é 3 S

ВЕЛИКІЙ ПЪВЕЦЪ
и

п о э з ія

А.

С.

П уш кина

К А ЗА Ч ЬЕ

Ро стави л ъ

и издалъ

о

Ч Т Е Н ІЕ .

fi,

НОВОЧЕРКАОКЪ,
1288.

казакахъ.

J р а и л и н ъ,

ь в з

e j l

ВЕЛИКІЙ ПЪВЕЦЪ
p i

поэзія А. С. Пушкина о казакахъ.

КАЗАЧЬЕ

роставилъ

и

ЧТЕШЕ.

и з д а л ъ

НОВОЧЕРКАОКЪ.

у р

а

и л и н ъ .

П ечати.

листов

Стоишь ты, гордый исполнит»!
Вокругъ тебя кишитъ толпа.
Къ тебѣ, могучій властелииъ,
Лежитъ «народная тропа».
Спокойно смотришь ты въ ту даль,
Что люди вѣчностью зовутъ^
Минувшихъ дней тебѣ не жаль—
Они всѣ въ будущемъ живутъ!...
Металлъ и съ мраморомъ гранитъ
Изображаютъ обликъ твой}
Безсмертье духа въ нихъ царитъ—
Оно заслужено тобой__
* л•V

Могучій смолкъ твой разговоръ,
Безмолвья на устахъ печать^
Сиокоенъ твой недвижный взоръ
И мысли жгучія молчатъ.

«

Свою рѣшилъ задачу ты:
Потомство все ты иаучилъ
Любить природы красоты
И творчество духовныхъ силъ.
Частицей вѣчпости ты сталъ,
И безконечность твой удѣлъ^
Ты славу громкую стяжалъ—
Достигъ того, чего хотѣлъ!...
На свѣтѣ жилъ не долго ты—
Сраженный дерзкою рукой
Раба тщеславья, пустоты,—
Погибъ, какъ истинный герой!
Прошелъ объ имени твоемъ-,
«Любезенъ» всѣмъ ты сталъ, какъ другъ,
Какъ геній, блеіцущій добромъ.
«Нерукотворный» монументъ
Воздвигъ давно себѣ ты самъ—
И отъ иодножія, въ моментъ,
Вознесъ его ты къ небесамъ!...
Какъ пламя яркое свѣчи,
Воды подземной бъющій ключъ,
Отъ солнца теплые лучи
И тѣнь прохлады изъ за-тучь

Неистощимы никогда,
Хотя бъ ихъ сколько кто ни бралъ,
Такъ свѣтъ, тепло ты, навсегда,
На благо, счастье людямъ далъ!
И насъ—смиренныхъ казаковъ,
И наши степи, Донъ, Кавказъ,
И нашихъ иредковъ и отцовъ
Восиѣлъ ты громко много разъ.
Хвалу тебѣ, мирной иѣвецъ—
Внолиѣ заслуженную дань,
Подносятъ Доиъ, Хоперъ, Донецъ,
Уралъ и Терекъ и Кубань!...
„Ура“ казацкое нѣвцу!
Привѣтъ и до земли поклону
Вѣнокъ иоэзіи творцу
Изъ всѣхъ регалій и з и а м е н ъ ! ! . . .
аилинъ.

ПСШІЯ А. е. ПУШКИНА
О КА ЗА К А Х Ъ .

Д о н г .

Блещ а средь полей широкихъ,
Вонъ онъ л ьется!

Здравствуй, Донъ!

Отъ сыновъ твоихъ далекихъ
Я привезъ тебѣ поклонъ__

К акъ прославленнаго брата,
Р ѣки знаготъ тихій Донъ;
Отъ А ракса и Евфрата
Я иривезъ тебѣ поклонъ.

Отдохнувъ отъ злой погони,
Ч уя родину свою,
Пьютъ уясе донскіе кони
Арпачайскую струю (*).

Приготовь яге, Донъ завѣтны й,
Д ля паѣздниковъ лихихъ
Сокъ кипучій, искрометный
Виноградниковъ твоихъ.

О

Лрпачай—рѣка въ Грузіи.

Д ели бдш ъ .

Перестрѣлка за холмами;
Смотритъ лагерь ихъ и нашъ;
Н а холмѣ предъ казакам и
В ьется красный делибашъ (*).

Делибашъ, не суйся къ лавѣ (**)!
Поясалѣй свое ж итье;
Вмигъ аминь лихой забавѣ:
Попадешься на копье.

Эй, казакъ, не рвися къ бою!
Делибашъ на всемъ скаку
Срѣясетъ саблею кривою
Съ плечъ удалую башку.

