе на Юге в настоящее вре¬
мя; К столетней годовщине со дня смерти
Чыонг Диня (20 августа 1864 г.); Хай
Т X у. О взгляде Нгуен Чая на мир и на
войну; Ван Тан. Отношение император
ского исторического ведомства при дина
стии Нгуенов к восстанию Тай-шоноц
Нгуен Тхак Дам. Некоторые замеча
ния о частной земле в истории Вьетнама
Нгуен Ань. Еще раз о причинах рефор
мистской и путчистской тенденций в рево
люционном движении в начале XX века;
Л е Ши То а н. Нгуен Суан Он и восста¬
ние «Дон Тхонг» в провинции Нге-ане; Л а
Ван Л о. История первобытного общества
народности «Тай» в легенде «Пу лыонг
куан».
«Nghiên ей’a lich su’». 1964, № 66.
Ван Тан. Еще раз о причине победы в
борьбе против монгольских захватчиков в
XIII веке; К оценке исторической личности
Фан Чу Чиня; Л е Т х ы о к. Некоторые
неправильно напечатанные иероглифы в
сборнике стихов Нгуен Чая «Ик-чай зи


Историческая тука за рубежом
185
и·	■■■■	. 1 —=?.=-
таф»; Дао 3 у й Ань. Поиски ущелья
Кхау-каф и Ной-банг в походе армии Чан
Хынг'Дао; Нгуен Ван Кием. О тен¬
денции й сущности движения «Донг кинь
нгиа тхук»; Нгуен Донг Т и. О неко¬
торых чертах в семейном строе Юэ в древ¬
ней истории; A4 а н Хань. Чыонг Динь —
национальный герой народа Южного Вьет¬
нама в борьбе против иностранных захват¬
чиков в период новой истории.
«Nghiên ей’и lieh stiV 1964, АГэ 67.
Нгуен Конг Б и н ь. О развитии про¬
тиворечий среди господствующей клики в
Южном Вьетнаме; Чыонг Тхау. Фан
Бой Чау в современной литературе на юге
Вьетнама; То Минь Чунг. О рефор¬
мизме Фан Чу Чиня; Ван Тан. Еше раз
о причине победы в борьбе против монголь¬
ских захватчиков в ХИ1 веке; Jle Хонг.
Некоторые черты движения Ба Чая; Нгиа.
Новые документы об организации и подъе¬
ме борьбы в Нам-ки (южной части Вьет¬
нама) после создания единой компартии.
<rBeiträge zur Geschichte der deutschen
Arbeiterbewegung», Berlin. 1964, № 5.
Г. Ми TT а г. Положение ГДР в мире;
В.	Пик. Час рождения Германской Де¬
мократической Республики (речь на 9-й
сессии Германского Народного Совета
7 октября 3949 г. ); Г. Б е н з е р. За единую
антифашистско-демократическую герман¬
скую республику (стратегия марксистской
рабочей партии Германии в 1945—1949 гг.).
Ч.	II; Κ. X. П о о ш, Г. Шульц. Как воз¬
никла ГДР; Л. Бертхольд. Итоги ис¬
следования истории германского рабочего
движения с учетом проведенной в журна¬
ле дискуссии о развитии стратегии и такти¬
ки Германской революционной рабочей
партии; X. Б а р т е л ь. За внедрение мар¬
ксизма в германское рабочее движение (но¬
вые проблемы и итоги исследования исто¬
рии германского рабочего движения в
XIX в.); Д. Фрике. Борьба за создание
революционной, марксистской партии ра¬
бочего класса в Германии (новые проблемы
и итоги исследования истории германского
рабочего движения в третий, главный пе¬
риод); Р. Столярова. Три новых до¬
кумента В. И. Ленина начала первой миро¬
вой войны; X. Кюнрих, К. Рихтер.
К 75-летию со дня основания II Интерна¬
ционала.
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft».
Berlin. 1964, № 6.
Г. Кегель, 1964 — годовщина двух ми¬
ровых войн. Историко-политические наблю¬
дения; Г. Фёрстер, О. Грёлер,
Г. П а у л у с. О соотношении военных це¬
лей и военного планирования германского
фашистского империализма; Д. Ланге.
Позиция социал-демократического правле¬
ния . к началу второй мировой войны;
Р. Длубек, Э. Энгельберт. 1 Интер¬
национал и немецкое рабочее движение
1864—1872; Р. Е с,к е. Фашистская полити¬
ка германизации Польши; 3. Цор.н.
О подоплеке «странной войны». Проблемы
борьбы немецких антифашистов во Фран¬
ции в период после Бернской конференции
КПГ до июня 1940 г.; Историческая наука
и преподавание истории:	X. Вебер,
X. Дитцель, В. Морманн, X. Коль¬
бе. К развитию историко-политического
мышления в Западной Германии.
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft».
1964, № 7.
A.	Η о p д e н. Нация и мы. Историче¬
ское обозрение к 15-й годовщине ГДР;
Г. М а т е р н. Сотрудничество СЕПГ с
другими партиями. Опыт многопартийной
системы в ГДР; К. Ре йен г. К истории
международной экономической политики
СЕПГ (1945—1955); 3. Шварц. Зачатки
реалистического мышления у некоторых за¬
падногерманских идеологов после 1961 г.;
Г. Вольтер. Фальсификация истории
военным клерусом Боннского бундесвера;
Г. Гебхардт, К. Колло х. К истории
сепаратной денежной реформы в Западной
Германии; М. Боги ш. Об изменении по¬
нимания истории у людей буржуазного
происхождения; А. А н д е р л e, X. Д и р е.
Историческая наука и преподавание нсто-
рии.
«гAnalele înstitutalui de istorie a partidului de
pe lingä C.C. al P.M.R.». Bucureçti.
1964, № 4.
20-летие освобождения страны. Речь Ге¬
орге Георгиу-Деж на торжественной сес¬
сии Великого Национального Собрания;
И. Π о п е с к у-П у ц у р ь. Историческое
значение вооруженного восстания в авгу¬
сте 1944 года; Б. 3 а х а р е с к у. Руково¬
дящая роль РРП в развитии социалистиче¬
ской экономики; Б. Раузер. Индустриа¬
лизация страны — основа социалистическо¬
го строительства в PHP; М. Флореску.
Политика РРП, направленная на непре¬
рывное и быстрое развитие химической
промышленности в РНР; Б. А л м а ш а н.
Успешное выполнение плана электрифика¬
ции страны, выработанного РРП; Г. М а-
т е й. Союз рабочего класса и трудового
крестьянства — основа народно-демократи¬
ческого строя.
«Revue roumaine d’histoire». Bucarest, .
1964, № 1.
Шт. Паску. Основные черты крестьян¬
ских восстаний в Трансильвании в средние
века; В. Мачиу. Творчество историка
Б. П. Хасдеу; И. Π о п е с к у-П у ц у р ь.
К характеристике политического режима Ру¬
мынии в период военно-фашистской дикта¬
туры и гитлеровской оккупации; H. Н.
Констант и неск у. Эксплуатация и
ограбление румынской экономики фашист¬
ской Германией в 1939—1944 годах;
Г. Захария. Некоторые материалы о
фашистском терроре в Румынии (1940—
1944); С. Яиковичи. Швейцарец Фран¬
суа.Рекордон в Бухаресте (Ί815—1821 гг.).


186
■я-aiÎ,
Историческая наука за рубежом
ОБЗОР ЖУРНАЛА
«HISTORISK TIDSSK.RÎFT». OSLO
«Historisk tidsskrift», основанный в 1871 г.,— ведущий журнал норвежских исто¬
риков. Он выходит ежеквартально; каждые два года специальный номер посвящается
библиографии работ по истории. Издатель журнала — Норвежское историческое обще¬
ство. С 1936 по 1947 г. журналом руководил профессор Сверре Стееп, автор капиталь¬
ного исследования «Жизнь и история норвежского народа», а с 1947 по 1955 г.— медие¬
вист профессор Юхан Шрейнер. В наши дни редакционный комитет возглавляет Енс
Аруп Сейп, специалист в области истории политических идей. В состав редакционного
комитета входит все правление Норвежского исторического общества. Это крупные ис¬
торики: социал-демократ Эдвард Булл (занимается проблемами рабочего движения,
автор книг «Рабочий класс в норвежской истории», «Норвежское профсоюзное движе¬
ние» и др.), Оттар Даль (специалист по историографии, автор книги «Норвежская исто¬
рическая наука в XIX и XX вв.»), Андреас Холмсен (исследователь норвежского сред¬
невековья, особое внимание уделяет проблемам крестьянства), медиевист Кнут Мюк-
ланн и исследователь норвежской общины Ингрид Семмингсен. Следует назвать и весь¬
ма активно сотрудничающего в журнале историка Халвдана Кута, в прошлом деятеля
Норвежской рабочей партии, министра иностранных дел довоенного социал-демокра¬
тического правительства. Круг интересов Кута необычайно широк — от раннего средне¬
вековья до второй мировой войны.
В каждом номере можно найти одну-две крупные статьи, от двух до пяти публи¬
каций, до десяти рецензий и несколько развернутых аннотаций. Тематика журнала
весьма разнообразна. За последние три года были помещены материалы по полити¬
ческой истории, истории экономики, рабочего движения, права, внешней политики, церк¬
ви и политических идей, по археологии, этнографии, источниковедению и историогра¬
фии. Основное внимание уделяется изучению источников по истории Норвегии, в пер¬
вую очередь саг. Из 42 статей и сообщений, опубликованных в 1961—1963 гг., им
посвящено 11. Среди крупных статей кет ни одной по проблемам новейшей истории.
Помещено лишь два небольших материала, написанных к тому же по одному вопро¬
су—о борьбе внутри Норвежской рабочей партии в 1918—1921 годах.
Недостаточное освещение журналом проблем новейшей истории, сознательный
уход от животрепещущих вопросов современности отражают общее положение с из¬
учением XX в. в Норвегии. И хотя за последние годы норвежскими исследователями
выпущено немало книг по новейшей истории, большинство их посвящено периоду вто¬
рой мировой войны. Лишь несколько работ относится к истории рабочего движения
новейшего времени.
Рассмотрим несколько наиболее характерных для тематики и направления жур¬
нала работ, появившихся в последнее время. Статья Ю. Шрейнера «Бременцы в Бер¬
гене» посвящена норвежской экономике XVI в., и в частности вопросу о причинах
устойчивости бременской торговли в Бергене (1963, № 4). Автор приходит к выводу,
что последнему обстоятельству способствовали выгодные для норвежцев торговые ус¬
ловия, которые гарантировали регулярную доставку в Норвегию жизненно важных то¬
варов. В другой статье того же автора рассматривается вопрос о голландско-норвеж¬
ской торговле и ее влиянии на норвежскую лесопильную промышленность в XVIГ —
XVIII вв. (1964, № 1). Шрейнер доказывает, что голландцы были заинтересованы в
покупке норвежского леса, намереваясь его перепродавать после дополнительной обра¬
ботки на своих лесопильнях, и что попытки объяснить причины падения цен на нор¬
вежские товары отказом голландцев покупать норвежский лес несостоятельны. На деле
эти иены падали вследствие их общего снижения на мировом рынке. По мнению ав¬
тора, голландцы, заинтересованные в норвежском лесе в связи с выгодной его пере¬
продажей, не были конкурентами норвежцев.
Статья С. Твейте «Гамбург и норвежская экономика в 1814—1860 гг.» — интерес¬
ный пример анализа экономической истории Норвегии в XIX в. (1963, № 3). Автор изу¬
чил архивы пяти крупнейших торговых домов Бергена, являвшегося в XIX в. важным
торговым центром страны. Это позволило ему пересмотреть существующие, взгляды на
роль Гамбурга в развитии национального хозяйства Норвегии и прийти к выводу, что


Историческая наука за рубежом
187
эта роль явно преувеличена. Твейте не отрицает, что Гамбург был промежуточным
пунктом, через который шла норвежская внешняя торговля, и что большая часть всех
торговых расчетов проводилась через гамбургских дельцов. Однако для бергенских
купцов Гамбург никогда не был доминирующим кредитным рынком. В 20—30-х годах
XÎX в. импорт из Гамбурга в Норвегию значительно возрос за счет колониальных то¬
варов (хлопок, сахар, кофе), спрос на которые увеличился. Но норвежцы отнюдь не
потеряли свободу выбора торговых связей в результате поставок колониальных товаров
исключительно через Гамбург, как ошибочно утверждалось раньше: используя конку¬
ренцию между гамбургскими купцами, они могли свободно выбирать себе посредников.
Около J850 г. Гамбург начал терять контроль над торговлей колониальными и текстиль¬
ными товарами с Норвегией. Твейте объясняет это расширением торговых связей
крупнейших городов страны, а также тем, что норвежцы стали шире покупать «гам¬
бургские товары» на ярмарках в Германии.
Большое место в работах норвежских историков занимают вопросы, связанные с
отделением Норвегии от Данни и провозглашением в 1814 г. независимости страны.
Круг проблем, поднимаемых журналом в данном случае, видимо, типичен для нор¬
вежской буржуазной историографии, которая пытается подменить историю борьбы
норвежского народа за национальную независимость историей королей. К. Мюкланн,
профессор Бергенского университета, попытался по-новому осветить роль датского ко¬
роля Фредерика VI в связи с выступлением наследника датского престола норвежско¬
го вице-короля Хрпстиапа-Фредерика против Кильского договора 1813 Г. (1961, № 3).
Волей великих европейских держав Норвегия вопреки своему стремлению добиться
национального освобождения была тогда присоединена к Швепин. По мнению Мюклан-
на, Фредерик VI был наряду с Христианом-Фредериком главным инициатором сопро¬
тивления норвежцев Кильскому договору. Этот вывод автор сделал в результате изу¬
чения переписки короля и вице-короля, их архивов и некоторых других документов.
Э. Булл, полемизируя с Мюкланном, поставил под сомнение правильность дан¬
ной концепции. Мюкланн, по его мнению, предвзято подошел к анализу некоторых ис¬
точников (1964, № I). Фредерик VI, пишет Булл, мог сочувственно относиться к борь¬
бе норвежцев, надеясь на более благоприятные для Данни условия в случае пересмот¬
ра договора, одиако его никак нельзя считать одной из главных фигур в этой борьбе.
Симпатии короля к действиям Христиана-Фредерика основывались на его дружеских
чувствах к наследнику датского престола. В то же время Фредерик VI с глубоким пес¬
симизмом относился к попыткам разорвать Кильский договор.
В статье П. Маурсета рассматривается еще один аспект датско-норвежских отно¬
шений в 1814 r. (1963, № 1). Автор опровергает мнение, что посланный датским ко¬
ролем в Норвегию в качестве вице-короля Христиан-Фредерик извратил инструкции
короля и пытался присвоить себе принадлежавшее так называемой правительственной
комиссии, которую он возглавлял, право принимать окончательные решения. Исследо¬
ватели считали, что таким путем Христиан-Фредерик хотел добиться административ¬
ной независимости Норвегии от Дании. Изучив переписку Христиана-Фредерика с Фре¬
дериком VI, Маурсет показывает, что вице-король ие хотел предпринимать никаких
новых шагов без согласования с королем и, таким образом, не делал реальных по¬
пыток присвоить себе власть.
Статья Т. Греве сообщает новые сведения о создании в 1910 г. коалиционного
правительства В. Конова, в которое вошли представители консервативной партии
«Хёйре» и отколовшихся от либеральной партии «Венстре» так называемых «свободо¬
мыслящих венстре» (1963, X? 3). Автор считает, что между участниками коалиции су¬
ществовало взаимное недоверие. Часть «свободомыслящих» боялась поглощения пар¬
тией «Хёйре» и стремилась возвратиться в свою партию, но их отпугивало наличие
среди либералов радикальных лидеров. В статье приводятся два письма лидера пар¬
ламентской группы «Хёйре» Епса Братли одному из депутатов стортинга от этой пар¬
тии, Уле Сандбергу. Братли излагал в них свои взгляды на возможнЪсть создания коа¬
лиционного правительства. Из писем видно, что у Братли не было личного недоверия
к руководителю «свободомыслящих веистре» В. Конову. Осторожное отношение к ним
диктовалось боязнью, что партия «Хейре» может быть вытеснена на крайне правое
крыло. Предоставление поста премьера «свободомыслящим», считал Братли, помогло
бы осуществить идею «Хёйре» о будущем слиянии всех консервативных и либераль¬


188
Историческая наука за рубежом.
ных элементов в единую буржуазную партию, противостоящую социал-демо-
кратам.
За последние годы в журнале была опубликована лишь одна,, и, надо сказать,,
очень интересная, статья, связанная с историей России. Филолог К. Сельнес в статье
«Древнерусское право и скандинавские законы» (1963, № I)1 подверг критике утверж¬
дения сторонников норманнской теории о влиянии скандинавского права на первый
письменный памятник древнерусского права — «Русскую Правду», Сельнес показал,
что этот сборник — подлинно русский документ.
Интересную статью написал X. Кут о деятельности в годы первой мировой вой¬
ны так называемого Норвежского комитета за установление прочного мира (1964,
Λ» 1). Одним из его основателей был сам Кут, а президентом — Лёвланн, первый ми¬
нистр иностранных дел после разрыва шведско-норвежской унии. В состав комитета
входили представители самых различных кругов. Документов о его деятельности со¬
хранилось мало. Комитет был создан в марте 1915 г. и прекратил свое существование
в конпе 1917 года. По мнению Кута, он оказывал большое влияние на внешнюю по¬
литику Норвегии. Комитет участвовал в международной ассоциации, созданной в ап¬
реле 1915 г. Нидерландским антивоенным советом. Сформулированная тогда програм¬
ма международной ассоциации, подчеркивает Кут, содержала принципы, включенные
позже в устав Лиги Наций. В Норвегии в поддержку этой программы высказалось
около 100 тыс. человек. В специальном приложении к статье собраны материалы о бе¬
седах Кута во время войны с рядом политических деятелей, в частности с лидерами
германской социал-демократии.
В Ms 3 за 1963 г. опубликована статья К. Лангфельда, специалиста по истории ра¬
бочего движения, посвященная деятельности в 1918—1921 гг. так называемой «Социал-
демократической оппозиции»2. Лангфельд дополняет некоторые положения своей книги
«Московские тезисы» в норвежской политике» (1961). Он отмечает, что «Социал-демо¬
кратическая оппозиция» возникла в 1919 г. после победы на съездах Норвежской рабо¬
чей партии в 1918 и 1919 гг. сторонников внепарламентских, массовых революционных
действий. Она включала в себя оказавшихся в меньшинстве правых деятелей партии.
Оппозиция поставила задачу путем фракционной деятельности завоевать партию и вела
борьбу против принципиальных установок и практической политики руководства НРП.
В 1921 г. в связи с принятием НРП, которая с 1919 г. являлась членом Коминтерна.
«21 условия» Коминтерна, «Социал-демократическая оппозиция» вышла из НРП и про¬
возгласила себя Социал-демократической партией. Основная цель статьи Лангфельда —
показать, что якобы не реформисты, а левые виновны в расколе партии.
Привлекают внимание некоторые рецензии, помещенные в журнале: К. Хелле —
на третий том «Истории нашего народа» Чарльза Джойса, охватывающий 1200—
1387 гг. (1963, Ns 4), X. Кута — на книгу шведского историка Вейбулла о разрыве
шведско-норвежской унии в 1905 г. (1963, Ns 4), Интересна статья-рецензия X. Кута
на книгу итальянского историка-коммуниста Джорджио Канделоро «История со¬
временной Италии» (1963, № 4). Кут попытался дать сравнительный анализ основных
проблем истории Италии и Норвегии, По его мнению, периоды подъема и упадка в
обеих странах почти совпадают. Автор подчеркивает основную мысль Канделоро: в
итальянском обществе буржуазия получила власть с переходом от торгового и про¬
мышленного капитализма к капитализму сельскохозяйственному; право собственности
ка землю явилось основой силы нации. В Норвегии, пишет Кут, возрождение нации
происходило по-иному, ибо здесь земля принадлежала свободному крестьянству,
В заключение следует подчеркнуть, что многие публикуемые* в журнале статьи
не дают глубокого научного анализа исторических явлении. Ограниченность проблема¬
тики, выбор зачастую малозначительных тем, отсутствие широких выводов и обобще¬
ний — наглядное тому подтверждение. В то же время среди авторов журнала немало
глубоких исследователей, которым не чужды поиски диалектической трактовки отдель¬
ных проблем. Это обстоятельство значительно повышает ценность журнала для тех, кто
интересуется различными вопросами норвежской истории.
Г. Н. Пирогов
1 См. заметку о статье К. Сельнеса: «Вопросы истории», 1964, Ns 1, стр. 197—199,.
2 См. заметку о статье К. Лангфельда: «Новая и новейшая история», 1964, Ns 4,
стр. 183—184.


Историческая наука за рубежом .	189
ЗАМЕТКИ О СТАТЬЯХ
Ноёые документы Эрнста Тельмана
«Beiträge zur Geschichte der
deutschen Arbeiterbewegung». Ber¬
lin. 1964, Hf. 3, S; 462—473.
Три документа Эрнста Тельмана, относя¬
щиеся к годам его тюремного заключения,
помещеньгв журнале Института марксизма-
ленинизма при ЦК1 СЕПГ. Это лишь неболь¬
шая часть неопубликованного литературного
наследия вождя немецкого пролетариата.
В редакционном вступлении указывается,
что в архиве берлинского Института мар¬
ксизма-ленинизма хранятся 34 тетради с за¬
писями, копиями писем, конспектами, при¬
надлежащими перу великого революционе¬
ра, Эти материалы были переданы на волю
и сохранены благодаря заботам жены Эрн¬
ста Тельмана — Розы Тельман, его дочери
Ирмы и других мужественных товарищей.
В 12 тюремных тетрадях, относящихся к
1933—1936 гг., содержатся, в частности, за¬
писи, сделанные Тельманом в период, когда
фашисты готовили судебный процесс про¬
тив него. В письме к судебному следовате¬
лю (к сожалению, ни один документ не да¬
тирован) Тельман опровергает домыслы, со¬
державшиеся ta материалах имперской про¬
куратуры. Читая это письмо, приходишь к
выводу, что, по существу, это набросок об¬
винительной речи Тельмана. Как н Г. Ди¬
митров, Тельман- защищает не лично себя,
а Коммунистическую партию, ее политику.
Он отвергает сфабрикованное гитлеровцами
обвинение в том, что в начале 1933 г. Ком¬
мунистическая партия Германии якобы го¬
товила вооруженный переворот в стране.
Тельман показывает, что основной целью
партии являлось «завоевание миллионных
масс рабочих в союзе с другими слоями
трудящихся». В письме содержится исклю¬
чительно важное положение о том, что по¬
литика КПГ в период 1919—1924 -гг. (когда
в Германии сложилась революционная си¬
туация) принципиально отличалась от поли¬
тики коммунистов в последующие годы.
В феврале 1933 г., указывает Тельман, в
Германии не было революционной, ситуа¬
ции, не: имелось в наличии революционного
кризиса. «Итак, мы не отрицаем револю¬
цию,— пишет далее Тельман,— -мы считаем
ее необходимой, мы считаем ее единствен¬
ным путем, ведущим к национальному и со¬
циальному освобождению, мы- работаем' и
боремся для нее. Но мы отрицаем заговоры.
мы основываемся на объективных предпо¬
сылках».
Второй документ представляет собой
письмо по вопросам международной обста¬
новки, адресованное ЦК КПГ. Здесь дается
оценка такому важному событию, как
вступление СССР в Лигу Наций (18 сентяб¬
ря 1934 г.). Тельма« расценивает этот факт
как выдающуюся победу ленинской поли¬
тики мирного сосуществования. «Принятие
рабоче-крестьянского государства в Лигу
Наций—это знамение времени, оно факти¬
чески означает моральное и политическое
признание победы коммунизма в этой стра¬
не». Это завоевание советской внешней по¬
литики Тельман считает одновременно вы¬
дающейся победой всего международного
рабочего и коммунистического движения.
Большой интерес представляют заметки
Тельмана о Мюнхенском соглашении.
«Мюнхенское соглашение,— делает вывод
Тельман,— не только спасло национал-со¬
циалистскую систему от неизбежного, по¬
видимому, поражения в европейской войне,
одновременно оно в немалой степени спо¬
собствует подъему и укреплению этой си¬
стемы». Страх перед коммунизмом, вражда
к Советскому Союзу — так оценивает Тель¬
ман мотивы, побудившие Чемберлена и Да-
ладье пойти на сговор с фашистской Гер¬
манией. Отмечая роль СССР в борьбе за
мир, Тельман говорит, что коммунисты яв¬
ляются «настоящими врагами войны»,
«друзьями мира».
Письма и заметки Эрнста Тельмана, напи¬
санные в невероятно тяжелых условиях фа¬
шистской тюрьмы, являются ценными доку¬
ментами антифашистской борьбы, образцом
марксистско-ленинского научного анализа.
Д. И, Борозняк
Буржуазный ученый
о методологических задачах
исторической науки
«La table ronde». Paris. 1964, juin,
pp. 50—70.
Статья профессора французской истории
и культуры в Лондонском университете
А.	Коббена «Размышления об историческом
методе» развивает положения, высказанные
в его книге «Историки и причины француз¬
ской революции» (1958). Методологические
вопросы истории он рассматривает в трех


190
Историческая наука, за рубежом
аспектах, которым структурно соответству¬
ют три раздела статьи: современное состоя¬
ние исторической науки, история и социо¬
логия, проблема социальной истории. Харак¬
теризуя современную буржуазную историо¬
графию, Коббен подчеркивает необходи¬
мость отказа от чистого идиографизма.
Осуждение историков, видящих свою задачу
в чистом описательстве и отрицающих не¬
обходимость теоретического обобщения
фактов, стало частым явлением в буржуаз¬
ных работах по методологии истории Зада¬
чи, стоящие перед исторической наукой в со¬
временном обществе, не могут быть решены
по рецептам позитивистских теоретиков и
практиков XIX века. Оказываясь перед этим
вполне очевидным фактом, буржуазная фи¬
лософия истории ищет выход из методоло¬
гического тупика, пути преодоления теоре¬
тической беспомощности идиографизма, пы¬
тается найти критерии- для оценки истори¬
ческого факта.
Научное решение проблемы объяснения
истории не может быть найдено вне связи
с общей концепцией исторического процес¬
са, в отрызе от социологической теории.
Коббен вынужден признать необычайную
притягательную силу исторического матери¬
ализма как социологической теории, дающей
теоретическую базу конкретно-историческим
исследованиям. Констатируя, что в совре¬
менной буржуазной науке «несомненно воз¬
растающей» является тенденция к объясне¬
нию исторического процесса путем апелля¬
ции к социологическим законам, сам Коб¬
бен, однако, отнюдь не является ее сторон¬
ником. Но, отрицая существование общих
социологических законов, он заимствует
свою аргументацию из арсенала столь пре¬
зираемого им идиографизма. Таким обра¬
зом, опасения, выраженные автором, что мо¬
жет создаться впечатление, будто "ом-— за
возврат к истории «наивной, чистой и про¬
стой», что «исторические события уникаль¬
ны, а обобщение — преступление против ис¬
тории», оказываются не лишенными осно¬
ваний.
Коббен призывает покинуть «обе пози¬
ции» и искать выход из методологических
противоречий буржуазной историографии в
семантическом анализе с помощью разра¬
ботки научной терминологии. Мы не пони¬
маем смысла социальной истории, пишет
он·, потому что у нее не существует научно¬
го словаря, который давно получила поли¬
тическая история и сравнительно недавно
выработала экономическая история. Созда¬
ние научных терминов, в которых «удастся
выразить отношение между экономической
и социальной историей, решит задачу созда¬
ния последней» Коббен поясняет свою
мысль экскурсом в терминологию, связан¬
ную с периодам французской революции.
Крайняя запутанность социальной термино¬
логии источников, многозначность терминов
в зависимости от страны, района или пе¬
риода порождают трудности уточнения при¬
надлежности тех или иных лиц к опреде¬
ленным социальным группам, что усугуб¬
ляется недостаточностью сведений об их
юридическом статусе, имущественном поло¬
жении и т. п. С помощью таких рассужде¬
ний автор пытается обосновать ту мысль,
что для периода французской революции
понятие «класс» является расплывчатым,
что вообще нельзя говорить о буржуазии,
крестьянстве, знати, а нужны новые поня¬
тия и термины социальной истории этого
периода. На самом деле семантический этюд
Коббена подтверждает лишь, что субъектив¬
но-идеалистические построения буржуазной
методологии истории· связаны с действитель¬
но существующими трудностями исследова¬
тельской практики исторической науки.
Коббен смешивает вопрос о терминоло¬
гии исторического источника и ее использо¬
вании с вопросом о научной терминологии
(в смысле образования научных терминов
и понятий исторической науки). Перед ис¬
следователем действительно встает задача
терминологической интерпретации источни¬
ка. выяснения точного значения термина в
строго определенных хронологических и ло¬
кальных рамках. Важна и задача критики
источников, включающая решение вопроса о
достоверности и полноте сообщаемых ими
сведений. Разработанные наукой приемы и
методы анализа источников, не давая го¬
товых рецептов и не снимая практиче¬
ских трудностей, делают эти вопросы в
принципе разрешимыми с точки зрения за¬
дач методологии истории. Выработка, уточ¬
нение и унификация научной терминоло¬
гии чрезвычайно важны. Однако статья
Коббена «е поможет решению этих задач:
автор имеет в виду не создание новых тер¬
минов, отражающих какие-то новые аспек¬
ты исторического значения, а делает явную
попытку пересмотреть марксистско-ленин¬
скую концепцию социально-экономических
отношений. Он надеется, что отказ от таких
понятий, как «класс», «буржуазия» и др.,
послужит отказу от материалистического
понимания самих исторических явлений.
О.	М. Медушевская


Историческая наука за рубежом
191
Позиция главы, рейхсвера —
генерала Секта по отношению
к СССР в начале 20-х годов
«Zeitschrift für Militärgeschichte».
Berlin. 1964, № 2, S. 220—229.
Вопрос об отношении руководства рейх¬
свера к молодой Советской республике,
стоящий а центре исследования историка
ГДР X. Шперлинга, и сегодня не потерял
своего значения, тем более, что данный сю¬
жет пользуется особым вниманием буржу¬
азной историографии. Антисоветская пропа¬
ганда пытается спекулировать па «сенса¬
ционных» вымыслах о «поддержке Совета¬
ми германских милитаристов» в начале
20-х годов.
Глава рейхсвера Сект, пишет автор, был
активным сторонником «борьбы с больше¬
виками». В ï918—1919 гг. германские импе¬
риалисты надеялись на уступки со стороны
Запада за участие в общем антисоветском
фронте. Однако к 1920 г. Сект убедился,
что продолжение прежней политики в отно¬
шении Советской России невыгодно и бес¬
перспективно для Г ер-мании, и выступил
против повторения антисоветской интервен¬
ции. Сект сблизился с теми буржуазными
политиками, которые в дальнейшем стали
проводниками «курса Рападло».
Автор отмечает, что изменение внешнепо¬
литических концепций Секта происходило
под влиянием нескольких факторов. Первым
он считает революционную активность гер¬
манского пролетариата. Анализируя 'внутри¬
политическое положение Германии, Сект
пришел к выводу, что подавление пролетар¬
ского и революционного движения в целом
потребует напряжения всей военной мощи
германского империализма, и поэтому каж¬
дая внешнеполитическая акция, связанная
с применением силы, как, например, антисо¬
ветская интервенция, может привести к ги¬
бельным для германских империалистов по¬
следствиям. Вторым фактором была трезвая
оценка силы Советской России, разгромив¬
шей интервентов и белогвардейцев. Клас¬
совая ограниченность мешала Секту пра¬
вильно понять, в чем состояли подлинные
источники силы Советской страны. Ои ви¬
дел IKX только в наличии обширных про¬
странств и обилии людских ресурсов. Не
учитывая, что советская внешняя полити¬
ка принципиально отличается от поли¬
тики капиталистических государств, Сект
строил абсурдные расчеты на возмож¬
ность привлечения Советского государ¬
ства в качестве партнера германского ре¬
ваншизма.
И, наконец, третьим фактором была по¬
литическая изоляция Германии после первой
мировой войны. Большое впечатление на
Секта, пишет автор, произвела неудача по¬
пыток германского империализма добиться
уступок от западных держав на конферен¬
циях в Сан-Ремо и Спа. Эти события послу¬
жили дальнейшим толчком к политической
переориентации генерала в сторону норма¬
лизации советско-германских отношений
Сект принадлежал к группе милитари¬
стов, которые рассматривали Польшу п
Францию в качестве ближайших объектов
германской агрессии и стремились создать
для этого необходимые предпосылки. Сект
считал, что надо, во-первых, стабилизовать
внутриполитическое положение, во-вторых,
усилить экономическую мощь страны. Реа¬
листически мыслившие круги германской
буржуазии в начале 20-х годов понимали,
что только установление деловых политиче¬
ских отношений и развитие торговли с Со¬
ветской Россией может вывести Германию
из состояния политической изоляции и эконо¬
мической зависимости от западных держав.
Поддерживая «курс Рапалло», Сект и сто¬
явший за ним генералитет исходили из
классовых интересов и военно-политических
расчетов. Однако Советское правительство
строило свои отношения с Германией на
принципиально иной основе, и планы ис¬
пользования СССР в целях развитии воен¬
ного потенциала Германии для подготовки
нападения на Польшу« Францию потерпели
полный пропал. С самого начала Советское
государство последовательно проводило ми¬
ролюбивую внешнюю политику, боролось за
осуществление принципов мирного сосуще¬
ствования государств с различными обще¬
ственными системами.
В.	М. Николаев
Западногерманский историк
в роли ниспровергателя марксизма
«Geschichte in Wissenschaft und Un¬
terricht». Stuttgart. 1964, Hf. I,
S. 16—32.
Профессор Кельнского университета
Т. Шидер в статье, помешенной в централь¬
ном органе западногерманских историков,
попытался ниспровергнуть марксизм. Для
этого он выдумал версию, будто К. Маркс
и Ф. Энгельс в последние годы своей жизни


192
Историческая наука за рубежом.
отказались от разработанной ими револю¬
ционной теории и средств ее практического
воплощения, стали на позиции реформизма.
Едва, ли найдется человек, идеи которого по¬
лучили такое широкое распространение, как
учение Маркса, пишет автор, вынужденный
признать громадное влияние марксизма в
современном мире. Но это учение, утвер¬
ждает Шидер, было отвергнуто... им же са¬
мим. Маркс и Энгельс, заявляет он, разо¬
чаровавшись в возможности пролетар¬
ской революции после буржуазных рево¬
люций 1848 г. во Франции и в Германии,
выбросили за борт учение о классовой
борьбе, отказались от революционной тео¬
рии завоевания политической власти ра¬
бочим классом и возложили все надежды
на всеобщее избирательное право, то есть
перешли на позиции реформизма. Такова
досужая выдумка автора.
Обратимся к фактам. Вся научная и по¬
литическая деятельность КЗ. Маркса и Ф. Эн¬
гельса, как и в годы, упомянутые автором,
свидетельствует, что основоположники мар¬
ксизма с полной последовательностью раз¬
вивали свою революционную концепцию.
Обобщив опыт революций 1848—1849 гг. в
странах Европы, они пришли к выводу о не¬
обходимости подготовки пролетариата к за¬
воеванию власти путем организации его
самостоятельных политических партий, спло¬
чения и укрепления рядов международного
рабочего движения. Для осуществления это¬
го Маркс и Энгельс развернули усиленную
деятельность по организации Международ¬
ного Товарищества Рабочих и приняли лич¬
ное участие в руководстве этой организа¬
цией. К этому периоду относятся выступле¬
ния Маркса против мелкобуржуазного со¬
циализма Прудона во Франции, лассальян¬
ства в Германии, мелкобуржуазного анар¬
хизма Бакунина. Общеизвестно выступле¬
ние Маркса в защиту Парижской коммуны,
его оценка восстания парижских комму¬
наров как первой попытки завоевания рабо¬
чими политической власти.
Автор далее -выступает в защиту утопи¬
ческого- социализма. Шидер заявляет, что
К. Маркс воздвигнул барьер между утопи¬
ческим и научным социализмом. «Свобод¬
ная историческая наука,— читаем в ста¬
тье,— должна восстановить справедливость,
разрушить этот барьер, так как -в научном
социализме имеются элементы утопического
социализма». Но от кого надо защищать
утопический социализм? Марксисты никогда
не отрицали, что в истории общественно-
политической мысли утопический социализм
сыграл известную прогрессивную роль, по¬
скольку он отражал протест трудящихся
против эксплуатации. Что же касается
«барьера», то никому никогда не удастся
стереть качественную грань между утопи¬
ческим и научным социализмом. Анализи¬
руя с критических позиций систему утопи¬
ческого социализма, основоположники мар¬
ксизма-ленинизма указывали, что утописты
видели противоположность классов, но «е
видели исторической роли рабочего класса,
критиковали капиталистический способ про¬
изводства, но не могли объяснить его сущ¬
ность, открыть законы его развития, не мо¬
гли найти ту общественную силу, которая
способна стать творцом нового общества.
Касаясь истории германской социал-демо¬
кратии, автор защищает тезис правых соци¬
ал-демократов Западной Германии, утвер¬
ждающих, что в немецком рабочем движе¬
нии решающая роль принадлежит Лассалю,
а не Марксу. Подтвердить этот вымысел
Шидер пытается тем, что в 1963 г. герман¬
ская социал-демократическая партия отме¬
тила свое столетие, связав эту годовщину с
днем организации Лассалем «Всеобщего не¬
мецкого рабочего союза», и демонстративно
подчеркнув, таким образом, свою .идейную
связь с реформизмом. Однако этот факт, по¬
казывает лишь то, что руководители СДГТГ
давно покинули позицию марксизма, о чем,
как известно, они открыто заявили в 1959 г.
в Годесбергской программе. Их идейное
банкротство ни в какой мере не может слу¬
жить доказательством ослабления влияния
революционного марксизма в мировом рабо¬
чем движении, как бы этого ни хотелось
Шидеру. Попытки поколебать учение науч¬
ного социализма, созданное К. Марксом и
Ф. Энгельсом и затем творчески развитое
В.	И. Лениным, тщетны. Эти попытки бес¬
сильны перед историческим фактом непре¬
рывного роста влияния марксизма средц
трудящихся масс всего мира.
Ф. И. Панкевич
Основная цель внешней политики
императора Эфиопии Менелика II
в 1896—1898 годах
«The Journal of African History».
London. Vol. V. 1964.№ 1, pp. 87—97.
В работах западноевропейских буржуаз¬
ных историков до самого последнего време¬
ни широко бытовала точка зрения, что в
период после победы Эфиопии над италь¬


Историческая наука за рубежом
193
янскими захватчиками в битве при Адуа
(1 марта 1896 г.) правители Эфиопии счи¬
тали своей основной внешнеполитической
задачей захват новых земель в районах,
прилегающих к Нилу. Пр,и этом большие на¬
дежды Эфиопия возлагала якобы на Фран¬
цию, поддерживая, в свою очередь, фран¬
цузскую экспансию в районы верхнего те¬
чения Нила Сторонники такой точки зре¬
ния брали за исходный пункт своих построе¬
ний колониалистский тезис о пресловутой
неспособности африканских государствен¬
ных деятелей быть глубокими и проница¬
тельными политиками и действовать в соот¬
ветствии с национальными интересами сво¬
их стран. При этом игнорировались реаль¬
ные факты.
Статья профессора Хартумского универси¬
тета Сэндерсона «Внешняя политика негуса
Менелика в 1896—1898 гг.», автора ряда ра¬
бот по истории международных отношений
и колониальной политики в бассейне Нила
в конце XIX в., отличается принципиально
новой постановкой проблемы. Он доказы¬
вает, что в 1896—1898 гг. император Мене-
лик считал главной целью своей внешней
политики поддержание дружественных от¬
ношений с независимым Суданом, который
вел упорную борьбу против английских за¬
хватчиков, так как только успешная борьба
Судана могла предотвратить угрозу новой
империалистической агрессии и против
Эфиопии. В связи с этим Эфиопия неодно¬
кратно заявляла о своем дружественном
отношении к справедливой борьбе судан¬
ского народа, обращая внимание на общ¬
ность интересов обоих государств. И такого
рода заявления не были· простыми деклара¬
циями. Сэндерсон доказывает, что, пока су¬
ществовало махдистское государство, Мене-
лик II отказывался от своих планов в отно¬
шении территорий, являвшихся спорными
между Суданом и Эфиопией. Делалось это
с единственной целью —не портить отноше¬
ний с Суданом, не отвлекать его от борьбы
с английскими колонизаторами.
Между тем с лета 1896 г. соотношение
сил складывалось таким образом, что эфи¬
опские войска могли легко овладеть спор¬
ными территориями, не встретив серьезно¬
го сопротивления махдистов. Даже летом
1898 г., когда положение суданпев было
1 Такая точка зрения отстаивается, напри¬
мер, в статье: H. G. Marcus. Ethio-british
Negotiations Concerning the Western Bor¬
der with Sudan, 1896—1902. «The Journal
of African History». Vol. IV, 1963, № 1,
pp. 81—94.
крайне тяжелым и махдистские гарнизоны
были выведены из пограничных районов Мо-
темма-Галлабат и Росейрес, Менелик не на¬
правил туда свои войска, а предложил «по¬
кровительство эфиопского флага местным
вождям». Этот акт императора Эфиопии, по
мнению Сэндерсона, не носил враждебного
в отношении махдистов характера и рас¬
сматривался ими как средство предотвраще¬
ния захвата названных районов англичана¬
ми. Что касается ввода эфиопских войск в
район Бени — Шангул, то он был осуще¬
ствлен, как убедительно свидетельствует
Сэндерсон, с ведома и согласия правитель¬
ства Судана.
Анализируя события и привлекая выска¬
зывания французов, находившихся в те го¬
ды в Эфиопии, автор показывает, что Ме¬
нелик и близкие к нему феодалы не только
не содействовали, но всячески препятство¬
вали попыткам французских военных экспе¬
диций подойти с территории Эфиопии к Ни¬
лу и овладеть верхней частью Нильской до¬
лины.
Статья Сэндерсона — результат исследо¬
вания ценных источников (в том числе впер¬
вые используемых документов из суданских
архивов) —отличается новизной постановки
одной из интереснейших проблем — внеш¬
ней политики независимого африканского
государства в условиях активного настунле-
ния .империалистов в Африке. Выводы авто¬
ра убеждают читателя в том, что проблема
единения африканских стран «а антиимпе¬
риалистической основе, волнующая ныне
умы передовых государственных деятелей
стран Африки, имеет глубокие исторические
корни.
В.	А. Трофимов
Буржуазный ученый о борьбе
английских горняков
«History Today». London. 1964, June,
pp. 418—426.
Статья У. Чалонерэ «Британские горняки
и угольная промышленность между двумя
мировыми войнами» посвящена одной из
центральных проблем английского рабочего
движения новейшего времени. По истории
горняков — авангарда английских трудя¬
щихся — в политической и экономической
борьбе написано немало исследований
(из них по праву лучшее принадлежит перу
историка-коммуниета Пейджа Арнота). Тем
большее удивление вызывает статья Чало-
13. «Вопросы истории» Λ* 1.