Г

М чатся, сшиблись въ общемъ к р и к ѣ ...
Посмотрите! каковы ?...
Делибашъ уясе на пикѣ,
А к азакъ безъ головы.

(*) Делибашъ— удалой наѣздникъ.
(**) Лава— казачій строй въ одву шеренгу.

Одинъ-то былъ у отца у матери единый сынъ,
И того-то берутъ, разудаленькаго, въ службу царскую,
По указу его берутъ Государеву.
Онъ со вечера-то стал ъ , разудалый, коня сѣдлать,
Къ полуночи сталъ со двора съѣзж ать.
О тецъ-то и мать его, разудаленькаго, провожать пошли,
П ровожали его. разудаленькаго, весь родъ-племя.
Позади-то его идетъ горюшенька молода жена;
Молоду ж ену, бѣлую лебедушку, уговариваетъ:
Воротись ты , ж ена, воротись, душа-лебедь бѣлая,
Впереди-то у насъ все огни горятъ, огни неугасимые.
— Р азудалы й добрый молодецъ, меня не обманывай,—
Горитъ у тебя, у молодца, ретиво сердце!...

Б ы лъ и я среди донцовъ,
Гналъ и я османовъ шайку;
Въ память боевъ и пировъ,
Я домой привезъ нагайку.
Н а походѣ, на войнѣ
Сохранилъ я балалайку—
Съ нею рядомъ, на стѣнѣ,
Я повѣшу и нагайку.
Что таиться отъ друзей?
Я люблю свою хозяйку (*).
Часто думалъ я объ ней
И берегъ свою нагайку.

(*) Хозяйкою зовется у казаковъ жена.

Г 0 Е Е Ц Ъ.
Кто при звѣздахъ и при лунѣ
Т ак ъ поздно ѣдетъ на конѣ?
Чей это конь неутомимый
Б ѣ ж и тъ въ степи необозримой?
К азак ъ на сѣверъ держитъ путь,
К азакъ не хочетъ отдохнуть
Ни въ чистомъ полѣ, ни въ дубравѣ,
Ни при опасной переправѣ.
К акъ сткло булатъ его блеститъ,
Мѣшокъ за пазухой звенитъ.
Не спотыкаясь, конь ретивый
Б ѣ ж итъ, размахивая гривой.
Червонцы нужны для гонца,
Б улатъ — потѣха молодца,
Ретивый конь— потѣха тож е,
Но ш апка для него дороже.
За шапку онъ оставить радъ
Коня, червонцы и булатъ;
Но выдастъ ш апку только съ бою,
И то лишь c/ь буйной головою.
Зачѣмъ онъ шапкой дорожить?
Затѣмъ, что въ ней доносъ зашитъ,
Доносъ на гетмана злодѣя
Царю Петру отъ Кочубея.

Разъ полуночной порою,
Сквозь туманъ и мракъ,
Фхалъ тихо надъ рѣкою
Удалой казакъ.

Черна ш апка на бекренѣ,
Весь жупанъ въ пыли,
Пистолеты при колѣнѣ,
Сабля до земли.

Вѣрный конь, узды не чуя,
Ш агомъ выступалъ,
Гриву долгую волнуя,
Углублялся вдаль.

Вотъ предъ нимъ двѣ-три избушки,
Выломанъ заборъ*
Здѣсь— дорога къ деревушкѣ,
Там ъ— въ дремучій боръ.

„Н е найду въ лѣсу дѣвицы,—
Думалъ хватъ Денисъ:
У ж ъ красавицы въ свѣтлицы
Н а ночь убрались1.'

Ш евельнулъ донецъ уздою,
Плеткою взмахнулъ,
И помчался конь стрѣлою—
К ъ избамъ завернулъ.

Въ облакахъ луна сребрила
Дальни небеса;
Подъ окномъ сидитъ уныла
Дѣвица-краса.

Храбрый видитъ красну-дѣву,
Сердце бьется въ немъ,
Конь тихонько

к ъ

лѣву, к ъ лѣву—

Вотъ уж ъ подъ окномъ.

„Н очь становится темнѣе.
Скрылася луна,
Выдь, коханочка, скорѣе,
Напои коня“

— Нѣтъ! Къ мужчинѣ молодому
Страшно подойти,
Страшно выйти мнѣ изъ дому,
Коню' дать воды.

„А хъ, небось, дѣвица красна,
Съ милымъ подружись!“
— Ночь красавицамъ опасна!...