194
Историческая наука за рубежом
нера, трактующего столь важную тему с по¬
зиций, весьма далеких от объективного на-
уч'ного анализа.
Чалонеру не удается вскрыть основные
причины упадка угольной промышленности
Англии в рассматриваемое время. Вне поля
зрения автора остаются экономические кри¬
зисы ] 920—1922 и 1929—1933 годов. В про¬
тивовес общеизвестным данным он утвер¬
ждает, что «иллюзия о процветании» не бы¬
ла рассеяна вплоть до 1924—1926 годов.
Период, последовавший за всеобщей стач¬
кой 1926 г., фактически не анализируется
автором, если не считать отдельных, как
правило, второстепенных, ссылок на собы¬
тия упомянутых лет.
Чалонер приводит ряд фактов й цифр,
которые свидетельствуют о значительной
раздробленности горнодобывающих пред¬
приятий, о слабой экономической эффектив¬
ности мелких шахт, о низком уровне меха¬
низации английской горной промышленности
в сравнении с промышленностью США и
многих европейских стран. Такие данные
могли бы стать основой для выводов о 'при¬
роде социальных конфликтов между пред¬
принимателями и более чем миллионной ар¬
мией рабочих-шахтеров. Однако Чалонеру
они служат главным образом для оправда¬
ния политики шахтовладельцев по сниже¬
нию заработной платы и увеличению рабо¬
чей недели горняков. Что касается борьбы
горняков, то автор, видимо, понимает ее как
деятельность тред-юнионистов и лейбори¬
стов, попавших в палату общин в качестве
представителей рабочего класса. Им Чало¬
нер уделяет значительно больше внимания,
нежели, например, Федерации горняков. Но
и в данном случае разлагающее влияние
прислужников буржуазии на движение ан¬
глийских шахтеров не вскрыто, их действия
взяты под безоговорочную защиту.
Еще очевиднее данная линия «анализа»
исторических фактов проводится в статье,
когда речь идет о защите политики прави¬
тельственных кругов. Наиболее показатель¬
на в этом плане характеристика предприня¬
того в 1921 г. возврата угольных копей част¬
ным владельцам после периода трехлетнего
государственного контроля над ними. Этот
шаг, совершенный накануне массовой стач¬
ки, означал, что горняков отдавали на пол¬
ный произвол предпринимателей, осуще¬
ствлявших жестокое наступление на жизнен¬
ные права трудящихся. Чалонер защищает
эту меру, считая ее вынужденной, вызван¬
ной «внезапным» концом послевоенного про¬
мышленного бума.
Обойдена молчанием массовая стачка
шахтеров в октябре 1920 г., подавленная с
помощью оружия и введения чрезвычайных
законов. Ничего не говорится и о так на¬
зываемой «черной пятнице»—предательстве
со стороны лидеров тред-юнионов и лейбо¬
ристской партии горняков, выступивших
весной 1921 года. Чалонер фальсифицирует
значение героической битвы горняков и
всего -рабочего класса Англии в 1926 г., го¬
воря, что стачка не была всеобщей и что
якобы вследствие «негибкой тактики» горня¬
ков ах отказывались поддерживать даже
недавние горячие сторонники. Автор пытает¬
ся отвлечь внимание читателя от важнейших
событий всеобщей стачки. История «Нот¬
тингемской ассоциации» предателя Дж.
Спенсера, которому удалось заставить го¬
лодных горняков Ноттингема прекратить
борьбу раньше, чем это сделала основная
масса шахтеров, изложена куда подробнее
всеобщей стачки и в отличие от несравнимо
более важных событий прослежена вплоть
до конца 30-х годов. Напрасно было бы
искать в статье данные об участии горня¬
ков в борьбе безработных, о знаменитых
«голодных походах» 30-х годов и выступле¬
ниях трудовой Англии против фашизма и
угрозы войны. Обозва® «сбродом» горнора¬
бочих—участников тред-юнионистского дви¬
жения 30-х годов, Чалонер считает, по-ви¬
димому, свою задачу выполненной.
А. Н. Байкова
Еще к вопросу о теории
«предохранительного клапана»
•^Agricultural History». Washington.
Vol. XXXVIII. 1964, № 1, pp. 47—50.
Почти полвека господствовала в амери¬
канской буржуазной историографии тэрне-
рианская теория «предохранительного кла¬
пана». Сторонники ее утверждали, что де¬
пролетаризация значительной части рабо¬
чих, превращавшихся в середине XIX в. в
фермеров в результате освоения земель
Запада, обеспечивала высокий уровень за¬
работной платы и, «спуская пары социаль¬
ного недовольства», предотвращала фор¬
мирование классового сознания американ¬
ского пролетариата. В 30—40-х годах груп¬
па историков США (К. Гудрич и С, Дэви-
сон, Ф. Шэннон, М. Кэйн, К. Дэнхоф и др.)
выступила с опровержением этих утверж¬
дений, Аргументация критиков была убе¬
дительной. Однако, поскольку старая тео-


Историческая наука за рубежом
195
я способствовала сохранению мифа об
сключи тел ьн ости» США, консервативные
уги американских историков пытаются
рмуть ее к жизни.
Статья Г. М. Литтлфильда в американ-
эм журнале по аграрной истории являет-
ответом на такого рода попытки реакцп-
ной историографии, в частности на ста-
ю Э. фон Хардрофф, помещенную «я стра¬
нах того же издания в июле 1962 года,
тор убедительно вскрывает несостоятель-
сть претензий на «воскрешение» теории
редохранительного клапана». Он показы-
гт, что .вместо научной аргументации ее
эроН'Н-ик-и применяют ловкое маневрирова-
е. Подлинный предмет дискуссии о «пре-
хра-н »тельном клапане» — вопрос о воз-
йствии «окрестьянивания» рабочих на
овень заработной .платы и формирование
аесового сознания американского проле-
)иата—они подменяют общим вопросом
социально-экономических переменах, ко¬
ше произошли .в США под влиянием
шиггия «области дешевых земель и ре-
JCOB».
^втор приводит материалы Ф. Шэннона,
сазавшего, что переселение с ферм в го-
ia было более сильным, нежели в обрат-
ч направлении, и что в промышленные
ггры прибывало намного больше имми-
IHTOB, чем на Запад. Жизненный уро-
:ь американских рабочих менялся в раз-
шые периоды истории США. Литтлфильд
гводит ряд источников, свидетельствую-
X, что во второй половине XIX в. — во¬
ней утверждениям сторонников теории
едохранительного клапана» — произо-
о снижение жизненного уровня амери-
юких рабочих.
1иттлфильд доказал полную несостоя-
ьность предпринятой Э. фон Хардрофф
;ытки реабилитировать теорию «предо-
нительното клапана». К1 сожалению, он
проявил той же последовательности в
пике самой теории. Его а-ргум-енты прямо
.водили к выводу, что миграция на За-
не могла обеспечить высокий уровень
аботной платы, поскольку иммиграция
sa океана и пролетаризация фермерства
[А создавали превышение предложения
да над спросом. Но Литтлфильд такого
ода не делает. Не говорит он также ни
езработице и .пауперизации, ставших еще
3-х годов прошлого столетия серьезным
;тором социальной жизни США, ни о
, что перемещение на Запад не было
ацеей, спасавшей безработных и паупе-
, поскольку создание фермерского хозяй¬
ства в этой части страны требовало значи¬
тельных средств. Переселенец без средств
на Западе вынужден был работать по най¬
му, оставаясь конкурентом промышленного
пролетария на рынке рабочей силы.
М. В. Демиховский
Находки новых рунических
надписей в Норвегии
$ Viking. Tidsskrift for norr-en
arkeologt». Oslo. 1964, Bd. XXVII,
s. 5—53.
Начиная с периода раннего средневековья
Берген· был одним из крупнейших .городских
центров Норвегии. На протяжении несколь¬
ких столетий здесь существовало подворье
ганзейских купцов, цепко державших в сво¬
их руках норвежскую внешнюю торговлю.
Большая часть домов немецкого купечества
сгорела но время пожара 1955 года. В на¬
стоящее время на месте подворья ведутся
археологические раскопки. Среди разнооб¬
разных находок особый интерес представля¬
ют многочнеленные дощечки и другие пред¬
меты (иногда изделия из кости), на кото¬
рых вырезаны надписи, сделанные руниче¬
скими знаками («младшими рунами»). Ста¬
тья норвежского ученого А. Льестеля содер¬
жит .предварительный обзор этих надписей,
которые, вне сомнения, еще долго будут
предметом .пристального исследования исто¬
риков, лингвистов и литературоведов. До
находок а Бергене в Норвегии было извест¬
но всего около 600 надписей «младшими ру¬
нами», рассеянных по многим районам
страны и датировавшихся от IX до XIV ве¬
ка. Теперь их число возросло сразу до ты¬
сячи. 400 бергенских надписей относятся к
XII—XIV векам. Их изучение может про¬
лить свет на самые различные стороны
жизни средневековых норвежцев.
Многие надписи отражают экономическую
жизнь средневекового Бергена. Около 80 до¬
щечек выполняли роль своего рода знаков
собственности или этикеток: их, по-нидимо-
му, втыкали в тошар или привязывали к
нему, и на них вырезали имя владельца.
Преобладают норвежские имена, но немало
немецких; одно имя предположительно при¬
надлежит жителю острова Готланда. Не¬
сколько надписей свидетельствуют о денеж¬
ных сделках, иногда па довольно значитель¬
ные суммы, и· об уплате налогов. Вместе с
именем владельца в ряде случаев упоми¬
нается и его прозвище или указывается


196
Историческая наука за рубежом
профессия («чеканщик монет», «кузнец»).
Встречаются дощечки, содержащие целые
послания. Отдельные письма, очевидно, бы-
ли тайными: вырезанная по дереву надпись
скрывалась под слоем воска. В одном пись¬
ме говорится о трех норвежцах-пивоварах
и торговцах рыбой, которые был» компань¬
онами и вели свои коммерческие дела сооб¬
ща. Автор этого письма жалуется на встре¬
тившиеся ему трудности, что, по мнению
А.	Льестеля, связано с начавшимся на ру¬
беже XIII и XIV вв. упадком бергенской
торговли.
Надписи на дощечках касаются также
идеологических, политических, религиозных,
этических воззрений средневековых берген¬
цев. Многие из них содержат всякого рода
магические формулы, заклинания, обраще¬
ния к потусторонним силам, причем не толь¬
ко к христианским святым, но и к древне¬
скандинавским божествам. На некоторых
дощечках надписи вырезаны особыми тай¬
ными рудами и сопровождаются изображе¬
ниями человеческих фигур и лиц. Дощечки
с таким» текстами служили амулетами.
Древние рунические письмена из Бергена
еще раз доказывают, что даже в период
наибольшего могущества католицизма в
Скандинавии сохранялись многие пережит¬
ки языческих верований.
Немало надписей — сугубо личного свой¬
ства. В нескольких случаях письмена любов¬
ного содержания представляют собой про¬
изведения окальдической поэзии, широко
распространенной «и скандинавском Севере
в равнее средневековье. Другие стихотвор¬
ные (аллитерированные) надписи близки
по строю и метрике древнеислашдоким эпи¬
ческим песням о богах и героях («Старшая
Эдда»), Эти надписи представляют особый
интерес, ибо до находок в Бергене поэтиче¬
ские тексты в рунических надписях в Нор¬
вегии встречались очень редко. Бергенские
стихотворные надписи свидетельствуют о
живучести устной поэтической традиции в
средневековой Норвегии вплоть до XIV ве¬
ка. Эддическая поэзия не была исключи¬
тельным достоянием одних лишь исландцев.
По мнению А. Льестеля, оживленные связи
между Исландией и Норвегией нужно при¬
нимать во внимание в большей мере, чем
это делалось до с»х пор. В обеих странах,
пишет он, была в тот период одинаковая
культурная среда. Несмотря на немецкое
засилье и импульсы, шедшие с континента
Европы, жители средневекового Бергена со¬
храняли жйвую древнескандинавскую куль¬
турную традицию.
Надписи на дощечках, найденных в Бер¬
гене, имеют параллель, пожалуй, лишь в
новгородских берестяных грамотах.
А.	Я. Гуревич
Новые материалы о пунийской
колонизации Сардинии
«Studi semitici». Roma. 1964, № 11,
pp. 11—99.
Совместная экспедиция Римского универ¬
ситета и Управления древностей Кальяри
произвела раскопки холма Монте Сира и
(Сардиния). Подробный отчет о них содер¬
жит статья итальянских ученых Ф. Барре-
ка и Дж. Гарбини «Монте Си-ран». Раскоп¬
ки позволили уточнить ряд деталей исто¬
рии «финикийской колонизации Сардинии и
тем самым пролили новый свет на плохо
изученную из-за скудости источников
историю международных отношений в За¬
падном Средиземноморье первой половины
I тысячелетия до н. э.
Исследователи обнаружили остатки сте¬
ны, частично сложенной из массивных ка¬
менных блоков без применения вяжущих
веществ; остатки здания; тофет (место, где
совершались жертвоприношения, возможно,
человеческие); храм, построенный по плану,
совпадающему с -планом ханаанейских хра¬
мов II тысячелетия до н. э. (вестибюль,
средний зал, «святое святых»); некрополь с
погребальными камерами. Интересна най¬
денная здесь керамика, наиболее ранние
образцы которой датируются VII—VI, а
наиболее поздние — III—I вв, до н. э. Су¬
ществование поселения Монте Сираи отно¬
сится к VI—I вв. до н. э.
Авторы отмечают близость планировки
храма, строительной техники и ранней кера¬
мики к восточнофиникийским образцам, а
также к археологическим материалам из
Сулха и констатируют отсутствие прямых
аналогий с Карфагеном. Исходя из этого,
они. утверждают, что поселение Монте Си¬
рии возникло до начала карфагенской экс¬
пансии в Сардинию; оно представляло со¬
бой колонию, основанную Сулхом как аван¬
пост при его продвижении .в глубь острова,
(Насколько 'известно, пунийское поселение
Монте Сираи — единственное, находящееся
вдали от морского побережья, в глубине
Сардинии.) Однако, с нашей точки зрения,
нет достаточных оснований полностью
исключать какое бы то ни было влияние
карфагенской политики на положение в


Историческая наука за рубежом
197
Сардин«и уже в первой половине VI в.
до н. э., как это делают авторы. О глубокой
заинтересованности Карфагена в делах Сар¬
динии свидетельствуют не только походы
Маговидов, но и датируемый предположи¬
тельно серединой VI в. до н. э. поход Мал-
ха на этот остров. Хотя поход и закончился
неудач-но, он не мог быть изолированным
явлением в политике Карфагена. По-види¬
мому, более правильно было бы предполо¬
жить, что за экспансией Сулха (если при¬
нять гипотезу, выдвинутую авторами) скры¬
валась захватническая политика Карфаге>1а,
пытавшегося утвердить свое влияние на
острове не только путем непосредственной
интервенции, но и с помощью старинных
финикийских центров в Сардинии.
Особый интерес представляют посвяти¬
тельные стелы и терракоты, мастерский
искусствоведческий и источниковедческий
анализ которых выполнил Дж. Гарбини·,
К сожалению, какие-либо надписи в Монте
Сираи пока не обнаружены. Среди посвя¬
тительных стел широко распространены
изображения богини Тиннит, что, безуслов¬
но, свидетельствует о значительном влия¬
нии в Монте Сирая карфагенской культу¬
ры. Кстати, цам представляется неправиль¬
ным сохранение традиционного произноше¬
ния имени этой богини («Танит»), .на чем
настаивает Дж. Гарбини, вопреки данным
надписей из ал-Хофры, которые засвиде¬
тельствовали произношение «Тиннит». Зна¬
чительную часть стел составляют памятники
«еги,птизирующего» стиля. Бллзкая по сти¬
лю неопубликованная стела, не содержа¬
щая, правда, надписи, имеется и в собра¬
нии Государственного Эрмитажа в Ленин¬
граде.
И. Ш. Шифман
О ранних плаваниях вокруг
Африки
«Revue philosophique de la France et
de Гétranger·». Paris. 1963, № 2,
pp. 199—222.
Многие вопросы истории поисков мор¬
ского пути в Индию вокруг африканского
континента являются до сего времени не
решенными. К числу их относится и вопрос
о достоверности путешествий Эвдокса (из
Кизика) в Индию из Египта и в Индию
вокруг Африки (конец II — начало I в. до
н. э.). Расхождения в этом вопросе нача¬
лись, как известно, еще в античную эпоху.
Крупнейший представитель «математиче¬
ской географии» Посидоний не сомневался
в достоверности этих путешествий. Но
Страбон в своей «Географии» решительно
критикует за это Посидония, а путешествия
Эвдокса объявляет не заслуживающим до¬
верия вымыслом. Интересные соображения
по этому, дискуссионному и в наше время
вопросу содержатся в статье М. Лаффранк
«Посидоний, Эвдокс из Кизика и плавание
вокруг Африки»,
Всесторонне рассмотрев данные источни¬
ков, автор приходит к верному, с нашей
точки зрения, выводу, что теоретическая
база, служившая основой попыток Эвдок¬
са. заключалась во взгляде на «океан» как
поток, окружающий со всех сторон насе¬
ленный людьми остров, под которым пони¬
мались известные античным географам ча¬
сти Евро-афро-азиатского материка. Эти
взгляды, впервые встречающиеся еще у
Гомера, получили особенное распростране¬
ние в эллинистическую эпоху, когда по¬
ходы Александра Македонского открыли
для греков Индийский океан, а падение
Карфагенской державы дало доступ в Ат¬
лантику. Широкое развитие морских путе¬
шествий в эту эпоху не подлежит сомне¬
нию. Некоторые путешествия того времени,
казавшиеся в античную эпоху легендарны¬
ми (в частности, путешествие Питея Мас-
салиота в северных морях), признаются
современной наукой в значительной мере
доказанными. Одним из подобной серии
путешествий, говорит автор, было и путе¬
шествие Эвдокса.
Рассматривая экономические предпосыл¬
ки путешествия Эвдокса, Лаффранк спра¬
ведливо замечает, что и сам исследователь
и лица, поддержавшие его в снаряжении
экспедиции, готовили эскадру Эвдокса не
для проверки правильности теории «океа¬
на потока», а исходили из огромного зна¬
чения восточной торговли (с Индией и
Египтом). Экспедиция, полагает автор, бы¬
ла создана для того, чтобы найти новый
свободный путь в Индию из Средиземно¬
морья, так как возникновение Парфянского
государства ослабило сухопутные связи
Средиземноморья с Индией. Как и ряд
историков Запада, он считает парфян ко¬
чевниками, разрушившими старые торго¬
вые центры и прервавшими древние тор¬
говые пути. Этот взгляд, в корне неверный,
опровергнутый многими работа'ми, в том
числе работами советских археологов, до¬
казавших наличие высокой самобытной
культуры у парфян, противоречит и фак¬


198
Историческая наука за рубежом
там, связанным с развитием торговли. Ведь
именно при парфянях создается «великий
шелковый путь» (из Средиземноморья в
Китай через парфянские владения). Дело
здесь, с нашей точки зрения, заключается
не в том, что торговля по северному пути
прекратилась, а в том, Что торговые слои
Греческих городов Средиземноморья стре¬
мились миновать иосредников-парфян, ли¬
шавших греков значительной доли при¬
были.
Вызывает возражения и тезис автора,
что одним из организаторов экспедиции
было египетское правительство. Птолемеев¬
ский Египет имел связи с Индией через
Красное море и Индийский океан и в орга¬
низации экспедиции Звдокса был не заин¬
тересован. Нуждалось же в прямой связи
с Индией греческое купечество островных
центров Эллады, поскольку в Египте су¬
ществовала правительственная монополия
на все восточные товары. Таким образом,
попытку Эвдокса правомернее рассматри¬
вать как следствие усилий каких-то групп
греческого купечества, заинтересованных в
прямых связях с Востоком.
Г. Л, Кошеленко
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ *
«Археографический ежегодник за 1957—
1962 гг.». Под ред. М. Н. Тихомирова, М,
1958—1963. 6 т. Рец.: Zöllner W.—
«Zeitschrift für	Geschichtswissenschaft».
Berlin. 1964, Hf, 5, S. 851—856.
Батов П. И. В походах и боях. М.
1962.	Пер, на польск. яз.: Warszawa. 1963.
Рец.: Sulewski W. — «Nowe ksiqzki».
Warszawa. 1964,	№ 14. s. 598—599.
Вернадский В. H. Новгород и новго¬
родская земля	в XV веке. М.-Л.
1961.	395 стр. Рец.:	Johan¬
sen Р. — «Hansische Geschichtsblätter».
Köln—Graz. 1962, Hf. 1, S. 210-211.
Буссов K.	Московская хрони¬
ка. 1584—1613.	(Нем. текст и рус,
перевод) . М.-Л.	1961.	400 стр. Рец.:
Johansen Р. — «Hansische Geschichts¬
blätter». Köln—Graz. 1963, Jg. 81, S. 252,
Гер шов 3. M. «Нейтралитет»
США в годы	первой мировой вой¬
ны. М. 1962.	244 стр. Рец.:
Giertz H. — «Zeitschrift für Geschichts¬
wissenschaft». Berlin. 1964, Hf. 5, S. 895.
Гольдберг Д. И. Внешняя политика
Японии в 1941 — 1945 it. М. 1962. 384 стр.
Рец.:	Giertz H.— «Zeitschrift für Ge¬
schichtswissenschaft». Berlin. 1964, Hf. 6,
S. 1094.
Дорошенко В. В. Очерки аграр¬
ной истории Латвии в XVI ве¬
ке. Рига. 1960.	325 стр. Рец.:
Johansen Р. — «Hansische Geschichts¬
blätter». Köln-Graz. 1962, Hf. 1, S. 215.
3 а оз e река я E. И. Рабочая сила и
классовая борьба на текстильных мануфак¬
турах России в 20—60 гг. XVIII в. М. 1960.
* Перечень рецензий составлен сотрудника¬
ми Сектора науки Фундаментальной биб¬
лиотеки общественных наук АН СССР по
журналам, поступившим в ФБОН в тече¬
ние октября 1964 года.
450 стр. Peu.:W о j t о w i с г J.— «Roczniki
dziejôw spolfccznych i gospodarczych»,
Poznan. 1964, rok 1963, s. 302—304.
«Испанский народ против фашизма
(1936—1939)». Сб. статей. М. 1963.493стр.
Рец: Uribes E. — «Studii. Revistä de
istorie». Bucureçti. 1964, № 3, p. 645—650.
«История Великой Отечественной
воины Советского Союза. 1941—1945».
Т. 2. М. 1961. Пер. на нем. яз.:	Berlin.
1963. Рец.: Schmiedel К. — «Zeitschrift
für Geschichtswissenschaft». Berlin. 1964,
Hf. 6, S. 1092.
Киняпина H. C. Внешняя политика
России первой половины XIX в. М. 1963.
288 стр. Рец.:	Heller 1. — «Zeitschrift
für Geschichtswissenschaft». Berlin. 1964,
Hf. 5, S. 892.
Косминский E. A. Историография
средних веков, V в. — середина XIX в.
Лекции. М. 1963.	430 стр. Рец.:
I.	J. К. — «Hist, casopis». Bratislava.
1964, № 3, s. 423—424. 2. Krause H. —
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft»,
Berlin. 1964, Hl. 5, S. 881. 3. Serejski
M. H. — «Kwartalnik hist.». Warszawa.
1964, Xs 3, s. 777—778.
Кузнец Ю. Л. Вступление США во
вторую	мировую	войну.	М. 1962. 290	стр.
Рец.:	Hass G, —	«Zeitschrift	für
Geschichtswissenschaft». Berlin. 1S64. Hf.
6, S. 1093.
Кулиш В. M. Второй фронт. Операции
в Западной Европе в 1944—1945 гг. М. 1960.
476 стр. Peu.: Girault R. Opinion sovié¬
tique sur le Second Front. «Revue d’histoire
de la	deuxième	guerre	mondiale».	Paris.
1964, № 55, p. 109— 110.
Лиги X. Положение и классовая борьба
эстонского- крестьянства в начале Ливон¬
ской	войны	(1558—1561	гг.).	Тал¬
лин. 1961.	474	стр.	На эст. яз. Ред.:


Историческая наука за рубежом
199
Johansen Р. — «Hansische Geschicht^-
blätter». Köln—Graz. 1962, Hf. 1, S. 215.
Маркина В. A. Магнатское поместье
Правобережной Украины второй по¬
ловины XVIÏI в. Киев. 1961. 236 стр. Peu.:
Baronowski В. — «Roczniki dziejöw
spolecznych i gospodarczych». Poznan. 1964,
rok 1963, s. 212-215.
«Международные связи России до XVII
века». Сб. статей. М. 1961. 580 стр. Рец.:
Johansen Р. — «Hansische Geschichts¬
blätter». Köln-Graz. 1963, Jg. 81, S. 250—
251.
Миль си а я Л. Т. Очерки из истории
деревни в Каталонии X—XII вв. М. 1962.
154 стр. Рец.:	W i е ! g о s z Zb.
«Roczniki hist.». Poznan. 1964, r. 30,
s. 218—222.
M и ш к о Д. I. Сошально-еконохпчт
умови фармування украГнсько! народностк
(Становище селян i антифеодальна рухи
на Укра!ж в XV—першш половит XVI
ст.). Khïb. 1963.	292 crop. Peu.:
Schiller K. J. — «Zeitschrift für
Geschichtswissenschaft». Berlin. 1964, Hf. 5,
S. 891.
Не чай Ф. M. Рим и италики. Минск.
1963. 194 стр. Рец.:	Härtel G.— «Zeit¬
schrift für Geschichtswissenschaft». Berlin.
1964, Hf. 5, S. 885—886.
«Новгородский исторический сборник».
Вып. 10. Новгород. 1962.	279 стр. Реп.:
Johansen Р. — «Hansische Geschichts¬
blätter». Köln-Graz. 1963. Jg. 81, S. 251.
«Переднеазиатский сборник». Вопросы
хеттологии и хурритологии. М. 1961. 605
стр. Рец.:	Zgusta L. — «Archiv
orientalni». Praha. 1964, № 3. S. 452—
453.
Полянский Ф. Я. Городское ремесло
и мануфактура в России XVIII в. М. 1960.
200 стр. Рец.: Johansen Р. — «Han¬
sische Geschichtsblätter». Köln-Graz. 1962,
Hf. 1, S. 213.
Попе ль Н. К. Танки повернули на За¬
пад. М. 1960. Пер. на нем. яз.: Berlin. 1964.
Рец.: Groebler О. — «Zeitschrift für Ge¬
schichtswissenschaft». Berlin. 1964, Hf. 6.
S. 1092—1093.
Розанов Г. Л. Последние дни Гитле¬
ра. М. 1961. Пер. на нем. яз.: Berlin. 1963.
Рец.; Scheel К. — «Zeitschrift iür
Geschichtswissenschaft». Berlin. 1964, Hf. 6,
S. 1094.
«Русско-шведские экономические отноше¬
ния в XVII веке». Сб. документов. М.-Л.
1960. 654 стр. Рец.:	Johansen Р. —
«Hansische Geschichtsblätter». Köln-Graz.
1962, Hf. 1, S. 212.
«Славяно-германские исследования». Сб.
статей.	М.	1963 .	443	стр.	Рец.:
Wrôblewski Т. S. — «Przeglrid
zachodni». Poznan. 1964, № 3, s. 185—187.
«Славяно-германские отношения». Сб.
статей.	М.	1964.	295	стр.	Рец.:
Kozenski J. — «Przegl^d zachodni».
Poznan. 1964, № 3, s. 183—185.
«Смоленские грамоты XIII—XIV ве¬
ков».	М.	1963.	139	стр.	Рец.:
Dickenmann E. — «Welt	der Slaven».
Wiesbaden. 1964, Hf. I, S. 98—99.
«Советская историческая наука от XX к
ХХП съезду КПСС». М. 2. М. 1963. 318 стр.
Peu.: J. К. — «Hist, casopis». Bratislava.
1964, №3, s. 421—422.
Станиславская A. M. Русско-анг¬
лийские отношения и проблемы Средизем¬
номорья (1798—1807). М. 1962. 503 стр.
Рец.: Skowronek J. — «Przeglgd hist.».
Warszawa. 1964, № 3, s. 522—527.
Тодорский А. И. Маршал Ту¬
хачевский. М. 1963.	93 стр.	Рец.:
K. Z. — «Historie a	vojenstvi».	Praha.
1964, j\b 4, s. 679—681.
Ф e д ю н и н с к и й И. И. Поднятые по
тревоге. М. 1961. Пер. на польск. яз.:
Warszawa. 1964. Рец.: — «Wojsko ludowe».
Warszawa. 1964, Лз Ю, s. 75.
Фомин В. Т. Агрессия фашистской
Германии в Европе,	1933—1939	гг. М.
1963, 640 стр. Рец.: Giertz H. — «Zeit¬
schrift für Geschichtswissenschaft». Berlin.
1964, Hf. 6. S. 1088—1089.
Хорошкевич A. Л. Торговля Вели¬
кого Новгорода с Прибалтикой и Запад¬
ной Европой в XIV—XV веках, М. 1963.
365 стр. Рец.: Во guck а М. — «Kwartal-
nik hist.». Warszawa. 1964, № 3, s. 789—
792.
Шушарин В. П. Крестьянское восста¬
ние в Трансильваиии (1437—1438 гг.). М.
1963.	226 стр. Peu.:	Demény L. —
«Studii. ReVistâ de îstorie». Bucureçti. 1964,
№ 3, p. 639—645.
Я и и н В. Л. Новгородские посадники. М,
1962. 387 стр. Рец.: Johansen Р. —
«Hansische Geschichtsblätter». Köln-Graz.
1963, Jg. 81. S. 251.


200
Историческая наука за рубежом
Хроника научной жизни
НАУЧНЫЕ СЕССИИ В СВЯЗИ С ДВАДЦАТИЛЕТИЕМ
НАРОДНОЙ РУМЫНИИ
23 августа 1964 г. румынский народ и
прогрессивные силы мировой общественно¬
сти торжественно отметили 20-ю годовщину
со дня освобождения Румынии от немецко-
фашистского ига. Этой важной дате бы¬
ла посвящена юбилейная сессия Великого
Национального собрания Румынской Народ¬
ной Республики. 22 августа 1964 г. в зале
Дворца РНР собрались депутаты, члены
ЦК РРП и правительства, руководители
центральных учреждений и общественных
организаций, передовики производства, ве¬
тераны рабочего движения, генералы и офи¬
церы, деятели науки, культуры и искусства,
зарубежные гости, румынские и иностранные
корреспонденты. В президиуме Собрания на¬
ходились члены Политбюро ЦК РРП и пра¬
вительства, члены партийно-правительствен¬
ных делегаций Советского Союза и других
братских стран. Сессию открыл председа¬
тель Великого Национального собрания Ру¬
мынии Штефан Войтек. Доклад о 20-й го¬
довщине освобождения Румынии от фашист¬
ского ига сделал первый секретарь ЦК РРП,
председатель Государственного совета Ру¬
мынской Народной Республики Георге Геор-
гиу-Деж К Юбилейная сессия Великого На¬
ционального собрания, прошедшая в обста¬
новке всенародного торжества, показала не¬
рушимое единство румынского народа, Ру¬
мынской рабочей партии и правительства.
Массовые народные собрания и митинги
на предприятиях и в учреждениях по слу¬
чаю 20-й годовщины освобождения страны
от фашистского ига прошли в Бухаресте,
Яссах, Клуже, Плоешти, Хунедоард, Галаце
к других городах страны 2. Выступавшие го¬
ворили о борьбе румынского народа за сво¬
боду и национальную независимость, о за¬
мечательных успехах трудящихся в деле
строительства социализма.
В честь знаменательной даты Государст¬
венный совет Румынской Народной Респуб¬
лики своим декретом учредил медаль «20-я
Годовщина Освобождения Родины». Этой
медалью награждаются румынские гражда¬
не, имеющие особые заслуги в деле строи¬
тельства социализма в РНР 3.
По случаю 20-й годовщины существования
свободной Румынии Государственный совет
Румынской Народной Республики удостоил
6 человек звания «Герой Социалистического
Труда Румынской Народной Республики»;
более 7 тыс. человек наградил орденами и
7 500 человек—медалями. Это лучшие люди
страны. Среди получивших правительствен¬
ные награды находятся видные деятели
партии и правительства, первые секретари
обкомов партии, работники центральных ве¬
домств, руководители местных партийных и
государственных органов, передовики щю-
изводства и труженики социалистических
полей, работники культуры и искусства, ру¬
ководители общественных организаций 4.
Одновременно этой дате были посвящены
две научные сессии Академии РНР, в рабо¬
те которых приняли участие академики,
члены-корреспонденты, сотрудники академи¬
ческих учреждений и Института истории
партии при ЦК РРП, а также профессор¬
ско-преподавательский состав Высшей пар¬
тийной школы (ВПШ) имени Шт. Георгиу
и другие работники науки и культуры.
Основная тема работы первой сессии,
прошедшей 2—3 июля 1964 г.,—«Марк¬
сизм-ленинизм и румынская научная
мысль». С докладами выступили президент
Академии акад. И. Мургулеску («Роль
науки в социалистическом обществе»), акад.
М. Р а л я («Противоречие между марксист¬
ско-ленинской и современной буржуазной
философией»), член-корр. Академии
Р. Молдован («Научная база строитель¬
ства социалистической экономики в РНР»),
акад. К. И о я е с к у-Г у л и а н («Значение
прогрессивных традиций социально-фило¬
софской мысли в Румынии»), член-корр.
Академии И. Рахмут («Марксистская
экономическая мысль и критика современ¬
ной буржуазной политической экономии»),
акад. А. О цетя («Марксистская интерпре¬
тация истории нашей родины»), член-корр.
Академии К. Мурджеску («Идея инду¬
стриализации в экономической мысли Ру¬
! Текст доклада см. в газетах «Правда»,
23 августа 1964 г.; «Scînteia», 23.VIII. 1964.	3	«Scînteia»,	20.VIII.1964.
2 «Scînteia», IS, 20.VIII.1964.	4	«Scînteia»,	21.VIII.1964.


Историческая наука за рубежом
201
мынии»), член-корр. Академии А. Дима
(«Развитие литературы в годы Народной
власти»), Л. Такаш («Развитие права и
юридической науки в РНР»), Е. Ху тира
(«Роль и значение экономических связей
между социалистическими странами»),
В.	Роман («Аспекты развития современ¬
ной научно-технической революции в между¬
народном плане и в РНР»), А. Посеску
(«Критика социологических и философских
течений в Румынии до 1944 г. и в годы На¬
родной власти»), Н. Беллу («Значение и
смысл духовной свободы и традиции нашей
революции») и другие ученые5.
Вторая научная сессия состоялась 19 ав¬
густа. Участники сессии заслушали доклад
акад. И. Мургулеску «Итоги научных
исследований Академии РНР в годы Народ¬
ной власти». Затем многие ученые выступи¬
ли с сообщениями об успехах и перспекти¬
вах развития науки 6.
Большая научная сессия была организова¬
на 29—30 июня ВПШ имени Шт. Георгиу
и Институтом истории партии при ЦК РРП.
На сессии присутствовали профессора и
преподаватели вузов, а также сотрудники
научно-исследовательских институтов и Дру¬
гие работники идеологического фронта 7. На
пленарном заседании было сделано два
доклада. С первым («Историческое значение
вооруженного восстания в августе 1944 г.»)
выступил директор Института истории пар¬
тии Ион Π о п е с к у-П у ц у р ь. Второй
(«Научная политика Румынской рабочей
партии в деле строительства социализма»)
сделал ректор ВПШ Г. К о м а р т и н. Даль¬
нейшая работа сессии развернулась в сек¬
циях: исторической, философской и эконо¬
мической.
На исторической секции прочитаны следу¬
ющие доклады: «Вклад комитетов Единого
рабочего фронта на предприятиях в подго¬
товку вооруженного восстания в августе
1944 г.» (К. Б а р б у и В. И о н е с к у),
«Роль действовавших под руководством
РКП масс в установлении и консолидации
Народной власти» (Н. Голдбергер),
«Борьба РКП за организацию рабочего клас¬
са после победы вооруженного восстания в
августе 1914 г.» (В. А в р а м е с к у, И. Г а в-
р и л э и H. Т у р т у л я н у), «Историогра¬
фия рабочего движения cl944 r. no 1964 г.»
(Т. Г е о р г е с к у), «Борьба масс за овла¬
5 «Analcle Institutului de istorie a parti-
dului de pe lîngâ C.C. al P.M.R.», 1964,
№ 3, pp. 142—143.
6 «Scînteia», 20.VIIÎ. 1964.
7 «Analele...», 1964, Na 3, pp. 140—142.
дение примериями и префектурами с 23 ав¬
густа 1944 г. по 6 марта 1945 г. и роль этой
борьбы в установлении демократического
правления» (Г. Мол до в я ну, А. Вар-
гида и С. Цеку), «Политика РКП в
отношении кулачества во время борьбы за
осуществление аграрной реформы в 1944—
1945 гг.» (М. Фэту и И. Л у п е с к у),
«Борьба масс под руководством РКП за
восстановление экономики страны в период
подготовки Национальной конференции
РКП в 1945 г.» (Η. П етр я и у, J1. Г э й-
к э, А. К а к о в я н у ) и др.
Определенный интерес для исторической
науки представляют и доклады, сделанные
на философской и экономической секциях.
Двадцатую годовщину свободной Румы¬
нии отметили также Главная военная ака¬
демия и Высшая военная школа офицеров.
29 июля ими была созвана совместная на¬
учная сессия, на которую они представили
такие доклады: «Двадцать лет с момента
освобождения Румынии от фашистского
ига»; «Из истории антифашистской борьбы
рабочих-нефтяников под руководством
РКП в 1934—1944 гг.»; «Действия рабочих
добывающей и военной промышленности
под руководством РКП по подрыву гитле¬
ровского фронта»; «Августовское воору¬
женное восстание 1944 г. в литературе»;
«Создание и развитие материально-техни¬
ческой базы социализма как основа изме¬
нений в структуре экономики РНР»; «По¬
литика РРП, направленная на гармониче¬
ское развитие всех районов страны»; «Мо¬
рально-политическое единство народа и пар¬
тии как движущая сила развития страны
по пути завершения строительства социа¬
лизма»; «Творческое применение РРП мар¬
ксистско-ленинского учения в области воен¬
ного строительства»; «Вклад Румынской
народной армии в развитие науки и социа¬
листического военного искусства» и ряд
иных 8.
Торжественно встретили 20-ю годовщину
свободной Румынии коллективы промыш¬
ленных предприятий и государственных уч¬
реждений, труженики социалистического
сельского хозяйства страны. С исключи¬
тельным подъемом прошло праздничное со-
бра ние на столичном заводе «Красная Гри-
вица», являвшемся во времена монархо-бур-
жуазной Румынии бастионом революцион¬
ного движения румынского рабочего класса.
Многолюдные митинги и собрания имели
также место на предприятиях Плоешти,
8 Ibid., р. 143,


202
Историческая наука за рубежом
Клужа, Хунедоары, Бакэу и других городов
страны9.
Вместе с румынским народом 20-ю годов¬
щину освобождения Румынии от фашист¬
ского ига широко отметили народы Совет¬
ского Союза. По этому случаю 20 августа в
Кремлевском театре состоялось собрание
партийной, советской и научной обществен¬
ности Москвы. В заключительной части со¬
брания присутствовавшие на нем лица теп¬
ло встретили выступление посла РНР Ни¬
колае Гуинэ10.
Двадцатую годовщину освобождения Ру¬
мынии от фашистского ига широко отмети¬
ла и научная общественность Советского
Союза. 18 августа в доме Дружбы с народа¬
ми зарубежных стран состоялось заседание,
организованное Институтом истории АН
СССР и Центральным правлением Общест¬
ва советско-румынской дружбы. Собравши¬
9 «Scînteia», 20.VÏÏI. Ю64.
10 См. «Правда», 21 августа 1964 года.
еся с большим интересом прослушали до¬
клады акад. И. М. Майского «Двадцать
лет строительства нового общества в семье
братских народов», М. М. Минасяна
«Советская Армия н антифашистские силы
румынского народа в совместной борьбе за
освобождение Румынии от фашистского
ига» и А. А. Я з ь к о в о й «Итоги экономи¬
ческого и политического развития РНР и
советско-румынская дружба и сотрудниче¬
ство».
Историческому событию в жизни румын¬
ского народа посвящен также ряд исследо¬
вательских статей в румынской и советской
научной прессе. В связи с национальным
праздником Румынии в Москве, Киеве и
других городах СССР с 19 по 30 августа
с. г. прошли Дик румынской культуры. Со¬
ветская общественность познакомилась с
достижениями социалистического строи¬
тельства и культуры братского народа.
А. А. Шее яков
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ АВСТРО-ВЕНГЕРСКОИ МОНАРХИИ
в 1900—1918 гг.
(НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ В БУДАПЕШТЕ 4 — 9 МАЯ 1964 г.)
Десять лет тому назад родилось начина¬
ние периодически устраивать международ¬
ные совещания ученых социалистических
стран, исследующих историю Австро-Венг¬
рии, обмениваться результатами работы и
согласовывать оценки. Первая такая кон¬
ференция, проведенная в Праге в 1955 г.,
обсуждала основные вопросы развития ка¬
питализма в Австро-Венгрии. На второй
конференции, созванной в Будапеште в
1958 г., предметом дискуссии явились во¬
просы истории экономики отдельных зе¬
мель, сопоставимые проблемы истории хо¬
зяйства и общества, а также общие для
различных районов черты политической ис¬
тории, рабочего движения и состояния на¬
ционального вопроса. Третья конференция
была созвана (на основе решения состояв¬
шегося в июле 1962 г. Пражского заседа¬
ния так называемого Инициативного коми¬
тета, созданного для согласования работы)
в Будапеште. С 4 по 9 мая 1964 г. она об¬
суждала проблемы кризиса и распада мо¬
нархии Габсбургов.
Конференция отразила интерес, проявив¬
шийся в целом ряде стран к истории Авст¬
ро-Венгрии, и одновременно показала все
возрастающий международный вес конфе¬
ренций, созываемых по инициативе ученых
социалистических стран. На конференцию
прибыли 44 специалиста из И государств.
Наряду с австрийскими, чехословацкими,
румынскими, немецкими (ГДР), болгарски¬
ми и венгерскими учеными на конферен¬
цию (впервые) прибыли советские, югослав¬
ские, а также итальянские, французские,
западногерманские и североамериканские
историки. Конференция прошла на высоком
научном уровне. Приводился богатый доку¬
ментальный материал. Неоднократно раз¬
вертывались дискуссии. Полемика шла по
двум линиям. С одной стороны, историки-
марксисты остро критиковали стремление
многих западных историков идеализировать
государственную и хозяйственную систему
Габсбургской монархии, показать ее таким
«наднациональным государством», которое-
де и сегодня могло бы явиться самой под¬


Историческая наука за рубежом
203
ходящей формой сосуществования живу¬
щих в центре Европы народов ·. С другой
стороны, ученые-марксисты вели углублен¬
ный спор между собой по многим требую¬
щим разрешения вопросам, прежде всего
по истории отдельных народов, входивших
в Австро-Венгрию, и условиям экономиче¬
ского развития этого государства.
Основную тему — причины и обстоятель¬
ства распада империи — конференция рас¬
сматривала по пяти группам вопросов:
международное положение империи; обра¬
зование в ней финансового капитала; аг¬
рарный вопрос; национальный вопрос; со¬
циал-демократическое и рабочее движение.
Было обсуждено 9 рефератов и заслушано
более 50 содокладов и различных выступ¬
лений. Основой дискуссии послужили сле¬
дующие рефераты:	10. А. Писарев и
К. Б, Виноградов (СССР) «Между¬
народное положение Австро-Венгрии в
1900—1918 гг.», Ш. Паску и др. (Румы¬
ния) «1\ аграрному вопросу в Австро-Венг¬
рии, 1900—1918 гг.», Т. Колош ш и (Венг¬
рия) «Статистическое исследование соци¬
альной структуры сельского населения в
Австро-Венгерской монархии до 1900 г.»,
Ю. Пушка ш (Венгрия) «Уровень сель¬
скохозяйственного производства Венгрии
и рынок монархии в 1870—1914	гг.»,
Й. Кржижек (ЧССР) «К истории об¬
разования финансового капитала и роста
его влияния в Габсбургской монархии,
1900—1914 гг.», Ф. Цвиттер (Югосла¬
вия) «Национальный вопрос в Австро-Вен¬
герской монархии», М. Константине с-
к у и др. (Румыния) «К национальному во¬
просу в Австро-Венгрии, 1900—1918 гг.»,
Л. К а т у ш (Венгрия) «Об экономиче¬
ских и общественных основах национально¬
го вопроса в Венгрии перед первой миро¬
вой войной», Т. Э р е н ь и (Венгрия) «Со¬
циал-демократическая партия Венгрии и
дуализм». Большинство участников дискус¬
сии выразило мнение, что распад Австро-
Венгрии — проблема, которую можно ре¬
шить лишь на основе последовательного
применения принципа пролетарского интер¬
национализма. Основная масса выступав¬
ших высказала также единодущиое мнение,
что распад этой монархии был звкономер-
ным и прогрессивным историческим собы¬
тием. Отметим, что Ж- Дроз (Франция)
вопреки этому подчеркивал «положитель-
1 См. подробнее об этом: В. М. Турок.
Австро-Венгрия —«модель» интеграции
Европы. «Вопросы истории», 1965, Ла 1.
ную роль» монархии Габсбургов в истории,
а борьбу, которая велась против нее, не
посчитал положительным явлением,
В.	М. Турок-Попов (СССР),
Л. Вальяни (Италия), П. Ханак
(Венгрия) и другие подвергли критике за¬
падную буржуазную литературу, рассмат¬
ривающую проблемы распада монархии
Габсбургов в неверном свете. Они указали
нз то, что некоторые буржуазные авторы
используют историографию для оправда¬
ния реакционных политических концепций
сегодняшнего дня. Если в первые десяти¬
летия XX в. основной линией в оценке Ав¬
стро-Венгрии у западных историков, осо¬
бенно у Р. У. Ситон-Уотсона и Г. У. Сти¬
да, было справедливое стремление рассмат¬
ривать монархию Габсбургов как нежизне¬
способное государство, то ныне во многих
выходящих на Западе книгах господствует
положительная ее оценка. Например,
Р. Кан пишет о ней прямо как о «модели
западной интеграции» и «эталоне дружбы
народов». Обратило на себя внимание заяв¬
ление Г. Моммзена (ФРГ), который
подчеркнул, что мнение западногерманских
консерваторов нельзя отождествлять с мне¬
нием Запада вообще; так, некоторые моло¬
дые историки ФРГ далеко не считают Габс¬
бургскую монархию идеальной формой го¬
сударства. й. Кржижек и Л. Ка туш
сделали попытку последовательно объяс¬
нить неравномерное распределение произ¬
водительных сил по районам Австро-Венг¬
рии с учетом объективных факторов гео¬
графического расселения населения, харак¬
тера производственных отношений; Ш.
Паску, С. Дейч (Румыния), И. Ковач
(Румыния) выдвинули тезис о решающем
значении в этом аспекте гнета господство¬
вавших наций над национальными мень¬
шинствами.
По этим вопросам между Ш. Паску,
С.	Д е и ч с м, И. Коваче м, Л. В а.л fa-
ян и, Б. X а в р а н е к о м (Чехословакия),
П. X а н а к о м, Т. К о л о ш ш е й и други¬
ми развернулась дискуссия. Румынские
ученые утверждали, что национальные
меньшинства подвергались двойной эксплу¬
атации и что среди них сильнее шел про¬
цесс пауперизации деревни. Другие участ¬
ники дискуссии доказывали, что соотноше¬
ние оплаты труда являлось в Габсбургской
монархии прежде всего следствием законо¬
мерности ценообразования на капиталисти¬
ческом рынке, а национальный гнет при
этом играл важную, но далеко не решаю¬
щую роль, расслоение же крестьянства шло


204
Историческая наука за рубежом
усиленными темпами не на отсталых тер¬
риториях, а в районах, которые были бо¬
лее развитыми в капиталистическом отно¬
шении, независимо от национальной при¬
надлежности крестьян.
Интересная дискуссия состоялась и по во¬
просу о развитии сельскохозяйственного
производства. Ш. Паску заявил, что аг¬
рарное производство после 1900 г. находи¬
лось в состоянии застоя; Ю. Пушкаш до¬
казывала, напротив, наличие роста сель¬
скохозяйственного производства, а также
изменений в структуре земледелия в сто¬
рону более интенсивного ведения хозяйства.
Важным следует считать обмен мнения¬
ми по проблеме соотношения классовых и
национальных движений. К- П и х л и к (Че¬
хословакия), Р. Н е к к, Г. Штейнер (Ав¬
стрия), К. Б. Виноградов, В. М. Ту¬
рок-Попов и другие подчеркивали не¬
обходимость изучения интернационалист¬
ских тенденций того времен« и резкой
критики 'Националистских тенденций. В го¬
ды первой мировой войны и непосред¬
ственно после ее окончания вопрос ставил¬
ся так: осуществятся ли революционные
преобразования и разрешение национально¬
го вопроса «на буржуазном уровне» или
под руководством интернационалистски
настроенных рабочих и на основе идей на¬
ционального самоопределения, что в конеч¬
ном счете приведет к пролетарской форме
власти в государстве. История пошла так,
что была реализована первая возможность;
но это не означает, что историк может ос¬
тавить без внимания рассмотрение социа¬
листических интернационалистских устрем¬
лений, а также факторов и причин, привед¬
ших к их временному срыву. Э. Мол нар
(Венгрия) показал, почему в России после
Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции получило плодотворное развитие
содружество различных наций, в то вре¬
мя как Австро-Венгрия распалась. Он
подчеркнул, что решающее значение имела
конкретная политика по национальному во¬
просу, проводимая большевиками и австро¬
венгерскими социал-демократами. Первые
выдвигали идеи международного единства
рабочего движения и признавали право на¬
ций на самоопределение вплоть до отделе¬
ния. В. И. Ленин, большевистская партия
ждали, что освобожденные народы сами,
познав преимущества стоящего на социа¬
листической основе сообщества наций, оста¬
нутся в его составе. Вторые же не призна¬
вали права на самоопределение и встали
на позицию федерализации былой монар¬
хии. Программа «культурной автономии»,
выдвинутая лидерами австрийских социал-
демократов, не могла удовлетворить жаж¬
давшие подлинной свободы угнетенные на¬
циональности. А лидеры венгерских соци¬
ал-демократов не дошли даже до идей са¬
моуправления. В результате трудящиеся
подпали под влияние националистской
буржуазии, и на месте Габсбургской мо¬
нархии возник ряд самостоятельных бур¬
жуазных государств.
Полезным было обсуждение мнения
Ф. Цвиттера о том, что хотя сторонники
федеративной, «триалистской» перестройки
Австро-Венгрии группировались вокруг
принца Франца-Фердинанда, сам он не при¬
нимал таких планов. Различные точки зре¬
ния высказывались по вопросу о правомер¬
ности деления наций на «исторические» и
«неисторические». Ф. Ц в и т т е р и некото¬
рые другие выступавшие говорили, что это
деление следует понимать не в политиче¬
ском, а в общественно-историческом смыс¬
ле; что оно обосновано разницей в обще¬
ственной структуре у отдельных наций и
что это отличие еще в начале XX в. оказы¬
вало решающее влияние на формирование
позиций по национальному вопросу.
М. Константинеску отвергал право¬
мерность деления наций на «исторические»
и «неисгоричеокие» и подчеркнул, что пра¬
вильным является деление наций на «угне¬
тенные» и «угнетающие».
Участники конференции единодушно вы¬
сказали мнение, что ее работа носила пло¬
дотворный характер. Это проявилось преж¬
де всего в согласовании ряда точек зрения
прогрессивными историками, в стремлении
содействовать созданию общей, интернацио¬
налистской по духу платформы в ходе
дискуссий. С большим интересом были
встречены выступления всех советских
делегатов: Ю. А. Писарева, К. Б. Вино¬
градова, В. М. Турока -Попова и Т. М. Исла¬
мова.
В последний день заседал Инициативный
комитет. Было принято решение о публика¬
ции всех материалов конференции. Подго¬
товку к печати материалов о международ¬
ном положении Австро-Венгерской монар¬
хии Инициативный комитет поручил осу¬
ществить историкам ГДР; по вопросам эко¬
номической истории — взяли на себя исто¬
рики Румынии; по национальному вопро¬
су—историки Венгрии; о социал-демокра¬
тическом и рабочем движении — историки
Чехословакии.
Ласло Кёваго


Историческая наука за рубежом
205
Хроникальные заметки
Ф В октябре 1964 г. в Берлине был про¬
веден двухдневный коллоквиум по теме
«Система господства западногерманского
империализма». В нем приняло участие око¬
ло 200 специалистов по общественным нау¬
кам в ГДР. О. Рейнгольд охарактери¬
зовал главную задачу коллоквиума—акти¬
визировать и углубить научно-исследова¬
тельскую деятельность по изучению госу¬
дарственно-монополистического капитализ¬
ма в ФРГ. С основным докладом выступил
А. Лем ниц (Институт экономических
наук), показавший, что развитие государст¬
венно-монополистических форм в послево¬
енной Западной Германии в значительной
степени зиждется на экономической и фи¬
нансовой интервенции монополий. Ныне
40 концернов являются держателями 62%
всех акций; на их предприятиях заняты
32% рабочих и служащих. Наиболее влия¬
тельные финансовые группы подчинили се¬
бе государственный аппарат, возглавляют
решающие парламентские комиссии и ока¬
зывают непосредственное влияние на всю
жизнь Западной Германии. Работа коллок¬
виума проходила по 4 секциям, в которых
развернулась дискуссия. Большой интерес
вызвали сообщения Г. Фабиунке (Лейп¬
цигский университет) о возрастающей ро¬
ли буржуазных общественных наук в деле
интенсификации эксплуатации трудящихся
на предприятиях концернов и К. Шу¬
махера (Гумбольдтовский университет)
0 попытках монополий включить в тех же
целях в свою административную систему
различные профсоюзные организации.
Ф Польский институт международных
проблем провел в Варшаве 15—16 сентяб¬
ря 1964 г. научную сессию на тему «20 лет
внешней политики Польской Народной Рес¬
публики». В ней приняли участие предста¬
вители научных учреждений СССР (чл.-
корр. АН СССР А. А. Губер), Чехослова¬
кии (В. Сояк) и ГДР (С. Дёрнберг). На
сессии обсуждались доклады С. Стани¬
славской «Генезис внешней политики
Народной Польши», А. Кручковского
«Внешняя политика Народной Польши —·
политика мира», Т. Лыховского «Мес¬
то Народной Польши в международном
разделении труда», Е. Ковалевского
«Польская политика и проблема разоруже¬
ния», Е. Прокопчука «Политика
Польской Народной Республики в деле ос¬
вобождения колониальных народов» и
Ф. Рышки «Позиция Польши по герман¬
скому вопросу». Во врем'я дискуссии был
сделан обзор и подведены итоги исследова¬
ний, ведущихся в различных научных цент¬
рах страны по проблемам современных
международных отношений и внешней по¬
литики Польши.
Ф Издательство Чехословацкой Акаде¬
мии наук выпустило работу й. Долежала и
Я- Кржена «Борющаяся Чехословакия. До¬
кументы о движении Сопротивления чехо¬
словацкого народа в 1938—1945 гг.» (J. D о-
1 e z а 1, J. Kren. Die kämpfende Tschecho¬
slowakei. Dokumente über die Widerstands¬
bewegung des tschechoslowakischen Volkes
in den Jahren 1938—-1945. Prag. 1964.
163 S.). Книга содержит документальные
материалы КПЧ и партизанских соедине¬
ний, дипломатические и государственные
акты, копни лагерных отчетов, показаний,
данных в гестапо, и другие материалы о
Сопротивлении, большое количество иллю¬
страций, хорошо выполненные карты и под¬
робный статистический материал о движе¬
нии Сопротивления в Чехословакии и воен¬
ных операциях чехословацких соединений
за пределами страны.
♦ Венгерский историк Шандор Муч ос¬
танавливается в своей монографии на раз¬
витии Венгерской народной армии от ее воз¬
никновения в 1945 г. до 1948 года. Главное
внимание он уделил борьбе коммунистов,
возглавлявших демократический лагерь
страны, за превращение армии в орудие по¬
литики трудящихся и отрыв ее от реакции
(Mues S. A Magyar Néphadsereg megs-
zervezése és fejtôdése (1945—1948). Buda¬
pest. «Zrinyi kiadô». 1963. 204 old.).
♦· B 1919 г. находившиеся на территории
Венгрии русские, югославянские и итальян¬
ские военнопленные, а также румынские,
чешские, словацкие, австрийские и немецкие
революционеры вошли как добровольцы в
состав красноармейских частей, отражав¬
ших наступление интервентов на Венгер¬
скую Советскую республику. Основная их
масса сражалась в рядах 80-й интернацио¬
нальной бригады. Действиям последней и
посвятил свою книгу Тибор Хегеш (Н е-
t é s T. A 80. nemzetközi dandâr. Buda¬
pest. «Zrinyi kiadô». 1963. 178 old.).
Попытку исследовать аграрные отно¬
шения в венгерской деревне 1918—1919 гг.
предприняла Вера Семере (Szemere V.
Az agrârkérdés 1918—1919-ben. Budapest.
«Kossuth könyvkiado». 1963.	273 old.).
Во вводных разделах книги рассматривают¬
ся аграрные программы, выдвигавшиеся с
конца XIX в. различными политическими
партиями.
•Ф· Сборник документов «Революционное
рабочее движение в борьбе за мир, 1848—
1964 гг.» (Die revolutionäre Arbeiterbewe¬
gung im Kampf um den Frieden 1848—
1964.	Dokumente. Berlin. «Dietz». 1964.
270 S.) подготовлен Высшей партийной
школой имени Карла Маркса при ЦК
СЕПГ. В книге представлены материалы,
характеризующие борьбу пролетариев за
мир на протяжении более чем столетия.
В сборник включены, помимо уже извест¬
ных документов, и такие, которые увидели
свет впервые. Содержание книги опреде¬
ляется в основном воззваниями, решения¬
ми, заявлениями, меморандумами, резолю¬
циями и иными материалами рабочих пар¬
тий, союзов и организаций, начиная с Ма¬
нифеста Коммунистической партии и кон¬
чая текстом договора о сотрудничестве и
дружбе между СССР и ГДР.
Ф Книгу, основанную на документах из
польских и германских архивов, воспомина¬
ниях участников событий и материалах
прессы и повествующую об обороне Варша¬
вы и Модлина во время польско-германской


206
Историческая наука за рубежом
войны 1939 г., написал польский военный
историк Людвик Гловацкий (L. G + o-
wacki. Obrona Warszawy i Modlina па
tie kampanii wrzesniowej. Warszawa. MON.
1964.	248 str.). Автор показывает, как бро¬
шенные санационными правителями поль¬
ские войска при поддержке жителей Вар¬
шавы три недели противостояли натиску
превосходящих сил гитлеровской армии.
Этой «гражданской обороне» Варшавы в
сентябре 1939 г. посвящены также коллек¬
тивный труд сотрудников Института исто¬
рии ПАН («Cywilna obrona Warszawy we
wrzesniu 1939 r.». Warszawa. PWN. 1964.
300 str.) и работа Марина Дроздовского
tM. Drozd о ws k i. Alarm dla Warsza¬
wy. Obrona cywilna stolicy we wrzesniu
1939 r. Warszawa. «Wiedza powszechna».
1964.	248 str.). Впервые в польской историо¬
графии в нескольких книгах сразу анализи¬
руются многочисленные документы и мате¬
риалы о возникновении и боевых действиях
добровольческих батальонов, особенно Ра¬
бочей бригады обороны Варшавы. Авторы
показывают выдающуюся роль коммуни¬
стов в организации обороны города.
♦ На книжном рынке ФРГ появилась
работа главы политической редакции ра¬
диостанции «Westdeutscher RundfunK» в
Кёльне Петера Бендера, который резко
критикует внешнюю политику Бонна, опре¬
деляя ее как нереальную и не соответству¬
ющую усилиям народов добиться разрядки
международной напряженности (Р. Ben¬
der. Offensive Entspannung. Köln. «Kiepen¬
heuer—Witsch Verlag». 1964). Автор высту¬
пает за коренное изменение прежнем линии
Бонна и признание им границ по Одеру и
Нейссе.
Археологическая экспедиция, веду¬
щая раскопки на городище в Стрымене
(Болгария), дополнительно исследовала
раскопанный ранее торгово-ремесленный
центр IX—X веков. Обнаружены орудия
труда, остатки ремесленных мастерских,
украшения и монеты, большей частью сла¬
вянского происхождения, а также следы
жилых построек вдоль городской стены.
Кроме того, найдены следы поселений бо¬
лее ранних эпох; древнейшие из них отно¬
сятся к III тысячелетию до ». э.
Как известно, древнегреческий исто¬
рик Геродот оставил описание тоннеля, по¬
строенного на острове Самос, в правление
тирана Поликрата (VI в. до н. э.). В по¬
следние годы это сооружение было обсле¬
довано немецкими и английскими археоло¬
гами. Результаты обследования подтверж¬
дают сообщение Геродота. Тоннель был со¬
здан для обеспечения столицы Поликрата
питьевой водой. Протяженность его —
1 100 м, а высота и ширина — более 2 м.
Этот памятник хорошо сохранился.
♦ Английский археолог Джемс Мел-
лэйарт продолжает изучение открытого им
в Турции на холме Чатал-Гукж неолитиче¬
ского поселения, существовавшего 8—9 тыс.
лет тому назад. Результаты исследований
подтверждают наличие в Анатолии древней¬
шей цивилизации, представители которой
сооружали своеобразные «неолитические го¬
рода». Раскопанное поселение представляет
собой окруженный солидной каменной сте¬
ной участок, в котором на поверхности в
13 га находилось около 200 домов, сложен¬
ных из кирпича-сырца. Жители занимались
земледелием, скотоводством, охотой, ре¬
меслом (в том числе ткачеством) и меновой
торговлей. Им были уже известны начатки
металлургии. Однако медь, которую они
умели выплавлять, употреблялась лишь как
материал для украшений. Основным боже¬
ством, которому они поклонялись, была
мать-прародительница (изображения ее
также найдены).


ПИСЬМА И ЗАМЕТКИ
мЙу-lpf·» l_L_l	1	LP·	   Iff	■Ui?J!î|H4TI	■	I	I	I	i·	!	I.	J-*	 ■	ι··	■	nil... I. n.fc ,| ij ι.,.. . ,| iLL	""“p"
1905 ГОД В ХАРЬКОВЕ
Боевым отрядом российского пролетариата показал себя в революции 1905—
1907 гг. рабочий класс Украины, особенно ее промышленных центров, к числу ко¬
торых принадлежит и Харьков. В этом городе уже в конце XIX — начале XX в. нахо¬
дились такие крупные предприятия, как паровозостроительный завод с количеством
рабочих до 4 тыс., завод сельскохозяйственного машиностроения Гельферих-Саде, на¬
считывавший 1,5 тыс. рабочих '. В железнодорожных мастерских Харькова работало
около 4 тыс. рабочих. Всего же в начале XX в. в городе вместе с губернией было
38—39 тыс. рабочих2.
Высокая степень концентрации рабочего класса, его сосредоточенность в ведущих
отраслях промышленности выдвигали харьковский пролетариат в передовые ряды ра¬
бочего класса Украины и Ро-ссии. Уже в 90-х годах XIX в. здесь имел место ряд круп¬
ных стачек3. Более мощным рабочее движение стало в начале XX века. Только за
1895—1904 гг. в городе произошло свыше 20 забастовок, в которых участвовало
■7 279 человек 4.
Рабочее движение в Харькове возглавляла социал-демократическая организация,
стоявшая на позициях ленинской «Искры» 5. Однако после II съезда партии Харь¬
ковский комитет РСДРП в результате раскольнических действий меньшевиков стал
придерживаться неправильной политики. Ленинцы повели решительную борьбу за пре¬
одоление вредного влияния оппортунистов на трудящихся, за восстановление рево¬
люционного духа в партийной организации Харькова. К концу 1904 г. большеви¬
стская часть социал-демократической организации Харькова значительно окрепла.
В помощь местным большевикам в Харьков был прислан талантливый организатор
Ф. А. Сергеев (Артем).
В январе 1905 г. харьковские большевики оформились в самостоятельную груп¬
пу, которую они назвали по имени большевистской газеты «Вперед». Эта группа уста¬
новила регулярную связь с В. И. Лениным, с заграничным большевистским центром.
Через своего секретаря Д. Двойрес. организация осуществляла переписку с Н. К. Круп¬
ской. В письме в редакцию «Вперед» харьковские большевики сообщали: «В Харько¬
ве в настоящее время есть работоспособная группа... Есть связь с рабочими... со сту¬
дентами... Большевики решили работать самостоятельно» 6.
С первых дней буржуазно-демократической революции в России рабочие Харь¬
кова, руководимые большевиками, активно включились в революционную борьбу,
Узнав о событиях 9 января 1905 г. в Петербурге, они ответили на злодеяния цариз¬
ма мощным протестом. Большевики железнодорожных мастерских, пассажирской стан¬
ции, Кузинскйх путей совместно с передовыми рабочими городских предприятий про¬
вели митинги. 17 января рабочие паровозостроительного завода в знак солидарности с
петербургскими пролетариями объявили забастовку и призвали всех рабочих Харь¬
кова «присоединиться к протесту посредством всеобщей забастовки»7. В январе—■
феврале большинство рабочих города бастовало.
1 Г. Н. Окладной. Социалистический Харьков. Харьков. 1951, стр. 17.
2 Центральный государственный исторический архив УССР (ЦГИА УССР),
ф. 834, д. 65, л. 22.
3 Е. В, Осипов. Рабочее и профессиональное движение в Харькове. Харьков.
1925, стр. 62.
4 «Статистические сведения о стачках рабочих на фабриках и заводах за десяти¬
летие 1895—1904 гг.». СПБ. 1905. Приложение, таблица III, стр. 5.
5 «Искра», jVfi? 28, 15 ноября 1902 года.
6 Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС,
док. № 19408, 10. III. 1905 года.
7 Харьковский областной государственный архив (ХОГА), ф. 68, д. 6, л. 11.