„Радость, не страш ись!14

„В ѣрь, коханочка, пустое:
Ложный страхъ отбрось!
Т ратиш ь время золотое;
М илая, небось!“

„Сядь на борзаго: съ тобою
Въ дальній ѣду край;
Будешь счастлива со мною:
Съ другомъ всюду рай!и

Ч то же дѣвица? Склонилась,
Побѣдила страхъ,
Робко ѣхать согласилась.
Счастливъ сталъ казакъ!

t

Д. Е. Д R В Ы

Д О В 7.

(П ри пооылкѣ исторіи Путачевскаго бунта).

Тебѣ, пѣвцу, тебЬ, герою!
Не удалось мнѣ за тобою,
При громѣ пушечномъ, въ огвѣ,
Скакать на бѣшеномъ конѣ.
Наѣздникъ смирнаго Пегаса,
Носилъ я стараго Парнаса
Изъ моды вышедшій мундиръ.
Но и по этой слуясбѣ трудной,
И тутъ, о мой наѣздникъ чудный,
Ты — мой отецъ и командиръ.
Вотъ мой П угачъ, при первомъ взглядѣ
Онъ виденъ: плутъ, казакъ прямой;
Въ передовомъ твоемъ отрядѣ
У рядникъ былъ бы онъ лихой!

К

L

Л М Ы Ч Е ѣ.

Прощай, любезная калмычка!
Ч уть-ч у ть, на зло моихъ затѣй,
Меня похвальная привычка
Не увлекла среди степей
Вслѣдъ за кибиткою твоей.
Твои гл аза, конечно, узки
И плосокъ носъ, и лобъ широкъ,
Т ы не лепечешь по-французски,
Т ы шелкомъ не сжимаешь ногъ;
По англійски, предъ самоваромъ,
Узоромъ хлѣба не крошишь,
Не восхищаешься Сенъ-Маромъ,
Слегка Ш експира не цѣнишь,
Не погружаешься въ мечтанье,
Когда нѣтъ мысли въ головѣ,
Не расиѣваешь: Ma dov’ è,
Галопъ не прыгаешь въ собран ьи ....
Что нуж ды ?— Ровно полчаса,
Пока коней мы запрягали,
Мнѣ умъ и сердце занимали
Твой взоръ и дикая краса.
Друзья! не все-ль одно и то ж е:
Забыться праздною душой
Въ блестящей залѣ, въ модной ложѣ,
Или въ кибиткѣ кочевой?

К 2 в e а з ъ.
К авказъ подо мною. Одинъ въ вышинѣ
Стою надъ снѣгами у края стремнины:
Орелъ, съ отдаленной поднявшись вершины,
Паритъ неподвижно со мной наравнѣ.
Отселѣ я вижу потоковъ рожденье
И первое грозныхъ обваловъ движенье.

Здѣсь тучи смиренно идутъ подо мной;
Сквозь нихъ низвергаясь, ш умятъ водопады;
Подъ ними утесовъ нагія громады;
Там ъ, ниж е, мохъ тощій, кустарникъ сухой;
А тамъ уж е рощи, зеленыя сѣни,
Гдѣ птицы щебечутъ, гдѣ скачутъ олени.

А тамъ уж ъ и люди гнѣздятся въ горахъ,
И яолзаютъ овцы по злачнымъ стремвинамъ,
И пастырь нисходитъ къ веседымъ долинамъ,
Гдѣ мчится Арагва въ тѣнистахъ брегахъ,
И нищій наѣздникъ таится въ ущельи,
Гдѣ Терекъ играетъ въ свирѣпомъ весельи.

И граетъ и воетъ, какъ звѣрь молодой,
Завидѣвшій пищу изъ клѣтки желѣзвой;
И бьется о берегъ въ враждѣ безполезной,
И лиж етъ утесы голодной волной—
Вотще! Н ѣтъ ни пищи ему, ни отрады:
Тѣснятъ его грозно нѣмыя громады.