208
Письма и заметки
Весна — осень L905 г. в Харькове, как и во всей России, были периодом нара¬
стания революции, периодом подготовки к всеобщей политической забастовке, к воору¬
женному восстанию. В это время здесь произошел ряд крупных выступлений проле¬
тариата: первомайская стачка (2 мая 1905 г.), в которой участвовало свыше 11 тыс.
рабочих и служащих; июньская забастовка солидарности с восставшими матросами
броненосца «Потемкин» и с бастующими рабочими в Лодзи и Варшаве, охватившая
большинство рабочих 32 предприятий Харькова и многих заводов и фабрик губернии.
Политической забастовкой была отмечена полугодовщина «кровавого . воскресенья».
Несколько тысяч человек участвовало в митинге и демонстрации 9 июля. В этом же
месяце рабочие завода Гельферих-Саде в ходе забастовки вступили в вооруженное
столкновение с жандармами и казаками. Все рабочие Харькова в помощь бастующим от¬
дали часть своего дневного заработка.
С января по сентябрь 1905 г. рабочие под руководством большевиков орга¬
низовали в городе и губернии 33 стачки с числом участников примерно 25 тыс. чел.,
6 демонстраций, около 50 митингов и сходок 8. За это время было выпущено приблизи¬
тельно 90 названий прокламаций и листовок, адресованных к рабочим, крестьянам,
солдатам, студентам 9.
В октябре 1905 г. началась политическая стачка в Москве. Весть о ней быстро
облетела все заводы Харькова, и уже 10 октября забастовкой было охвачено большин¬
ство предприятий города и пригородов. Рабочие под охраной боевой дружины направи¬
лись к железнодорожным мастерским, попутно овладев оружейными магазинами и за¬
брав имевшееся там оружие. Началось строительство баррикад, на улицах завязались
первые бои.
11 октября прекратили работу городской транспорт, почта, телеграф. Тысячи
трудящихся с утра стекались к паровозному заводу; сюда же пришли многие рабочие
и крестьяне из села Григорьевки. На Университетской улице собрались рабочие завод¬
ского района. «На баррикадах, во дворе университета шла оживленная деятельность,
разбиралось оружие, строились заграждения, формировались вооруженные отря¬
ды...» ш. Всеобщая забастовка в Харькове перерастала в восстание, для руководства
которым был создан «Комитет борьбы». В него вошли 9 большевиков и 13 меньшеви¬
ков и эсеров п. Создание объединенного комитета соответствовало указаниям III съезда
РСДРП о. допущении временных соглашений с мелкобуржуазными партиями, оно спо¬
собствовало сплочению трудящихся для борьбы с царским режимом. На барри¬
кадах находилось уже около 4 тыс. человек. Отдельные пекарни отдавали часть выпеч¬
ки бастующим. Для поддержания порядка и предотвращения погромов была создана на¬
родная милиция. Она состояла из групп вооруженных рабочих, главным образом заво¬
дов Гельферих-Саде, паровозостроительного, а также железнодорожных мастерских.
Всего в народной милиции насчитывалось 400—500 бойцов 12. Попытки полиции, жан¬
дармерии и регулярных войск подавить вооруженное выступление наталкивались на
мощное и сплоченное сопротивление революционного пролетариата. Даже товарищ ми¬
нистра внутренних дел Трепов вынужден был определить события, происходившие в
Харькове, как «полное открытое восстание, при крайней нерешительности действий
войск» ,3.
Однако «Комитет борьбы» допустил ошибку, ограничившись обороной. Тем вре¬
менем были присланы парламентеры с предложением без боя оставить баррикады.
В «Комитете борьбы» мнения разделились. Большевики, учитывая, что продолжение
вооруженной борьбы может· усилить революционные настроения среди солдат и повле¬
чет за собой строительство новых баррикад, предлагали принять бой. Меньшевики и
эсеры воспротивились этому. Их оппортунистическая позиция была на руку реакции,
которая воспользовалась отсутствием активных действий со стороны восставших.
8 Подсчитано по данным фондов Харьковского охранного отделения (ХОО) и Гу¬
бернского жандармского управления (ГЖУ), ЦГИА УССР.
9 Подсчитано на основе изучения фонда канцелярии харьковского губернатора
(ХОГА, секретный стол, оп. 287, д. 20) и листовок, сохранившихся в Харьковском
историческом музее.
10 ХОГА, ф. 68, оп. 2, д. 6, л. 126.
п Газета «Харьковский рабочий», № 1, 26 октября 1905 года.
12 ХОГА, ф. харьковского генерал-губернатора.
13 Сборник «Революция 1905—1907 pp. на УкраТш». Ки'1’в. 1949, стр. 198.


Письма и заметки
209
В ночь на 12 октября в город были введены подкрепления, прибывшие из Чугуева и
Ахтырки. Район баррикад оказался полностью окруженным, у восставших не хватало
оружия, продовольствия, И все же при создавшемся тяжелом положении большеви¬
ки в ответ на приказ правительства прекратить сопротивление предъявили властям
контртребования: разрешить рабочим унести оружие и свободно провести митинг в го¬
роде и. И тот факт, что эти требования были приняты, свидетельствует о силе, про¬
явленной рабочим классом Харькова в те дни. «Свободный пропуск,— сообщал губер¬
натор Харькова в министерство внутренних дел,— вызван общим положением — на¬
чавшимся волнением разных групп населения... проявлением аграрного движения» 15.
Специальным царским указом 13 октября в Харькове и уезде было объявлено во¬
енное положение 16. К городу стягивались дополнительные войска 17. Но, несмотря на
репрессии, революционные выступления не прекращались; рабочие готовились к во¬
оруженному восстанию. Из Харькова в Петербург власти направляли тревожные сооб¬
щения о революционных выступлениях. За 10 дней, с 10 но 20 октября, было посла¬
но 31 донесение о мерах борьбы с революционными рабочими 18.
Большевики и передовые рабочие Харькова в те дни правильно оценили смысл
царского манифеста 17 октября 1905 года. Уже 19 октября Харьковский комитет
РСДРП (большевиков) выпустил прокламацию «Царский манифест и задачи рабочего
класса». В ней были выдвинуты требования отмены военного положения, вывода
войск из города, освобождения политических заключенных. В прокламации имелся
также призыв к вооруженной борьбе пролетариата с самодержавием 19.
Выступления пролетариата Харькова в октябре 1905 г. свидетельствовали о его
высоком революционном сознании. Газета «Харьковский рабочий» —орган Харьков¬
ского комитета РСДРП (большевиков) — дала следующую оценку октябрьским дням в
Харькове: «События, которые только что пронеслись перед нами,— это революция» 20.
Вместе с рабочими активное участие в митингах и демонстрациях принимало кресть¬
янство 21.
Одной из первоочередных задач в подготовке вооруженного восстания было заво¬
евание армии на сторону революции. Поэтому большевики развернули работу среди
солдат харьковского гарнизона; неоднократно обращались к ним с прокламациями и
листовками, призывавшими к совместной борьбе против самодержавия 22. Только в ок¬
тябре 1905 г. было выпущено 7 таких прокламаций23. В результате влияние боль¬
шевиков среди солдат харьковского гарнизона значительно возросло. К осени почти во
всех его частях были созданы социал-демократические группы. 23 ноября революци¬
онные настроения солдат вылились в грандиозную демонстрацию, подготовленную боль¬
шевиками. В ней участвовало около 50 тыс. человек 24. Вооруженная демонстрация
харьковского гарнизона явилась одним из ярких революционных выступлений армии в
период 1905—1907 годов. Оно знаменовало собой единение рабочих и солдат и являлось
одним из свидетельств начавшегося процесса революционизирования царской армии.
Готовясь к восстанию, большевики Харькова формировали вооруженные силы
пролетариата. По количеству боевых дружин Харьков занимал тогда первое место на
Украине25. Только на паровозостроительном заводе боевая дружина насчитывала бо¬
лее! тыс. человек. Во главе всех боевых дружин города стоял большевик Д. Н. Бас-
салыго 26. Рабочие создали специальные склады оружия 27. Для руководства восстани¬
14 ХОГА, ф. 68, оп. 2, д. 6, л. 138.
15 Центральный государственный исторический архив в Москве (ЦГИАМ),
ф. 102, дд. 3, 37, 39, 44, 1905 год.
16 ХОГА, ф. 918, д. 1, л. 7, 1905 год.
17	Там	же,	д. 2, л. 3; д. 5, л. 9, 1905 год.
18	Там	же,	д. 2 (подсчитано нами.— Д. Λί.).
19 ЦГИАМ, ф. 102, д. 7, ч. 27, л. 9.
20 «Харьковский рабочий», № 1, 26 октября 1905 года.
21 ХОГА, ф. 6618, л. 120, 1905 год.
22	Там	же,	ф. 918, оп. 1, ед. хр. 2, д. 1, л.	50.
23	Там	же,	фф. ГЖУ, ХОО (подсчитано	нами.— Ц. Λ1)
24 Газета «Новая жизнь», № 28, декабрь 1905 года.
25 «Летопись революции», 1925, № 5—6, стр. 119.
26 В связи с 50-летием первой русской революции Д. Н. Бассалыго был награж¬
ден орденом Ленина,
27 ХОГА, ф. ХОО, д. 102, л. 185, 1905 год.
14. «Вопросы истории» Кя 1,


210
Письма и заметки
ем был организован штаб во главе с Ф. А. Сергеевым (Артемом). В него вошли
А. Ф. Корнеев, il. И. Спесивцев, Д. Н. Баосалыго, А. Васильев. Центром вооруженного
восстания должен был стать завод Гельферих-Саде. Почти ежедневно на предприятиях
Харькова происходили митинги28, дружинники получили оружие; была разработана
система телефонной связи; на железной дороге создавались революционные исполни¬
тельные комитеты 29.
Известия о начавшемся восстании в Москве ускорили выступление харьковского
пролетариата. 8 декабря железнодорожники Харькова объявили забастовку и призва¬
ли рабочих города сделать ее всеобщей. В ночь на 10 декабря состоялось заседание
штаба по организации вооруженного восстания, где было решено начать восстание
1.2 декабря. На следующий день совещание представителей партийных организаций
заводов и воинских частей одобрило этот план. 12 декабря большевики выпустили
прокламацию «Ко всем гражданам!», в которой говорилось: «Стоя во главе революци¬
онной армии и революционного крестьянства, пролетариат наносит последние удары
издыхающему чудовищу... Вооруженным восстанием он сметет до основания кровавую
деспотию» 30. Ночью к заводу Гельферих-Саде начали собираться вооруженные дру¬
жинники. Утром их было более 700 31.
Однако из-за предательства одного из меньшевиков план восстания стал изве¬
стен охранному отделению, и местные власти подготовились к его разгрому. Были ра¬
зоружены и выведены из Харькова революционные воинские части, а вместо них вы¬
званы войска, верные правительству32. На рассвете 12 декабря завод Гельферих-Саде
оказался в кольце царских войск. Рабочим было предложено разоружиться и по¬
кинуть территорию предприятия. Когда они отказались подчиниться, по ним был
открыт огонь.
На помощь осажденным спешили рабочие других предприятий. Три тысячи рабо¬
чих паровозостроительного завода во главе с боевой дружиной под руководством Арте¬
ма направились к заводу Гельферих-Саде. У Конной площади войска и казаки пре¬
градили им путь; завязался бой33. Вооруженные столкновения народа с казаками и
драгунами произошли также на Московской и других улицах 34. В конце концов обес¬
силенные, не имеющие достаточного количества оружия и боеприпасов рабочие Гель¬
ферих-Саде вынуждены были прекратить оборону.
Революционным восстанием была охвачена и периферия. 14 декабря в селе Гри¬
горьевна забастовали рабочие канатной фабрики «Новая Бавария» и пивоваренного
завода. Около двух недель они оказывали сопротивление жандармам и войскам 35.
О декабря началась упорная и многодневная вооруженная борьба железнодорожников
на станции Люботин. Боевая дружина захватила станцию и провозгласила «Люботин-
скуто республику». Вся жизнь на станции в течение девяти дней находилась под конт¬
ролем и руководством созданного «Временного революционного правления».
Царские власти, испуганные масштабами революционного движения, принимали
суровые меры для его подавления. В Харькове происходили повальные обыски и
аресты36. В адрес генерал-губернатора было направлено распоряжение об аресте
Артема 37.
Декабрьское вооруженное восстание потерпело поражение. Но, несмотря на это,
его значение огромно. Оно подняло на решительную борьбу с царизмом многочислен¬
ные массы пролетариата страны, одним из отрядов которого был рабочий класс Харь¬
кова.
Ц. Б. Матушанскап
ЦГИАМ, оп. 00, д. 94, ч. 53, л. 12, 1905 год.
2!> ЦГАОР УССР, ф. ХОО, д. 102, л. 12, 1905 год.
30 Сборник «Революция Ю05—1907 pp. на УкраТнЬ, стр. 307.
31 Г азота «Южный край», № 8643, 20 декабря 1905 года.
32 ХОГА, ф. 918, д. 1, л. 58, 1905 год.
33 Харьковский исторический музей. П. Заривайко. Воспоминания.
34 ХОГА, ф. 918, оп. 1, д. 1, л. 38, 1905 год.
35 Там же, ф. 3, д. 1164, л. 1, 1905 год.
36 ХОГА, ф, ХОО, д. 102-а, донесение АТ? 4687.
37 Там же, д. 1J1-A, л. 342.


ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
О ДАТЕ ОСНОВАНИЯ ГОРОДА ЙОШКАР-ОЛА
В каком году был основан город Йошкар-Ола, называвшийся до революции Царе-
вококшайском? В краеведческой и справочной литературе приводятся различные даты.
П. А. Самсонов («Йошкар-Ола — столица Марийской АССР». Йошкар-Ола. I960,
стр. 3, 9, 10) называет 1578 г.; С. А. Коробов («Прошлое марийского народа», Йошкар-
Ола. 1957, стр. 14) —1584 г.; в юбилейном сборнике «Марийская АССР за годы Со¬
ветской власти» (Йошкар-Ола. 1957, стр. 189) значится 1584 г., а в аналогичной книге
«40 лет Марийской АССР» (Йошкар-Ола. 1960, стр. 86) — 1578 год. В Большой Совет¬
ской Энциклопедии (изд. 2-е. Т. 19, стр. 190) и в Краткой географической энциклопе¬
дии (т. 2, стр. 173) мы находим 1578 г., в Малой Советской Энциклопедии (изд. 3-е.
Т. 4, стр. 307) — 1584 год.
Иногда даже у одного и того же автора можно встретить разные мнения по это¬
му вопросу. Например, Д. М. Макаров в пособии для учителей «Из истории мари»
(Йошкар-Ола. 1959, стр. 67) писал, что Царевококшайск основан в 1578 г., а в кол¬
лективном пособии для учащихся «История Марийской АССР» (Йошкар-Ола. 1964,
стр. 13) —в 1584 году. С. А. Водовозов в книге «Марийская АССР» (Йошкар-Ола.
1956, стр. 132) датой основания Царевококшайска считал 1584 г., а в работе «ВолгО-
Вятский район» (М. 1961, стр. 420), в главе, написанной в соавторстве с Г. П. Матвее¬
вым, он же называет 1578 год. Встречаются и иные курьезы. Казанский краевед
Н.	Спасский на стр. 129 своей компилятивной книги 1 в качестве даты основания Царе¬
вококшайска упоминал 1578 г., а на стр. 253—1584 год.
На чем основано то или иное суждение авторов, совершенно невозможно выяснить,
так как ни один из них не делает ссылок на источник, ставший исходным для опреде¬
ления даты основания Йошкар-Олы.
В материалах, относящихся к истории Марийского края второй половины XVI в.,
не упоминается об основании Царевококшайска в 1578 году. Нет даже косвенных дан¬
ных о существовании города до 1584 года. В то же время ряд источников свидетель¬
ствует, что Царевококшайск был основан в 1584 году. Например, в летописном отрыв¬
ке, обнаруженном и опубликованном акад. М. II. Тихомировым, под 1584 г. приведено
сообщение: «Того же году и в Черемисе (то есть в Марийском крае.— А’. С.) Царев го¬
род»2. Это подтверждается и данными «Разрядных книг», куда вносилось по годам,
кто и где в таком-то году был воеводой, кто в каких военных походах участвовал.
В «Разрядных книгах» можно найти упоминание о любом городе, который существо¬
вал в том или другом году. Но, просматривая записи с середины XVI в, до 1584 г., мы
не нашли никаких упоминаний о «Цареве городе в Черемисе», или о «Цареве городе
на Кокшаге», или о Царевококшайске3.
! Н. Спасский. Очерки по родиноведению. Казанская губерния. Казань. 1912.
2 М. H. Т и X о м и р о в. Малоизвестные летописные памятники конца XVI в. «Ис¬
торические записки», 1941, Лг 10. сто. 94.
3 Первоначальное название города было «Царев город» или просто «Царев». В ис¬
торических источниках конца XVI—начала XVII в. всегда упоминаются «Царев город»,
«Царегородский уезд», «царегородцы» (см. Н. В. Никольский. Сборник истори¬
ческих материалов о народностях Поволжья. Казань. 1919, стр. 435, 436, 441—144, 452;
«Древние акты, относящиеся к истории Вятского края». Вятка. 1881, стр. 66, 98—99 и
др.). Иногда для уточнения местоположения к названию «Царев город» прибавлялось
«на Кокшаге» или «в Черемисе». Лишь позднее, со второго десятилетия XVII в., офи¬
циальным названием города становится Царевококшайск. В обыденной .народной ре¬
чи название «Царев» сохранялось даже в начале XX в. (см. В. Мошко в. Город Царе¬
вококшайск. Ежемесячные литературные приложения к журналу «Иива» на 1901 г.
за январь, февраль, март и апрель. СПБ. 1901, стр. 538, 539, 544, 548).


212
Факты, события, люди
Следует подчеркнуть, что в «Разрядных книгах» за î582—1584 гг. имеется мно¬
го сведений о Марийском крае. Это объясняется тем, что в названные годы там раз¬
вернулось массовое выступление местного населения против колониальной политики
царизма, проводимой в только что присоединенном крае жестокими военными метода¬
ми. Для подавления восстания («луговые черемисы воевати») посылались не только
войска из Казани, Свияжска и Чебоксар, но и из Нижнего Новгорода и Москвы. Кара¬
тельные отряды проходили по территории края, наводя ужас на население. Оконча¬
тельному подавлению восстания способствовало также строительство военных крепо¬
стей — городков в глубинных районах Марийского края (до этого они были лишь по
берегам Волги).
В такой обстановке в 1584 г. и был основан город Царевококшайск. Об этом в «Раз¬
рядных книгах» говорится: «Лета 7093... ноября в 1 день по государеву цареву и Ве¬
ликого князя Федора Ивановича всеа Русии приказу бояря князь Иван Федорович
Мстиславский с товарыщи приговорили послать в новый Царев город с нарядом и с
запасы воевод на три полки. В Большом полку воевода кн. Ив. Андр. Ноготков, да
кн. Григорей Вельской. В Передовом полку воевода кн. Ив. Вас. Гагин Великого.
В Сторожевом полку кн. Петр Шеховской. А как воеводы запасы и наряд в город
привезут, и быти в Цареве городе воеводам кмязь Иван Андр. Ноготков, да Михайло
Александров сын Нагово, в городничих быти Звяге Воейкову, а князю Ивану Гагину
итти в Казань, а князя Петра Шеховского, да князя Григорья Великого4 отпустить»5.
Здесь речь идет о «новом Цареве городе», основанном именно в Марийском крае, а
не в каком-либо другом районе б, так как среди воевод названы те, которые в то время
дислоцировались со своими войсками в «Казанских местах» и подавляли восстание
луговых марийцев: «Того же (7093] году, октября в 11 день,— гласит другая запись,—
в Казанские места ходили, луговые черемисы воевать; и были воеводы по полкам.
В Большом полку: кн. Ив. Андр. Ноготков да кн. Петр. Мих. Шеховской. В Передовом
полку: окольничей, кн. Ив. Вас. Великово Гагин да кн. Григ. Горчак Вельской. В Сторо¬
жевом полку...» (здесь, к сожалению, текст обрывается) 7.
Из этих документов видно, что 1 ноября 1584 г. полки русских войск направились
с продовольствием и боеприпасами в только что поставленный город, где еще не было
ни воеводы, ни городничего. Видимо, город был построен во время предшествовавше¬
го похода в центральные районы Марийского края в октябре 1584 года. Впрочем,
относительно месяца нужна оговорка. В одном из документов того периода ска¬
зано: «Дальние волости Луговые, которые поддались ко Сибири, учали было воро¬
вата, и государь посылал воевод, кн. Дм. П. Елецкого с тов., и воров перевешали,
а в большой волости, в Тутаеве, от которой все воровство ставалось, город
поставили»8. Д. Елецкий возглавлял поход в марийские земли в июле 1584 года9.
Поэтому, может быть, строительство города началось уже летом, а завершилось
осенью.
4 Здесь очевидная описка. Судя по предыдущему тексту, должно быть «Вель¬
ского».
5 «Древняя Российская Вивлиофика». Ч. XIV. М. 1790, стр. 460.
6 В статье Ю. А. Соколова «К вопросу об исторических предпосылках присо¬
единения Средней Азии к России» («Труды» Среднеазиатского государственного з’ни-
зерситета имени В. И. Ленина. Новая серия. Вып. 142. Исторические науки. Кн. 30.
Ташкент. 1958) на стр. 26 дается другая интерпретация этого вопроса: «Уже при Ива¬
не IV на волжском побережье устанавливаются стрелецкие заставы и военно-опорные
пункты, осуществлявшие патрулирование по Волге на стругах. Позже охранные
мероприятия приняли большой размах и выразились в строительстве поволжских кре¬
постей, в которых располагались гарнизоны стрелецких войск: Кок Шаджек (следует
читать «Кокшажск». — К. С.) под Казанью (1578 г.), Царев (современный Ленинск,
Волгоградской области, находящийся на месте золотоордынского Сарая), Саратов
(1584 г.)...». Но это не соответствует действительности. Город Царев бывшей Астра¬
ханской губернии, возникший на месте золотоордынского Сарая, получил свое назва¬
ние и стал городом только в 1836 г., а до того назывался Царевы-Пады, а затем сло¬
бода Царевка (см. «Энциклопедический словарь» Брокгауза — Ефрона. T. XXXVIIa (74),
СПБ. 1903, стр. 801).
7 «Симбирский сборник». Часть историческая. T. I. М. 1844, стр. 90.
8 См. H. М. Карамзин. История государства Российского. 'Г. X. СПБ. 1824.
Примечания, стр. 15.
9 См. «Древняя Российская Вивлиофика». Ч. XIV, стр. 459—460.


Факты, события, люди
213
Приведем еще одно свидетельство в пользу того, что город был основан в годы
царствования Федора Ивановича. В своей более поздней челобитной «пашенных
крестьян приказчик Алешка Фролов» писал: «Да я же, холоп твой, в Черемисе с
Иваном Чипчигом Царев-город ставил...» — и указывал, что это было при Федоре Ива¬
новиче 10.
Почему же некоторые авторы считают временем основания Йошкар-Олы 1578 год?
Это происходит из-за отождествления двух различных городов Марийского края:
Кокшайска (варианты — «Кскшажск», «Кокшацк») и Царевококшайска. Время осно¬
вания Кокшайска в различных источниках приводится разное: 1574, 1578, 1583 годы.
Не вдаваясь здесь в подробности, скажем лишь, что наиболее достоверной датой сле¬
дует признать 1574 год п. Некоторые исследователи считали, что Кокшайск был осно¬
ван в 1578 г., а затем, при отождествлении Кокшайска с Царевококшайском, этот год
стал фигурировать в качестве даты основания и последнего. Авторы, знавшие, что это
разные города, первую дату (1574 г.) оставили за Кокшайском, вторую же (1578 г.) —
за Царевококшайском.
Смешение городов Кокшайска и Царевококшайска еще до революции было за¬
креплено в «Энциклопедическом словаре» Брокгауза — Ефрона, где говорится: Царево-
кокшайск «первоначально был известен под именем «Кокшажска», несколько позднее —
«Кокшацкого городка» и «Царева города на Кокшаге» |2. Брошюры П. А. Самсонова
о Йошкар-Оле, являющиеся пока единственными специальными изданиями по истории
этого города, повторяют данное неверное утверждение 13. В «Советской исторической
энциклопедии» сказано: «Йошкар-Ола (до 1927 г.— Кокшажск, Кокшацкий городок,
Царевококшайск, затем Краснококшайск)» 14. В справочнике о РСФСР также читаем:
«Упоминается под названиями: Кокшайск, Кскшацкий городок, Царевококшайск, затем
Краснококшайск. В 1927 г. переименован в Йошкар-Олу»15.
Подобное смешение двух различных городов часто приводит к путанице. События,
происходившие в Кокшайске, по воле авторов, отождествляющих этот город с Царево¬
кокшайском, переносятся в последний. Например, в «Очерках истории Удмуртской
АССР» (Т. 1. Ижевск, 1958, стр. 63) говорится: в 1670 г. «из района Козьмодемьянска
на Кокшайск (ныне центр Марийской АССР город Йошкар-Ола) двинулся 15-тысячный
отряд русских и марийских крестьян под предводительством бывшего крепостного
Ильи Долгополова». В 1670 г. Кокшайск действительно был осажден повстанцами, но
в районе Йошкар-Олы в период Крестьянской войны под руководством Степана Рази¬
на подобных событий не происходило.
Можно также прочитать ]6, что Емельян Пугачев после поражения под Казанью
летом 1774 г. направился через Царевококшайск к Сундырю (ныне г. Марпосад, Чуваш¬
ской АССР). В действительности Пугачев после боев под Казанью вскоре прибыл в
Кокшайск и здесь переправился через Волгу в Сундырь, а в районе Царевококшайска
(около 50 верст от Волги) не был.
Видимо, этим (уже ставшим как бы традиционным) смешением двух городов мож¬
но объяснить и то, что в ряде исследований, где перечисляются города Русского госу¬
дарства XVI в., упоминается только один из этих городов. Например, в статье
А. А. Зимина 17 «Состав русских городов XVI в.» даются сведения о Кокшайске, но нет
даже упоминания о Царевококшайске. В обстоятельной книге М. Н. Тихомирова
«Россия в XVI столетии» (М. 1962) говорится более или менее подробно о всех городах
России, в том числе и о Царевококшайске, но Кокшайск не упоминается; не изображен
он и на приложенной карте (см. стр. 468).
10 «Чтения в Обществе любителей древностей российских». 1909. Кн. 4. Отд. IV,
стр. 5.
11 См. «Древняя Российская Вивлиофика». Ч. XIII. М. 1790, стр. 445—454;
«Синбирский сборник». Часть историческая. T. I, стр. 44 и др.
12 «Энциклопедический словарь» Брокгауза — Ефрона. T. XXXVIla (74). СПБ.
1903, стр. 799.
13 П. А. С а м с о н о в. Йошкар-Ола. М. 1951, стр. 12; его же. Йошкар-Ола —
столица Марийской АССР. Йошкар-Ола. I960, стр. 10.
14 «Советская историческая энциклопедия». Т. 4. 1963, стр. 580.
15 «РСФСР. Административно-территориальное деление». М. 1964, стр. 344.
ί6 Н. Спасский. Указ. соч., стр. 261
17 «Исторические записки». № 52. 1955.


214
Факты, события, люди
Между тем Кокшайск и Царевококшайск — различные города. Кокшайск в ка¬
честве уездного города существовал (наряду с Царевококшайском) до губернской ре-
формы 1781 г., после чего постепенно потерял свое значение (сейчас это село Кокшай-
ское, Звениговского района, Марийской АССР).
Некоторые исследователи, став в тупик и пытаясь как-нибудь соединить обе
встречающиеся даты об основании Йошкар-Олы, пишут, что в 1578 г. возник посад или
поселок, а в 1584 г. он был превращен в крепость, обнесенную стенами 1S. Однако при¬
веденные выше исторические документы не дают оснований для подобного суждения.
Таким образом, город Йошкар-Ола (Царев, Царевококшайск, Краснококшайск)
был основан в 1584 году19. В 1964 г. ему исполнилось 380 лет. Он возник после при¬
соединения Марийского края к Русскому государству как военное укрепление и в те¬
чение длительного времени имел лишь военно-стратегическое значение. Хотя в дальней¬
шем в нем получили некоторое развитие ремесло и торговля, Царевококшайск и нака¬
нуне Великой Октябрьской социалистической революции оставался лишь администра¬
тивным центром, не имевшим серьезного торгово-промышленного значения. В дорево¬
люционной политической и художественной литературе этот городок с 2000-м населе¬
нием был символом самого отсталого захолустья, «медвежьего угла».
В настоящее время Йошкар-Ола является столицей Марийской АССР, ее эконо¬
мическим и культурным центром, одним из быстро растущих городов Среднего По¬
волжья.
/С- Я. Сануков
18 Н. Спасский. Указ. соч., стр. 129; Ф. Е. Егоров. Материал по истории
народа мари. Козьмодемьянск. 1929, стр. 72; Д. М. М а к а р о в. Из истории мари,
стр. 67; К. В а с и н. Крепость. Газета «Марий коммуна», 28 декабря 1958 г., и др.
,э Кстати, в прошлом все исследователи, занимавшиеся научным изучением данно¬
го вопроса, называли только эту дату (см. H. М. Карамзин. История государства
Российского. T. X. СПБ. 1824, стр. 21—22; И. О. Дерюжев. Очерк 290-летнего состоя¬
ния г. Царевококшайска н его уезда (1584 —1874 гг.). Казань. 1876, стр. 5; К- А. Н е в о-
л и н. Исследования о городах русских. Общий список русских городов. Полн. собр.
соч. T. VI, стр. 80—81 и др.).
ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ ПРУДОНА
В 1964 г. Главное архивное управление (ГАУ) при Совете Министров СССР
получило из Франции микрофильм записных книжек Пьера-Жозефа Прудона, подлин¬
ники которых хранятся в Национальной библиотеке в Париже.
До 1947 г. дневники Прудона, состоящие из 11 тетрадей, находились у его доче¬
ри Катрин Зннеги, а после ее смерти перешли по наследству к внучкам Прудона —
Сюзанне Эннеги и Форэ-Фремье. К этим документам имел доступ ограниченный круг
исследователей, в основном «неопрудонисты». Записные книжки Прудона были ис¬
пользованы в работах французских историков — Э. Доллеана, Дюво, американского
писателя Дж. Вудкока 1, а также одного из крупнейших представителей современного
реакционного «неопрудонизма» Д. Галеви2. До последнего времени прогрессивные
историки не имели возможности ознакомиться с содержанием дневников Прудона и
дать им объективную оценку с позиций марксистско-ленинской исторической науки.
Лишь в 1960 г. парижское издательство «Марсель Ривьер» начало публиковать мате¬
риалы этого архива. Уже вышли в свет первые два тома дневников, охватывающие
1843—1848 годы 3.
1 G. Woodcock. Pierre-Joseph Proudhon. A Biography. New York. 1956.
2 См. D. H a 1 e V y. Proudhon d’après ses Carnets intimes. «La vie de Proudhon».
Paris. 1944, a также его предисловие к французскому изданию книги Прудона
«Confession d’un révolutionnaire», Paris. 1929.
3 «Carnets de P.-j. Proudhon». T. 1: 1843—1846, t. 2: 1847—1848. Paris. 1960.


Факты, события, мода
215
Как-известно, Прудон вел записи почти до конца своей жизни — с июля 1843 г.
до лета 1865 года. Микрофильм, полученный ГАУ, содержит шесть тетрадей (,N“.№ 6,
7, 8, 9, 10, 11) за период с 1847 г. по начало 1865 года. Таким образом, в настоящее
время в руках советских исследователей находится важная часть дневников Прудона.
Теоретик анархизма Прудон умер во второй половине прошлого века, но иновь
воскрес в буржуазной исторической науке в начале XX века. Его идеи были подхва¬
чены представителями мееогих течений буржуазной мысли. Прудона стали превозно-·
сить как французские правосоциалистские теоретики, так и теоретики, называвшие
себя «некоммунистической левой» партией. Несомненно влияние Прудона на различ¬
ные формы современного ревизионизма; В. И. Ленин говорил, что оппортунист,
«когда хочет быть последовательным, неизбежно договаривается до прудонизма»4. Пру-
доновская критика демократии была поднята на щит некоторыми представителями
реакционных направлений общественной мысли, пытавшимися создать Прудону репу¬
тацию «теоретика реакции». Из его теорий брались самые консервативные положе¬
ния, затем их зачастую дополнительно искажали и подгоняли под нужную мерку.
Новые материалы, ставшие теперь достоянием советских архивов, безусловно,
представляют интерес для советских историков и могут послужить одним из источ¬
ников объективной оценки творчества Прудона.
В своих записях Прудон не придерживается какой-либо определенной системы;
это и дневник, куда заносились сведения о важнейших политических событиях, впечат¬
ления о встречах с людьми, хроника жизни семьи Прудона; это и KOEicneKT будущей
книги или статьи; здесь же Прудон записывает свои мысли о путях развития общест¬
венного строя и набрасывает проекты построения человечеством общества будущего.
В данной заметке автор не пытается раскрыть все содержание записных книжек
Прудона, а приЕзодит лишь отдельЕпяе записи, чтобы дать некоторое представление
советским исследователям об этих новых материалах.
Прудон с пристальным вниманием следил за ходом политических событий во
Франции, записывал иногда с предельной точностью все, что происходило в Париже.
Часто эти записи сопровождаются его комментариями. 17 марта 1848 г. он писал:
«...100 000 человек прошли с 11 до 5 часов перед зданием ратуши5. Вечером Париж
был иллюминирован. Повсюду царило бурное оживление. Временное правительство
укрепилось, демократия окрепла, но это лишь преддверие к Республике. Те же люди,
кто кричит сегодня «Виват!», завтра уничтожат правительство»0. Несколькими днями
позднее, в дни предвыборного ажиотажа, Прудон записывал: «Газеты называют мое
имя среди имеЕЕ социалистов, которые «National» должен был бы предложить в Нацио¬
нальное собрание. «Journal de Débat» называет меня последователем Бабефа...»7.
После подавления пролетарского восстания 1848 г., в одной из первых записей,
относящихся к 1849 г., мы читаем: «Новости, поступившие из Парижа и департаментов,
возвещают огромный революционный подъем. Настало время, когда Франция должна
показать другим народам свое величие и свой гений. Может быть, она возвестит, что
настало царство Свободы и конец режиму Церкви и Государства»8.
За резкие выступления против Луи-Наполеона Бонапарта Прудон в 1849 г. был
осужден на 3 года заключения. Но и в тюрьме он продолжал вести дневник. 6 апреля
1850 г. Прудон записал: «Сегодня исполнилось 10 месяцев, как я в тюрьме... Через пять
дней жду нового приговора. Людей, подобных мне, никогда не прощают,..»9.
Начиная с 1853 г., в его дневнике появляются записи о Крымской войне. Прудон
пристально следил за ходом военных действий, обороной Севастополя, проявлял боль¬
шой интерес к политике России. В одной из записей за декабрь 1854 г. говорится: «Рос¬
сия поднимает людей; Петербург и Москва укрепляются; народ, духовенство поднима¬
ются на войну...» 10.
4 В. И. Л е ее и ее. Соч. Т. 6, стр. 395.
Речь идет об известно!*! народной демонстрации в Париже, организованной де¬
мократическими силами 17 марта 1848 года.
13 Записная книжка № 6, лл. 265—266.
7 Там же, л. 279.
8 Записная книжка № 7, л. 225.
9 Записная книжка № 8, лл. 1—2.
10 Записная книжка № 11.


216
Факты, события, люди
В 1859 г. он описывает одно из свиданий с А. И. Герценом. Как известно, к этому
времени в отношениях между Герценом и Прудоном наступило охлаждение, и их встре¬
чи стали носить эпизодический характер.
На других страницах записных книжек Прудон говорит о своем намерении создать
новый журнал п, характеризует деятельность редакций французских газет («Le Peuple»,
«National», «Le Représentant du Peuple» и др.).
Для объективной критики творчества Прудона особый интерес представляют те
места в его записях, где сн излагает свои теоретические положения. В дневнике так
же, как в статьях и сочинениях Прудона, отразилась двойственность его взглядов. Раз¬
мышляя над утопическими проектами решения социальных проблем, он пишет: «Вся¬
кая социальная утопия рождается из утопии религиозной» 12.
Уже в 1845 г. у Прудона появляются мысли о создании «мютюалите», то есть об
организации взаимных услуг всех членов общества, благодаря чему, по его мнению,
будет ликвидирована эксплуатация трудящихся. Об этом свидетельствуют его ранние
записи, опубликованные в первых томах указанного нами французского издания. В од¬
ной из записей за 1847 г. говорится: «Когда лица одной профессии будут объединены
в одно общество, они будут распределять между собой заказы» 13. Как известно, в
дальнейшем Прудон пытался разработать мелкобуржуазную программу «мютюэлизма»,
которая проповедовала отказ рабочих от политической борьбы. Прудон в своих запи¬
сях неоднократно возвращался к идее преобразования существовавшего государствен¬
ного строя при помощи мирных экономических реформ. В 1849 г. он писал: «Уничто¬
жить государство — это значит заменить административное и политическое единство
единством экономическим» м.
После бурного 1848 г., в период усиления реакции во Франции, когда почти все
демократические завоевания революции постепенно были ликвидированы, Прудон все
белее проникался консервативными взглядами и настроениями. В его дневнике появ¬
ляются такие записи: «Я испытываю к Людовику XVI антипатию, аналогичную той, ко¬
торую я чувствую по отношению к Робеспьеру...» ,5. «Всякая революция является след¬
ствием как моральной, так и политической коррупции...» 16. «Свобода — настолько мало¬
естественная и благоприобретенная вещь, что народ смотрит ка права, которыми он
пользуется, как на завоевания или как на дар; оба эти термина исключают естествен¬
ное обладание ею...» ,7.
Эти высказывания еще раз подтверждают немарксистскую направленность идей
Прудона, как известно, сделавшую его глашатаем анархизма.
И. Н. Минаева
и «Сегодня утром я беседовал с г. Виардом о проекте создания экономического
журнала» — запись от февраля 1854 г. (Записная книжка № 11, л. 47).
12 Записная книжка № 8, лл. 1—2.
!3 Записная книжка № 6, л. 1.
14 Записная книжка № 7, л. 169.
15 Записная книжка № 8, л. 155 (запись за 1850 г.).
16 Там же, л. 183,
17 Там же.


Сведения об авторах
217
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ, СТАТЬИ КОТОРЫХ
ОПУБЛИКОВАНЫ В НОМЕРЕ ЖУРНАЛА
Губенко Мальвина Павловна, кандидат исторических наук, преподаватель
кафедры общественных наук Московского филиала Киевского института гражданской
авиации. Специализируется по вопросам советского источниковедения. Автор статей
по истории сельскохозяйственной кооперации в СССР.
Литва к Борис Григорьевич, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института истории АН СССР. Специализируется в области аграрной исто¬
рии России и изучения реформы 19 февраля 1861 года. Автор ряда статей по этой
проблематике, а также по вопросам археографии и источниковедения советского
общества.
Рыбаков Борис Александрович, академик, директор Института археологии
АН СССР, автор более 150 трудов по истории России VI—XVI вв., археологии, эпигра¬
фике и исторической географии. Основные работы: «Ремесло Древней Руси», «Древ¬
ности Чернигова», «Древние русы», «Предпосылки образования древнерусского госу¬
дарства», «Древняя Русь», «Первые века русской истории» и др,
Соловьева Галина Федоровна, кандидат исторических наук, ученый секре¬
тарь Института археологии АН СССР, специалист по славяно-русской археологии,
имеет ряд работ в этой области.
Брусникин Евгений Михайлович, аспирант исторического факультета МГУ.
Специализируется в области внутренней политики царизма второй половины XIX века.
Каштанов Сергей Михайлович, кандидат исторических наук, младший науч¬
ный сотрудник Института истории АН СССР, специализируется в области изучения
феодальных отношений XVI в., источниковедения и историографии, автор ряда ста¬
тей по этой проблематике.
С т е г а р ь Сергей Авксентьевич, кандидат исторических наук, доцент Москов¬
ского государственного заочного педагогического института. Автор статей по новей¬
шей истории Франции.
Турок Владимир Михайлович, доктор исторических наук, старший научный
сотрудник Института славяноведения АН СССР. Автор монографий «Локарно»,
«Очерки истории Австрии» в 2 томах, а также ряда работ по истории рабочего дви¬
жения и международных отношений.
Альперович Моисей Самойлович, кандидат исторических наук, старший
научный сотрудник Института истории АН СССР. Специализируется в области исто¬
рии Латинской Америки. Является соавтором в монографиях «Мексиканская револю¬
ция 1910—1917 гг. и политика США», «Очерки новой и новейшей истории Мексики,
1810—1945», автором книги «Война за независимость Мексики, 1810—1824» и ряда
статей по истории и историографии стран Латинской Америки с XVI в. до наших
дней.
Барг Михаил Абрамович, доктор исторических наук, профессор Московского
государственного педагогического института имени В. И. Ленина. Специалист в области
социальной истории средних веков. Автор монографий «Исследования по истории
английского феодализма в XI—XIII веках», «Английская буржуазная революция
XVII века» (совместно с проф. В. М. Лавровским) и ряда других научных работ.


О КОНКУРСЕ НА СОИСКАНИЕ
ПРЕМИИ имени Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО
Секция общественных наук Президиума АН СССР объявляет конкурс на
соискание премии имени Н. Г. Чернышевского в размере 2 000 руб., присуждае¬
мой советским ученым за научные труды в области общественных наук.
Премия присуждается за отдельную выдающуюся научную работу, а также
аа серию научных работ по единой тематике.
Право выдвижения кандидатов на соискание премии предоставлено:
а) научиым учреждениям СССР и союзных республик, высшим учебным за¬
ведениям;
б) действительным членам и членам-корреспондентам Академии наук СССР
и академий наук союзных республик;
в) научным советам по проблемам науки.
При выдвижении кандидата на соискание премии необходимо представить в
Академию наук СССР (Москва, 6-71, Ленинский проспект, 14) с надписью «На
соискание премии имени Н. Г. Чернышевского»:
а) опубликованную научную работу (серию работ) — в 3 экз.;
б) мотивированное представление, включающее научную характеристику
работы, ее значение для развития науки и народного хозяйства, а также сведения
об основных научных работах автора;
в) сведения об авторе: фамилия, имя, отчество, год рождения, ученая сте¬
пень и звание, занимаемая должность, служебный и доглашний адрес и телефоны.
Работы, ранее удостоенные Ленинских премий. Государственных премий, а
также премий Академии наук СССР или отраслевых академий и других ведомств,
на конкурс не принимаются.
Срок представления работ — 1 июня 1965 года.
Справки по тел. В 4-98-65.