Изъ „Слова о шк] ИгорвГ.
Н ачнемъ ж е, братія, повѣсть сію
Отъ стараго Владиміра до нынѣшняго Игоря.
Н атян у л ъ онъ умъ свой крѣпостью,
И зострилъ онъ мужествомъ сердце,
Р атн ы м ъ духомъ исполнился
И навелъ храбрые полки свои
Н а землю Половецкую за землю Русскую.
Тогда И горь воззрѣлъ на свѣтлое солнце,
У видѣлъ онъ воиновъ своихъ, тьмой отъ него прикрытыхъ,
И рекъ Игорь дружинѣ своей:
,,Б р а т ія и дружина!
Лучше намъ быть порубленнымъ, чѣмъ даться въ полонъ.
Сядемъ ж е, други, на борзыхъ коней,
Да посмотримъ синяго Дона“
Вспала князю на ум ъ охота,
A знаменіе закрыло отъ него ему желаніе
О твѣдать Дону великаго.
,,Х очу, онъ рекъ, преломить копье
Н а концѣ поля Половецкаго съ вами, люди русскіе,
Х очу положить свою голову
И ль выпить шеломомъ изъ Дона1/
Не буря занесла соколовъ чрезъ поля широкія;
Г алки стадами бѣгутъ къ Дону великому;
Р ж утъ кони за Сулою;
Звенитъ слава въ Кіевѣ;
Трубы трубятъ въ Н овѣ-градѣ.......
Половцы не готовыми дорогами побѣжали к ъ Дону
великому

Кричать въ полночь тедѣги, словно роспущены лебеди;
Игорь ратныхъ к ъ Дону ведетъ!
У ж е бѣда его птицъ скликаетъ
И волки угрозою воютъ по оврагамъ,
Клектомъ орлы на кости звѣрей зовутъ,
Лисицы брешутъ на червленные щ иты,
О, Русская земля! У ж ъ ты за горами!
Далеко!
Дремлетъ въ полѣ, Олегово храброе гнѣздо—
Далеко залетѣло!
Не родилось оно на обиду,
Ни соколу, ни кречету
Н и тебѣ, черный воронъ, невѣрный Половчанинъ!
Г закъ бѣжитъ сѣрымъ волкомъ,
А Кончакъ ему слѣдъ прокладываетъ къ Дону великому!
И рано на другой день кровавый зори свѣтъ повѣдаютъ;
Черныя тучи съ моря идутъ,
Х отятъ прикрыть четыре солнца,
И въ нихъ трепещутъ синія молніи.
Бы ть грому великому,
Идти дождю стрѣлами съ Дона великаго!
Тутъ-то копьямъ поломаться,
Тутъ-то саблямъ притупиться
О шеломы половецкіе
Н а рѣкѣ на Каялѣ, у Дона великаго!
Половцы идутъ отъ моря и отъ Дона и отъ всѣхъ сторонъ,
Р усскіе полки отступили!
Бѣсовы дѣти кликомъ поля перегородили,
А храбрые русскіе щитами червлеными.......
Что мнѣ шумитъ,
Ч то мнѣ звенитъ,

Т а к ъ задолго рано передъ зарею!
И горь полки заворачиваетъ!
Ж ал ь ему милаго брата Всеволода!
Б ились день,
Б ились другой,
Н а третій день к ъ полудню
П али знамена Игоревы!
Т у т ъ разлучилися братья на брегѣ быстрой К аялы ,
Т у т ъ кроваваго ви на недостало,
Т у т ъ пиръ докончили безстрашные Русскіе,
Сватовъ попоили,
А сами легли за Русскую землю!
П оникаетъ трава отъ жалости,
А древо печалію къ землѣ преклонилось__
У ж е ве веселое, братья, время настало!
У ж е пусты ня силу прикрыла
И стала обида въ силахъ Дажьбожьихъ внуковъ,
Дѣвой вступя на Троянову землю,
К ры льями всплеснула лебедиными,
Н а синемъ морѣ у Дона п лескался!....
Половецкія веж и подвинулись!
П рянулъ князь Игорь горностаемъ въ тростникѣ,
Б ѣлы м ъ гоголемъ на воду!
В звергнулся князь на быстраго коня,
Соскочилъ съ него плотояднымъ волкомъ
И помчался онъ къ лугу Донца,
Полетѣлъ онъ какъ соколъ подъ мглами.......
Донець говорить: „Т ы , Игорь князь!
Не мало тебѣ величія,
Кончаку нелюбія,
Русской землѣ веселія!
Игорь въ отвѣтъ: „ Т ы , Донець рѣка,
И тебѣ славы не мало!

Тебѣ, лелѣявшему на волнахъ кн язя,
Подстилавшему ему зелену траву
Н а своихъ берегахъ серебряныхъ.......

„Слово о полку Игоревѣ“ — древняя русская были­
на. Начинается въ подлинникѣ такъ:
„Слово о П лъку Игоревѣ, сына Святъславля, внука
Ольгова. Не лѣпо ли ны бяшетъ, братіе, начата стары ­
ми словесы, трудныхъ повѣстей о плъку Игоревѣ, Игоря
Святъславлича! начати же ся тѣй пѣсни по былинамъ
сего времени, а не по замышленію Бояню“

2020126606