SUMMARIES OF MAJOR ARTICLES
M. P. GUBENKO and B. G. LITVAK. Concrete Source Research Devoted to the History
of Soviet Society
The article examines certain aspects of intensive research, carried out in recent
years, into sources relating to the history of Soviet society. The interest in these quesj
tions rose markedly following the important changes wrought in historical science by th?
decisions of the Twentieth CPSU Congress. The period since 1956 was marked by more
intensive publishing activity, Soviet researchers were given wider access to archive
records, and the need of generalizing the experience in the field of source research
acquired greater urgency. Vet it should be pointed out that up to 1961 there did not
appear a single more or less serious article aimed at generalizing this experience. The
authors note that the most conspicuous contribution made in recent years to source
research devoted to the history of Soviet society is an article by V. P. Danilov and
S. I. Yakubovskaya entitled “Source Research and the History of Soviet Society,” which
appeared in the journal “Problems of History” No. 5 for 1961, as well as the discussion
on problems of research into sources relating to the CPSU history, sponsored by the
journal “Problems of CPSU History.” The inference to be drawn from these materials is
that one of the chief objective reasons responsible for the lag of source research devoted
to Soviet society is insufficient elaboration of problems connected with concrete source
research, notably research into mass sources. The article convincingly proves that the
proper arrangement and classification of archive materials, extensive scientific publication
of documents and further development of source research methods primarily depend
on the elaboration of source research techniques and investigation of mass docu¬
ments conforming to up-to-date standardized archival practices in arranging records. The
authors make an attempt to define this category of sources. The evolvement and applica¬
tion of scientifically substantiated methods of work with mass sources, the authors
write in conclusion, will ensure complete victory over the “illustrative” method of arran¬
gement and classification of archive materials, the publication and study of documents
relating to the Soviet period. It will enable the researcher to extend the application of ma¬
thematical methods in investigating the socio-economic aspects of the history cf Soviet
society.
Academician B. A. RYBAKOV and G. F. SOLOVYOVA. Soviet Archeology Today
The article emphasizes that historical science cannot develop without drawing exten¬
sively on archeological data, whose role is particularly great in reconstructing the history
of primitive, slave-owning and feudal societies, as well as the history of the peoples who
had no written language. The chronological range of archeology is very wide, embracing
the period from the early Paleolithic to the Middle Ages. The authors describe the works
produced by Soviet archeologists in recent years. Most of these works are reflected in
“A Collection of Archeological Sources,” the basic purpose of which is to unite the entire
multiform archeological material into a single harmonious system.
Drawing on their extensive research carried out in recent years, the article points
out, Soviet archeologists can contribute extremely valuable new materials to every stage
of mankind’s history. A vivid reflection of this will be found in Volume I of the twelve-
volume “History of the U.S.S.R.” compiled by the Institute of Archeology. The works pro¬
duced by Soviet archeologists enable one to form a comprehensive and integral idea of the
economic and cultural development Of the peoples inhabiting the territory of our country
from hoary antiquity, fn conclusion the authors put forward the task of generalizing ar¬
cheological data and creating on this basis broad historical constructions on the history
of the U.S.S.R. They stress the need of further strengthening the source research base of
Soviet archeology and propagating archeological knowledge.


220
Summaries of Major Articles
E. M. BRUSNIKIN. The Tsarist Government’s Resettlement Policy at the End
oi the 19th Century
The author of this article makes an attempt to trace the evolution of the resettle¬
ment policy followed by the tsarist autocracy during the last two decades of the 19th
century, to bring out its essence and direct results. Much attention in this connection is
devoted to the close study of the activity of the Siberian Railway Committee and special
resettlement agencies.
E.	M. Brusnikin shows that the peasant unrest between the ]870’s and I880's was of
decisive significance in bringing about a change in the government’s resettlement policy
in the early I880’s. The various projects drawn up by the tsarist Ministries were aimed
at eliminating the land hunger among the farming population of Russia by moving a
certain proportion of the landless and land-hungry peasants to other areas. The resettle¬
ment in this particular case was regarded as a means of solving the agrarian question.
However, the gradually strengthening position of reaction enabled the government to
confine itself to an insignificant concession of facilitating the transfer of the resettlers to
the new areas. The rules and regulations of I88l instituted a stringent procedure of
issuing resettlement permits by arbitrary decision of the Minister of the Interior and the
Minister of State Properties. In the years of political reaction these were supplemented by
a number of new provisions and stipulations which still further restricted the rights of
the peasants. The local authorities were obliged to send all resettlers without permits to
their former residence. To carry out this order the authorities resorted to every means
at their disposal, including coercive measures.
In the mid-l890’s, the article points out, the futility of the government’s efforts to
prevent the peasants’ “unauthorized” resettlement by resorting to methods inherited from
the period of serfdom became perfectly obvious. Yet the government still persisted in its
attempts to reduce the scope of the resettlement movement, though it now employed dif¬
ferent means to achieve this aim; “unauthorized” resettlers were deprived of formerly es¬
tablished privileges. The Interior Ministry mobilized all the forces of the local government
bodies to prevent mass resettlement of the peasants.
The settling of the territory adjoining the construction site of the Siberian Railway
required more vigorous efforts in providing the resettlers with allotments and increasing
the resettlement assistance fund. But the aid rendered by the government was too meagre
and could not substantially improve the conditions of resettlement.
In conclusion the author stresses that the domination of the landlords in the country
was the chief obstacle to the colonization of outlying districts. Crushed by feudal bondage
and oppression, the basic mass of the peasantry did not possess adequate means and
technical facilities required for the development of new lands.
S.	M. KASHTANOV. Diplomatics as a Special Historical Subject
The author comes out against attempts at identifying diplomatics with the study of
ordinary documents. Regarding diplomatics as the science of the study of official acts,
the author substantiates the need for interpreting the term “act” in a narrower sense. Acts
are often interpreted to mean all “documents” in general, with the exception of narrative
sources. This hampers both the sociological conception of the history of an official act and
the elaboration of specifically “diplomatic” methods of research. The article stresses, in
particular, that the concept "acts” must include only contractual documents like treaties,
agreements, charters, etc., with their stable historico-legal form. The author acquaints the
reader with Latin terminology which, though extensively used in Western diplomatics, is
little known in Russian literature, and subjects to a critical analysis the formal method
employed by Western diplomatics. The article contains examples showing concrete appli¬
cation of diplomatic methods to Russian acts.
S.	A. STEGAR. The French Government's Policy in the Spanish Question (1936-1939)
The article analyzes the imperialist powers’ policy of “non-intervention” in the Span¬
ish events, primarily the policy of the French government in 1936-1939. The author
shows the utter groundlessness of the attempts to shift the whole blame and responsibility
for the “non-intervention” policy and its fatal consequences to the Blum government
alone, convincingly illustrating that the chief role in evolving the “non-intervention”
concept was played by Britain.
The article highlights the struggle waged by France’s progressive forces, first and
foremost by the French Communist Party, for rendering effective assistance to the Span¬
ish people. French mnopoly capital, which had considerable economic interests in Spain,
was afraid to lose its capital investments in that country in the event of the Popular Front
emerging victorious. Another important factor which determined the French policy in the


Summaries of Major Articles
221
Spanish question was the apprehension of the French financial bourgeoisie that the vic¬
tory of the fascist putschists with the support of Italy and Germany would enable the
latter to strengthen their influence in Spain to the detriment of French interests.
While Italy and Germany were rendering effective assistance to the fascist rebels,
the French imperialists officially proclaimed their policy of “non-intervention” allegedly
for the sake of preventing the civil war in Spain from developing into an all-European
conflict. Very soon the French imperialists’ “non-intervention” assumed a camouflaged
form of their intervention in favour of the fascist putschists. Helping to strangle the Span¬
ish Republic, France broke off diplomatic relations with it and on February 27, 1939, re¬
cognized the fascist junta headed by Franco as the lawful government of Spain. Thus,
the “non-intervention” policy pursued by France, Britain and the United States enabled
Germany and Italy to decide the outcome of the civil war in Spain in favour of reaction
and fascism.
V. M. TUROK. Austro-Hungary as a “Model” of European Integration
The article points out that one of the major and extremely complicated problems
which attracted a good deal of attention in historical literature of recent years concerns the
role of Austro-Hungary in Europe at the various stages of the Hapsburg monarchy.
Particular note in this connection should be made of the rise and development of a
distinctive trend in West-German historical science, designated by the cummulative term
of Süd-Ostforschung. This term has a fairly wide connotation, embracing research in the
history, literature, culture, economics and language of the peoples inhabiting the Balkan
Peninsula, as well as of the states which arose on the ruins of the Hapsburg monarchy in
the autumn of 1918. Like the Ostforschung itself, V. M. Turok writes, this particular sub¬
division of it can in no way be regarded as an independent branch of science: the only point
of unity are the geographical boundaries of research. Consequently, it is a question con¬
cerning the study of South-East Europe in the broad sense, i. e., the Balkans and the
territories that had formed a component part of Austro-Hungary.
The article makes a point of stressing that in most of their works devoted to the
history of Austro-Hungary, the authors extol the monarchy and its emperors, notably
Francis-Joseph. Carried away by the idea of European integration, many West-German
historians are trying to discover the prototype of integration in past history. Their at¬
tention here is most strongly attracted by the multi-national Hapsburg monarchy, which
they try to depict as a shining example of the voluntary union of integrated nations—an
example worthy of emulation. But all such attempts only impel the authors of these works
to take the false path of modernization and artificial analogies with the help of seeking
parallels in events belonging to entirely different historical epochs. The employment of
this method results in drawing conclusions for the past from positions of contemporanei¬
ty: the advocates of supra-national integration make strenuous efforts to prove the cor¬
rectness of such integration in the past. Hence the inevitable idealization of Austro-Hun¬
gary in violation of elementary rules of historical research. Such a flagrantly unscientific
method cannot be supported or substantiated even by the best knowledge of facts,
outward refinement or scientific data.
Many Western historians, V. M. Turok writes, deny or completely ignore the fact
that the Hapsburg monarchy became an outpost of German imperialism in South-East
Europe and a vehicle of the Germanization of East-European peoples. The Austrian pan-
Germans were even more zealous advocates of a “Greater Germany” than their counter¬
parts in Germany herself. But this path could not provide a solution to the national prob¬
lem in Austro-Hungary, and without solving the national problem the multi-national state
could not exist endlessly. National conflicts accompanied by acute social collisions kept
flaring up ceaselessly. There was an imperative need for fundamental social changes, the
author writes in conclusion, but the ruling classes of the semi-feudal monarchy—that
anachronism of the 20th century—proved incapable of effecting the urgently needed
radical transformations.
M. S. ALPEROVICH. Paraguay's History as Reflected in Contemporary Bourgeois
Historiography
The article points out that Paraguay’s history is inadequately reflected in scientific
literature, particularly in European and North American historical works.
Active research in this field is conducted by West-German historians, which should be
attributed to the German colonization of Paraguay, to the existence of the Mennonites
there, and to the close ties of friendship now binding the ruling circles of West Germany
and Paraguay. The only works in U. S. historiography	which merit	attention	are	those
by H. G. Warren (1949), Ph. Raine (1956) and E. R. Service (1954).
One of the major problems that has been given a	good deal of	attention	in recent
years is the Jesuit state of 1610-1768. French scientists	C, Lugon (1949) and	J.	Des-


222
Summaries of Major Articles
cora (1956) highlighted its history from clerical positions, and L. Baudin (1962)—from
the viewpoint of general sociology. Another serious research work in this field was
produced by M. Mörner of Sweden (1953), though he failed to give a faithful description
of the Guarani tribes and their position. Among the works produced by West-German
historians, the pro-Jesuit book by P. Conzelmann (1958) is worthy of note; an interesting
work that merits attention was compiled by the Austrian historian G. Otruba (1962).
Research into Jesuit activity was also made by Soviet historians D. E. Mikhnevich (1955),
I.	R. Lavretsky (1961) and the group of authors who compiled Volume II of “The Peoples
of America’’ (1959).
Another important problem that has given rise to broad discussion concerns
Paraguay’s social system and policy under dictators José Gaspar Rodriguez Francia.
Carlos Antonio Lopez, Francisco Solarro Lopez, and during the war of 1864-1870. The
Marxist work written by Paraguayan historian O. Crr^ydt in 1964 represents an
outstanding contribution to this problem. West-German scientist G. Kahle (1962), who
analyzes in great detail the process of formation of national self-consciousness in
Paraguay, erroneously tries to prove that nationhood in that country had taken shape
after 1811-1813, when Paraguay became an independent state.
The present reign of terror instituted by the ruling element of Paraguay renders
the work of national historians extremely difficult. Many of them have emigrated to
other countries and publish their works in Argentina and Uruguay, thereby making their
contribution to the development of national historiography.
M. A. BARG. The Conception of Feudalism in Contemporary Bourgeois Historiography
Analyzing how the present-day West-European and American researchers in
medieval history interpret the essence of the feudal socio-economic formation, the author
notes the existence of the following four principal schools determining the conception of
feudalism in contemporary bourgeois historiography: the typological trend initiated by
the well-known work of the German historian O. Hintze; the socio-historical trend
associated with the name of M. Bloch and his school; the American comparativist trend;
and, lastly, the formal-juridical trend represented by F. Ganshof, C. Stephenson,
F.	Stenton and others.
Despite their obviously superficial treatment of the essence of feudalism, M. A. Barg
writes, the typological and comparativist trends undoubtedly represent a step forward in
the development of bourgeois historiography. This is manifested above all in the efforts
to overcome traditional Eurocentrism and treat the problems of feudalism more boldly
from the viewpoint of world history. Notwithstanding the fact that these trends deny
the law-governed and phasic character of the Feudal system from the standpoint of social
development, the entire treatment of the problem by historians belonging to these trends
objectively leads to its interpretation precisely in this light.
The treatment of feudalism by the socio-historical trend, the author notes, is
reflected in the concept put forward by M. Bloch and his school. His “Société Féodale”
concept embraces not merely any one institution or one of the social classes, but society
as a whole. Although the exponents of this school continue to oppose the concept of
"feudalism” to “seigniory," this is rather a tribute to traditional academism than an ex¬
pression of the essential meaning of the concept. The seigniory and feod are viewed by
the Bloch school as merely two sides, two aspects of one and the same system. Nevertheless,
the author stresses, the formal-juridical treatment of feudalism, which substitutes the
history of medieval society exclusively by the history of the vassa 1-fief system and
attributes all other relations to the category of “extra-feudal," still predominates in
contemporary West-European historiography. The utter futility and artificial nature of
this conception are emphasized even by those bourgeois historians who are far removed
from Marxist-Leninist methodology.


Ш £
	Ш · С · ШП, & * fê ·
	ä£	*	Æ	*	ШВяШй±, in · Ш * $&£№£
**м*^1ё1ёш№кю	н-	* * · ft* ■ т&
£ЯЗ®^№Я*1ТОШЙ*11	т	* * ■ -Nt«!!*
1936- 19394pШШ№£ШЕД*|К]Ш±*№Ж	Ш	*	Щ	·	#гШИ*р
jÄtfefO—й)Д':Д15Ё^îWilifc—Т4^Ю N-StVi”	  *	ifip	·	*·	ШЗ?Я1
	*	·	т	■	ия&ятя
тъщ?*дц£.т±шыт£Х№т&	*	·	и	*	екш
Ш Ш
шт-л-Ш-ьтт-^ши ш&дашт)
тш^штт^
7SL вт
Ч957^*ЗШ¥ДД»
'Ш^тш^тт*
южт&.¥±.№тмщж&
tmmmmnmmtnm
--11. -Д-Д
:'Г .if
ЕД££|£И*#Л0Ш«»1:*Ф^Я10 (1785-1794) 	 Й	·	*	·
	«Ш#
0k Ш $ ΨД1558-1583Д & Ш & Ш Ф Ш Ш Ф № ®
шш^ййё	&ftm@
штшшшшжшттйш^ш^т ci6s4—ΐ6β7>	 л$»*ш±
jjtm
тттшя
CONTENTS
of the journal “Problems of History” No. 1 for 1965
Articles; M. P. Gubenko and B. G. Litvak. Concrete Source Research Devoted to the
History of Soviet Society; Academician B. A. Rybakov and G. F. Solovyova. Soviet Ar¬
cheology Today; E. M. Brusnikin, The Tsarist Government’s Resettlement Policy at the
End of the 19th Century; S. M. Kashtanov. Diplomatics as a Special Historical Subject;
S.	A. Stegar. The French Government's Policy in the Spanish Question (1936-1939);
V. M. Turok. Austro-Hungary as a “Model” of European Integration; M. S. Alperovich.
Paraguay's History as Reflected in Contemporary Bourgeois Historiography; M. A. Barg.
The Conception of Feudalism in Contemporary Bourgeois Historiography. Publications:
The Last Favourite of the Last Tsar (materials on Rasputin). Historical Science
in the U. S. S. R. and Abroad. Surveys: “Yearbook of Archeography, 1957”;
“Essays on the History of Soviet Historical Science”; The Don Cossacks in Soviet
Historiography; Survey of the journal “Historisk tidsskrift” (Oslo). Book Reviews:
V. M. Dalin. Caius Gracchus Babeuf on the Eve and During the Great French Revolution
(1785-1794); E. Donnert. Russia and the State of the Livonian Order. The Livonian War
and the Baltic Question in European Politics of 1558-1583 (Berlin); С. Б. O’Brien. Mus¬
covy and the Ukraine. From the Treaty of Pereyaslav to the Armistice of Andrusovo,
1654-16G7 (Berkeley-Los Angeles); A. J. Toynbee. A Study of History, Vol. XII. (London).
Chronicle of Scientific Life. Contents of historical journals published in the U.S.S.R. and
socialist countries. Notes on articles published in foreign journals, new Soviet and foreign
books. Letters and Notes.


de la revue «Question d’histoire», 1965, jVs 1
Articles: M, P. Goubenko, B. G. Litvak. Etude concrète des sources de l’histoire de
la société soviétique; B. A. Rybakov, de l’Académie des Sciences de l’U.R.S.S., G. R. So¬
lovieva. Archéologie soviétique aujourd’hui; Е. M. Brousnikine. Politique migratoire du
tsarisme à la fin du XIX siècle; S. M. Kachtanov. Diplomatique comme une matière histo¬
rique spéciale; S. A. Stégar. Politique du gouvernement dans la question espagnole en
1936-1939; V. M. Tourok. L’Autriche-Hongrie — «modèle» de l’intégration de l’Europe;
M. S. Alpérovitch. Histoire du Paraguay d’après l’historiographie bourgeoise
d’aujourd’hui; M. A. Barg. Conception du iéodalisme dans l’historiographie bourgeoise
contemporaine. Publication: Dernier favori du dernier tsar (matériaux sur Raspoutine).
Science historique en U.R. S. S. et à l’étranger. Revues; «Annuaire ar¬
chéographique de 1957»; «Essays de l’histoire de la science historique en U.R.S.S.»;
Les cosaques de Don dans l’historiographie soviétique; «Historisk tidsskrift» (Oslol.
Comptes-rendus: V. M. Daline. Gracchus Babeuf à la veille et pendant la Grande Ré¬
volution française (1785-1794); Е. Donnert. L’état d’ordre de Livonie et la Russie. La
guerre de Livonie et la question baltique dans la politique européenne de 1558-1583 (Ber¬
lin); C. B. O’Brien. Moskovie et Ukraine. De la convention de Péréjaslavle à l’armistice
d’Andrussovo, 1654-1667 (Berkeley — Los Angeles); A J. Toynbee. Etude de l’histoire.
T. XII. (London). Chronique de la vie scientifique. Sommaire des revues historiques de
njJLS.S. et des autres pays socialistes; notices sur les articles publiés dans les revues
étrangères; livres nouveaux soviétiques et étrangers. Lettres et communica-
SUMARIO
ée îa revista «Cuestiones de la Historia», № I de 1965
1 os: M. P. Gubenko y B. G. Litvak. Estudio concreto de los orfgenes de la
historia de la sociedad soviética; Académico B. A. Ribakov y G. F. Soloviova. La
arqueologia soviética de hoy; Е. M. Brusnikin. La politica de colonizaciôn del zarismo
a fines del siglo XIX; S. M. Kashtânov. La diplomâtica сото una materia historica.
S.	A. Stegar. La politica del gobierno francés en la cuestion espanola en 1936—1939;
V. M. Türok. Austria-Hungria, «modelo» de la integraciôn de Europa; M. S. Alperovich.
La historia del Paraguay a la luz de la historiografia burguesa contemporânea;
M. A. Barg. El concepto de! feudalismo en la historiografia burguesa de nuestros dias.
Publicaciones: El ultimo favorito del ultimo zar (materiales sobre Rasputin). La
ciencia historica en la URSS y en el extranjero. Glosas;
«Anuario arqueogrâfico de 1957»; «Esbozos de historia de la ciencia historica en la
URSS»; Cosacos del Don en la historiografia soviética; Por las paginas de la revista
«Historisk tidsskrift» (Oslo). Resenas de libros: V. M. Dalin. Graco Babeuf en vfsperas
y durante la Gran Revolucion Francesa (1785—1794); Е. Donnert. El Estado de la orden
de Livonia y Rusia. La guerra de Livonia y et problema bâltico en la politica europea de
los afios 1558—1583 (Berlin); K- B. O’Brien. Moscovia y Ucrania. Del acuerdo de
Pereyaslavl al armisticio de Andrusov. 1654—1667 (Berkeley —Los Angeles); A. J. Toyn¬
bee. Estudio de la historia. T. XII (London). Crônica de la vida cientifica. Sumario de
las revistas de historia, que se publican en la URSS y en los paises socialistas. Resumen
de los articulos insertados en las revistas extranjeras. Novedades bibliogrâficas de la
URSS y del extranjero. Cartas y notas.
Редакционная коллегия; В. Г. ТРУХАНОВСКИИ (главный редактор),
Л. С. ГАПОНЕНКО, Г. Н. ГОЛИКОВ, В. М. КУЛАКОВ, П. А. ЛАВРОВ.
А. И. ЛЕВКОВСКИИ, А. Л. НАРОЧНИЦКИЙ, Ф. Д. РЫЖЕНКО, С. Д. СКАЗ-
КИН, Н. А. СМИРНОВ, Е. И. ТРЯПИЦЫН, И. А. ФЕДОСОВ, И. А. ХРЕНОВ,
Д. К. ШЕЛЕСТОВ, В. И. ШУНКОВ, С. А. ЮДАЧЕВ.
Технический
редактор 3. Семенова.
Адрес
редакции: Москва,
К-6, М. Путинковский пер..
1/2, тел. Б 8-96-21.
А 02208.
Изд. № 175.
Подписано
Заказ № 3139.
к печати 11/1 1965 г.
Формат бум, 70xl08'/i6.
Тираж 19 150 экз.
7 бум. л.— 19,18 πβ·4. л.
Ордена Ленина типография газеты «Правда» имени В. И. Ленина.
Москва, А-47, ул. «Правды», 24.